Пастырство и архипастырство

Пастырство и архипастырство


Верно слово: если кто епи­скоп­ства желает, доб­рого дела желает. (1Тим.3:1).

Епи­скоп — боль­шой тру­же­ник. У всех есть свои радо­сти, a у него одни заботы. У всех есть свои досуги, a у него непре­рыв­ные дела. Какие же уте­ше­ния его? Успехи чад его в бла­го­че­стии. Какое богат­ство у него? Доб­ро­де­тели. Чем он дово­лен? Тем, что ищет про­пи­та­ние и одежду. (1Тим.6:8).

Из речи Архим. Пор­фи­рия стр. 202.

Предисловие

Соби­рая мате­риал для насто­я­щего Сбор­ника, мы ста­ра­лись прежде всего объ­яс­нить себе, когда начался у нас суще­ству­ю­щий ныне обы­чай про­из­но­сить речи при наре­че­нии в епи­скоп­ский сан. Но в доступ­ных нам цер­ковно- исто­ри­че­ских памят­ни­ках мы не могли встре­тить ни одного фак­ти­че­ского ука­за­ния на то, кто пер­вый из наших иерар­хов про­из­нес речь при наре­че­нии его в епи­скоп­ский сан, и потому не можем с точ­но­стью опре­де­лить вре­мени появ­ле­ния у нас этого обы­чая. Можно с досто­вер­но­стию утвер­ждать только одно, что обы­чай про­из­но­сить речи при наре­че­нии в епи­скоп­ский сан — срав­ни­тельно новый и появился у нас после учре­жде­ния св. Синода, т. е. после 1721 г. До этого же вре­мени у вас не было подоб­ных речей в насто­я­щем их виде. В те вре­мена как самый чин избра­ния, наре­че­ния и поста­нов­ле­ния в епи­скоп­ский сан, так и речи ново­из­бран­ных иерар­хов — имели совсем иную поста­новку, чем в насто­я­щее время. He вда­ва­ясь в подроб­ные изыс­ка­ния на этот счет, мы при­во­дим здесь три древ­них памят­ника, кото­рые вполне объ­яс­няют сущ­ность дела.

1. Чин поставления Епископа

а. Устав, како достоит изби­рати Епи­скопа. — Избра­нье епи­ско­пь­ское сице бывает: съзы­вает Мит­ро­по­лит всех Епи­ско­пов, елици суть под ним во всем пре­деле его, аще ли ж немощно будет и кото­рому от них при­ити к тому избра­нию, на уре­че­ный рок и день, или немощи ради вели­кия, или пакы и коей вели­кой нужди нале­жащи, иже имут вси людье ведати, и тойже посы­лает гра­моту своея руки, да еже аще что сътво­рит събор, или кого избе­рут събрав­ши­ися бого­лю­би­вии Епи­скопи на постав­ле­ние, и тому того ж избра­ния дер­жа­тися и нераз­лу­ченну быти своея бра­тия, и еже аще что они съдеют по пре­да­нию свя­тых Апо­стол и бого­нос­ных отец; аще ли ж кто, ни болезни ради вели­кия, или иные и кото­рые нужди, якоже рехом, оста­неться и не при­и­дет к тако­вому избра­нию, и сво­его свя­ти­теля боль­шего ослу­ша­ется, и бра­тьи своея отде­лится, и дья­воль­скою гор­до­стию объят будет, и не в послу­ша­ния ров впа­дет, и князьми или некыми вла­стельми съплется, отни­ма­ется, и обе­тов своих, их же настав­ле­нии своем, пору­шает, тако­вого боже­стве­ная пра­вила и закони Божия церкви чужда и обна­жена свя­ти­тель­ския чести и сана ство­ряют, и свя­ти­тель­ского числа и причта изгнан будет, понеже сам отлу­чися от них. — Сия убо тако: Повне­гда же собра­тись Епи­ско­пом в месте, иде же будет Мит­ро­по­лит при­зы­вает к себе, и сед с ними наедине, луч­шим его кли­ро­ша­ном ту сущим токмо, a пове­дает им о вдов­ству­ю­щей епи­ско­пии, яко потребно есть избрати такова, иже достоин и при­ли­чен тако­вому делу; и ука­зав им и поучпв я, и бла­го­сло­вив, и отпу­стит их. Онем же встав­шим и поклон­шимся ему, и исхо­дят, и отхо­дят в уре­чен­ное место, и в некый при­твор или пре­дел цер­ков­ный, и с ними кни­го­хра­ни­тель или некый от боль­ших кли­рик, и писа­тель мит­ро­по­лич с ними ж; и тамо, ставше пред ико­ною Хри­сто­вою, воз­ла­гает Епи­скоп, иже есть бол­шим сте­пе­нем, епи­тра­хиль на себя, имея в руце кадил­ницу и фемьян в ней, и кадит образ Спа­сов и иных свя­тых, потом Епи­скопы сущая одес­ныя страны, тажде от левыя страны, последи же пакы образ Спа­сов. Таче начи­нает сице: «Бла­го­сло­вен Бог наш все­гда и ныне и присно и во векы веков, аминь.» Про­чии же гла­го­лют тро­парь глас 8‑й: «Бла­го­сло­вен еси Хри­сте, Боже наш», «Слава и ныне.» Кондак глас 8‑й: «Егда съшед языкы.» Потом пер­вый свя­ти­тель гла­го­лет: «Поми­луй нас Боже по велице мило­сти твоей, молим­тися услыши и поми­луй…» Воз­гла­ше­нье: «Яко мило­стив и чело­ве­ко­лю­бив Бог еси, и тебе славу воз­сы­лаем…» Таче: «Чест­нейшу; слава и ныне; Гос­поди поми­луй, Гос­поди поми­луй, Гос­поди бла­го­слови». Абье отпуст сице: «Иже в виде­нии огне­ниых язык посла­вый пре­свя­тый Дух на Апо­столы и уче­никы своя, Хри­стос истин­ный Бог наш, молит­вами пре­чи­стыя своея Матере, чест­ного и слав­ного Про­рока Пред­теча и Кре­сти­теля Иоанна, и Свя­того (его же есть храм) и всех свя­тых, поми­лует и спа­сет нас, яко благ и чело­ве­ко­лю­бец.» Пред­сто­я­щим же Епи­скоп рекут: «Да при­и­мет Гос­подь Бог моле­ния наша и поми­лует нас, яко благ и чело­ве­ко­лю­бец.» И по молитве седше токмо Епи­ско­пом, якоже преди писа­хом, и кни­го­хра­ни­телю, или и коему от боль­ших и ста­рей­ших кли­рик мит­ро­по­ли­чиих, вер­ному писарю (иному же нико­муж не сущу ту, он же облиз где, яко да не услы­шит гла­го­ле­мая) и абье пер­вый Епи­скоп нач­нет пове­ды­вати, аще кого весть достойна на тако­вое дело; потом пакы ин такожде, по тому же и вси Епи­скопи по ряду: и много о том истя­за­ние сотворше, и ели­кых ту помя­нувши, и всех имян онех три луч­ших изби­рают; тогда кни­го­хра­ни­тель пове­ле­вает ту сущему писарю напи­сати триех имен, их же Епи­скопи избрали суть, кого­ждо свя­щен­но­и­нока по имени, потом ста­рейши Епи­скоп, иже иных пре­ди­се­дит сте­пе­нем, сей запе­чат­леет сви­ток тако­вый, и вда­дят его вси кни­го­хра­ни­телю, и сами встовше идут, каж­дый идеже опо­чи­вает. Кни­го­хра­ни­тель же при­нес даст его Мит­ро­по­литу, и отсту­пит. Он же (Мит­ро­по­лит) вшед в обыч­ное место, идеже молитву деет, сви­ток убо запе­чат­лен пред Спа­со­вым обра­зом поло­жит или пред Бого­ро­дич­ным; там же доволи помо­лится с при­ле­жа­нием, паче ж и с сле­зами, затво­ри­вся сам един; потом же при­ем­лет сви­ток и рас­пе­ча­тав отвер­зает; и тако смот­рив имена напи­сан­ная три, едино от них избе­рет, его же аще хощет.

b. Устав бла­го­ве­стию. — Бла­го­ве­стье же бывает сицо: При­уго­тов­ляют его в некоей церкви, разве собор­ные, идеже пове­лит свя­ти­тель, и оде­ва­ется тамо хотяй ста­ви­тися во вся ризы свя­щен­ни­че­скыя и стоит в алтари у цар­скых две­рей, лицем к востоку; послан­ный же от свя­ти­теля бла­го­ве­стити ему, вшед в церкви стоит, аще кто ини с ним попове и дьа­кони. Он же стоя во алтари, гла­го­лет: «Бла­го­сло­вен Бог наш, все­гда и ныне». Сто­я­щии же гла­го­лят: «Три­свя­тое. Пре­свя­тая Тро­ице, Отче наш иже». Он же пакы: «Яко твое есть царь­ство». Они же тро­парь Свя­тому, его же есть храм, и днев­ный и Богор. Он же, стоя тамо во алтари, сотво­рит обыч­ную екте­нию: «Поми­луй нас, Боже, по велице мило­сти Твоей…» Иосем, обра­ти­вся к цар­скым две­рям, сотво­рит отпуст по обы­чаю. Онем же пою­щим: «Многа лета» Князю и Мит­ро­по­литу, и скон­чав­шим, и тако мало из цар­скых две­рий высту­пит ста­ви­тися хотяй и ста­нет, рукы к пер­сем при­ло­жив кре­сто­об­разно под Фело­нем, мало главу пре­клонь; послан­ный же бла­го­ве­стити ему, при­шед тамо, на том месте, идеже когда чтется Апо­стол от четца, и смотря к нему гла­го­лет сице: «Пре­свя­щен­ный наш гос­по­дин и вла­дыка, Мит­ро­по­лит киев­ский и всея Руси, имрк., и еже о нем боже­ствен­ный и свя­щен­ный сбор при­зы­вают твоея свя­тыни на епи­ско­пь­ство бого­спа­са­е­мого града имрк». Хотяй же поста­ви­тися отве­ща­вает сице: «Понеже пре­свя­щен­ный наш гос­по­дин и вла­дыка, Мит­ро­по­лит киев­ский и всея Руси, имрк. и еже о нем боже­ствен­ный и свя­щен­ный сбор судиша и мене достойна быти в тако­вую службу, бла­го­дарю, и при­емлю и нимало вопреки гла­голю».. Тако мало ниже поклонь главу и воз­вра­ща­ется в алтарь, и сни­мает с себя ризы, и исхо­дит. Егда же будет время, или того дни, или на утриа, или когда пове­лит Мит­ро­по­лит, сби­ра­ются Епи­ско­пик Мит­ро­по­литу, елико их слу­чится ту к тому став­ле­нию при­ити, и сядет Мит­ро­по­лит в таком месте наре­чен­ном, или в при­твор цер­ков­ным, или в катеху­ме­нах, еже есть полаты, на своем столе; Епи­скопи же такожде сядут кажды на своих местех, по сво­ему сте­пени, в своих ман­тиях со источ­никы, якоже и Мит­ро­по­лит. Потом при­ве­дет кни­го­хра­ни­тель, или архи­дья­кон, ста­ви­тися хотя­щего и поста­вить его на конци седа­лищ епи­скоп­скых насредь: и ту стоя, пре­кло­нится до полу, к Мит­ро­по­литу мало посту­пив пакы покло­нится такожде, и при­шед близ Мит­ро­по­лита тре­тьи поклон сотво­ряет. Мит­ро­по­литу же седящу и посох в левой руце дер­жащу, дес­ную же руку про­стерту ниц на пра­вом колене имущу, он же при­сту­пи­вый пре­клонся целует пра­вое колено свя­ти­теля, таче руку на нем лежа­щую, потом дес­ную страну лица; потом обра­тится к дес­ной стране, к Епи­ско­пом, и целует в уста, при­сту­пив от боль­шего и до конца; потом же и к левой стране при­шед, к Епи­ско­пом, такожде сотво­рят; мало отсту­пив и пакы покло­нится, якоже прежде, и тогда поса­дят его ниже Епи­ско­пов, на осо­бом столце. И сим же дее­мом при­го­тов­ля­ется калея, еже есть руч­ная кадиль­ница,  и фимиям, еди­ным от дья­ко­нов, и вне­гда токмо свя­ти­тель бла­го­сло­вит абие, и фимиям такожде, и дья­кон убо кадит образ свя­тыя иконы, яже ту будет, потом Мит­ро­по­лита и дес­ную страну Епи­ско­пов, потом же левую страну; певци же поют: «Пре­свя­щен­ному, имрк., Мит­ро­ло­литу киев­скому и всея Руси, многа лета». Потом вста­ваше отхо­дят каж­дый во своя. — Ведомо же буди, яко пер­вое после­до­ва­ние быва­е­мое о бла­го­ве­стии, и се пакы цело­ва­ние, обоя пре­жде­ли­тур­гии бывают, во 2‑й час дне. — В избра­нии жс епи­скоп­кс­тем напи­суют треех, их же избе­рут, свя­щен­но­и­нок имена, и пишут в том свитце сице: «В лето 6964 (1456 г.) индикта 4, месяца имрк. и число дню имрк., пове­ле­нием пре­свя­щен­ного имрк. Мит­ро­по­лита киев­ского и всея Руси, седоша бого­лю­би­вии Епи­скопи (имрк. их) име­юще с собою волю и хоте­ние бого­лю­би­вых Епи­скоп Рус­ских, елици не суть при­шли (имрк. их), во все­чест­нем храме Пре­свя­тыя Бого­ро­дици събор­ныя, в бого­хра­ни­мом граде имрк., и избраша в свя­тей­шую епи­ско­пью имрк. (триех имена написуют)».

с. О малем зна­ме­нии. — Чин и устав малого зна­ме­ния сице бывает: в кото­рый день рас­су­дит и пове­лит Мит­ро­по­лит, съби­ра­ются Епи­скопи, во 2‑й час дни, к церкви събор­ней и ждут вре­мене. Устав­ле­нии же гото­вити и уря­жати, яже на потребу тако­вому делу, уря­жают сице: вънутрь церкви вшед в цер­ков­ная врата, прямо амвона, и уго­то­вают въс­ход­нищу, яже на се уря­жена, и покры­вают ея ковры, сверх сих постав­ляют пре­стол мит­ро­по­личь и сверху воз­гла­вие слу­жеб­ное; въс­ход­ница ж она треми сте­пени възити на ню; с  дес­ныя же страны пре­стола свя­ти­тель­ского постав­ляют княже сто­лец, пред въс­ход­ни­цею же, ниже сте­пе­ний оных, оба полы постав­ляют стол­цев дол­гых (елко вме­сти­тися) Епи­ско­пом сестп, елико их будет; подале же мало тех сто­лов, пасредь, ко амвону, на помо­сте цер­ков­нем, напи­сует, кто уме­тель, орла еди­но­главна, крила имея про­стерты, прямо сто­яща на ногах, под ногами же его град папи­сати и с забра­лали и с столпы, орлу же крепко ногами насту­пившу на стол­пех онех; сия убо и тако, стре­гут не сту­пити никому же нань тако. Мит­ро­по­лит же исхо­дит от своея келии и иде к церкви, пре­ди­ду­щим пред ним чет­цем, в своих сти­ха­рех, и све­ще­носцу с лам­бо­дою горя­щею свя­ти­те­ле­вою, и кли­ри­ком его всем въсле­ду­ю­щим ему: вшед в цер­ковь и въс­хо­дит на уго­то­ван­ную ему въс­ход­ницу, и седает на своем пре­столе, и уда­ряют в коло­колы; свя­щен­ни­ком же с дья­коны бла­го­слов­ля­ю­щимся у него, свя­щен­ници убо отхо­дят в алтарь оде­ва­тися, дья­кони же ту оде­ва­ются доле. Епи­скопи же преже вхо­дят в алтарь и тамо токмо въз­ла­гают, верх ман­тий своих, фелони белы, без омо­фо­ров, и тамо пожи­дают. Мит­ро­по­лит же тамо, у сво­его пре­стола на въс­ход­ницы, став на орлици своем, оде­ва­ется во всю свою одежду свя­ти­тель­скую, и пев­цем пою­щим стих некый; вне­гда же обле­чется, седает на своем пре­столе, пев­цем пою­щам три­жды: «Испо­лайте дес­пота.» Таче пове­ле­вает архи­дья­кону и иному с иим, шед в алтарь, при­зы­вает Епи­скопы, и сами пред ними предъ­и­дут: и при­шедше близ напи­сан­ного орла, и ставше два поряду, и пре­кло­нятся до поло­вины про­тиву Мит­ро­по­лита, и тако пои­дет един по еди­ной стране, а дру­гый по дру­зей, и при­шед каж­дый ста­нет на своем месте, идеже будет ему седети; такожде тво­рят и инии Епи­скопи по томуж, елико их будет, и тако седают на уго­то­ван­ных им сто­лех, каж­дый на своем месте по сво­ему сте­пеню. Сим быв­шим, посы­лает архи­дья­коиа Мит­ро­по­лит с ними дья­коны: вшедше во алтарь, идеже седит хотяй поста­ви­тися, одеян во всю одежду попов­скую, поем­лют его и ведут ко уго­то­ван­ному месту, идеже и орел напи­сан есть, и постав­ляют его у орла, вдают ему Испо­ве­да­ние писано на листех; он же, поклонся мало про­тив Мит­ро­по­лита, седящу ему на своем пре­столе, якоже пред­пи­са­хом, и Князю с дес­ныя ему страны, и Епи­ско­пом такожде на своих местех, и про­чи­тает свое испо­ве­да­ние в услы­ша­ние всем, иму­щее сице: «Имрк. свя­щен­но­и­нок, мило­стию Божьею наре­чен­ный в свя­тей­шую епи­ско­пью имрк., се пишу рукою своею и разу­мом своим, испо­ве­даю пред Богом и избран­ными его Ангелы пра­вую и непо­роч­ную хре­стьян­скую веру, еже есть испо­ве­да­ние во имя Отца и Сына и Св. Духа, едино Божь­ство, еже есть сице: Верую во еди­ного Бога Отца Все­дер­жи­теля (весь до конца); и к сим же прии­маю свя­тых и Все­лен­ских Сед­мих Собо­ров, иже на сохра­не­ние пра­вых веле­ний собра­шася; испо­ве­даю яже от них устав­ле­ныя любити и соблю­дати кануны и свя­тые уставы, еликы свя­щен­ными нашими Отци по раз­лич­ным вре­ме­ном и летом изоб­ра­зиша; всех, их же при­яша, и аз прии­маю, и их же отвра­ща­ються, и аз отвра­ща­юся; и еще же и цер­ков­ный мир испо­ве­дую соблю­дати и ни еди­ном же нра­вом про­тив­ная мудр­ство­вати, во всем животе своем, во всем после­дуя и пови­ну­яся пре­свя­щен­ному гос­по­дину моему, Мит­ро­по­литу киев­скому и всея Руси, имрк. Обе­щаю же ся в страсе Божии и бого­лю­би­вым нро­вом пору­чен­ное ми стадо управ­ляти и от вся­кого зазора лука­вого чиста же себе соблю­дая, елика ми есть сила. Еще же испо­ве­да­юся спи­са­нием сим, яже не дах ничтоже по при­чет сея епи­ску­пия, ни менил есми дати никому же что либо, ни дам; по прии­маю и яже о сих Апо­столь­ская и отечь­ская уче­ния, разве раз­умов и уста­вов, и еже во освя­щен­ной мит­ро­по­лии нсто­ров. К сим же испо­ве­даю, яже имать пошлины мит­ро­по­личь­ский пре­стол, и во всем пре­деле моем соблю­дати непре­ложно, и не сотво­рити ми ничто же по нужди, ни от царя, или от князя Велика, или от людей мно­гых, аще и смер­тью пре­тят, веляще слу­жити или свя­ти­тель­ское что сотво­рити в чуж­дей епи­ско­пии и во всех вла­стех, кроме епи­ско­пии дан­ные ми гос­по­ди­ном моим, пре­свя­щен­ным Мит­ро­по­ли­том киев­ским и всея Руси имрк.; или, отшедшу ми в кото­рую страну чуж­дую, не пети ми обедни без пове­ле­ния мит­ро­по­лича; в чем пре­дел буду, не поста­вити ми ни попа, нп дья­кона, чуж­дого пре­дела. Еще же и на том обе­ще­ва­юся, вне­гда позвати мя тебе гос­по­дину моему, пре­свя­ще­шюму Мит­ро­по­литу киев­скому и всея Руси, имрк., без слова вся­кого ми ехати к тебе; и на том обе­ще­ва­юса, и хотя мя князи дер­жат, или боляре, не ослу­шати ми ся пове­ле­ния тво­его, гос­по­дина сво­его, Мит­ро­по­лита Киев­ского и всея Руси, имрк. Еще же и на том обе­ще­ва­юся, не хотети ми прии­мати иного Мит­ро­по­лита, и разве кого поста­вят из Царя­града, како то изна­чала есмя при­яли, им же есмь постав­лен в церкви Вла­ды­чици нашие Бого­ро­дици и Прис­но­девы Марии и у гроба св. Петра Чудо­твора, и по пове­ле­нию Госу­даря. К сим же испо­ве­дую, не ста­вити во всем своем пре­деле ни еди­ного же от нашия пра­во­слав­ные веры к Арме­ном свадбы тво­рити, и кумовь­ства, и брать­ства, такожде и к Латы­ном; аще ли же кото­рый поп ота­ичь сотво­рит, и ми пове­дати гос­по­дину моему Мит­ро­по­литу. Сотворю ли что таково без пове­ле­ния и без гра­моты мит­ро­по­личи, или цре­ступлю что, да и едино от сих всех напи­сан­ных зде, и лишен буду сана сво­его без вся­кого слова. Спи­сана же сия вся быша рукою моею и под­пи­сана сице; имрк. свя­щен­но­и­нок, мило­стию Божьею наре­чен­ный в свя­тей­шую епи­ско­пью имрк., своею рукою под­пи­сах.» И сия совер­шив, кни­го­хра­ни­тель, при­сту­пив и руку воз­ложь на главу того ново­по­став­ля­мого, я кло­бук с главы к тылу сняв, воз­гла­шает вели­кым гла­сом сице: «Вон­мем!» Мит­ро­по­лит же встав, руку про­тяг, якоже зна­ме­нати, гла­го­лет велег­ласно сице: «Бла­го­дать пре­свя­того Духа, нашим сми­ре­нием, имеет тя Епи­ско­пом бого­спа­са­е­мого града имрк.» Таже свя­ти­тель сядет пакы на своем пре­столе с Епи­скопи, ново­по­став­ля­е­мого же при­во­дит кни­го­хра­ни­тель ко всхо­дом и дажь до Мит­ро­по­лита, и такожде им я руку пра­вую наглаве его: и при­иде к Мит­ро­по­литу, и ново­по­став­ля­е­мый целует дес­ное колено мит­ро­по­личе, такожде руку его дес­ную, лежа­щую на дес­ном колене, и потом дес­ное лице; и тако отсту­пив, схо­дит доле с полаты, и хар­то­фи­лаку же име­ющу дес­ную руку на главе его, и при­шед к дес­ной стране, идеже сидят Епи­скопи, и целует их, от пер­вого и до послед­няго, и потом к левой стране такожде творя. Таче при­шед, ста­нет про­межи обою страну, идеже Епи­скопи сидят, и лицем смотря к Мит­ро­по­литу, и мало пре­клонся, Мит­ро­по­лит же встав и руку про­стер зна­ме­нает его кре­сто­об­разно, гла­голя сице: «Бла­го­дать пре­свя­того Духа да будет с тобою.» Он же покло­ии­воя до полу, и тако отхо­дит в алтарь, и предъ­и­ду­щим пред ним двема дья­ко­нома: и въшед­шим тамо, и поста­вят его где в еди­ном от при­творе алтар­них с дес­ныя страны, и тамо стоит; и вне­гда иач­нут литур­гию, и он тамо стоя про­чи­тает молитвы к себе литур­гий­ные, даже до вход­ныя молитвы; вне­гда же малый вход будет, и Мит­ро­по­лит с Епи­скопи и с про­чими свя­щен­никы в алтарь вхо­дит, и абие шед архи­дья­кон, или ин кто от ста­рей­ших дья­кон, с иными двема, и поемше хотя­щего ста­ви­тися исхо­дят от тоя же страны, идеже стоял будет и при­во­дят его пред цар­ския врата.

d. О постав­ле­нии. — По скон­ча­нии Три­свя­тыя песни отсту­пает мало свя­ти­тель на сте­пень, сущий пред свя­тою тра­пе­зою, и при­во­дим бывает к нему от ту сущих Епи­скоп дво­има ста­ви­тися хотяй от дес­ныя страны, хар­то­фи­лай же от левыя страны дает ему лист, в нем же пишет сия, (аще ли же не будет хар­то­фи­лака, архи­дья­кон се тво­рит), воз­гла­шает: «Вон­мем!» Свя­ти­тель же про­чи­тает писа­ние, в услы­ша­ние всем пред­сто­я­щим, сице, суд и искус бого­лю­би­вых Епи­скоп: «Боже­ствен­ная бла­го­дать, яже все­гда немощ­ная исце­ля­ю­щая и недо­стой­ная испол­ня­ющи, постав­ляет имрк., бого­го­вей­ного пре­з­ви­тера Епи­ско­пом бого­хра­ни­мого града имрк. Помо­лимся убо о нем, да при­и­дет нам бла­го­дать пре­свя­того Духа.» И всем воз­гла­ша­ю­щим три­жды: «Гос­поди поми­луй», и отвер­зает свя­ти­тель Еван­ге­лие и воз­ла­гает на глову и выю постав­ля­е­мому, и при­сяг­шим иным свя­ти­те­лем; таже творя три кре­сты на главе его, и имея руку на нем лежащу, молится: «Вла­дыко Гос­поди Боже наш…» и даде по чину. Воз­глас: «Яко свя­тися имя твое и про­сла­вися царь­ствие твое, Отца и Сына и Свят. Духа, и ныне и присно и во векы веков, аминь.» И по Амине гла­го­лет един от сущих свя­ти­тель, малым гла­сом, елико слы­шати пред­сто­я­щим свя­ти­те­лем и отве­ща­вати, дья­кон­ства сия: «Миром Гос­поду помо­лимся! О свыш­нем мире и о спа­се­нии в мире всего мира», и пр. по чину. К сим речен­ным свя­ти­тель, имея на постов­ля­е­мого версе руку лежащу, молится: «Гос­поди Боже наш, за еже немощи чело­ве­че­скому есте­ству Боже­ства поне­сти суще­ство», и дал по чину. Воз­глас: Твое бо есть мило­вати и спа­сати, Боже наш»… И по Амине взи­мает Еван­ге­лие и пола­гает на свя­тую тра­пезу, тако воз­ла­гает постав­ля­е­мому омо­фор, воз­гла­шая: «Достойны», всем же пред­сто­я­щим пою­щим тожде по три­жды; такожде постав­ля­е­мого целует сам поста­ви­вый его и про­чии Епи­скопи. По обыч­ному поми­на­нию свер­ша­ему въс­хо­дят к седа­лищу: седает ново­по­став­лен­ный с дес­ныя страны свя­ти­теля, выши иных, и «Мир всем» гла­го­лет на Апо­столе; и пер­вие иных чест­ного тела и крове Хри­стовы при­ча­ща­ется. (И то и постав­ль­шему и иным подает). И тако свер­ша­ется став­ле­ние и вся боже­ствен­пая служба; вне­гда же Мит­ро­по­лит сни­мает с себя свя­щен­ные ризы и инии такожде Епи­скопи, ново­по­став­лен­ный же пожи­дает в ризах. Риз­ни­чеи же мит­ро­по­личь постав­ляют стола миро­по­лича от страны жерт­вен­ника, пре дверми жерт­вен­ника, и покры­вают стола заве­сою, еже у места, идеже Мит­ро­по­лит стоит: и при­ведше ново­по­став­лен­ного про­то­поп и инии попы кли­ро­шане с ним, и поса­дивше его на стол, и абье про­то­поп с дес­ныя страны дру­гий же поп от ста­рей­ших с левыя страны, под­ни­мают его под пазухи и вос­став­ляют его, гла­го­люще: «Испо­лайти дес­пота», и еже еще сотво­ряют три­жды; и посем пакы мало от стола оного отведше и поюще: «Имрк., свя­щен­ному Епи­скопу бого­спа­са­е­мого града имрк., многа лета», и се убо певци поют[1]. Tии же кли­ро­шане сни­мают с него свя­щен­ныя одежды, и потом келей­ник мит­ро­по­лич воз­ла­гает нань пара­ма­натку с источ­никы и таче икону воз­ло­жить, потом и ман­тию с источ­никы[2]; таче при­емше его про­то­поп с инеми и при­во­дят его, идеже есть Мит­ро­полпт с Епи­скопи и тако к тра­пезе пои­дут; и вне­гда сести им ясти, ново­по­став­лен­ного выше Епи­скоп всех постав­ляют и поса­ждают. И после обеда Мит­ро­по­лит пер­вие Бого­ро­дич­ного хлеба възи­мает, по нем же постав­лен­ный, таче вси Епи­скопи; потом же воз­вра­щают пана­гию к ново­по­став­лен­ному, он же дает всем Пре­свя­тыя хлеба, и потом отхо­дят каж­дый к сво­ему подво­рью[3]. Потом же, в кото­рый день рас­су­дит Мит­ро­по­лит, сби­ра­ются к нему Епи­скопи, по заут­рени, во 2‑й час дни, и седает, иже обычно есть ему седети с Епи­скопы, и Мит­ро­по­лите убо седает на своем месте, Епи­скопе же на своих местех, каж­дый по ряду, оба полы; ново­по­став­лен­ный же не вхо­дит, но пожи­дает вне; кни­го­хра­ни­тель же или архи­дья­кон исхо­дит со инеми дья­коны, Мит­ро­по­ли­том повелни, и поемше ново­по­став­лен­ного при­во­дят внутрь, и вшед в двери покло­ня­ется Мит­ро­по­литу, и мало посту­пив пакы покло­ня­ется вто­рое, и ближе посту­пив пакы покло­ня­ется тре­тие, и при­сту­пив к Мит­ро­по­литу целует дес­ное колено мит­ро­по­личе, таче руку его дес­ную, лежа­щую на колене, и потом дес­ное лице, и отсту­пив мало пакы покло­ня­ется ему, и абье встают Епи­скопи про­тиву ему, песци же поют: «прео­свя­щен­ному Мит­ро­по­литу киев­скому многа лета»; ново­по­став­лен­ный же целует Епи­скопы дес­ныя страны по ряду, потом левыя страны, и абье поимают его Епи­скопи и поса­ждают его про­межи себе, идеже есть место его; и тако посе­дев, елико пове­лит Мит­ро­по­лит, и въставше и покло­нив­шеся Мит­ро­по­литу, и исхо­дят кажды во своя[4].

Ведомо же буди о сем, яко 20-ти леты став­лен бывает кто ипо­дья­кон; на дья­кон­ство же 25-ти лет; в пре­сви­тер­ство же 30‑ю лет суща; чтетьсь же зна­ме­на­еться вне­гда токмо мочи имать Апо­столь­скыя книги и Паре­мью,  аще имать леты и воз­рас­том будет, чист же житием. Достоин же вся­кому свя­ти­телю с вели­ким при­ле­жа­нием и опаством истя­зати и испы­то­вати при­хо­дя­щих в какый либо свя­щень­ства сан; пер­вие убо достоит чисту быти тако­вому от вся­кия скверны плот­скыя, яко же от утробы матер­няя исшед, не в дати ника­кую сла­дость плот­скую отнудь, по чисту быти, едину токмо жену познати зако­ном вен­ча­нием и бла­го­сло­ве­ньем свя­щенньчь­ским; и той такожде деве сущи, вся­кого зазора кроме; истя­зо­вати же и о сем тако­вого, яко да не в ратех и в воин­ствах был будет.

2. Чин поставления Митрополита Иоасафа

В лето 7047‑е (1539) Фев­раля в 6‑й день, на память иже во свя­тых Отца нашего Викула Епи­скопа Змирь­ского, бысть избра­ние, наре­че­ние и постав­ле­ние Иосафа Мит­ро­по­лита всея Рос­сии. — Князь Вели­кий Иван Васи­лье­вич всея Рос­сии с сво­ими бого­моль­цами, Архи­епи­ско­пом Мака­рием Вели­кого Нов­го­рода и Пскова, и с Епи­скопы, и со всем освя­щен­ным собо­ром, и с старцы духов­ными, и всеми боляры, избрал на мит­ро­по­лию духов­ного старца, Тро­ец­кого игу­мена Иосафа Сер­ги­ева мона­стыря, и нарек его Мит­ро­по­ли­том всея Рос­сии[5]. И пошел Госу­дарь Князь Вели­кий из своих палат к собор­ной церкви Успе­ния Пре­свя­тыя Бого­ро­дицы, и ко гробу свя­тых вели­ких Чудо­твор­цев Петра и Ионы Мит­ро­по­ли­тов всея Рос­сия, и с наре­чен­ным, и со всем освя­щен­ным собо­ром, да с сво­ями боляры; а наре­чен­ного пред Госу­да­рем Вели­ким кня­зем вели Епи­скопа два под руки. И вшед Госу­дарь в цер­ковь и вси пре­ди­ре­чен­нии с ним учали зна­ме­но­ва­тися у свя­тых икон, у обра­зов, и у гроба свя­того Чудо­творца Петра и Ионы и про­чих Свя­тых; да пошел Госу­дарь Князь Вели­кий со всеми пре­ди­ре­чен­ными на мит­ро­по­лич двор и в палату, и тамо в палате наре­чен­ного Архи­епи­скоп и Епи­скопи поса­диша на уго­то­ван­ном месте, и госу­дарь Вели­кий князь пошел к себе на двор в свои палаты, а Архи­епи­скоп и Епи­скоп и вси людие разы­до­шася кии­ждо восво­яси; а наре­чен­ный на мит­ро­по­лию Иоасаф от того дни и до постав­ле­ния сво­его ел у себя в кельи, на мит­ро­по­личи дворе, с сво­ими старцы да со старцы ж Сер­ги­ева мона­стыря, не вели­ким сто­лом… И того же дни Архи­епи­скоп и Епи­скоп наре­чен­ному Иacaфу бла­го­ве­стие уче­ниша по писа­нию; а бла­го­вест­ники были Иона архи­манд­рит Чудов­ский да про­то­поп Гурей и про­то­дья­кон Иван Богородицкой.

И того же месяца в 9 день, в неделю, на память свят. муче­ника Ники­фора, после заут­рени, среди собор­ныя церкви Успе­ния Свя­тыя Бого­ро­дицы устро­иша место со вос­ход­ни­цами и обле­коша его сукны и кам­ками, на седа­ние Госу­дарю Велик. Князю да свя­ти­те­лем. И посреди церкви, пред амво­ном, напи­суют орел на сте­нах град­ных, крыла рас­про­стерта имуще; а четыре огнен­ники над ним с пал­мами сто­яще, и имому же не веляше на него взыти. А пред обед­нею, меж зво­ном, при­хо­дят свя­ти­тели, a наре­чен­ный с ними же, во свя­тую собор­ную цер­ковь; и обла­чатся Архи­епи­скоп и Епи­скоп во алтар во вся свя­щен­ные одежда, а наре­чен­ный обла­чится во своя одежда во пре­деле похвалы свя­тыя Бого­ро­дица. Потом при­хо­дят в тую же свя­тую собор­ную апо­столь­скую цер­ковь Госу­дарь Велик. князь, и дьяки поют ему Госу­дарю мно­го­лет­ствия. Госу­дарь Князь, вшед в цер­ковь, зна­ме­на­ется у свят. икон, и пове­лит Архи­епи­скопу взыти на вели­кое уго­то­ван­ное место; да и сам Госу­дарь на то уго­то­ва­и­ное место изыде и седе. И пове­лит Госу­дарь с собою Архи­епи­скопу сести по раз­ным крес­лам, да велит архи­дья­ко­ном из алтаря Епи­ско­пов по два пред себя при­во­дити на седа­ние по обе стране: Епи­скопи же и архи­манд­риты и чест­нии игу­мены и про­то­попы, изо алтаря по два при­хо­дяще, Госу­дарю Вели­кому князю да и Архи­епи­скопу покло­не­ние тво­рят до полу, и, по Госу­дар­ству веле­нию и по бла­го­сло­ве­нию Архи­епи­скопа, седают на седа­лище кийждо их по своим сте­пе­нем. Потом же и наре­чен­ный при­во­дим бывает пред Госу­даря и Архи­епи­скопа и предо­свя­щен­ный собор: и поста­вят его посреди, церкви пред орлом и дают ему тет­радь письма его руки и испо­ве­да­ние чести Пра­во­слав­ныя веры: «Верую во еди­ного Бога Отца Все­дер­жи­теля», и про­чая — весь до конца[6]. Он чтет велег­ласно во услы­ша­ние всем, и про­чет испо­ве­да­ние покло­нится Госу­дарю и Архи­епи­скопу и свя­ти­те­лем, и при­во­дим бывает про­то­по­пом и архи­дья­ко­ном ко Архи­епи­скопу и к Епи­ско­пом на цело­ва­ние (кото­рое совер­ша­ется так же, как и при поста­ве­ле­нии во Епи­скопа), и потом отво­дим бывает наре­чен­ный где же бе и пер­вие. Госу­дарь с того места встав отхо­дит на иное место, и начи­нают боже­ствен­ную литур­гию. На тре­тье «Свя­тый Боже» на обедни наре­чен­ного при­во­дят во алтарь в цар­ские двери, и Архи­епи­скоп и Епи­скопи постав­ляют его Мит­ро­по­ли­том всея Рос­сии, и он всю обедню сам дей­ствует и совер­шит. А после «Изряд­ного» Архи­епи­скоп Мит­ро­по­личе имя наре­чет: «впер­вых помяни Гос­поди Архи­епи­скопа нашего Иосафа, Мит­ро­по­лита всея Рос­сии» и пр. И све­ще­но­сец вжег свещу с лам­па­дою да при­шед Мит­ро­по­литу челом уда­рит, и поста­вит ее за пре­сто­лом про­тив Мит­ро­по­лита, и как будет стра­шить[7] и све­ще­но­сец ста­нет с лам­па­дою в церкви у цар­ских две­рей, а посоха мит­ро­по­лича на его поста­нов­ле­нии и на обедни подьяки не дер­жат. А по совер­ше­нии литур­гии велик. Князя дьяки поют мно­го­лет­ствия по обы­чаю: Архи­епи­скоп и Епи­скопи воз­мут Мит­ро­по­лита под руки и воз­ве­дут его на выш­нее место, где Госу­дарь Велик. князь да и Архи­епи­скоп сидели на мит­ро­по­лии Испо­ве­да­нии, и тамо Мит­ро­по­лита Архи­епи­скоп и Епи­скопи поса­дят три­жды, a рекут ему, садячи его на месте, три­жда: «Испо­ла­ити дес­пота»; и мит­ро­по­личи дьяки тожде поют. И Мит­ро­по­лит, воставь с места, сни­мает с себя сак и вся слу­жеб­ная одежда, и Архи­епи­скоп и Епи­скопи поло­жат на Мит­ро­по­лита его сана одежда, и воз­мут его под руки и ведут его в свя­ти­тель­ское место камен­ное. И при­шед к нему, к месту, Госу­дарь Велик. Князь речь ему мол­вит: «Все свя­тая и живо­тво­ря­щая Тро­ица, дару­ю­щая тебе сей свя­ти­тель­ский пре­стол вели­кия мит­ро­по­лия всея Рус­ская земля, да наста­вит и укре­пит свя­ти­тель­ство твое во еже сохра­нити и соблю­сти нашу веру всего пра­во­слав­ного хри­сти­ан­ства непо­движно и без­мя­тежно и все еже о Хри­сте пору­чен­ное тебе стадо упа­сти и напра­вити на путь истин­ный во мно­го­лет­стве и здра­вии твоем.» И подаст свя­ти­телю князь Вели­кий жезл в дес­ную руку и весь кли­рос рекур: «пре­свя­щен­ному Иосафу, Мит­ро­по­литу всея Рос­сии,  многа лета.» Такоже и лики свя­ти­теля мно­го­лет­ствуют на оба кли­роса. Мит­ро­по­лит же, востав, при­ем­лет жезл и бла­го­сло­вив царя гла­го­лет к нему: «Все­мо­гу­щая и живо­тво­ря­щая Тро­ица да содер­жит и сохра­нит госу­дар­ствие ваше во здра­вии и бла­го­ден­ствии на многа лета, и дарует вам Гос­подь Бог неоскудне и непре­менне от рода в род во веки.» И весь кли­рос рекут: «Бла­го­вер­ному и Хри­сто­лю­би­вому Вели­кому князю Ивану Васи­лье­вичу всея Рос­сии многа лета», и все людие рекут: «аминь.» И потом Мит­ро­по­лит и Архи­епи­скоп и Епи­скоп исхо­дят из церкви запад­ными враты, к мит­ро­по­личу двору, и тут при­но­сят к Мит­ро­по­литу крест воздви­заль­ный живо­тво­ря­щего древа: и Мит­ро­по­лит приим крест да исхо­дит на осля тут же пред цер­ко­вию, и поедет на Вели­кого Князя двор бла­го­слов­ляти госу­даря, а осля под ним вел коню­ший Велик. Князя Иван Ива­нов Челя­дин, да боярин его, а пред ними идут дьяки и пев­чие Вели­кого Князя и мит­ро­по­личи, а поют стихи. A пред дьяки идут четыре огнен­ники с пал­мами, а пред огнен­ники идут под­вой­ские народ отсы­лают. Да быв Мит­ро­по­лит у Велик. Князя паки воз­вра­ща­ется, и вос­хо­дит на осля, да едет на свой двор; а пред ними идут теже вев­чие и дьяки. А Архи­епи­скоп и Епи­скопи из церкви вышед, да отпу­стя Мит­ро­по­лита, сами пои­дут на мит­ро­по­лич двор, да ждут Мит­ро­по­лита: как от Госу­даря Мит­ро­по­лит на свой двор при­дет и Архи­епи­скоп и Епи­скопи, вышед из палаты, да встре­тят его на дворе у лес­ницы, и Мит­ро­по­лит бла­го­сло­вив Архи­епи­скопа и Епи­ско­пов живо­тво­ря­щим кре­стом да с ними о Хри­сте цело­ва­ние тво­рит, да зовет их к себе ести. И вхо­дит в сто­ло­вую палату и пове­ле­вает гово­рити: «Отче наш», а сам идет за свой стол, под иконы, и потом гла­го­лет: «Хри­сте Боже, бла­го­слови ястие и питие рабом своим, яко свят eси все­гда и ныне и присно и вовеки веков, аминь.»И бла­го­слов­ляет рукою кре­сто­об­разно на всю палату и пове­ле­вает Архи­епи­скопу и Епи­ско­пом сести по своим местам и потом пове­ле­вает архи­манд­ри­том и чест­ным игу­ме­ном и всему свя­щен­ному собору сести комуждо по своим местам, и потом пове­ле­вает сести бояром и про­чим гостем, а подьяк ста­нет с лам­па­дою про­тив Мит­ро­по­лита, а дру­гой подьяк с посо­хом с мит­ро­по­ли­чим, а за ними архи­епи­ско­пль и епи­скопли подьяки с посохи ста­нут. II потом Мит­ро­по­лит Архи­епи­скопу и Епи­ско­пом калач подает, и потом пове­ле­вает три ествы поста­вить и потом вина пода­вает в куб­ках и чашах; и раз­дав тако­выя, да бла­го­сло­вит, в сам Мит­ро­полпт мало нечто вку­сит, и абие вста­вает, и пове­ле­вает тво­рити: «Достойно есть», и исхо­дит из палаты на свой двор, да вос­хо­дит с лест­ницы на осля, да поедет около града камен­ного, в Николь­ские ворота, бла­го­слов­ляти народ и весь град; а под ним повел осля кошю­ший Велик. князя и боярин его. А пред Мит­ро­по­ли­том идут Велик. Князя дьяки пев­чие и мит­ро­по­личи, а поют стихи; а напе­ред дья­ков идут огнен­ники и под­вой­ские. A Архи­епи­скоп и Епи­скопи, про­во­див Мит­ро­по­лита до лес­ницы и до осляти, да воз­вра­ти­лися в сто­ло­вую палату да велели о том беречи, как Мит­ро­по­лит, объ­е­хав град да к Госу­дарю поедет. И как Мит­ро­по­лит при­е­хал на свой двор от Велик. Князя и Архи­епи­скоп и Епи­скопи встре­тили Мит­ро­по­лита у лес­ницы, на двор, и Мит­ро­по­лит сшед с  осляти да Архи­епи­скопа и Епи­ско­пов бла­го­слов­ляет, и о Хри­сте цело­ва­ние дав да звал их свер­шенно ясти[8]. И потом Мит­ро­по­лит вхо­дит в палату и седает за своим сто­лом, и пове­ле­вает всему освя­щен­ному собору сести по своим местам. И Мит­ро­по­лит седе за сто­лом да послал к Велик. Князю с раз­нос­ками столь­ника сво­его, боярина сво­его, сына Бог­да­нова; а от Велик. Князя с раз­нос­ками к Мит­ро­по­литу при­хо­дил Вели­кого Князя столь­ник Бог­дан Васи­льев сын Волын­ского. Да после стола и пре­чи­стыя чаши Мит­ро­по­лит за здра­вие гово­рил Госу­дарю Велик. Князю и чашу цода­вал; а Мит­ро­по­литу за здра­вие гово­рил и чащу пода­вал Архи­епи­скоп Мака­рий Бел. Нов­го­рода и Пскова, да к Велик. Князю с заздрав­ными чашами Мит­ро­по­лит посы­лал дво­рец­кого сво­его Игна­тия Чepтовa[9]. И потом Мит­ро­по­лит, бла­го­сло­вив Архи­епи­скопа и Епи­ско­пов и весь собор, отпустпл по подво­рьям, а сам пошел в свою келью, — и разы­да­шася кийждо восво­яси, славя Бога, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос спо­доби такое вели­кое и страш­ное дело совер­шити[10].

3. Чин возведения на всероссийский престол патриаршеский великого господина святейшего кир Адриана московского и всея России и всех с верных стран Патриарха, во преименитом царствующем граде Москве, во святей, соборней и апостольстей церкви. 1690 г.[11]

В лето 7198‑е, марта в 31‑й день, бла­го­из­во­ли­тель­ного в Тро­ице сла­ви­мого Бога смот­ре­нием наченшу вдов­ство­вати трону пре­име­ни­того цар­ству­ю­щего града Москвы все­рос­сий­ския вели­кия собор­ния и апо­столь­ския церкви Пре­свя­тыя вла­ды­чецы нашея Бого­ро­дицы и Прис­но­девы Марии чест­ного ея Успе­ния, рекше пре­столу пат­ри­ар­ше­скому, не сущу пра­ви­телю, мно­го­рос­сий­ского корм­чего, за пре­се­ле­ние в веч­ные оби­тели несо­ста­ре­е­мых веков свя­тыя бла­жен­ныя и прис­но­по­ми­на­е­мыя памяти Хри­сто­име­ни­того отца нашего вели­кого Гос­по­дина свя­тей­шего кир Иоакима мос­ков­ского и всея Росии и всех север­ных стран Пат­ри­арха, нелож­ного пра­ви­теля и доб­рого пас­тыря сло­вес­ного Хри­стова стада.

Тогда, по печа­лех скорб­ных, во пра­во­сла­вии прис­но­си­я­ю­щии монарси высо­ко­дер­жав­ней­шии вели­кие Госу­дари и вели­кие князи Иоанн Алек­се­е­вич, Петр Алек­се­е­вич всея Вели­кия и малыя и белыя Росии само­держцы, госу­дари хри­сти­ян­стии, яко чада остав­ль­ши­ися, лишив­шеся пас­тыря и отца сво­его слав­ныя памяти свя­тей­шего Пат­ри­арха, такожде и цер­ковь свя­тую собор­ную, матерь свою, зряще вдо­вому мно­гое время[12]. Посы­лают тех вре­мем вдов­ству­ю­щей свя­тей церкви своя цар­ския указы по архи­ереов раз­ных гра­дов епар­хий, по прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Кор­ни­лия Вели­кого Нова­града и Вели­ких Лук, по прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Мар­келла Псков­ского и Избор­ского, по прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Ила­ри­она Суз­даль­ского и Юрьев­ского, такожде и по архи­епи­ско­пов — по прео­свя­щен­ного Архи­епи­скопа Сер­гия Твер­ского и Кашин­ского, во прео­свя­щен­ного Архи­епи­скопа Никиту Коло­мен­ского и Кашир­ского, черед­ным же тогда при­сут­ству­ю­щим архи­ереом во время жизни и прав­ле­ния бла­жен­ного успе­ния свя­тей­шего Иоакима Пат­ри­арха и по смерти его остав­ль­шимся, и сущим в цар­ству­ю­щем граде Москве, прео­свя­щен­ному Мит­ро­по­литу Адри­ану Казан­скому и Сви­яж­скому, и присно неот­ступно в житель­стве в цар­ству­ю­щем граде прео­свя­щен­ному Мит­ро­по­литу Ефи­мию Сар­скому и Подонь­скому, прео­свя­щен­ному Мит­ро­по­литу Авра­мию Рязан­скому и Муром­скому, прео­свя­щен­ному Архи­епи­скопу Гав­ри­илу Воло­год­скому и Бело­е­зер­скому, прео­свя­щен­ному Епи­скопу Пити­риму Там­бов­скому, дабы собор, яко архи­ереи пра­во­слав­нии и их цар­ского пре­свет­лого вели­че­ства Бого­мольцы, купно вси сотво­рили, и совет изнес­лип на при­лич­ней­ших духов­ных особ, и ко избра­нию достой­ней­ших на вдов­ству­ю­щий пре­стол Пат­ри­ар­хии Мос­ков­ския и всея России.

По пове­ле­ниям цар­ским собрав­шимся выше­пи­сан­ным архи­ереом в пре­име­ни­тый цар­ству­ю­щий град Москву, и. прео­свя­щен­ным черед­ным якоже  ска­зася выше, по изво­ли­тель­ному их цар­ского пре­е­свет­лого вели­че­ства указу сово­куп­ля­ются вси архи­ереи на собор в Пат­ри­аршу кре­сто­вую палату, сущим же купно с ними началь­ным бого­лю­би­мым архи­манд­ри­том — Тро­ицы Сер­ги­ева мона­стыря Архи­манд­риту Викен­тию, из Вла­ди­мера Роже­ствена мона­стыря. Архи­манд­риту Иосифу, Чудова мона­стыря Архи­манд­риту Иоасафу. И пола­гают раз­лич­ныя советы, якоже лет есть архи­ереом о Гос­поде, на избра­ние досто­ин­ства все­ро­сий­ския пат­ри­ар­хии из пре­чест­ней­ших лиц духов­ных. И на собо­рех в сове­тех овии гла­го­лют достойну быти того сана и прав­ле­ния прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Адри­ана Казан­ского, овии прео­свя­щен­ного Архи­епи­скопа Никиту Коло­мен­ского, овии же Тро­ицы Сер­ги­ева мона­стыря Архи­манд­рита Викен­тия. И тако в тех собо­рех и сове­тех их архи­ерей­ских довольну вре­мени пре­шедшу без пат­ри­ар­ше­ского прав­ле­ния, пра­вящу же тогда пре­сто­лом мос­ков­ским прео­свя­щен­ному Мит­ро­по­литу Адри­ану Казан­скому и Свияжскому.

В доно­ше­нии же со оных выше­ре­чен­ных собо­ров их архи­ерей­ских сове­тов ко пре­вы­со­чай­шим их цар­ского пре­свет­лого Вели­че­ства досто­ин­ствам бысть, яко глав­ная власть, прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Кор­ни­лий Вели­кого Нова­града и Вели­ких Лук. Обаче же со оных пред­ре­чен­ных Собо­ров по избра­нии оных выше­име­но­ван­ных архи­ереов и пре­чест­ных лиц, послаша со общего совета вси архи­ереи оных избран­ных мужей имена во изве­стие избра­ния сво­его в чер­тоги цар­ские ко высо­ко­са­мо­дер­жав­ней­шим вели­ким Госу­да­рем с тем выше­име­но­ван­ным Мит­ро­по­ли­том Нов­го­род­ским, пола­га­яся на избра­теля на все­свя­того и живо­тво­ря­щего Духа Бога истин­наго и бла­гаго Уте­ши­теля бла­го­во­ле­ние. II пре­дая воли их цар­ского пре­свет­лого вели­че­ства, кого и из сих начна­чен­ных при лич­ных духов­ных особ они пре­свет­лей­шии вели­кие Госу­дари избрати на пат­ри­ар­ше­ство мос­ков­ского пре­стола и всея Рос­сии благоизволят.

И бла­го­да­тию все­мо­гу­щия и живо­тво­ря­щия и все­да­ро­ви­тыя свя­тыя Тро­ицы Бога Отца и Сына и Свя­того Духа и пред­ста­тель­ством Божия помощи Вла­ды­чецы нащея Бого­ро­дицы и Прис­но­девы Марии, избрася дому Божия Матере свя­тей и собор­ней и апо­столь­стей церкве и все­ро­сий­скому Пат­ри­аршу пре­столу бла­гий корм­чий, и во бла­го­че­стии прис­но­си­я­ю­щим во все­лен­ней и еди­ным царем хри­сто­име­ни­тым по бла­го­из­во­ле­нию их любез­ный отец и бого­мо­лец, и прео­свя­щен­пым мит­ро­по­ли­том, архи­епи­ско­пом и епи­ско­пом и всему освя­щен­ному Собору архи­пас­тырь достой­ный по наме­рен­ному их избра­нию — Прео­свя­щен­ней­ший Мит­ро­по­лит Адриан Казан­ский и Сви­яж­ский, того же 7198-го года (1690) авгу­ста в 22‑й день[13].

По избра­нии же на пат­ри­ар­хиа, авгу­ста в 23‑й день был вели­ким Госу­да­рем выход в перед­нюю в кам­ча­тых одеж­дах, и велено при­ити в перед­нюю же, по их цар­ского вели­че­ства указу, всем архи­ереом и всему освя­щен­ному собору. Бла­го­че­сти­вей­шим же Вели­ким Госу­да­рем седя­щим на сволх госу­да­ре­вых местех, по их цар­скому досто­ин­ству, при­и­доша вси прео­свя­ще­нии Мит­ро­по­литы, архи­епи­скопы и епи­скопы и архи­манд­риты. Пред ними же при­не­соша на вели­ком среб­ря­ном позла­щен­ном блюде из собор­ныя церкви свя­тый и живо­тво­ря­щий крест Гос­по­деиь со живо­тво­ря­щим дре­вом и с мно­го­це­леб­ными мощами раз­ных свя­тых. Несоша же крест Гос­по­день вели­кие церкви клю­чарь Пров с про­чими свя­щенно-слу­жи­те­лями. И при­шед­шим им архи­ереом, вели­кие Госу­дари соиз­во­лили с своих госу­да­ре­вых мест встати; вла­сти же обыч­ной вход изгла­го­лав, прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Адриан Казан­ский под­несе крест живо­тво­ря­щий ко цело­ва­нию само­дер­жав­ней­шим Госу­да­рем и покро­пил свя­щен­ною водою по обы­чаю. И тако лоб­зав крест свя­тый, поло­жиша на достой­иое место. Архи­ереи же вели­ким Госу­да­рем челом уда­рили и вси по сте­пе­ням епар­хий своих бла­го­че­сти­вей­ших монар­хов осе­нили. (Прео­свя­щен­ному же Мит­ро­по­литу Кор­ни­лию Нов­го­род­скому не сущу того дне за немо­щию). Вели­кие Госу­дари сами паки соиз­во­лили по своим Госу­да­ре­вым местам сести, и всем архи­ереом пове­леша близ своих госу­да­ре­вых мест по лаве сести. И мало поси­дев, пре­свет­лей­шии вели­кие Госу­дари бла­го­из­во­лили встати, и отступя от своих госу­да­ре­вых мест ука­зали к себе вели­ким Госу­да­рем всем архи­ереом под­сту­пити. И начаша само­дер­жав­ней­шии вели­кие Госу­дари Цари и вели­кие князи Иоанн Алек­се­е­вич. Петр Алек­се­е­вич, всея вели­кия и малыя и белыя Рос­сии само­держцы, имети про­си­тель­ное слово ко прео­свя­щен­ней­шему Мит­ро­по­литу Адри­ану Казан­скому и Сви­яж­скому, еже смот­ре­нием Все­силь­ного и все­мо­гу­щего Бога, пас­тыря все­рос­сис­кия церкве, дому пре­свя­тыя Бого­ро­дицы пре­слав­ного Ея Успе­ния и пат­ри­ар­ше­ского пре­стола Пра­ви­теля, а их Госу­да­рева во Свя­том Дусе отца и бого­мольца, свя­тыя памяти вели­кого гос­по­дина свя­тей­шего Кир Иоакима мос­ков­ского и всея Рос­сии и всех с вер­ных стран Пат­ри­арха в жизни сей мало­вре­мен­ней нестало, церкви же свя­тей вдов­ству­ю­щей время много без архи­пас­тыря свя­тей­шего пат­ри­арха, и ныне они вели­кие Госу­дари, яко чада цер­ков­ные, бла­го­со­из­во­ляя молят и все архи­ереи, со всем освя­щен­ным собо­ром, о соиз­во­ле­нии мило­сер­дия про­сят: по избра­нию Все­свя­того Духа и по бла­го­во­ле­нию Бого­ма­тере собор­ней церкви чест­ного ея Успе­ния быти нача­ло­водцу и в дусе отцу им вели­ким Госу­да­рем и всему народу все­рос­сий­скому пра­ви­телю и пат­ри­арху ему прео­свя­щен­ному Мит­ро­по­литу Адри­ану. Мит­ро­по­лит же, выслу­шав слово к себе и про­ше­ние вели­ких Госу­да­рей, конечне себе недо­стойна того ярема быти творя, и весьма того нача­ло­вож­де­ния паствы мно­го­рос­сий­ския отри­ца­шеся. Бла­го­че­сти­вей­шии же вели­кие Госу­дари с велиим уси­лием такожде и архи­ереи вси моляще его, едва умо­лиша[14]. И вели­кий госу­дарь, царь и вели­кий князь Петр Алек­се­е­вич всея вели­кия и малыя и белыя Рос­сии само­дер­жец, взем крест пре­чест­ный, вручи ему в руце. Он же взем бла­го­слови их вели­ких Госу­да­рей; и наре­коша его быти пат­ри­арха. И тако бла­го­че­сти­вии само­дер­жавцы, поздра­вив в наре­че­нии того досто­ин­ства, повел ля про­во­дити его до собор­ные и апо­столь­ския церкви ближ­нему боярину Петру Авра­мо­вичу мень­шему Лопухину.

Абие же поне­соша живо­тво­ря­щий свя­той крест по обык­но­ве­нию, и за ним после­дова наре­чен­ный Пат­ри­арх прео­свя­ще­ней­ший Мит­ро­по­лит Адриан, ведоша же его из перед­ней госу­да­ре­вой Архи­манд­риты, по пра­вую руку Тро­ицы Сер­ги­ева мона­стыря Архи­манд­рит Векен­тий, по левую же из Вла­ди­мера Роже­ственна мона­стыря Архи­манд­рит Иосиф, и за ним идоша вси архи­ереи, и весь освя­щен­ный собор, чрез Крас­ное госу­да­рево крыльцо пло­ща­дию, в собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь Божия Матере. Тогда преды­ду­щим пред ново­на­ре­чен­ным Пат­ри­ар­хом всем чинов­ным людем, дво­рец­кому его и дья­ком и всем пат­ри­арша чину детем бояр­ским. У собор­ныя же и апо­столь­ския церкви, на праге у две­рей, что с пло­щади от Краст­ного госу­да­рева крыльца, встре­тиша его пат­ри­арше архи­ди­я­кон Иона, да риз­ни­чей Тихон, да тоя церкви Про­то­пре­сви­тер Иоанн Гри­го­рьев с собо­ряны. И архи­дья­кон с риз­ни­чим наре­чен­ного Пат­ри­арха прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Адри­ана у архи­манд­ри­тов при­яша под руки, и вшед в собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь и за ним архи­ереи вси, ста на обыч­ном архи­ерей­ском месте, у столпа на пра­вой стране, мало отступя от него — и про­чии архи­ереи ту стали. Ново­из­бран­ный же Пат­ри­арх, взем свой посох, иде себе зна­ме­нати ко образу Спа­си­те­леву и Бого­ро­дицы Девы Марии ко чудо­твор­ней ея иконе и ко про­чим свя­тым ико­нам и ко мно­го­це­леб­ней ризе Гос­подни и к мощем свя­ти­те­лей рос­сий­ских, иже во свя­тых отец наших Петра, Иоиы и Филиппа. И лоб­зав я, паки при­иде на то выше речен­ное место и бла­го­слови тоя свя­тыя церкве про­то­попа и пре­сви­те­ров и диа­ко­нов всех. По сем помо­ляся на месте и со всеми архи­ереи поклон про­сти­тель­ный сотвор, a они его цело­вав в рамо и в дес­ницу, и, обычно поклонся, пойде из церкви с посо­хом своим в двери, что от пат­ри­арша двора. Пове­доша же его тии же выше­пи­сан­ныи архи­манд­риты, и за ним все архи­ереи до его кареты. Около кареты по обе страны по древ­нему обык­но­ве­нию и по указу вели­ких Госу­да­рей шли пять­де­сят чело­век стрель­цев, до подво­рья казан­ского. И тако с достой­ною поче­стию ново­из­бран­ный Пат­ри­арх отъ­иде на свое подво­рье[15].

Авгу­ста в 24 день на пер­вом часу дни бысть бла­го­вест со зво­ном по чинов­нику к собра­нию в собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь архи­ереом и всему освя­щен­ному собору на постав­ле­ние ново­на­ре­чен­ного свя­тей­шего Пат­ри­арха. Посреде собор­ныя церкве из госу­да­рева казен­ного При­каза устро­ено бяще вели­кое высо­кое место о дву­на­де­сяте сте­пе­нех, и обито алым сук­ном со всех четы­рех стран, в длину до самого амвона и на месте по сте­пе­ням посланы были пути, вели­ким госу­да­рем два отласа золо­тые по черв­ча­той земли, а тре­тий путь хотя­щему быти свя­тей­шему Пат­ри­арху бар­хат гвоз­дич­ной глат­кой. До самых госу­да­ре­вых и до пат­ри­арша мест по пра­вую и по левую страну устро­ены места были — постав­лены две ска­мьи оби­тыя ков­рами, на сиде­ние вла­стен по чину. Того дни в чет­вер­том часу вели­кие Госу­дари ука­зали послать по ново­на­ре­чен­ного Пат­ри­арха, по прео­свя­щен­ней­шего Мит­ро­по­лита Адри­ана Казан­ского и Сви­яж­ского, из архи­ереов прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Евфи­мия Сар­ского и Подонь­ского, прео­свя­щен­ного Архи­епи­скопа Сер­гия Твер­ского и Кашин­ского; дабы он соиз­во­лил при­ити во свя­тую, собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь. Мит­ро­по­лит же и архи­епи­скоп по указу вели­ких госу­да­рей пошли, так же и пол­ков­ники посланы были; Лав­рен­тий Пан­кра­тьев сын Суха­рев, Иван Гри­го­рьев сын Озе­ров, Иван Михай­лов сын Кобы­лин­ской, Алек­сей Лав­рен­тьев сын Обу­хов, — на достой­ное встре­те­ние с подво­рья казан­ского свя­тей­шего Патриарха.

И как наре­чен­ный Пат­ри­арх, прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Адриан соиз­во­лил прити в кремль, начаша в вели­кий самый собор­ный коло­кол бла­го­ве­стити. А шел в карете пат­ри­ар­шей бла­жен­ные памяти свя­тей­шего Пат­ри­арха Фила­рета Ники­тича всея Рос­сии о шести лоше­дях воро­ных немец­ких. У кареты шли выше­име­но­ван­ные пол­ков­ники и пат­ри­арша чину мно­гое люд­ство, по обе страны кареты шли бато­жики, стрельцы, по обык­но­ве­нию. И при­шед к собори и церквы, соиз­во­лил из кареты высту­пити, и взяв обычно посох, помо­лися пред Цер­ко­вию, и осеня народы, вниде в собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь во врата, что от архан­гель­ского собора с пло­щади. У прага цер­ков­ного при­яша его под руки встре­тив­шие прео­свя­щен­нии мит­ро­по­литы, по про­вую руку прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Кор­ни­лий Нов­го­род­ский и Вели­ко­луц­кий, по левую прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Мар­келл Псков­ский и Избор­ский и вси архи­ереи со всем освя­щен­ным собо­ром встретили.

При­вед же среди церкви собор­ные, отсту­пиша архи­ереи и сташа по местам. Ново­из­бран­ный же Пат­ри­арх, по обы­чаю помо­ляся свя­тым ико­нам на месте посреде церкви, осени архи­ереов и весь освя­щен­ный собор. Они же покло­ни­шася ему до земля, обие кли­рики вос­пеша вход, и пойде зна­ме­на­тися ко свя­тым ико­нам и к ризе Гос­подни и к мощам. И иде со архи­ереи в алтарь, и пре­бысть во алтари до вели­ких госу­да­рей при­ше­ствия в собор­ную цер­ковь. До при­ше­ствия вели­ких госу­да­рей при­шли со стряп­нею в собор­ную цер­ковь вели­кого госу­даря Царя и вели­кого князя Иоанна Алек­се­е­вича всея вели­кия и малыя и белыя Рос­сия само­держца в золо­тах постель­ни­чей Алек­сей Михай­ло­вич Тати­щев, да вели­кого Госу­даря Царя и вели­кого князя Петра Алек­се­е­вича всея вели­кия и малыя и белыя Рос­сии само­держца стряп­чей с клю­чем Пон­кра­тей Бог­да­но­вич Сума­ро­ков и поста­вили места с подуш­ками на устро­ен­ном месте, покрыв алыми сук­нами, а свя­тей­шего пат­ри­арха место возле госу­да­ре­вых мест постав­лено было по близку, и накрыто же сук­ном. В пятом часу дни бла­го­че­сти­вии вели­кие Госу­дари соиз­во­лили при­ити в собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь в своих цар­ских одеж­дах, по сво­сму цар­скому досто­ин­ству, с своим цар­ским син­кли­том. А бояре и околь­ни­чие и дум­ные и ближ­ние люди все были в золо­тах. И вели­кие Госу­дари пошли зна­ме­на­тися ко свя­тым ико­нам, и архи­ереи вышли во обла­че­нии, кроме наре­чен­ного пат­ри­арха. И прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Кор­ни­лий Нов­го­род­ский, взем крест живо­тво­ря­щий, бла­го­сло­вил и окро­пил свя­щен­ною водою Вели­ких Госу­да­рей, и осе­ниша их вели­ких Госу­да­рей вси архи­ереи. И вели­кие Госу­дари соиз­во­лили идти на устро­ен­ное место на свои цар­ские пре­столы и сести. Архи­ереи же без покло­нов обы­чпо пошли во алтарь. И из алтаря вышед во обла­че­ниях, пат­ри­ар­шии архи­ди­а­кон Иона да риз­ни­чей Тихон, покло­няся по обы­чею вели­ким Госу­да­рем, пошли по архи­ереов во алтарь, и почали изхо­дить из алтаря архи­ереи, а с ними одес­ную страну архи­ди­а­кон, и ошуюю риз­ни­чей, — за едину руку ведущи, пер­вый — с пра­вую страну прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Кор­ни­лий Нов­го­род­ский и Вели­ко­луц­кий, с левую прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Мар­келл Псков­ский и Избор­ский, и покло­няся вели­ким Госу­да­рем обы­чию, пове­лено им сести по сте­пе­нем на устро­ен­ном месте. II тако и про­чие архи­ереи, исходя по стра­нам, кла­ня­щася вели­ким Госу­да­рем, и по пове­ле­нию госу­дар­скому седоша кийждо по сте­пе­ням своим. Архи­манд­ри­тов извели токмо трех: Вар­ла­ама Архи­манд­рита Ясин­ского Киево-Печер­ского мона­стыря, (иже и Мит­ро­по­лит наре­чен бысть в Бого­спа­са­е­мый град Киев) Тро­ицы — Сер­ги­ева мона­стыря Архи­манд­рита Викен­тия, из Вла­ди­мера Роже­ственна мона­стыря Архи­манд­рита Иосифа, и по обы­чею нокло­ни­шася бла­го­че­сти­вей­шим само­держ­цам, по указу седоша по лавам от места сте­пен­ного. Такожде и вси архи­манд­риты кла­ня­хуся, точию без руко­вож­де­ния. Вели­кие Госу­дари пожа­ло­вали ука­зали сте­пен­ным архи­манд­ри­том сади­тися по лавам, а про­чии мень­шии архи­манд­риты и игу­мены сто­яху с собо­ряны и кли­рики. Сед­шим же уже всем архи­ереом и архи­манд­ри­том по чином, абие изы­доша из мест два архи­манд­рита началь­ней­шии Тро­ицы Сер­ги­ева мона­стыря Архи­манд­рит Викен­тий, Роже­ственна мона­стыря Архи­манд­рит Иосиф, два про­то­попа: Успен­ского собора Иоанн Гри­го­рье­вич, Бла­го­ве­щен­ского Собора про­то­поп Мер­ку­рий Гав­ри­лов, и покло­ни­шася Вели­ким Госу­да­рем, по обы­чею, пои­доша во алтарь по ново­на­ре­чен­ного Пат­ри­арха прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Адри­ана, на воз­ве­де­ние его на пат­ри­ар­ше­ский престол.

Изве­доша его из алтаря во обла­че­нии мит­ро­по­лит­стем. Ново­из­бран­ный же архи­ерей вели­ким Госу­да­рем и их цар­скому пре­свет­лому вели­че­ству покло­нися по чину, и архи­манд­риты вси восташа. Выше­ре­чен­нии же архи­манд­риты воз­ве­доша его ко устро­ен­ному ему месту, по послан­ному пат­ри­аршу пути, и ту абие на самое место при­емши архи­ереи, под руце его воз­ве­доша на устро­ен­ное место, и поста­виша его на левой стране на сте­пени пер­вым архи­ереом; (бла­го­че­сти­вей­шим же Госу­да­рем седя­щим тогда на своих госу­да­ре­вых пре­сто­лех по чину цар­скому) абие вели­кие Госу­дари соиз­во­лили при­звать к свом госу­да­ре­вым местам прео­свя­щен­ного Мит­ро­по­лита Евфи­мия Сар­ского и Подонь­ского, и бла­го­во­лили ему гово­рить речь сице­вую: «Прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Евфи­мий! Изво­лися все­мо­гу­щему Богу, наше же царь­ское вели­че­ство и весь свя­щен­ный Собор рос­сий­ский сове­щав­шеся суди­хом, да пасе­ние все­рос­сий­ским пре­сто­лом вос­при­и­мет прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Адриан Казан­ский, и будет нам и всего нашего царь­ства отец и пас­тырь; гла­голи ему, да яко пра­во­слав­нии архи­ереи в сей Божией церкви изве­стит, како достоит в тако­вом началь­стве быти». Мит­ро­по­лит же Евфи­мий, выслу­шав цар­ское пове­ле­ние, при­шед ко избран­ному, гла­гола велег­ласно сице: «Прео­свя­щен­ный Гос­по­дин Адриан Мит­ро­по­лит! Бог пре­б­ла­гий пред­зрев тя, во еже церкви все­рос­сий­ской быти Пас­тырю; Бла­го­че­сти­вей­шии же наши вели­кие госу­дари цари и вели­кие князи Иоанн Алек­се­е­вич и Петр Алек­се­е­вич всея вели­кия и малыя и белыя Рос­сии само­держцы и весь свя­щен­ный собор бла­го­во­лиша и зва­нием Божиим избраша твое архи­ерей­ство на вдов­ству­ю­щий пат­ри­ар­ший пре­стол и в правду достоин еси тако­вого прав­ле­ния, тем же послу­ша­ния свя­того не отри­цайся, во обру­че­ние же все­рос­сий­ския церкви и во изве­стие твоея свя­тыя души, во имени Гос­подни гла­голи: како подо­бает тебе, в край­ней­ших пас­ты­рех, пат­ри­арша досто­ин­ства быти, и церкви восточ­ные всем свя­тей­шпм пат­ри­ар­хом во всем согла­ша­тися, и в Рос­сии содер­жа­щимся бла­го­нрав­ным обы­чаем бла­го­рас­судно и смот­ри­тельно соборне последовати?»

Бла­го­че­сти­вей­шие Госу­дари обие соиз­во­лили с мест своих госу­да­ре­вых встати. И архи­ереи сто­яху по сте­пе­ням по обоим стра­нам устро­ен­ного места. И тако начало сотво­рил пер­вый прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Кор­ни­лий Вели­кого Нова­града и Вели­ких Лук: «Бла­го­сло­вен Бог наш.» И гла­го­лаша вси архи­ереи «Свя­тый Боже и Вотче наш.» Пев­чии начаша пети тро­парь Свя­тей Тро­ицы, глас 8‑й: «бла­го­сло­вен еси Хри­сте, Боже наш»,  весь до конца; таже: «слава и ныне» кондак глас 8‑й: «егда сниз­шед языцы слия», весь до совер­ше­ния. Потом же архи­ереи взем ново­на­ре­чен­ного Пат­ри­арха Адри­ана с сте­пени воз­ве­доша на достой­ное место; ново­на­ре­чен­ный же Пат­ри­арх гла­голя изве­ще­ние сице: «Понеже бла­го­во­ле­нием все­творца нашего Бога, и вашим цар­ского пре­свет­лого вели­че­ства, бла­го­че­сти­вей­ших Вели­ких госу­да­рей царей и вели­ких Кня­зей Иоанна Алек­се­е­вича, Петра Алек­се­е­вича, всея вели­кия и малыя и белыя Рос­сии само­держ­цев изво­ли­тельне пове­ле­нием, свя­щен­ней­ших рос­сий­ских архи­ереов и всего свя­щен­ного собор­ного причта, и всея церкви рос­сий­ския сове­том, избран есьмь аз сми­рен­ный Адриан Мит­ро­по­лит Казан­ский и Сви­яж­ский на высо­чай­ший пат­ри­ар­ший все­рос­сий­ский пре­стол, еже паство­вать неиз­числе­мый народ — люди Божия, и во правду тако­вого досто­ин­ства и высо­чай­шего сте­пене несьм достоин, обаче вашим цар­ским и свя­щен­ного собора про­ше­нием при­нуж­ден есьмь. Скло­ни­вся же церкви свя­тей в послу­ша­ние, пре­да­юся воли Гос­подни, и в пред­ста­тель­ство о мне сми­рен­нем Вла­ды­чице моей Деве Бого­ро­дице Марии вру­ча­юся. Да яко же хощет Он все­мо­гу­щий Вла­дыка, сотво­рит о мне; яко никто же, нигде же может скры­тися, на что либо Его бла­го­во­ле­ния. Аще же прежде сего во архи­ерей­ство пред Собо­ром и испо­ве­дах цер­ков­ным обы­чаем веру мою, но ныне в при­я­тие Пат­ри­арша пре­стола и в край­нее духо­вож­де­ния началь­ство, паки нуж­дуся всему народу во изве­стие гла­го­лати сие: да никто же кая либо сует­ная и враж­деб­ная воз­мнит о мне. Тем же сие пред Спа­си­те­лем и твор­цем нашим Богом и вами бла­го­че­сти­вей­шими вели­кими Госу­дари Цари и пред всеми свя­щен­ней­шими зде архи­ереи, пред собо­ром же и наро­дом хри­сти­ан­ским, бла­гою моею сове­стию извест­вую: яко есмь архи­ерей пра­во­слав­ный, и все­гда из юных моих лет в цер­ков­ном уче­нии вос­пи­тахся и пре­бы­вах по воз­мож­ному.» (Посем же гла­го­лаше сим­вол пра­во­слав­ные веры: верую во еди­ного Бога Отца, весь до конца). «Едино убо Боже­ство знаем сла­ви­мое в трех Ипо­ста­сех, не раз­дельно убо есте­ством, раз­дельно же свой­ствы. К сему моему свя­тыя веры испо­ве­да­нию, обе­ща­юся блю­сти канон 10-ть свя­тых апо­стол, и седы все­лен­ских, и бла­го­че­сти­во­по­мест­ные Соборы, иже на сохра­не­ние пра­вых веле­ний суть уза­ко­ненны; и елико по раз­ным вре­ме­нем и летом о истинно-побор­ству­ю­щих по свя­тей восточ­ней пра­во­слав­ней вере каноны и свя­тыя уставы суть изоб­ра­жены, — и та вся хра­нити крепце и не наруши до кон­чины моея жизни, сим моим обе­ща­нием сви­де­тель­ствую. И вся яже они при­яша, и аз при­емлю, и их же они отвра­ти­шася, и аз отвра­ща­юся. Еще же и цер­ков­ный мир испо­ве­даю соблю­дати и твердо дер­жати и усердно учити мне вру­чен­ныя люди и ни еди­ным убо нра­вом в чесом про­тив­ная пра­во­слав­ной восточ­ной хри­сти­ан­ской вере мудр­ство­вати по вся дни живота моего. И согла­ша­тися мне во всем и не раз­гласну быти с свя­тей­шими, бра­тиею моею, пра­во­слав­ными пат­ри­архи с кон­стан­ти­но­поль­ским, алек­сан­дрий­ским, антио­хий­ским и иеру­са­лим­ским, и всему прео­свя­щен­ному собору рос­сий­скому, прео­свя­щен­ным мит­ро­по­ли­том, архи­епи­ско­пом и епи­ско­пом, по боже­ствен­ным зако­нам и свя­щен­ным пра­ви­лам свя­тых отец, любовь духов­ную все­душно к ним имети. Обе­ща­ва­юся же во страсе Божии и бого­лю­би­вым нра­вом вве­рен­ное мне стадо управ­ляти и от вся­кого зазора лука­вого, и от латин­ства, лютер­ства и каль­вин­ства, и от оных всех ере­сей сохра­няти. Аще же, еже обе­щано зде мною, что пре­ступлю или в чем боже­ствен­ным пра­ви­лам и чину восточ­ные пра­во­слав­ныя церкве и всем свя­тей­шим пра­во­слав­ным пат­ри­ар­хом и всему свя­щен­ному Собору явлюся не согла­сен в долж­но­сти моей, и Богом вру­чен­ные моему сми­ре­нию ныне люди како­вым либо обра­зоы соб­лаж­няти и раз­вра­щати в непо­треб­ство само­мненно возы­имею, тогда без вся­кого слова еси вино­вен. Тем же молит­вами вашими вси бла­го­вер­нии ко бла­гому поспе­ше­ствуйте мне, прошу вас. Вся же та дол­жен­ствую убо якоже днесь сло­вом обе­щахся, тако и делом, до послед­него изды­ха­ния моего, ради буду­щих благ, испол­няти, их же буди мне и всем полу­чити во Хри­сте Иисусе Гос­поде нашем, с Ним же без­на­чаль­ному Отцу слава, честь и покло­не­ние, с пре­свя­тым и бла­гим и живо­тво­ря­щим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков аминь. Во извест­ную же кре­пость и веч­ное утвер­жде­ние,  мое во храме пер­во­пре­столь­ныя сея церкве Успе­ния пре­свя­тыя Бого­ро­дицы, яже зде в цар­ству­ю­щем граде Москве, обе­ща­ние, под­пи­сав моею рукою, в жерт­вен­ник пре­стола Божия пола­гаю, лета миро­зда­ния 7198‑е, от Рож­де­ства же Иисуса Хри­ста 1690‑е индикта 13-го, месяца Авгу­ста 24-го дня.»

По Испо­ве­да­нии сем, прео­свя­щен­ный Мит­ро­по­лит Кор­ни­лий Нов­го­род­ский и Вели­ко­луц­кий, со всеми архи­ереи, мит­ро­по­лий сак­кос и про­чее его обла­че­ние и шапку сняша с него, и отдаша казан­ской Епар­хии дья­ко­ном. И обле­коша его во всю пат­ри­аршу одежду и в сак­кос иже во свя­тых отца нашего Петра Мит­ро­по­лита мос­ков­ского и всея Рос­сии. Обла­че­ние же ношаху сами архи­ереи вси, и обла­чаху свя­тей­шего Пат­ри­арха. Посем Мит­ро­по­лит Нов­го­род­ский воз­ложи на него митру; таже воспе над свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом един велег­ласно: «аксиос!» три­жды; потом вси архи­ереи со всем освя­щен­ным собо­ром вос­пеша три­жды,  такожде и пев­чие три­жды. И начаша пев­чие пат­ри­арши пети Успе­нию тро­парь гласа пер­вого: «В рож­де­стве дев­ство сохра­нила еси»,  весь до конца, таже: «слава и ныне» кандак глас 2‑го: «в молит­вах неусы­па­ю­щую Богородицу.»

Посем Тро­ицы-Сер­ги­ева мона­стыря Архи­манд­рит Викен­тий взем с пат­ри­арша места посох иже во свя­тых отца нашего Петра Мит­ро­по­лита мос­ков­ского и всея Рос­сии (иже на воз­ве­де­нии всем свя­тей­шим пат­ри­ар­хом вру­ча­ется) под­несе к вели­ким Госу­да­рем на устро­ен­ное место. Бла­го­че­сти­вей­шии же вели­кие Госу­дари Цари и вели­кие князи Иоанн Алек­се­е­вич, Петр Алек­се­е­вич, всея вели­кия и малыя и белыя Рос­сии Само­держцы, вземше посох оба купно вру­чиша свя­тей­шему Пат­ри­арху, и поздра­виша Пат­ри­арха сице: «Вели­кий гос­по­дин, свя­тей­ший кир Адриан мос­ков­ский и всея Рос­сии и всех север­ных стран Пат­ри­арх, отче и пас­тырю паш, в дер­жаве кре­по­сти всех благ винов­ника Хри­ста Иисуса и в пред­ста­тель­стве Девы Бого­ро­дицы Марии, днесь при­няв бого­да­ро­ванно пат­ри­ар­ший все­рос­сий­ский пре­стол, воз­мо­гай с нами же и со всею тебе Богом вру­чен­ною паст­вою во здра­вии, спа­сайся на мно­гая лета, о нас же и о дер­жаве нашей молися Гос­поду, желаем.»

Посем пев­чии пат­ри­ар­шии свя­тей­шему Пат­ри­арху, и бла­го­че­сти­вей­шим вели­ким Госу­да­рем, и бла­го­вер­ным цари­цам, и бла­го­род­ному Госу­дарю царе­вичу и вели­кому князю Алек­сею Пет­ро­вичу и бла­го­род­ным царев­нам пети многа лета начаша. И абие поздрав­ляху архи­ереи со всем освя­щен­ным собо­ром. Таже бояре со всем син­кли­том здрав­ство­вали вели­ким Госу­да­рем и свя­тей­шему Пат­ри­арху. Само­дер­жав­ней­шии же вели­кие Госу­дари по совер­ше­нии свя­тей­шего Пат­ри­арха воз­ве­де­ния соиз­во­лили с того устро­ен­ного места идти на свое госу­да­рево ста­рое место.

И тако Божи­ими пре­свя­тыми щед­ро­тами воз­ве­деся свя­тей­ший Пат­ри­арх на пре­слав­ней­ший все­рос­сий­ский пре­стол 1690 г. Авгу­ста в 24‑й день, на память свя­щенно-муче­ника Евтиха, и на пре­не­се­ние мощей иже во свя­тых отца нашего Петра Мит­ро­по­лита Киев­ского и всея Рос­сии, в день Вос­кре­се­ния Хри­стова. Свя­тей­ший же Пат­ри­арх на устро­ен­ном своем месте по сво­ему досто­ин­ству и по чину седе и абие начаша часы. И бла­го­из­воли слу­жити боже­ствен­ную литур­гию со всеми архи­ереи и со всем освя­щен­ным Собо­ром. Бяху же с ним в сослу­же­нии 5‑ть мит­ро­по­ли­тов, 4‑ре архи­епи­скопа, 13 архи­манд­ри­тов, 6‑ть игу­ме­нов, 2‑ва про­то­попа, 1 свя­щен­ник чре­до­вый, 1 архи­ди­а­кон, 16 диа­ко­нов, 4‑ре ипо­ди­я­кона, всех 54 человека.

По испол­не­нии же Боже­ствен­ныя службы, свя­тей­ший Пат­ри­арх обле­чеся во алтаре в санов­ные своя одежды, в ман­тию дво­е­мор­хо­вую бар­хат­ную, такожде и в кло­буке белый, на нем же живо­тво­ря­щий сто­я­щий крест, и взем посох, иже во свя­тых отца нашего Петра Мит­ро­по­лита, вышел из алтаря и стал обычно посреде церкви, осени народы на все четыре страны. Пев­чии пеша: « испо­ла­ети дес­пота.» Посем соиз­воли идти в свой пат­ри­ар­ший дом в кре­сто­вую палату, предъ­и­ду­щим пред ним пев­чим со све­щамя, поюще по чину, и со всеми архиереи.

По указу же вели­ких Госу­да­рей велено быть у Пат­ри­арху бояром: Боярину князю Борису Ива­но­вичу Про­зо­ров­скому, Боярину князю Гри­го­рию Афа­на­сье­вичу Коз­лов­скому, Околь­ни­чему Федору Тихо­но­вичу Зыкову, Дум­ному дьяку Никите Мои­се­е­вичу Зотову; да с ними же пол­ков­ни­ком, столь­ни­ком и полу­пол­ков­ни­ком[16].

Свя­тей­ший Пат­ри­арх в доме своем пат­ри­арши, пре­быв мало время, соиз­воли идти из кре­сто­вой своей палаты чрез свою насто­я­щую лес­ниду мимо свя­тыя собор­ные и апо­столь­ския церкви на госу­да­рево крас­ное крыльцо к само­дер­жав­ней­шим вели­ким Госу­да­рем в Гра­но­ви­тую палату. Бла­го­че­сти­вей­шии же вели­кие Госу­дари Цари и вели­кие князи Иоанн Алек­се­е­вич, Петр Алек­се­е­вич, всея вели­кия и малыя и белыя Росии само­держцы, соиз­во­лили свя­тей­шего Пат­ри­арха встре­тить у две­рей гра­но­ви­тыя палаты и взявся за руки со свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом вошли в Гра­но­ви­тую палату. Свя­тей­ший же Пат­ри­арх про­го­во­рил обыч­ное начало со архи­ереи, живо­тво­ря­щим кре­стом бла­го­сло­вил вели­ких Госу­да­рей и покро­пил свя­тою водою. Бла­го­че­сти­вей­шие же вели­кие Госу­дари их Цар­ское пре­свет­лое вели­че­ство соиз­во­лили сесть на своем цар­ском месте, такожде и свя­тей­шего Пат­ри­арха поса­дили с собою на тре­тье место за стол (столу же тогда устро­ену бывшу и покрыту ска­тер­тию по чину), архи­ереом же вели­кие Госу­дари ука­зали сидеть в то время по лаве, да четы­рем архи­манд­ри­том: Киево-печер­ского мона­стыря Архи­манд­риту Вар­ла­аму, Тро­ицы-Сер­ги­ева мона­стыря Архи­манд­риту Викен­тию, да из Вла­ди­мера Роже­ственна мона­стыря Архи­манд­риту Иосифу, да Чудов­скому Архи­манд­риту Иоасафу. Потом при­не­соша на стол три ествы столь­ники Госу­да­ревы, такожде три ествы при­несли его пат­ри­арша чину. Перед вели­ких Госу­да­рей ествы, при­няв у столь­ни­ков, постав­лял боярин Петр Авра­мо­вич мень­шой Лопу­хин, пред свя­тей­шего Пат­ри­арха постав­лял ествы дому его пат­ри­арша дво­рец­кой Дмит­рий Сурин. Потом Цар­ское пре­свет­лое вели­че­ство соиз­во­лили свя­тей­шему Пат­ри­арху пода­вать кубки по чину. Свя­тей­ший же Пат­ри­арх при­няв отда­вал кубки край­чему сво­ему Андрею Вла­ды­кину, край­чий же ста­вил на стол. Потом вели­кие Госу­дари жало­вали куб­ками архи­ереов и архи­манд­ри­тов, потом бояр, кото­рым велено быть за свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом: боярину князю Борису Ива­но­вичу Про­зо­ров­скому с това­рищи. Потом при­нес дары к вели­ким Госу­да­рем в под­нос свя­тей­шему Пат­ри­арху постель­ни­чей и каз­на­чей Гав­рил Ива­но­вич Голо­вин, а дары им пола­гал дум­ной дьяк Еме­льян Игна­тье­вич Укра­ин­цев — два кубка сереб­ря­ные вызо­ло­че­ные накрасно, обьярь золо­тая, бар­хат глат­кой, два атласа глат­ких, две камки и Елец­ких два сорока собо­лей. Свя­тей­ший же Пат­ри­арх на дарех вели­ким Госу­да­рем кла­нялся по чину на своем месте. И воставши вели­кие Госу­даря и свя­тей­ший Пат­ри­арх соиз­во­лили идти из Гра­но­ви­тые палаты в свои госу­да­ревы чер­тоги, и за ними вси архи­ереи[17].

В чине постав­ле­ния Все­рос­сий­ских пат­ри­ар­хов сохра­ни­лись опи­са­ния неко­то­рых весьма заме­ча­тель­ных обря­дов, о кото­рых в при­ве­ден­ном «Чине» или гово­рится кратко, или же и совсем ничего не гово­рится. Для пол­ноты дела, при­во­дим здесь: Чин Пат­ри­арша круг города на осляти шествия, быва­е­маго в день постав­ле­ния Все­рос­сий­ских Пат­ри­ар­хов, и сле­ду­ю­щие потом обряды. (Из чина постав­ле­ния Пат­ри­арха Иосифа).

Лета 1642-го, марта в 27 день, посвя­щен бысть в Москве, в церкве Успе­ния пре­свя­тыя Бого­ро­дицы, на пре­вы­со­чай­ший пат­ри­ар­ше­ский пре­стол Пат­ри­арх Иосиф Мос­ков­ский и всея Рос­сии. A по отпе­тии Боже­ствен­ныя литур­гии, и по совер­ше­нии сего дей­ствия, Госу­дарь отхо­дит в свои цар­скии палаты, а свя­тей­ший Пат­ри­арх и Мит­ро­по­литы, Архи­епи­скопы, и Епи­скопы, и все вла­сти, кийждо, раз­об­ла­чась на своих местах, отхо­дят вкупе с Пат­ри­ар­хом на его свя­ти­тель­ский двор, в Кре­сто­вую палату, и дожи­да­ются цар­ского стола и зватого.

И по вре­мени при­хо­дит по них госу­дар­ской зва­той Околь­ни­чий князь Андрей Фео­до­ро­вич Мосаль­ский, зовуще их к госу­да­реву столу.

И Пат­ри­арх со Властьми встав гово­рил: «Достойно есть»,  и про­чее, и пошел к Госу­дарю за стол. А перед Пат­ри­ар­хом шел клю­чарь, неся чест­ный крест Гос­по­день на блюде и свя­тую воду. И сошед с лес­ницы на пат­ри­арше дворе, сел Пат­ри­арх в сани, и ехал в Риз-Поло­жен­ские врата к Бла­го­ве­ще­нию. А за ним до Бла­го­ве­ще­ния шли Вла­сти все пеши, а перед ним шли пев­чие дьяки в сти­ха­рях; a у них были три свечи боль­ших, а перед ними шесть чело­век пла­мен­ни­ков, да назади шесть же чело­век. А при­е­хав к Бла­го­ве­ще­нию, Пат­ри­арх из саней вышел, и шел вверх ко Госу­дарю Бла­го­ве­щен­скою папер­тию, да в золо­тую палату, а вели его под руки два Мит­ро­по­лита. И как Пат­ри­арх со Властьми при­шел пред золо­тую палату, и Госу­дарь встре­тил его, вышед из золо­тыя палаты с сажень, поот­ступя от две­рей, и Пат­ри­арх бла­го­сло­вил Госу­даря рукою, а в руку и в кло­бук Пат­ри­арха Госу­дарь не цело­вал. А как Пат­ри­арх со Властьми вшел в золо­тую палату, и гово­рил: «Достойно есть» и про­чая, по обы­чаю, и бла­го­сло­вил Госу­даря чест­ным кре­стом, и кро­пил образ и Царя и шапку свя­тою водою. И Госу­дарь потом сел за сто­лом; а Пат­ри­арх дей­ство­вал над хле­бом Бого­ро­дич­ным, стоя за тем же цар­ским сто­лом сам, и Отче наш гово­рил, и бла­го­сло­вил Пат­ри­арх рукою на цар­ском столе брашно и питье, и на про­чих сто­лех. И велел Госу­дарь Пат­ри­арху сести за тем же своим цар­ским сто­лом. И Пат­ри­арх сел от Госу­даря с сажень, или мало больши; а Вла­сти сидели одаль за дру­гим сто­лом по пра­вую сто­рону от Госу­даря. И как еству и питье пред Госу­даря поста­вили, и встав Пат­ри­арх гово­рил: «Отче наш» и пр. и на стол пред Госу­да­рем еству и питье бла­го­сло­вил, и на про­чие столы осе­нял. И подали куша­нье Пат­ри­арху — икру, да уху, да пирог. И из-за той тре­тей ествы, по пове­ле­нию цар­скому, Пат­ри­арх, встав из-за стола и ударя челом Госу­дарю, а Достойно есть не говоря, пошел из цар­ской палаты крас­ным крыль­цом к Бла­го­ве­ще­нию, да шел Бла­го­ве­щен­скою папер­тию ко осляти.

И по пре­да­нию свят. Отец, и по чину цер­ков­ному, тво­рил шествие на ослятя круг Кремля города, а шел от Бла­го­ве­ще­ния ко Фро­лов­ским воро­там (т. е. Спас­ским). А за ним ехали Ростов­ский Мит­ро­по­лит Вар­лаам, да Рязан­ский Архиеп. Мои­сей в санях; за Властьми ехали Бояре в санях же, а около Пат­ри­арха шли при­каз­ные в золо­тах, и коню­ший, и ясель­ни­чий, и дети бояр­ские дво­ро­вые; да около Пат­ри­арха же шли голова стре­лец­кий, да полу­го­лова с стрель­цами пеши. А про­то­дья­кон едучи кро­пил град свя­тою водою. И как Пат­ри­арх и Вла­сти при­е­хали ко Фро­лов­ским воро­там, и встав Пат­ри­арх взо­шел на уго­то­ван­ное ему место, кото­рое для того пред ним несли, став пред Спа­со­вым обра­зом и пре­чи­стыя Бого­ро­дицы, кото­рый напи­сан на вра­тах, гово­рил литию и молитву граду, и про­го­воря молитву, кро­пил образ и град до три­жды свя­тою водою. И сошед с места, взяв живо­тво­ря­щий крест и сев, поехал осе­няя; кре­стом возле града, вниз на право, мимо стре­лец­кие кара­ульни, под гоpу, и ездил к воро­там Той­ниц­ким, Боро­виц­ким, к Камен­ному мосту, да к Неглин­ским и Николь­ским воро­там, а от Николь­ских ко Фро­лов­ским воро­там и в Кремль. A у всех ворот тех гово­рил Пат­ри­арх граду молитву и кро­пил их свя­тою водою. Затем Бла­го­ве­щен­скою папер­тию пошел Пат­ри­арх ко Госу­дарю, в золо­тую палату; а вели его под руки Мит­ро­по­лит и Архиепископ.

А при­шед в палату, не говоря Достойно, токмо поклон­нлся Госу­дарю по обы­чаю, и сел за сто­лом на своем месте. И по отдаче еств, жало­вал Госу­дарь Пат­ри­арха своим Госу­да­ре­вым жало­ва­нием, а являл госу­да­рево жало­ва­ние казен­ный дьяк Гри­го­рей Пан­кра­тьев. И царь дарил бого­мольца сво­его Пат­ри­арха: кубок среб­рян золо­чен с кров­лею, весом 2 фунта 42 золотн.; атлас золот­ной в 26 руб­лев; 10 арш. атласу зеле­ного по 36 алтын аршин; 10 арш. камки ада­машки лазо­ре­вой по 26 алт. арш.; да 40 собо­лей в 40 рублев.

И по скон­ча­нии стола Пат­ри­арх совер­шал хлеб Бого­ро­ди­чен, и под­но­сил Госу­дарю, потом Вла­с­тем, и по сем Госу­дарь подал Пат­ри­арху, и Вла­с­тем, и Боярам, чашу пре­чи­стыя Бого­ро­дицы, и по совер­ше­нии чаши пре­чи­стыя Бого­ро­дицы, Пат­ри­арх дей­ство­вал над Госу­да­ре­вою, и цари­це­ною, и царе­ви­че­вою, и царе­вен чашею, по его Госу­да­реву указу поот­шед, под­но­сил Пат­ри­арх Госу­дарю, а после того пода­вал Вла­с­тем, и Боярам, и Околь­ни­чим, и вся­ких чинов людям. А потом Афо­ний Мит­ро­по­лит дей­ство­вал чашу ново­по­став­лен­ного Пат­ри­арха. A чашами жало­вал Госу­дарь Пат­ри­арха, и Вла­стей, и Бояр и Околь­ни­чих, и Дья­ков, и дво­рян, сам. И по совер­ше­нии чаш, Пат­ри­арх ехал на свой двор в санях, a вла­сти про­во­жали его пеши, и при­няв бла­го­сло­ве­ние, разъ­е­ха­лись кийждо восвояси.

А назав­тра постав­ле­ния, собра­лись к Пат­ри­арху, в Кре­сто­вую палату, Мит­ро­по­лит Афо­ний и все вла­сти, и Мит­ро­по­лит со всем собо­ром тво­рил Пampиapxу соеди­не­ние, якоже в печат­ной в чинов­ной книге напи­сано. A потом Пат­ри­арх шел в цер­ковь Бого­ро­дицы к обедни, кото­рую пели наскоро. А после обедни Пат­ри­арх сяде на осля, и поехал с пат­ри­арша двора в Риз­по­ло­жен­ские ворота; а вел под ним осля за конец повода Боярин Васи­лий Шере­ме­тьев, а посреди повода Околь­ни­чий князь Андрей Мосаль­ской, а у губы осля, с пра­вую сто­рону, вел пат­ри­аршь Боярин Васи­лей Яиов, а с дру­гую сто­рону за узду вел осля стре­мя­ной конюх, теже, кото­рые вели и прежде. А ехал Пат­ри­арх от собор­ные церкви мимо ста­рова царя Бори­сова двора, да к Бого­яв­лен­скому мона­стырю, что на Тро­иц­ком подво­рье, да по задворку в Боро­виц­кие ворота, да в Чер­толь­ские, да к Арбат­ским, Твер­ским и Пет­ров­ским воро­там; да на трубу к Неглинне, да в Стре­лец­кую сло­боду, да в Китай город Николь­скою ули­цею, да и в Кремль к себе на Пат­ри­арш двор. А едучи Пат­ри­арх около города, у вся­ких ворот гово­рил молитвы городу и кро­пил их свя­тою водою. A стола у Пат­ри­арха, кото­рый обык­но­ве­нио бывает того дни, не было; потому что в те дни был вели­кий пост, и столу быть пепригоже.

А на тре­тий день Пат­ри­арх слу­шал ран­нюю обедню; и после обедни, по вести от Госу­даря, со всеми Властьми был у Госу­даря в золо­той палате. А как при­шел Пат­ри­арх пред золо­тую палату, и Госу­дарь встре­тил его в сенях, вышед из золо­той палаты, близко две­рей. И Пат­ри­арх бла­го­сло­вил Госу­даря живо­тво­ря­щим кре­стом,  и кро­пил Госу­даря и шапку его свя­тою водою, а после бла­го­сло­вил рукою, и цело­вал Пат­ри­арх Госу­даря в пра­вое плечо; и пошел Госу­дарь и Пат­ри­арх в золо­тую палату. А вшед в палату гово­рил Пат­ри­арх Достойно есть и проч., и под­нес Госу­дарю дары по рос­писи: кубок среб­рян золо­чен с кров­лею, атлас золот­ной двой­ной, атлас золот­ной объ­ярь лазо­реву с золо­том; атлас черв­чат глад­кой кар­ма­зин­ной; камку куф­терь, два сорока собо­лей, да две­сти золо­тых. A у Царицы, и у Царевпча, и Царе­веп, Пат­ри­арху и Вла­с­тем того дни быти Госу­дарь не соиз­во­лил. — А при­шед от Госу­даря, Пат­ри­арх сел на осля у себя на дворе у лестицы и поехал круг города по тому же наряду, как и в пер­вые дни. И поехал с двора в Риз­по­ло­жен­ские ворота, да в Николь­ские, да выехал за Белый город в Стре­лец­кие ворота, и ехал около Белова города к Яуз­ким воро­там, и у Луз­ких ворот про­го­воря молитву, и окро­пив водою свя­тою, выехал в город в Яуз­кие ворота, да ехал в Вар­вар­ские, да во Фро­лов­ские ворота в Кремль, а дей­ство­вал, яко же и в пер­вые дни. А Властн с ним были Ростов­ский Мит­ро­по­лит Вар­лаам, а Резан­ский Мои­сей Архи­епи­скоп не поехал, и за то на него от Госу­даря была кру­чина и выго­вор. А при­е­хав на пат­ри­арш двор, ссел Пат­ри­арх со осляти у лест­ницы, и отпу­стил Боярина и Околь­ни­чего по подво­рьям[18].

Апреля в 14 день, на Свет­лой неделе, Вели­кий Госу­дарь Михайло Фео­до­ро­вич соиз­во­лил Пат­ри­арху Иосифу быти у себя Госу­даря в золо­той палате. И Пат­ри­арх со всеми Вла­стями при­шел пред золо­тую палату, где Госу­дарь встре­тил его от две­рей с сажень; при­няв от Пат­ри­арха бла­го­сло­ве­ние, пошел Госу­дарь в палату, а за ним и Пат­ри­арх со Властьми. А вошед в золо­тую палату, Пат­ри­арх пел Хри­стос вос­кресе три­жды, и вме­сто ДостойноСве­тися, и пр. И бла­го­сло­вил Госу­даря Царя живо­тво­ря­щим кре­стом, и кро­пил свя­тою водою Госу­даря, и шапку его; и Госу­дарь велел всем сести по чину. А поси­дев мало, пошел Госу­дарь из золо­той палаты ко Госу­да­рыне царице и вели­кой Кня­гине, Евдо­кее Лукья­новне, и Пат­ри­арх со Властьми пошел за ним же.

А госу­да­рыня царица была у себя в под­пис­ной палате, сидела на своем цари­цыне месте на подушке золо­той. И при­шед ко Госу­да­рыне Царице, Пат­ри­арх Иосиф пел Хри­стос вос­кресе, Све­тися и пр., и кро­пил Царицу свя­тою водою, и поздрав­лял ее Госу­да­рыню, и под­нес дары. А являл дары Боярин князь Алек­сей Михай­лов Львов: кубок среб­рян золо­чен с кров­лею, весом два фунта, — девять золот­ни­ков с полу­зо­лот­ни­ком; атлас глад­кой черв­лен, десять арш., по 36 алтын по четыре деньги арш.; камку куф­терь желту десять арш., по 29 алт. арш.; два сорока собо­лей, один 85, а дру­гой 70 рубл., да сто золо­тых. А после под­нес Пат­ри­арх дары Госу­дарю царе­вичу и вели­кому князю Алек­сею Михай­ло­вичу и вели­ким княж­нам: Ирине Михай­ловне, Анне Михай­ловне и Татьяне Михай­ловне, каж­дому порознь. А взно­сили все те дары из госу­да­ре­вой казны с казен­ного двора, и отнесли их опять на казен­ный же двор.

А после того жало­вала Госу­да­рыня, и Госу­дарь Царе­вич, и Царевны Пат­ри­арха своим госу­дар­ским жало­ва­нием. Госу­да­рыня жало­вала: кубок среб­рян, золо­чен, с кров­лею, весом 1 ф. 17 золотн., по 10 р. фунт, атлас двой­ной по сереб­ря­ной земле в 40 p.; камки куф­терь баг­ря­ной 10 арш. по 30 алт. арш., и 40 собо­лей в 30 руб­лев. Госу­дарь царе­вич Алек­сей Михай­ло­вич жало­вал Пат­ри­арха: кубок сереб­рян золо­чен с кров­лею, весом фунт 9 золот­ни­ков, атлас двой­ной в 35 рубл., камку куф­тер лазо­реву 10 арш. и 40 собол. в 30 рубл. Тем же жало­ва­нием жало­вали и каж­дая из вели­ких кня­жен. А назад те дары у Пат­ри­арха не взяты.

А пожа­ло­вав Госу­да­рыня Царица, и Госу­дарь Царе­вич, и Царевны, Пат­ри­арха отпу­стили к себе. А ехал Пат­ри­арх в санях пло­ща­дию на свой пат­ри­арш двор, а Вла­сти шли за ним пеши[19].

Из при­ве­ден­ных памят­ни­ков ока­зы­ва­ется, что в древне-рус­ской церкви епи­скопы совсем иепро­из­но­сили речей при своем наре­че­нии, потому что им не перед кем было и про­из­но­сить их, как это видно из чина «бла­го­ве­стия епи­скопу», что только мит­ро­по­литы и пат­ри­архи вызы­ва­лись про­из­но­сить подоб­ные речи в при­сут­ствии госу­даря, когда про­ис­хо­дило оффи­ци­аль­ное их наре­че­ние; — но и у них про­из­не­се­ние подоб­ных речей не было обы­чаем посто­ян­ным, как это видно из опи­са­ния чина избра­ния и постав­ле­ния их, — да и самые речи их, по вре­мени про­из­но­ше­ния (до «бла­го­ве­стия» или до цер­ков­ного наре­че­ния) по внеш­ней форме и по самому содер­жа­нию — чужды того внут­рен­него харак­тера и того зна­че­ния для церкви, какое имеют совре­мен­ные речи наших иерар­хов. Таким обра­зом не отри­цая совер­шенно того, чтобы иерархи древне-рус­ской церкви не гово­рили ино­гда чего-либо при избра­нии и наре­че­нии их в тот или дру­гой выс­ший сан (может быть слу­ча­лось, что и епи­скопы имели собе­се­до­ва­ние с мит­ро­по­ли­том по слу­чаю сво­его избра­ния и наре­че­ния, и именно во время обряда «цело­ва­ния», кото­рое совер­ша­лось после бла­го­ве­стия), мы утвер­ждаем одно, что тогдаш­ние речи иерар­хов имели совсем иную поста­новку, чем насто­я­щие, и что обы­чая про­из­но­сить речи при совер­ше­нии цер­ков­ного чина наре­че­ния во епи­скопа в древ­но­сти у нас не было. Он уста­но­вился и сде­лался посто­ян­ным в нашей церкви срав­ни­тельно в недав­нее время, именно после учре­жде­ния Свя­тей­шего Синода, когда наре­че­ние во епи­скопа, как часть  цер­ков­ного чина, из про­стой фор­маль­но­сти, како­вою оно было в древ­ней пашей церкви, полу­чило зна­че­ние цер­ковно обще­ствен­ного дей­ствия и стало иметь соот­вет­ству­ю­щую делу тор­же­ствен­ную обста­новку[20].

Какое же зна­че­ние имеют насто­я­щие речи наших иерар­хов? Состав­ляют ли они в нашей церкви какое при­об­ре­те­ние, или же суще­ство­ва­ние их равно несу­ще­ство­ва­нию? — Хотя наше убеж­де­ние в высо­ком зна­че­нии этих речей ясно сви­де­тель­ству­ется уже самым фак­том изда­ния насто­я­щего Сбор­ника, и суж­де­ние об их зна­че­нии при­над­ле­жит соб­ственно чита­те­лям Сбор­ника; но в виду осо­бого инте­реса пред­мета счи­таем необ­хо­ди­мым ска­зать здесь несколько слов об этих речах.

He говоря уже о том, что насто­я­щие речи наших иерар­хов пред­став­ляют высо­кие образцы цер­ков­ного крас­но­ре­чия, они имеют важ­ное зна­че­ние, как цер­ковно-исто­ри­че­ский мате­риал. Для опре­де­ле­ния этого зна­че­ния речей мы обра­ща­лись к такому методу: про­чи­ты­вали сбор­ники слов и поуче­ний неко­то­рых из иерар­хов, речи кото­рых поме­щены в нашем Сбор­нике, и при­шли к тому выводу, что в речах более обна­ру­жи­ва­ется инди­ви­ду­аль­но­сти ора­тора, чем в сло­вах и поуче­ниях. В послед­них на пер­вый план высту­пает общий образ про­по­вед­ника и мыс­ли­теля; лич­ные мысли и чув­ства его под­чи­и­ены строго-опре­де­лен­ному взгляду на извест­ный пред­мет; мы слы­шим в них учи­теля с опре­де­лен­ной про­грам­мой и более или менее общими гомиле­тико-ора­тор­скими при­е­мами; тогда как в пер­вых пред нами прежде всего высту­пает образ чело­века, с его заду­шев­ными жела­ни­ями, надеж­дами, стрем­ле­ни­ями и целями. Каж­дая речь, как бы она ни была кратка, суха и по види­мому похожа на дру­гие, пред­став­ляет точ­ный абрис извест­ной лич­но­сти, ее внут­рен­него состо­я­ния в дан­ную минуту. Здесь искус­ство и общие при­емы ора­тора не закры­вают, как в сло­вах и поуче­ниях, а только помо­гают обна­ру­житься лич­ной мысли и чув­ству; здесь гово­рится то, что непо­сред­ственно чув­ству­ется и пере­жи­ва­ется ора­то­ром. Поэтому каж­дая такая речь есть сво­его рода исто­ри­че­ский доку­мент для опре­де­ле­ния харак­тера и самого содер­жа­ния воз­зре­ний ора­тора, как пред­ста­ви­теля церкви и обще­ствен­ного деятеля.

Но самое суще­ствен­ное зна­че­ние насто­я­щих речей заклю­ча­ется в их внут­рен­нем содер­жа­нии, в рас­кры­тии в них идеи пас­тыр­ства и архи­пас­тыр­ства. С этой сто­роны речи наших иерар­хов пред­став­ляют собою голос все­лен­ской церкви. В прежде издан­ной нами книге — «О долж­но­стях свя­щенно-слу­жи­те­лей церкви Хри­сто­вой св. Амвро­сия Медио­лан­ского», — мы ука­зали взгляд зна­ме­ни­того свя­ти­теля церкви Хри­сто­вой на пас­тыр­ство и архи­пас­тыр­ство; насто­я­щий же Сбор­ник речей пред­став­ляет как бы про­дол­же­ние и реа­ли­зи­ро­ва­ние этого взгляда свя­ти­теля. Tе же сми­ре­ние, то же созна­ние своих духов­ных немо­щей пред высо­тою епи­скоп­ского сана и тяже­стию его ответ­ствен­но­сти пред Богом, каким про­ник­нуты были свя­тые отцы пер­вых веков при их вступ­ле­нии на епи­скоп­ство, обна­ру­жи­ва­ется и в речах наших иерар­хов. Сколько самых уми­ли­тель­ных кар­тин и заду­шев­ных при­зна­ний в него­тов­но­сти вос­при­нять пред­ле­жа­щее иго Хри­стово встре­ча­ется в этих речах! Но рядом с этим искрен­ним и чест­ным созна­нием своих чело­ве­че­ских немо­щей раз­ви­ва­ется в речах то же строго-оте­че­ское пони­ма­ние част­ных обя­зан­но­стей епи­скопа и осо­бенно его отно­ше­ний к пас­ты­рям церкви Хри­сто­вой. По воз­зре­ниям наших иерар­хов пас­тыри церкви — их помощ­ники на ниве Хри­сто­вой и бра­тия о Хри­сте, и они также как древ­ние отцы церкви силу сво­его архи­пас­тыр­ского вли­я­ния и воз­дей­ствия на паству обу­слов­ли­вают союз­ным и еди­но­душ­ным с ними дей­ствием пас­ты­рей церкви. Поэтому в речах своих наши иерархи счи­тают пер­вым дол­гом ука­зать пред Свя­тей­шим Собо­ром архи­пас­ты­рей те меры, какие необ­хо­димы по их убеж­де­нию для того, чтобы пас­тыри церкви были живыми дея­те­лями слова Божия и рев­ност­ными помощ­ни­ками их на ниве Хри­сто­вой. Таким обра­зом насто­я­щие речи наших иерар­хов раз­ви­вают свято-оте­че­ские воз­зре­ния на пас­тыр­ство и архи­пас­тыр­ство в при­ло­же­нии их к жизни рус­ской церкви. В этом-то зна­че­нии мы и дали назва­ние сво­ему сбор­нику «Пас­тыр­ство и Архипастырство».

Речи произнесенные при наречении и посвящении в епископский сан

Ι. Речь, произнесенная в 1797 г. декабря 11 дня, Архимандритом Афанасием, по наречении его во Епископа Белорусского и Могилевского

Ваше Свя­тей­ше­ство!

Вся дей­ству­ю­щую про­мысла Гос­подня дес­ницу сердце мое все­гда бла­го­го­вей­ными устами лобы­зало. Но сие дей­ствие столь же сокро­венно, как и молитва во устах без­молв­ных: сердце гово­рит, — Бог слы­шит. Такова Еван­гель­ская обя­зан­ность для того, кто ни яко свеща не постав­лен на свещ­нице,  ни яко град верху горы!

Но я имел сча­стие видеть в сем Свя­ти­лище правды, в сем месте вер­хов­ного церкво­прав­ле­ния, в сих, — или да скажу един­ственно по Един­ству цар­ству­ю­щего здесь Еван­гель­ского мира и согла­сия, — в вашего Свя­тей­ше­ства поступ­ках рази­тель­ный при­мер чистей­шия при­вер­жен­но­сти по Богу, иже воз­во­дит и низ­во­дит, сми­ряет и высит.

На сем осно­ва­нии утвер­жда­лось вашего Свя­тей­ше­ства избран­ные мене недо­стой­ного в пас­тыр­ское зва­ние. И когда наме­ре­ние ваше оправ­дал тот, коего сердце в руце Божий — пома­зан­ник Гос­по­день, бла­го­че­сти­вей­ший ГОСУДАРЬ наш ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ: наме­ре­ние ваше бла­го­дат­ное, святое.

Довольно сего, дабы успо­ко­иться сове­сти, что она не вос­хи­щает зва­ние ни наем­ни­че­скою, ни хищ­ною, ни чужею рукою, ио при­ем­лет оное с радост­но­тре­пет­ною при­зна­тель­но­стию, яко дар небес, яко след­ствие муд­рого Бла­го­во­ле­ния пре­дер­жа­щия и право-пра­вя­щия власти.

Но зва­ние сколь в начал своем ни бла­го­сло­венно: однако начало не есть еще конец. Гря­ду­щего в мир чело­века бла­го­сло­вит Бог: но исхо­дя­щий из мира не всяк сопро­вож­да­ется бла­го­сло­ве­ни­ями или боже­скими или чело­ве­че­скими. Никто же достомно при­ем­лет честь, токмо зван­ный свыше: но поче­стьми небес­ными вен­ча­ется токмо ходив­ший достойно зва­ния своего.

Сей то подвиг пред­ле­жих и мне: — сей то подвиг при­во­дит в недо­уме­ние душу мою! Есть ли ныне могу ска­зать: Аз потеку; — воз­могу ли после с Апо­сто­лом Пав­лом рещи: аз убо теку не яко без­вестно, не яко воз­дух бияй — аз подви­гом доб­рым подвизался.

Чем больше «уве­ре­ние» о про­мысле Божием, чем больше опыт­ных явле­ний бла­го­сти гос­под­ней: тем более чело­век дол­жен соде­латься чуж­дым самому себе: тем пре­вы­спрен­нее при­верг­нуться к Богу и его закону. По бла­го­дат­ной любви Бог исчи­тает и власы на гла­вах избран­ных: для чего? да и сии все мгно­ве­ния бытия сво­его исчис­ляют, не огор­чи­телъны ли они для Бога,

Известно уже и сло­вес­ным овцам, како­вых совер­шенств, како­вых доб­ро­де­те­лей, како­вой непо­роч­но­сти тре­бует от пас­тыря пас­ты­ре­на­чаль­ник Иисус Христос.

Здесь совесть моя содро­га­ется: сердце мое самого себя стра­шится; душа моя мятется, все кости мои сотрясаются.

И чтож нако­нец реку: Боже все­мо­гу­щий, устро­е­вай о мне, яко же хощеши, без тебе, без твоея бла­го­дати не могут избран­ные тем паче аз недо­стой­ный не могу тво­рити ниче­соже! — Я с пре­кло­не­нием колен сердца моего сви­де­тель­ству­юсь пред тобою Гос­поди о истин­ном жела­нии моем про­хо­дити не порочно и достойно зва­ние; и яко чело­век дер­заю о сем усер­дии моем при­ве­сти «спо­руч­ни­ками» тех, кои в пред­ше­ствии сво­его к Тебе серд­це­ведцу молит­вен­ного отно­ше­ния избрали мене на оное.

Ваше Свя­тей­ше­ство! ваше избра­ние, осно­ван­ное на свя­то­сти истины уве­ряет мене о ваших свя­тых о мне недо­стой­ном молит­вах ко Богу. С сим уве­ре­нием радостно лобы­заю крест Хри­стов, сию печать бла­го­дати в немо­щах совер­ша­ю­щая, целую вашу дес­ницу, яко мано­ве­ние Гос­пода бла­го­слов­ля­ю­щего путь зва­ния моего.

II. Речь, произнесенная находившимся при втором Кадетском корпусе Законоучителем, Архимандритом Августином, по наречению его во Епископа Оренбургского и Уфимского, Июня 4 дня 1806 года

Свя­тей­ший ІІра­ви­тель­ству­ю­щий Синод!

Мило­сти­вей­шие Пас­ты­ре­на­чаль­ники и Отцы!

В слад­чай­шем вос­торге удив­ле­ния и радо­сти отвер­заю мое сердце боже­ствен­ному гласу Вели­кого САМОДЕРЖЦА.

Все­ав­гу­стей­ший Монарх АЛЕКСАНДР Пер­вый, яко солнце, сияя с высоты Пре­стола СВОЕГО на Все­рос­сий­скую Цер­ковь живо­твор­ными лучами пре­муд­ро­сти и бла­го­че­стия, пред лицем вер­хов­ного Свя­ти­лища истины оза­ряет бытие мое све­том СВОЕЯ бла­го­сти, и пред взо­рами Неба изво­дит меня на дела­ние Вер­то­града Господня.

Вооб­ра­жая всю важ­ность зва­ния Божия, все вели­че­ство Вели­ко­мо­нар­шей воли, всю свя­тость воз­ла­га­е­мого на меня слу­же­ния, ощу­щаю глу­бо­чай­ший тре­пет в душе моей. Пору­ча­ется сердцу моему неоце­нен­ное сокро­вище Боже­ствен­ной любви Гос­пода Иисуса: да в правде и в пре­по­до­бии истины[21] упасу людей освя­щен­ных кро­вию Сына Божия и пред­опре­де­лен­ных к веч­ной славе. Вве­ря­ется моей сове­сти наи­свя­ще­ней­ший залог Пома­зан­ника Гос­подня: да с кро­то­стию и бес­ко­ры­стием, в чистоте сове­сти и во вся­ком совер­шен­стве бла­го­че­стия, духом Еван­гель­ской любви, до конца моей жизни, бодр­ственно пред­ше­ствую сынам Рос­сии, бла­жен­ству­ю­щим под сению Муд­рыя Дер­жавы. Отвер­за­ются душе моей пре­вы­спрен­ния небеса при Высо­чай­шем меня воз­зва­нии к Апо­столь­скому слу­же­нию: да силою веры и молитвы пред вели­че­ством Пас­ты­ре­на­чаль­ника Иисуса удо­сто­юсь быть хода­таем и ору­дием бла­го­дат­ных даров для избран­ных слу­жи­те­лей алтаря Гос­подня, кои будут спо­спе­ше­ство­вать мне в утвер­жде­нии благочестия.

Среди бла­го­го­вей­ных коле­ба­ний моей мысли о важ­но­сти назна­чен­ного мне подвига и о ску­до­сти сил моих, обод­ря­юсь бли­ста­тель­ным во бла­го­че­стии при­ме­ром, неис­то­щи­мою ко Все­рос­сий­ской церкви любо­вию и снис­хо­ди­тель­ным в пред­ле­жа­щих мне тру­дах содей­ствием Вашего Свя­тей­ше­ства. Муд­рые Ваши попе­че­ния, устрем­ля­е­мые к рас­про­стра­не­нию и утвер­жде­нию Еван­гель­ского бла­го­че­стия, из млада обра­зо­вали меня разу­мети свя­щен­ная писа­ния, могу­щая умуд­рити во спа­се­ние верою, яже о Хри­сте и Иисусе[22], образ иметь здра­вых  сло­вес[23], быть ко всем тиху, учи­тельну, не зло­биву[24], дер­жаться правды, любве, мира со всеми при­зы­ва­ю­щими Гос­пода от чистого сердца[25], хра­нить таин­ство веры в чистой сове­сти, да увем, како подо­бает в дому Божии жити, яже есть цер­ковь Бога жива: столп и утвер­жде­ние истины[26],  сле­до­вать Вашему уче­нию, житию, при­вету, вере, дол­го­тер­пе­нию, любви[27], про­по­ве­ды­вать слово, насто­ять бла­го­вре­менне и без­вре­менне  со вся­ким дол­го­тер­пе­нием и уче­нием[28], сие мудр­ство­вать, по при­меру Вашему, еже муд­ро­ству­ется и во Хри­сте Иисус[29]. Во все минув­шее тече­ние моей жизни постав­лял я за верх моего сча­стия, с сынов­нею пре­дан­но­стию поко­ряться бла­го­твор­ному Вашему руководству.

Бла­го­го­вея к неис­пы­тан­ным о мне судь­бам Отца небес­ного, ожи­тво­тво­ря­ясь Высо­чай­шею ко мне бла­го­стию САМОДЕРЖЦА, и услаж­да­ясь важ­ными и мно­гими опы­тами явлен­ного ко мне бла­го­во­ле­ния и любви Вашего Свя­тей­ше­ства, пре­кло­няю колена, рамена и главу мою к вос­при­я­тию Апо­столь­ского слу­же­ния от иевидн­ной дес­ницы Все­дер­жи­теля, и пита­юся вожде­лен­ным упо­ва­нием на могу­ще­ствен­ные Ваши молитвы пред Пре­сто­лом бла­го­дати о низ­во­де­нии на главу мою сугу­бых даров Духа Божия: да во испол­не­ние небес­ного о мне пред­опре­де­ле­ния[30] и Высо­ко­мо­нар­шей воли, сле­дуя бли­ста­тель­ному при­меру Вашего бла­го­че­стия, до конца дней моих, образ буду вер­ным сло­вом, житием, любо­вию. духом, верою, чисто­тою[31], и пот­щуся себе искусна поста­вити пред Богом, дела­теля непо­стыдна, право пра­вяща слово истины[32].

III. Речь Святейшему Правительствующему Всероссийскому Синоду, произнесенная С.-Петербургской Духовной Академии ректором, Архимандритом Смарагдом, при наречении его во Епископа Ревельского. Викария митрополии С.-Петербургской, 1831 года

Свя­тей­шее Сословие!

Мак­ка­вей­ская Исто­рия повест­вует[33], что некто Иосиф, сын Заха­рии, и сопле­мен­ник его Аза­рия, слыша о вещех бла­го­со­де­ян­ных, и о о дав­них побе­дах, одер­жан­ных Иудою к бра­ти­ями его над языч­ни­ками, возо­мнили и сами храбры быти, и будучи побуж­да­емы духом тще­сла­вия и само­на­де­ян­но­сти, рекли: Сотво­рим и ми себе имя, и пой­дем рато­вати на языки, иже окрест нас. Но, вызвав­шись таким обра­зом на вели­кое дело защиты сво­его Зако­но­да­тель­ства, вскоре были посрам­лены, пора­жены, и к довер­ше­нию сво­его бес­сла­вия, погу­били мно­го­чис­лен­ное воин­ство, собрав­ше­еся под зна­мена их; а Свя­щен­ная Исто­рия, в обли­че­ние посрам­лен­ного тще­сла­вия, заме­чает о них: Тии не бяху от семени мужей онех, ими же дадеся спа­се­ние Израилю.

Пас­тырь Церкви, по уче­нию слова Божия, есть добр воин Иисус Хри­стов[34], кото­рый под зна­ме­нем кре­ста Гос­подня дол­жен непре­станно рато­вать про­тив плоти, мира и диа­вола, и как себя, так и вве­рен­ные ему души охра­нять от вся­кого поку­ше­ния и наси­лия сих древ­них вра­гов спа­се­ния человеческого.Трудно и себя одного защи­щать от соблаз­нов мира; чрез­вы­чай­ные уси­лия нужны для одо­ле­ния соб­ствен­ных стра­стей, вою­ю­щих на душу; дабы избег­нуть самому хит­рых коз­ней диа­вола, для сего потребны силы, более нежели чело­ве­че­ские: сколь же тягост­нее и труд­нее быть еще и достой­ным вождем чад воин­ству­ю­щей Церкви в жесто­кой борьбе с сими непри­ми­ри­мыми вра­гами рода чело­ве­че­ского! Были люди, кои, слыша о вещех бла­го­со­де­ян­ных в Церкви муд­рыми и рев­ност­ными Пас­ты­рями ее, охотно вызы­ва­лись быть вождями спа­се­ния веру­ю­щих: но печаль­ный опыт пока­зал, что мно­гие из них и сами пали жерт­вою искон­ной вражды вра­гов Божиих, и сло­вес­ное стадо, им вве­рен­ное, пре­дали в добычу вол­кам и хищ­ни­кам: яко тии не бяху от семени мужей онех, ими же дадеся спа­се­ние, мир и утвер­жде­ние Церкви.

Чув­ствуя во всей сил труд­ность Пас­тыр­ского зва­ния и опас­но­сти с ним сопря­жен­ные — ей! — не с само­на­де­ян­но­стию вос­хожу на высо­кий сте­пень оного. He мню, подобно оным вождям вре­мен Мак­ка­вей­ских, храбро быти про­тив мно­го­чис­лен­ных, раз­жен­ных стрел вра­же­ских: но со сми­ре­нием пред Гос­по­дом и людьми велег­ласно испо­ве­дую ничтож­ность духов­ных сил моих и неопыт­ность мою в путе­во­вож­де­нии дру­гих. И не самые оные вожди, вызы­ва­юсь я на пред­ле­жа­щее мне вели­кое слу­же­ние: но, будучи взыс­кан бла­го­у­тро­бием Вашим, пови­ну­юсь только воз­зва­нию Вашему. И не ищу сотво­рити имя себе: по хощу про­сла­вити то пре­слав­ное Имя, еже паче вели­кого имене[35]. При всем том, ведая, что не все зван­ные суть избран­ные, и не все теку­щие дости­гают цели тече­ния сво­его, тре­пещу за недо­сто­ин­ство мое, и сам себя вопро­шаю: что, если и я не от семени мужей онех, ими же дадеся спа­се­ние мир и утвер­жде­ние Церкви?

Верую, что дер­жав­ная дес­ница Царя, ука­зу­ю­щая мне место между Пас­ты­рями Рос­сий­ския Церкви, в сем, как и во всех слу­чаях, сама сле­дует ука­за­нию Божию; знаю,  что и Вы, Бого­из­бран­ные Пред­ста­ви­тели Церкви, подобно как и когда Апо­столы при избра­нии Мат­фия, соблюди всю чистоту сердца, всю свя­тость закона при избра­нии меня на Свя­ти­тель­ское слу­же­ние. Сии при­знаки Боже­ствен­ного зва­ния на вели­кое дело слу­же­ния Церкви,  я сколько успо­ко­и­вают при­тре­пет­ный дух мой: однако жь твердо зная, что пра­виль­ность избра­ния не послу­жит мне оправ­да­нием в день страш­ного суда Божия, если с долж­ным уси­лием, усер­дием к бла­го­ра­зу­мием не понесу тяж­кого бре­мени, ныне на сла­быя рамеиа мои воз­ла­га­е­мого, невольно содро­га­юсь, тре­пещу и паки вопро­шаю себя: что, если я не от семени мужей онех, ими же дадеся спа­се­ние, мир и утвер­жде­ние Церкви?

Но для чего теря­юсь я теперь в бес­плод­ных вопро­ше­ниях и недо­уме­ниях, кои объ­яс­нятся вре­ме­нем? Гос­подь никого без­условно не пред­опре­де­ляет ни ко спа­се­нию, ни к поги­бели, ни к про­слав­ле­нию, ни к посрам­ле­нию: но при­ем­лет и отвер­гает, милует и биет, награж­дает и нака­зует на осно­ва­нии верия или неве­рия, бла­гой или пре­врат­ной дея­тель­но­сти чело­ве­че­ской. Если убо прияв жре­бий слу­же­ния Свя­ти­тель­ского, ради спа­се­ния душ, смот­ре­нию моему вве­рен­ных, не стану доро­жити соб­ствен­ным покоем, выго­дами жизни и самою жиз­нию; если не отре­кусь поне­сти за них бес­чис­лен­ные скорби, труды, крест и самую смерть по образу Пас­ты­ре­на­чаль­ника Иисуса; если с помо­щию Боже­ствен­ной бла­го­дати не посты­жуся, вне­гда пре­зрети ми на вся запо­веди[36], кои с такою забот­ли­во­стию пре­по­дает Пас­ты­рям Св. Апо­стол Павел: о, верно тогда пред­опре­де­ле­ние мое! бла­жен тогда буду я! Сия бо творя и сам спа­сусь и послу­жа­ю­щии мене[37]. Если же в зва­нии Пас­тыря буду искать при­ят­но­стей жизни сей, пищи само­лю­бию и често­лю­бию, и ради вре­мен­ной пользы буду при­спо­соб­ляться к мне­ниям, обы­чаям и пра­ви­лам раз­вра­щен­ного мира, а воз­не­ражу о славе Божией и спа­се­нии ближ­них: о, несчастны будут тогда вру­чен­ные мне овцы: но тыся­че­кратно, без­мерно несчаст­нее буду я, отвер­жен­ный Пас­тырь их: ибо погу­бив их, сам погибну по вре­мени и в веч­но­сти: и пра­вед­ный суд Церкви, в зна­ме­ние неумыт­ного суда Божия, изре­чется о мне: не бе той от семени мужей онех, ими же дадеся спа­се­ние, мир и утвер­жде­ние Церкви.

Что же сотворю, да не постиг­нет мене гроз­ный суд сей: но паче да поже­нет мя все­силь­ная бла­го­дать Божия вся дни живота моего? При­бе­гаю и непре­станно буду при­бе­гать к Гос­поду Иисусу, еди­ному вер­ному Помощ­нику всех дела­те­лей, упо­ва­ю­щих на все­мощ­ное содей­ствие Его! Обра­ща­юсь и к Вам, Бого­из­бран­ные Пред­ста­ви­тели Церкви и сми­ренно молю Свя­тей­ше­ство Ваше о том, что ныне паче всего для меня потребно: воз­не­сите и Вы о мне бла­го­же­ла­тель­ные и хода­тай­ствен­ные молитвы к Тому же Пас­ты­ре­на­чаль­нику Иисусу, да сотво­рит мене дела­теля не постыдна, право пра­вяща слово истины[38].

А я, бла­го­дарне испо­ве­дуя бла­го­де­тель­ное про­мыш­ле­ние о мне Само­дер­жав­ней­шего Блю­сти­теля и Покро­ви­теля Церкви Свя­той, Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора Нико­лая Пав­ло­вича, возрев­ную о вер­но­под­дан­ни­че­ском слу­же­нии Ему, поставлю для себя в при­мер доб­лест­ные подвиги Ваши, для блага Церкви пред­при­ем­ле­мые и чисто­тою жизни, слу­же­нием слову Еван­ге­лия и попе­че­нием о душах. мне вве­рен­ных, все­усильно пот­щуся известно мое зва­ние и избра­ние тво­рити[39], все про­чее предо­став­ляя мило­сер­дию Божию.

IV. Речь, произнесенная высокопреосвященнейшим Филаретом, Митрополитом Московским, к преосвященному Епископу Дмитровскому Кириллу, по рукоположении его во епископа в Успенском соборе, Октября 26 дня 1824 г.

Мно­гое и вели­кое совер­ши­лось ныне над тобою: и от тебя вос­тре­бо­ва­лось мно­гое и вели­кое. Ты при­нял вели­кий дар: и дал вели­кие обеты. В пре­по­дан­ном тебе даре заклю­ча­ется для тебя залог мно­гих благ: a дан­ные тобою обеты при­зы­вают тебя ко мно­гим подви­гам. При­вет­ствую тебя, ущед­рен­ного вели­ким даром Божиим: и стра­шусь вме­сте с тобою испы­туя бремя общих нам обетов.

С какими же помыш­ле­ни­ями, с какими чув­ство­ва­ни­ями отпущу тебя отсюда, после совер­ше­ния над тобою тай­но­дей­ствия? С помыш­ле­ни­ями страха? Но Цер­ковь, при­звав­шая тебя в слу­же­ние мира для нея, не имела наме­ре­ния взять от тебя твой соб­ствен­ный мир; и при том воз­му­ще­ние духа стра­хом труд­но­стей и опас­но­стей не умень­шает труд­но­стей, не отвра­щает опас­но­стей, если не при­бли­жает и не уве­ли­чи­вает оных. С чув­ствами радо­стей? Боюсь на земли радо­сти, кото­рая думает, что ей нечего бояться. Умерь страх верою во бла­го­дать, тебя посе­тив­шую, и надеж­дою на Того, Кото­рый избрал и приял тебя: умерь радость недо­ве­рием к самому себе и нена­де­я­нием на соб­ствен­ные силы, и между стра­хом и радо­стию, как между двумя огра­дами от уны­ния и дер­зо­сти, узким, но без­опас­ным путем, иди в мир!

Дабы вер­нее утвер­диться на пути слу­же­ния, на кото­рый ты ныне постав­лен, обрати взоры твои туда, где путь сей начи­на­ется. Начи­на­ется он, сколько я могу видеть, от Иеру­са­лима, и в нем от неко­его дома, идеже, сущу позде, во едину от суб­бот, и две­рем затво­рен­ным, бяху собрани уче­ницы (Ин. 20:19) Пас­ты­ре­на­чаль­ника нашего. Виждь Его тамо, став­шего посреде их, огла­ша­ю­щего их миром, даю­щего им ося­зах Его вос­крес­шее тело,; испол­ня­ю­щего их стра­хом и радо­стию, дьша­щего на них Духом Свя­тым, и таким обра­зом, уби­тых смер­тию Его вос­кре­ша­ю­щего и воз­розжда­ю­щего в при­ча­стие вос­крес­шей Его жизни, и тот­час ука­зу­ю­щего им путь, кото­рый они в сей силе Духа про­те­кать должны. Яко же посла Мя Отец, и Аз посы­лаю вы (21). Виждь потом сих послан­ни­ков, про­те­ка­ю­щих все­лен­ную, сею­щих слово истины и спа­се­ния, раз­да­ю­щих сокро­вище бла­го­дати свят. Духа, и, по дости­же­нии пре­дела сво­его зем­ного поприща, тоже посла­ни­че­ство пере­да­ю­щих Бого­нос­ным Отцам нашим. Виждь Бого­нос­ных Отцев, про­сти­ра­ю­щих Апо­столь­ское пре­да­ние из рода в род, из века в век, непре­рывно и неиз­менно, так что и до тебя ныне дошед­ший жре­бий есть тот же, кото­рый вышел из рук Апо­столь­ских: и тебе пред­ле­жа­щий ныне путь есть про­дол­же­ние того же пути, кото­рый про­ло­жили пер­вые послан­ники Хри­стовы. Какая див­ная цепь послан­ни­че­ства! Якоже посла Отец Небес­ный Сына Сво­его Еди­но­род­ного: и Еди­но­род­ный Сын Божий послал Апо­сто­лов, и Апо­столы, или паче Дух Свя­тый чрез Апо­сто­лов послал Бого­нос­ных Отцев наших, а сии паки дру­гих, пре­ем­ство­вав­ших им; и таким обра­зом нако­нец и мы, аще брен­ные или ску­дель­ные, при­со­еди­нены к зла­той, чистой и боже­ствен­ной цепи послан­ни­ков гос­под­них. Якоже посла Мя, Отец, и Аз посы­лаю вы.

Мысль о Боже­ствен­ном послан­ни­че­стве Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, как пер­во­на­чаль­ном образ вос­при­ем­ле­мого ныне тобою слу­же­ния, да будет тебе все­гдаш­ним напут­ствием в про­хож­де­нии оного. Отец послал Сына Спа­си­теля мира: под­ви­зайся, после­дуя еди­ному Вер­хов­ному Спа­си­телю, быть ору­дием спа­се­ния душ чело­ве­че­ских. Cын чело­ве­че­ский не при­иде, да послу­жат Ему, но послу­жити, и дати душу свою избав­ле­ние за мно­гих (Мф. 20:28): по сему совер­шен­ней­шему при­меру, тщися и ты, как можно более слу­жить ради любви, а ради сми­ре­ния, как можно менее допус­кать, да послу­жат тебе;  вос­при­ими дух пас­тыря доб­рого, душу свою пола­га­ю­щего за овец. Аз, гово­рит Гос­подь Пилату, на сие родихся, и на сие при­и­дох да сви­де­тель­ствую истину (Ин. 18:37): дер­зай и ты за Ним на сие идти, да сви­де­тель­ствует истину, не стра­шась вра­гов ея, и не сму­ща­ясь видом силь­ных земли: гла­голи о сви­де­ниях Его пред цари, и не сты­дися (Пс. 118:46). По образу кро­то­сти Его, бере­гись, чтобы и тро­сти сокру­шенны не пре­ло­мить, и льна куря­щася не уга­сить (Мф. 12:20): а если най­дешь про­да­ю­щия и купу­ю­щия в Церкви тебе вве­рен­ной; помяни сне­дав­шую Его рев­ность Дома Божия. Если бы затруд­не­ния и даже тебя встре­тили: вспомни, что и пред Ним была чаша, кото­рая еще прежде крест­ного стра­да­ния испи­вала кровь Его: и однако ни край­няя опас­ность не была Ему смер­то­носна, ни даже самым делом совер­шив­ша­яся смерть не была Ему опасна; при том помысли, что Про­шед­ший сквозь вся­кую опас­ность и самую смерть в жизнь вос­кре­се­ния и ныне посреде нас: что Его дуно­ве­ние, пода­ю­щее Духа Свя­того, и сюда про­сти­ра­ется от Иеру­са­лима; что слово: Аз посы­лаю вы, не умолкло до ныне, a сие слово есть твор­че­ское: след­ственно, когда мы по Хри­сте посоль­ствуем (2Кор. 5:20), должно несо­мненно веро­вать и упо­вать, что Посы­ла­ю­щий нас в тоже время тво­рит нам силу, и при­го­тов­ляет истин­ную духов­ную без­опас­ность: жезл силы послет тебе Гос­подь (Пс. 109:2). Тако­выми раз­мыш­ле­ни­ями укреп­ля­ясь, бла­го­ду­ше­ствуй, о Гос­поде, воз­люб­лен­ный брат, всту­пая на поприще тебе откры­тое: и помо­щию твоею облег­чай мне часть бре­мени, столько же и мне, как тебе, страш­ного, но вме­сте, ради Воз­ло­жив­шего и ради тех, кото­рых тяготы носить нам должно, воз­люб­лен­ного бремени.

Се вру­чаю тебе и жезл, частию как зна­ме­ние силы, посы­ла­е­мой тебе от Гос­пода, частию как зна­ме­ние пас­тыр­ского попе­че­ния о сло­вес­ном стаде, от тебя ожидаемого.

Воз­мо­гай о Гос­поде, и — нестес­нен­ным серд­цем воз­носи к гор­нему Пре­столу Его молитвы о Свя­той Церкви Его и бла­го­че­сти­вей­шем Пома­зан­нике Его, и о послу­жив­ших насто­я­щему тво­ему освящению.

V. Речь, произнесенная Высокопреосвященнийшим Филаретом, Митрополитом Московским, к преосвященному Епископу Тамбовскому Евгению, по рукоположении его во епископа в Успенском Соборе. Июня 9 дня 1829 года

Бла­го­да­тию Все­свя­того Духа совер­ши­лось ныне над тобою дело, види­мое в своих зна­ме­ниях, неви­ди­мое в суще­стве своем; таин­ствен­ное в отно­ше­нии между зна­ме­ни­ями его и суще­ством его, — дело, име­ю­щее вид чело­ве­че­ского по своим ору­диям, по воис­тину Боже­ствен­ное по силе в нем дей­ству­ю­щей, не столько понят­ное для разума, сколько ощу­ти­мое верою, — может быть, не довольно ощу­ща­е­мое по нашему несо­вер­шен­ству, тем не менее суще­ствен­ное и действительное.

Свя­тый Апо­стол гово­рит о даро­ва­нии, кото­рое дается с воз­ло­же­нием рук свя­щен­ства, и кото­рое живет в чело­веке, при­яв­шем оное (1Тим. 4:14). Как в при­ви­том дереве живет сила, про­из­во­дя­щая плод по роду и каче­ству при­вивка: так и в чело­веке, кото­рому свя­щен­ным тай­но­дей­ствием, так ска­зать, при­ви­ва­ется бла­го­да­тиая сила, живет она потом, дей­ствует чрез него, и про­из­во­дит бла­го­дат­ный плод по роду и сте­пени, в каком сообщена.

Да не испы­тует неукро­щен­ное любо­пыт­ство, каким обра­зом при воз­ло­же­нии рук, или свя­щен­ных пись­мен, или риз, пере­да­ется духов­ная сила: и пусть бла­го­го­вей­ный ум наблю­дает и сооб­ра­жает, как еще в  те вре­мена, когда токи бла­го­дати не так отверзты были как отверз­лись в язвах рас­пя­того Спа­си­теля. — еще, говорю, в те вре­мена, Илия, напри­мер, повер­гает ризы свои на Ели­сея, и еей чув­ствует непре­одо­ли­мое побуж­де­ние оста­вить все, чтобы вдруг из про­стого зем­ле­дельца пере­ро­диться в сына про­ро­че­ского; как опять тот же Илия в минуту сво­его воз­не­се­ния низ­вер­гает милоть свою на Ели­сея, и сей полу­чает с нею сугу­бый дух сво­его посвя­ти­теля: или как самый небла­го­дат­ный из архи­ереев (потому что про­из­нес осуж­де­ние на самую бла­го­дать и истину) еще обна­ру­жи­вает в себе выш­нюю про­ро­че­скую силу, потому только, что он Архи­ерей: не о себе рече заме­чает Свя­тый Еван­ге­лист, но Архи­ерей сий, про­рече, (Ин. 11:51). Если еще во вре­мена с ней и гада­нии так ясно ино­гда про­си­я­вала таи­но­дей­ствен­ная сила: что должно думать о вре­ме­нах самой бла­го­дати и истины? Если в сосуд, пол­ном адских вли­я­ний, еще про­дол­жала дей­ство­вать прежде — вли­ян­ная в него бла­го­дать Архи­ерей­ства: что ска­зать о сосу­дах, не только освя­щен­ных в свое время тай­но­дей­ствием, но и сохра­ня­ю­щих, умно­жа­ю­щих, воз­об­нов­ля­ю­щих свое освя­ще­ние чистою верою, чистою молит­вою, чистою я жиз­нею, очи­сти­тель­ным покаянием?

Итак Бого­лю­без­ный брат и сопри­част­ник тай­но­дей­ствен­ные бла­го­дати, всту­пив ныне во Свя­ти­лище сие с верою, что при­мешь даро­ва­ние Божие, изыди отсюда с новою верою, что живет в тебе отныне сие даро­ва­ние: и сею верою воз­буж­да­е­мый, со стра­хом носи сокро­вище, кото­рое имамы во ску­дель­ных сосу­дех (2Кор. 4:7) нашей немощи и недо­сто­ин­ства, — не неради — напо­ми­наем тебе сло­вом того же Апо­стола, кото­рый дал нам сви­ди­тель­ство о даро­ва­нии Свя­ти­тель­ском, — не неради о даро­ва­нии живу­щем в тебе, еже дано тебе бысть ныне с воз­ло­же­нием рук Архи­ерей­ства. Напо­ми­на­ние не стро­гое, чтобы не устра­шить тебя вели­ко­стию тре­бо­ва­ния, впро­чем довольно зна­ме­на­тель­ное, чтобы ука­зать тебе твои обя­зан­но­сти и доста­точ­ное, чтобы руко­вод­ство­вать тебя к испол­не­нию оных.

Нет при­чины пред­по­ла­гать, чтобы много было, наи­паче между слу­жи­те­лями Таинств, людей, упорно отвер­га­ю­щих даро­ва­ние Божие. Но печаль­ный опыт сего останка вре­мен пока­зы­вает, что не много и таких, в кото­рых бы даро­ва­ние Божие при­но­сило плод так обиль­ный и оче­вид­ный, как в, Апо­сто­лах: и Бого­нос­ных Отцах наших. Чем же напол­ня­ется обшир­ная сре­дина между сими край­но­стями? Без сомне­ния людьми, кото­рые не довольно радят о даро­ва­нии в них Божием. Итак не неради о нем: и воз­мо­жешь с сим столь крат­ким и про­стым пра­ви­лом идти так близко за самими Апо­сто­лами, как свя­тый Тимо­фей за свя­тым Павлом!

Видишь ли себя зна­ю­щим Боже­ствен­ные дог­маты: не помыш­ляй, что зна­ешь довольно, и не пере­ста­вай вни­мать уче­нию для самого себя: не нероди. Поуча­ешь ли народ: не воз­не­ради, срав­ни­вая себя с дру­гими, реже в сем упраж­ня­ю­щи­мися; но — порев­нуй Павлу, кото­рый день и ночь со сле­зами учил своих и от того истина слов его была, как живо­твор­ное солнце, а слезы его, как бла­го­твор­ный дождь, для духов­ной нивы.

Встре­тишь ли в пастве твоей неве­же­ству­ю­щих и заблуж­да­ю­щих: не обес­пе­чи­вай себя мыс­лею, что они сде­ла­лись такими при твоих пред­ше­ствен­ни­ках: не неради. Без­успеш­ность пред­ше­ствен­ни­ков не оправ­дает без­успеш­но­сти преемника.

Усмот­ришь ли хри­стиан не хри­сти­ан­ски живу­щих: не раз­дра­жайся, но и не смотри рав­но­душно: не неради. Обличи злое дело крот­ким сло­вом, и еще более обличи доб­рым примером.

Осо­бенно не неради упо­треб­лять даро­ва­ние разума духов­ного на бес­при­страст­ное испы­та­ние и осмот­ри­тель­ное руко­вод­ство­ва­ние тех, кото­рым будешь давать уча­стие во бла­го­дати Свя­щен­ства, и свя­тую рев­ность на очи­ще­ние Дома Божия от соблаз­нов, сее­мых недо­стой­ными слу­жи­те­лями Алтаря. Для сего со стра­хом вос­по­ми­най нера­де­ние пер­во­свя­щен­ника Илия, кото­рое кон­чи­лось поги­бе­лию его и его детей, и уни­чи­же­нием самой свя­тыни Живота Божия.

Се, в зна­ме­ние твер­до­сти прав­ле­ния и бла­го­ра­зум­ной стро­го­сти вру­чаем тебе и свя­щен­ный жезл. Упо­треб­ляй его, сколько можно более, как жезл пасу­щий, и сколько можно менее, как палицу нака­зу­ю­щую; более угро­жай, нежели пора­жай, и все без нера­де­ния, со вни­ма­нием, с рас­суж­де­нием, со стра­хом Божиим.

Сам же Пас­ты­ре­на­чаль­ник да упа­сет и тебя и вве­рен­ное тебе стадо, уте­шая тебя и под­креп­ляя неви­ди­мым жез­лом сво­его вер­хов­ного все­с­па­си­тель­ного Про­ви­де­ния и управления.

VI. Речь, произнесенная Высокопреосвященнейшим Филаретом, Митрополитом Московским, к преосвященному Епископу Томскому и Енисейскому Агапиту, по рукоположении его во Епископа в Успенском Соборе, Августа 12 дня 1834 г.

Прео­свя­щен­ный Епи­скоп Агапит!

Бога Отца про­зре­нием и пред­устав­ле­нием, Цар­ствен­ным вкупе и Свя­щен­но­на­чаль­ствен­ным мано­ве­нием Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, бла­го­да­тию и дей­ствием Свя­того Духа, при молит­вен­ном и руко­по­ло­жи­тель­ном слу­же­нии Сое­писко­пов, приял ты ныне часть епи­скоп­ского даро­ва­ния, пред­на­зна­чен­ного, по изъ­яс­не­нию Апо­стола, к совер­ше­нию свя­тых в дело слу­же­ния, в сози­да­ние тела Хри­стова (Ефес. 4:12).

Часть Епи­скоп­ского даро­ва­ния — ска­зал я, нс умень­шая твое насто­я­щее при­об­ре­те­ние, но из ука­за­ния на целое, к кото­рому при­над­ле­жит сия часть, желая извлечь полез­ные и уте­ши­тель­ные для тебя мысли.

Какое же это целое, кото­рого часть доста­лась тебе в нынеш­нем даро­ва­нии? He меньше, как Епи­скоп­ство Хри­стово. Ибо Самого Иисуса Хри­ста Апо­стол Петр назы­вает, по сла­вян­скому пере­воду Посла­ния, посе­ти­те­лем,  по гре­че­скому пере­воду, Епи­ско­пом душ (1Петр. 2:25). Он, раз­де­ляя Свое соб­ствен­ное Епи­скоп­ство душ, при­ме­ни­тельно к потреб­но­стям Церкви, коей Он есть глава (Кол. 1:18), дал есть овы убо Апо­столы, ови же Про­роки, овы жe Бла­го­вест­ники, овы же Пас­тыри и Учи­тели (Ефес. 4:2).

Видишь, какого чуд­ного досто­я­ния часть приял ты ныне: — часть того даро­ва­ния, кото­рым Бла­го­вест­ники пре­дали и непо­вре­жден­ным сохра­нили Еван­ге­лие Хри­стово, кото­рым Про­роки осве­щали мрак сокро­вен­ного и буду­щего, кото­рым Апо­столы пре­об­ра­зили мир язы­че­ский в хри­сти­ан­ский, кото­рым Иоанн воз­гре­мел о Боге Слове, кото­рым Петр поко­ле­бал Сина­гогу, кото­рым Павел от Иеру­са­лима и окрест даже до Илли­рика испол­нил бла­го­вест­во­ва­ние Хри­стово (Рим. 15:19), кото­рым Афа­на­сий, Васи­лий, Гри­го­рий утвер­дили пра­во­сла­вие, и низ­ло­жили ереси, от кото­рого Иоанн зла­тыми стру­ями уче­ния усла­дил и напоил Церковь.

Помыш­ляй о сем, и вос­кри­ляй твой дух, и воз­буж­дай твою рев­ность, и утвер­ждай твое упо­ва­ние на помощь свыше. Немощь ли устра­шает тебя? — Вспомни, что и Апо­столу ска­зал Гос­подь: сила Моя в немощи совер­ша­ется (2Кор. 12:9).

Оза­бо­чи­вает ли тебя то, что не на гото­вый идешь пре­стол, но дол­жен будешь сам поста­вить и утвер­дить твое седа­лище, и при том на такой земле, где не мно­го­на­се­ян­ную ниву Хри­стову окру­жают и пле­велы и тер­ние? Воз­зри на Павла, кото­рый не только не при­хо­дил в сму­ще­ние от подоб­ных затруд­не­ний, но еще любил бла­го­ве­стити не идеже име­но­вася Хри­стос, и на чужем осно­ва­нии сози­дать (Рим. 15:20).

Затруд­няет ли тебя отда­лен­ность паствы, тебе вве­ря­е­мой? Опять воз­зри на Павла, кото­рый, не доволь­ству­ясь тем, что своим слу­же­нием напол­нил про­стран­ство от Иеру­са­лима до Илли­рика, еще побуж­даем был Апо­столь­скою рев­но­стию рас­про­стра­нить свои подвиги до Рима и до Испа­нии; или — если трудно смот­реть так далеко, — воз­зри на соб­ствен­ном твоем пути на свя­того Сте­фана Перм­ского, на свя­того Инно­кен­тия Иркут­ского. He доб­рые ли это пред­ше­ствен­ники? He благ ли путь, кото­рый лежит по сле­дам их?

При­ими же бла­го­душно и бла­го­на­дежно сей, частию, если угодно, и пут­ни­че­ский, наи­паче же пас­тыр­ский жезл и гряди в кре­по­сти Гос­под­ней, и совер­шай спа­се­ние людей Божиих. По образу древ­него Пат­ри­арха, с жез­лом сим прейди пре­дел Европы, и да дасть Гос­подь, да будеши более, нежели в два полка (Быт. 32:10) спа­са­е­мых.

VII. Речь, Свя­тей­шему Пра­ви­тель­ству­ю­щему Синоду, про­из­не­сен­ная Рек­то­ром Твер­ской Семи­на­рии, Архи­манд­ри­том Арсе­нием, при наре­че­нии его во Епи­скопа Там­бов­ского и Шац­кого, 22 Апреля 1832 года[40]

В гласе Монарха и в гласе Вашем, свя­тей­шее сосло­вие, слышу глас Божий, при­зы­ва­ю­щий меня на чреду вели­кого слу­же­ния св. своея церкви, — слышу, и в тре­пет­ном недо­уме­нии вопро­шаю: кто есмь аз, Гос­поди (Исх. 3:11), да введу нового Изра­иля чрез пустыню жизни сея в обе­то­ван­ную страну неба? Ах! сколько опас­но­стей и затруд­не­ний пред­ле­жит на сем тяж­ком пути и для caмых опыт­ных в духов­ном води­тель­стве! Что же будет со мною, неупра­вив­шим и сво­его соб­ствен­ного пути в цар­ствие Божие? Каким ужас­ным иску­ше­ниям должна под­верг­нуться моя мало­ис­ку­шен­ная опыт­ность? Какие встре­тить обманы, какие хит­ро­сти, какие изво­роты коры­сто­лю­бия лука­вого, или често­лю­бия иска­тель­ного, или зло­ве­рия притворного!

К кому в сих слу­чаях при­бегну я, в чем найду помощь и под­креп­ле­ние себе? — В опы­тах вре­мен про­тек­ших? Но они слиш­ком уста­рели для насто­я­щего вре­мени. Искон­ный хит­рец неис­то­щим в изоб­ре­те­нии все­гда новых хит­ро­стей, к нис­про­вер­же­нию кото­рых преж­ние опыты почти вовсе неспо­собны. Зем­ные уче­ники его столь же успешно в сем отно­ше­нии подви­га­ются впе­ред, и мир новый, — мир, в кото­ром мы живем, — давно уже не видит во вра­гах церкви древ­них Фара­о­нов, в безум­ном пре­сле­до­ва­нии народа бого­из­бран­ного без­рас­судно бро­са­ю­щихся в раз­вер­стую пучину моря, но видит сынов века сего, муд­рей­ших паче сынов света (Лук. 16:8), кото­рые, с необык­но­вен­ным искус­ством при­кры­вая слова и дела свои обра­зом бла­го­че­стия (2Тим. 3:5), умеют язвить и рас­хи­щать сло­вес­ное стадо Хри­стово, не давая того при­ме­тить, и сами оста­ва­ясь в без­опас­но­сти. — В сове­тах ли мужей бла­го­мыс­ля­щих, истин­ных рев­ни­те­лей веры и бла­го­че­стия? Но они все­гда и везде столь редки, что и самый про­ни­ца­тель­ный взор с тру­дом может открыть их; а потому изыс­кать их не мень­шая потребна муд­рость, как и дей­ство­вать успешно без посо­бия их мудрости.

Чтож оста­ется делать? где искать убе­жища в годину иску­ше­ния? — В крове крылу Твоею укры­юся, Гос­поди (Пс. 16:8), и под крове ваше при­бе­гаю, высо­ко­мощ­ные блю­сти­тели правды Божией, бого­муд­рые пред­сто­я­тели и хра­ни­тели Церкви Божией, свя­тей­шие отцы и архи­пас­тыри, да при­з­рите паче на правоту наме­ре­ний, нежели на совер­шен­ство дел моих.

VIII. Речь, говоренная в Московской Св. Синода Конторе, при наречении Ректора Московской Семинарии, Настоятеля за иконоспасского монастыря, Архимандрита Исидора во Епископа Дмитровского, Викария Московской епархии, 9 ноября 1834 года[41]

Высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший Вла­дыко и Свя­тей­шие Отцы!

Дух Свя­тый, пове­лев­ший Пас­ты­рям и Учи­те­лям Антио­хий­ской церкви, отде­лить Ему Вар­наву и Савла на дело, на неже при­звал их (Деян. 13:2), вну­шил Бого­из­бран­ным пред­ста­ви­те­лям Пра­во­слав­ные нашея Церкви, отде­лить с про­чими и меня — мень­шего из бра­тий е дому Отца моего да пока­жет чрез Свя­щен­ную власть Пома­зан­ника Сво­его, кого Он избрал от нас еди­ного при­яти жре­бий Свя­ти­тель­ского слу­же­ния — под руко­вод­ством Ангела — блю­сти­теля сей вели­кой Церкви. И се — зва­ние Божие откры­лось. Содер­жай сердце Царево в руце своей, аможе вос­хо­тел, тамо укло­нил е. Жре­бий мой пришел.

И кто есмь аз, Гос­поди мой Гос­поди, яко вен­ча­еши мя толи­кою мило­стию и щед­ро­тами! (2 Царств. 7:18). Что при­ло­жит раб Твой еще гла­го­лати к Тебе? Ты веси тай­ные помыш­ле­ния мои, — Ты зришь сие смя­тен­ное, при­тре­пет­ное сердце. Гла­голи Гос­поди, яко слы­шит раб Твой (1Цар. 3:10). В руку Твоею жре­бий мой. Буди свя­тая воля Твоя!

Изум­лен­ный неожи­дан­ным гла­сом при­зы­ва­ния, ищу мира и уте­ше­ния в совер­шен­ной пре­дан­но­сти воле Отца мило­сер­дого: но, как скоро обра­ща­юсь к себе самому, все более и более нахожу при­чин к опа­се­нию и бес­по­кой­ству. Бед­ная и немо­ще­ству­ю­щая душа невольно сму­ща­ется, пред­став­ляя себе, колико важ­ность и труд­ность ука­зу­е­мого мне слу­же­ния пре­вы­шают силы мои. Запо­ведь Пас­ты­ре­на­чаль­ника Иисуса Хри­ста, да будут слу­жеб­ные Пас­тыри, по образу Его, све­том пред чело­веки, ко славе Отца Небес­ного (Мф. 5:16), и обра­зом вер­ним сло­вом, житием, любо­вию, духом, верою, чисто­тою (1Тим. 4:12), —  Свя­щен­ная воля Хри­сто­лю­би­вого Монарха, ищу­щего достой­ных блю­сти­те­дей веры и бла­го­че­стия — ожи­да­ние Свя­тей­шего Собора, да явлюся дела­те­лем непо­стыд­ным на ниве Хри­сто­вой, — надежда, Твоя надежда, Вели­кий Архи­пас­тырь, узреть во мне вер­ного и рев­ност­ного испол­ни­теля муд­рых Твоих наме­ре­ний ко благу Св. Церкви, и уте­шиться пло­дами Твоих о мне попе­че­ний, — о, сколько все сие нала­гает на меня высо­ких обя­зан­но­стей! Сколько для испол­не­ния их потребно и света, и муд­ро­сти, и силы! А в этом немощ­ном — ску­дель­ном сосуде не обре­таю ничего, кроме одного жела­ния, быть вер­ным сво­ему долгу и зва­нию! Страх под­верг­нуться осуж­де­нию не плод­ной смо­ков­ницы (Мф. 21:19) и соли обу­яв­шей (Мф. 5:13) поверг бы дух мой в уны­ние, если бы Свя­тая вера не укреп­ляла его упо­ва­нием, что Зижду­щий все из ничего может и в ничтож­ном ору­дии явить славу Свою и в немощи совер­шить силу (2Кор. 12:9). Услышу, что речет о мне Гос­подь мой! 

Высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший Вла­дыко! Сми­рен­нейше молю Свя­тей­ше­ство Твое: воз­неси о мне теп­лую и Бого­угод­ную молитву Твою к Богу, да воз­ло­же­нием руку Твоею нис­по­слет мне дар Бла­го­дати, живо­тво­ря­щей, укреп­ля­ю­щей, про­све­ща­ю­щей и настав­ля­ю­щий на всяку иcтину. Гос­подь, толико чрез Тебя мне бла­го­де­ю­щий, ука­зует мне в лице Твоем Настав­ника и Отца, в Твоем житии — при­мер, в Твоем слу­же­нии — пра­вило, како подо­бает в дому Божи житии (1Тим. 3:15). Научи мене воз­гре­вати дар Божий (2Тим. 1:6), кото­рый упо­ваю полу­чить пред­ста­тель­ством Твоим, да руко­во­ди­мый Тобою искусна себе поставлю пред Богом, дела­теля непо­стыдна, право пра­вяща слово истины (2Тим. 2:15), и посиль­ным слу­же­нием вве­рен­ной Тебе Церкви при­несу Тебе и кое уте­ше­ние в день он.

И вашего хода­тай­ства прошу, Мило­сти­вые Архи­пас­тыри и Отцы! Испро­сите мне у Хри­ста Гос­пода милость, да даст мне разум, бла­го­уго­ждати Ему и мыс­лию, и жела­нием, и наме­ре­нием, и делом.

Еди­ного прошу от Тебя, Гос­поди, кре­по­сте и сила, и свет, и помощь моя, — еди­ного — да верен Тебе обря­щуся (1Кор. 4:2). И ныне начни, и бла­го­слови раба Тво­его, еже быти мне во веки пред Тобою (2 Цар. 7:29).

IX. Речь, произнесенная Высокопреосвященнейшим Филаретом, Митрополитом Московским, к Преосвященному Исидору, по рукоположении его во Епископа Дмитровского, Викария Московской епархии, Ноября 11 дня 1834 г.

После того, как соеди­нен­ною молит­вою сопас­ты­рей при­звана тебе Боже­ствен­ная бла­го­дать про­ру­че­ству­ю­щая т. е., чрез руко­по­ло­же­ние нис­хо­дя­щая и воз­во­дя­щая; — после того, как сия бла­го­дать, чрез откры­тый ею самою про­ток молитвы и руко­по­ло­же­ния, без сомне­ния, дей­стви­тельно изли­я­лась на душу твою; — после того, как нашими сми­рен­ными руками, она же облекла тебя в пол­ноту свя­щен­ных одежд, — свя­щен­ных потому, что он суть не про­сто укра­ше­ния, но зна­ме­ния даров и доб­ро­де­те­лей, кото­рыми Пас­ты­ре­на­чаль­ник Гос­подь Иисус обла­чает души Богу посвя­ща­е­мыя и Богом освя­ща­е­мыя; — нако­нец после того, как сия же бла­го­дать обно­вила в тебе свой дар тай­но­дей­ство­ва­нием и чрез тебя с нами; — чин свя­тыя Церкви пове­ле­вает мне, нача­тое сло­вом молитвы заклю­чить сло­вом напо­ми­на­ния и совета.

Что же скажу? — не хощу ска­зать тебе моего слова, немощ­ного и без­жиз­нен­ного. Чтобы запе­чат­леть живое дело Свя­того Духа, ищу явного слова, тем же Духом вдохновенного.

Даждь нам нуж­да­ю­щимся в заем, Боже­ствен­ный Павле, твое слово, кото­рое и когда послал ты к свя­тому Тимо­фею. Вос­по­ми­наю тебе, гово­рит, воз­гре­вати дар Божий живу­щий в тебе воз­ло­же­нием руку моею (2Тим. 1:6).

Тимо­фей был руко­по­ло­жи­тель, как видно из заве­ща­ния ему от Апо­стола: руки скоро не воз­ла­гай ни накого же (1Тим. 5:22). Тимо­фей был пра­ви­тель и судия пре­сви­те­ров, как видно из дру­гого ему заве­ща­ния: на пре­сви­тера хулы не при­емли разве при двою или триех сви­де­те­лех (ст. 19). След­ственно Тимо­фей был Епи­скоп, — был то, чем и тебя ныне та же бла­го­дать сотворила.

Для осо­бен­ного тво­его насто­я­щего поло­же­ния, может быть, не излишне будет заме­тить и то, что Тимо­фей явля­ется у Апо­стола не само­сто­я­тель­ным Епи­ско­пом града Ефеса, но как бы место­блю­сти­те­лем, или, по нынеш­нему ино­языч­ному назва­нию, Вика­рием свя­того Павла, как усмот­реть можно из сле­ду­ю­щих слов посла­ния Павла: сия пишу тебе, упо­вая при­ити к тебе скоро; аще же замедлю,  да увеси, како подо­бает в дому Божии жити, яже есть Цер­ковь Бога жива (1Тим. 3:14, 15). Слова сии пока­зы­вают, что свя­тый Павел сам дей­ство­вал, и наме­рен был лично дей­ство­вать в управ­ле­нии Цер­ко­вию Ефес­скою; а между тем упо­треб­лял же руко­вод­ство­вал свя­того Тимо­фея, сперва как сво­его сотруд­ника и содей­ство­ва­теля, а потом, по мере надоб­но­сти, и как само­сто­я­тель­ного дей­ство­ва­теля в Цер­ков­ном управлении.

Думаю, что и слу­ша­ю­щие нас не совсем без пользы сие услы­шат, но най­дут в моих заме­ча­ниях при­ят­ное для их веры сви­де­тель­ство, что в Церкви Апо­столь­ской, даже доныне, все про­ис­хо­дит по образ­цам Апо­столь­ским. Тебе же, Бого­лю­без­ный брат, ска­зан­ное мною должно пока­зать, что не по слу­чай­ному при­ме­не­нию, но по истин­ному праву и при­ли­чию, даже по обя­зан­но­сти, могу, и дол­жен я, обра­тить к тебе слово свя­того Павла, послан­ное к Тимо­фею: вос­по­ми­наю тебе воз­гре­вати дар Божий живу­щий в тебе воз­ло­же­нием рук наших.

Видишь ли, что пока­зует тебе непо­гре­ши­тель­ное Апо­столь­ское слово? — Дар Божий живу­щий в тебе воз­ло­же­нием рук.

Дар Божий! — He помысли о своем досто­ин­стве; не обо­прись на свою силу; не при­свой себе того, что есть един­ственно Божие; не при­пиши Хри­стова бла­го­уха­ния сосуду, в кото­рой оно положено.

Дар Божий! — Сми­ряй, но не низ­ла­гай себя мыс­лию о своем недо­ста­то­че­стве или недо­сто­ин­стве; не изне­мо­гай в своей немощи. Все­дер­жи­тель­ный Даро­да­тель не тре­бует бога­того прии­ма­теля; сила Божия не нуж­да­ется в силе человеческой.

Дар Божий воз­ло­же­нием рук! — Объ­ими и удержи непо­ко­ле­би­мою верою сей дар Свя­того Духа, как тот самый, кото­рый Бог Слово пре­по­дал Апо­сто­лам сло­вом, но при том и дхно­ве­нием, ради еди­но­су­щия со Свя­тым Духом кото­рый Дух Свя­тый низ­вед на Апо­сто­лов в дыха­нии бур­ном, но при том и в огнен­ных язы­ках, ради еди­но­су­щия с Богом Сло­вом; и кото­рый нако­нец в Апо­сто­лах, и пре­ем­ни­ках их, как ору­диях Духа, избрал себе также ору­дием и зна­ме­нием руку, как много дея­тель­ней­шее из орудий.

Дар Бога живу­щий в тебе! — Так! нет сомне­ния, что прис­но­жи­ву­щий Источ­ник жизни Бог живые дает и дары. Но для сей тайны бла­го­дати совсем нет у меня слова; а есть только, для тебя и для себя, бояз­нен­ное и дерз­но­вен­ное, недо­ступ­ное и неот­ступ­ное веро­ва­ние, жела­ние, упо­ва­ние, стрем­ле­ние и повер­же­ние всего себя в смерт­ные язвы. Жизни за нас умер­шей, из кото­рых един­ственно про­си­я­вает, дышет и течет истин­ная жизнь, в нас живущая.

Но о бед­ная смерт­ность, или, что почти тоже, гре­хов­ность наша! И сия, в столь глу­бо­ком, в столь неис­то­щи­мом, в столь чистом и свет­лом Источ­нике, почер­па­е­мая жизнь может в нас не только воз­му­титься и потем­неть, но исто­щиться, иссяк­нуть, угас­нуть, от нашего нера­де­ния. И посему-то, как участ­нику жизни бла­го­дат­ной, наи­паче же,  как ору­дию для рас­про­стра­не­ния оной, Апо­стол вос­по­ми­нает Тимо­фею, и я вос­по­ми­наю тебе, и ты сам себе отныне при­лежно вос­по­ми­най, воз­гре­вати дар Божий живу­щий в тебе, воз­буж­дать, питать, воз­ра­щать оный при­лич­ными сред­ствами и посо­би­ями, как-то, молит­вою, сло­вом Божиим, рев­но­стию и вер­но­стию в полу­чен­ном дей­ство­ва­нии, тер­пе­нием в труд­но­стях, любо­вию кре­ста Хри­стова, неуклон­ным зре­нием на образ Хри­стов, кото­рый дол­жен быть нашим отли­чием, не столько на пер­сях и на сердце, сколько в пер­сях и в сердце.

Он Сам,  — Вер­хов­ный Пас­ты­ре­на­чаль­ник наш, да упа­сет и упра­вит тебя, и даро­ван­ный тебе ныне дар свой да сохра­нит в тебе, и воз­рас­тит, и мно­го­плод­ным сотво­рит, в оправ­да­ние бла­го­по­пе­чи­тель­ного избра­ния Дер­жав­ной и Свя­щен­ной Вла­сти, в бла­го­по­треб­ное и полез­ное слу­же­ние Церкви, и, есть ли мне поз­во­лено не забыть и сего, — в облег­че­ние бре­мени, на мою немощь воз­ло­жен­ного. Да будет жезл сей твой и моею на время подпорою!

X. Речь Архимандрита Иннокентия, по наречении его Епископом Камчатским, Курильским и Алеутским, говоренная 13 Декабря 1840 года[42]

Бого­из­бран­ные пред­сто­я­тели пра­во­слав­ные Церкви!

Что могу я ска­зать при сем важ­ном для меня собы­тии? Изъ­явлю ли бла­го­дар­ность к пад­шему на мое сми­ре­ние избра­нию вашему, и бла­го­во­ле­нию хри­сто­лю­би­вого Само­держца, даю­щему мне в выс­шем слу­же­нии более слу­чаев быть полез­ным Церкви и оте­че­ству, и тем более вку­шать уте­ше­ний духов­ных? Но не в сло­вах, а в делах слу­же­ния моего Церкви и оте­че­ству должна являться бла­го­дар­ность моя. И так что же могу я ска­зать ныне?

Я ничего не нахожу при­лич­нее, как испо­ве­дать пред вами див­ную волю и милость Гос­подню, явлен­ные на мне во славу Его свя­того имени.

Бла­го­слови душе моя Гос­пода, и не забы­вай всех воз­да­я­ний Его! 

Когда по изво­ле­нию сего свя­тей­шего собора, над­ле­жало моему архи­пас­тырю избрать пре­сви­тера к ново­про­све­щен­ным хри­сти­а­нам на ост­рове Уна­лашки, тогда в числе про­чих при­зы­вам был к сему слу­же­нию и я; но, устра­ша­е­мый труд­но­стями оного, я мало­ду­ше­ство­вал и укло­нялся. Но мило­сер­дый Гос­подь не допу­стил испол­ниться моей плот­ской и зем­ной воле, дер­зав­шей пре­ко­сло­вить Его небес­ным судьбам.

Когда я был невни­ма­те­лен к важ­но­сти пред­ла­га­е­мого мне слу­же­ния, кото­рое архи­пас­тырь назы­вал подобно-апо­столь­ным, тогда про­стое повест­во­ва­ние одного сооте­че­стве­и­ника нашего об усер­дии але­утов к хри­сти­ан­скои Вере, в при­сут­ствии архи­пас­тыря моего, в одно мгно­ве­ние пере­ме­нило все мои мысли и воз­жгло во мне пла­мен­ное жела­ние отпра­виться в Аме­рику. И что еще более при­ме­ча­тельно: такое повест­во­ва­ние слы­шал я тогда не в пер­вый раз; но только теперь, в при­сут­ствии име­ю­щего власть низ­во­дить бла­го­дать Божию, оно подей­ство­вало на меня, и мое жела­ние непре­одо­лимо устре­ми­лось туда, откуда прежде со стра­хом и упор­ством уклонялось.

И Гос­подь был и есть столь мило­стив ко мне, что при всем недо­сто­ин­стве моем, Он не отни­мал и не отни­мает от меня жела­ния слу­жить в Аме­рике. Даро­вав жела­ние, Он пода­вал мне и силы к пере­не­се­нию всех труд­но­стей пути и слу­же­ния. И Ему еди­ному и все­свя­тому имени Его да будет слава за то, что ни во время пути моего в Аме­рику, ни в пре­бы­ва­ние мое там, при самых горь­ких слу­чаях, болез­ненно касав­шихся сердца моего, ника­кой гла­гол роп­та­ния или рас­ка­я­ния о избран­ном жре­бии не воз­му­тил моего сла­бого сердца.

Да будет бла­го­сло­вен Гос­подь, совер­шаяй силу Свою в немощи, и изби­раяй уни­чи­жен­ная и несущая!

И в насто­я­щем столь неча­е­мом избра­нии вашего свя­тей­ше­ства я вижу ту же все управ­ля­ю­щую волю Гос­пода моего. Обсто­я­тель­ства, заста­вив­шия меня из такой отда­лен­но­сти, по совер­ше­нии пути вокруг света, явиться в сей сто­лице; бла­го­склон­ней­шее вни­ма­ние вашего свя­тей­ше­ства к посиль­ным тру­дам моим; устро­е­ние моих домаш­них обсто­я­тельств, бла­го­при­ят­ству­ю­щее насто­я­щему моему слу­же­нию, — все сие чем более для меня неожи­данно, тем яснее пока­зует мне перст Божий.

И да тво­рит Гос­подь волю Свою на мне все­гда и во всем! И я твердо упо­ваю и верую, что Гос­подь, так дивно путе­во­дя­щий меня, и даю­щий мне ныне новый жре­бий слу­же­ния, при бла­го­сло­ве­нии вашего свя­тей­ше­ства, низ­во­дя­щем бла­го­сло­ве­ние Того, Имже и рыба­рие быша во Апо­сто­лов, бла­го­да­тию Своею, немощ­ная вра­чу­ю­щею и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щею, дарует мне и новыя и боль­шия силы к совер­ше­нию моего служения.

Гос­поди! Пред Тобою и от Тебе все жела­ние мое; твори волю Твою во мне и чрез меня; бла­го­слови меня на слу­же­ние Тебе бла­го­сло­ве­нием неотъ­ем­ле­мым; даруй мне новое жела­ние и новыя силы быть полез­ным Церкви и оте­че­ству. Гос­поди Иисусе Хри­сте! Новый свет бла­го­дати свя­ти­тель­ския, кото­рый Ты бла­го­во­лишь про­лить в те отда­лен­ные страны, да будет зна­ме­нием и зарею про­све­ще­ния пра­во­слав­ною нашею Верою всех живу­щих там языч­ни­ков. Свя­тая Дево и Бого­ро­дице! Свя­тии Апо­столи, свя­ти­те­лие, пра­вед­нии, и вся небес­ная Цер­ковь! усердно молю вас, моли­теся о мне ко Гос­поду. Молю и вас, бого­из­бран­ные отцы и пред­сто­я­тели сущей на земли Церкви! Вос­при­и­мите меня в молитвы ваши, и молите Гос­пода, да будет со мною бла­го­дать и милость Его всегда.

XI. Речь Святейшему Правительствующему Всероссийскому Синоду, произнесенная ректором Киевской Духовной Академии, Архимандритом Иннокентием, при наречении его во Епископа

Свя­тей­шие Отцы! Бого­муд­рые Пас­ты­ре­на­чаль­ники и Пред­ста­ви­тели Свя­той, Пра­во­слав­ной Церкви!

Когда наре­кают имена мла­ден­цам, то наре­ка­е­мые ответ­ствуют наре­ка­ю­щим или мол­ча­нием, или сле­зами. Может быть и для меня, кото­рый рад бы обре­стися мла­ден­цем о Хри­сте (1Кор. 3:1), может быть и для меня, при насто­я­щем наре­че­нии моем, при­лич­нее были бы не слова, а или бла­го­го­вей­ное мол­ча­ние, или — слезы.

Что мне ска­зать достой­ного слуха Вашего? Бла­го­да­рить за избра­ние? Но свя­тое дело сие выше бла­го­дар­но­сти чело­ве­че­ской, а если может быть в сем слу­чае бла­го­дар­ность, то одна — делами бла­гими, а не сло­вами крас­но­ре­чи­выми. При­зна­ваться ли в немощи? В ней при­зна­ва­лись и луч­шие меня, а моя немощь, без при­зна­ния, давно известна каж­дому из Вас. Обе­щать ли усер­дие и вер­ность новому зва­нию? Но без твер­дой реши­мо­сти быть вер­ным ему, не над­ле­жало касаться и прага сего Свя­ти­лища. — Ищу и не нахожу слова достой­ного слуха Вашего.

А слезы, — они готовы сами собою при одной мысли о том, что я при­емлю на себя с новым име­нем и зва­нием. Я дол­жен отде­литься от сонма собра­тий моих по зва­нию и стать на кры­лах орлих: что если стоя на них, не буду уметь воз­не­стись жела­ни­ями над всем доль­ним и парить непре­станно чистою мыс­лию к Солнцу Правды? Я дол­жен при­ять в руки све­тиль­ники, дабы осе­нять све­том Хри­сто­вым Цер­ковь Хри­стову: что если свет сей, осе­няя мно­гих, не отра­зится во мне самом, и не оза­рит собою лепоты тех бла­гих дел, за кои, видя их, все про­слав­ляют Отца Небес­ного (Мф. 5:16). Я дол­жен буду воз­ло­же­нием рук низ­во­дить бла­го­дать освя­ще­ния на самых слу­жи­те­лей Алтаря и соде­лы­вать их чрез то самих спо­соб­ными к освя­ще­нию мно­гих: что если сия бла­го­дать будет про­ли­ваться чрез меня, как про­ли­ва­ются потоки вод чрез землю каме­ни­стую, не делая ее самой пло­до­нос­ною? Сея-то мысли ужа­са­лись Кипри­аны и Афа­на­сии; от нея-то пла­кали Васи­лий и Гри­го­рий; она-то застав­ляла убе­гать от избра­ния Златоустов.

А я недо­стой­ный стою здесь теперь, и иичтоже вопреки гла­голю!.. He гла­голю подобно им, но, Бог Сви­де­тель! не менее их чув­ствую свое недо­сто­ин­ство, — не гла­голю потому, что при­зна­ние немощи моей уже не раз каса­лось слуха Вашего. Паче же Ты Сам, Гос­поди, зрел и зришь, что я имел и имею в виду не зла­тое седа­лище Пас­ты­ре­на­чаль­ства, а крест и гроб Твой свя­тый, что мысли мои как доселе при­ви­тали, так и отселе будут при­ви­тать там, где Ты поло­жил за всех нас душу свою.

Если вопреки жела­нию быть сми­рен­ным поклон­ни­ком гроба Хри­стова, я соде­лы­ва­юсь теперь Сопас­ты­рем стада Хри­стова, то меня побуж­дают всту­пить на новый путь сей не пере­мена преж­них мыс­лей и наме­ре­ния, не виды плоти и крови, а глас Монарха, тот дер­жав­ный глас, в коем от юно­сти при­вык я слы­шать глас Самого Бога; побуж­дает мило­сти­вое опре­де­ле­ние о мне сонма Духов­ных Пас­ты­рей Церкви, Ваше опре­де­ле­ние,  Свя­тей­шие Отцы, в коем посто­янно про­яв­ля­ется для всея Церкви Рос­сий­ской изво­ле­ние Самого Духа Все­свя­того; побуж­дает неожи­дан­ное для меня даро­ва­ние мне воз­мож­но­сти, вме­сте с новым зва­нием моим, быть, по мере сла­бых сил моих, еще сколько нибудь полез­ным тому вер­то­граду наук, от коего воз­никли все вер­то­грады Оте­че­ствен­ные, и в коем суж­дено было воз­рас­тать и мне; побуж­дает нако­нец к при­ня­тию нового зва­ния мысль, что путь вся­кого Хри­сти­ан­ского Пас­тыря, где бы ни про­ле­гал он, если идет верно, то ведет прямо к Иеру­са­лиму — небес­ному, и что самый жезл, кото­рый вос­при­иму я, как в древ­ния вре­мена Церкви бывал, так ныне может быть жез­лом не только бла­го­че­сти­вого Пас­тыря, но и бла­го­че­сти­вого стран­ника. Одно должно бы удер­жать меня от при­ня­тия сего жезла Сопас­ты­ре­на­чаль­ства — немощь моя. Но я слышу слова про­рока: Дер­зай, гово­рит он Иеру­са­лиму; ибо уте­шит тя, наре­кий тебе (Варух. 4:30). Упо­доб­ляя себя не в досто­ин­стве, а в немощи, Иеру­са­лиму, и будучи наре­чен ныне о имени того же Гос­пода, осме­ли­ва­юсь укрыться со всеми недо­стат­ками сво­ими под сень сего уте­ши­тель­ного слова Про­ро­че­ского, и вос­при­ять дерз­но­ве­ние Иеру­са­ли­мово. Некое мано­ве­ние к сему я имею уже в том, что вопреки ожи­да­нию, дол­жен был явиться лицу Вашему, для при­ня­тия бла­го­дати освя­ще­ния от целого сонма Вер­хов­ных Пас­ты­рей Церкви Рос­сий­ской. Твердо верую, что воз­ло­же­нием толи­ких и тако­вых рук, коими освя­щены едва не все свя­ти­тели Церкви Рос­сий­ской, допол­нится и моя духов­ная ску­дость,  увра­чу­ется и моя духов­ная немощь.

О силе сея то веры иду сотво­рити волю Монарха бла­го­че­сти­вей­шего не име­нем токмо, но и делами; иду сотво­рити волю Вашу, Спо­стель­ники Божии; паче же иду сотво­рити волю Твою, Боже! Ты нари­ца­ешь несу­щая, яко сущая, и гла­гол Твой не воз­вра­ща­ется тощь. О, да не воз­вра­тится, молю Тя, он тощь и от меня недо­стой­ного! С новым име­нем да вос­при­иму и новыя силы. Да буду и пре­буду, Бла­го­да­тию Твоею, вер­ным Про­воз­вест­ни­ком и не лест­ным истол­ко­ва­те­лем свя­того Слова Тво­его, непо­стыд­ным Совер­ши­те­лем и нели­це­при­ят­ным раз­да­я­те­лем свя­тей­ших таинств твоих; да буду и пре­буду неуклон­ным после­до­ва­те­лем веры и духа мужей Апо­столь­ских, твер­дым и непо­ступ­ным хра­ни­те­лем живо­нос­ных Запо­ве­дей и пре­да­ний свя­тыя пра­во­слав­ные, восточ­ная Церкви; да буду и пре­буду Пас­ты­рем не име­нем токмо, но и делом! Удо­стоив меня стать ныне со дерз­но­ве­нием пред лицем Церкви зем­ной, спо­доби, Гос­поди, стать непо­стыдно и пред лицем Церкви Небес­ной, и при­ять неко­гда из соб­ствен­ных уст Твоих наре­че­ние одним из тех новых имен, кои уже никто же весть, точию при­ем­ляй (Апок. 2:17). Более сего не желала и не желает душа моя; а я раб Твой — от ныне и до века!

XII. Речь Святейшему Правительствующему Всероссийскому Синоду, произнесенная Ректором Санкт-петербургской Духовной Академии, Боровского Пафнутиева Монастыря, Архимандритом Виталием, при наречении его во Епископа Дмитровского, Викария Московской епархии, 23 Июня 1837 г.

Свя­тей­шие Иерархи, и досто­чти­мые Отцы!

Нет у меня слова, чтобы достойно изречь вели­чие мило­сти Божией, явлен­ной мне ныне. Я слы­шал гла­гол, коим Дер­жав­ная и Свя­щен­ная Власть ука­зует мне вос­хож­де­ние к поче­сти выш­него зва­ния Божия (Фил. 3:14); я видел и изли­я­ние молитвы, в коей Свя­тость Ваша нарекла меня име­нем, вво­дя­щим в бла­го­дат­ное уча­стие свя­щен­но­на­ча­лия Хри­стова. О, буди вечно бла­го­сло­вен Ты, Кото­рый ходишь посреде све­тиль­ни­ков зла­тых, и мано­ве­нием дес­ницы воз­жи­га­ешь звезды, на тверди зем­ной Своей Церкви (Апок. 2:1)!

Но кто я, дер­за­ю­щий вос­те­кать на высоту сея тверди? Ето я, при­ем­лю­щий Епи­скоп­ство душ, куп­лен­ных бес­цен­ною кро­вию Боже­ствен­ного Агнца? Тре­пе­тали Бого­муд­рые Пас­тыри и Отцы наши по вере, когда при­хо­дил к ним жре­бий сего слу­же­ния: не много ли паче над­ле­жит тре­пе­тать мне, недо­стой­ному? — Мне пред­ле­жит долг стать на свещ­ник Церкви, и быть све­тиль­ни­ком горя­щим и све­тя­щим: а внут­рен­няя хра­мина моя еще омра­чена тьмою греха. На меня воз­ла­га­ется обя­зан­ность путем пра­вым вести людей к граду Бога живого, Иеру­са­лиму небес­ному: а ум мой еще мла­ден­че­ствует в веде­нии духов­ном, и не иску­сен в путе­вод­стве к веч­ной жизни. Мне над­ле­жит являть в себе образ Архи­ерея вели­кого, про­шед­шего небеса (Евр. 4:14): а сердце мое,  свя­зан­ное узами зем­ных вожде­ле­ний, еще пре­смы­ка­ется во прахе. Я дол­жен буду с дерз­но­ве­нием при­сту­пать к пре­столу 6лагодати (Евр. 4:16), и дей­ствием могу­ще­ствен­ной силы ея устро­ять ору­дия освя­ще­ния; а дух мой, вол­ну­е­мый вих­рем стра­стей, еще не научен слу­жить Богу в правде и npenо­до­биu истины (Ефес. 3:24). He напрасно же я сму­ща­юсь, не напрасно тре­пещу в забот­ли­вом помысле о воз­ла­га­е­мом на меня, толи­ком слу­же­нии. Ты веси, кто есмь аз, Гос­поди мой, Гос­поди (2 Цар. 7:18)!

Стра­шась сво­его недо­сто­ин­ства, при насто­я­щем, пре­и­зобиль­ном изли­я­нии на меня мило­сти Божией, я не менее стра­шусь и вопреки гла­го­лать совер­шив­ше­муся о мне совету судеб Божиих. В свя­щен­ной воле Бла­го­че­сти­вей­шего Монарха, и в мило­сти­вом взыс­ка­нии и избра­нии Вашем, Бого­лю­без­ней­шие Иерархи, ясно открыто для очей моих устро­е­ние небес­ного Про­мысла, по мано­ве­нию Коего дару­ется мне жре­бий пред­ле­жа­щего слу­же­ния: аз же кто есмь могий воз­бра­нити Бога (Деян. 11:17)? Велико мое недо­сто­ин­ство, неис­чис­лимы мои немощи: но Нари­ца­ю­щий несу­щая, яко сущая (Рим. 4:17), силен и в ску­дель­ном сосуде поло­жить богат­ство щед­рот Своих. Ради славы Своей, явствен­нее зри­мой в ничтож­ных ору­диях, Он готов совер­шать силу Свою во всех немо­щах есте­ства нашего (2Кор. 12:9). По дару чудо­дей­ствен­ной: бла­го­сти Его, глу­сии слы­шали, сле­пии про­зи­рали, буии умуд­ря­лись, алчу­щие испол­ня­лись благ, и нищие бла­го­вест­во­вали. Твердо верую, что сей бла­гий Даро­да­тель вчера и днесь, той же и во веки (Евр. 13:8); — и в силе сей веры не изне­мо­гаю под бре­ме­нем моей немощи, но, вос­кри­ля­ясь духом, совер­шенн упо­ваю на все­мощ­ную и все­со­вер­ши­тель­ную Бла­го­дать (1Пет. 1:13) Пас­ты­ре­на­чаль­ника Иисуса.

Свя­тей­шие Иерархи, и Спо­спеш­ники Божии! довер­шите убо дело, кото­рое вос­хо­тел соде­лать во мне Бог. Про­ро­че­ству­ю­щая Бла­го­дать давно открыла в Вас чистый про­ток для своих изли­я­ний, — обиль­ных но неис­то­щи­мых, неви­ди­мых но ощу­ти­тель­ных, сокро­вен­ных но мно­го­дей­ствен­ных. Излейте же ея Боже­ствен­ное освя­ще­ние в сосуд мой, дабы он испол­нился бла­го­уха­ния Хри­стова; окро­пите сердце мое живо­нос­ною росою Духа, дабы про­цвела на мне свя­тыня Гос­подня! — А я, в бла­го­дар­ном испо­ве­да­нии, пот­щусь до конца дней моих неле­ностно воз­гре­вать в себе дар Божий (2Тим. 1: 6), дабы в воз­люб­лен­ном вино­граде Гос­пода явиться и мне дела­те­лем непо­стыд­ным, право пра­вя­щим слово истины (2Тим. 2:15). Еже буди, буди!

XIII. Речь, произнесенная Высокопреосвященнейшим Филаретом, Митрополитом Московским, к преосвященному Иосифу, по рукоположении его во Епископа Дмитровского, 27 Декабря 1842 года

Свя­щен­ным при­зва­нием и совер­шив­шимся ныне освя­ще­нием при­об­щен­ный к собору со свя­щен­но­на­чаль­ству­ю­щих и настав­ля­ю­щих в Церкви, по Ея же уставу, ты сто­ишь на крат­кое время здесь еще, как свя­щен­но­на­чаль­ству­е­мый и цер­ков­но­на­став­ля­е­мый. Без сомне­ния, и ты не желал бы утра­тить сии минуты, и я при­зван спо­спе­ше­ство­вать, чтобы он для тебя не были утрачены.

И без меня разу­ме­ешь, что совер­ши­лось ныне над тобою: но по Апо­столь­скому слову и при­меру, и зна­е­мое напом­нить, мне убо нелестно, тебе же твердо (Фил. 3:1).

Испо­ве­дал ты ныне доб­рое испо­ве­да­ние, пред мно­гими сви­де­тели. Испо­ве­дали свя­тые дог­маты Веры, свя­щен­ные пра­вила Церкви, обя­зан­но­сти нового тво­его слу­же­ния, Бога Помощ­ника слу­же­нию вер­ному, Бога отмсти­теля слу­же­нию невер­ному. Сим ты уте­шил и обла­го­на­де­жил о себе Цер­ковь, оправ­дал твое избра­ние, поста­вил себе две креп­кие опоры: надежду на Бога Помощ­ника в под­креп­ле­ние подви­гов слу­же­ния вер­ного и рев­ност­ного, страх Бога Отмсти­теля про­тиву колеб­ле­мо­сти слу­же­ния небреж­ного, или неверного.

Среди высо­кой Три­свя­той песни при­яли мы тебя во Свя­ти­лище, и, так ска­зать, во среду тор­же­ствен­ного сла­во­сло­вия Пре­свя­той Тро­ицы погру­зили тай­но­дей­ствие освя­ще­ния тво­его. Сим назна­ме­но­вано как то, что от славы Пре­свя­той Тро­ицы таин­ственно вос­си­я­вает свет бла­го­дати Свя­ти­тель­ской, так и то, что пре­иму­ще­ствен­ное назна­че­ние нис­по­сла­ния сея бла­го­дати есть слу­же­ние таин­ству и славе Пре­свя­той Троицы.

Пре­кло­нил ты среди нас колена пред Пре­сто­лом неви­димо при­сут­ству­ю­щего Вели­кого Архи­ерея, про­шед­шего небеса, пред кото­рым пре­кло­ня­ется вся­кое колено небес­ных, зем­ных и пре­ис­под­них. Поми­най сие, когда будешь сто­ять на воз­вы­шен­ном месте, и пред­став­лять высо­кий образ Его для Церкви: — поми­най, что можешь быть воз­вы­шен в Церкви Хри­сто­вой пото­лику, поко­лику еси колено пре­клон­ный раб Христов.

Сло­веса Свя­того Еван­ге­лия при­осе­нили твою главу. Да вла­ды­че­ствует в тебе над вся­кою мыс­лию Слово Хри­стово, над вся­ким муд­ро­ва­нием чело­ве­че­ским — Божия пре­муд­рость. Сила Слова Хри­стова пре­по­дана тебе,  как духов­ное ору­жие силь­ное огом, на разо­ре­ние твер­дем, да помъш­ле­ния, низ­ла­га­ешь, и всяко воз­но­ше­ние взи­ма­ю­ще­еся на разум Божий, и да пле­ня­ешь всяк разум в послу­ша­ние Хри­стово (2Кор. 10:4, 5).

Что скажу о тай­но­дей­ствии молитв и руко­по­ло­же­ния сопас­ты­рей? Чин ли только это Цер­ков­ный? Чело­ве­че­ское ли только слу­же­ние? — Сло­вом чело­ве­че­ским создать Стро­и­теля таин Божиих? Руками чело­ве­че­скими соде­лать дело Божие? Кто воз­меч­тал бы сие? Кто на сие отверз бы несмыс­ленно уста? Кто про­стер бы дерз­но­венно руку? Бла­го­сло­вен Бог, див­ный во Свя­тых! Дух Свя­тый постави епи­скопи вна­чале: Он постав­ляет их и до скон­ча­ния века. Он дышал на Апо­сто­лов силою Своею в подо­бии дыха­ния бур­ного: и еще дышет в дви­же­нии таин­ствен­ных сло­вес на тай­но­дей­ству­ю­щего и на тай­но­дей­ству­е­мого. Он почил на Апо­сто­лах в огнен­ных язы­ках, и на уче­ни­ках Апо­столь­ских — в руко­по­ло­же­нии Апо­столь­ском: Он почи­вает и ныне на изби­ра­е­мых Им и освя­ща­е­мых в таин­ствен­ном руко­по­ло­же­нии от освя­щен­ных пре­жде­пре­ем­ством того же Духов­ного руко­по­ло­же­ния. Так веру­ешь ты купно с нами: и потому, когда и ты воз­не­сешь тай­но­дей­ствен­ный гла­гол, когда и ты про­стрешь таи­но­дей­ству­ю­щую руку; всею силою веры и боже­ствен­ного жела­ния пре­да­вай себя в сми­рен­ное ору­дие Духу Божию: и будешь низ­во­дить бла­го­дать,  и будешь раз­мно­жать живыя порож­де­ния Духа Божия и сосуды благодати.

Обла­чен ты в Свя­ти­тель­ские одежды и зна­ме­ния. Да, это все зна­ме­ния того, как дол­жен ты со дня на день бла­го­леп­нее и совер­шен­нее обла­чаться в свой­ства и доб­ро­де­тели Вер­хов­ного Свя­ти­теля испо­ве­да­ния нашего, Иисуса Хри­ста, в Его пре­муд­рость, в Его рев­ность по славе Божией, в Его чистоту, в Его сми­ре­ние, в Его чело­ве­ко­лю­бие, как подо­бает тебе и образ Боже­ствен­ной любви Его, и крест Его тер­пе­ния суще­ствен­нее носить в сердце, нежели на сердце.

После про­чих, при­ими и зна­ме­ние тво­его более внеш­него дела­ния, — пас­тыр­ский жезл. Да напо­ми­нает он тебе и жезл Ааро­нов, про­зяб­ший с цве­том и пло­дом, и жезл Мои­сеев, пре­сек­ший море. И тво­его началь­ство­ва­ния жезл да цве­тет и бла­го­ухает сло­вом истины и бла­го­че­стия, да изра­щает плоды дел бла­гих, и да пре­се­кает пре­поны, дабы откры­вать людем Божиим путь спасения.

Вни­май себе и стаду: и Гос­подь да пасет тебя и пасо­мых на месте злачне, на воде покойне да питает вас!

Наи­паче молим, Бого­лю­без­ный Брат, тво­рити молитвы о Бла­го­че­сти­вей­шем Само­держце нашем Нико­лае Пав­ло­виче, бла­го­твор­ном защит­нике Свя­тыя Церкви и Покро­ви­теле слу­жа­щих Ей, и о всем Авгу­стей­шем Доме Его, о мире и бла­го­со­сто­я­нии Свя­тых Божиих Церк­вей и бла­го­ден­ствии Пра­во­слав­ной Рос­сии, нако­нец и о тех, кото­рые, по воле Божией, послу­жили тво­ему избра­нию и освящению.

XIV. Речь Святейшему Правительствующему Всероссийскому Синоду, произнесенная С.-Петербургской Духовной Академии ректором, Архимандритом Евсевием, по наречении его во Епископа Винницкого, 4 Марта 1847 года

Свя­тей­ший пра­ви­тель­ству­ю­щий Собор пра­во­слав­ные все­рос­сий­ския Церкви!

Глас, при­зы­ва­ю­щий мое недо­сто­ин­ство к новому, выс­шему слу­же­нию, стра­хом пора­жает мою душу. Стра­шусь пред­став­ляя вели­чие и труд­ность зва­ния, к кото­рому, пове­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора и Само­держца всея Рос­сии, Ваше Свя­тей­ше­ство ныне при­зы­ва­ете меня.

Знаю, чем дол­жен быть пред Богом и чело­ве­ками обле­чен­ный саном Епи­скоп­ства: он дол­жен все­гда сиять све­том доб­рых дел, да видят их чело­веки и про­слав­ляют Отца небес­ного; дол­жен быть, по слову Апо­стола, образ вер­ным сло­вом, житием, любо­вию, духом, верою, чисто­тою (1Тим. 4:12); дол­жен все­гда под­ра­жать Пас­ты­ре­на­ча­льи­ику Иисусу Хри­сту, быть доб­рым пас­ты­рем, гото­вым, в слу­чае нужды, душу свою поло­жить за овцы стада Хри­стова, неусыпно пася их сло­вом истины и охра­няя в ограде еди­ной свя­той Собор­ной и Апо­столь­ской Церкви.

Знаю, сколько тре­бу­ется бде­ния и труда, чтобы достойно про­хо­дить поприще епи­скоп­ского слу­же­ния, и чему под­верг­нусь я на страш­ном суде Божием, пред лицем неба и земли, Анге­лов и чело­ве­ков, если, при­няв бла­го­дать Епи­скоп­ства, ока­жусь недо­стой­ным слу­жи­те­лем и стро­и­те­лем таин Христовых.

Пред­став­ляя все это, боюсь и стра­шусь за немощь мою! — Но кто я, чтобы мог пре­ре­кать опре­де­ле­ниям Духа Божия? Из дет­ства навык­ший пови­но­ваться воле началь­ства, как воле Божией, и ныне я, хотя со стря­хом и тре­пе­том, но с без­услов­ною покор­но­стию пови­ну­юсь воле Вер­хов­ной Вла­сти, бла­го­го­вейно пре­да­юсь води­тель­ству Вашего Свя­тей­ше­ства, готов с пол­ным рас­по­ло­же­нием души, по чистой сове­сти, всеми силами моими жерт­во­вать воз­ла­га­е­мым на меня обя­зан­но­стям. Но не на мою немощь наде­юсь, а всего жду от небес­ного Пода­теля вся­кого дая­ния бла­гого: ибо знаю, что без Его содей­ству­ю­щей бла­го­дати я ничто: Он прис­но­те­ку­щий источ­ник вся­кого блага и вся­кого совер­шен­ства. Ему все­цело пре­даю жре­бий моего слу­же­ния и всей моей жизни!

Пред­став­ляя труд­ность зва­ния, к кото­рому при­зы­ва­юсь ныне, и колеб­ле­мый помыс­лами недо­ве­рия ко мне самому, уте­ша­юсь и обод­ря­юсь тем устро­е­нием Про­мысла, что Он, Бла­гий, назна­чает мне поприще слу­же­ния под непо­сред­ствен­ным руко­вод­ством твоим, доб­лест­ный Архи­пас­тырь и Пер­во­сто­я­тель Собора! Вижу в сем милость Гос­пода к моему недо­сто­ин­ству: ибо упо­ваю, что твое Свя­ти­тель­ское слово ука­жет мне пря­мой путь к пред­на­зна­чен­ной цели моего зва­ния, и твоя оте­че­ская дес­ница упра­вит и под­кре­пит мою немощь в неуклон­ном после­до­ва­нии Пас­ты­ре­на­чаль­нику Хри­сту, Спа­си­телю и Богу нашему.

Свя­тей­ший Собор! молю Вашу Свя­тость, воз­не­сите о мне теп­лые моле­ния ко Все­выш­нему Богу, Отцу щед­рот и вся­кия утехи, да уго­то­вит и укре­пит меня Он, Бла­гий, силою все­дей­ству­ю­щего Духа Сво­его, и дарует мне, во славу пре­свя­того имени сво­его, во все дни моей жизни подви­гом доб­рым под­ви­заться на поприще епи­скоп­ского слу­же­ния, и тече­ние окон­чить с надеж­дою мзды, уго­то­ван­ной на небе­сах всем любя­щим Его.

ХV. Речь Святейшему Правительствующему Всероссийскому Синоду, говоренная ректором Псковской Духовной Семинарии, Архимандритом Антонием, по наречении его во Епископа Волгского, 1850 года

Свя­тей­ший Пра­ви­тель­ству­ю­щий Собор Пра­во­слав­ные Все­рос­сий­ския Церкви!

Свя­тый Апо­стол Павел, поста­вив по себе Место­блю­сти­те­лем Епи­скоп­ского пре­стола во Ефесе св. Тимо­фея, заве­щал ему пред Богом и Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом, хотя­щим судити живым и мерт­вым и избран­ными Его Ангелы, чтобы Он про­хо­дил вве­рен­ное ему слу­же­ние без лице­ме­рия, ничто же творя по укло­не­нию (1Тим. 5:21). He дер­заю думать, чтобы и св. душа Тимо­фея не была объ­ята тре­пе­том, при­емля такое заве­ща­ние, к испол­не­нию кото­рого Апо­стол пред­ста­вил ему столь высо­кое и силь­ное побуж­де­ние: в каком же страх и сму­ще­нии дол­жен быть я недо­стой­ный, кото­рого Ваше Свя­тей­ше­ство, по Само­дер­жав­ной воле Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря, при­зы­вает теперь к тому же слу­же­нию, как бы повто­ряя и мне стро­гое заве­ща­ние Апо­стола, тогда как я далеко чужд совер­шенств св. Тимофея!

Высота Свя­ти­тель­ского зва­ния есть высота небес­ная. Обле­чен­ный зва­нием Пас­тыря душ — скажу сло­вами сто­яв­шего по досто­я­нию на этой высоте св. Гри­го­рия Бого­слова: есть истины пред­ста­тель, будучи бре­нием, со Ангелы стоит, со Архан­гелы сла­во­сло­вит, на гор­ний алтарь жертвы воз­сы­лает, со Хри­стом купно свя­щен­но­дей­ствует, вос­со­зи­дает созда­ние, образ вос­ста­нов­ляет, есть гор­него мира соде­тель, или лучше есть как бы Бог и бого­тво­рит[43]. Потому-то в нем тре­бу­ется небес­ная свет­лость души, чтобы он по запо­веди Спа­си­теля: был све­том миру (Мф. 5:14); совер­шен­ная непо­роч­ность сердца, чтобы он был, по слову Апо­стола, образ стаду сво­ему сло­вом, житием, любо­вию, духом, верою и чисто­тою (1Тим. 4:12); креп­кое могу­ще­ство воли, чтобы мог пасти стадо Божие не нуж­дою, но волею (1Пет. 5:2); высо­кое само­от­вер­же­ние, да в слу­чае нужды, поло­жит душу свою за овцы своя (Ин. 10: 11); равно — ангель­ское бодр­ство­ва­ние, дабы хищ­ные волки не разо­гнали и не рас­хи­тили вве­рен­ное ему стадо.

Велика убо пред­стоит опас­ность тому, кто, воз­зрев на сию высоту, воз­мнит себя ее достой­ным! Видя, какой свя­щен­ный, но вме­сте тяж­кий ярем воз­ла­га­ется на мое недо­сто­ин­ство, и испы­туя в себе вели­кую, по всему, немощь сил духов­ных — ску­дость жизни бла­го­дат­ной, в коей пре­иму­ще­ственно и заклю­ча­ется тайна силы и могу­ще­ства Пас­тыря дей­ство­вать на вве­рен­ные ему души, ни мало не укло­ня­ясь от свя­тыя и пре­дан­ные ему запо­веди, — я глу­боко сми­ря­юсь духом, тре­пещу и ужа­са­юсь вос­хож­де­ния, на высоту мне ука­зу­е­мую, ибо знаю какой страш­ный жре­бий ожи­дает пред судом нели­це­при­ят­ного Судии всех и Бога, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, того пас­тыря душ, кото­рый не соблю­дет сво­его началь­ства (Иуд. 6).

Одно обод­ряет меня — это то, что я не сам вызы­ва­юсь на пред­сто­я­щее мне вели­кое слу­же­ние. Меня при­зы­вает к оному Свя­щен­ная и Дер­жав­ная воля Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря — а я в ней испо­ве­дую волю Божию, — по избра­нию вашего Свя­тей­ше­ства, — а я верую, что оно совер­ша­ется, как и на Соборе св. Апо­сто­лов совер­ша­лось, по изво­ле­нию Духа Свя­того. Кто же я, могий пре­ре­кати совету воли Божией? Я измлада хри­сти­ан­ски настав­лен бла­го­го­веть пред вла­стию и быть ей во вся­ком послу­ша­нии; и ныне, дви­жась тем же духом свя­той покор­но­сти, готов идти, с глу­бо­чай­шим сми­ре­нием, на ука­зу­е­мое мне высо­кое слу­же­ние св. Пра­во­слав­ной Церкви, и испол­нять вели­кия и мно­го­труд­ные его обя­зан­но­сти, не щадя сил моих, по сове­сти и со стра­хом Божиим.

Все упо­ва­ние мое воз­ла­гаю на Того, Кото­рый посреди седми све­тиль­ни­ков стоит (Ап. 1:13) и живет во веки веков (18) на Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста: Его боже­ствен­ная бла­го­дать, и немуд­рых являет муд­рыми, и немощ­ных делает креп­кими и силь­ными. Пре­даю себя все­цело Его Боже­ствен­ному води­тель­ству, и на Его помощь, во все дни живота моего, не пре­стану надеяться.

К сему же, не мало обод­ряет дух мой, сму­ща­е­мый недо­стат­ком сил и опыт­но­сти для пред­сто­я­щего мне слу­же­ния, и то, что св. пра­во­слав­ная цер­ковь Рос­сий­ская обильна муд­рыми и опыт­ными Свя­ти­те­лями, давно уже изу­чив­шими науку: како подо­бает в дому Божием жити и право пра­вити, слово истины (1Тим. 1:15). Неопыт­ный будет взи­рать, с пол­ным послу­ша­нием, на их муд­рые опыты пра­во­прав­ле­ния и несо­мненно най­дет в них важ­ные уроки для сво­его звания.

Бого­из­бран­ные Пред­ста­ви­тели св. Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской церкви! сми­рен­нейше прошу Свя­тей­ше­ство Ваше: воз­не­сите о моем недо­сто­инств Ваши теп­лые и хода­тай­ствен­ные молитвы ко пре­столу бла­го­дати Архи­ерея веч­ного про­шед­шего небеса (Евр. 4:14), да нис­по­слет Он мне пома­за­ние Все­свя­того Духа, могу­щее умуд­рить меня и укре­пить достойно про­хо­дить поприще епи­скоп­ского слу­же­ния, во славу Трии­по­стас­ного Бога, ко благу церкви, ко спа­се­нию моему и пасо­мых, — как подо­бает дела­телю непо­стыд­ному, муд­рому и вер­ному стро­и­телю таин Божиих.

ХVI. Речь Святейшему Правительствующему Всероссийскому Синоду, произнесенная ректором С.-Петербургской Духовной Академии, Архимандритом Макарием, по наречении его во Епископа Винницкого, 24 Января 1851 года

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Бла­го­дарю, и при­емлю, и нимало вопреки глаголю.

Ска­зав эти слова за несколько минут, по чину и настав­ле­нию Матери-церкви, в ответ на высо­кое при­зва­ние меня к сану Епи­скопа, дер­заю теперь, по вле­че­нию соб­ствен­ного сердца, изло­жить пред Вашим Свя­тей­ше­ством тот смысл, в каком изрекли их уста мои.

Бла­го­дарю.

Бла­го­дарю всем суще­ством моим Гос­пода Бога моего за новую, неиз­гла­го­лан­ную милость Его ко мне — недо­стой­ному, Мало того, что Он в начале удо­стоил меня бытия, вели­чай­шего дара Его бес­ко­неч­ной бла­го­сти ко всему суще­ству­ю­щему. Мало того, что Он удо­стоил меня потом дара, кото­рый для чело­века пад­шего дороже самого бытия, — удо­стоил воз­ро­диться в нед­рах еди­ной, свя­той, собор­ной и апо­столь­ской Церкви, истин­ной путе­во­ди­тель­ницы людей к веч­ному спа­се­нию. Мало того, что Он спо­до­бил меня с самых ран­них лет, бли­жай­шим обра­зом, питаться чистым, живо­твор­ным уче­нием этой непо­гре­ши­тель­ной Настав­ницы, и за тем, под руко­вод­ством ея, питать дру­гих, избран­ных юно­шей, гото­вя­щихся на слу­же­ние ей… Се ныне Все­б­ла­гий и Неис­то­щи­мый вещед­ро­тах при­зы­вает меня еще к поче­сти выш­него зва­ния в дому Его (Фил. 3:14)! Се ныне отде­ляет меня к лику Тех, кото­рых пред­на­зна­чил Он быть пре­ем­ни­ками Апо­сто­лов: быть глав­ными учи­те­лями в Его св. Церкви, пра­во­пра­вя­щими слово истины; быть пер­выми свя­щен­но­дей­ство­ва­те­лями и совер­ши­те­лями св. Таинств для освя­ще­ния веру­ю­щих; быть глав­ными вождями стран­ству­ю­щих к гор­нему оте­че­ству!… О, буди имя Гос­подне бла­го­сло­венно отныне и до века!.. Да будет отныне вся жизнь моя еди­ною, непре­рыв­ною бла­го­дар­но­стию Вседержителю!..

Бла­го­дарю всем серд­цем моим Пома­зан­ника Божия, Монарха Бла­го­че­сти­вей­шего. Бого­из­бран­ный и Бого­вен­ча­ный Царь обшир­ней­шего в мире цар­ства, Бого­из­бран­ный и Миро­по­ма­зан­ный Покро­ви­тель и Защит­ник пра­во­слав­ной церкви на земле, — Он, по мано­ве­нию Все­выш­няго, — Он ука­зал и меня — недо­стой­ного сопри­чис­лить к сонму Дела­те­лей, обя­зан­ных пре­иму­ще­ственно забо­титься о духов­ных нуж­дах мил­ли­о­нов Его под­дан­ных: про­све­щать их умы све­том небес­ного уче­ния, умяг­чать и очи­щать сердца их бла­го­да­тию Хри­сто­вою, вос­пи­ты­вать их в вере и бла­го­че­стии, и таким обра­зом устро­ять не одно веч­ное, но вме­сте и вре­мен­ное их сча­стие (1Тим. 4:8). О, дал бы мне Бог не сло­вом только, а самым делом воз­бла­го­да­рить бла­го­че­сти­вей­шего Отца оте­че­ства чрез достой­ное испол­не­ние воз­ла­га­е­мых на меня обязанностей!

Бла­го­дарю всею душею моею и Свя­тей­ший Пра­ви­тель­ству­ю­щий Собор пра­во­слав­ной оте­че­ствен­ной Церкви. Чрез Вас, как чрез Бого­из­бран­ное ору­дие про­мыш­ля­ю­щего о бла­го­дат­ном цар­стве своем Гос­пода Иисуса, чрез Вас прежде всего обна­ру­жи­лась воля Его каса­тельно моего нового при­зва­ния; в Вашем при­сут­ствии удо­сто­ился я ныне и услы­шать эту свя­тей­шую и все­б­ла­гую волю, ясно выра­жен­ную устами Пома­зан­ника Божия. Вы пер­вые и воз­несли уже о мне — греш­ном глас теп­лой молитвы ко Пре­столу Все­дер­жи­теля… Как желал бы я, чтобы, вслед за насто­я­щим сло­вом бла­го­дар­но­сти, бла­го­сло­вил меня Гос­подь воз­бла­го­да­рить и Вас самым делом моего нового служения!

Бла­го­дарю и приемлю.

При­емлю со стра­хом и тре­пе­том. Ибо сознаю всю высоту сана, к кото­рому при­зы­ва­юсь; всю труд­ность поприща, на кото­рое дол­жен всту­пить; всю страш­ную ответ­ствен­ность обя­зан­но­сти пасти Цер­ковь Гос­пода и Бога, кото­рую Он стя­жал кро­вию своею (Деян. 20:28). Сознаю и чув­ствую, с дру­гой сто­роны, край­нюю бед­ность моих сил, духов­ных и телес­ных, ску­дость и недо­ста­точ­ность моего разума в позна­нии веры, сла­бость и нетвер­дость моей воли в делах благочестия.

При­емлю, одна­кож, с надеж­дою и дерз­но­ве­нием Хри­сти­ан­ским. Вся могу о укреп­ля­ю­щем мя Иисус Хри­сте (Фил. 4:13), — вос­кли­цал Св. Апо­стол Павел среди вели­чай­ших труд­но­стей Апо­столь­ского слу­же­ния. Чего же не воз­мо­жем и мы — немо­щие о имени того же Иисуса, засви­де­тель­ство­вав­шего: сила моя во немощи совер­ша­ется (2Кор. 12:9)? Он сам бла­го­во­лил при­звать меня на новое дело: Он же сам — несо­мненно упо­ваю, — и дарует мне все, бла­го­по­треб­ное для пред­ле­жа­щего подвига. Он уже и явил, Пре­ми­ло­сер­дый, види­мую, ося­за­тель­ней­шую для меня милость, когда устроил так, чтобы пер­вые, роб­кие шаги на поприще епи­скоп­ского слу­же­ния совер­шить мне, неопыт­ному и сла­бо­силь­ному, под Твоим оте­че­ским руко­вод­ством, Доб­лест­ный Архи­пас­тырь и Пер­во­сто­я­тель Собора, — да Твоя Свя­ти­тель­ская муд­рость и опыт­ность поста­вят меня со вре­ме­нем искусна пред Богом, дела­теля непо­стыдна, право пра­вяща слово истины (2Тим. 2:15).

При­емлю и ни мало вопреки глаголю.

Я ли дерзну воз­гла­го­лать что вопреки Воле Божией, кото­рая все­гда была, есть и будет для меня, как и для всех существ мира, непре­лож­ным зако­ном Правды и Благости?

Я ли дерзну воз­гла­го­лать вопреки пове­де­нию Пома­зан­ника Божия, Монарха Бла­го­че­сти­вей­шего, кото­рого слово все­гда было, есть и будет для меня, как и для всех сынов Рос­сии, свя­щен­ным веща­нием сердца сущего в руце Божией  (Притч. 21:1)?

Я ли дерзну воз­гла­го­лать вопреки опре­де­ле­нию Вашего Свя­тей­ше­ства, Бого­из­бран­ный Собор, кото­рого глас в делах веры все­гда был, есть и будет для меня, как и для всех сынов оте­че­ствен­ной церкви, вну­ше­нием самого Духа Божия, пре­бы­ва­ю­щего в Церкви во век?

Об одном, об одном только воз­гла­голю пред Вами, Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы! Об одном молю Вас из глу­бины сердца: — усу­губьте Ваши теп­лые молитвы ко Все­выш­нему, да бла­го­сло­вит, умуд­рит и под­кре­пит Он меня — немощ­ного в моем новом слу­же­нии, да дарует Он мне бла­го­дать подви­гом доб­рым под­ви­заться во славу Его свя­того имени, для спа­се­ния ближ­них и моего соб­ствен­ного, и да спо­до­бит меня нако­нец,  когда скон­чаю мое зем­ное тече­ние, неусты­диться на страш­ном суде Его тех слов, кото­рые с дерз­но­ве­нием изрек я ныне:

Бла­го­дарю, и при­емлю, и ни мало вопреки глаголю.

ХVІІ. Речь Святейшему Правительствующему Синоду, сказанная бывшим Ректором Киевской духовной Академии Архимандритом Димитрием, по наречении его во Епископа Тульского и Белевского, 1 Марта 1851 года

Бого­муд­рые Пас­тыри свя­тыя Церкви Христовой!

Когда весть о новом назна­че­нии моем в пер­вый раз кос­ну­лась моего слуха: когда раз­мыш­лял я при сем о высоте сана Свя­ти­тель­ского и о соб­ствен­ном недо­сто­инств моем когда пред­став­лял себе все труд­но­сти слу­же­ния Пас­тыр­ского и соб­ствен­ную мало­опыт­ность и духов­ную ску­дость; когда вооб­ра­жал себе страш­ный суд Хри­стов и тот стро­гий ответ, кото­рого вос­тре­бует от меня Гос­подь и Спа­си­тель мой о спа­се­нии вве­ря­е­мых попе­че­нию моему душ Хри­сти­ан­ских: тогда я готов был пасть к сто­пам Вашим и умо­лять Вас име­нем Гос­под­ним: не воз­во­дите недо­стой­ного на ту пре­не­бес­ную высоту, кото­рой устра­ша­лись Вели­кие Васи­лий, Гри­го­рии и Зла­то­усты; не воз­ла­гайте на непри­выч­ные рамена тяж­кого бре­мени, пре­вы­ша­ю­щего мои силы, не под­вер­гайте без­от­вет­ного страш­ному ответу пред суди­ли­щем Хри­сто­вым; поз­вольте мне сми­рен­ному про­ве­сти оста­ток дней моих в уеди­нен­ном пока­я­нии, в молит­вен­ном пре­до­чи­ще­нии себя к веч­но­сти: ибо довольно для меня попе­че­ния о соб­ствен­ной душе моей.

Так желал бы я и так побуж­дало меня сердце мое ска­зать пред Вами, Свя­тей­шие Отцы, в насто­я­ший, един­ствен­ный в жизни моей, день и час. Но, когдa Baшa Пacты­pcкaя блa­гоc­ниcxо­ди­тeль­ноcть покрыла недо­сто­ин­ство мое своею «вся покры­ва­ю­щею» любо­вию; когда Сам Гос­подь Иисус Хри­стос, в руце Кото­рого жре­бий мой и жре­бий вся­кого чело­века, Вашими освя­щен­ными руками подает мне сей жре­бий слу­же­ния Пас­тыр­ского; когда Сам Дух Свя­тый, кото­рый един постав­ляет Епи­скопы в Церкви Божией, устами Пома­зан­ника Сво­его утвер­дил избра­ние Ваше, пове­лел мне быть Епи­ско­пом стада Хри­стова: — с бла­го­го­вей­ным тре­пе­том пре­кло­ня­юсь пред неис­по­ви­ди­мыми судь­бами див­ного Про­мысла Божия о мне, без­молвно пре­даю себя воле Гос­под­ней,  бла­гой, угод­ной и совер­шен­ной, со сми­ре­нием пре­кло­няю выю мою под бла­гое иго Гос­подне — ни мало вопреки гла­голю.

И что дерз­нул бы я ска­зать пред Вами, Свя­тей­шие Отцы, в оправ­да­ние отре­че­ния сво­его? При­зван­ный Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом от утробы матер­ней на слу­же­ние Свя­той Церкви Его, ущед­рен­ный мно­гими дарами Его, видевши над собою мно­го­чис­лен­ные опыты все­бла­гого про­мыш­ле­ния Его, поль­зо­вав­шись — свыше заслуг моих — мило­сти­вым бла­го­во­ле­нием и бли­жай­ших Архи­пас­ты­рей моих и Вашего Свя­тей­ше­ства, взыс­кан­ный Высо­чай­шею мило­стию и щед­ро­тами Бла­го­че­сти­вей­шего Монарха, как могу я быть нечув­стви­тель­ным ко всем, изли­ян­ным на меня бла­го­де­я­ниям, укло­ниться от ука­зан­ного мне Про­мыс­лом Божиим назна­че­ния, отречься от слу­же­ния Церкви Хри­сто­вой, небречь о при­зва­нии Божием, и — явиться неблагодарным?

Нет, в без­услов­ном испол­не­нии Свя­щен­ной воле Пома­зан­ника Гос­подня обре­тал я доселе и упо­ваю обре­сти до гроба истин­ное сча­стие всей жизни моей — любовь и бла­го­во­ле­ние Царя цар­ству­ю­щих. Под Его дер­жав­ным ски­пет­ром узрел я свет Божий среди бла­го­сло­вен­ного Богом цар­ства Рус­ского; и Его свя­щен­ной Вла­сти при­над­ле­жит вся жизнь моя от колы­бели до гроба, Во все­це­лой пре­дан­но­сти свя­той Церкви Хри­сто­вой чаю насле­до­вать нескон­ча­е­мое бла­жен­ство и по смерти моей, в слав­ном цар­ствии Хри­сто­вом: от ея матер­них сос­цев вос­пи­тан я с колы­бели в бла­го­че­стии Хри­сти­ан­ском, и в ея матер­них объ­я­тиях желаю пре­дать дух мой в руце Гос­поду Иисусу. В без­услов­ном послу­ша­нии духо­нос­ному изво­ле­нию Свя­тей­шего Собора вер­хов­ных Пас­ты­рей Церкви Хри­стов и обре­тал я доселе, несо­мненно обрету и впредь, вер­ное и без­опас­ное, несо­мнен­ное и бла­го­дат­ное руко­вод­ство и настав­ле­ние к Бого­угод­ному про­хож­де­нию и пред­ле­жа­щего мне слу­же­ния: в послу­ша­нии начал и про­дол­жал я, в послу­ша­нии желаю и окон­чить все слу­жеб­ное и жиз­нен­ное поприще, кото­рое дает мне прейти Гос­подь Вла­дыка живота моего.

Паки и паки испо­ве­даю: бла­го­дарю и при­емлю, ни мало вопреки глаголю. 

При­емлю жре­бий слу­же­ния Свя­ти­тель­ского с уте­ши­тель­ною надеж­дою, что любовь Вашего Свя­тей­ше­ства и всех собра­тий моих о Хри­сте не умед­лит подать мне руку помощи во бла­го­вре­ме­нии. При­емлю с бла­го­го­ве­нием и уми­ле­нием сер­деч­ным, в дая всю высоту Боже­ствен­ного таин­ства, все вели­чие пре­не­бес­ного дара. При­емлю во сми­ре­нии духа, вполне созна­вая соб­ствен­ное недо­сто­ин­ство и немощь. При­емлю со стра­хом и тре­пе­том, им я пред очами страш­ный и нели­це­при­ем­ный суд Господень.

Одно только могу я при­не­сти от себя к делу Божию, соде­ва­е­мому во мне: это — сми­рен­ное и дерз­но­вен­ное, при­тре­пет­ное, бла­го­на­деж­ное веро­ва­ние, чая­ние, упо­ва­ние, что с воз­ло­же­нием Ваших Свя­ти­тель­ских рук не мимо­идет и мене сми­рен­ного Боже­ствен­ная бла­го­дать, немощ­ная вра­чу­ю­щая, что с Вашим Свя­ти­тель­ским бла­го­сло­ве­нием осе­нит и мене недо­стой­ного бла­го­сло­ве­ние Отца небес­ного, бла­го­слов­ля­ю­щего нас вся­цем бла­го­сло­ве­нием в небес­ных о Христе.

Се раб Гос­по­день, буди мне по гла­голу Гос­подню, изре­чен­ному днесь устами Вашего Святейшества!

XVIII. Речь Святейшему Синоду, сказанная Владимирской Семинарии Ректором, Архимандритом Платоном, при наречении его во Епископа Старорусского, Викария Новгородского, 21 Мая 1856 года

Свя­тей­шие Иерархи и Отцы!

С бла­го­го­ве­нием вняв слову Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора, утвер­див­шему ваше избра­ние меня в сан Епи­скопа, могу ли не бла­го­да­рить вас, что из среды мно­гих силь­ных сло­вом и житием бра­тий моих вы избрали меня, пре­вос­хо­дя­щего дру­гих только немо­щами моими и избрали на Епи­скоп­ское слу­же­ние в Нов­го­род­ской церкви, где от древ­них лет сла­вится имя Хри­стово, где столько про­си­яло све­тил веры и бла­го­че­стия, где вся земля освя­щена хож­де­нием свя­тых, и самый воз­дух, кажется, дышет бла­го­уха­нием свя­тыни, раз­ли­ва­ю­щимся от молитв и свя­тых нетлен­ных мощей угод­ни­ков Божиих.

Могу ли я не быть испол­нен­ным бла­го­го­вей­ной бла­го­дар­но­сти к Бла­го­че­сти­вей­шему Госу­дарю Импе­ра­тору, кото­рый явил на мне осо­бен­ное зна­че­ние своей Высо­ко­мо­нар­шей мило­сти, соиз­во­лив вам посвя­тить меня в сан Епи­скопа, — и я пер­вый удо­сто­ился сей Высо­чай­шей мило­сти в слав­ное уже цар­ство­ва­ние Его Величества?

Могу ли я всею душею, всем серд­цем моим, всею кре­по­стию моею не воз­но­сить бла­го­да­ре­ния Гос­поду Богу, в Троиц покла­ня­е­мому и сла­ви­мому, что Он и меня недо­стой­ного при­звал к Епи­скоп­ству, кото­рому Он вве­рил все бла­го­дат­ные дары Свои в Церкви Своей, залог свя­той веры и свя­щен­ных пре­да­ний и друг дру­го­прии­ма­тель­ную бла­го­дать освя­щать стро­и­те­лей таин свя­тых и пас­ты­рей сло­вес­ного стада Христова?

В сии важ­ные для меня минуты пре­да­ва­ясь чув­ствам бла­го­да­ре­ния и радо­сти о Гос­поде, не кажусь ли я забыв­шим о моих немо­щах и недо­сто­ин­стве и о труд­но­сти и страш­ной ответ­ствен­но­сти Епи­скоп­ского сана, от кото­рого убе­гали даже мужи, очи­стив­шие свой ум и свое сердце от всего зем­ного и сует­ного и испол­нен­ные Духа Божия? Да не будет. Меня не увле­кают вели­кие пре­иму­ще­ства и честь Епи­скоп­ского сана, а при­во­дят в страх и тре­пет слова Духа Божия: ему же дано 6удет много, много взы­щется от него (Лук. 12:48).

Помыш­ляя о сей вели­кой и тяж­кой ответ­ствен­но­сти епи­скоп­ского слу­же­ния и созна­вая свою немощь и свое недо­сто­ин­ство, я давно желал и уси­ли­вался сойти с поприща, кото­рое ныне при­во­дит меня к сану Епи­скопа, и уда­литься в тихую ино­че­скую оби­тель, чтобы там думать и забо­титься только о спа­се­нии соб­ствен­ной души.

He пере­ме­ни­лись и теперь мысли и жела­ния мои. Но в надежде на все­силь­ную помощь Божию и на ваши свя­тыя молитвы, не дер­заю пре­ре­кать веле­нию свя­щен­ной и дер­жав­ной вла­сти. Тяж­кими опы­тами жизни научился я видеть в воле пре­дер­жа­щей вла­сти бла­гую волю Божию.

Пас­ты­ре­на­чаль­нику Гос­поду Иисусу пре­даю всего себя и все мое, да обла­дает Он мною и направ­ляет ум, сердце и волю к чему должно и к чему Он хощет.

Вас, свя­тей­шие отцы, сми­рен­нейше умо­ляю воз­не­сти креп­кие ваши молитвы к Гос­поду Богу, чтобы Дух Божий, сошед­ший неко­гда в виде огнен­ных язы­ков на св. Апо­сто­лов, сошел чрез руко­по­ло­же­ние Свя­ти­тель­ское и на меня недо­стой­ного и, очи­стив от вся­кия скверны плоти и духа, соде­лал меня сосу­дом свя­тыни, силы и славы Своей.

Осо­бенно ты, пер­вен­ству­ю­щий среди сего свя­тей­шего сонма Иерарх, ангел церкви Нов­го­род­ской, умножь твои свя­ти­тель­ские молитвы, чтобы Пасу­щий пас­ты­рей дал мне силы быть тебе доб­рым помощ­ни­ком в пас­тыр­ских тру­дах твоих. С дет­ства я при­вык взи­рать на тебя, как на Ангела Божия; будь и теперь анге­лом — вождем моим; управь меня немощ­ного к моему спа­се­нию, ко благу паствы твоей, к уте­ше­нию тво­ему, к оправ­да­нию чая­ний о мне Свя­тей­шего Синода и Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора, к славе пре­свя­того имени Божия.

XIX. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде настоятелем Иерусалимской миссии, Архимандритом Кириллом, при наречении его во Епископа Мелитопольского, 11 Октября 1857 года

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы, пред­сто­я­тели Пра­во­слав­ные Церкви Всероссийския!

Когда Гос­подь и Спа­си­тель наш наре­кал пер­вых уче­ни­ков своих в слу­же­ние апо­столь­ства (Лук. 6:13), посы­лая их в мир, яко овцы посред вол­ков (Мф. 10:16): само видцы Слова вни­мали слову сво­его Гос­пода в бла­го­го­вей­ном мол­ча­нии, без слова бла­го­да­ре­ния, без вся­кой тени недо­уме­ний или пре­ко­сло­вия… Дерз­нут ли мои недо­стой­ные уста изрещи какое либо слово в ответ на при­зва­ние Гос­подне, постиг­шее меня чрез Ваше избра­ние и Дер­жав­ное слово?

У достой­ней­ших и более меня при­го­тов­лен­ных к при­ня­тию вели­кого дара нашлось бы в подоб­ные минуты и без сму­ще­ния из рек­лось бы слово бла­го­да­ре­ния, как зре­лый и бого­при­ят­ный плод сердца, зара­нее пред уго­тов­лен­ного внут­рен­ним при­зы­ва­нием Божиим, зара­нее предъ­у­га­ды­ва­ю­щего успех слу­же­ния… Мое избра­ние и при­зва­ние было совер­шенно неожи­данно: вне­запно изъ­ем­лются из рук сми­рен­ного зем­ле­де­ла­теля нивы Гос­под­ней плуг и серп, и заме­ня­ются посо­хом стран­ника и вме­сте пас­тыря. Мое назна­че­ние ново: не знаю, съу­мею ли молиться у Гроба Гос­подня, как должно молиться молит­вен­нику за всю землю Рус­скую; не знаю, най­дется ли во мне довольно любви для уте­ши­тель­ного со уча­стия в скор­бях еди­но­вер­ных бра­тий, — довольно муд­ро­сти и гни­ло­сти чтобы с поль­зою для церкви твердо стать и сто­ять на отда­лен­ном свеш­нице Церкви — пред испы­ту­ю­щими взо­рами своих и чужих… Пред самом, мне пред­на­зна­ча­е­мым, тре­пе­тали и те, кото­рые в Церкви Божией добри и велицы, Зла­то­усты и Бого­словы: как при­иму его я, мал сый в бра­тии моей и юнший в дому Отца моего?… В тре­пет бла­го­го­ве­ния повер­га­юсь пред не пости­жи­мыми судь­бами Про­ви­де­ния; недо­уме­ваю, что еще речет о мне Гос­подь Бог (Пс. 84:9), како оправ­дает, его же при­звал (Рим. 8:30), и — молчу, не дер­зая изрещи слово благодарения.

He дерзну и пре­ко­сло­вить. Знаю молит­вен­ное слово, с кото­рым, подобно древ­нему Про­року, мог бы обра­титься ко Гос­поду: о, сый Вла­дыко Гос­поди! се не вем гла­го­лати, яко отpак аз есмь (Иер. 1:6). Но — знаю и ответ, дан­ный Про­року: ко всем, как нимже послю тя, пой­деши, и вся, елика повелю тебе, воз­гла­го­леши — и молчу, не смея само­чинно сораз­ме­рять свою немощь с изво­ле­нием Гос­пода, лучше меня веда­ю­щего мою немощь, моля Его тре­пе­щу­щим серд­цем только о том, да речет о мне, что рек древ­нему Про­року: не убойся, яко с тобою Аз есмь (— 8).

Сми­ренно при­емлю Дер­жав­ную волю, утвер­див­шую Ваше избра­ние, как волю Божию, силою сове­сти, без тре­вож­ной радо­сти, без сму­ща­ю­щего страха, без гибель­ной уве­рен­но­сти в себе, без льсти­вых рас­че­тов на помощь чело­ве­че­скую, с живою верою в волю Про­ви­де­ния, с теп­лым упо­ва­нием на милость Божию, со все­о­хра­ни­тель­ным стра­хом неумыт­ного суда Хри­стова, со все­со­вер­шен­ною пре­дан­но­стию в жизни и в смерти, в отно­ше­нии к судьбе вре­мен­ной и веч­ной, моему Гос­поду и Спасителю.

Есть одно только слово, невольно истор­га­ю­ще­еся из сердца, без нару­ше­ния без­мол­вия все­со­вер­шен­ной пре­дан­но­сти воле Про­ви­де­ния, — слово мольбы к Вам, Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы. Осе­ните меня на неждан­ный и труд­ный подвиг Вашими оте­че­скими настав­ле­ни­ями: не без осо­бых настав­ле­ний и Апо­столы пошли в свой путь; огра­дите и ограж­дайте меня Вашими молит­вами, прося мне у Гос­пода кре­по­сти сил для испол­не­ния воли Побор­ника Пра­во­сла­вия, Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора нашего, к уте­ше­нию вер­ных чад Пра­во­слав­ной Церкви Все­рос­сий­ской, так пла­менно любя­щих свя­тыни Востока, к уте­ше­нию еди­но­вер­ных бра­тий наших на Восток, и жаж­ду­щих, и чаю­щих брат­него уте­ше­ния от еди­но­вер­ной им России!

XX. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде настоятелем Сергиевой пустыни, Архимандритом Игнатием, при наречении его во Епископа Кавказского и Черногорского, 18 Октября 1857 года

Ваше Свя­тей­ше­ство!

В насто­я­щие свя­щен­ные и вме­сте страш­ные для меня минуты невольно вспо­ми­на­ются мне слова, ска­зан­ные Гос­по­дом уче­нику Его: Игда был ecu юн, поя­сался ecu сам, и ходил ecu, аможе хотел ecu, егда же соста­ре­е­шися, воз­де­жеши руце твои, и ин тя поя­шет, и ведет, аможе не хощеши (Ин. 21:18).

В дни юно­сти моей я стре­мился в глу­бо­кие пустыни. Се уда­лихся бегая, и водво­рихся в пустыни: чаях Бога, спа­са­ю­щего мя от мало­ду­шия, кото­рым обли­ча­ется в чело­век недо­ста­ток бла­го­дат­ного раз­ви­тия, и от бури стра­стей, воз­дви­га­е­мой обман­чи­выми и скоро гиб­ну­щими пре­ле­стями мира (Пс. 54:8–9). Мона­ше­ство нра­ви­лось и нра­вится мне само по себе! Но я вовсе не мыс­лил о слу­же­нии Церкви в каком бы то ни было сане свя­щен­ства. Быть Епи­ско­пом сво­его сердца[44], и при­но­сить в жертву Хри­стову помыш­ле­ния и чув­ство­ва­ния, освя­щен­ные Духом: вот высота, к кото­рой при­вле­ка­лись мои взоры.

He долго поль­зо­вался я сво­бо­дою юно­сти: вскоре был опо­я­сан и око­ван непо­сти­жи­мым Боже­ствен­ным про­мыс­лом. Все­мо­гу­щая дес­ница Его, вопреки пред­по­ло­же­нию моему, вне­запно вос­хи­тила меня из глуши лесов и пустынь, — поста­вила в оби­тель пре­по­доб­ного Сер­гия, на берег моря, на берег моря житей­ского, вели­кого и про­стран­ного (Пс.105:25). Трудно испы­ты­вать пути Божии! Только Дух Божий иепы­тует глу­бины Божии (1Кор. 2:10). Про­све­щен­ные Духом, свя­тые настав­ники мона­ше­ства утвер­ждают, что для ново­на­чаль­ных ино­ков опасно глу­бо­кое уеди­не­ние, в кото­ром они могуть удобно впасть в меч­та­тель­ность и само­мне­ние, что им необ­хо­димо, как учи­лище и вра­чеб­ница, обще­ство чело­ве­че­ское. При мно­го­раз­лич­ных столк­но­ве­ниях с ближ­ними обна­ру­жи­ва­ются для инока его стра­сти, тая­щи­яся от него в сокро­вен­но­стях сердца, и вра­чу­ются все­силь­ным вра­чев­ством: уче­нием Хри­сто­вым[45].

Всмат­ри­ва­ясь в недуги души моей, при­знаю такое поло­же­ние суще­ственно нуж­ным для меня. Но как объ­ясню себе то при­зва­ние, кото­рым Вы, Свя­щен­ней­шие Отцы, ныне при­зы­ва­ете меня? Что обрели Вы во мне, и что я могу пред­ста­вить Вам, кроме мно­же­ства недо­стат­ков моих? Стра­шен для меня сан Епи­скопа при мысли о немощи мои. Стра­шусь, чтоб вме­сто нази­да­ния, не при­не­сти мне соблазна бра­тиям моим, и не уго­то­вать себе боль­шего осуж­де­ния на суд Хри­сто­вом. Счел бы я более вер­ным для спа­се­ния моего и более сооб­раз­ным с силами моими про­ве­сти оста­ток дней моих, как и начало их, в без­мол­вии пустынь, в созер­ца­нии гре­хов моих. И опять я стра­шусь!… Стра­шусь водимо ей, чтоб после­дуя ей не после­до­вать, вме­сто Бога, самому себе, и тем не навлечь на себя непред­ви­ди­мого бед­ствия[46]. Тесно ми отвсюду (Дан. 13:22)! В недо­уме­нии моем, отри­ца­ясь себя, пре­даю и вре­мен­ную и веч­ную участь мою в руце Бога моего. Свя­зан­ный избра­нием Вашим и пове­ле­нием Авгу­стей­шего Пома­зан­ника Божия, с покор­но­стию и тре­пе­том пре­кло­няю главу мою под бремя, могу­щее сокру­шить недостойного.

He пре­ста­вайте укреп­лять меня нази­да­ни­ями Вашими! He отриньте, когда, по заве­ща­нию Св. Духа, приду к Вам за сло­вом разума, за сло­вом душе­спа­си­тель­ным. Дух Свя­тый запо­ве­дал: вопроси отца тво­его, и воз­ве­сти тебе, старци твоя, и рекут тебе (Втор. 32:7). Про­сти­рая на меня руку, чтоб обла­чить меня вели­ким саном Архи­ерей­ства, про­ст­рите их и молит­венно о мне ко Богу, явдя­ю­щему силу Свою в сла­бо­сти чело­ве­че­ской. Что ж каса­ется до меня, то я, в сей гроз­ный для меня час, ищу успо­ко­е­ния сове­сти моей, и нахожу его в без­услов­ной пре­дан­но­сти воле Божией, в созна­нии и испо­ве­да­нии пред Вами оби­лия моих немощей.

XXI. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде Ректором Ярославской Духовной Семинарии, Архимандритом Антонием, при наречении его во Епископа Оренбургского и Уфимского, 2 Июня 1853 года

Ваше Свя­тей­ше­ство!

Один из Про­ро­ков вет­хо­за­вет­ных, повест­вуя о своем чудес­ном при­зва­нии к про­ро­че­скому слу­же­нию, между про­чим, гово­рит, что он при­зван к этому вели­кому делу сверх его чая­ния и вопреки обыч­ным чело­ве­че­ским сооб­ра­же­ниям: ибо доселе был в таком состо­я­нии, кото­рое вос­пре­щало ему и думать о про­ро­че­стве. Не бых про­рок, аз, гово­рит он о себе, ниже сын про­роч, но пас­тырь бех овец и яго­ди­чия оби­рал: и поя мя Гос­подь. и рече ко мне: иди. (Амос. 7:14).

Подоб­ное нечто и я дол­жен ска­зать теперь о самом себе. He бех и аз про­рок, соб­ственно, хотя слово св. Апо­стола: да про­ро­че­ствует (1Кор. 14:1), обя­за­тель­ное вообще для всех хри­стиан, отно­си­лось и ко мне не втуне: и я, по слову того же Апо­стола, отча­сти разу­ме­вал, отча­сти же про­ро­че­ство­вал (1Кор. 13:9)[47].  He бех аз и сын про­рочь, хотя пле­мени и не непро­ро­че­ского[48]. В дому отца моего, пас­тыря сло­вес­ных овец, — не суж­дена мне и доля сына Иес­се­ева, как доля пас­тыря, хотя впро­чем и моему попе­че­нию вве­рены были овцы Пас­ты­ре­на­чаль­ника Гос­пода Иисуса. В вер­то­граде духов­ного про­све­ще­ния, где я был при­став­ни­ком, не раз и я соби­рал некие плоды в жит­ницу небес­ную. Но ни рож­де­ние и обра­зо­ва­ние, ни поло­же­ние мое в обще­стве и жизнь моя не давали мне права на высо­кие мило­сти от Гос­пода. У него несть на лица зре­ния (Рим. 2:11). У него и про­ро­ков и сынов про­чих, пас­ты­рей и дела­те­лей в вер­то­граде Его, тща­нием неле­ни­вых, духом горя­щих, со стра­хом и тре­пе­том Ему рабо­та­ю­щих,  — много, очень много. И я сам видел, как они — добри и велици (Пс. послед.) — бод­ренно шли на дело и дела­ние в вер­то­граде Хри­сто­вом. Мне ли недо­стой­ному было ожи­дать, что и я буду поят от Гос­пода на рав­но­чест­ное с ними высо­кое пас­тыр­ское слу­же­ние, когда не бех аз про­рок, ниже сын про­рочь, ниже пас­тырь, но бех токмо, яко яго­ди­чия обирая?…

Да! Подобно соби­ра­ю­щему плоды в кош­ницу свою, я давно исчис­лял только дни и часы жизни своей, и в этом счете дней и часов нахо­дил только избы­ток моих немо­щей духов­ных и телес­ных, еже­днев­ных и еже­час­ных, а при исчис­ле­нии и этих лет и немо­щей, только и думал уже о том, чтобы, бегая от высоты слу­же­ния, водво­риться в пустыни, и в чая­нии Бога спа­са­ю­щего мя от мало­ду­шия и бури, сми­ренно сло­жить тут скуд­ную кош­ницу с скуд­ными пло­дами небез­бо­лез­нен­ной жизни моей. Так давно думал я, а недавно и думать иначе не мог. Недавно так посе­тил меня Гос­подь[49].  Я был объят болез­нями уже смерт­ными. Дни и часы мои были исчис­лены. Скор­бями и немо­щами я был истоп­тан, как вино­град в точиле. — На краю могилы можно ли было думать о пред­сто­я­щей высоте слу­же­ния? Можно ли было помыш­лять о поче­стях выс­шего зва­ния, когда жизнь моя уже отме­чена была зна­ком послед­ней поче­сти для смерт­ного, — кре­стом надгробным?

Одно еще оста­нав­ли­вало испол­нить дав­нее жела­ние сердца моего. Это вне­зап­ная и чуд­ная измена дес­ницы Выш­него надо мною. Я уми­рал, — и се жив. He имел надежды изба­виться от болезни смерт­ные, — и се бла­го­да­тию Божиею есмь, еже есмь (1Кор. 15:10). Это при­во­дило меня в недо­уме­ние. Я невольно вопро­шал Гос­пода: Гос­поди, что же мя хощеши mвоpumu (Деян. 9, 6)? И в чув­стве обре­те­ния как бы нового бытия, и при мысли, что я из себя могу еще при­не­сти в жертву Гос­поду не недуж­ное (Мал. 1:8), — тем с боль­шею любо­вию мыс­ленно водво­рялся в пустыни, — и се поем­лет мя Гос­подь, и рече ко мне: иди!

Правда, гласа Гос­пода, пове­ле­ва­ю­щего мне идти, я не слы­шал, как слы­шат про­роки. Но чтобы слы­шать глас сей, нужно иметь и ухо про­рока. А я непро­рок, ниже сын про­рочь. Да и как я недо­стой­ный и греш­ный смел бы ожи­дать подоб­ных чудес от Гос­пода? Как дерз­нул бы я, земля и пепел, искать зна­ме­ния с Неба?… Но и глас, сей час мною слы­шан­ный, изшед­ший от Пре­стола Пома­зан­ника Хри­ста Гос­подня, пове­ле­ва­ю­щий мне идти, по предъ­из­бра­нию и назна­че­нию Вашего Свя­тей­ше­ства, и совер­ша­ю­ще­еся теперь, ради сми­ре­ния моего, высо­кое тор­же­ство, освя­ща­ю­щее меня новым высо­ким име­нем, для меня, — для моей веры есть истин­ное чудо. Верую, что дес­ница Гос­подня сотвори сие. Верую, что Его мышца креп­кая поем­лет меня. Верую, что Гос­подь рече ко мне: иди!

Иду, Гос­поди, аможе Ты хощеши, с пол­ною покор­но­стию все­свя­той воле Твоей, но при­тре­петно и со стра­хом всту­паю на поприще сие. На Тебя только надежда. Ты поем­лешь меня дес­ни­цею Твоею; Ты, яко путь (Ин. 14:6), и руко­води меня на пути моем. Иду, как вер­но­под­дан­ный Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора нашего, все­ми­ло­сти­вейше обо мне недо­стой­ном бла­го­из­во­лив­шего. Иду, как послуш­ный сын Вашего Свя­тей­ше­ства, с сынов­ними бла­го­дар­ными чув­ствами за избра­ние меня на вели­кое дело слу­же­ния св. Церкви Хри­сто­вой и оте­че­ству. Иду, но да не поткнутся стопы мои на пути сем, молю Вас, Свя­тей­шие Отцы, уми­ленно, да укре­пите меня немощ­ного своим Свя­ти­тель­ским бла­го­сло­ве­нием и напут­ству­ете молит­вами, и да будут он мне, яко жезл силы о Гос­поде и во славу все­свя­того Имени Его во веки.

XXII. Речь, произнесенная в Московской Святейшего Синода конторе, бывшим ректором Московской Духовной Академии, Московского Ставропигиального Заиконоспасского монастыря Архимандритом Алексием, по наречении его во Епископа Дмитровского, Викария Московской епархии, 18 Сентября 1853 года

Пове­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Само­держца Все­рос­сий­ского, по избра­нию Свя­тей­шего Пра­ви­тель­ству­ю­щего Все­рос­сий­ского Синода, и по Тво­ему, Пред­сто­я­тель мит­ро­по­лии Мос­ков­ской, бла­го­во­ле­нию, при­зы­ва­е­мый на новое слу­же­ние, явясь в сию — как бы Сион­скую — гор­ницу, и уже услы­шав, что рече о мне Гос­подь Бог (Пс. 84:9), еще недо­уме­ваю, хотя и покоряюсь.

При­шел я от оби­тели пре­по­доб­ного и бого­нос­ного Отца нашего Сер­гия. Пре­бы­ва­ю­щим там осо­бенно близко и свой­ственно брать уроки от пре­по­доб­ного Сер­гия и подоб­ных ему уче­ни­ков его. С бла­го­го­ве­нием вос­по­ми­наю, как Про­мыс­лом Божиим не одна­жды при­ве­ден я был в ограду оби­тели Сер­гия Чудо­творца, то для уче­ния, то для содей­ствия уче­нию дру­гих, наи­паче же для при­ня­тия от него живых уро­ков. He над­ле­жало ли мне при­идти и к тому уроку сми­рен­ного Сер­гия, кото­рый свет­лыми чер­тами изоб­ра­жает повесть о его житии, кото­рый обно­сится ныне в мысли моей. Повест­ву­ется, что свя­тый Мит­ро­по­лит Алек­сий при­звал неко­гда свя­того Игу­мена Сер­гия в сей пре­столь­ный град, и хотел воз­ве­сти его в сан епи­скоп­ский, с тем, чтобы впо­след­ствии иметь в нем сво­его пре­ем­ника. Но сми­рен­но­мудр­ству­ю­щий Сер­гий на убеж­де­ния Алек­сия отве­чал: выше меры моея есть дело сие, — и воз­вра­тился в оби­тель свою к подви­гам отшель­ни­че­ства. Что же реку — недо­стой­ный име­но­ваться и послед­ним уче­ни­ком бого­нос­ного Сер­гия? He дол­жен ли рещи, как сознаю в сердце: сто крат выше меры моея есть дело сие! И однако же, вос­пре­ко­сло­вить реши­тельно избрав­шим меня не дер­заю; поелику иного изве­ще­ния не имею, что мя хощет тво­рити Гос­подь (Деян. 9:6.): и не мог и не могу про­ви­деть — каким путем слу­же­ния свя­той Церкви пове­лит и помо­жет мне Гос­подь послу­жить к славе имени Его, и достиг­нуть небес­ного цар­ствия; не знаю и про­ви­деть не могу, как знал — без сомне­ния — и ясно видел он — Про­зор­ли­вый Люби­тель пустыни, предъ­из­бран­ное ору­дие Божие к про­слав­ле­нию такой пустыни, кото­рой суж­дено быть опло­том оте­че­ства и укра­ше­нием Церкви, настав­ни­цею бла­го­че­стия в роды и веки: без сего, конечно, ни он не дерз­нул бы вос­пре­ко­сло­вить Свя­ти­телю, ни Свя­ти­тель не мог бы оста­вить дерз­нув­шего в непо­ко­ре­нии. — Я недо­стой­ный, не обре­тая в самом себе сви­де­тель­ства Божия о своем при­зва­нии, стра­шусь откло­ни­тьея от того, на что и Пома­зан­ник Божий и цер­ков­ное Свя­щен­но­на­ча­лие ука­зуют мне, как на вер­хов­ное опре­де­ле­ние самого Хри­ста Бога и Духа Свя­того. — Духов­ную ску­дость свою сознаю; пре­ко­сло­вить стра­шусь: успо­ко­е­ния только в вере в вер­хов­ное опре­де­ле­ние ищу. Но пред­став­ляя себе досто­ин­ство епи­скоп­ского слу­же­ния в дому Божием, — слу­же­ния пре­ем­ствен­ного Апо­столь­скому, в уче­нии, освя­ще­нии и веде­нии сло­вес­ного стада Хри­стова к небес­ному цар­ствию,  — и ози­ра­ясь на себя и свою жизнь, вижу в себе мно­же­ство немо­щей, а опыт­но­сти духов­ной, — кото­рая столь необ­хо­дима Пас­тырю доб­рому, и в слове уче­ния и в делах нази­да­ния, — не нахожу. Люблю закон Еван­ге­лия, во всей широте его; но в своей жизни, на всех путях ея, долж­ного испол­не­ния не обре­таю! А Домо­вла­дыка небес­ный не только хра­нит и милует меня, по мило­сти Своей, но и при­бли­жает к Себе: пола­гает на мне имя наи­паче чест­ное в свя­той Церкви Его! Вве­ряет мне попе­че­ние о душах искуп­ле­них чест­ною кро­вию яко Агнца непо­рочна и пре­чи­ста Хри­ста (1Петр. 1:19). Воис­тину, испо­ве­дую, сотво­рил Он со мною чудо бла­го­сти (Пс. 85:17)!

Поко­ря­юсь, Гос­поди, Тво­ему все­бла­гому и бла­го­про­мыс­ли­тель­ному о мне изво­ле­нию! Воз­нося к Тебе бла­го­да­ре­ние устен, от сердца испо­ве­дую жела­ние — соот­вет­ство­вать свя­то­сти слу­же­ния, волею Пома­зан­ника Тво­его и Иерар­хов Твоих ука­зан­ного моему убо­же­ству, — желаю соот­вет­ство­вать вер­но­стию слу­же­ния, рев­но­стию о славе имени Тво­его, все­усерд­ным попе­че­нием о благе при­зван­ных к цар­ствию Тво­ему. В Тебе источ­ник силы: упо­ваю, что и в немощи моей совер­шится сила Твоя!

Верую и дер­заю наде­яться, что по молитве Вашей, хри­сто­лю­би­вые Архи­пас­тыри, с воз­ло­же­нием свя­ти­тель­ских рук Ваших, тай­но­дей­ственно сни­дет на главу мою сила, немощ­ная вра­чу­ю­щая и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щая, — сни­дет и почиет и воз­дей­ствует во мне.

Буди, Гос­поди, милость Твоя, по гла­голу Твоему!

С надеж­дою при­бли­жа­юсь к Тебе. Пер­во­свя­ти­тель древ­не­пре­столь­ного града сего, мило­сти­вый Отец и Архи­пас­тырь! Дух Твой, упо­ваю, не обре­ме­нится и новым бре­ме­нем, какое, к своим бре­ме­нам, еще вос­при­ни­ма­ешь ныне на свои рамена; это новое бремя — моя неопыт­ность, тре­бу­ю­щая настав­ле­нии и вра­зум­ле­ний уси­лен­ных и тер­пе­ли­вых. Упо­ваю; ибо знаю жела­ние Твое — видеть в Церкви Божией достой­ных Пас­ты­рей, право пра­вя­щих слово истины.

XXIII. Речь Синодального члена, Филарета, Митрополита Московского, говоренная в московском большом Успенском Соборе, при вручении жезла новопосвященному Епископу Дмитровскому Алексию, 20 Сентября 1853 года

Прео­свя­щен­ный Епи­скоп Алексий!

Почти шест­на­дцать лет тому, как, вводя тебя в чин мона­ше­ству­ю­щих, при мощах Свя­ти­теля Алек­сия, мы пору­чили тебя его покро­ви­тель­ству, заим­ство­вав от него тебе имя. He сомне­ва­юсь, что, вме­сте со мною, ты при­зна­ешь дей­стви­тель­ность его над тобою покро­ви­тель­ства. Мир­ным путем слу­же­ния, под бла­го­во­ли­тель­ными взо­рами Дер­жав­ной и Свя­щен­ной Вла­сти, ты дове­ден до того, что при­ем­лешь ныне уча­стие в попе­че­нии о его пастве, кото­рой он в тече­нии веков не пре­стает покровительствовать.

При­бег­нем и ныне к близ­кому для нас покро­ви­тель­ству Свя­ти­те­лей Петра, Алек­сия, Ионы и Филиппа, и, моля их, будем наде­яться, что их молитвы и неви­ди­мое бла­го­дат­ное вра­зум­ле­ние и содей­ствие будут спо­спе­ше­ство­вать, чтобы начатки тво­его нового слу­же­ния были бла­го­на­де­яны для Церкви и бла­го­по­мощны для остан­ков моего насто­я­щего служения.

Уже девя­тый явля­ешься ты на помощь моему здесь слу­же­нию. Храня доб­рую память о твоих пред­ше­ствен­ни­ках, и уте­ша­ясь свет­лыми зна­ме­ни­ями даль­ней­шего их слу­же­ния,  наде­юсь и в тебе найти то, за что бла­го­да­рен к ним.

Гово­рим о надежде, не для того, чтобы почи­вать на ней, как на воз­гла­вии, но, чтобы не упа­дать духом пред мыс­лию о нашем недо­сто­ин­стве, чтобы не коле­баться мало­ве­рием. He усып­лять должна бла­гая надежда, но к бла­гим подви­гам воз­буж­дать нас, часто напо­ми­на­ю­щих себе Апо­столь­ское уве­ща­ние: образ буди вер­ным сло­вом, житием, любо­вию, духом верою, чисто­тою (1Тим. 4:12).

При­емля и упо­треб­ляя сей жезл, право помыш­ляй о его истин­ном начале и зна­че­нии, Он не для того изоб­ре­тен, чтобы только пока­зы­вать зна­ме­ние началь­ства, но сде­лался свя­щен­ным  от того, что свя­тые пред­ше­ствен­ники наши упо­треб­ляли его, как необ­хо­ди­мую под­пору для изну­рен­ного подви­гами внеш­него их чело­века, когда в них обнов­лялся внут­рен­ний, поко­лику тлел внешний.

Теперь взыди и от новыя бла­го­дати подаждь бла­го­сло­ве­ние людем Господним.

XXIV. Речь, произнесенная ректором Киевской академии Архимандритом Антонием, по наречении его во Епископа Чигиринского, Викария Киевской митрополии, 27 Марта 1858 года

Прео­свя­щен­ней­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Бла­го­вол­ле­нием еди­ного вер­хов­ного Пас­ты­ре­на­чаль­ника свя­тыя Церкви, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, избра­нием Свя­тей­шего Пра­ви­тель­ству­ю­щего Синода и утвер­жде­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора Алек­сандра Нико­ла­е­вича, мне должно вос­при­ять от вашей свя­тыни хиро­то­нию архи­ерей­ской бла­го­дати. Дивны пути Гос­подни! Вас послал Гос­подь отдать послед­ний долг угас­шему све­тиль­нику Церкви Киев­ской, почив­шему в Бозе Архи­пас­тырю нашему; един от Вас про­во­дил в могилу и того, кто сосвя­тил ему и помо­гал нести бремя тру­дов пас­тыр­ских. Вам судил Гос­подь и поста­вить в лице моем нового вспо­мо­ще­ству­ю­щего пас­тыря оси­ро­тев­шей церкви. Бла­го­го­вею и повер­га­юсь в прах пред судь­бами Ходя­щего посреди све­тиль­ни­ков и Дер­жа­щего в дес­нице своей звезды, коими оза­ря­ется Цер­ковь Его! Но, Ты веси, Серд­це­ведче, как ужа­са­ется душа моя, при мысли о пред­сто­я­щем мне новом слу­же­нии в Церкви Твоей! Дер­заю рещи к Тебе слово пре­чи­стой Матери Твоей, речен­ное Архан­гелу, вещав­шему Ей бла­го­ве­ще­ния гла­голы: како будет сие? Сосуд духа и плоти моей несть чист и све­тел, несть сосуд в честь, злат или среб­рян, но, может быть, только ску­де­лен или дре­вян, а бла­го­дать, дару­е­мая мне, — свя­тей­шее и бла­го­вон­ней­шее миро, чистей­ший огнь: как вме­стится она во мне, как не раз­ру­шит и не попа­лит состава моего? Аз несть дово­лен и силен, есмь немо­щен и душею и телом, а слу­же­ние, вве­ря­е­мое мне, есть тяж­кий крест и сопря­жено с вели­кою ответ­ствен­но­стию пред Богом, хотя­щим судить живым и мерт­вым, есть свя­щен­но­му­че­ни­че­ство, как назы­вал его почив­ший Архи­пас­тырь наш и соб­ствен­ным своим при­ме­ром оправ­дал сие назва­ние; как же я под­ниму такой крест на рамена свои и как понесу его? О! умо­ляю Тебя, едине Святе и едине Сильне, аще не может мимо идти меня чаша сия, рцы мне слово Архи­стра­тига к пре­бла­го­сло­вен­ней Деве Марии: Дух Свя­тый най­дет на тя и сила Выш­него осе­нит тя! Очи­сти, освяти, пре­твори меня и сотвори сосуд в честь, чест­ною кро­вию Твоею, ею же стя­жал еси Цер­ковь Твою; облегчи мне крест, воз­ла­га­е­мый на меня твоим кре­стом, имже нас спасл еси от работы вра­жия; про­сти мое неве­де­ние и укрепи немощь силою Тво­его све­то­нос­ного и живо­нос­ного вос­кре­се­ния, им же про­све­тил и ожи­вил вся­че­ская, и тогда — се раб твой, буди мне по гла­голу тво­ему! Над паст­вою сею, древ­ней­шею и знат­ней­шею в оте­че­стве нашем, почиет, и в веко­вом храме сем, храме вели­кого Яро­слава витает бла­жен­ный дух целого сонма бла­жен­ных иерар­хов, начи­ная от Миха­ила свя­того до Фила­рета пра­вед­ного: уйми от духа сего и даждь мне, елико вме­стить могу, да и мое слу­же­ние пастве сей, коей уже не неве­дом глас мой, будет пло­до­носно для ней, — да буду я бла­го­угод­ным и бла­го­по­треб­ным сотруд­ни­ком и спо­спеш­ни­ком новому Иерарху нашему!

Молю вас, архи­пас­тыри и отцы, молю и вас пас­тыри и чада паствы сея, не пре­мол­чите вопи­ять вме­сте со мною о сем ко Гос­поду, дон­деже ущед­рит мя, да бла­го­дать, кото­рую вос­при­иму я в таин­ствен­ном руко­по­ло­же­нии, не угас­нет во мне, но будет воз­гре­ваться все­гда во спа­се­ние мое и дру­гих[50].

XXV. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде Ректором Орловской Д. Семинарии, Архимандритом Антонием, при наречении его во Епископа Одесского, Викария Херсонского, 19 Сентября 1858 года

Свя­щен­ным сим Собо­ром Иерар­хов Св. Пра­во­слав­ной Церкви назна­чено мне новое поприще слу­же­ния; назна­че­ние запе­чат­лено дес­ни­цею Все­ми­ло­сти­вей­шего Монарха нашего. Что после сего реку я, в опре­де­ле­ниях Высо­чай­шей вла­сти испо­ве­ду­ю­щий волю Божию?

При воз­ве­ще­нии мне высо­кого и свя­того назна­че­ния, есте­ственно оста­нав­ли­ваю взор на себе. И что, в сии свя­щен­ные минуты скажу о себе? Разве то, что высота и свя­тость назна­че­ния в душе моей, сму­ща­е­мой мыс­лию о ску­до­сти спо­соб­но­стей духа, о сла­бом свете ума моего, невольно воз­буж­дают вопрос: ты ли пой­деши по зову назна­че­ния? Но когда пред­став­ляю себе, что Вам, св. Отцы, ведома мера моих спо­соб­но­стей, по пред­ше­ству­ю­щему моему слу­же­нию Св. Церкви в раз­ных оби­те­лях духов­ного про­све­ще­ния, — и Вы однако же удо­сто­или меня избра­ния в тот сан, с пре­ем­ством кото­рого от свя­тых Апо­сто­лов соеди­нено самое пре­бы­ва­ние Церкви Хри­сто­вой на земле: я тем глубже всею душею бла­го­го­вею пред волею Гос­пода Иисуса.

Пони­маю важ­ность самого места, где, по изво­ле­нию бла­го­дат­ного Про­мысла Божия, назна­ча­ется мне слу­же­ние Свя­той Церкви. Это — страна, где в самые пер­вые века Хри­сти­ан­ства вос­сиял свет Еван­гель­ского уче­ния и, задолго до водво­ре­ния Хри­сто­вой Веры в нашем оте­че­стве, касался пре­де­лов ея, — страна, где св. Кли­мент, Епи­скоп Рим­ский, и св. свя­щен­но­му­че­ники — Епи­скопы: Ефрем, Васи­лий и дру­гие поло­жили жизнь свою за истину Веры Хри­сто­вой, — страна, где в насто­я­щее время окрест пра­во­слав­ных чад Хри­сто­вой Церкви живут ино­вер­ные и неве­ру­ю­щие во Хри­ста Спа­си­теля. А во мне есть ли та опыт­ная муд­рость духа, кото­рая в свое время и в самых при­лич­ных обсто­я­тель­ствах дает кому настав­ле­ние, кому с кро­то­стию и сми­ре­нием делает обли­че­ние, кого из заблуж­да­ю­щих с любо­вию обра­щает на путь истины, кому подает уте­ше­ние, — кото­рая для себя и для дру­гих пред­ви­дит опас­но­сти иску­ше­ний и сильна предот­вра­тить оные? Сознаю недо­ста­ток в себе такой муд­ро­сти и ужасаюсь!

Но при сем бла­гость Ваша, св. Отцы, обод­ряет меня устами Псал­мо­певца: Гос­подь про­све­ще­ние твое и Спа­си­тель твой, вра­зум­ля­ю­щий и настав­ля­ю­щий на путь, в онь же пой­деши. Чем глубже чув­ству­ешь, — вну­шает мне свя­тость Ваша, — недо­сто­ин­ство и недо­ста­точ­ность в себе для ука­зу­е­мой сте­пени слу­же­ния, тем уси­лен­нее воз­носи молитву к неви­ди­мой Главе Церкви, к Пас­ты­ре­на­чаль­нику Иисусу Хри­сту, о потреб­ных на сие слу­же­ние дарах Духа Святого.

Итак, кто дал есть овы апо­столы, овы же про­роки, овы же бла­го­вест­ники, овы же пас­тыри и учи­теля, Тот да совер­шит пре­муд­рую и пре­б­ла­гую волю Свою надо мною. Испо­ве­дую в насто­я­щем назна­че­нии моем осо­бен­ный Про­мысл Божий о спа­се­нии моем. В предо­став­ля­е­мом мне праве в Хри­сто­вой Церкви учить дру­гих вере нахожу силь­ней­шее побуж­де­ние учить самого себя: чрез обя­зан­ность нази­дать дру­гих при­ме­ром бла­го­че­стия вооду­шев­ля­юсь на доб­ро­де­тели, кото­рыми пас­тырь дол­жен пред­ше­ство­вать пасо­мым в обя­зан­но­сти совер­шать Таин­ства Хри­сто­вой Церкви к освя­ще­нию дру­гих сознаю суще­ствен­ный долг мой освя­щать самого себя. С Божиею помо­щию совер­шал я дело учи­тель­ства в оби­те­лях духов­ного про­све­ще­ния. Оста­вит ли бла­го­дат­ная помощь сия про­све­щать, освя­щать и руко­во­дить меня на том пути, на кото­рый ныне Гос­подь, бла­го­из­во­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Монарха, чрез Вас, Свя­ти­тели Гос­подни, ста­вит меня? Чем выше слу­же­ние, тем, упо­ваю, щед­ро­да­ро­ви­тее Гос­подь. И тем крепче упо­ваю на все­силь­ную бла­гость Божию, чем более раз­мыш­ляю о том Боже­ствен­ном союзе, в каком состоит Глава Церкви, Пас­ты­ре­на­чаль­ник Иисус Хри­стос, с пас­ты­рями, а пас­тыри с пасо­мыми. По силе сего союза, молит­вен­ное хода­тай­ство одних про­све­щает и укреп­ляет дру­гих в доб­ро­де­те­лях осо­бенно необ­хо­ди­мых пас­тырю Церкви. Чем и я — наи­мень­ший слуга в Свя­той Пра­во­слав­ной Церкви дер­жался доселе на про­хо­ди­мом мною поприще слу­же­ния, как не молит­вами Архи­пас­ты­рей, пред лицем кото­рых слу­жил? И ныне упо­ваю дер­жаться и утвер­ждаться на ука­зу­е­мом мне поприще Вашими,  св. Отцы, молит­вами. Чрез них толико я могу пре­бы­вать в бла­го­дати и любви Иисуса Хри­ста Гос­пода нашего; в Ваших молит­вах о мне — свет и кре­пость веры моей, успех освя­ще­ния души моей и успех дела­ния на поприще слу­же­ния моего. При­осе­ните же, св. Отцы, духом молитв душу мою, да соде­ла­ется она спо­соб­ною на вся бла­гая, спо­соб­ною пра­вить слово истины во славу трии­по­стас­ного Бога!

XXVI. Речь, произнесенная к Святейшему Синоду Ректором С.-Петербургской Духовной Академии, Архимандритом Феофаном, при наречении его во Епископа Тамбовского, 29 Мая 1859 года

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Бла­го­дарю и при­емлю и ни мало вопреки глаголю.

Что дру­гое мог бы я ска­зать на дело, уже решен­ное сове­том Вашего Свя­тей­ше­ства, и утвер­жден­ное Высо­чай­шею волею? — He поду­майте одна­кож, что, про­из­нося слова сии, я скры­ваю под ними недуг само­уве­рен­но­сти и само­на­де­ян­но­сти… Нет. Я знаю бес­си­лие свое, знаю высоту и тяготу воз­ла­га­е­мого на меня слу­же­ния; но знаю и то, что небез­опасно с сво­ими замыс­лами вме­ши­ваться в устро­е­ние пути жиз­нен­ного, осо­бенно на пере­кор изво­ле­нию Божию, верою види­мому в опре­де­ле­нии цер­ков­ной и Пре­дер­жа­щей вла­сти. Потому, в тес­ноте от обою, при сло­вах сих, одно содержу в уме и сердце: буди воля Божия!

Гос­поду ведомы сла­бо­сти мои, — и одна­кож Он попу­стил состо­яться избра­нию и утвер­жде­нию. Чего ради? — ведомо Ему еди­ному; но есть упо­ва­ние, что Нач­ный и совершит.Такая уве­рен­ность только и успо­ко­и­вает мяту­щу­юся совесть. Ибо это, доб­рое, по Апо­столу, дело (епи­скоп­ство) издали, может быть, и бывает жела­тельно; но когда при­хо­дится стать с ним лицом к лицу, оно пора­жает стра­хом, кости сокру­ша­ю­щим. — И невольно истор­га­ется из груди: буди воля Божия! Частые и неожи­дан­ные пере­мены в моем слу­же­нии, и в начале и осо­бенно в послед­нее время, при­учили быть без­молвно покор­ным вся­кому назна­че­нию, подо­бясь шару, без треску ката­ю­ще­муся туда и сюда, цо направ­ле­нию сооб­ща­е­мых ему уда­ров. — И Бог не остав­лял своею помо­щию. — Пусть теперь неиз­вест­ность нового буду­щего поло­же­ния и слу­же­ния более, нежели сму­щает. Но как и в буду­щем всем будет пра­вить та же дес­ница, кото­рая мило­стиво хра­нила в про­шед­шем; то, с пре­дан­но­стию повер­га­ясь в руце Бога живого, бла­го­на­дежно успо­ко­и­ва­юсь в св. воле Его.

Итак буди воля Божия, — и бла­го­сло­венно буди Имя Бога, спа­са­ю­щего нас, имиже весть судьбами!

Эти страш­ли­вые мысли нисколько однако ж не ума­ляют чувств бла­го­дар­но­сти к Вам, Бого­из­бран­ные Пред­сто­я­тели Свя­той Церкви нашей, за то, что, снис­хо­ди­тельно смотря на мое недо­сто­ин­ство, бла­го­во­лили при­чис­лить и меня к лику про­хо­дя­щих выс­шее слу­же­ние в сей Церкви. He скры­ваю, что не чуждо было бы тай­ным жела­ниям сердца, если бы на мою долю выпало такое место, где бы я сво­бодно мог пре­даться заня­тиям по сердцу, или, если уже нельзя мино­вать сего жре­бия, по край­ней мере дана была воз­мож­ность навык­нуть делам пас­тыр­ского слу­же­ния под чьим нибудь опыт­ным руко­вод­ством. — Но когда, помыш­ляя о мне более, нежели сколько есмь, Вы ука­зы­ва­ете мне обшир­ней­шее поприще для дея­тель­но­сти, конечно, в надежде, что мно­жай­ший плод при­несу во спа­се­ние свое и дру­гих; то не могу без бла­го­дар­но­сти вспом­нить о сем неза­слу­жен­ном дове­рии. — Воз­могу ли только оправ­дать надежды Ваши, а паче ожи­да­ния и обя­за­тель­ные тре­бо­ва­ния Церкви? Доста­нет ли зна­ния, бла­го­ра­зу­мия искус­ства — и руко­во­дить спа­са­е­мых, и вести поря­док дел внеш­него управ­ле­ния? — Жела­ние дей­ство­вать во благо есть: когда бы и дела соот­вет­ство­вали сему жела­нию! — Гос­подь дает бла­го­дать и дар духа; но и дух можно уга­шать без­дей­ствием или непра­виль­ным дей­ство­ва­нием. — Да не будет сего, — сыновне прошу, при­ло­жите к Вашим бла­го­же­ла­ниям,  в кото­рых не сомне­ва­юсь, и молитву к Гос­поду, чтоб дару­е­мая Им бла­го­дать не тща была и во мне, и Вашим сове­том научите, как воз­гре­вать дар, име­ю­щий сооб­щиться мне воз­ло­же­нием рук Ваших — в похвалу всем нам в день Христов.

XXVII. Речь ректора Киевской Духовной Академии, Архимандрита Израиля, произнесенная им в Святейшем Синоде, по наречении его во Епископа Винницкого, Викария Каменец-подольской епархии, Генваря 22 дня 1860 года

Свя­тей­шие архи­пас­тыри и отцы!

Бла­го­сло­вен Гос­подь Бог Изра­и­лев, тво­ряй чудеса един, сотво­рив­ший со мною чудо бла­го­сти своея, при­зва­нием меня недо­стой­ного к поче­сти выс­шего зва­ния во Хри­сте Иисусе.

Бла­го­сло­вен Гос­подь наш Иисус Хри­стос, вели­кий Архи­ерей, постав­ля­ю­щий меня Духом Свя­тым во Епи­скопа пасти на земле Цер­ковь Божию, кото­рую Он стя­жал кро­вию Своею.

Бла­го­сло­вен бого­пра­ви­мый свя­тей­ший Собор бого­муд­рых архи­пас­ты­рей пра­во­слав­ной Церкви, избрав­ший меня из среды бра­тий моих в среду сопас­ты­рей, право пра­вить слово истины.

Бла­го­сло­вен вели­кий Бла­го­че­сти­вей­ший Монарх, защит­ник Хри­сто­вой Церкви, утвер­див­ший меня в Божием зва­нии и вашем избра­нии своим дер­жав­ным словом.

С при­тре­пет­ным серд­цем вни­маю цар­ствен­ному слову, и при­емлю с бла­го­го­ве­нием и покор­но­стию, и бла­го­дарю с любо­вию и радостию.

Но ужа­са­юсь высоты и подви­гов пас­тыр­ского зва­ния, глу­боко чув­ствуя соб­ствен­ное недо­сто­ин­ство и немощь своих сил, духов­ных и телес­ных. Но и слышу глас Пас­ты­ре­на­чаль­ника — Хри­ста укреп­ля­ю­щий: довлеет ти бла­го­дать Моя: сила Моя в немощи совершается.

Сия Хри­стова сила почти трид­цать пять лет хра­нила и укреп­ляла меня на мно­го­труд­ном поприще обра­зо­ва­ния духов­ного юно­ше­ства, в раз­ных стра­нах обшир­ной России.

Твердо верю и наде­юсь, что боже­ствен­ная бла­го­дать, немощ­ная вра­чу­ю­щая, пре­и­зобильно изли­ва­е­мая Духом Свя­тым в таин­ствен­ном свя­щен­но­дей­ствии пас­ты­рей Церкви, и теперь, на новом моем пути свя­ти­тель­ского слу­же­ния, ожи­во­тво­рит мой дух, освя­тит мою душу и укре­пит самое тело.

Сми­рен­нейше прошу вас, бого­муд­рые архи­пас­тыри и отцы, спо­спе­ше­ствуйте мне вашими свя­тыми молит­вами и бла­го­сло­ве­ни­ями в выш­нем зва­нии слу­же­ния Церкви, да пре­бы­ваю во всю мою жизнь вер­ным стро­и­те­лем таин Хри­сто­вых, и да буду там, в стране веру­ю­щих и неве­ру­ю­щих в Гос­пода Иску­пи­теля, образ для них сло­вом и житием, любо­вию и чисто­тою, верою и надеж­дою, тер­пе­нием и смиренномудрием.

XXVIII. Речь к Святейшему Правительствующему Синоду, произнесенная ректором С.-Петербургской Духовной Семинарии Архимандритом Леонтием, по наречении его во Епископа Ревельского, викария С.-Петербургской епархии, 10 Марта 1860 года

Избра­ние моего недо­сто­ин­ства на сте­пень епи­скоп­ского слу­же­ния в св. Церкви волею Вашею, свя­тей­шие архи­пас­тыри и отцы, утвер­жден­ное монар­шим сло­вом Пома­зан­ника Божия, убеж­дает меня в той мысли, что такова есть о мне воля Гос­пода — Главы Церкви и Царя цар­ству­ю­щих. В чув­стве бла­го­го­ве­ния повер­га­юсь пред судь­бами Про­мысла, коего бес­пре­дель­ная бла­гость мно­го­кратно осо­бен­ным обра­зом обна­ру­жи­ва­лась в моей жизни с издет­ства, и сми­рен­нейше поко­ря­юсь Вашему избра­нию, с искрен­ним жела­нием и твер­дым наме­ре­нием — быть рев­ност­ным испол­ни­те­лем пред­ле­жа­щего мне долга звания.

При­емля с бла­го­го­ве­нием столь высо­кое назна­че­ние, не могу умол­чать, что оно для меня было неожи­данно. Тру­дясь доселе, по мере моих сил, над обра­зо­ва­нием и вос­пи­та­нием духов­ного юно­ше­ства, я не дер­зал думать, что на меня так скоро падет жре­бий Епи­скоп­ства, и я, не окон­чивши еще и годич­ного круга на поприще при­став­ника в здеш­нем духов­ном вер­то­граде наук, дол­жен буду стать в сонме свя­ти­те­лей, кото­рым вве­рены не только овцы стада Хри­стова, но и пас­тыри, — не только уча­щи­еся исти­нам пре­муд­ро­сти Божией, но и самые учи­тели веры.

Такая неожи­дан­ность избра­ния тем более потря­сает теперь мою душу, что дан­ное мне вос­пи­та­ние с юных лет научило меня видеть высоту, пони­мать труд­ность и ответ­ствен­ность воз­ла­га­е­мого на меня слу­же­ния. Сму­ща­юсь духом, пред­став­ляя себе сию труд­ность. Если каж­дому иерею — пас­тырю Церкви потребно много осо­бен­ных качеств ума и сердца, чтобы ходити достойно сво­его зва­ния, — то сколько опыт­но­сти и бла­го­ра­зу­мия, сколько рев­но­сти и само­от­вер­же­ния дол­жен иметь архи­ерей Божий, — страж и ангел Церкви Хри­сто­вой, дабы не уко­риз­ненно и непо­гре­ши­тельно испол­нять архи­пас­тыр­ский долг свой! В пер­вые вре­мена Хри­сти­ан­ства избра­ние на Епи­скоп­ство боль­шею частию было вме­сте и избра­нием на подвиг муче­ни­че­ства за веру и Цер­ковь. Ныне, бла­го­да­ре­ние Богу, нет откры­тых гоне­ний на Цер­ковь, но, по сло­вам св. Зла­то­уста, доб­рый пас­тырь — Епи­скоп во вся­кое время под­ви­за­ется не меньше тысячи муче­ни­ков. He дер­заю более гово­рить об этом, потому что Вам, бого­из­бран­ные иерархи, по соб­ствен­ному опыту известна вся тяжесть бре­мени архи­пас­тыр­ского слу­же­ния, вся труд­ность борьбы с мно­го­раз­лич­ными пре­пят­стви­ями на пути долга; Вам известно, что достой­ное про­хож­де­ние свя­ти­тель­ского зва­ния и в насто­я­щее время, поис­тине, есть крест­ный подвиг. А ответ­ствен­ность Епи­скопа пред Богом и людьми? Вполне сознаю, как она велика. Ему же дано много,  много взы­щется от него, и ему же, пре­даша мно­жайше, мно­жайше истя­жут от него (Лук. 12:48). Раз­мыш­ляя о сем, могу ли без страха при­нять на себя сан Епи­скопа? Осме­люсь ли без тре­пета ска­зать: готово сердце мое, Боже, готово к высо­кому и мно­го­труд­ному дела­нию в вели­ком вер­то­граде Твоем — в Твоей св. Церкви?

Слышу слова св. апо­стола Павла к юному Епи­скопу Тимо­фею, а в лице его и каж­дому, при­ни­ма­ю­щему зва­ние Епи­скопа: пот­щися себе искусна поста­вити пред Богом, дела­теля не постыдна, право прав­ляща слово истины (2Тим. 2:15). Но при посиль­ном тща­ний, ока­жусь ли достой­ным испол­ни­те­лем запо­веди апо­столь­ской в про­дол­же­нии всей моей буду­щей дея­тель­но­сти? О, если бы явился я дела­те­лем непо­стыд­ным пред Богом и чело­ве­ками! Верую, что бла­го­дать Божия, сооб­ща­е­мая в хиро­то­нии Архи­ерей­ства, при молит­вах Ваших, свя­тей­шие архи­пас­тыри, подаст мне силы и спо­соб­ность к испол­не­нию обя­зан­но­стей епи­скоп­ских. Веруя в дей­ствен­ную силу бла­го­дати, бла­го­дарю Гос­пода, что в начале моего нового слу­же­ния Он постав­ляет меня под руко­вод­ство муд­рого пер­во­свя­ти­теля Церкви рус­ской. В твоей дол­го­лет­ней опыт­но­сти, мило­сти­вей­ший Архи­пас­тырь мой, взыс­кав­ший меня оте­че­ским бла­гов­ни­ма­нием, упо­ваю найти для себя совет и опору, в Твоей неуто­ми­мой. дея­тель­но­сти — цобуж­де­ние к сво­ему само­от­вер­же­нию в тру­дах, в Твоей апо­столь­ской рев­но­сти по Бозе — пла­мен­ное усер­дие к поль­зам веры и Церкви.

XXIX. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде настоятелем первоклассного Новгородского монастыря, Архимандритом Варлаамом, при наречении его во Епископа Екатеринбургского, Викария Пермской епархии. 19 Августа 1860 года

Свя­тей­шие Иерархи и Отцы!

Страх и смя­те­ние объ­яли душу мою, когда услы­шал я, что Ваше Свя­тей­ше­ство избрали и при­зы­ва­ете мое недо­сто­ин­ство и при­я­тию жре­бия выс­шего слу­же­ния (Деян. 1:25) в Церкви Христовой.

И как не сму­щаться мне, когда я не желал и не гото­вил себя, как должно, к слу­же­нию сему, и когда жре­бий оного пал на меня в то время, как уже к вечеру стал пре­кло­няться день жизни моей, и как я взы­вал во все­услы­ша­ние о том только: кто даст ми крил яко голу­бине, и полещу, и почию, и водво­рюся в пустине, чая Бога, спа­са­ю­щего мя. (Пс. 54:7–9)? Как не тре­пе­тать мне, когда помыслю о высоте сего слу­же­ния и о моем недо­сто­ин­стве  — когда слышу от одного из вели­ких иерар­хов, что свя­щенно-началь­ник дол­жен сто­ять с анге­лами, сла­во­сло­вить с архан­ге­лами, свя­щен­но­дей­ство­вать со Хри­стом, воз­со­зи­дать созда­ние, вос­ста­нов­лять образ Божий, тво­рить для гор­него мира (Григ. Бог. сл. 3), и когда вижу, что еще не пре­по­беж­дена мною персть, не очи­щен мой ум и я не только не пре­вос­хожу дру­гих бли­зо­стию к Богу, но и стою от Heго далее мно­гих из бра­тии моей свя­щен­но­слу­жи­те­лей? Стра­шусь еще, чтобы не слу­чи­лось со мною нечто из ска­зан­ного дру­гим вели­ким иерар­хом о мона­ше­ству­ю­щих необ­ду­манно при­ем­лю­щих Епи­скоп­ство: «я видел, гово­рит он, мно­гих, в заклю­че­нии жив­ших и постами изну­ряв­ших себя, что доколе им можно было в мона­ше­ском уеди­не­нии пре­бы­вать и о себе пещись, дотоле они Богу уго­ждали и повсе­дневно в любо­муд­рии пре­успе­вали; когда же всту­пили в среду мно­го­чис­лен­ного народа, где надобно было им исправ­лять грехи мно­гих, тогда одни из них и начать такого дела не умели, а дру­гие, кои при­нуж­дены были в среде его остаться, преж­нюю осто­рож­ность отверг­нув, себе самим при­чи­нили боль­шой вред и под­чи­нен­ным своим ни малей­шей не при­несли пользы» (Ин. Злат. о свящ. сл. 3‑е). He скрою, что меня много сму­щает и то, что вервь жре­бо­да­я­ния (Пс. 15:6, 77, 55) про­легла для меня по таким местам, где много овец, яже не суть от двора сего, кото­рых подо­бает мне при­во­дить в еди­ное стадо Хри­стово (Ин. 10:16), а паче — охра­нять овец сего стада от высот и стрем­нин сама­рий­ских, при­бли­жать их к горам веч­ным (Мих. 2:10), пасти в Сио­ни­стей горе (Евр. 12:22), яже естьЦер­ковь Бога жива (1Тим. 3:15): могу ли испол­нить все сие? Где возьму столько пас­тыр­ского бла­го­ис­кус­ства, чтобы погиб­шее взыс­кать, немощ­ное укре­пить, креп­кое снаб­дить и упа­сти я (Иезек. 34:16)? Дело это пре­вы­шает мои силы.

И потому мне над­ле­жало бы умо­лять вас, Свя­тей­шие Иерархи и Отцы, не воз­ла­гать на немощ­ные рамена мои столь вели­кого и много труд­ного бре­мени. Но я знаю, и как велик пред Богом грех непо­слу­ша­ния (Цар. 1:15, 23), и как страшна угроза от Него тому, кто на при­зы­ва­ние Его стал бы укло­няться от пас­тыр­ского ига (Иезек. 3:18, 20). А чье при­зы­ва­ние и моего недо­сто­ин­ства я слышу здесь, как не Божие? Ибо, нет сомне­ния, изво­лися сие не вам точию, но и Духу Свя­тому (Деян. 15:28), Кото­рый живет и дей­ствует в вас, и Кото­рый постав­ляет епи­скопы пасти Цер­ковь Хри­стову (там же 20, 28). Помню и слово Самого Пас­ты­ре­на­чаль­ника — Хри­ста к вам, пре­ем­ни­кам апо­столь­ским отно­ся­ще­еся: слу­шай вас, ска­зал Он, Meне слу­шает, и отме­та­яйся вас, Мене отме­та­ется (Лук. 10:16). И потому, хотя для меня вожде­лен­нее и свой­ствен­нее пустыня, чем кафедра епи­скоп­ская, — эта, как ска­зал некто, завид­ная и опас­ная высота (св. Григ. Бог. сл. 42), (для кого, впро­чем, завид­ная — не знаю, только не для меня, а для меня лишь опас­ная); но я боюсь реши­тельно отречься на при­зва­ние ваше, утвер­жден­ное и сло­вом Бла­го­че­сти­вей­шего Пома­зан­ника Божия, сердце коего также в руце Божией (Притч. 21:1), — боюсь, да некако и бого­бо­рец обря­щуся (Деян. 5:39).

Итак, ничто же вопреки гла­голя, сми­ренно под­к­ло­няю главу мою под иго Хри­стово, по обету ино­че­ского послу­ша­ния. Молю только Свя­тей­ше­ство Ваше, под­кре­пите немощь мою и смя­тен­ный дух мой вашими молит­вами к Пас­ты­ре­на­чаль­нику — Хри­сту, да руко­вод­ствует мною по воле Своей и наста­вит меня пасти паству Его бла­го­ра­зу­мио, а не носить только сосуды, пас­тыр­ски пас­тыря неис­кусна, кото­рый, как изоб­ра­жает его про­рок, поги­ба­ю­щего не посе­щает, рас­то­чен­ного не взыс­кует, сокру­шен­ного не умеет исце­лити и здра­вого напра­вити (Зах. 2:15, 16). Да не будет сего со мною!

XXX. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде Ректором Волынской Семинарии, Архимандритом Феофилактом, при наречении его во Епископа Старорусского, викария Новгородской епархии, 30 Сентября 1860 года

Свя­тей­шие Иерархи и Отцы!

С бла­го­го­ве­нием выслу­шав при­зва­ние меня недо­стой­ного к выс­шему слу­же­нию, и при­няв наре­че­ние во епи­скопа, недо­уме­ваю, как мне ото­зваться Вашему Свя­тей­ше­ству, и что изрещи по соб­ствен­ному чув­ству, кроме того, что изрек уже по чино­по­ло­же­нию церковному.

Изоб­ра­жать ли высоту свя­ти­тель­ского сана и свое недо­сто­ин­ство оного? Но сан сей так высок, что пред ним бла­го­го­вели и счи­тали себя недо­стой­ными вели­кие свя­ти­тели; что же я недо­стой­ней­ший!? Я могу более чув­ство­вать это, нежели выражать.

Пред­став­лять ли труд­ность епи­скоп­ского слу­же­ния и свои немощи? Но труд­ность оного устра­шала и креп­ких свя­то­стию и муд­ро­стию Бого­сло­вов и Зла­то­устов; что же я немощ­ней­ший из сла­бых!? Немощь моя телес­ная, думаю, видима каж­дому. Вполне сознаю и немощь свою духов­ную. И в сем созна­нии давно я питал жела­ние при­ютиться в какой-нибудь мир­ной оби­тели, чтобы укре­питься там телом и духом, вос­пол­нить то, что опу­щено немо­щей ради, и затем уже всту­пить на выс­шее слу­же­ние, если суж­дено мне оное. Но не такова, видно, воля Божия.

He смею отре­каться от при­зва­ния к Епи­скоп­ству, как посту­пали неко­то­рые свя­тые; не дер­заю после­до­вать в этом при­меру преп. Сер­гия, под с нию кото­рого Гос­подь спо­до­бил меня полу­чить обра­зо­ва­ние и всту­пить на путь ино­че­ский. Свя­тые сии имели свыше при­зва­ние к иному слу­же­нию, чув­ство­вали в себе ясное сви­де­тель­ство от Духа; почему их отре­че­ние не было про­тив­ле­нием воле Божией. А я недо­стой­ный, не обре­тая в себе выс­шего сви­де­тель­ства, дол­жен видеть и вижу волю Божию в воле бла­го­че­сти­вей­шего Монарха, коего сердце в руце Божией (Пре­муд. 21:1), — в опре­де­ле­ниях Вашего Свя­тей­ше­ства, кои совер­ша­ются по изво­ле­нию Духа Свя­того (Деян. 15:28).

В страхе и сму­ще­нии пред высо­тою и труд­но­стию епи­скоп­ского слу­же­ния, нахожу некое успо­ко­е­ние и обод­ре­ние в раз­мыш­ле­нии о судь­бах Божиих. He иссле­до­ва­нии пути Его (Рим. 11:34), и спа­си­тельны там и так, как мы часто не ожи­даем того. Мно­го­чис­лен­ные опыты сего удо­стоил Гос­подь видеть и меня недо­стой­ного, между про­чим, и в назна­че­ниях, и пере­хо­дах моих по службе, кои все­гда совер­ша­лись не по моему жела­нию, со скор­бию для внеш­него моего чело­века, но кото­рые впо­след­ствии ока­зы­ва­лись спа­си­тель­ными для духа, не бес­по­лез­ным и для тела. А Гос­подь все­гда един и той же.

Пред­сто­я­щее мне слу­же­ние много выше преж­них; сил для оного тре­бу­ется более: но Гос­подь силен без меры, благ без числа. Его сила даже любит совер­шаться в немощи да пре­мно­же­ство силы будет Божия, а не от нас (2Кор. 4, 7, 12 9, 10); Его бла­го­дать умуд­ряет слеп­цов и мла­ден­цев (Пс. 145:8; Мф. 11:26). Верую и дер­заю наде­яться, что по молит­вам вашим, Свя­тей­шие Иерархи и Отцы боже­ствен­ная, бла­го­дать, чрез таин­ствен­ное руко­воз­ло­же­ние, сни­дет и на меня недо­стой­ного, и увра­чует мои немощи, и вос­пол­нит недо­статки, на сколько то нужно и угодно будет все­свя­той воле Божией.

He мало обод­ряет меня и то, что Гос­подь судил мне начать новое слу­же­ние под твоим высо­ким руко­вод­ством, пер­во­сто­я­тель Церкви рус­ской! Несмотря на мои немощи, Ты соиз­во­лил на при­ня­тие меня в участ­ники тво­его слу­же­ния. С сынов­ним дове­рием и покор­но­стию при­хожу под кров твой, мило­сти­вей­ший архи­пас­тырь и отец! Наде­юсь, что Ты не оста­вишь меня и муд­рым настав­ле­нием, и архи­пас­тыр­ским под­креп­ле­нием, и оте­че­ским благоснисхождением.

В сих мыс­лях и чая­ниях дер­заю и от сердца повто­рить то, что ответ­ство­вал по чино­по­ло­же­нию: «бла­го­дарю и при­емлю, и нимало вопреки глаголю».

Бла­го­дарю со сми­ре­нием и бла­го­го­ве­нием; при­емлю со стра­хом и упо­ва­нием; ни мало вопреки гла­голю, как покор­ней­ший вер­но­под­дан­ный Его Импе­ра­тор­ского Вели­че­ства, и как нижай­ший послуш­ник Вашего Святейшества.

ХХХІ. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде ректором Новгородской Семинарии, Архимандритом Никандром, при наречении его во Епископа Тульского и Белевского. 21 Октября 1860 года

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Один из все­лен­ских вели­ких учи­те­лей и свя­ти­те­лей ска­зал, что «прежде надобно соде­латься достой­ным Церкви, а потом уже алтаря, и прежде достой­ным алтаря, а потом уже пред­ста­тель­ства»[51].

По дару Хри­ста при­зван­ный в свя­тую Его Цер­ковь, жре­бием рож­де­ния и вос­пи­та­ния постав­лен­ный на чреду слу­же­ния алтарю Гос­подню, я желал быть достой­ным сыном Церкви и непо­стыд­ным слу­жи­те­лем алтаря, — но с тем вме­сте живо чув­ство­вал, что я еще весьма далек от сде­лан­ного досто­ин­ства, от иско­мой мною непо­стыд­но­сти пред Богом. И — вот, в то время, как мысль о своем недо­сто­ин­стве с осо­бен­ною силою раз­ви­ва­лась в моем созна­нии, ваше избра­ние, утвер­жден­ное волею Пома­зан­ника Божия, хощет меня поста­вити Епи­ско­пом — пасти Цер­ковь Гос­пода и Бога, юже стяжа Он кро­вию Своею…[52] И, какой страх и тре­пет объ­яли меня, как они сму­тили мою душу, когда весть о выш­нем и новом для меня зва­нии кос­ну­лась моего слуха!

В борьбе мыс­лей и чувств, я искал для себя бла­го­на­деж­ной опоры и нашел ее в настав­ле­нии и при­мер того же все­лен­ского учи­теля, сло­вами кото­рого и пред­на­чал свою речь. — Нахо­дясь в подоб­ном моему поло­же­нию, как он выра­жа­ется, между двумя стра­хами, из кото­рых один, страх за свое недо­сто­ин­ство, при­нуж­дал его оста­ваться внизу,  а дру­гой — страх Божьего нака­за­ния за непо­ви­но­ве­ние — застав­лял его идти вверх, — бого­муд­рый бого­слов раз­ре­шил свое недо­уме­ние тем, что «из предъ­из­бран­ных бла­го­да­тию в зва­ние пред­сто­я­те­лей Церкви ни те не под­вер­га­ются осуж­де­нию — за свою боязнь, — кото­рые мед­лят при­ни­мать дар, ни те — за свою рев­ность, — кото­рые с готов­но­стию сле­дуют избра­нию. Ибо одни устра­ша­ются важ­но­сти слу­же­ния, а дру­гие пови­ну­ются — по вере в При­зы­ва­ю­щего[53]. He домо­га­ясь началь­ства недан­ного, бого­слов не отверг данного.

Дове­рясь настав­ле­нию и при­меру все­лен­ского учи­теля, и я, недо­стой­ный уче­ник и еще недо­стой­ней­ший учи­тель Веры, по вере в бла­гость При­зы­ва­ю­щего меня, пред­по­чел веру — боязни и из двух стра­хов — опас­ней­ший страх непо­слу­ша­ния — страху за свое недо­сто­ин­ство. Потому, ничто же вопреки гла­голя вашему избра­нию и бла­го­дарно при­емля нынеш­нее ваше молит­вен­ное наре­че­ние меня во Епи­скопа, под­к­ло­ня­юсь и сми­ря­юсь под креп­кую руку Божию.

Научите только меня, бого­из­бран­ней­шие архи­пас­тыри и отцы, как мне поне­сти много труд­ное дело епи­скоп­ства, — как мне поста­вити себе искусна пред Богом, дела­теля непо­стыдна, право пра­вяща слово истины[54]! Вос­при­и­мите меня в свои молитвы! Укре­пите духом!

XXXII. Речь, произнесенная в московской Святейшего Синода конторе, бывшим ректором Московской духовной Академии, московского ставропигиального Заиконоспасского монастыря Архимандритом Сергием, по наречении его во Епископа Курского и Белгородского. Декабря 30 дня 1860 года

Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Слу­же­ние епи­скоп­ское, к кото­рому бла­го­дать Божия меня при­зы­вает, есть подвиг труд­ный и не без­бо­лез­нен­ный. Под­ви­зайся (1Тим. 6:12), зло­по­ст­ражди, яко добр воин Иисус Хри­стов (2Тим. 2:3), пишет Апо­стол Павел одному из пер­вых епи­ско­пов, а в лице его и каж­дому из пре­ем­ни­ков епи­скоп­ского слу­же­ния. От пред­сто­я­теля Церкви тре­бу­ется не только тер­пе­ли­вое науче­ние неве­ду­щих, но и мно­го­по­пе­чи­тель­ный: над­зор за тру­дами уча­щих. Долг его не только тайно дей­ство­вать и молиться, но и постав­лять свя­щен­но­слу­жи­те­лей, под опа­се­нием ответ­ствен­но­сти даже и за поспеш­ное их избра­ние. Пас­тырю вве­ря­ется управ­ле­ние ста­дом Хри­сто­вым. Но если пред­ста­вить пре­врат­ность жизни чело­ве­че­ской, как в ней близко сопри­ка­са­ется бла­го­ден­ствие с зло­по­лу­чием, доволь­ство с нуж­дами, невин­ность с пре­ступ­ле­нием, правда с кле­ве­тою, мир с опас­но­стию поте­рять его: то духов­ному домо­пра­ви­телю вели­ким нужно воору­житься тер­пе­нием, в уве­рен­но­сти, что ему чаще потребно будет пла­кать с пла­чу­щими, нежели радо­ваться с радующимися.

He малое уте­ше­ние для меня, что область, куда ныне Про­мысл Божий зовет меня, от дней пре­по­доб­ного Фео­до­сия Печер­ского, оро­сив­шего ее сле­зами своей печали по Бозе, известна верою и бла­го­че­стием своих оби­те­лей. Но так как и там, подобно дру­гим местам, есть мла­денцы о Хри­сте; и могут быть юноши, у кото­рых чув­ства не обу­чены в позна­нии добра: то неда­лека от сердца моего мысль, что чем обшир­нее дом, тем более забот домо­пра­ви­телю; чем мно­го­чис­лен­нее семей­ство, тем с боль­шими скор­бями для роди­теля его сопря­жено содей­ствие духов­ному вос­пи­та­нию его.

С упо­ва­нием верую, что и в ску­дель­ный сосуд моей души поло­жена будет часть той живи­тель­ной силы, кото­рая укреп­ляла пер­вых веро­про­по­вед­ни­ков и не только бла­го­творно дей­ство­вала, но и чудо­дей­ство­вала в их дей­ствиях. Но бла­го­дать тре­бует усер­дия, и Даю­щий силу при­зы­вает к само­по­жерт­во­ва­нию. Что же я при­несу Пас­ты­ре­на­чаль­нику Хри­сту? Разв только то, что нельзя име­но­вать и даром, а при­лично назвать лише­нием, — мои бес­силь­ные силы и оста­ю­щи­еся, отчис­лен­ные мне, дни.

О свя­ти­тели Хри­стовы! Прежде нежели воз­ло­жите на мою сми­рен­ную главу свя­щен­ные руки ваши, воз­не­сите ко Гос­поду ваши чистые молитвы, да пре­до­чи­стится душа моя к при­я­тию вели­кого дара, да будет свет бла­го­дати Епи­скоп­ства све­тиль­ни­ком для меня на всех путях пред­ле­жа­щего мне слу­же­ния, и если неиз­бежно на них нечто стро­пот­ное, да не покрыет меня мрак уны­ния, и да не угас­нет во мне, до конца моей жизни, чистое усер­дие к свя­щен­ному делу, на меня возлагаемому.

Доб­рый пас­тырю пре­столь­ного града сего! Под твоим кро­вом и руко­вод­ством про­текли годы моего слу­же­ния Церкви и обще­ству; тобою пре­по­дана мне бла­го­дать руко­по­ло­же­ния в пер­вые сте­пени свя­щен­ства. Ныне, отпус­кая меня с миром, не изринь из тво­его любя­щего сердца забот­ли­вого обо мне помысла, подобно как чадо­лю­би­вые отцы и в раз­лу­че­нии живу­щих детей своих не остав­ляют своим попе­че­нием, настав­ле­ни­ями и молит­вами. И поелику непре­ложно слово, что бла­го­сло­ве­ние отчее утвер­ждает домы чад (Сир. 3:9): то про­стри бла­го­сло­ве­ние твое и на тот дом духов­ный, где при­зван я быть домо­стро­и­те­лем, да будут еди­но­мыс­ленны о Гос­поде и пас­тырь и паства, да сози­да­ется сей дом во спа­се­ние, да будет мое слу­же­ние в нем не бес­по­лезно для вве­ря­е­мых мне, не без­успешно для тебя и не постыдно пред нашим общим и еди­ным Пас­ты­ре­на­чаль­ни­ком Христом.

XXXIII. Речь Синодального члена, Высокопреосвященнейшего Филарета, Митрополита Московского, говоренная по рукоположении преосвященного Сергия Епископа Курского и Белгородского. Января 1 дня 1861 года

Прео­свя­щен­ный Епи­скоп Сергий!

Бла­го­сло­ве­нием Свя­тей­шего Синода, бла­го­во­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Само­держца, над сими же, неви­ди­мым мано­ве­нием Гос­пода Все­дер­жи­теля и Вели­кого Архи­ерея, про­шед­шего небеса, ты при­зван, и ныне бла­го­да­тию Свя­того Духа освя­щен в слу­же­ние Епископства.

Слу­же­ние высо­кое, по бла­го­дати дан­ной ему, сми­рен­ное, по при­меру и запо­веди сми­рен­ного серд­цем Иисуса Хри­ста, труд­ное, по при­чине стра­стей и немо­щей чело­ве­че­ских, спа­си­тель­ное по своей цели.

Как смот­ришь ты теперь на поприще, открыв­ше­еся пред тобою? Раду­ешься ли? Стра­шусь за тебя. Стра­шишься ли? Раду­юсь о тебе. Если, по уче­нию Апо­стола, каж­дый дол­жен со стра­хом соде­лы­вать спа­се­ние (Флп. 2:12) своей одной души, с каким стра­хом должно слу­жить спа­се­нию тысяч и тем душ? Страх уси­лит бде­ние и подвиг; и сми­ре­ние при­вле­чет выш­нюю помощь.

Твоей дея­тель­но­сти пред­ле­жит молитва, уче­ние, управ­ле­ние и цер­ков­ный суд.

Под­ви­зайся, чтобы молитва была крепка и чиста, уче­ние пра­во­славно, управ­ле­ние бла­го­по­пе­чи­тельно, суд прав­див и рас­тво­рен мило­стию. Да будут у тебя вера и любовь к Богу кри­лами молитвы, слово Божие непре­лож­ным осно­ва­нием уче­ния, пра­вила и при­меры свя­тых отцев руко­во­ди­те­лями жизни, управ­ле­ния и суда. Наи­паче да не изне­мо­гает молитва. Как из облака мол­ния, так из молитвы свет истины и разу­ме­ния. От молитвы сила вла­сти. С молит­вою про­ни­ца­те­лен и верен суд.

Воз­носи от зем­ного жерт­вен­ника к небес­ному молитвы о Бла­го­че­сти­вей­шем Само­держце нашем, о Свя­тей­шем Синоде, о всей пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви и Цар­стве, о всей пра­во­слав­ной все­лен­ской Церкви, и ныне, как древле, не без­опас­ной от бед во лже­бра­тии (2Кор. 11:26), а в неко­то­рых стра­нах, в сии хри­сти­ан­ские вре­мена, пред лицем хри­сти­ан­ских царств, так же как в язы­че­ские вре­мена, гони­мой вра­гами христианства.

И если, при помыш­ле­ниях о вели­ком, не неуместно вни­ма­ние и к малому, пред­ла­гаю вни­ма­нию тво­его бра­то­лю­бия, чтобы не забвен был в молит­вах твоих послу­жив­ший, с собра­ти­ями, тво­ему освя­ще­нию, дабы поми­ло­ван­ный много во вход и в про­хож­де­нии поприща обрел милость и во исходе.

Милость Гос­подня да пред­ва­ряет и сопро­вож­дает тебя вся дни живота твоего.

ХХХIV. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде бывшим ректором Кишиневской Семинарии Архимандритом Митрофаном, при наречении его во Епископа Екатеринбургского. 25 Мая 1862 года

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Сму­ще­ние и страх объ­ем­лют душу мою, — все суще­ство мое, когда пред­став­ляю высоту сана свя­ти­тель­ства, к кото­рому пред­на­зна­ча­юсь, — труд­ность выпол­не­ния важ­ных обя­зан­но­стей, соеди­нен­ных с оным, и страш­ную ответ­ствен­ность пред пра­во­суд­ным Богом за ненад­ле­жа­щее выпол­не­ние обя­зан­но­стей оного. Удо­сто­и­ва­е­мый этого вели­кого сана дол­жен быть, по слову Божию, солию земли и све­том миру (Мф. 5:13, 14). Какие, зна­чит, высо­кие каче­ства — умствен­ные и нрав­ствен­ные, какая ангель­ская чистота ума и сердца тре­бу­ются от постав­ля­е­мого в сей сан! По тру­дам, кои он обя­зан подъ­ять на рамена свои, для блага и спа­се­ния людей, слово Божие упо­доб­ляет его неусып­ному стражу, охра­ня­ю­щему от вра­гов вве­рен­ные ему Богом души веру­ю­щих, за потерю коих пра­во­суд­ный Гос­подь взы­щет от него кровь их.

Кто же к сим дово­лен? Можно ли непо­ко­леб­лемо сто­ять на этой высоте и не изне­мочь под этою тяже­стию? Когда при­ни­каю в себя, вижу одно недо­сто­ин­ство и несо­вер­шен­ство в себе, одну немощь духов­ную и телес­ную, вижу и стра­шусь высоты и труд­но­сти сего сана, и не могу не вопи­ять к Богу: Гос­поди! избери могуща, его же поспеши на сие вели­кое Твое дело.

С дру­гой сто­роны верю, что в воле Авгу­стей­шего Пома­зан­ника Божия Госу­даря нашего Импе­ра­тора Алек­сандра Нико­ла­е­вича, в воле вашего свя­тей­ше­ства, бого­лю­би­вые пас­тыри и свя­тые отцы, дей­ствует воля Божия — бла­гая и совер­шен­ная, и опять стра­шусь пре­ре­кать этой свя­той воле. Тесно убо ми от бою: стра­шусь и высоты сана свя­ти­тель­ского и труд­но­сти оного и ответ­ствен­но­сти за ненад­ле­жа­щее выпол­не­ние обя­зан­но­сти сего сана,  стра­шусь и пре­ре­кать все­бла­гому совету Божию о мне недо­сто­и­ном, явля­е­мому в свя­том избра­нии вашем, бого­муд­рые архи­пас­тыри и отцы.

В уте­ше­ние и обод­ре­ние моего мяту­ще­гося духа, при­по­ми­наю себе слова бого­дух­но­вен­ного Давида: душе моя! вскую сму­ща­еши мя? Упо­вай на Бога. Так, в еди­ном Боге вся моя надежда, помощь и уте­ше­ние. В Его свя­тую волю и пре­даю себя все­цело, и от души молю Его, все­бла­гого, да укре­пит Он меня своею все­мо­гу­щею силою, и подаст мне бла­го­дать Свою к непо­стыд­ному про­хож­де­иию мно­го­труд­ного и высо­кого слу­же­ния Ему; ибо искренно верю Его Боже­ствен­ному слову, что сила Его в немощи совер­ша­ется, сла­бое вра­чует и оску­де­ва­ю­щее восполняет.

Молю и вас, свя­тые архи­пас­тыри Божии и отцы, молить пре­ми­ло­сер­дого Вла­дыку о нис­по­сла­нии на меня бла­го­дати Его, для успеха моего буду­щего слу­же­ния, ибо несо­мненно верю слову Божию, что много может молитва пра­вед­ного поспе­ше­ству­ема (Иак. 5:16). Тем более могут теп­лые молитвы целого сонма свя­тых архи­пас­ты­рей и отцев. Таким обра­зом, укреп­ля­е­мый силою Божиею и вашими свя­ти­тель­скими молит­вами, воз­могу поне­сти бла­гое иго Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста во славу Его, для блага Его свя­той Церкви и во спа­се­ние свое и ближних.

ХХХV. Речь, произнесенная в московской Святейшего Синода конторе бывшим ректором Московской Духовной Академии, московского высокопетровского монастыря Архимандритом Саввою, по наречении его во Епископа Можайского, второго Викария московской митрополии, 2 Ноября 1862 года

Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

В насто­я­щие, мно­го­зна­ме­на­тель­ные для меня минуты, есте­ственно и невольно при­хо­дят мне на мысль слова Псал­мо­певца: судъби Гос­подни без­дна многа (Пс. 35:7), и дру­гие: от Гос­пода исправ­ля­ются стопы чело­веку (Пс. 36:23).

Поис­тине, когда обра­щаю взор на про­тек­шие дни моей жизни и на раз­но­об­раз­ные пути ее: не могу не испо­ве­дать серд­цем и устами испол­не­ния надо мною див­ных судеб Божиих.

Прежде всего, не мимо меня про­шло слово того же Псал­мо­певца: отец мой и мати моя оста­ви­ста мя, Гос­подь же вос­прият мя (Пс. 26:10). Смерть отца пред­ва­рила мое рож­де­ние; мате­рию я остав­лен в летах отро­че­ства: но при­ем­ляй cupа и вдову (Пс. 145:9), при­нял и меня в дом Свой, соде­лал еди­ным от слу­жи­те­лей дому Сво­его, то есть, Церкви святой.

Рано Гос­подь судил раз­ре­шить меня от семей­ных уз. В этом посе­ще­нии Божием, в этом силь­ном при­ра­же­нии скорби к моему сердцу, нельзя было не ура­зу­меть осо­бен­ного зва­ния Божия.

И — я, вняв гласу сего Боже­ствен­ного зва­ния, поспе­шил оста­вить мир и водво­риться в пустын­ной оби­тели выс­шего духов­ного про­све­ще­ния, под бла­го­дат­ным кро­вом пре­по­доб­ного Сер­гия. Оттуда быв постав­лен близ сего вели­кого храма хра­ни­те­лем свя­щен­ных древ­но­стей, воз­лю­бил было я искать в них сле­дов и вос­по­ми­на­ний древ­ней цер­ков­ной жизни: но, после девя­ти­лет­них здесь тру­дов, тво­рим, архи­пас­тырь пер­во­пре­столь­ного града сего, изво­ле­нием, пре­ве­ден я на слу­же­ние духов­ному про­све­ще­нию сна­чала в здеш­нем духов­ном вер­то­граде, а затем в той оби­тели выс­ших наук, где и сам полу­чил образование.

При сих посте­пен­ных пере­хо­дах от одного слу­же­ния к дру­гому, чем менее имело места мое соб­ствен­ное жела­ние, тем более и яснее усмат­ри­вал я волю Божию.

Нако­нец, когда Все­ми­ло­сти­вей­шим соиз­во­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Само­держца, и бла­го­сло­ве­нием бого­по­став­лен­ного свя­щен­но­на­ча­лия, я при­зы­ва­юсь ныне к поче­сти выш­него зва­ния (Фил. 3:14) в дому Божием, к епи­скоп­скому слу­же­нию в Хри­сто­вой Церкви: могу ли тем паче не при­знать и не испо­ве­дать в сем при­зы­ва­нии осо­бен­ную бла­го­про­мыс­ли­тель­ную о мне волю Божию?

Но, слыша сие зва­ние и избра­ние Божие, что реку и что воз­гла­голю? Дерзну ли рещи: готово сердце мое, Боже (Пс. 107:2)? Но с одной сто­роны, помыш­ле­ние о высоте и труд­но­сти епи­скоп­ского слу­же­ния, с дру­гой — искрен­нее созна­ние моих духов­ных немо­щей и недо­стат­ков, запе­чат­ле­вают уста мои.

Под­линно, когда пред­ставлю, чем дол­жен быть пред Богом и чело­ве­ками обле­чен­ный саном Епи­скоп­ства; когда помыслю, какая потребна для него чистота сердца, дабы достойно тай­но­дей­ство­вать и неосуж­денно пре­по­да­вать дру­гим дары бла­го­дати; какая потребна духов­ная муд­рость, дабы неве­же­ству­ю­щих про­све­щать, заблуж­да­ю­щих обра­щать, про­ти­вя­щихся обли­чать; какая само­от­вер­жен­ная любовь к пасо­мым, дабы изне­мо­га­ю­щего подъ­ять, боля­щего увра­че­вать, пад­шего вос­ста­вить, погиб­шего взыс­кать, — когда все это пред­ставлю: то невольно дол­жен вос­клик­нуть с Апо­сто­лом: к сим кто дово­лен (2Кор. 2:16)?

Мне ли удо­вле­тво­рить столь вели­ким тре­бо­ва­ниям свя­ти­тель­ского слу­же­ния? Если такие вели­кие све­тиль­ники веры, каковы Гри­го­рий Нази­ан­зин и Иоанн Зла­то­уст, с тре­пе­том укло­ня­лись от епи­скоп­ского слу­же­ния; если и вели­кий подвиж­ник бла­го­че­стия — Сер­гий не счи­тал себя довле­ю­щим для епи­скоп­ского сана, говоря: «выше меры моея есть дело сие»: то что дол­жен помыс­лить о себе я, недо­стой­ный, при­зы­ва­е­мый ныне к сему мно­го­труд­ному слу­же­нию в Хри­сто­вой Церкви?

Воис­тину стра­шусь за немощь мою: но — Гос­подь источ­ник силы: упо­ваю, что и в немощи моей совер­шится Его сила.

Верую и дер­заю наде­яться, что сия Хри­стова сила, немощ­ная вра­чу­ю­щая и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щая, тай­но­дей­ственно сни­дет на главу мою с воз­ло­же­нием рук ваших,  Хри­сто­лю­би­вые Архи­пас­тыри, — сни­дет, и почиет, и воз­дей­ствует во мне, если только не вос­пре­пят­ствует сему моя греховность.

К тебе, Пер­во­сто­я­тель мос­ков­ские мит­ро­по­лии, наи­паче обра­щаю мое сердце и мое слово! Ты при­ем­лешь меня дру­гого к соуча­стию в тру­дах по управ­ле­нию обшир­ною паст­вою, не столько впро­чем по соб­ствен­ной нужде, сколько по жела­нию блага св. Церкви, дабы под твоим муд­рым руко­вод­ством, сколько можно, более могло обра­зо­ваться достой­ных пас­ты­рей сло­вес­ного стада Хри­стова. Бла­го­воли же руко­во­дить меня твоею высо­кою муд­ро­стию на новом поприще моего слу­же­ния, и твоя мно­го­лет­няя опыт­ность да поста­вит меня, мало­опыт­ного, со вре­ме­нем искусна npeд Богом, дела­теля непо­стыдна, право пра­вяща слово истины (2Тим. 2:15).

 

В ответ на эту речь, Высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший Фила­рет, мит­ро­по­лит мос­ков­ской ска­зал сле­ду­ю­щее пас­тыр­ское настав­ле­ние:  — Одну мысль, при­пи­сан­ную мне тобою, бого­лю­без­ный брат, могу при­знать дей­стви­тельно моею, — ту мысль, что не для себя желал я найти вто­рого сотруд­ника моему слу­же­нию церковному.

Ничего для себя, все для Бога, и для Церкви Его, и для блага чад ее, — таково должно быть наше общее пра­вило, хотя никто из нас не может пору­читься за испол­не­ние оного, если не при­з­рит мило­сердо Бог дей­ствуя в нас и еже хотети, и еже деяти о бла­го­во­ле­нии (Флп. 2:13).

Если же и поз­во­лить бы себе что нибудь для себя: то мне нахо­дя­ще­муся у пре­дела, кото­рым само слово Божие огра­ни­чи­вает сию вре­мен­ную жизнь, или за кото­рым ука­зы­вает не столько жизнь и дея­тель­ность, сколько труд и болезнь (Пс. 89:10), — мне и ближе сего пре­дела не незна­ко­мому с тру­дом болез­нен­но­сти, — мне, и сло­вом изне­мог­шим недо­сти­га­ю­щему до слуха соби­ра­ю­щихся в церкви, и, может быть, только вле­ку­щему, а не подъ­ем­лю­щему и нося­щему, бремя цер­ков­ных попе­че­ний, — время бы искать совер­шен­ного от них осво­бож­де­ния, чтобы малые останки сил и дней обра­тить един­ственно к еди­ному на потребу (Лук. 10:42), кото­рого, если не усвоим себе в дан­ное нам крат­кое время, поздно будет искать в вечности.

Но наши отцы учили нас, что и доб­рая, по види­мому, соб­ствен­ная воля не бла­го­на­дежна и не без­опасна, если не будет под­чи­нена выш­ней все­со­зи­да­ю­щей и все­со­хра­ня­ю­щей воле, как и Гос­подь поучает: обаче не Моя воля, но Твоя, Отче небес­ный, да будет (Лук. 22:42).

И посему, с одной сто­роны, не поз­во­ляя себе соб­ствен­ною мыс­лию увле­каться с поприща, с дру­гой, стра­шась, чтобы от моего изне­мо­же­ния не стра­дало дело слу­же­ния Церкви Божией, дол­жен я был, хотя и поль­зу­юсь уже доб­рою брат­скою помо­щию, желать уси­ле­ния и усу­губ­ле­ния сей помощи. И бла­го­сло­вен Бог, пре­кло­нив­ший к сему бла­го­во­ле­ние свя­щен­ной и дер­жав­ной власти.

Гос­поду Богу и свя­той пра­во­слав­ной Церкви Его, в бла­го­го­вей­ной пре­дан­но­сти, в еди­но­душ­ном обще­нии, как сми­рен­ная доб­ро­воль­ная жертва, да будут посвя­щены твои начатки, вме­сте с моими остан­ками свя­щен­но­на­чаль­ствен­ной дея­тель­но­сти: и на сию жертву,  по молит­вам освя­щен­ного собора, да сни­дет неви­ди­мый огнь Духа истины, ожи­во­тво­ря­ю­щий жерт­вен­ность нашу, про­све­ща­ю­щий тьму нашу.

 

После хиро­то­нии, Высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший Фила­рет опять обра­тился с высоко-нази­да­тель­ною речью к Прео­свя­щен­ному Савве: —

Прео­свя­щен­ный Епи­скоп Савва!

Свя­тый Апо­стол Павел, пре­по­да­вая на став­ле­ния Епи­скопу Тимо­фею для его свя­щен­ного слу­же­ния, между про­чим писал в своем посла­нии: вос­по­ми­наю тебе воз­гре­вати дар Божий живу­щий в тебе воз­ло­же­нием руку моею (2Тим. 1:6).

Таким обра­зом бого­дух­но­вен­ный муж сви­де­тель­ствует, во пер­вых, что в свя­щенно таин­ствен­ном руко­по­ло­же­нии пре­по­да­ется даря Божий; во вто­рых, что это не про­сто дар, поло­жен­ный и отдан­ный в волю при­ем­лю­щего, но живу­щий, и, как свой­ственно живу­щему, іш ющий соб­ствен­ную силу и действие.

И вот, что совер­ши­лось над тобою, бого­лю­без­ный брат. Ты приял дар Божий; от ныне живет в тебе Дух Божий; про­сти­рает в тебе выш­нюю силу и дей­ствие на есте­ствен­ные чело­ве­че­ские силы и дей­ствия; све­тит уму тво­ему к усмот­ре­нию истин­ного, пра­вед­ного и спа­си­тель­ного для души и для всей Церкви, укреп­ляет волю твою для подви­гов за истину и правду во спасение.

Но в то же время, как бого­муд­рый Апо­стол, в лице Тимо­фея нас поуча­ю­щий, подает нам высо­кое уте­ше­ние, и вели­кую надежду, он воз­ла­гает на нас и вели­кую заботу. Вос­по­ми­наю, гово­рит, тебе воз­гре­вати дар Божий, живу­щий в тебе воз­ло­же­нием руку моею. Это зна­чит, что если не будем воз­гре­вать дар Божий в нас, то его дей­ствие может в нас угас­нуть или отсту­пить в таин­стве­и­ную глу­бину, из кото­рой хотя не пре­ста­нет про­сти­раться чрез нас в совер­ше­нии таинств, но не будет про­ли­ваться соб­ственно на нас и на нашу жизнь: и тогда мы оста­немся с одними есте­ствен­ными, рас­стро­ен­ными гре­хом, силами, недо­ста­точ­ными даже для обык­но­вен­ных хри­сти­ан­ских, а тем более для выс­ших цер­ков­ных обя­зан­но­стей. Посему сло­вом апо­столь­ским, во пер­вых, вос­по­ми­наю себе, а потом и тебе заве­щаю, воз­гре­вати дар Божий или, яснее ска­зать, воз­гре­вать и вос­пла­ме­нять в себе рев­ность и усер­дие, чтобы, силою и помо­щию дара Божия, верно и неослабно дей­ство­вать ко спа­се­нию сво­ему и вве­рен­ных нам. Как воз­гре­вать и вос­пла­ме­нять? — Молит­вою веры, при­ме­рами твер­дых подвиж­ни­ков за славу Божию и благо Церкви, паче же всего мыс­лен­ным и сер­деч­ным созер­ца­нием Гос­пода Иисуса, поло­жив­шего душу Свою за искуп­ле­ние бед­ных душ наших от адского плена, — созер­ца­нием, кото­рому весьма есте­ственно перейти в бла­го­го­вей­ную любовь к Боже­ствен­ному Иску­пи­телю, и в состра­да­тель­ную любовь ко всем душам, оце­нен­ным так дорого. А с сею любо­вию, если нужно будет спо­стра­дать бла­го­вест­во­ва­ниею Хри­стову, так много ныне страж­ду­щему и от враж­деб­ных ему помыс­лов, и от недо­стой­ной его жизни: можно в самом стра­да­нии со Хри­стом найти чув­ство бла­жен­ства, еще на пути к бла­жен­ству вечному.

С таким напут­ствием вступи на путь слу­же­ния, пред тобою откры­ва­ю­ще­гося, и жезл силы, да послет тебе Гос­подь от Сиона (Пс. 109:2).

ХХХVІ. Речь, сказанная Святейшему правительствующему Синоду бывшим наместником Киево-печерской лавры Архимандритом Иоанном, при наречении его во Епископа Полтавского и Переяславского, 21 Декабря 1862 года

Свя­тей­ший Собор Пра­во­слав­ной Все­рос­сий­ской церкви,  Бого­муд­рые Архи­пас­тыри и Отцы!

Пер­вая весть о новом, пред­на­зна­чен­ном мне от Гос­пода, жре­бии слу­же­ния свя­ти­тель­ского постигла меня в пещер­ной келии пре­по­доб­ного и бого­нос­ного отца нашего Анто­ния печер­ского, в виду его цель­бо­нос­ного гроба, во время боже­ствен­ной литур­гии в пещер­ном храм во имя его.

В бла­го­го­ве­нии к неис­сле­ди­мым путям боже­ствен­ного Про­ви­де­ния, пред­опре­де­ля­ю­щего и направ­ля­ю­щего жиз­нен­ные пути каж­дого чело­века, я повергся тогда ниц пред Гос­по­дом и, пре­да­вая судьбу свою в руце Божии, с слез­ной моль­бою ска­зал серд­цем моим: «да будет воля Господня!»

Пове­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора, Само­держца Все­рос­сий­ского, и Вашего Свя­тей­ше­ства свя­щен­но­дей­ствен­ным бла­го­сло­ве­нием сопри­чтен­ный ныне самым делом к апо­столь­скому сонму вашему, свя­ти­тели Божии, в эти тор­же­ствен­ные минуты жизни моей и в сем свя­ти­лище свя­щен­ных ваших о Свя­том Духе собра­ний, что дру­гое скажу я и язы­ком моим, если не то же молит­вен­ное слово сердца моего: «да будет воля Господня?»

Было время, когда я сам, по своей мысли и воле пред­на­чер­ты­вал планы, изби­рал пути и цели для своей жизни. Свя­щен­ство, так много от неко­то­рых ныне уни­жа­е­мое, но само по себе, по боже­ствен­но­сти своих целей, по свя­то­сти своих бого­учре­жден­ных обя­зан­но­стей, по спа­си­тель­но­сти бла­го­дат­ных свя­щен­но­дей­ствий и бого­от­кро­вен­ных уче­ний, столько достой­ное самого бла­го­го­вей­ного ува­же­ния и самых искрен­них, теп­лых сочув­ствий,  — свя­щен­ство — вот путе­вод­ная звезда моей юно­сти, оза­ряв­шая и направ­ляв­шая все мои поступки и дей­ствия, вот — тот завет­ный подвиг, к кото­рому неко­гда стре­мился я всею душею, кото­рому одному я желал посвя­тить всю мою жизнь, все мои силы и Гос­подь дал мне, хотя на корот­кое время, испы­тать на деле всю отраду и сча­стие этого свя­того и вели­кого подвига.

Настало время дру­гое. «Судьбы Божии — без­дна многа», оте­че­ски писал мне тогда прис­но­па­мят­ный в свя­ти­те­лях Божиих Фила­рет, пер­во­свя­ти­тель киев­ский. «Мой совет тебе, — опла­кавши кон­чину друга жизни твоей, посвя­тить оста­ток ее Церкви Хри­сто­вой — в мона­ше­ском зва­нии. Оста­ваться тебе при­ход­ским свя­щен­ни­ком, вдо­вому и без­дет­ному, не сове­тую. Кон­чину друга тво­его прими за глас Божий, зову­щий тебя к без­молв­ному слу­же­нию Ему во свя­тыне мона­ше­ской жизни. После кон­чины супруги, самая бли­жай­шая к тебе оста­лась душа твоя. Паче всего о ней попе­кися, о спа­се­нии ее и сохра­не­нии в цело­муд­рии и свя­тыни, их же кроме — ник­тоже узрит Гос­пода». Я после­до­вал зва­нию Божию. C дня ино­че­ских моих обе­тов, по свой­ству про­хо­ди­мьгх мною послу­ша­ний, окру­жен­ный все­гда, с ран­него утра до глу­бо­кого вечера, обя­зан­но­стями и забо­тами самыми мно­го­слож­ными, я не познал на деле всей отрады и сча­стия жизни без­молв­ной. Но помысл об этом покое и сча­стии бла­жен­ных пустын­но­люб­цев два­дцать лет не пре­ста­вал увле­кать меня… Милость Божия покрыла меня и дала мне силы понесть до конца мно­го­лет­ное испы­та­ние. Но после столь­ких лет обу­че­ния тер­пе­нию и послу­ша­нию в самом, так ска­зать, свя­ти­лищ вся­кого тер­пе­ния и послу­ша­ния, где, — в живой при­мер и в поуче­ние не обу­ча­ю­щимся токмо, но и под­ви­за­ю­щимся в бла­го­че­стии, почиют во бла­го­уха­нии свя­тыни нетлен­ными телами сво­ими столько вели­чай­ших тер­пе­лив­цев и послуш­ни­ков воле Божией, — укло­нюсь ли теперь на опас­ный путь сво­е­умия и само­чи­ния, когда в бла­го­во­ли­тель­ном совет о мне вла­сти свя­щен­ной и в мило­сти­вей­шем соиз­во­ле­нии вла­сти дер­жав­ной слышу ясный голос, зову­щий меня, во имя Божие, к выс­шему послушанию?…

Нет, — с чув­ством сынов­ней при­зна­тель­но­сти к вам, мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри, с глу­бо­чай­шею пре­дан­но­стию ко Все­ми­ло­сти­вей­шему моему Госу­дарю, с бла­го­го­вей­ною покор­но­стию пре­муд­рой и все­бла­гой о мне воле Божией, и, — дер­заю ска­зать о Гос­поде, — с самым живым сочув­ствием и со всею горяч­но­стию сердца моего, при­емлю я новое вели­кое слу­же­ние, на кото­рое бла­го­да­тию Божиею при­зы­ва­юсь чрез вашу святыню.

Говоря так, не любо­на­ча­лием и не любо­че­стием увле­ка­юсь, — не почет­ною обста­нов­кою высо­кого сана и не корыст­ными рас­че­тами на выгоды и удоб­ства житейские.

Нет, — для меня поня­тен один только пре­крас­ный спо­соб любо­на­ча­лия и любо­че­стия, кото­рый досто­чтим и бого­лю­бе­зен в свя­ти­тель­ском сане. Это спо­соб любви само­от­вер­жен­ной, гото­вой пора­бо­тить себя всем, да мно­жай­шие при­об­ря­щет для Гос­пода, гото­вый, по слову апо­столь­скому (1Кор. 9:19, 22), быть всем вся, дабы вся­че­ски спа­сти кого-либо, — любви, по запо­веди Спа­си­теля, пола­га­ю­щей душу за други своя (Мф. 20:25–28. Ин. 10:11, 15; 15:13).

Нет, — я желал бы стре­миться к одной достой­ной вся­кого соис­ка­ния поче­сти; желал бы паче всего воз­лю­бить одну суще­ственно высо­кую и необ­ман­чи­вую славу, о кото­рой вожде­ленно рев­но­вать и кото­рую все­усильно должно искать, на какой бы зем­ной высоте кто ни стоял… Это — почесть выш­него зва­ния Божия во Хри­сте Иисусе (Флп. 3:14), к кото­рой с таким усер­дием стре­мился и бла­жен­ный Павел — Апо­стол; это — слава, кото­рою сам Бог про­слав­ляет сла­вя­щих Его и без кото­рой вся­кая дру­гая слава — ничто.

Нет, — я знаю, какими выго­дами доро­жит, о чьей пользе осо­бенно печется истин­ный епи­скоп Церкви Хри­сто­вой, когда он вни­мает себе и пасет свое стадо, по запо­веди апо­столь­ской (1Петр. 5:2), не нуж­дею, но волею и по Бозе, ниже непра­вед­ными при­бытки, но усердно. «Ничего для себя, и все для Бога и для Церкви Его и для блага чад ее», — вот его высо­кое пра­вило, кото­рое сла­гаю в сердце, как пра­вило жизни.

И не покой вооб­ра­жаю себе, не о лич­ном своем спо­кой­ствии думаю, когда, послуш­ный выш­нему зва­нию, с спо­кой­ствием веры, с бла­го­ду­шием упо­ва­ния взи­раю на новое пред­ле­жа­щее мне служение.

Нет, — сердцу моему живо слы­шатся слова Гос­пода: «жатва многа… Моли­теся убо Гос­по­дину жатвы, да изве­дет дела­тели на жатву Свою». Я не смею про­из­не­сти от себя судя­щего слова Гос­подня: «дела­те­лей же мало (Мф. 9:38)». Но если уже Гос­подь, по неиз­ре­чен­ному мило­сер­дию Сво­ему, бла­го­во­лил избрать и меня, как неко­его Савла, на слу­же­ние Себе и изве­сти на жатву Свою; то, дер­заю ска­зать о Гос­поде, — я желал бы быть в числе оных бла­жен­ных дела­те­лей, а не поко­ю­щимся, себя­лю­би­вым и себе только уго­жда­ю­щим зри­те­лем на жатве Господней.

Знаю, сколько тер­пят от зноя во дни и холода в нощи, от алчбы и жажды; сколь­кими потами, а ино­гда и сле­зами, и кро­вию обли­ва­ются жатели на этой жатве; какими тер­нами уязв­ля­ются их руки при истор­же­нии пле­вел, при соби­ра­нии чистой пше­ницы в жит­ницу Божию.

Знаю, как трудно было все­гда и как трудно осо­бенно в наше время епи­скоп­ство­вать. Вижу, — какие бури и волны стре­мятся на корабль цер­ков­ный, какие и сколько вол­ков втор­га­ются в Божие стадо и готовы рас­хи­щать его… Но, про­стите мне, Свя­тей­шие Иерархи, дерз­но­вен­ное слово, — оно не от высо­ко­умия само­на­де­ян­ного, — я не труда боюсь, а празд­ного покоя и неде­я­тель­но­сти, — не борьбы с пре­пят­стви­ями и опас­но­стями, а рав­но­ду­шия и бес­печ­но­сти при оче­вид­ных опас­но­стях; не испы­та­ний стра­шусь, а укло­не­ния от послу­ша­ния, при кото­ром легко вся­кое испы­та­ние; потому, чтобы ни ожи­дало меня на крест­ном пути пас­ты­ре­на­чаль­ство­ва­ния в Церкви Хри­сто­вой, — я опять скажу от всего сердца моего: «да будет воля Господня!»

Я излил свою душу пред вами, Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы. Вы потер­пели меня… Молю же вас, — явите и еще мне милость свою: про­длите и при­умножьте о мне ваши свя­тые молитвы.

Вам известны и мои силы, и все мои немощи. Да при­ло­жит же Гос­подь, вашими молит­вами, — к моим силам Свою все­мощ­ную и все­со­вер­ши­тель­ную силу, и да увра­чует Своею бла­го­да­тию немощь мою, да буду и я пас­ты­рем по сердцу Божию во спа­се­ние свое и всех чад бого­дан­ной паствы моей.

ХХХVІІ. Речь Святейшему Синоду Архимандрита Софонии, бывшего настоятеля церкви нашей миссии в Риме, при наречении его во Епископа Новомиргородского, Викария Херсонской епархии 28 Февраля 1863 года

Свя­тей­шие Отцы и Бого­муд­рые Иерархи!

Один из вели­ких рабов в дому Божием, при­зы­ва­е­мый свыше на дело слу­же­ния в Церкви вет­хо­за­вет­ной, дерз­нул пять сло­вес про­ти­во­ве­щать воле Бога отцев своих, с при­тре­пет­но­стию укло­ня­ясь от ука­зу­е­мого ему служения.

Если бы послед­ней­ший раб Хри­стов, — нижай­ший послуш­ник Вашего Свя­тей­ше­ства, — стал смот­реть на дело Божие с той же сто­роны, с коей смот­рел на него древ­ний бого­ви­дец: то и он, при­зы­ва­е­мый на чреду нового слу­же­ния в Церкви бла­го­дат­ной, мно­гое мог бы про­ти­во­по­ста­вить мило­сти­вому опре­де­ле­нию о нем Свя­тей­шего Собора и дер­жав­ной воле Монарха, — отка­зы­ва­ясь, между про­чим, от высо­кого слу­же­ния завету бла­го­дати, и созна­нием сво­его недо­сто­ин­ства, и ску­до­стию жизни духов­ной, и немо­же­нием плоти, и пре­клон­но­стию лет.

Но не для того пред­стал я пред свя­щен­ный сонм свя­ти­те­лей, при­се­дя­щих кор­милу Церкви Хри­сто­вой. Я пред­стал пред него не для пре­ко­сло­вий в столь тор­же­ствен­ную минуту, — не для того, чтобы отка­зы­ваться от дела и дела­ния, но чтобы ото­зваться на зов его, как на зов Божий, сло­вами Про­рока: гла­голи, Гос­поди, яко слы­шит раб Твой (1Цар. 3:10), ото­зваться сынов­ним послу­ша­нием и все­це­лою готов­но­стию — рабо­тать в вер­то­граде Хри­сто­вом до позд­ней­шего вечера, и петь Богу моему, дон­деже есмь (Пс. 103:33).

He удив­ляй­тесь, бого­из­бран­ные пре­ем­ники слу­же­ния и вла­сти апо­столь­ской, что слово реши­мо­сти выска­зано мною скоро и без обыч­ных оби­но­ве­ний и укло­не­ний. Кому не известно, что если в чем откры­ва­ется для земно­род­ных воля Божия: то это, по пре­иму­ще­ству, в еди­но­муд­рен­ном согла­сии свя­тей­ших отцев Церкви, и в бого­пра­ви­мой воле пома­зан­ника Божия? Мне ли же, после сего, укло­няться от свя­тых и пре­муд­рых опре­де­ле­ний Бога Все­дер­жи­теля, — мне ли, кото­рый, много раз­лич­ными опы­тами нема­ло­вре­мен­ной жизни, не мог не навык­нуть сми­ряться под креп­кую руку Божию (1Петр. 5:6) и веро­вать, что и буее Божие пре­муд­рее чело­века есть (1Кор. 1:25)? Мне ли, кото­рому суж­дено было слиш­ком много обтечь не только гра­дов и обла­стей, но и стран и наро­дов, и слиш­ком много видеть раз­ных слу­чаев в жизни чело­ве­че­ской, чтобы не убе­диться внут­ренно, что все­гда и везде путь, начер­ты­ва­е­мый пер­стом Все­мо­гу­щего, хотя бы казался ино­гда и узким и стро­пот­ным, несрав­ненно бла­го­на­деж­нее и спа­си­тель­нее для нас, чем все те само­дель­ные, бле­стя­щие стези, кои измыш­ляет и начер­ты­вает нам наш соб­ствен­ный разум, под вли­я­нием мир­ских рас­че­тов и муд­ро­сти житейской?

И вот почему, с бла­го­го­ве­нием пре­кло­няя колена пред неис­по­ве­ди­мыми судь­бами Того, кото­рый, один раз­де­ляет слу­же­ния в Церкви своей (1Кор. 12:5), якоже хощет, не только ничего не говорю вопреки воли Само­держца и бого­муд­рого Собора, но и со бла­го­да­ре­нием при­емлю пав­ший на меня жре­бий слу­же­ния Господеви.

He сокрою, что с дав­него уже вре­мени, по мере того, как круг слу­жеб­ных заня­тий моих, вне оте­че­ства, ста­но­вился тес­нее и еди­но­об­раз­нее, — в сумрач­ной пер­спек­тиве жизни моей более и более виде­лись мне не жезл иерар­ше­ский и не увясло епи­скоп­ское, но стар­че­ский посох про­стого инока и схим­ни­че­ский куколь на горе свя­той. Туда, под покров Пре­чи­стыя, утро и вечер стре­ми­лась оди­но­кая душа моя, сне­да­е­мая гру­стию по отчизне зем­ной и небес­ной. Там, как в необу­ре­ва­е­мом при­ста­нище, думал я уже в послед­ний раз и навсе­гда оста­но­вить свой утлый челн житей­ских пла­ва­ний, и, среди пока­ян­ного без­мол­вия, окон­чить в мире и без­мя­те­жии дни жизни ски­таль­че­ской. И как сладки были эти тай­ные думы, эти сокро­вен­ные надежды! Как нередко слу­жили он не только един­ствен­ною отра­дою, но и как бы живо­твор­ным елеем для духа моего, непри­вык­шего к покою без тру­дов, и видимо мерт­вев­шего без заня­тий уроч­ных и обя­за­тель­ных? Угодно же было бла­гому Про­мыслу отме­нить эту стезю мою, и ука­зать иную. Угодно было бла­го­сер­дому Домо­вла­дыке и меня, доселе праздна сто­яща на тор­жищи послать чуть ли уже не в два­на­де­ся­тый час дня, — послать в вино­град свой (Мф. 20:6, 7), да делаю в нем дело Божие, дон­деже свет есть (Ин. 12:35). О, да будет Ему веч­ная слава,  веч­ное покло­не­ние и благодарение!

К вам же, свя­тей­шие Отцы и Иерархи, со бла­го­да­ре­нием дер­заю воз­не­сти моле­ние. Ваша бого­про­све­щен­ная свя­тыня и любовь вся тер­пя­щая и вся покры­ва­ю­щая (1Кор. 13:7), удо­сто­или меня поста­вить пред Гос­по­дом и дать мне жре­бий слу­же­ния (Деян. 1:23, 25, 26) слову бла­го­дати, — жре­бий, кото­рый и пал на меня. Но чрез эту бла­го­стыню вашу, не сокры­лась от вас, при­су­щая мне, немощь есте­ства и духа и тела моего. Да воз­не­сутся убо, — при­па­даю к свя­ти­тель­ским сто­пам вашим, — да воз­не­сутся от той же оте­че­ской любви вашей при­леж­ные и еди­но­душ­ные молитвы, да Бог и Отец Гос­пода нашего удо­во­лит и меня, недо­стой­ного, быть слу­жи­те­лем  свя­тей­шего завета бла­го­дати (2Кор. 3:6) и по заслу­гам вели­кого и веч­ного Архи­ерея, еди­нем при­но­ше­нием совер­шив­шего во веки освя­ща­е­мых (Евр. 10:14), да подаст и мне, немощ­ней­шему, силу и бла­го­дать Пре­свя­того Духа, да не бес­пло­ден явлюся на духов­ной ниве бла­го­дат­ного дела­ния, и не вотще при­иму обще­ние слу­же­ния Хри­стова, еже во свя­тых (2Кор. 8:4), но да при­несу хотя некий плод во благо церкви и во славу Триединого.

 

По руко­по­ло­же­нии Софо­нии во Епи­скопа, Высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший Арсе­ний, мит­ро­по­лит Киев­ский и Галиц­кий, про­из­нес к нему сле­ду­ю­щее высоко-нази­да­тель­ное пас­тыр­ское наставление:

Прео­свя­щен­ный епи­скоп Софо­ния! При­зван­ный ото­нуды, на время и как бы мимо­хо­дом, на сие свя­щен­ное место и к сему вели­кому тай­но­дей­ствию, в кото­ром бла­го­дать все­свя­того и все­о­свя­ща­ю­щего Духа, при посред­стве недо­стой­ных рук и уст нашего сми­ре­ния, облекла тебя, воз­люб­лен­ный о Гос­поде брат и сослу­жи­тель, высо­ким саном свя­ти­тель­ства Божия, что могу я, при­шлец слу­чай­ный, ска­зать тебе в напут­ствие? Что иное, как не тоже самое, что обык­но­венно, по чув­ству бла­го­же­ла­ния, один пут­ник гово­рит дру­гому, при вне­зап­ной встрече их на одном пути, кото­рого наи­боль­шую часть один из них, Богу содей­ству­ющу, про­шед уже, и при­бли­жа­ется к концу сво­его поприща, а дру­гой еще только гото­вится на оный вступить?

He уте­ши­тель­ные вести и не радост­ные ука­за­ния я могу сооб­щить тебе, воз­люб­лен­ный! Пред­ле­жа­щий тебе ныне путь, на всем его про­тя­же­нии, от начала до конца, неро­вен и негла­док, неле­гок и небез­опа­сен: есть на нем сво­его рода и горы, для вос­хода неудоб­ные; и юдо­лия, для спуска и подъ­ема крайне труд­ные; и реки бур­ные, потоп­ле­нием неосто­рож­ному и неис­кус­ному пут­нику угро­жа­ю­щие; и зыби, сна­ружи цве­тами и зеле­нью покры­тые, но внутри весьма топ­кие и едва про­хо­ди­мые, a по сто­ро­нам его — сюду и сюду, одес­ную и ошую, — леса дре­му­чие, зве­рями кро­во­жад­ными и раз­бой­ни­ками хищ­ными напол­нен­ные, и про­па­сти без­дон­ные, в кото­рые нис­па­де­ние все­гда легко, а избав­ле­ние редко для кого воз­можно и почти немыслимо.

И могло ли это быть иначе? He сам ли пас­ты­ре­на­чаль­ник наш Хри­стос в своем завет­ном слов, в лице своих Апо­сто­лов, когда в пер­вый раз посы­лал их на сей новый путь, ска­зал им: се Аз посы­лаю вас, яко овцы, посреде вол­ков: будите убо мудри, яко змия, и цели, яко голу­бие. Внем­лите же от чело­век: пре­да­дят бо вы, на сонми и на собо­ри­щах их биют вас и будете нена­ви­дими всеми, имене Моего ради: пре­тер­пе­вый же до конца, той спа­сен будет (Мф. 10:16–22). Несть уче­ник над учи­теля сво­его и несть раб болий Гос­пода сво­его; аще Meне изгнаша и вас изже­нут, аще слово Мое соблю­доша, и ваше соблю­дут (Ин. 15:20)? И не все ли от вре­мени до вре­мени посы­ла­е­мые Им на сей путь к совер­ше­нию свя­тых, в дело слу­же­ния, к сози­да­нию тела Его — Церкви (Еф. 4:12), сово­купно и пре­ем­ственно испы­тали на себе сей тяж­кий жре­бий, в его нелож­ном слове ука­зан­ный? Вот сви­де­тель­ство одного из них, кото­рое впро­чем может быть при­нято за сви­де­тель­ство о всех и за всех, подобно ему на сем пути под­ви­зав­шихся и име­ю­щих под­ви­заться: ибо это гово­рит пер­во­вер­хов­ный Павел, кото­рый пред лицем все­лен­ской Церкви мог ска­зать не оби­ну­яся: под­ра­жа­тели мне бывайте якоже и аз Хри­сту. До нынеш­него часа, вещает он, и алчем, и жаж­дем, и наго­туем и страж­дем и ски­та­емся; труж­да­емся, дела­юще сво­ими руками; уко­ря­еми, бла­го­слов­ляем; гоними, тер­пим; хулими, уте­ша­емся; якоже отре­бие, миру быхом, всем попра­ние доселе (1Кор. 4:11–15). И в част­но­сти о самом себе: Слу­жи­те­лие ли Хри­стовы суть? не в муд­ро­сти гла­голю, паче аз в тру­дех мно­жае, в ранах пре­боле, в тем­ни­цах излиха, в смер­тех мно­гащи, в пут­ных шесшвиих мно­жи­цею: беды в реках, беды от раз­бой­ник, беды, от срод­ник, беды от язык, беды во гра­дех, беды в пустыни, беды в мори, беды во лже­бра­тии. В труде и под­визе, во бде­ниях мно­жи­цею, во алчбе и жажди, в поще­ниих мно­гащи, в зиме и наготе. Кроме внеш­них, напа­де­ние, еже по вся дни, и попе­че­ние всех церк­вей. Кто изне­мо­гает и не изне­мо­гаю? Кто соблаз­ня­ется, и аз не раз­жи­за­юся (2Кор. 11:23–29)?

Таков, воз­люб­лен­ный брат, путь, кото­рый в судь­бах Про­мысла ука­зано про­хо­дить тебе отныне; но не ужа­сайся и не сму­щайся, не отча­и­вайся и не колеб­лись душею: сила 6о Божия, по сви­де­тель­ству Духа, вся испы­ту­ю­щего и глу­бины Божия (1Кор. 2:10), в немощи совер­ша­ется; бла­го­дать, тебе дан­ная от Бога, аще вос­хо­щеши при­ло­жить к сему и свое усер­дие и тща­ние, довлеет ти к пре­одо­ле­нию всех пре­пят­ствий и затруд­не­ний, какие могут тебе встре­титься. Тот, кото­рый нас, немощ­ных, постав­ляет на сем пути тяж­ком и тер­ни­стом, не оста­вит нас без­за­щит­ных и бес­по­мощ­ных; но, в уте­ше­ние и обод­ре­ние наше, обе­щал сам пре­бы­вать с нами неот­лучно, гла­голя: дер­зайте и не бой­теся яко Аз побе­дих мир (Ин. 16:33. Мф. 14:27); се Аз с вами есмь во вся дни до скон­ча­ния века (Мф. 28:20).

Итак вступи на путь сей бодро и отважно,  с надеж­дою и упо­ва­нием на помощь Все­мо­гу­щего. Сего ради и вру­ча­ется тебе сей пас­тыр­ский жезл, как зна­ме­ние силы и кре­по­сти от Свя­того Изра­и­лева, и в твое под­креп­ле­ние, и в охра­не­ние твоей паствы от вол­ков окрест блуж­да­ю­щих, а ино­гда и в среду самого стада вторгающихся.

ХХХVIII. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде Архимандритом Герасимом, при наречении его во Епископа Старорусского, Викария С.-Петербургской епархии, 7 Марта 1863 года

Бого­муд­рые Архи­пас­тыри и Отцы!

Пре­ми­ло­сер­дый Гос­подь, чрез вашу свя­тыню и Авгу­стей­шего Монарха, при­зы­вает меня к новому зва­нию и слу­же­нию. Нет сомне­ния, что это потре­бует от меня обшир­ной и раз­но­об­раз­ной дея­тель­но­сти и — нелег­ких для немощи моей — подвигов.

Однако с без­услов­ною покор­но­стию отзы­ва­юсь я на глас Божий, пове­ле­ва­ю­щий мне быть — домо­стро­и­те­лем Божиим (Тим. 1:7) и образ­цем для вер­ных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1Тим. 4:12); потому что, в тече­нии жизни моей, неод­но­кратно уже слы­шался мне глас Божий, при­зы­ва­ю­щий меня к слу­же­нию свя­той Церкви.

И внял я сему гласу еще там, в род­ной мне Сибири.…

Слышу его и здесь, среди вас, свя­ти­тели Божии; и потому не могу и не смею теперь не ска­зать на при­зыв Гос­пода, что ска­зал Самуил, вра­зум­лен­ный и когда пер­во­свя­щен­ни­ком Илием: гла­голи, Гос­поди, яко слы­шит раб Твой (1Цар. 3:10). Говорю это, и поко­ря­юсь судьбе моей, исхо­дя­щей, как чув­ствую и сознаю, от лица Гос­подня (Пс. 16:2)…

He малым обод­ре­нием для сла­бо­сти моей и вполне созна­ва­е­мого недо­сто­ин­ства слу­жит то, что не один, не без руко­вод­ства, буду про­хо­дить это мно­го­труд­ное поприще слу­же­ния: по устро­е­нию Божию, мне дается, в лице пер­вен­ству­ю­щего в свя­щен­ном сонме вашем Иерарха, — муд­рый и опыт­ный руко­во­ди­тель, дове­риться коему, как архи­пас­тырю бла­гост­ному, тем для меня будет легче, чем глубже, по мило­сти Божией, утвер­ждено во мне созна­ние слу­жеб­ного долга и бла­го­твор­но­сти послушания.

Сми­ренно упо­ваю, что бла­го­дать Гос­пода нашего может, по руко­по­ло­же­нии вашем свя­ти­тель­ском, открыться и во мне  как в дру­гих избран­ных сосу­дах, обильно, с верою и любо­вию во Xpucmе Иисусе (1Тим. 1:14), и таким обра­зом соде­лать меня, недо­стой­ного, — непо­стыд­ным слу­жи­те­лем и стро­и­те­лем таин Божиих. Еже и буди мне — молит­вами вашими…

XXXIX. Речь, сказанная Святейшему Синоду Архимандритом Иларионом, при наречении его во Епископа Черногорской и Бердской областей, 17 Мая 1863 года

Ево имам сретжу пред вами свети отци изявити мою душевну бла­го­дар­ность, како пра­ви­тель­ству и народу моме, кои­суме иза­брали быти нехо­вим архи­па­сти­ром; тако и Него­вом Импе­ра­тор­ском Вели­че­ству Гос­по­дару Импе­ра­тору све Русие Алек­сан­дру Нико­ла­е­витжу за Негово мило­стиво покро­ви­тел­ство к мени, моме народу и мом пра­ви­тел­ству, посве­до­чено кроме свега дру­гог иошт и тиме што е доз­во­лио мени быти посвет­жену у высоки чин архи­па­стира у пра­во­слав­ной Русии метжу еди­но­вер­ным и еди­но­крьв­ным мени наро­дом рус­ким. Бла­го­да­рим Него­вом Импе­ра­тор­ском Вели­че­ству на той любави, по коиой Он као и Негови претки неза­бо­равля любетжи Нега народ урно­гос­кий, народ, кои усва­кой удоб­ной при­дци умиое пока­зати пред цие­лим сви­е­том свою любав к рус­ком народу и к рус­ким Импе­ра­то­рима. С мое стране я се молим и молитжу се до послед­ниг часа мога живота Све­виш­нему Богу, да Он не само утврди него и узвиси ту любавь,  коя се храни метжу выше рече­ном брат­жом. Бла­го­да­рим и вама мно­го­ува­жа­еми све­ти­те­льи руске Церкве за ваш труд, кой­сте поло­жили и поло­жете око мене, и молим, да се ста­ране ваше о мени и о мом сло­вес­ном стаду не огра­ничи садаш­ньо­сттжу само, него и у будутже да се про­ду­жава; молим осо­бито, да меня не забо­ра­вите у вашим све­тим молит­вами и саве­тима, у койма се я тако нуж­да­вам при ова­кой теш­кой дуж­но­сти, какву я сада примам.

Счаст­ли­вым себя счи­таю, свя­тые отцы, что могу выра­зить пред вами душев­ную мою бла­го­дар­ность как пра­ви­тель­ству и народу, избрав­шим меня в свои архи­пас­тыри, так и Его Вели­че­ству Импе­ра­тору Все­рос­сий­скому Алек­сан­дру Нико­ла­е­вичу, за мило­сти­вое Его покро­ви­тель­ство, ока­зы­ва­е­мое мне, моему народу и пра­ви­тель­ству, и озна­ме­но­ван­ное ныне, кроме мно­гих дру­гих бла­го­де­я­ний, соиз­во­ле­нием Его Вели­че­ства на посвя­ще­ние меня в архи­пас­тыр­ский высо­кий сан — в пра­во­слав­ной Рос­сии, среди еди­но­вер­ного и еди­но­кров­ного мне народа рус­ского. Бла­го­дарю Его Импе­ра­тор­ское Вели­че­ство за посто­ян­ную Его и пред­ков Его любовь к любя­щему Его чер­но­гор­скому народу, кото­рый все­гда и пред целым све­том пока­зы­вал свою при­вя­зан­ность к рус­скому народу и рус­ским Царям. Молюсь и буду молиться до послед­него часа моей жизни Все­выш­нему Богу, да не токмо укре­пит, но и уси­лит брат­скую любовь между нами. Бла­го­дарю и вас, мно­го­ува­жа­е­мые свя­ти­тели рос­сий­ской Церкви, за ваше обо мне попе­че­ние, и прошу, чтобы заботы ваши обо мне и о моем сло­вес­ном стаде не огра­ни­чи­ва­лись нынеш­ним слу­чаем, но и про­дол­жа­лись в буду­щем. Прошу, в осо­бен­но­сти, не забы­вать меня в ваших свя­тых молит­вах и под­дер­жи­вать меня сове­тами, кото­рые так нужны мне, при­ни­ма­ю­щему столь тяж­кое на себя бремя.

XL. Речь, сказанная Святейшему Синоду Архимандритом Аполлосом, Ректором Псковской Семинарии, при наречении его во Епископа Старорусского, Викария Новгородского, 14 Февраля 1864 года

Бого­из­бран­ные Архи­пас­тыри и отцы!

Небес­ный Пас­ты­ре­на­чаль­ник, Гос­подь Иисус Хри­стос, неко­гда сло­вом боже­ствен­ной любви Своей: Симоне Ионин, любиши ли Мя?… Паси агнци Моя (Ин. 21:15)…, трое­кратно наре­кал в апо­столь­ский сан уче­ника Сво­его, три­краты отверг­ша­гося Его (Лук. 22:34).

С тре­пе­том сердца, за мно­го­крат­ное уда­ле­ние мое от Гос­пода, пред­стоя Ему, Вели­кому Архи­ерею (Евр. 4:14), неви­димо среди вас при­сут­ству­ю­щему, слышу в глу­бине духа моего тот же люб­ве­обиль­ный и все­мо­гу­щий гла­гол Его, вашим свя­тей­ше­ством, изво­ле­нием Все­ми­ло­сти­вей­шего Монарха, наре­ка­ю­щий мое недо­сто­ин­ство в сан Епи­скопа. На тай­но­дей­ствен­ный гла­гол Божий, открыв­шийся в сем тор­же­ствен­ном наре­че­нии, желал бы и я, с Апо­сто­лом, ответ­ство­вать сло­вом бла­го­дар­ной любви. Но что скуд­ное мое слово, когда и совер­шен­ней­шие, при наре­че­нии их, испо­ве­ды­вали немощь сво­его слова и духа, упо­доб­ляя себя наре­ка­е­мым мла­ден­цам, кои ответ­ствуют наре­ка­ю­щим — или мол­ча­нием, или пла­чем?… Истин­ная, бла­го­дар­ная любовь не в сло­вах, а в делах, достой­ных вели­кого жре­бия. От всей души готов я пасти Цер­ковь Божию, в духе любви ж рев­но­сти апо­столь­ской: но дерзну ли ручаться за бла­го­успеш­ность, пред­сто­я­щего ми, вели­кого слу­же­ния? И что руча­тель­ство и похвала чело­ве­че­ская в деле Божием? Сам вер­хов­ный Апо­стол, еще во время зем­ной жизни вос­хи­щен­ный до тре­тьего неба (2Кор. 12:2), в слу­же­нии слову крест­ному хва­лился токмо сво­ими немо­щами (1Кор. 1:18), да все­лится (2Кор. 13, 9) в него сила Хри­стова и весь успех при­пи­сы­вал еди­ному Богу: аз гово­рил св. Павел, наса­дих Апол­лос напои. Бог же воз­расти (1Кор. 3:6). Тем же не насаж­даяй есть что, ни напаяяй, но воз­ра­щаяй Бог. Не хва­ляй себе, вещал тот же Апо­стол, сей иску­сен, но его же Бог вос­хва­ляет (2Кор. 10:18). Сознаю силу апо­столь­ского слова, осо­бенно когда помыш­ляю о высоте и труд­но­сти пас­тыр­ского слу­же­ния, — о том, что пас­тырь, по глу­бо­кому выра­же­нию Гри­го­рия Бого­слова, дол­жен сто­ять с Анге­лами, сла­во­сло­вить с Архан­ге­лами, воз­но­сить жертвы в небес­ный жерт­вен­ник, свя­щен­но­дей­ство­вать со Хри­стом, воз­со­зи­дать созда­ние, вос­ста­нов­лять образ Божий, тво­рить для гор­него мира. Но вме­сте и сты­жусь обли­че­ния в себе ску­до­сти  веры, если бы бремя столь высо­кого слу­же­ния решился я изме­рять одною немо­щию сил моих. Бог, по уве­ре­нию Апо­стола, изби­рает и буяя мира и немощ­ная и худо­род­ная и уни­чи­жен­ная и несу­щая, да посра­мит пре­муд­рая и креп­кая и да сущая упразд­нит (1Кор. 1:27). Его бла­го­дать и про­стых рыба­рей Гали­леи умуд­рила к улов­ле­нию все­лен­ные, и Савла — гони­теля Хри­стова пре­тво­рила в Павла Апо­стола — рев­ни­теля славы Его.

Итак, с верою слову бла­го­дати: егда не моще­ствую, силен есмь (2Кор. 12:10), всего себя пре­даю в волю Божию, нари­ца­ю­щую и несу­щая, яко сущая (Рим. 4:17). С чув­ством глу­бо­кого сми­ре­ния при­емлю крест, небес­ным Подви­го­по­лож­ни­ком запо­ве­дан­ный всем, насле­ду­ю­щим жре­бий апо­столь­ского слу­же­ния: се Аз посы­лаю вас, яко овци посреде вол­ков ска­зал Он апо­сто­лом. проч. (Мф. 10:16). Воз­ла­гаю здесь всю мою надежду на все­силь­ную помощь Божию и молит­вен­ное и руко­вод­ствен­ное вашего свя­тей­ше­ства бла­го­по­спе­ше­ство моему недостоинству.

В сем упо­ва­нии, дер­заю молить вас, спо­спеш­ники Божии! Из пре­ис­пол­нен­ных бла­го­дати душ ваших, как из отверзтых небес, силою молитвы, про­лейте на изсох­шую ниву сердца моего пло­до­твор­ный, обиль­ный дождь бла­го­дат­ный, и духом жизни ожи­во­тво­рите мой ум и волю, да и в моих немо­щах совер­шится (2Кор. 12:9) вели­кая сила Божия, и да, обнов­ля­е­мый и укреп­ля­е­мый бла­го­да­тию Все­свя­того Духа, право правлю слово истины (2Тим. 2:15), разу­мом упасу люди, и сло­вом и жиз­нию, кото­рая в пас­тыре должна быть живым Еван­ге­лием для пасо­мых, поучая их ходити достойно Бога (1Сол. 2:12), и небес­ного их зва­ния; — да неуклонно бодр­ствуя на страже своей в Церкви зем­ной, непо­стыдно пред­стану неко­гда лицу Божию в небес­ной Церкви и в неиз­ре­чен­ной радо­сти реку: се, аз Гос­поди, и дети, яже ми дал ecu (Евр. 2:13). По дару Твоей все­мо­гу­щей бла­го­дати, я соблюл их во имя Твое.

XLΙ. Речь Святейшему Правительствующему Синоду ректора Псковской духовной Семинарии, Архимандрита Виталия, при наречении его во Епископа Томского и Семипалатинского, 8 Января 1865 года

Свя­тей­шие отцы! Бого­муд­рые пас­ты­ре­на­чаль­ники и пред­ста­ви­тели пра­во­слав­ной все­рос­сий­ской Церкви!

Когда на пер­вом Собор апо­столь­ском, по нуж­дам Церкви, согласно воле Гос­пода, для слу­же­ния слову Его, в зва­нии апо­столь­ском, над­ле­жало избрать одного из само­вид­цев и слу­жи­те­лей Слова (Деян. 1:21–22); тогда, по еди­но­душ­ному согла­сию при­сут­ство­вав­ших на Соборе, поста­вили двоих: Иосифа, назы­ва­е­мого Вар­на­вою, и Мат­фия (ст. 23). Но недо­уме­вая, кому из них предо­ста­вить жре­бий апо­столь­ского слу­же­ния, Апо­столы, тогда еще не при­яв­шие, по обе­то­ва­нию, Свя­того Духа, обра­ти­лись с молит­вою к Тому, пред Кем вся нага и объ­яв­лена (Евр. 4:13), Кто весть тай­ная сердца (Пс. 23:22) и помыш­ле­ния чело­ве­че­ская (Пс. 93:11), чтобы сам Он, серд­це­ве­дец, раз­да­ю­щий жре­бий слу­же­ния кое­муждо про­тиву силы его (1Кор. 12:5, 11), из пред­став­лен­ных двоих пока­зал им того, егоже избрал есть на вели­кое Себе слу­же­ние, — и бро­сили о них жре­бий. Жре­бий пал на Мат­фия, и он при­чис­лен был к лику Апостолов.

Так про­ис­хо­дило пер­вое избра­ние на слу­же­ние апо­столь­ское, по воз­не­се­нии Гос­пода на небо, — избра­ние, зна­ме­на­тель­ное тем, что при нем нахо­ди­лась пре­свя­тая Дева Мария, Матерь Божия (Деян. 1:14); так впо­след­ствии, в про­дол­же­нии мно­гих веков, по сви­де­тель­ству исто­рии, совер­ша­лось избра­ние и на слу­же­ние епи­скоп­ское, как пре­ем­ствен­ное слу­же­нию апо­столь­скому; так, в сущ­но­сти, про­ис­хо­дило избра­ние и моего недо­сто­ин­ства на слу­же­ние Епи­скоп­ства, и отсюда уже наре­че­ние име­нем, соот­вет­ствен­ным слу­же­нию. Ибо один и тот же Гос­подь, кото­рый, по обе­то­ва­нию, был на Собор апо­столь­ском и на всех свя­тых Собо­рах, чти­мых пра­во­слав­ною Цер­ко­вию, по силе того же обе­то­ва­ния, пре­был и с вами, свя­тей­шие отцы Собора все­рос­сий­ского! О еди­ном и том же Духе, изво­ле­нием коего во все вре­мена состав­ля­лись пра­вила и опре­де­ле­ния собор­ные, соста­ви­лось и ваше о мне опре­де­ле­ние, бого­муд­рые архи­пас­тыри! Тот же Дух пре­муд­ро­сти и разума, кото­рый, одна­жды почив на Пома­зан­нике Божием, выну гла­го­лет бла­гая и в уме и сердце Его о свя­тей Церкви и о всех людях, в свя­щен­ной воле Его изрек и о мне Свою пре­муд­рую и бла­гую волю. Нако­нец, если при избра­нии уче­ника Хри­стова, впо­след­ствии учи­теля все­лен­ского, на слу­же­ние апо­столь­ства небез­участно было при­сут­ствие Бого­ма­тери; то как отрадно верить в Ее бла­го­дат­ное уча­стие и в избра­нии моего недо­сто­ин­ства на слу­же­ние епи­скоп­ское! Как уте­ши­тельно думать, что день, в кото­рый свя­тая Цер­ковь бла­го­честно празд­нует див­ное зна­ме­ние от чудо­твор­ной иконы Ее, был для меня тем вели­ким и зна­ме­на­тель­ным днем, когда в свя­щен­ной воле Царя откры­лась о мне воля Божия[55], — и при­том думать, что зна­ме­ние Ее небес­ного покро­ви­тель­ства, явлен­ное неко­гда древ­ней­шему из гра­дов оте­че­ствен­ных, явлено в день сей и тому граду и той стране, в коих Бог и Госу­дарь и ваше свя­тей­ше­ство судили мне быть Епи­ско­пом. О, да будет же день сей, вели­кий — по вели­ко­сти предо­став­лен­ного мне слу­же­ния, и зна­ме­на­тель­ный — по осо­бен­ному, как бы види­мому покро­ви­тель­ству Царицы небес­ной, все­гдаш­ним, живым напо­ми­на­нием для меня о том вели­ком долге, кото­рый, с при­ня­тием нового зва­ния, отныне навсе­гда лежит на мне — в отно­ше­нии к Гос­поду, даю­щему Церкви своей овы Апо­столи овы, бла­го­вест­ники, овы же пас­тыри и учи­тели, к совер­ше­нию свя­тых, в дело слу­же­ния, дон­деже достиг­нем ecu в соеди­не­ние веры и позна­ния Сына Божия, в меру воз­раста испол­не­ния Хри­стова (Еф. 4:11–13); в отно­ше­нии к свя­той пра­во­слав­ной Церкви, поро­див­шей нас к свя­той и бого­угод­ной жизни и выну пита­ю­щей и охра­ня­ю­щей нас в бла­го­дат­ных нед­рах своих; в отно­ше­нии к свя­тей­шему Собору ее, коему измлада при­вык я пови­но­ваться, как самому Гос­поду, все­гда сущему посреде его; в отно­ше­нии к Пома­зан­нику Гос­подню, коего высо­чай­шая воля все­гда была и вечно будет свя­щенна для меня, как воля Божия; нако­нец — в отно­ше­нии к пастве, Богом и вами мне вве­рен­ной… О, да будет вся жизнь моя посвя­щена для блага сей паствы, во славу имени Гос­пода и в похвалу пре­чи­стой Его Матери!

Из книги Дея­нии Апо­столь­ских не видно, гово­рил ли что либо пред сон­мом Апо­сто­лов ново­из­бран­ный Апо­стол, по при­зва­нии его к вели­кому слу­же­нию; но, по сви­де­тель­ству Кли­мента алек­сан­дрий­ского, он много гово­рил там, куда был послан на про­по­ведь Еван­ге­лия,  — про­све­щая све­том его народы, погру­жен­ные во мрак язы­че­ства, и утвер­ждая про­све­ща­е­мых в пра­ви­лах хри­сти­ан­ской жизни — при­ме­ром соб­ствен­ной жизни. В дале­кой и обшир­ной стране пред­ле­жа­щего мне слу­же­ния много сло­вес­ных овец, кото­рые давно нашли бла­го­дат­ный приют в ограде Церкви Хри­сто­вой; но много и таких, кото­рые не суть от двора сего… О, дал бы мне Бог и моему немощ­ному слову такую силу, чтобы и седя­щие во тьме язы­че­ства и суе­ве­рия уви­дели свет велий, и моей душе — такую бла­го­дать, чтобы свет Хри­стов, оза­ряя сущия во тьме, оза­рил и в моей жизни те дела, за кото­рые видя­щие их про­слав­ляют Отца небес­ного (Мф. 5:16)! He сокрыты от меня все труд­но­сти пред­ле­жа­щего мне слу­же­ния, также как не сокрыты от меня и от вашего свя­тей­ше­ства и мои немощи; но когда уже Гос­подь, чрез вашу свя­тыню, и меня — немощ­ного спо­до­бил при­ять жре­бий вели­кого и мно­го­труд­ного слу­же­ния; то, побуж­да­е­мый созна­нием своих немо­щей, а с дру­гой сто­роны — обод­ря­е­мый вашим оте­че­ским ко мне бла­го­с­нис­хож­де­нием, сыновне прошу и сми­ренно умо­ляю ваше свя­тей­ше­ство воз­не­сти о мне теп­лые молитвы ко Гос­поду, да бла­го­дать все­свя­того и живо­тво­ря­щего Духа, все­гда немощ­ная вра­чу­ю­щая и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щая, чрез тай­но­дей­ствен­ное воз­ло­же­ние на меня ваших свя­тых и освя­ща­ю­щих рук, увра­чует и мои немощи, ожи­во­тво­рит и мои силы, вос­пол­нит и мои недо­статки, да не како иным про­по­ве­дуя слово спа­се­ния, сам неклю­чим буду (1Кор. 9:26), но да явлюся искус­ным пред Богом, дела­те­лем непо­стыд­ным в дому Его, право пра­вя­щим слово истины (2Тим. 2:15)!

XLII. Речь, сказанная в присутствии Святейшего Синода ректором С.-Петербургской Духовной Академии, Архимандритом Иоанном, при наречении его во Епископа Выборгского, второго Викария С.-Петербургской епархии, 15 января 1865 года

Свя­тей­ший пра­ви­тель­ству­ю­щий Собор!

Если в насто­я­щие минуты поз­во­лено мне выска­зать свои мысли и чув­ство­ва­ния, то я ничего не буду гово­рить о самом себе, потому что не о себе теперь думаю. Я думаю о нашем духов­ном вос­пи­та­нии и про­све­ще­нии, кото­рому я доселе слу­жил, и еще дол­жен слу­жить, в новом сане. Пол­века про­текло в жизни наших учи­лищ, со вре­мени их пре­об­ра­зо­ва­ния, и в насто­я­щее время они светло празд­нуют свое пяти­де­ся­ти­ле­тие. Да, недо­стойна ли в самом деле памяти и тор­же­ства их минув­шая жизнь, та жизнь все­гда поучи­тель­ная, когда свет Боже­ствен­ного Откро­ве­ния, нераз­дроб­ля­е­мый и непре­лом­ля­е­мый во мно­же­стве пыт­ли­вых вопро­сов чело­ве­че­ского разума, все наши позна­ния воз­во­дил к един­ству веч­ной Истины; когда наш дух, строго бого­слов­ству­ю­щий и здраво фило­соф­ству­ю­щий, был чужд не только вся­кого воль­но­мыс­лия мира, но и всего мира, не счи­тая его дела сво­ими, и луч­шие из нас, в луч­шие годы жизни, с любо­вию и радо­стию спе­шили при­но­сить к алтарю тор­же­ствен­ные обеты жизни, все­цело посвя­ща­е­мой на слу­же­ние одному Богу и Церкви; когда пред высо­кими авто­ри­те­тами в нашей науке и в Церкви древ­них и новых вре­мен охотно сми­рялся моло­дой ум, одна коя не менее, может быть еще более умов века мыс­ля­щий, и юная воля, вовсе не бес­страст­ная, не знала для себя дру­гих начал в жизни, кроме сво­бод­ной пре­дан­но­сти сво­ему зна­нию и тер­пе­ли­вой покор­но­сти воле началь­ствен­ной; когда сильно чув­ство­ва­лись у нас внеш­ние неудоб­ства жизни, мно­гие нужды и лише­ния, по еще силь­нее был навык доволь­ства малым и несо­кру­ши­мого труда и тер­пе­ния, и мысль, что есть для чело­века в жизни нечто выс­шее веще­ствен­ных нужд и лише­ний. И вот, из такой-то школы выхо­дит чело­век, как подо­бает слу­жи­телю Еван­ге­лия, с кре­стом в душе, гото­вый на вся­кий крест жизни. Что при­не­сет дру­гое пяти­де­ся­ти­ле­тие? Что пока­жет новое время? Оста­нется ли наше обра­зо­ва­ние само­сто­я­тель­ным, неза­ви­си­мым, невре­ди­мым от духа вре­мени и мира, этого духа все­о­т­ри­ца­ю­щего, все­уни­жа­ю­щего, все­ко­леб­лю­щего, кото­рый, как язва, как смерть, ска­жем сло­вами Про­рока, уси­ли­ва­ется про­ник­нуть к нам сквозь все наши двери и окна (Иер. 9:28), и хочет, во что бы ни стало, все у нас пере­де­лать по сво­ему? — Испра­вятся ли и дей­стви­тель­ные наши недо­статки и потреб­но­сти, кото­рые нако­нец вопиют во всеуслышание?

Я думаю о нашей оте­че­ствен­ной Церкви. Вот с этого гор­него места все­рос­сий­ской Церкви, на кото­ром я в сию минуту стою пред вами, откры­ва­ется мне вид этой вели­кой паствы из пяти­де­сяти пяти мил­ли­о­нов душ: вот поло­вина ее, души про­стые и наи­бо­лее вер­ные Церкви, ждут от нас света и обнов­ле­ния духов­ного; вот дру­гая поло­вина, души более раз­ви­тые, но менее тех зна­ю­щие и любя­щие свою Цер­ковь, кото­рые при недо­статке рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния в духе оте­че­ствен­ной веры, легко увле­ка­ются вся­ким вет­ром ино­мыс­лия, бегают и от нас: но мы должны бегать за ними, по горам и по долам и по неис­ход­ным рас­пу­тиям мира, чтобы спа­сти — не то что — даже одну овцу заблуд­шую из девя­но­ста девяти неза­блуд­ших, а спа­сти хотя одну — из тысяч заблуд­ших. Там, по дебрям и лесам, и здесь, по гра­дам и весям, блуж­дают отдель­ные стада жал­ких овец, не чуж­дых нам по вере и народ­но­сти, но в духе и в цер­ков­ной жизни чуж­да­ю­щихся нас, с тол­пою своих наем­ни­ков, инде пре­ла­зя­щих (Ин. 10:1), кото­рые одна­кожь домо­га­ются и ждут обще­ствен­ного, и даже цер­ков­ного при­зна­ния их в каче­стве закон­ных пас­ты­рей, и даже архи­пас­ты­рей, как будто хотят надвое разо­рвать сердце еди­ной матери — Церкви. А там, по окра­и­нам Рос­сии, сколько еще овец, яже не суть от двора сего! а нам надо потру­диться, чтобы при­ве­сти их ко Хри­сту; и там же ино­ве­рие, с свой­ствен­ною ему стра­стию ковар­ных совра­ще­ний. А это — кто, бро­дя­щий между овцами в одежде овчей, но со взо­рами хищ­ного зверя, рату­ю­щий за раз­ви­тие народа, и попи­ра­ющи самую корен­ную силу его духа и жизни, его веру; то — друг наш, лице­мер­ный и опас­ный, то — враг откры­тый и оже­сто­чен­ный; то — коварно воз­вы­ша­ю­щий в поня­тиях людей наше зва­ние, чтобы только тре­бо­вать от нас доб­ро­де­те­лей, каких сам не имеет и не любит, и нашими недо­стат­ками изви­нять свои пороки, то слиш­ком уни­жа­ю­щий нас, чтобы осла­бить нашу духов­ную силу и наше нрав­ствен­ное вли­я­ние в обще­стве; то обви­ня­ю­щий нас в неде­я­тель­но­сти среди жизни народ­ной, то отни­ма­ю­щий: у нас и право и спо­соб­ность и сред­ства дей­ство­вать? Кто это? Это — все он же, дух вре­мени и мира, все­гда — враг Церкви, потому что все­гда — враг Еван­ге­лия. — Какое поле! Какая жатва — многа! А дела­тели? А силы и мощь дей­ство­ва­ния? А сред­ства и обще­ствен­ное содей­ствие, без кото­рого не много можно сделать?

Я думаю о Церкви все­лен­ской, о совре­мен­ном состо­я­нии всего хри­сти­ан­ства: и когда думаю, то мне невольно при­хо­дит на память кар­тина, в кото­рой один из вели­чай­ших Отцов IV века изоб­ра­зил тогдаш­нее состо­я­ние Церкви. Он пред­став­ляет его в виде битвы мор­ской, со всеми ее ужа­сами, между непри­ми­ри­мыми вра­гами, среди бури, во мрак ночи[56].

Все это не радостно. Что же делать? Что делать в осо­бен­но­сти нам, новым и моло­дым дея­те­лям, к кото­рым Цер­ковь пре­иму­ще­ственно обра­щает свои надежды, народ — свои вопросы, обще­ство — свои взоры, мир — свои стрелы, а Бог — свой суд? Света и теп­лоты, сло­вом — огня, огня в нашем уче­нии, в нашем духе, в нашей жизни (Пс. 38:4. Рим. 12:11): вот чего тре­бует Цер­ковь! Све­тить све­том Хри­сто­вой истины, про­водя ее в народ, в ее живом, дей­ствен­ном духе, в ярких и силь­ных чер­тах Еван­ге­лия, a не в одних общих сло­вах отвле­чен­ных поуче­ний, или в неяс­ных, без­жиз­нен­ных обра­зах школь­ной науки; све­тить све­том соб­ствен­ного духа, внося в цер­ков­ную дея­тель­ность ясную мысль, созна­тель­ное убеж­де­ние, неиз­мен­ные начала и твер­дую систему, a не одни пре­хо­дя­щия мне­ния и слу­чай­ные сооб­ра­же­ния; зорко сле­дить и све­том цер­ков­ной идеи и науки осве­щать, не остав­ляя на про­из­вол мира, вопросы вре­мени, каса­ю­щи­еся веры, Церкви и нас; све­тить све­том жизни, чтобы оправ­ды­вать уче­ние делами и побеж­дать вся­кое лже­мыс­лие столько же нрав­ственно и прак­ти­че­ски, сколько умственно и дог­ма­ти­че­ски: вот что нам делать!

Све­тит свет в пас­тыре: пре­крас­ный вид! вся Цер­ковь светла! Соеди­нится с све­том теп­лота,  — огонь горит в пас­ты­рях — и Цер­ковь тор­же­ствует. Какие огни горели в преж­ние вре­мена на высо­тах рус­ской Церкви, в ряду све­тил ее — от Илла­ри­она киев­ского до Тихона воро­неж­ского! Тогда, и в самые мрач­ные дни, Цер­ковь наша была полна внут­рен­ней жизни и силы. А какой это был огонь? Это, при свете ума и жизни, была неизъ­яс­ни­мая теп­лота сердца, сло­вом — любовь, горя­чая, пла­мен­ная любовь к сво­ему зва­нию, сво­ему слу­же­нию, своим под­власт­ным и пасо­мым, к своей Церкви. Вот оно, истин­ное пас­тыр­ское бого­сло­вие, вели­кая наука пасти души чело­ве­че­ские! У тех, духом горев­ших пас­ты­рей, вся наука эта заклю­ча­лась почти в одном слове: любить; любить, чтобы с пол­но­тою душев­ного сочув­ствия испол­нять свой долг и любо­вию пре­по­беж­дать все его труд­но­сти любить, чтобы в союзе любви всего свя­щен­но­на­ча­лия еди­ным духом и еди­ною силою дей­ство­вать в Церкви; чтобы неустанно и неусыпно сто­ять на страже веры и Церкви, в непре­рыв­ной борьбе с ее вра­гами, внут­рен­ними и внеш­ними; чтобы ни на минуту не изме­нить Церкви в пра­вах и поль­зах ее и не жерт­во­вать ими ника­ким видам мира, чем бы ни ста­рался он увлечь нас, обо­льстить или устра­шить, чтобы обес­си­лить нас; любить, чтобы быть гото­выми, если бы при­шел такой час, за истину и правду Хри­стову и постра­дать и уме­реть; нако­нец любить, чтобы люди любили и нас, и Цер­ковь, и Бога.

Говоря таким обра­зом, я стою пред вашим свя­тей­ше­ством, не как учи­тель поуча­ю­щий, а как уче­ник испы­ту­е­мый, чтобы дать отчет в своих мыс­лях и чув­ство­ва­ниях, подобно тому, как в лета дет­ства я стоял пред одним из Вас на испы­та­ниях в пер­во­на­чаль­ном уче­нии, как потом в лета отро­че­ства стоял пред тобою, Архи­пас­тырь первенствующий.

Теперь, свя­тей­ший Собор, бла­го­сло­ве­нием и руко­по­ло­же­нием твоим да пре­по­дастся мне бла­го­дать Св. Духа, чтобы быть мне истин­ным учи­те­лем и пас­ты­рем Церкви, чтобы све­тить и любить. Мое жела­ние в моем немощ­ном духе — искра: но твоя свя­щен­но­дей­ствен­ная молитва, во свете и любви тво­его свя­щен­но­дей­ствен­ного духа, да будет для меня силою, из этой искры огонь воспламеняющею!

XLIII. Речь, бывшего начальника русской духовной миссии в Иерусалиме, Архимандрита Порфирия, при наречении его во Епископа Чигиринского, Викария киевской епархии 1865 года

Свя­тей­шие Отцы!

По вла­сти, дан­ной вам от Бога, вы при­звали меня к епи­скоп­скому слу­же­нию в Церкви Христовой.

При­ни­маю это слу­же­ние, про­ра­зу­ме­вая в вашем при­зва­нии меня к нему волю Божию, кото­рой про­ти­виться не могу, а покор­ство­вать люблю, был водим и хра­ним ею на всех путях моей стран­ни­че­ской жизни.

Знаю, что такое Епи­скоп. Он есть слу­жи­тель Три­еди­ного Бога и сооб­щи­тель Его бла­го­дати, види­мая связь веру­ю­щих в Него, бла­го­го­вей­ное выра­же­ние их молитв во храме, и такой настав­ник, в кото­ром вера уяс­нена, и кото­рого речи суть потоки его внут­рен­ней жизни. Он есть обра­зец непо­роч­но­сти, трез­ве­ния, воз­дер­жа­ния, цело­муд­рия, бла­го­че­стия, кро­то­сти, миро­лю­бия, бес­ко­ры­стия, правды, вело­ко­ду­шия, тер­пе­ния, при­вет­ли­во­сти во всем, домо­стро­и­тель­ства, стран­но­лю­бия (Тит. 2:7; 1Тим. 3:2–5; 6–11; 2Тим. 2–22, 24; 3:10). Все эти доб­ро­де­тели, усво­я­е­мые Епи­скопу в пас­тыр­ских посла­ниях св. апо­стола Павла, укра­шают его как звезды — небо.

Знаю, каково слу­же­ние Епи­скопа. Раз­но­об­раз­ное, ответ­ствен­ное, бла­го­плод­ное, — оно весьма трудно. Если бы он обя­зан был хра­нить дог­маты веры, пре­да­ния, пра­вила и обы­чаи цер­ков­ные, свя­щен­но­дей­ство­вать и про­по­ве­ды­вать слово Божие, испы­ты­вать посвя­ща­е­мых, воз­да­вать долж­ную честь достойно началь­ству­ю­щим пре­сви­те­рам, паче же уча­щим (1Тим. 5:17), забо­титься о бла­го­ле­пии хра­мов Божиих; то для испол­не­ния таких обя­зан­но­стей еще достало бы у него сил, нашлось бы и уме­ние. Но вся труд­ность его слу­же­ния не в этом, а в управ­ле­нии душ, кото­рое один бого­нос­ный муж назвал искус­ством из искусств. Невоз­можно Епи­скопу хорошо управ­лять дру­гими, ежели сам он не вла­деет собою совер­шенно. Но будь он все­гда равен себе самому: тогда все при­вык­нут к нему скоро. Вни­кай он в себя и в хри­сти­ан­ское уче­ние: так посту­пая, спа­сет себя и слу­ша­ю­щих его, гово­рит апо­стол Павел (1Тим. 4:16). Суди, или уве­ще­вай он винов­ных спо­койно, кротко, сер­до­больно: тем рас­по­ло­жит их к рас­ка­я­нию и, быть может, к исправ­ле­нию. Сдер­жи­вай он гнев свой даже спра­вед­ли­вый: так никого не раз­дра­жит, не устра­шит, не воору­жит и про­тив себя самого. При­кры­вай он пре­вос­ход­ство свое, какое бы оно ни было, сми­ре­нием и ува­же­нием к лич­но­сти каж­дого чело­века: так не оскор­бит ничьего само­лю­бия, а общую любовь при­об­ре­тет, как доро­гое сокро­вище. Пере­носи он оскорб­ле­ния бла­го­душно: так посту­пая, мно­гим послу­жит при­ме­ром незло­бия. А легко ли испол­нить все это? — Управ­ле­ние душ есть искус­ство из искусств. Есть души сла­бые и бед­ные доб­рыми делами, Непре­станно греша и каясь, и опять греша, они желают испра­виться, но чув­ствуют одно бес­си­лие свое: в них надобно сбе­ре­гать един­ствен­ное сокро­вище их — веру в заслуги Спа­си­теля. Есть души пра­вед­ные. Он, будучи строги к себе, бывают строги и к дру­гим: их надобно предо­сте­ре­гать от сего изли­ше­ства. Есть души сомне­ва­ю­щи­еся, не веру­ю­щие: их можно увле­кать не столько позна­ни­ями, сколько силь­ною верою и соот­вет­ствен­ною ей чисто­тою жизни. Есть души про­стые, тем­ные, но доб­рые: их надобно про­све­щать, вра­зум­лять, руко­во­дить. А легко ли испол­нить все это пас­тырю душ? — Легко ли ему судить супру­гов, мирить враж­ду­ю­щих, ино­гда сбли­жать про­ти­во­по­лож­ные высоты, покро­ви­тель­ство­вать бед­ным, — но достой­ным, уте­шать вдо­виц, снаб­де­вать сирот? Думаю, что нелегко это. — Закон Божий пове­ле­вает Епи­скопу настав­лять про­тив­ни­ков с кро­то­стию (2Тим. 2:25), ста­рей­шего уве­ща­вать, как отца,  — млад­шего, как брата, — пожи­лую, как мать, — моло­дую, как сестру, со вся­кою чисто­тою (1Тим. 5:1, 2), a бога­тым вну­шать, чтобы они не высоко о себе думали, и были бла­го­де­тельны, щедры, общи­тельны, богаты доб­рыми делами (1Тим. 6:17, 18); для всех же быть образ­цом в слове, в житии, в любви, в вере, в чистоте (1Тим. 4:12). А легко ли испол­нить все это?

Епи­скоп — боль­шой тру­же­ник. У всех есть свои забавы, a у него одни заботы. У всех есть свои досуги, a у него непре­рыв­ные дела. Какие же уте­ше­ния его? — Успехи чад его в бла­го­че­стии. Какое богат­ство у него? — Доб­ро­де­тели. Чем он дово­лен? — Тем, что имеет про­пи­та­ние и одежду (1Тим. 6:8).

Вижу эту свя­щен­ную высоту. Пости­гаю всю бла­го­плод­ность епи­скоп­ского слу­же­ния, но сознаю и всю труд­ность его, и думаю, что ежели оно уста­нов­лено Гос­по­дом, то епи­скопу должна быть и помощь от Него, — помощь осо­бен­ная, бла­го­дат­ная. Но что я говорю: должно быть? Она есть. Верую, что молитва веры свя­ти­те­лей Хри­сто­вых низ­во­дит на посвя­ща­е­мого Епи­скопа боже­ствен­ную бла­го­дать, вся немощ­ная вра­чу­ю­щую и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щую. Верую, и как очко на масти­той лозе вино­град­ной, рас­кры­ва­юсь для при­ня­тия гор­него света и тепла, и обе­ща­юсь хра­нить дра­го­цен­ный залог свя­того Духа (2Тим. 1:14).

А обет само­от­вер­же­ния про­из­не­сен мною назад тому трид­цать пять лет. По этому обету я, в трех частях света, жил не для себя самого. По этому обету и с насто­я­щей поры при­но­сятся в жертву: Богу — моя душа и ее молитва и пса­лом, свя­той Церкви — все мои силы и труды, Богом вен­чан­ному Царю и воз­люб­лен­ному оте­че­ству — мое сердце и жизнь. А вам, свя­тей­шие отцы, готово, готово мое разум­ное послу­ша­ние до дня моего успения.

XLIV. Речь Архимандрита Гурия, при наречении его во Епископа Чебоксарского, Викария Казанского, произнесенная в присутствии Святейшего Синода, 1 Июня 1866 года

Ваше Свя­тей­ше­ство, Бого­муд­рые архи­пас­тыри и отцы!

Вам угодно было избрать меня на епи­скоп­ское слу­же­ние Церкви Божией, и Его Вели­че­ство Все­ми­ло­сти­вей­ший Госу­дарь наш Импе­ра­тор соиз­во­лил на ваше избра­ние. He знаю,  что вы нашли во мне достой­ного столь вели­кого сана. Ни мое скром­ное про­шед­шее, ни закры­тое для всех буду­щее, не объ­яс­няют мне этой вели­кой мило­сти. Правда, я потру­дился для Церкви Божией и не мало и не без успеха. Но кто ж из нас не тру­дится, кто не рад, кто не готов содей­ство­вать успеху общего дела? И одна­кож между рав­ными ока­зано пред­по­чте­ние мне. — Бла­го­сло­вен Бог, оста­но­вив­ший ваше вни­ма­ние на моих посиль­ных тру­дах и сердце Царево рас­по­ло­жив­ший к соиз­во­ле­нию на ваше избра­ние. Веч­ная моя бла­го­дар­ность и вам и Бого­вен­чан­ному Госу­дарю нашему Импе­ра­тору за ока­зан­ное мне вни­ма­ние! При­ни­маю ваше избра­ние, как вели­кую награду за неболь­шую мою службу Церкви Божией на отда­лен­ном востоке, лучше же ска­зать — как вызов и поощ­ре­ние к усерд­ному про­хож­де­нию воз­ла­га­е­мых на меня обязанностей.

От меня не скрыты ожи­да­ю­щие меня труд­но­сти нового слу­же­ния и раз­но­род­ные пре­пят­ствия доб­рым начи­на­ниям. Бого­бор­ный, всего с бес­стыд­ством каса­ю­щейся и все стре­мя­щийся раз­ру­шить, дух нашего вре­мени, при осо­бых, мест­ных усло­виях Церкви Божией в Казани, не обе­щает, и, конечно, не даст мне вожде­лен­ного покоя, не доз­во­лит, может быть, даже труда, сме­ня­е­мого отдох­но­ве­нием. Хорошо знаю и мою неопыт­ность и недо­ста­точ­ность сил — и, несмотря на то, не укло­ня­юсь от воз­ла­га­е­мого на меня бре­мени. Это делаю я в уве­рен­но­сти, что в устро­е­нии нашего спа­се­ния Гос­поду нужны не столько наши силы и опыт­ность, сколько готов­ность испол­нить Его свя­тую волю. При­том, Гос­подь в ору­дие своих спа­си­тель­ных дей­ствий на мир часто наме­ренно изби­рает немощ­ное и ничего не зна­чу­щее, да пре­мно­же­ство силы будет Божия, а не от нас, и да не похва­лится всяка плоть пред Богом. Может быть, Гос­подь вашею свя­ты­нею при­зы­вает меня именно для того, чтоб в немощи моей все­ли­лась и могу­ще­ственно откры­лась сила Хри­стова… Боюсь пре­ре­кать суду Божию о мне; не стра­шусь пре­пят­ствий; готов на труды и бес­по­кой­ство. Пойду навстречу им с твер­дою уве­рен­но­стию, пола­га­ясь не на мою опыт­ность или силу, но на Божию помощь, все­гда гото­вую ищу­щим ее с верою и тер­пе­нием. He мало вооду­шев­ляет меня еще и то, что службу мою начну я под руко­вод­ством иерарха, послу­жив­шего Церкви Божией, мужа мно­го­опыт­ного, старца люб­ве­обиль­ного, при­том — на месте, где поко­ятся нетлен­ные останки пер­во­свя­ти­теля и про­све­ти­теля Казани, вели­кого угод­ника Божия, чье свя­тое имя имею я сча­стие носить. И види­мое руко­вод­ство и не види­мое молит­вен­ное хода­тай­ство иерар­хов Божиих конечно — много облег­чат мне мой труд.

Во вся­ком же слу­чае, обра­щаю и буду обра­щать мои взоры к вам, Бого­муд­рые архи­пас­тыри и отцы! с надеж­дою на ваше оте­че­ское о мне бла­го­по­пе­че­ние. Вы взыс­кали меня своею мило­стию; не оставьте же и своим руко­вод­ством и, если ока­жется, что под воз­ла­га­е­мым на меня бре­ме­нем силы мои сла­беют, поступь дела­ется не тверда и не верна — умо­ляю: поспе­шите ко мне на помощь; испол­няя закон Хри­стов, поне­сите, облег­чите мою тяготу вашим уча­стием, сове­том, вра­зум­ле­нием, уте­ше­нием, наи­паче же вашею свя­тою молит­вою. Во мне вы най­дете все­гда послуш­ного сына, рев­ност­ного испол­ни­теля ваших указаний.

XLV. Речь, сказанная Святейшему Синоду архимандритом Макарием, ректором Новгородской Семинарии, при наречении его во Епископа Балахнинского, Викария Нижегородского, 13-го Июля 1866 года

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

При пер­вой вести об избра­нии меня к новому слу­же­нию, я обра­тился мыс­лею к бого­муд­рым мужам и вопро­шал их об этом слу­же­нии. От них я научился бла­го­го­вейно взи­рать на сан свя­ти­тель­ский и пони­мать высо­кое досто­ин­ство его, обшир­ность соеди­нен­ных с ним обя­зан­но­стей и всю труд­ность испол­не­ния оных. Нет ни одного зва­ния, кото­рое тре­бо­вало бы столько умствен­ных и нрав­ствен­ных качеств, сколько тре­бует их слу­же­ние свя­ти­тель­ское. Обле­чен­ный этим саном дол­жен иметь все, что имеют свя­тые мужи, дол­жен быть подо­бен самим Анге­лам и вести не только себя самого, но и дру­гих ко спа­се­нию. Иначе Гос­подь Бог взы­щет с него за вся­кую погиб­шую душу из числа вве­рен­ных его хранению.

Устра­ша­е­мые такою труд­но­стию и ответ­ствен­но­стию, свя­тые мужи нередко отка­зы­ва­лись от епи­скоп­ского слу­же­ния; ука­зы­вая на свои недо­статки, счи­тали себя неспо­соб­ными к такому высо­кому зва­нию и уда­ля­лись от избра­ния в пустыню. Если же мужи, сто­яв­шие на высо­кой сте­пени ума и свя­то­сти, счи­тали себя недо­стой­ными к при­ня­тию свя­ти­тель­ского сана; то что могу рещи аз недо­стой­ный о себе? Могу ли бла­го­успешно настав­лять дру­гих в исти­нах веры и бла­го­че­стия, когда сам имею нужду в посто­ян­ных настав­ле­ниях? Могу ли утвер­ждать дру­гих на сте­зях правды и доб­ро­де­тели, когда сам нуж­да­юсь в посто­ян­ной помощи для сво­его утвер­жде­ния в доб­рых делах? Могу ли иско­ре­нять в дру­гих пороки и нече­стие, когда сам имею нужду в очи­ще­нии от гре­хов­ных наклон­но­стей? Могу ли посто­янно бодр­ство­вать на страже спа­се­ния дру­гих, когда сам часто под­вер­га­юсь дре­ма­нию? Где найду столько сил и бла­го­ра­зу­мия, чтобы бес­пре­ткно­венно про­хо­дить пред­ле­жа­щее мне слу­же­ние свя­ти­тель­ства? Обра­щусь ли к опы­там про­ве­ден­ной мною жизни? Но там ничего не вижу, кроме недо­стат­ков, оши­бок и пре­ткно­ве­ний. Обра­щусь ли к преж­ним своим заня­тиям? Но они, при всей бла­го­вид­но­сти, не облег­чают труд­но­сти епи­скоп­ского слу­же­ния. И самое слу­же­ние на поприще вос­пи­та­ния детей, хотя также не лег­кое, далеко не рав­ня­ется свя­ти­тель­скому. Иметь дело с юными людьми одного сосло­вия — не то, что с лицами, раз­лич­ными по зва­нию, полу и воз­расту, — с лицами, у кото­рых и нужд и тре­бо­ва­ния весьма раз­личны. А насто­я­щий век, — век не оди­на­ко­вого про­све­ще­ния, — век мяту­щийся и сам собою не доволь­ный, еще более затруд­няет и без того труд­ное слу­же­ние свя­ти­тель­ское. Если когда, то ныне в осо­бен­но­сти тре­бу­ется от избран­ных к свя­ти­тель­скому слу­же­нию быть муд­рыми, как змея, и чистыми, как голуби, — нужно быть гото­выми к ответу вся­кому вопро­ша­ю­щему, — нужно защи­щать пред чужими и сво­ими не только веру и тре­бо­ва­ния закона, но и самое зва­ние святительства.

Взи­рая на столь труд­ное поприще и созна­вая свои немощи душев­ные и телес­ные, обра­ща­юсь с надеж­дою к Богу, еди­ному Помощ­нику и Покро­ви­телю. Ты един, Гос­поди, в даешь все нужды и немощи мои. Но Ты, мило­сер­дый, являл и явля­ешь силу свою в немо­щах наших. Удиви и на мне милость Твою, да под Твоим все­силь­ным покро­вом воз­вещу закон Твой веру­ю­щим во имя Твое и посреди Церкви вос­пою Тя. Молю и вас, свя­тые архи­пас­тыри и отцы, да низ­ве­дет ваша чистая молитва на меня недо­стой­ного бла­го­дать Свя­того Духа, немощ­ная вра­чу­ю­щую и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щую, да не остав­ляет ваше свя­тей­ше­ство меня неопыт­ного настав­ле­ни­ями, како подо­бает в дому Божии жити, и како пра­вити оным. С надеж­дою на тако­вую помощь, дер­заю всту­пить на поприще высо­кого слу­же­ния; а всту­пивши, пот­щуся оправ­дать ваше свя­тое избра­ние и упо­тре­бить все силы, дабы не вотще пре­была бла­го­дать Божия со мною, а послу­жила бы спа­се­нию моему и послу­ша­ю­щих меня. — Надежда сия осо­бенно укреп­ля­ется во мне тем, что Боже­ствен­ный Про­мысл ука­зует мне начало епи­скоп­ского слу­же­ния в том самом граде, в кото­ром нача­лась моя обще­ствен­ная и ино­че­ская жизнь, — ука­зует и самое жилище в той самой оби­тели, в кото­рой жил и при­нял ино­че­ство соимен­ный мне греш­ному вели­кий подвиж­ник и чудо­тво­рец, покро­ви­тель всей оной страны, — пре­по­доб­ный Мака­рий Желтоводский.

XLVI. Речь, произнесенная в Троицкой Лавре Архимандритом Игнатием, ректором Московской Семинарии, при посвящении его во Епископа Можайского, Викария Московской епархии, 5 Августа 1866 года

Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Услы­шав при­шед­шее на меня зва­ние Божие, что реку и что возглаголю?

Если св. Апо­стол запо­ве­дует каж­дому веру­ю­щему со стра­хом соде­вать свое спа­се­ние: то каким стра­хом дол­жен быть объят тот, кто постав­ля­ется слу­жить спа­се­нию дру­гих? и еще постав­лять и руко­во­дить слу­жа­щих ко спа­се­нию дру­гих? Если с бла­го­го­ве­нием дол­жен при­сту­пать к спа­си­тель­ным таин­ствам каж­дый веру­ю­щий: колико больше бла­го­го­ве­ние тре­бу­ется от того, кто постав­ля­ется совер­шать таин­ства, и не только совер­шать, но и пре­по­да­вать тай­но­дей­ствен­ную бла­го­дать дру­гим, руко­во­дить их сло­вом и при­ме­ром жизни?

Обра­щая вни­ма­ние на все сие, а с дру­гой сто­роны пред­став­ляя край­нюю свою духов­ную ску­дость и недо­сто­ин­ство, — не дол­жен ли я укло­ниться от при­ня­тия подоб­ного жре­бия, как укло­ня­лись вели­кие и силь­ные, каковы были св. Гри­го­рий Бого­слов и св. Иоанн Зла­то­уст? Но они в тоже время пре­да­вали свою волю воле Гос­под­ней, бла­гой и совер­шен­ной, и явили себя потом вер­ными стро­и­те­лями таин Божиих.

Пре­да­вая себя в волю Гос­подню, ищу успо­ко­е­ния и под­креп­ле­ния в совер­шен­ном, по Апо­столу, упо­ва­нии на при­но­си­мую бла­го­дать (1Петр. 1:13). Сладце похва­люся паче в немо­щех моих, да все­лится в мя сила Хри­стова (2Кор. 12:9). И верую, что, при пред­ста­тель­стве почи­ва­ю­щего здесь во бла­го­уха­нии свя­тыни преб­ла­жен­ного Сер­гия чудо­творца, при мно­го­це­леб­ных мощах кото­рого я недо­стой­ный воз­ве­ден был на низ­шие сте­пени свя­щен­ства, и ныне собор­ным тай­но­дей­ствием свя­щен­но­на­ча­лия низ­ве­дется на мою немощь бла­го­дат­ная сила Христова.

К твоей оте­че­ской помощи при­бе­гаю, мило­сти­вей­ший архи­пас­тырь! С бла­го­да­ре­нием ко Гос­поду не могу ныне умол­чать. что родив­шись от иерея, тобою руко­по­ло­жен­ного, от тебя при­нял я при­го­то­ви­тель­ные руко­по­ло­же­ния; от начала моего слу­же­ния и доныне бла­го­де­тельно взыс­кан был непре­рыв­ным мно­го­об­раз­ным оте­че­ским попе­че­нием твоим. Бла­го­воли и в насто­я­щем мно­го­труд­ном поприще под­креп­лять мои немощ­ные силы, исправ­лять мои недо­уме­ния и ошибки, руко­во­дить мою неопыт­ность своею мно­го­лет­нею опыт­но­стию и дей­ствен­ным бла­го­сло­ве­нием, чтобы я мог воз­гре­вать, по запо­веди Апо­стола (2Тим. 1:6), дар Божий, кото­рый пре­по­дан мне будет воз­ло­же­нием рук святительских.

 

В ответ на эту речь, Фила­рет, Мит­ро­по­лит Мос­ков­ский, про­из­нес сле­ду­ю­щие слова:

Правы, ново­из­бран­ный участ­ник свя­щен­но­на­чаль­ствен­ной бла­го­дати, твои помыш­ле­ния, что слу­же­ние, в кото­рое ты при­зы­ва­ешься, страшно и нелегко носимо и для креп­ких духом; но что и немощ­ные, про­ви­де­нием Божиим, чрез свя­щен­ную и дер­жав­ную власть, при­зы­ва­е­мые к оному, должны поко­ряться при­зва­нию по долгу послу­ша­ния, с упо­ва­нием на все­дей­ству­ю­щую бла­го­дать Божию.

А что ты упо­мя­нул о чело­ве­че­ской помощи, то могу оста­вить без пре­ко­сло­вия только в том отно­ше­нии, что в сем есть сми­рен­ная мысль и долж­ное нена­де­я­ние на себя. Но ты имел бы нетвер­дую опору, если бы много поло­жился на чело­ве­че­скую помощь; и я пре­вы­сил бы свою меру, если бы обе­щал тебе довольно помощи. И ты, и я, да воз­зо­вем, и да взы­ваем с псал­мо­пев­цем: помощь моя от Гос­пода, сотвор­шего небо и землю (120:2). Открый ко Гос­поду путь твой, и Той сотво­рит (Пс. 36:5) бла­гое и спа­си­тель­ное тебе и чрез тебя.

 

После хиро­то­нии, Высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший Фила­рет обра­тился к Епи­скопу Игна­тию с сле­ду­ю­щими словами:

Прео­свя­щен­ный Епи­скоп Игнатий!

Вели­кое дело совер­ши­лось ныне над тобою, хотя и не силь­ными орудиями.

Св. Апо­стол Павел в чудес­ном откро­ве­нии видел Гос­пода Иисуса Хри­ста, и от Него непо­сред­ственно при­нял при­зва­ние к вере Хри­сто­вой и к слу­же­нию апо­столь­скому: но когда при­шло время дей­стви­тельно при­сту­пить ему к устро­е­нию церк­вей и в них свя­щен­ства, тогда он с Вар­на­вою при­нял для сего руко­по­ло­же­ние от Симеона, Лукия и Манаила. Тогда (гово­рит книга Дея­ний апо­столь­ских) постив­шеся, и помо­лив­шеся, и воз­ло­жше руки на ня, отпу­стиша их (Деян. 13:1–3). Так необ­хо­димо и так важно свя­щен­но­та­ин­ствен­ное рукоположение!

Потом, когда он руко­по­ло­жен­ных им поучал обя­зан­но­стям их слу­же­ния, тогда гово­рил им: вас Дух Свя­тый постави Епи­скопы (Деян. 20:29). Так высоко начало свя­щен­но­та­ин­ствен­ного рукоположения!

Итак сохра­няй; и ты несо­мне­ное веро­ва­ние, что и тебя Дух Св. поста­вил Епи­скопа. В сем веро­ва­нии должна быть для тебя сила и охранение.

Если мысль твоя изне­мо­жет пред силь­ными тре­бо­ва­ни­ями тво­его слу­же­ния: то помысли, что Дух кре­по­сти (Ис. 11:2) поста­вил тебя, и что он не лишит тебя укреп­ле­ния, если только про­из­вольно не отпа­дешь от его силы мало­ве­рием или малодушием.

Если затруд­нит тебя недо­ста­ток веде­ния, тебе потреб­ного: воз­зови с верою к поста­вив­шему тебя Духу истины (Ин. 14:17). Он не пре­зрит сво­его дела, нис­по­шлет тебе свет, и не допу­стит тебя впасть чрез неве­де­ние в заблуждение.

Если встре­тится тебе иску­ше­ние чело­ве­ко­уго­дия, или страха чело­ве­че­ского, или иное страст­ное побуж­де­ние, укло­ня­ю­щее от пути истины и правды, то скажи себе: сто­крат лучше мне оста­вить страст­ных чело­ве­ков неудо­вле­тво­рен­ными, и самому пере­не­сти от них скорби, нежели опе­ча­лить и огор­чить поста­вив­шего меня Духа истины и правды.

Так кре­пись и охра­няй себя в подвиг свя­щен­но­на­чаль­ствен­ного слу­же­ния, и жезл тво­его началь­ство­ва­ния да не умед­лит, подобно как жезл аро­нов, укра­ситься цве­том душе­по­лез­ного слова и пло­дом полез­ного для Церкви действования.

XLVII. Речь Святейшему Правительствующему Синоду, ректора вятской духовной Семинарии, Архимандрита Павла, по наречении его во Епископа Вологодского и Устюжского, 10 Августа 1866 года

Бого­муд­рые Архи­пас­тыри и Отцы!

Гос­поду Богу угодно было, опре­де­ле­нием Вашего Свя­тей­ше­ства и утвер­жде­нием Вели­кого Само­держца нашего Госу­даря Импе­ра­тора, при­звать меня недо­стой­ного к самому высо­кому слу­же­нию в среде спа­са­е­мых, — избрать меня в ору­дие все­о­свя­ща­ю­щей и спа­са­ю­щей Бла­го­дати, сосре­до­то­чен­ной Им в Его Церкви, юже стяжа кро­вию Своею. Да будет бла­го­сло­венно имя Его во веки веков! Ясно вижу и вполне сознаю свои недо­статки, свои немощи, — и физи­че­ские и нрав­ствен­ные. Совер­шенно уве­рен, что вели­кое поприще, чрез Ваше Свя­тей­ше­ство ука­зы­ва­е­мое мне все­дер­жав­ным Про­мыс­лом, — осо­бенно в тепе­реш­ние тяже­лые вре­мена, — пре­ис­под­нено труд­но­стеи и опас­но­стей, борьба с кото­рыми и победа над кото­рыми тре­буют ума свет­лого, сердца цело­муд­рен­ного, и осо­бенно истинно-хри­сти­ан­ского отре­че­ния, все­о­ду­шев­ля­ю­щей любви, неослаб­ной тер­пе­ли­во­сти и не сокру­ши­мого муже­ства. А к сим кто дово­лен? Но вме­сте с этим, я от всей души верую, что все­о­свя­ща­ю­щая, все­мо­гу­щая Бла­го­дать Божия, кото­рую пре­по­доб­ные руки Ваши низ­ве­дут на меня недо­стой­ного, сильна увра­че­вать все немощ­ное во мне и вос­пол­нить все недо­ста­ю­щее мне, — так что и моя доля посиль­ных тру­дов и усерд­ной дея­тель­но­сти не лиш­нею будет в сокро­вищ­нице неоце­ни­мых заслуг Церкви Божией на земле — в среде доро­гого всем нам Оте­че­ства, под спа­си­тель­ным зна­ме­нем Пра­во­сла­вия, Само­дер­жа­вия и народности…

Для этого, всего себя отда­вая Гос­поду Богу, на слу­же­ние свя­той Его Церкви, я вме­сте с сим пре­даю и все силы и спо­соб­но­сти мои, всю волю мою в рас­по­ря­же­ние ваше, Бого­управ­ля­е­мый Собор Свя­ти­те­лей и Архи­пас­ты­рей, ожи­дая от вас и обли­че­ния и вра­зум­ле­ния и нака­за­ния, еже в правде — в свя­том деле руко­вод­ства ко спа­се­нию других.

Об одном молю вас, Свя­тей­шие Отцы, под­кре­пите меня сла­бого силь­ною вашею молит­вою и бла­го­сло­ве­нием, под­дер­жите меня неопыт­ного на труд­ном поприще пред­сто­я­щей мне новой дея­тель­но­сти Бого­муд­рою вашею опыт­но­стию и оте­че­ским бла­го­с­нис­хож­де­нием, чтобы я, руко­водя дру­гих по пути спа­се­ния, и сам управ­лен был к цар­ствию Божию, вме­сте со всеми избранными.

XLVIII. Речь Святейшему Правительствующему Синоду, произнесенная ректором Олонецкой духовной Семинарии, Архимандритом Ионафаном, при наречении его во Епископа Кинешемского, Викария Костромской епархии, 4 Сентября 1866 года

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

В насто­я­щие свя­щенно-тор­же­ствен­ные минуты, мне сле­до­вало бы не гово­рить, а без­молв­ство­вать и поучаться у вашей бого­муд­рой опыт­но­сти: како подо­бает в дому Божием жити (1Тим. 3:15) и достойно ходити зва­ния (Eфec. 4:5), в кото­рое ныне бла­го­сло­ве­нием вашего свя­тей­ше­ства и пове­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора Само­держца Все­рос­сий­ского, я при­зван. Но я дер­заю гово­рить пред вами и гово­рить то, что вну­шает мне сердце. От избытка бо сердца уста гла­го­лют (Мф. 12:34).

Я при­зы­ва­юсь на мно­го­труд­ное слу­же­ние свя­ти­тель­ское. Стра­шусь при­зва­ния; но не отри­ца­юсь, усмат­ри­вая в при­зва­нии моем осо­бен­ную ко мне милость Божию, устро­я­ю­щую пути спа­се­ния нашего. Стра­шусь тяже­сти при­ем­ле­мого мною подвига; но обод­ря­юсь сло­вом Гос­пода: сила Моя в немощи совер­ша­ется, и по при­меру апо­столь­скому, сладце хва­люся в немо­щех моих, да все­лится в мя сила Хри­стова (2Кор. 12:9). Боюсь, что не оправ­даю ожи­да­ний и надежд ваших, Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы; но успо­ко­и­ваю себя надеж­дою на ваше оте­че­ское снис­хож­де­ние и наставление.

Про­шед­шее 23‑х лет­нее слу­же­ние мое в учи­ли­щах и семи­на­риях под руко­вод­ством пяти архи­пас­ты­рей[57], утвер­дили меня в непо­ко­ле­би­мом убеж­де­нии, что бла­го­успе­ние в вели­ком деле совер­ше­ния свя­тых, сози­да­ния тела Xриcmовa (Еф. 4:12), зави­сит не от чело­ве­че­ских каких-либо досто­инств, a от силы Божией, все­гда пло­до­творно дей­ству­ю­щей на умы сми­рен­ные и сердца крот­кие; не от разу­ме­ния чело­ве­че­ской пре­муд­ро­сти, а от разу­ме­ния пре­муд­ро­сти Божией; не от обла­да­ния зем­ными посо­би­ями и покро­ви­тель­ства силь­ных, а от обла­да­ния даром любви хри­сти­ан­ской и бла­го­сло­ве­ния Божия. He мало уте­ша­юсь и тем, что Про­мысл Божий чрез вас, Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы, ука­зует мне место слу­же­ния в той стране, кото­рая заклю­чает в себе много отрад­ного и нази­да­тель­ного для сердца каж­дого рус­ского. Там — во св. оби­тели Ипа­ти­ев­ской — нашел себе неко­гда убе­жище и спа­се­ние от руки ино­пле­мен­ных зло­деев юный Михаил родо­на­чаль­ник ныне Цар­ству­ю­щего Дома. Там — вблизи этой оби­тели — для сохра­не­ния жизни избран­ного на цар­ство Миха­ила, пожерт­во­вал жиз­нию истин­ный сын Церкви и оте­че­ства. Там — невда­леке от той же оби­тели — родился новый избран­ник Про­мысла Божия для сохра­не­ния и в наше время жизни, дра­го­цен­ней­шей для Церкви и оте­че­ства. Где же, как не в этой стране, пас­тырю Церкви, и самому в себе и в дру­гих, воз­гре­вать свя­тую любовь к Церкви, Пре­столу и оте­че­ству, осо­бенно в насто­я­щее время, когда дух неве­рия и свое­во­лия силится поко­ле­бать пре­столы и поку­ша­ется на самую Церковь?

С такими мыс­лями и чув­ство­ва­ни­ями пред­стаю ныне пред вами, Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы, и молю: осе­нить меня вашим свя­ти­тель­ским бла­го­сло­ве­нием и воз­не­сти обо мне недо­стой­ном свя­тые молитвы ваши к небес­ному Архи­ерею, Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту. Напут­ству­е­мый вашим свя­ти­тель­ским бла­го­сло­ве­нием и молит­вами, я пойду с миром и радо­стию на место буду­щего слу­же­ния моего и при помощи Божией, под руко­вод­ством опыт­ного архи­пас­тыря Костром­ской Церкви, буду тру­диться там, не щадя моих сид, для блага свя­той Церкви и Отечества.

XLIX. Речь, сказанная Святейшему Синоду настоятелем Юрьева монастыря Архиманеритом Германом, при наречении его во Епископа Сумского, Викария Харьковской епархии, 4 Января 1867 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

При­зва­ние к высо­кому слу­же­нию в епи­скоп­ском сане, кото­рое тор­же­ственно мне ныне воз­ве­ща­ется, могу ска­зать, постигло меня неожи­данно и застигло не гото­вым. Те послу­ша­ния, кото­рые в послед­нее время были на меня воз­ла­га­емы, по види­мому, не вели к этой высоте с такою быст­ро­тою. Если и смот­реть на них, как на при­го­то­ви­тель­ную школу к важ­ным и мно­го­труд­ным обя­зан­но­стям Епи­скопа; то я учился еще мало. В душе моей стоят тре­вож­ные вопросы: что могу я при­не­сти или что дать на пользу духов­ную? Какую помощь в состо­я­нии буду ока­зать тому иерарху, содей­ство­вать кото­рому в тру­дах управ­ле­ния обшир­ною паст­вою мне пред­стоит? И какое при­ра­ще­ние силы внесу в общую дея­тель­ность прео­свя­щен­ных пас­ты­рей Хри­сто­вой Церкви, к сонму кото­рых при­чис­ля­юсь, хотя и юней­шим, но дей­стви­тель­ным чле­ном? Про­ве­ряя скуд­ный запас своей духов­ной опыт­но­сти и зна­ния, и исчис­ляя свои немощи, я вынуж­да­юсь сознаться, что далеко не достиг той меры зре­ло­сти и совер­шен­ства, какая необ­хо­дима носи­телю вели­кой архи­ерей­ской бла­го­дати и соеди­нен­ных с нею прав и обя­зан­но­стей,  — необ­хо­дима осо­бенно в нынеш­нее время, создав­шее так много затруд­не­ний для дея­тель­но­сти пас­ты­рей Церкви… Может быть мне не сле­до­вало бы остав­лять сво­его мона­стыр­ского уеди­не­ния и дерз­но­венно высту­пать на подвиг, несо­раз­мер­ный с силами.

Но не Гос­подь ли устро­яет пути мужу? И разве не выс­ший голос, чрез Ваше Свя­тей­ше­ство и Пома­зан­ника Божия, зовет меня на дело Божие в свя­той Церкви? В праве ли я не пови­но­ваться, хотя бы дело, по види­мому, и пре­вы­шало меру сил моих? Нет! Да пови­ну­ется душа моя и да будет воля Его свя­тая! Бла­го­дарю, испо­ве­дуя милость Его, взыс­кав­шую мое недо­сто­ин­ство чрез милость Вашу,  с сер­деч­ною покор­но­стию под­к­ло­няю рамена свои к при­ня­тию бре­мени опре­де­лен­ного мне слу­же­ния. При­емлю это бремя в той обод­ря­ю­щей мой дух мысли, что на бла­го­сло­вен­ной почве Укра­ины живут доб­рые люди, сердца кото­рых в свою оче­редь пред­став­ляют бла­гую землю для семени Божия слова. При­емлю, — в том убеж­де­нии, что учиться нико­гда не поздно и не стыдно, и мне откры­ва­ется счаст­ли­вая воз­мож­ность вос­пол­нить недо­ста­точ­ность сво­его разу­ме­ния полез­ными уро­ками от про­све­щен­ной опыт­но­сти пра­вя­щего иерарха Харь­ков­ской паствы, под руко­вод­ством кото­рого буду дей­ство­вать в новом сане. При­емлю, — наи­паче в упо­ва­нии силы Божией, кото­рая со всею сво­бо­дою про­яв­ля­ется и в чело­ве­че­ской немощи, — даже в чело­ве­че­ской немощи явля­ется более, нежели в чело­ве­че­ской силе.

Свя­щен­но­дей­ствием молитв Ваших и тай­но­дей­ствен­ным воз­ло­же­нием рук свя­ти­тель­ских да сни­дет на мое недо­сто­ин­ство сия все­мощ­ная сила и да пре­бу­дет со мною присно, немощь мою вра­чуя и ску­дость вос­пол­няя, чтобы явиться мне дея­те­лем в Церкви Божией непо­стыд­ным, право пра­вя­щим слово истины, чтобы, при­мкнув к той цепи слуг Хри­сто­вых и стро­и­те­лей таин Божиих, кото­рая от рук самого Хри­ста Бога нашего чрез св. Апо­сто­лов непре­рыв­ным пре­ем­ством про­дол­жа­ется из века в век, — соде­латься зве­ном не бес­по­лез­ным, но воз­вы­ша­ю­щим цену ее и при­умно­жа­щим кре­пость и устой­чи­вость ее про­тив вся­ких уда­ров и потря­се­ний, при­чи­ня­е­мых рукой враждебной.

L. Речь при наречении ректора литовской семинарии, Архимандрита Александра, во Епископа Ковенского, произнесенная им, 19 Ноября 1860 года, в зале Виленского Архиерейского дома, пред Митрополитом Литовским Иосифом,  Архиепископом Минским Михаилом и Брестским Епископом Игнатием

Да будет воля Твоя Гос­поди, и якоже хощеши, устрой о мне вещь! 

Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Един­ственно только сло­вами пол­ной пре­дан­но­сти воле Божией и могу ответ­ство­вать на объ­яв­лен­ное мне при­зва­ние к выс­шему слу­же­нию св. Церкви. И могу ли я ска­зать теперь дру­гое слово, про­тив­ное согла­сию на опре­де­ле­ние Свя­тей­шего Синода, утвер­жден­ное Высо­чай­шею вла­стию Пома­зан­ника Божия?

Уста мои уже про­из­несли уза­ко­нен­ные слова: «бла­го­дарю, и при­емлю, и нимало вопреки гла­голю». С устами согласно и сердце. Так, сердце мое не может быть не испол­нено бла­го­дар­но­сти к все­бла­гому Богу, уди­вив­шему на мне милость свою; не может не выра­жать глу­бо­ких чувств бла­го­дар­но­сти к все­свя­тому Про­мыслу, бла­го­де­ю­щему и хра­ня­щему меня во всех путях жизни, укреп­ляв­шему меня в немо­щах телес­ных с ран­ней юно­сти, бодр­ство­вав­шему надо мною и тогда, когда впа­дал в рас­слаб­ле­ние духов­ное. Бла­го­дарно сердце и Авгу­стей­шему Монарху, утвер­див­шему мое избра­ние; полно бла­го­дар­но­сти и к свя­тей­шему собору Свя­ти­те­лей Пра­во­слав­ной Рус­ской Церкви, удо­сто­и­ва­ю­щему меня сана епи­скоп­ского. Осо­бенно же бла­го­дарю тебя, доб­лест­ный Архи­пас­тырь наш! Ты, не смотря на мои нема­лые недо­статки и сла­бо­сти, не смотря на мно­гие мои ошибки и погреш­но­сти, кото­рые нередко заме­чал в про­дол­же­нии 9‑ти лет­ней службы моей под твоим архи­пас­тыр­ским и оте­че­ским началь­ством, — не смотря, говорю, на хорошо извест­ное тебе мое несо­вер­шен­ство и него­тов­ность, соиз­во­лил избрать меня своим бли­жай­шим помощ­ни­ком, сотруд­ни­ком и сослу­жи­те­лем. Уте­ша­юсь при сем надеж­дою, что ты и впредь не будешь остав­лять меня без сво­его оте­че­ского попе­че­ния, и по преж­нему, как глав­ный Архи­пас­тырь, будешь руко­во­дить меня на новом выс­шем поприщ сво­ими муд­рыми настав­ле­ни­ями и сове­тами глу­бо­кой твоей опыт­но­сти в жизни.

С чув­ством пре­дан­но­сти воле Божией, с чув­ствами бла­го­дар­но­сти при­емлю и при­зва­ние к Архи­ерей­ству; при­емлю впро­чем не как только выс­ший сан, выс­шую честь, сле­ду­ю­щие достой­ному; но вполне глу­боко созна­вая свое недо­сто­ин­ство, — при­емлю оное, как зов бла­го­дати Божией, бога­тыми щед­ро­тами бла­го­сти воз­буж­да­ю­щей меня от нрав­ствен­ной бес­печ­но­сти к выс­шему духов­ному само­со­вер­шен­ство­ва­нию. При­емлю сие избра­ние, — как при­зыв к боль­шей и уси­лен­ной попе­чи­тель­но­сти о пользе Церкви Хри­сто­вой, о благе и спа­се­нии душ чело­ве­че­ских; — при­емлю, как зов Божий к выс­шим тру­дам и подви­гам. При­емлю насто­я­щее при­зва­ние с пол­ным убеж­де­нием, что все­б­ла­гий и все­мо­гу­щий Гос­подь, при­зы­ва­ю­щий меня к выс­шему слу­же­нию св. Его Церкви, силен дать мне силы и сред­ства к достой­ному про­хож­де­нию оного. Сам Он, все­свя­тый и все­силь­ный, бла­го­во­лив­ший избрать меня ору­дием своей бла­го­дати, соде­лает немощ­ное ору­дие силь­ным и дей­ствен­ным к славе св. имени Его. Сам Он, пре­муд­рый и все­б­ла­гий, постав­ля­ю­щий меня на свещ­нике своем, откроет свет уму и даст теп­лоту сердцу, для про­све­ще­ния све­том истины и согре­ва­ния огнем св. любви вер­ных чад Божиих.

При­емлю нако­нец новое назна­че­ние — не без внут­рен­него страха и тре­пета, но вме­сте о твер­дою верою в силу и дей­ствен­ность бла­го­дати Божией, все­гда немощ­ная вра­чу­ю­щей и оску­де­ва­ю­щая восполняющей.

И потому не пре­ко­словлю избра­нию и в сер­деч­ном упо­ва­нии на бла­гость Божию — обра­ща­юсь с молит­вою ко Гос­поду: да излиет Он на меня обильно дары своей бла­го­дати, и все­мощ­ною силою Духа Св. помо­жет мне греш­ному и недо­стой­ному достойно про­хо­дить высо­кое пас­тыр­ское слу­же­ние к славе св. Пра­во­слав­ной Церкви и ко благу и спа­се­нию вве­ря­е­мых моему води­тель­ству христиан.

Усердно прошу и Вас, Свя­ти­тели Хри­стовы, воз­не­сти теп­лые молитвы пред Пре­сто­лом Божиим — о нис­по­сла­нии на меня свыше бла­го­дати Св. Духа.

LI. Речь, произнесенная ректором подольской духовной семинарии, Архимандритом Феогностом, при наречении его во Епископа Балтского, Викария Подольской епархии, 19 Января 1867 года

Свя­ти­тели Божии,  Мило­сти­вей­шие Архипастыри!

Нынеш­нее состо­я­ние оте­че­ствен­ной церкви таково, что оно вызы­вает ее на мно­го­труд­ную и раз­но­сто­рон­нюю дея­тель­ность. Кто не знает, что в совре­мен­ном обще­стве рас­про­стра­нено воль­но­мыс­лие, дерз­но­венно пося­га­ю­щее на все свя­щен­ное, и зара­жа­ю­щее своим пагуб­ным ядом мно­гих чад свя­той Церкви? Кто не видит, что у нас повсюду гос­под­ствует холод­ность к вере, неве­де­ние отно­си­тельно свя­тей­ших ее истин, рав­но­ду­шие к делу спа­се­ния, при­стра­стие к духу вре­мени и сует­ным обы­чаям мира? Оте­че­ство у нас одно, один Богом пре­воз­не­сен­ный и пома­зан­ный Монарх, одни законы; но испо­ве­да­ние веры у нас не одно: есть много сынов госу­дар­ствен­ного нашего тела, при­над­ле­жа­щих к непра­во­слав­ному веро­ис­по­ве­да­нию. И осо­бенно нам, живу­щим на западе Рос­сии, известно, что непра­во­сла­вие и теперь силится пре­пят­ство­вать раз­ви­тию пра­во­сла­вия, спа­си­тель­ному вли­я­нию его на умы и сердца людей. Между тем в жизни оте­че­ствен­ной церкви воз­никло так много потреб­но­стей: слу­жи­тели церкви во всех местах нуж­да­ются в улуч­ше­нии их быта, вос­пи­та­ние буду­щих слу­жи­те­лей церкви неот­ложно тре­бует усо­вер­ше­ния, низ­ший класс народа сознает нужду в пра­виль­ном рели­ги­оз­ном обра­зо­ва­нии и стре­мится к нему. И так оте­че­ствен­ной церкви, кроме мно­гих дру­гих дел, тре­бу­е­мых ее высо­кою целию, нужно с одной сто­роны бороться с воль­но­мыс­лием в самых раз­но­об­раз­ных его видах, с рав­но­ду­шием к делу спа­се­ния, с духом вре­мени, с непра­во­сла­вием, с дру­гой сто­роны — дея­тельно забо­титься о неот­лож­ном удо­вле­тво­ре­нии мно­гим, воз­ник­шим в ее жизни, потребностям.

Поис­тине, осо­бенно ныне жатва многа на ниве свя­той церкви. И вот, Глава и Пас­ты­ре­на­чаль­ник Церкви, выну пре­бы­ва­ю­щий с нею и про­мыш­ля­ю­щий о ней, Гос­подь наш Иисус Хри­стос изво­дит на ниву свя­той Церкви мно­жай­ших дела­те­лей, — посы­лает архи­пас­ты­рям сотруд­ни­ков, да идут они и плод при­не­сут (Ин. 15:16) во славу Его и во благо свя­той Церкви.

Без сомне­ния, и свя­тей­ший пра­ви­тель­ству­ю­щий Собор все­рос­сий­ские церкви, постав­ляя, по мано­ве­нию воли Божией и с соиз­во­ле­ния Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора, сотруд­ни­ков архи­пас­ты­рям, наде­ется и ожи­дает, что чрез это дея­тель­ность иерар­хии оте­че­ствен­ной церкви, ука­зан­ная ей Гос­по­дом, рас­ши­рится, и будут удоб­нее устра­ня­емы затруд­не­ния к пре­спе­я­нию веры и бла­го­че­стия в оте­че­стве нашем.

О, если бы и мне, мень­шему всех, послу­жить этим целям, если бы мне при­ло­жить хоть одну лепту к талан­там, при­об­ре­та­е­мым дру­гими в сокро­вищ­ницу церкви!

Еже хотети при­ле­жит ми, а еже соде­яти, не обре­таю (Рим. 7:18) в себе сил. Поис­тине мал бех и есмь в бра­тии моей. Мал рев­но­стию по вере, кото­рая в архи­пас­ты­рях должна быть Или­и­ною, должна быть как огнь поядай (Евр. 12:29), мал любо­вию к Богу, кото­рая осо­бенно в архи­пас­ты­рях должна быть крепка, как смерть (Песн. песн. 8:6), мал само­от­вер­же­нием и само­по­жерт­во­ва­нием, кото­рые в архи­пас­ты­рях должны про­сти­раться до готов­но­сти поло­жить душу за овцы стада Христова.

Но сила Божия в немощи совер­ша­ется. Сладце убо похва­люся паче в немо­щех моих, да все­лится в мя сила Хри­стова (2Кор. 12:9). He имею дерз­но­ве­ния вслед за апо­сто­лом вещать: вся могу о укреп­ля­ю­щем мя Иисусе Хри­сте (Флп. 4:13); по край­ней мере, верую, Гос­поди, помози моему неве­рию (Мк. 9:24), — верую, что Твоя все­силь­ная бла­го­дать немощ­ная вра­чует и оску­де­ва­ю­щая восполняет.

При­па­даю к вам, свя­ти­тели Божии, и осо­бенно к Тебе, пред­сто­я­тель­ству­ю­щий сего собора иерарх, изве­дав­ший в своем мно­го­лет­нем архи­пас­тыр­ском слу­же­нии все труд­но­сти сего слу­же­ния, спо­спе­ше­ствуйте мне вашими дей­ствен­ными молит­вами к Богу, — укре­пите вашим молит­вен­ным бла­го­сло­ве­нием мой дух сму­ща­е­мый созна­нием моих немо­щей и пред­став­ле­нием мно­го­труд­но­сти и ответ­ствен­но­сти пред­ле­жа­щего мне служения!

Гос­подь судил мне при­нять бла­го­дать Архи­ерей­ства в матери гра­дов рус­ских — в Киеве, в кото­ром прежде всех гра­дов и весей рус­ских вос­си­яла свя­тая вера, из кото­рого потом она рас­про­стра­ни­лась по всей земле рус­ской, из кото­рого исхо­дило так много вели­ких свя­ти­те­лей в раз­ные концы оте­че­ства нашего, и в кото­ром почи­вают нетлен­ные телеса столь­ких угод­ни­ков Божиих. Есть здесь в чем найти мне силь­ней­шие побуж­де­ния к досто­долж­ному про­хож­де­нию пред­ле­жа­щего мне зва­ния. Мой долг все­гда живо чув­ство­вать силу этих побуждений.

Страна, в кото­рой мне назна­чено участ­во­вать в пасе­нии стада Хри­стова, издревле — пра­во­слав­ная. Но сколько раз сыны пра­во­сла­вия должны были там бороться, стра­дать, про­ли­вать кровь, уми­рать за пра­во­сла­вие! Кровь, про­ли­тая в Подо­лии побор­ни­ками пра­во­сла­вия за веру, без­молвно, но сильно взы­вает к слу­жи­те­лям веры и церкви со всею рев­но­стию забо­титься о рас­про­стра­не­нии и укреп­ле­нии там пра­во­сла­вия в умах и серд­цах людей. Мне ли не слы­шать этого голоса, и не ответ­ство­вать на него, в надежде на помощь Божию, пол­ною готов­но­стию посвя­тить все мои силы делу веры и благу церкви?

LII. Речь, произнесенная Высокопреосвященнейшим Арсением, Митрополитом Киевским и Галицким, к Преосвященному Феогносту, при посвящении его во Епископа, 22 Января 1867 года

Прео­свя­щен­ный епи­скоп Феогност!

Силою и дей­ствием все­свя­того и живо­тво­ря­щего Духа, чрез воз­ло­же­ние рук свя­щен­ни­че­ства и моего недо­сто­ин­ства, воз­ве­ден ты ныне в сан епи­скоп­ский, во еже пасти Цер­ковь Гос­пода и Бога, юже стяжа cвоею кровию.

При­вет­ствуем тебя, брат воз­люб­лен­ный, с сим новым и высо­ким даром бла­го­дати Божией и, бра­то­любно услаж­да­ясь твоею свя­ты­нею, усердно молим о Гос­поде, да бла­го­дать яже в тебе ныне умно­жив­ша­яся, не тща будет, но паче пред­них лет мно­жай­шими с твоей сто­роны бла­го­да­ре­нии пре­из­бы­то­че­ствит в славу Божию (2Кор. 4:15) в труде и бде­нии, в посте и молитве, в правде и свя­тыне, в тер­пе­нии мнозе и в любви не лице­мер­ней, к совер­ше­нию свя­тых, в дело слу­же­ния и в сози­да­ние тела Хри­стова — церкви, толико отвсюду ныне напад­ству­е­мой (Еф. 4:12).

Вни­май себе и сво­ему зва­нию, воз­люб­лен­ный, всею силою души и сердца тво­его и не про­пу­сти без долж­ного заме­ча­ния и бла­го­го­вей­ного к пре­муд­рым и все­б­ла­гим путям про­мысла Божия вни­ма­ния и того, по види­мому, мало­важ­ного и как будто слу­чай­ного обсто­я­тель­ства, что ты при­зы­ва­ешься к тру­дам и подви­гам апо­столь­ским в это именно время, а не в дру­гое какое либо — в эти, по выра­же­нию церкви, бого­про­све­щен­ные дни, кото­рые в ряду лет и вре­мен, веками счис­ля­е­мых, избраны были самим Хри­стом Спа­си­те­лем для при­зва­ния апо­сто­лов к сему слу­же­нию, и бла­го­го­вейно сла­гая гла­голы сии в сердце своем, бла­го­дар­ною мыс­лию при­ни­кай и про­зи­рай в гря­ду­щее, тебя ожи­да­ю­щее и тебе ука­зу­е­мое: ибо Еван­ге­лие повест­вует нам, что Гос­подь Иисус, вскоре после кре­ще­ния сво­его, про­ходя по берегу моря Тиве­ри­ад­ского, при­звал к апо­столь­ству сна­чала двух бра­тьев — Андрея и Петра, потом двух дру­гих также бра­тьев — Иакова и Иоанна и затем уже всех осталь­ных. В делах Бога, бес­пре­дельно вели­кого, ничего нет и не может быть мало­важ­ного, а в судь­бах Его все­мо­гу­ще­ства и все­ве­де­ния, управ­ля­ю­щих судь­бами чело­ве­че­скими, ничего слу­чай­ного или вне­зап­ного и неожи­дан­ного: в Его боже­ствен­ном уме, необъ­ят­ном и все­объ­ем­лю­щем все зара­нее преду­смот­рено и предъ­из­брано, и взве­шено, и изме­рено, и опре­де­лено, и поста­нов­лено. Он, по сло­вам про­рока, даже прежде нежели мы появимся на свет, уже знает и седа­ние и вос­ста­ние наше, разу­меет помыш­ле­ния наши изда­леча все стези наши и жре­бий наш уже опре­де­ляет и иссле­ды­вает и вся пути наши про­ви­дит; знает вся послед­няя и древ­няя (Пс. 138:1–5); и задолго впе­ред нари­цает и не сущая, яко же сущая (Рим. 4:17). Если пред очами Божи­ими и власи главы нашея, но уве­ре­нию Спа­си­теля, не пока­за­лись столько мало­важ­ными, чтобы оста­вить их без вся­кого вни­ма­ния, но вси изо­чтени суть, и ни один из них не погиб­нет без воли Отца небес­ного (Лук. 12:7; 21:18), то как допу­стить и поду­мать, что одно свя­ти­тель­ское слу­же­ние, по сво­ему назна­че­нию, для устро­е­ния на земле цар­ства Божия, столь необ­хо­ди­мое и важ­ное, будто оно одно в ряду всех дру­гих бла­го­по­пе­чи­тель­ным Про­мыс­лом могло быть забыто, пре­не­бре­жено и отверг­нуто? Не видим ли мы напро­тив из мно­го­чис­лен­ных сви­де­тельств слова Божия, что на нем-то осо­бенно и сосре­до­то­чено наи­боль­шее вни­ма­ние и попе­че­ние Про­мысла, изда­лека путями, часто неза­мет­ными и ино­гда даже и довольно стран­ными, но все­гда вер­ными уго­тов­ля­ю­щего Себе ору­дия в нем бла­го­по­треб­ные? Вот почему апо­стол Павел, из врага Хри­стова сде­лав­шийся Его рев­ност­ным апо­сто­лом, имел право ска­зать о себе, что Бог, избра­вый его от чрева матере его и при­зва­вый бла­го­да­тию своею, бла­го­во­лил явити Сына сво­его в нем, да бла­го­вест­вует Его во язы­цех (Гал. 1:15 и 16).

Есть еще и дру­гая столь же заме­ча­тель­ная черта сход­ства в твоем насто­я­щем поло­же­нии с при­зы­ва­нием апо­сто­лов. Она состоит в том, что как они, быв при­званы пас­ты­ре­на­чаль­ни­ком Хри­стом к сло­весно пас­тыр­скому слу­же­нию, не были вслед за сим предо­став­лены их соб­ствен­ному про­из­волу в рас­по­ря­же­нии и направ­ле­нии своей новой дея­тель­но­сти, но оста­ва­лись еще на неко­то­рое и довольно зна­чи­тель­ное время под непо­сред­ствен­ным вли­я­нием и руко­вод­ством избрав­шего их Гос­пода: так и ты, обле­чен­ныи ныне саном свя­ти­тель­ским, не полу­ча­ешь в свое неза­ви­си­мое управ­ле­ние осо­бой паствы, но остав­ля­ешься на некое время в той же пастве в бра­то­люб­ном под­чи­не­нии и зави­си­мо­сти от преж­него архи­пас­тыря, тем же самым путем про­шед­шего, в каче­стве его помощ­ника, сослу­жи­теля и сотруд­ника, да в его при­мере и опыт­но­сти при­об­ря­щеши более вер­ное позна­ние и доб­рый навык, како подо­бает в дому Божии жити (1Тим. 3:15) и право пра­вити слово истины, и — да о мале быв вер­ным, по слову Хри­стову, над мно­гими постав­лен будеши (Мф. 25:21). Воз­бла­го­дари, воз­люб­лен­ный, про­мысл Божий и за сие спа­си­тель­ное ука­за­ние: в нем видна неви­ди­мая для дру­гих дес­ница Все­выш­него, направ­ля­ю­щая стопы твои, и посему тайно дей­ствен­ное слу­же­ние св. апо­сто­лов спа­се­нию чело­ве­ков, среди мно­го­раз­лич­ных бед и скор­бей, озлоб­ле­ний и лише­ний, кле­вет и пори­ца­ний от чужих и от своих, среди опас­но­стей жизни и ужа­сов смерти, на море и суше, во дни и нощи, да послу­жит тебе на всю твою жизнь образ­цем неиз­мен­ным для тво­его во Хри­сте дела­ния; осо­бенно же ста­райся поста­вить и неуклонно дер­жать себя в таком же отно­ше­нии к сво­ему архи­пас­тырю, в каком посто­янно нахо­дился к удо­сто­ив­шему его своим дове­рием и избра­нием — апо­столу Павлу, как будто нарочно для тебя своею памя­тию при­лу­чив­шийся, по рас­по­ря­же­нию св. Церкви, в насто­я­щий день, свя­тый епи­скоп ефес­ский Тимо­фей, кото­рый, несмотря на то, что сам был апо­сто­лом, приял жре­бий сего слу­же­ния по мно­гим об нем про­ро­че­ствам и, полу­чив в управ­ле­ние кафедру отдель­ную, не пре­ста­вал однако же сохра­нять к нему чув­ства под­чи­не­ния сынов­него и послу­ша­ния уче­ни­че­ского и во всем в стро­гой точ­но­сти под­ра­жать ему, о чем сам вели­кий Павел засви­де­тель­ство­вал в своем к нему посла­нии, говоря так: ты, же после­до­вал ecu моему уче­нию, житию, при­вету, вере, дол­го­тер­пе­нию, любви, тер­пе­нию (2Тим. 3:10), и в заклю­че­ние, между про­чим, напом­нив ему: в сих поучайся и в сих пре­бы­вай, да пре­спе­я­ние твое явлено буди во всех. Никто же о юно­сти твоей да не радит; по образ буди вер­ным сло­вом, житием, любо­вию, духом верою, чисто­тою (1Тим. 4:15, 12).

В сих мыс­лях и бла­го­же­ла­ниях, при сих бла­го­при­ят­ных зна­ме­ниях и зало­гах тво­его предъ­из­бра­ния свыше, обра­ща­ясь к тебе, воз­люб­лен­ный брат, мы веруем о Гос­поде и в надежде на молитвы св. Церкви упо­ваем, что и твое пре­спе­я­ние не оста­нется без­вест­ным и бес­силь­ным, но вскоре про­явится и откро­ется пред лицем Бога и чело­ве­ков в твоей рев­но­сти по вере пра­во­слав­ной, в твоих тру­дах и подви­гах на пользу св. Церкви — в суде нели­це­мер­ном, в правде мило­стию смяг­ча­е­мой, в тща­нии неле­ност­ном, в вели­ко­ду­шии непо­ко­ле­би­мом, в тер­пе­нии неизменчивом.

При­ими убо жезл сей, яко зна­ме­ние вла­сти­тель­ства духов­ного, а не само­чи­ния и пре­об­ла­да­ния мир­ского, — не для бие­ния и изну­ре­ния овец и агн­цев Хри­стова стада, но для ука­за­ния им пути на пажити злач­ной и воды покой­ной и вме­сте для отра­же­ния от них и пора­же­ния вол­ков хищ­ных и зве­рей сельных.

Да будет он в руках твоих не яко жезл тро­стян, сокру­шен­ный, на него же аще опрется муж вни­дет в руку его и про­бо­дет ю, но яко жезл силы и кре­по­сти для тебя, а защиты и помощи, уте­ше­ния и отрады для других.

LIII. Речь, к Святейшему Синоду, сказанная воронежской семинарии ректором, Архимандритом Феодосием, при наречении его во Епископа Острогожского, Викария Воронежской епархии, 25 января 1867 года

Ваше Свя­тей­ше­ство, Бого­из­бран­ные Иерархи и Отцы!

Верую, яко Ходя­щий посреди све­тиль­ни­ков, Дер­жа­щий в дес­нице Своей звезды, Сам меня, нища и убога духом, подъ­ем­лет из праха и постав­ляет на тверди цер­ков­ной, да, подобно све­тиль­нику, оза­ряю и я часть спа­са­е­мых, да, подобно Апо­столу, рев­нуя по ближ­них моих рев­но­стию Божиею, изре­каю мир и бла­го­сло­ве­ние на люди, да болез­ную о них серд­цем, дон­деже вооб­ра­зится в них Хри­стос. Испо­ве­дую, яко по бла­го­сти Своей Он, Все­выш­ний, при­з­рев на сми­ре­ние мое, тво­рит мя ныне сосуд в честь, постав­ляет мя на высо­ких (Рим. 9:21).

Но, Свя­тей­шие иерархи и Бого­муд­рые отцы, могу ли я в сем избра­нии меня к свя­ти­тель­скому слу­же­нию не при­знать и Вашего оте­че­ского вни­ма­ния ко мне, юней­шему в числе собра­тий моих, уго­тов­ля­е­мых св. Цер­ко­вию к сему высо­кому в ней слу­же­нию? Могу ли не испо­ве­дать пред вами и Вашего бла­го­с­нис­хо­ди­тель­ного при­зре­ния на меня недо­стой­ного? О, да будет же свя­щенно и прис­но­па­мятно для меня это мило­сти­вое при­зре­ние Ваше на мое недостоинство!

Обо­зре­вая мыс­ленно пред­ле­жа­щее мне поприще нового слу­же­ния, я невольно сму­ща­юсь и недо­уме­ваю, како будет сие со мною, при моем недо­сто­ин­стве и духов­ном убо­же­стве. Если в каком слу­же­нии страшна для вла­сти­те­лей ответ­ствен­ность пред Богом за зло­упо­треб­ле­ние вла­стию, за неис­пол­не­ние своих обя­зан­но­стей, то — осо­бенно в слу­же­нии свя­ти­тель­ском; с дру­гой сто­роны, если для вся­кого чело­века, по мере воз­вы­ше­ния его, воз­рас­тает и опас­ность паде­ния, то пре­иму­ще­ственно то — для Епи­скопа и всех более для меня, сла­бого и неопыт­ного. Пред взо­ром моим живо пред­но­сится образ истин­ного пас­тыря Церкви. Епи­скоп, пас­тырь по сердцу Божию, дол­жен быть живым обра­зом Пас­ты­ре­на­чаль­ника, Хри­ста Спа­си­теля, обя­зан пасти люди Божии в правде и в пре­по­до­бии истины, бод­рен­ным серд­цем и трез­вен­ною мыс­лию, в чистоте сове­сти и в духе молитвы пред­ше­ство­вать им в слу­же­нии Богу, дол­жен быть непо­стыд­ным хода­таем и ору­дием бла­го­дат­ных даров для паствы ему Бого­да­ро­ван­ной; подобно орлу, воз­вы­ша­ясь над всем зем­ным и доль­ним, он мыс­лями и жела­ни­ями дол­жен выну парить к Солнцу правды — Хри­сту Богу, подобно све­тиль­нику, сто­я­щему на высо­ком месте, разу­мом и уче­нием, жиз­нию и дея­тель­но­стию дол­жен све­тить всем, иже суть в духов­ной его хра­мине. О, сколько нужно для сего бод­ро­сти и кре­по­сти телес­ной, зре­ло­сти и трез­вен­но­сти духов­ной, сколько потребно, для успеха в сем, твер­до­сти и силы воли, навыка и тер­пе­ния в тру­дах, глу­бо­кой сосре­до­то­чен­но­сти в мыс­лях и гос­под­ства над страстями!

В живом и глу­бо­ком созна­нии сво­его бес­си­лия, в сер­деч­ном, искрен­нем и нели­це­мер­ном испо­ве­да­нии своей ску­до­сти и сво­его духов­ного убо­же­ства, обод­ряю и уте­шаю себя тем еди­ным упо­ва­нием, что При­звав­ший меня чрез свя­щен­ную и дер­жав­ную власть к новому высо­кому слу­же­нию в Церкви, Сам в немощи моей явит Свою все­мо­гу­щую силу и,  по хода­тай­ству свя­ти­те­лей Хри­сто­вых Мит­ро­фана и Тихона, под бла­го­дат­ным покро­ви­тель­ством и молит­вен­ным осе­не­нием коих я слу­жил доселе и буду слу­жить Церкви Хри­сто­вой, сотво­рит мя сосуд избран и поста­вит мя дела­теля непо­стыдна, право прав­ляща слово небес­ной истины.

В сем-то упо­ва­нии на Гос­пода, уди­вив­шего на мне милость Свою, бла­го­по­кор­ным серд­цем и пре­дан­ною Богу душею умо­ляю Вас, свя­тей­шие и мило­сти­вей­шие Отцы, воз­дейте пре­по­доб­ные руце Ваши и воз­не­сите о мне к Богу, Отцу щед­рот, теп­лые молитвы Ваши, да сни­дет на меня бла­го­дать Все­свя­того Духа, немощ­ная вра­чу­ю­щая и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щая, да слу­же­ние мое на новом поприще будет спа­си­тельно для чад Церкви Хри­сто­вой и бла­го­при­ятно Богу.

LIV. Речь, сказанная святейшему Синоду ректором уфимской семинарии, Архимандритом Григорием, при посвящении его во Епископа Выборгского, Викария С.-петербургской митрополии, 27 января 1867 года

Ваше свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

В насто­я­щие минуты, когда я беc­пре­ко­словно и с бла­го­дар­но­стию приял слово об утвер­жден­ном дер­жав­ною волею Монарха избра­нии вашим свя­тей­ше­ством меня на высо­кое слу­же­ние Церкви Божией в сане Епи­скопа, в насто­я­щие минуты мысль моя невольно обра­ща­ется к бла­го­дат­ной помощи, необ­хо­ди­мой для меня в моем буду­щем служении.

Пас­тыри Церкви, по Апо­столу, или насаж­дают, или напо­яют духов­ную ниву, но не воз­ра­щают ее. — Послед­нее нахо­дится во вла­сти Все­мо­гу­щего. Дерево, и на хоро­шей почве рас­ту­щее и обильно напо­я­е­мое вла­гою и живи­тель­ным воз­ду­хом, но поте­ряв­шее рас­ти­тель­ную силу — мертво среди дру­гих зеле­не­ю­щих дерев, обла­да­ю­щих жиз­нен­ною силою. Так точно дея­тель­ность пас­тыря Церкви, одна, сама по себе, мало­плодна и даже бес­плодна: она услов­ли­ва­ется его живым отно­ше­нием к бла­го­дат­ной силе, кото­рая дару­ется ему в таин­стве, и кото­рая, как ему самому, так и духов­ной ниве, им насаж­да­е­мой и напо­я­е­мой, дает жизнь и силу. О необ­хо­ди­мо­сти этой бла­го­дат­ной силы для себя и помыш­ляю теперь я, при­зы­ва­е­мый к слу­же­нию Церкви Гос­под­ней в сане Епи­скопа. Но достоин ли я буду полу­чить бла­го­дат­ную силу, и полу­чив ее, даже при недо­сто­ин­стве, упо­треблю ли я ее на пользу того вели­кого дела, к кото­рому при­зы­вает Епи­скоп­ство? Пред взо­рами пас­тыря Церкви, осо­бенно в насто­я­щее время, — широ­кое поле, пред­став­ля­ю­щее на себе необъ­ятно раз­но­об­раз­ные про­яв­ле­ния чело­ве­че­ского духа, пра­виль­ные и непра­виль­ные, нередко даже враж­деб­ные Церкви Хри­сто­вой и хри­сти­ан­ству,  — обще­ству и госу­дар­ству; на эти про­яв­ле­ния пас­тырь дол­жен отве­тить своею мыс­лию,  чув­ством, сло­вом, а паче доб­рым при­ме­ром. Бла­го­да­ре­ние все­бла­гому Гос­поду, туне дару­ю­щему свою все­мощ­ную силу бес­си­лию, свой вели­кий дар недо­сто­ин­ству, при созна­нии недо­сто­ин­ства при­ем­лю­щим дар, и при жела­нии его не погу­бить туне дар, им при­ем­ле­мый! Бла­го­да­ре­ние Гос­поду, что Он мудро устроил на земле свою свя­тую Цер­ковь, свя­зав члены ее креп­кими внут­рен­ними брат­скими узами, — вслед­ствие чего сла­бей­шие из Них, к сво­ему уте­ше­нию, вспо­мо­ще­ству­ются сильнейшими.

Так в осно­ва­нии своей надежды на полу­че­ние дара епи­скоп­ской бла­го­дати и на бла­го­по­спе­ше­ние своей дея­тель­но­сти в сане Епи­скопа, я пола­гаю созна­ние сво­его недо­сто­ин­ства,  жела­ние упо­тре­бить полу­чен­ный дар во благо Церкви Божией и живое пред­ста­тель­ство самой Церкви, кото­рой я — член, хотя и незначительный.

Мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы! вашими теп­лыми молит­вами воспо­со­бите и укре­пите мою сла­бую молитву о нис­по­сла­нии на меня свыше бла­го­дати Божией, для непо­стыд­ного слу­же­ния Церкви Хри­сто­вой, кото­рой я, на новом епи­скоп­ском пути жизни, обя­зан при­не­сти сугу­бую дань сынов­ней бла­го­дар­но­сти, как своей чадо­лю­би­вой матери, дав­шей мне духов­ное бытие и жизнь, руко­во­ди­тель­ниц моей во всех путях моей жизни, на пред­ста­тель­ство матер­нее кото­рой я упо­ваю и по пере­се­ле­нии моем из сей вре­мен­ной жизни в вечность.

Высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший вла­дыко, мило­сти­вей­ший архи­пас­тырь! Под твоим руко­вод­ством мне назна­чено про­хо­дить слу­же­ние в вер­то­граде Хри­сто­вом. Твоя мно­го­лет­няя опыт­ность и непо­сред­ствен­ное настав­ле­ние да будет для меня под­креп­ле­нием в сем велико-ответ­ствен­ном слу­же­нии Церкви Божией, кото­рую Хри­стос Бого­че­ло­век стя­жал своею бес­цен­ною кровию.

LV. Речь Святейшему Синоду, сказанная Архимандритом Поликарпом, при наречении его во Епископа Балахнинского, Викария нижегородской епархии, 12 Января 1868 года

Ваше свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Дух Свя­тый, пове­ле­вав­ший неко­гда пас­ты­рям и учи­те­лям антио­хий­ской Церкви отде­лить Ему Вар­наву и Савла на дело, на неже при­звал их (Деян. 13:2), вну­шил и ныне бого­из­бран­ным пред­ста­ви­те­лям Пра­во­слав­ной нашей Церкви отде­лить с про­чими и меня, мень­шего из бра­тий в дому Отца моего, да пока­жет, чрез свя­щен­ную власть Пома­зан­ника сво­его, кого он избрал от нас еди­ного при­яти жре­бий свя­ти­тель­ского слу­же­ния. И се зва­ние Божие откры­лось. Содер­жа­щий сердце Царево в руце Своей, аможе вос­хо­тел, тамо укло­нил ее. Жре­бий мой при­шел. И кто есмь аз, Гос­поди мой, Гос­поди, яко вен­ча­еши мя толи­кою мило­стию и щед­ро­тами (2Цар. 7:18)! Что при­ло­жит раб Твой еще гла­го­лати к Тебе? Ты веси тай­ные помыш­ле­ния, — Ты зришь сие смя­тен­ное, при­тре­пет­ное сердце. Гла­голи, Гос­поди, яко слы­шит раб Твой (1Цар. 3:10). В руку Твоею жре­бий мой. Буди свя­тая воля Твоя!

Изум­лен­ный неожи­дан­ным гла­сом при­зва­ния, ищу мира и уте­ше­ния в совер­шен­ной пре­дан­но­сти воле Отца мило­серд­ного. Но, как скоро обра­ща­юсь к себе самому, все более и более нахожу при­чин к опа­се­нию и бес­по­кой­ству. Бед­ная и немо­ще­ству­ю­щая душа невольно сму­ща­ется, пред­став­ляя себе, сколько важ­ность и труд­ность ука­зу­е­мого мне слу­же­ния пре­вы­шает силы мои. Запо­ведь Пас­ты­ре­на­чаль­ника Иисуса Хри­ста, — да будут слу­жеб­ные пас­тыри, по образу Его, све­том пред чело­веки, к слав Отца небес­ного (Мф. 5:16), и, по слову Апо­стола Хри­стова, обра­зом для вер­ных сло­вом, житием, любо­вию,  духом и чисто­тою (1Тим. 2:12), свя­щен­ная воля хри­сто­лю­би­вого Монарха, ищу­щего достой­ных блю­сти­те­лей веры и бла­го­че­стия его цар­стве; ожи­да­ние свя­тей­шего собора, да явлюся дела­те­лем не постыд­ным (2Тим. 2:15) на ниве Хри­сто­вой; надежда одного архи­пас­тыря, с миром отпус­ка­ю­щего меня, — уте­шиться пло­дами оте­че­ских о мне попе­че­ний, жела­ние дру­гого архи­пас­тыря, с любо­вию при­ем­лю­щего меня, — узреть во мне вер­ного и рев­ност­ного помощ­ника в испол­не­нии пас­тыр­ских обя­зан­но­стей: о, сколько все сие нала­гает на меня высо­ких обя­зан­но­стей! Сколько для испол­не­ния их потребно и сил, и света, и муд­ро­сти! А в этом немощ­ном — ску­дель­ном сосуде не обре­таю ничего, кроме одного жела­ния — быть вер­ным сво­ему долгу и зва­нию. Страх под­верг­нуться осуж­де­нию неплод­ной смо­ков­ницы (Мф. 12:19) и соли обу­яв­шей (Мф. 13) поверг бы дух мой в уны­ние, если бы свя­тая вера не укреп­ляла его упо­ва­нием, что Зижду­щий все из ничего может и в ничтож­ном ору­дии явить славу свою, и в немощи совер­шить силу (2Кор. 12:9). Услышу, что речет о мне Гос­подь мой (Пс. 84:9).

Сми­рен­нейше молю вас, свя­тей­шие отцы, воз­не­сите о мне теп­лую и бого­угод­ную молитву вашу к Богу, да воз­ло­же­нием рук ваших нис­по­слет Он мне дар бла­го­дати живо­тво­ря­щей, про­све­ща­ю­щей, укреп­ля­ю­щей и настав­ля­ю­щей на всяку истину (Ин. 16:13).

Еди­ного прошу от Тебя, Гос­поди, кре­по­сте, и сило, и свете, и помоще моя, — еди­ного, да верен Тебе обря­щуся (1Кор. 4:2); а ныне начни и бла­го­слови раба Тво­его, еже быти мне во век пред Тобою (2 Цар. 7:29)!

LVI. Речь, произнесенная Иеромонахом Дионисием[58], при наречении его во Епископа Якутского, 8 Февраля 1868 года

Бого­муд­рые архи­пас­тыри и рав­ноап­о­столь­ные про­по­вед­ники веры Хри­сто­вой во языцех!

Избра­нием Свя­тей­шего Синода и соиз­во­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора при­зы­ва­юсь я ныне к епи­скоп­скому слу­же­нию, и здесь ука­зано мне при­ять бла­го­дать Архи­ерей­ства воз­ло­же­нием рук вашего свя­ти­тель­ства. Слава и бла­го­да­ре­ние Гос­поду, бла­го­де­я­щему и про­мыш­ля­ю­щему о мне!

С любо­вию при­емлю сие при­зы­ва­ние, потому что оно от Бога: ибо никто же сам собою при­ем­лет честь, позван­ный от Бога, яко же и Аарон (Евр. 5:4); и потому, что Епи­скоп­ство само в себе, по слову Апо­стола, есть добро дело: аще кто Епи­скоп­ства хощет добра дела желает. (1Тим. 3:1).

При всем том, не без сму­ще­ния и не без страха и тре­пета дер­заю при­сту­пить к вели­кому сему слу­же­нию. И не мне одному, при подоб­ном слу­чае, дово­дится испы­ты­вать сии тре­вож­ные ощу­ще­ния: от этого не были сво­бодны даже св. угод­ники Божии. Мужи вели­кие умом, высо­кие и силь­ные в подви­гах веры и бла­го­че­стия, при­хо­дили в страхе и ужасе при мысли о при­ня­тии на себя епи­скоп­ского сана; мно­гие бла­го­че­сти­вые подвиж­ники, про­во­див­шие рав­но­ан­гель­ное житие, счи­тали себя неспо­соб­ными, недо­стой­ными сего зва­ния, и, по сми­ре­нию сво­ему, ско­рее согла­ша­лись бежать в пустыню и там тер­петь все роды скор­бей и лише­ний, чем со сла­вою вос­се­дать на свя­ти­тель­ском пре­столе; а иные из них хотя и усту­пали необ­хо­ди­мо­сти, то токмо по видимо-ося­за­тель­ному при­зы­ва­нию Божию сми­ряли волю свою в послу­ша­ние бла­гой и совер­шен­ной воле Божией.

Могу ли я, несиль­ный умом, скуд­ный обра­зо­ва­нием, нена­учен­ный и неис­кус­ный в подви­гах ино­че­ского жития, без страха и при­нять на себя свя­ти­тель­ский сан и без тре­пета всту­пить на высоту сего слу­же­ния? Откуда возьму толи­кую чистоту и свя­тость, чтобы не только самому быть свет­лым, но и слу­жить све­тиль­ни­ком для дру­гих, бла­гим при­ме­ром жизни и доб­рых дел; не только самому быть вер­ным стро­и­те­лем таин Божиих, но и дру­гих постав­лять в пас­тыри и учи­тели стада Христова?

Труд­но­сти пред­ле­жа­щего мне слу­же­ния еще более кажутся не по силам мне, когда пред­став­ляю себе осо­бен­но­сти самой страны и вве­рен­ной мне паствы, где с одной сто­роны самое гео­гра­фи­че­ское поло­же­ние и кли­ма­ти­че­ские усло­вия края тре­буют боль­шего само­от­вер­же­ния и раз­ного рода лише­ний от слу­жа­щего, а с дру­гой — малая паства, так недавно воз­ник­шая из раз­ных полу­ди­ких пле­мен, покла­няв­шихся горам и лесам, зве­рям и духам, доныне не вполне сво­бодна от заблуж­де­ний и суе­ве­рий своих пред­ков. Правда, труд­но­сти эти не новость в моем слу­же­нии: я уже давно зна­ком с ними, и они шли об руку со мною на всех путях моего слу­же­ния. Но раз­ность в том, что доныне я был только испол­ни­те­лем муд­рых вну­ше­ний сво­его началь­ства, а теперь дово­дится самому настав­лять дру­гих. А кто не знает, что нередко одни и те же люди изум­ляют дея­тель­но­стию, пока нахо­дятся под рас­по­ря­же­нием муд­рых началь­ни­ков, но ока­зы­ва­ются совер­шенно непо­хо­жими на себя, когда сами дела­ются началь­ни­ками? — Подоб­ные раз­мыш­ле­ния при насто­я­щем собы­тии тре­во­жат мою душу и невольно повер­гают меня в нема­лое смущение.

Но сколько ни велики труд­но­сти епи­скоп­ского слу­же­ния, и сколь ни слабы мои силы к достой­ному про­хож­де­нию сего высо­кого зва­ния, верую и упо­ваю, что Дух Свя­тый, постав­ля­ю­щий епи­ско­пов (Деян. 20:29), даст мне силу и кре­пость во время моего изне­мо­же­ния, а во время затруд­не­ний наста­вит меня на вся­кую истину. Верую и упо­ваю, что слу­же­ние мое и доныне совер­ша­лось не кре­по­стию сил моих, и труд­но­сти слу­же­ния побеж­да­лись не одним стрем­ле­нием к испол­не­нию слу­жеб­ного долга; а бла­го­дать Божия немощ­ная вра­чу­ю­щая, не раз низ­во­ди­мая на мое недо­сто­ин­ство, при посвя­ще­нии меня во все доныне прой­ден­ные мною сте­пени свя­щен­ства, воз­ло­же­нием Твоих свя­ти­тель­ских рук, вели­кий иерарх и архи­пас­тырь, пред­на­зна­чен­ный ныне для цар­ству­ю­щего града, укреп­ляла меня в подви­гах сего слу­же­ния. Прошу и молю Гос­пода, чтобы и ныне, чрез выс­шее и сугу­бое воз­ло­же­ние свя­ти­тель­ских рук двух иерар­хов, таже бла­го­дать даро­вала мне сугу­бые силы и сугу­бую муд­рость к бес­по­роч­ному про­хож­де­нию нового зва­ния. Молю и вас, бого­муд­рые архи­пас­тыри, молиться о моем недо­сто­ин­стве, дабы бла­го­дать Божия во мне не тща пре­бы­вала, но управ­ляла ко спа­се­нию и меня самого и всех вве­рен­ных моему попечению.

LVII. Речь Святейшему Синоду, произнесенная бывшим ректором Тульской семинарии, Архимандритом Андреем, при наречении его во Епископа Муромского, Викария Владимирской епархии, 21 Марта 1868 года

Ваше Свя­тей­ше­ство! Мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы!

При всем созна­нии моего недо­сто­ин­ства и ску­до­сти духов­ных сил, я одна­кож имел дерз­но­ве­ние изречь слова согла­сия на избра­ние меня к новому слу­же­нию св. Церкви. И к какому слу­же­нию? К тому, пред высо­тою кото­рого я все­гда бла­го­го­вел, в пол­ном созна­нии недо­ся­га­е­мо­сти его для меня, стро­гой ответ­ствен­но­сти кото­рого я тре­пе­тал, стра­шась в самых сокро­вен­ных помыс­лах поже­лать его себе. Отчего ж такой пере­во­рот в воз­зре­ниях? Отчего я ныне дерз­но­венно при­емлю при­зва­ние к свя­ти­тель­скому слу­же­нию? Ныне ура­зу­мел я, что зва­ние сие при­шло ко мне не по моему жела­нию и иска­нию, не по какому либо чело­ве­че­скому покро­ви­тель­ству и заступ­ни­че­ству, a по воле Самого Пас­ты­ре­на­чаль­ника — Гос­пода Иисуса. Им Самим вво­ди­мый во двор овчий в каче­стве пас­тыря, я хотя и с тре­пе­том, но и с упо­ва­нием дер­заю при­нять жезл пас­тыр­ский. Дер­заю о имени Гос­пода Иисуса, стя­жав­шего Себе Цер­ковь дра­жай­шею Своею кро­вию, дер­жа­щего в руце Своей све­тиль­ники ее и постав­ля­ю­щего в ней пас­ты­рей по Своей все­дер­жав­ной воле. Дер­заю о силе все­мощ­ной бла­го­дати Его, — немощ­ная вра­чу­ю­щей и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щей, — и ко благу Церкви неоскудно дару­е­мой при­зы­ва­е­мым на осо­бые слу­же­ния ей.

Если Гос­подь судил мне высо­кое,  — не соот­вет­ствен­ное досто­ин­ству и есте­ствен­ным силам моим, слу­же­ние свя­ти­тель­ское: то кто я, чтобы мог про­ти­виться зва­нию Божию? Вос­пи­тан­ный и дру­гих вос­пи­ты­вав­ший в пол­ном послу­ша­нии свя­той воле Божией и воле Бого­по­став­лен­ной вла­сти, я и в дру­гие вре­мена ста­рался сле­до­вать не сво­ему мудрованию.

Могу ли теперь что либо про­ти­во­гла­го­лать, когда воз­ве­ща­ется мне воля Гос­подня о моем избра­нии от Свя­тей­шего Синода, где не два и три, а мно­гие соби­ра­ются о имени Гос­под­нем, и от имени Монарха, сердце коего в руце Божии и все­гда, и осо­бенно тогда, когда помыш­ляет о судь­бах Церкви?

Если Гос­подь судил мне зва­ние свя­ти­тель­ское, то Сам же подаст и все бла­го­по­треб­ные к про­хож­де­нию его силы. Мое глу­бо­кое созна­ние соб­ствен­ного недо­сто­ин­ства и ничто­же­ства в деле устро­е­ния спа­се­ния дру­гих может соде­лать меня удо­бо­по­движ­ным, хотя и недо­стой­ней­шим орга­ном все­дей­ству­ю­щей бла­го­дати Божией. Вос­пи­тать, уси­лить и посто­янно воз­гре­вать сие созна­ние постав­ляю себе пер­вей­шею обя­зан­но­стию, — и затем, верую, что сила Божия будет совер­шаться в немощи моей.

Но от моего недо­сто­ин­ства мысль моя невольно обра­ща­ется к огра­ни­чен­но­сти круга лиц, особо при­го­тов­ля­е­мых к выс­шим слу­же­ниям в Церкви. Верно велика сия ску­дость, когда чреда избра­ния на свя­ти­тель­ское слу­же­ние дошла и до меня — недо­стой­ного. A между тем, памятно то время, когда чув­ство­вался как бы пре­из­бы­ток таких лиц и спо­соб­ные к выс­шим слу­же­ниям исто­щали свои силы на низ­ших попри­щах и в тес­ном кругу слу­же­ния. Но Гос­подь зрит угод­ные Ему ору­дия Своей бла­го­дати и там, где чело­ве­че­скому оку не пред­став­ля­ется ничего, кроме немощи и недо­сто­ин­ства; он по пре­иму­ще­ству изби­рает и изво­дит на ниву Свою или немощ­ных, или извет­ша­лых, или не муд­рых в гла­зах мира, чтобы, с одной сто­роны, всем видимо было, что судьбы Церкви Он Сам непо­сред­ственно строит и направ­ляет, а с дру­гой — изби­ра­е­мых, самою высо­тою слу­же­ния, воз­бу­дить к рев­ност­ному само­ис­прав­ле­нию и само­усо­вер­шен­ство­ва­нию, и тем дать сред­ство соде­латься достой­ными изли­ва­е­мых на них щед­рот. Так, Гос­подь, про­мыш­ляя о людях Своих, печется и о тех, кого изби­рает и постав­ляет в пред­сто­я­тели и руко­во­ди­тели их.

Верую, что Гос­подь, при­зы­вая и меня — недо­стой­ного — к выс­шему слу­же­нию в Своей Церкви, бла­го­по­пе­чи­тельно про­мыш­ляет не только об устро­е­нии, при моем посредств, спа­се­ния дру­гих, но и о моем спа­се­нии. Мне верится, что насто­я­щее при­зва­ние есть одно из силь­ней­ших в дес­нице Божией мер к моему про­буж­де­нию от бес­печ­но­сти и воз­зва­нию на путь спа­се­ния. В насто­я­щие минуты мне слы­шатся слова Гос­пода к пер­во­вер­хов­ному Апо­столу: и ты, неко­гда обра­щься, утверди бра­тию. He дер­заю срав­ни­вать дей­ствие моего при­мера со все­лен­ским при­ме­ром апо­стола; но сознаю, что моя гре­хов­ность, мое духов­ное паде­ние, без­мерно пре­вы­ша­ю­щее Пет­рово, при­влекши пре­из­бы­то­че­ству­ю­щую бла­го­дать, могут послу­жить мне на духов­ную пользу в среде, соот­вет­ствен­ной моему кругу дея­тель­но­сти. И даю себе завет — слу­шать, — не то, чтобы слу­шать при­ме­ром, но по край­неи мере, — ука­за­те­лем того, что бла­го­дать Божия может нис­хо­дить и до такой без­дны духов­ной, в какой нахо­жусь я, что может упо­треб­лять в дело спа­се­ния дру­гих и такие извет­ша­лые и ничтож­ные ору­дия, как я, и затем обя­зу­юся тща­тися не пода­вать бра­тии повода к пре­ты­ка­нию и соблазну.

Гос­подь Иисус зовет меня к новому слу­же­нию в св. Церкви чрез ваше свя­тей­ше­ство. По воле бла­го­сло­вен­ного Пас­ты­ре­на­чаль­ника, вы при­чис­ля­ете меня к дела­те­лям в вино­граде Божием: вы сами же и под­дер­жите меня, когда буду упа­дать, обод­рите в уны­нии, вра­зу­мите в недо­уме­нии, про­бу­дите от бес­печ­но­сти, испра­вите при погрешностях.

Гос­подь пору­чил Цер­ковь Свою не одному лицу, а собору пас­ты­рей, и молил Сво­его Отца небес­ного пред Сво­ими стра­да­ни­ями, да будем все едино по духу. И если в осо­бых обсто­я­тель­ствах Церкви необ­хо­димы и по воле Пас­ты­ре­на­чаль­ника воз­дви­га­ются пас­тыри с чрез­вы­чай­ными даро­ва­ни­ями, и есте­ствен­ными, и бла­го­дат­ными; если вообще вели­кие таланты еди­нич­ных дея­те­лей, — див­ное подвиж­ни­че­ство, оби­лие даро­ва­ний духов­ных в дея­ниях цер­ков­ных — слу­жат к укра­ше­нию цер­ков­ной иерар­хии: то сильна и необо­рима иерар­хия сово­куп­ным и еди­но­душ­ным дела­нием всех пас­ты­рей, когда каж­дый при­вно­сит в общее дела­ние свой, дан­ный ему от Бога, дар и поль­зу­ется даро­ва­ни­ями дру­гих. Потому-то от Бога уста­нов­лено не еди­нич­ное, а собор­ное управ­ле­ние Хри­сто­вой Церкви. При таком убеж­де­нии, я от всей души могу дать обет не только быть в пол­ном послу­ша­нии Свя­тей­шему Синоду, но искать помощи и вра­зум­ле­ния у буду­щих моих собра­тий и пасо­мых, чтобы дей­ство­вать в совер­шен­ном согла­сии с ними.

Ныне, по мило­сти Бла­го­че­сти­вей­шего Монарха нашего, дару­ется пас­ты­рям воз­мож­ность вза­им­ных сно­ше­ний, — и мое сердце, тре­пе­щу­щее при пред­став­ле­нии труд­но­сти воз­ла­га­е­мого на меня слу­же­ния, успо­ко­и­ва­ется при мысли о воз­мож­но­сти вза­им­ных сно­ше­ний архи­пас­ты­рей. При­том взгляде на цер­ков­ное управ­ле­ние наше, какой выска­зы­вают отще­пенцы Церкви в оправ­да­ние сво­его кос­не­ния вне ограды цер­ков­ной; при том слиш­ком сла­бом под­чи­не­нии епи­скоп­ской вла­сти со сто­роны пасо­мых и осо­бенно со сто­роны мнимо-обра­зо­ван­ных, при воз­ни­ка­ю­щих новых учре­жде­ниях и пре­об­ра­зо­ва­ниях, тре­бу­ю­щих со сто­роны пас­ты­рей осо­бого при­спо­соб­ле­ния, при уси­ле­нии духа неве­рия и про­тив­ле­ния Церкви, — необ­хо­димо пол­ное согла­сие и еди­но­ду­шие в дея­тель­но­сти архи­пас­ты­рей. Гос­подь зрит сие и совер­шит то, что необ­хо­димо к под­дер­жа­нию сего единодушия.

Волю вашего свя­тей­ше­ства — вра­зу­мить и под­дер­жать меня на новом поприще слу­же­ния Церкви — я вполне вижу в том, что бла­го­во­лили поста­вить меня под руко­вод­ство прео­свя­щен­ней­шего архи­пас­тыря, муд­рость кото­рого в цер­ков­ном управ­ле­нии уже испы­тана и при­знана издавна. При­нося за сие от глу­бины души бла­го­да­ре­ние вашему свя­тей­ше­ству, тор­же­ственно обя­зу­юсь не только нахо­диться в пол­ном под­чи­не­нии архи­пас­тырю, но и неле­ностно поучаться искус­ству цер­ков­ного прав­ле­ния под его руководством.

LVIII. Речь Святейшему Синоду, сказанная ректором С. Петербургской семинарии, Архимандритом Павлом, при наречении его во Епископа Выборгского, Викария С. Петербургской епархии, 4 Сентября 1868 года

Ваше свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы!

Высо­кие слу­же­ния, — осо­бенно в дому Божием — в церкви Бога жива (1Тим. 3:15), самых вели­ких и слав­ных избран­ни­ков Божиих все­гда больше устра­шали и сму­щали своею труд­но­стию и ответ­ствен­но­стию, чем при­вле­кали к себе своею высо­тою. Сам вос­по­ми­на­е­мый ныне свя­тою Цер­ко­вию, вели­кий про­рок и Бого­ви­дец Мои­сей, — только после дол­гих пре­ре­ка­ний с Гос­по­дом, только пови­ну­ясь реши­тель­ному, недо­пус­кав­шему ника­кого пре­ко­сло­вия, пове­ле­нию Гос­пода, — при­ни­мает слав­ное, но мно­го­труд­ное слу­же­ние осво­бо­ди­теля и зако­но­да­теля сво­его народа. А в этом слу­же­нии было так много вожде­лен­ного и при­вле­ка­тель­ного для пла­ме­нев­шего любо­вию к страж­ду­щим бра­тьям сердца Мои­се­ева; и успех слу­же­ния был так обес­пе­чен и пря­мым обе­то­ва­нием Божиим, и силою чудо­тво­ре­ний, даро­ван­ною Про­року Гос­по­дом! И послед­ствия пока­зали всю осно­ва­тель­ность страха и сму­ще­ния, с кото­рыми взи­рал Мои­сей намного труд­ное слу­же­ние свое. Тяже­лые труды, скорби,  нрав­ствен­ные стра­да­ния, вели­кие опас­но­сти были нераз­луч­ными спут­ни­ками его слу­же­ния. Страх и сму­ще­ние овла­де­вают и мною, недо­стой­ным, когда слышу я при­зы­ва­ние к епи­скоп­скому слу­же­нию и помыш­ляю о поло­же­нии совре­мен­ного хри­сти­ан­ского пас­тыря в мире хри­сти­ан­ском. Небла­го­при­я­тен и часто враж­де­бен хри­сти­ан­ству, гос­под­ству­ю­щий ныне и в мире, име­ну­е­мом хри­сти­ан­ским, дух вре­мени. Как мно­гие и здесь пре­кло­няют колена свои пред идо­лом нашего века, — пред мни­мою пер­во­при­чи­ною всего — веще­ством! Совер­шенно забы­вая о Боге и об удо­вле­тво­ре­нии выс­шим потреб­но­стям духа, одни думают только об удоб­ствах жизни и чув­ствен­ных удо­воль­ствиях; дру­гие посвя­щают все время и весь труд свой исклю­чи­тельно изу­че­нию веще­ства, изыс­ка­ниям, откры­тиям и изоб­ре­те­ниям в его обла­сти, обра­ще­нию веще­ства в могу­ще­ствен­ное и в то же время послуш­ное ору­дие воли чело­века; а иные захо­дят и еще дальше: не хотят допус­кать и при­зна­вать ника­кого дру­гого бытия кроме веще­ствен­ного, и отвер­гая бытие духов­ного мира,  и самого Духа бес­ко­неч­ного — Бога, стре­мятся объ­яс­нить все суще­ству­ю­щее, без Сущего, — веще­ством, и, таким обра­зом, сде­лать веще­ство послед­нею при­чи­ною всего, как бы Богом. He будут-ли без­п­лод­ными слово и дело пас­тыря хри­сти­ан­ского в среде, в кото­рой так много людей, или вовсе забыв­ших Гос­пода, или явно Его отвер­га­ю­щих? Легко-ли пас­тырю дей­ство­вать на такую среду?.. Чудо­дей­ствен­ный жезл Мои­сеев пора­зи­тель­ными чуде­сами сокру­шил и мало­ве­рие и строп­ти­вость изра­иль­тян, и неве­рие Фара­она и слуг его и пону­дил всех пре­кло­ниться пред Гос­по­дом, испо­ве­дать Его силу, власть и славу. Но жезлу хри­сти­ан­ского пас­тыря не дано силы чудо­дей­ствен­ной; он не может веря­щим больше всего ося­за­нию дать в чуде­сах «ося­зать и обре­сти Гос­пода, яко не далече от еди­наго кое­го­ждо их суща» (Деян. 17:27). Пас­тырь хри­сти­ан­ский дол­жен и чти­те­лей веще­ства побеж­дать и пора­бо­щать Гос­поду ору­жием духов­ным: сло­вом, пол­ным глу­бо­кого убеж­де­ния и веры, и делом, испол­нен­ным духа Хри­стова, а осо­бенно сокро­вен­ною бла­го­дат­ною помо­щию. Най­дется ли у меня это ору­жие? He явлюсь ли я без­оруж­ным и бес­силь­ным в борьбе с вра­гами Божиими?

Страх и сму­ще­ние овла­де­вают мною, когда слышу я при­зва­ние к епи­скоп­скому слу­же­нию и помыш­ляю о поло­же­нии рус­ского пра­во­слав­ного пас­тыря в рус­ском мире совре­мен­ном… Весь рус­ский народ ныне пре­об­ра­зу­ется. На чреду нрав­ственно-цер­ков­ной дея­тель­но­сти высту­пают новые сво­бод­ные дея­тели, новые мно­го­чис­лен­ные силы. He только рас­ши­ря­ется круг дея­тель­но­сти клира, но и весь народ, ста­но­вясь более сво­бод­ным, всту­пает в новые отно­ше­ния к Церкви и пас­ты­рям. Конечно, если только, при новом порядке вещей, выра­бо­та­ется пра­виль­ное, еди­но­душ­ное дей­ство­ва­ние всех трех дея­те­лей — епи­скопа, клира и народа, нрав­ствен­ная и цер­ков­ная жизнь народа несо­мненно будет богаче по содер­жа­нию, раз­но­об­раз­нее по обна­ру­же­нию, пол­нее, живее. Но стра­шит иной исход дела, также весьма воз­мож­ный. Что, если народ наш, и сде­лав­шись сво­бод­ным, сохра­нит при­вычки и при­стра­стия раб­ства, как сохра­нили их изра­иль­тяне в пустыне, и будет сво­бодно, и потому силь­нее, пора­бо­щать, — как зна­чи­тель­ная часть его и пора­бо­щает себя, — гру­бым поро­кам! Что, если сво­бода при­ве­дет непри­вык­ших еще пра­вильно поль­зо­ваться ею — к свое­во­лию, к само­чи­нию, к отри­ца­нию вла­сти пас­тыря, к отчуж­де­нию от него? Что, если пас­тырь будет иметь своих Кореев, своих Даа­нов и Ави­ро­нов? (Числ. гл. 17). Чем и как тогда оста­но­вить этот поток раз­вра­ще­ния, это раз­ло­же­ние тела цер­ков­ного? За Мои­сея Бог карал строп­ти­вый народ страш­ными каз­нями и тем оста­нав­ли­вал раз­ви­тие нече­стия; весь народ, родив­шийся в Египте и испор­чен­ный раб­ством, вымер в пустыне, не видев земли обе­то­ван­ной. Hо и Мои­сей,  — слу­жи­тель Бога страха (Быт. 31:42), спе­шил молит­вою отвра­щать гибель народа (Исх. 32:11–14). A слу­жи­тель Бога любви (1 Ин. 4:16), раб Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, про­лив­шего кровь свою за нас, — пас­тырь хри­сти­ан­ский может желать только спа­се­ния всем и дол­жен ста­раться всех — и грубо пороч­ных и строп­ти­вых — испра­вить и вве­сти в землю обе­то­ван­ную — в гор­нее оте­че­ство, — и совер­шить это без чудес, тем более без каз­ней чудес­ных. Какая же вели­кая нрав­ствен­ная сила и какая силь­ная бла­го­дат­ная помощь необ­хо­димы пас­тырю для успеш­ного дей­ство­ва­ния при таких усло­виях! Обрету-ли я эту силу? Найду ли помощь эту?

Страх и сму­ще­ние вол­нуют мою душу, при мысли о труд­но­сти слу­же­ния пас­тыр­ского и о ску­до­сти духов­ных сил моих… И одна­кож я, хотя и со стра­хом, отве­чал на при­зва­ние сло­вами бла­го­дар­ного согла­сия. Чтож исторгло мое согла­сие на при­зва­ние? С одной сто­роны страх, пре­по­беж­да­ю­щий даже страх тяже­сти слу­же­ния пас­тыр­ского,  — страх гнева Божия за непо­слу­ша­ние Гос­поду и вла­сти, от Него постав­лен­ной, с дру­гой же — надежда на помощь, и небес­ную и зем­ную. Верую, что Гос­подь, «даю­ший уста чело­веку» (Исх. 4:11,12), может, если вос­хо­щет, и мне дать «уста и пре­муд­рость» (Лук. 21, 15) для воз­ве­ще­ния славы Его; верую, что Гос­подь, пре­вра­тив­ший жезл Мои­сеев в змию, может и мне дать муд­рость зми­и­ную (Исх. 4:3–4; Мф. 10:16); очи­стив­ший про­ка­жен­ную руку Мои­се­еву может очи­стить и гре­хов­ную про­казу души моей и дать мне целость голу­би­ную (Исх. 4:6–8); Мф. 10:16); пре­вра­ща­ю­щий воду в кровь может соде­лать и меня душею нрав­ственно-живою (Исх. 4:9–10; Быт. 9:4), и сотво­рить меня — сосуд не в честь — сосу­дом в честь в вели­ком дому своем (Рим. 9:21). Верую сему и молю Гос­пода все­мо­гу­щего и все­бла­гого соде­лать меня бла­го­по­треб­ным слу­гою Его. Упо­ваю, что и Свя­тей­ший Пра­ви­тель­ству­ю­щий Синод не оста­вит меня без руко­вод­ства и помощи и молю о том. Упо­ваю, что и ты, высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший вла­дыко, мило­сти­вей­ший архи­пас­тырь и отец мой, несмотря на ведо­мую тебе ску­дость сил моих, избрав­ший меня в сотруд­ника себе, не оста­вишь меня без руко­вод­ства, и сво­ими муд­рыми оте­че­скими ука­за­ни­ями и сове­тами научишь, меня ходить достойно высо­кого зва­ния епископского.

LIX. Речь, сказанная в присутствии Святейшего Синода, ректором Тамбовской духовной семинарии, Архимандритом Геннадием, по наречении его во Епископа Сарапульского. Викария вятской епархии. 18 Сентября 1868 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы!

Избран­ные уче­ники Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, наре­ка­е­мые во Апо­столь­ство, с без­молв­ным бла­го­го­ве­нием выслу­ши­вали при­зва­ние, с покор­но­стию испол­няли пове­лен­ное и подви­гами жизни и смерти оправ­дали наречение.

Тем более мне, пред вашим свя­тей­ше­ством, непри­лична мно­го­гла­го­ли­вая речь. Тому ли до крас­но­ре­чи­вых рас­суж­де­ний и широ­ких обе­ща­ний, кто при­ем­лет на себя крест Епи­скоп­ства, у кого тре­пе­щет сердце при мысли об ответ­ствен­но­сти пас­тыря? Про­стым сер­деч­ным сло­вом осме­ли­ва­юсь выра­зить вам то, что выска­зал кратко: бла­го­дарю, при­емлю и нимало вопpeки глаголю.

Трудно ныне епи­скоп­ство­вать; но когда же было легче тому епи­скопу, кото­рый думал не о себе, а о лежа­щем на нем кре­сте? Что ска­жет пас­тырь, когда слы­шит и в пастве своей глум­ле­ние лже­имен­ного разума, воз­но­ся­ще­гося на разум Божий, отда­ю­щего пре­иму­ще­ство миро­со­зер­ца­ниям язы­че­ским, и уни­жа­ю­щего авто­ри­тет цер­ков­ный, будто враж­деб­ный народ­ному раз­ви­тию и силь­ный только во вре­мена глу­бо­кого неве­же­ства? — Ска­жет то, чему научен из прав­ди­вой исто­рии оте­че­ствен­ной Церкви, кото­рая все­гда радела о про­све­ще­ний и благе своей паствы, все­гда была мир­ною спо­спеш­ни­цею бла­го­де­тель­ных пре­об­ра­зо­ва­нией народ­ных, и нико­гда сво­его свя­щен­ного авто­ри­тета не про­яв­ляла цепями внеш­ней вла­сти, подобно Церкви рим­ской; ска­жет то, в чем убеж­ден по чистому, пра­вому и высо­кому бого­сло­вию Еван­ге­лия Христова.

Что сде­лает све­тиль­ник и бдяй, и утвер­ждаяй (Апок. 3:2), про­све­щен­ный прев­ност­ный,  — гото­вый вра­зу­мить и рас­коль­ника и маго­ме­та­нина и языч­ника, часто не встре­чая сочув­ствия к пра­во­слав­ному хри­сти­ан­ству даже и там,  откуда в праве ожи­дать его? Чем уте­шится сея­тель не лени­вый и обиль­ный, посто­янно встре­ча­ясь с горь­кими пло­дами незре­лых уче­ний о само­раз­ви­тии и само­де­я­тель­но­сти, — поры­ви­стых уче­ний о лич­ной сво­боде мысли и жизни, — одно­сто­рон­них уче­ний, про­во­дя­щих начала про­ти­во­цер­ков­ные? Уте­шится еван­гель­ским изоб­ра­же­нием таин­ствен­ной исто­рии цар­ствия Божия, пре­успе­ва­ю­щего подобно семени, кото­рое про­зя­бает и рас­тет, якоже не весть сея­тель (Мк. 4:27), а весть воз­ра­щаяй вся­че­ская (1Кор. 3:7) вер­хов­ный пас­ты­ре­на­чаль­ник, Гос­подь Иисус Хри­стос; Он, в обе­то­ва­нии Апо­сто­лам чуд­ного воз­рас­та­ния Церкви своей, пре­по­дал всем закон­ным их пре­ем­ни­кам уте­ши­тель­ное обод­ре­ние: Аз избрах вас, и поло­жих вас, да вы идете и плод при­не­сете, и плод ваш пре­бу­дет (Ин. 15:16).

Если и при сем мое душев­ное сму­ще­ние, воз­буж­ден­ное убеж­де­нием в труд­но­стях пред­сто­я­щего слу­же­ния, уси­ли­ва­ется созна­нием соб­ствен­ной немощи моей: то и оно успо­ко­и­ва­ется на упо­ва­нии в вашей архи­пас­тыр­ской любви, объ­ем­лю­щей и отда­лен­ных слу­жи­те­дей своих также при­вет­ливо, как и тех, коих все­гда имате с собою.

Обод­ря­юсь духом веры доб­ро­сер­де­чиой, бла­го­че­стия усерд­ного, жизни доб­ро­нрав­ной паствы вят­ской, и охотно гряду рабо­тать Гос­по­деви под руко­вод­ством архи­пас­тыря бла­го­душ­ного, изшед­шего на дело из еди­ного со мною вер­то­града науки и гото­вого, наде­юсь, при­об­щить меня без воз­ды­ха­ний к, своим еди­но­душ­ным сотруд­ни­кам в дела­нии на еди­ной ниве Христовой.

В сих раз­мыш­ле­ниях бла­го­по­корно и бла­го­душно подвиг­нусь на дело свое до вечера, дабы с Божиею помо­щию при­об­ре­сти хотя два таланта на вве­рен­ные мне два, и делами усерд­ного слу­же­ния соде­латься дея­тельно сми­рен­ным епи­ско­пом. Сего желает душа моя; сие испо­ве­дуют пред вами и усты мои.

В глу­бо­ком упо­ва­нии на помощь Божию и вашу, мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы, умо­ляю вас, — поспе­ше­ствуйте мне вашими молит­вами, да почиет и да оправ­дится на мне бла­го­дать все­свя­того Духа, да дея­тельно дока­жется при­зна­тель­ность и вер­ность моя все бла­гому про­мыслу Гос­подню, бла­го­че­сти­вей­шему Монарху, вашему свя­тей­ше­ству и всей Хри­сто­лю­би­вой Церкви!

LX. Речь святейшему Правительствующему Синоду, сказанная ректором Вологодской семинарии, Архимандритом Павлом, по наречении его во Епископа Тотемского, Викария Вологодской епархии, 9 октября 1868 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы!

He про­шло еще и двух лет, как, побуж­да­е­мый сла­бо­стию сво­его здо­ро­вья, решился я сло­жить с себя обя­зан­но­сти при­ход­ского свя­щен­ника в мало­люд­ном город­ском при­ходе и, постриг­шись в мона­ше­ство, огра­ни­читься только про­хож­де­нием долж­но­сти началь­ника учи­лища. Дивно для меня было, чрез три недели после постри­же­ния, услы­шать от сво­его архи­пас­тыря, что, согласно его жела­нию, ваше свя­тей­ше­ство воз­ла­га­ете на меня управ­ле­ние мест­ною семи­на­рией; но тогдаш­нее мое изум­ле­ние ничтожно в срав­не­нии с насто­я­щим, когда мне, едва успев­шему осво­иться с новою труд­ною долж­но­стию, но не ока­зав­шему в ней ника­ких осо­бен­ных заслуг, мне недо­стой­ней­шему из иереев, немо­ще­ству­ю­шему и духом еще более, чем телом, пода­ется из рук свя­щен­но­на­ча­лия и само­дер­жа­вия жре­бий слу­же­ния святительского.

Одно для меня ясно в сих обсто­я­тель­ствах: это — вели­кая ко мне греш­ному милость и любовь Божия. В вашем при­зы­ва­нии меня к высо­кой чести и вели­кому подвигу архи­ерей­ства я слышу при­зы­ва­ние от самого вели­кого Архи­ерея, про­шед­шего небеса, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста (Евр. 4:14). И ко мне ныне  как неко­гда к Петру, изре­ка­ется гла­гол Слад­чай­шего: любиши ли мя? Паси овцы моя. He дер­заю отве­чать на при­зва­ние его прямо сло­вами пер­во­вер­хов­ного, ибо далек от совер­шен­ства души его; но я и жажду любить Гос­пода, и как прежде молил, так и ныне молю Его: да спо­до­бит мя любити Его от всея души моея и помыш­ле­ния, и тво­рити во всем волю Его. Ему бла­го­угодно было уди­вить на мне милость свою, избрав и меня недо­стой­ного к выс­шему слу­же­нию церкви своей, и при­том в стране, кото­рая осо­бенно близка моему сердцу, как место моего рож­де­ния, пер­во­на­чаль­ного вос­пи­та­ния и посиль­ной доселе осьм­на­дца­ти­лет­ней службы моей церкви и оте­че­ству. С бла­го­да­ре­нием и любо­вию при­емлю сие избра­ние: буди на мне воля Его святая!

И хотя не могу не сму­щаться от мысли о мно­го­труд­но­сти, осо­бенно в наше время, и вели­кой ответ­ствен­но­сти епи­скоп­ского слу­же­ния с одной сто­роны, и о моих сла­бо­стях и недо­стат­ках — с дру­гой: но обод­ряю себя упо­ва­нием на бла­го­дать Божию, немощ­ная вра­чу­ю­щую и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щую, на молит­вен­ное пред­ста­тель­ство и помощь прис­но­девы Бого­ма­тери и свя­тых Божиих, и чудо­твор­цев Воло­год­ских, а вме­сте с сим и на бла­го­при­ят­ные молитвы вашего свя­тей­ше­ства. Крепко наде­юсь, что, во всех важ­ных затруд­не­ниях и недо­уме­ниях по испол­не­нию пред­сто­я­щих мне обя­зан­но­стей, вы будете оте­че­ски под­дер­жи­вать и вра­зум­лять меня. Успо­ко­и­ваю себя отча­сти и тем, что новое поприще слу­же­ния Церкви Воло­год­ской буду про­хо­дить не один, но под руко­вод­ством архи­пас­тыря, более меня опыт­ного, и при том в малое еще время ока­зав­шего мне немало опы­тов любви своей.

Бла­го­сло­вите же, сми­рен­нейше прошу вас свя­тей­шие отцы, бла­го­сло­вите мою искрен­нюю готов­ность и жела­ние посвя­тить всего себя новому слу­же­нию Хри­сто­вой Церкви, воз­не­сите молитвы ваши ко Гос­поду, да бла­го­дать Его, име­ю­щая низойти на меня с воз­ло­же­нием свя­ти­тель­ских рук ваших, не тща будет во мне, но да и аз явлюся в дому Божием слу­жи­те­лем Хри­сто­вым вер­ным и доб­рым и, в деле пас­тыр­ства, дела­те­лем непо­стыд­ным, право пра­вя­щим слово Хри­сто­вой истины, да тако и сам спа­суся и послу­ша­ю­щие меня (2Тим. 2:15: 1Тим. 4:16).

LXI. Речь Святейшему Синоду, при наречении ректора Тифлисской семинарии, Архимандрита Викторина, во Епископа Чебоксарского, Викария казанской епархии, сказанная 23-го октября 1868 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы!

Гос­подь наш Иисус Хри­стос, прежде нежели облек свя­тых своих уче­ни­ков и Апо­сто­лов вла­стию свя­щен­но­на­ча­лия, испы­тал веру их: вы же кого мя гла­го­лете быти? И когда они, устами св. Петра, отве­чали: Ты ecu Хри­стос, Сын Бога живого, обе­щал дать им ключи цар­ствия небес­ного, со вла­стию вязать и раз­ре­шать души чело­ве­че­ские (Мф. 16:13–19). По вос­кре­се­нии же своем, вос­ста­нов­ляя в апо­столь­ском зва­нии отрек­ше­гося Петра, трое­кратно вопро­шал его: любиши ли мя? И испо­ве­дав­шему пла­мен­ную любовь к Нему пору­чил пасти сло­вес­ное стадо свое (Ин. 21:15–11).

Видя в сих при­ме­рах еван­гель­ской исто­рии, что для епи­скоп­ского слу­же­ния в Церкви Хри­сто­вой, заме­нив­шего собою слу­же­ние Апо­сто­лов, пер­вее всего необ­хо­димы твер­дая, как камень, вера в Гос­пода и пла­ме­не­ю­щая любовь к Нему, — при пер­вой вести о при­зва­нии меня к сему слу­же­нию, я обра­тился к душе своей и, испы­тав свои чув­ства и убеж­де­ния, необи­ну­яся ныне сви­де­тель­ствую пред вашим свя­тей­ше­ством, что я верую, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос, осно­ва­тель испо­ве­да­ния нашего, воис­тину есть Сын Бога живого; сви­де­тель­ствую, что я люблю моего Гос­пода, воче­ло­ве­чив­ше­гося нашего ради спа­се­ния, всем суще­ством души моей, и потому дерз­нул ныне пред вашим свя­тей­ше­ством на при­зы­ва­ние меня к епи­скоп­скому слу­же­нию отве­чать: бла­го­дарю и при­емлю, и нимало вопреки глаголю.

Знаю, что для достой­ного при­ня­тия высо­кого зва­ния Епи­скопа потребны и дела высо­кой свя­то­сти: знаю, что для поне­се­ния тру­дов епи­скоп­ского слу­же­ния нужны осо­бен­ные силы: но верую также, что без помощи Божией ника­кие силы чело­ве­че­ские не довольны поне­сти всех тру­дов сих, и что сила Божия в немо­щах совер­шится (2Кор. 12:9). — Посему молю моего Гос­пода, — молю и вас, свя­тей­шие иерархи и отцы, воз­не­сите и вы ваши свя­тые молитвы к Гос­поду, — да при­ем­лет Он, при низ­ве­де­нии на меня бла­го­дати Епи­скоп­ства, мою веру вме­сто дел, и та вера да отве­щает, да оправ­дит мя, и да пока­жет мя при­част­ника веч­ной славы Божией (Молитв. утр. 8)! Помо­ли­тесь о мне Гос­поду, да подаст Он, — Отец наш небес­ный — мне, нико­гда ни в чем не наде­яв­ше­муся на свои силы, но все­гда и во всем пола­гав­ше­муся на помощь Божию, — силы боже­ствен­ные, яже к животу и бла­го­че­стию (2 Петр. 1:3), дабы, укреп­ля­е­мый ими, я воз­мог про­хо­дить пред­ла­га­е­мые мне ныне епи­скоп­ское зва­ние и слу­же­ние достойно, честно и бла­го­го­вейно, к славе Его свя­того имени и ко благу свя­той Его Церкви!

LXII. Речь Святейшему Синоду сказанная ректором Киевской семинарии, Архимандритом Феоктистом, по наречении его во Епископа Старорусского, Викария новгородской епархии, 23-го Мая 1869 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,    мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы!

С глу­бо­ким бла­го­го­ве­нием вни­мая гласу Гос­пода Иисуса Хри­ста, постав­ля­ю­щего во свя­той Своей Церкви пас­ты­рей и учи­те­лей и избрав­шего ваше свя­тей­ше­ство про­воз­вест­ни­ками Боже­ствен­ной Его воли, и бла­го­по­корно пред­став пред лице ваше, впо­след­ствие утвер­жден­ного Монар­шею волею вашего избра­ния меня для слу­же­ния Хри­сто­вой Церкви в сан Епи­скопа, я изрек от искрен­него и бла­го­дар­ного сво­его сердца готов­ность все­усердно, по мере моих сил и даро­ва­ний, послу­жить Церкви Хри­сто­вой в сем сане. Ваше свя­тей­ше­ство молит­вами вашими напут­ство­вали начало моего вступ­ле­ния к сему сану и выра­зили мне жела­ние мно­го­лет­нем жизни. После этого я не имею доста­точ­ной силы духа для того, чтобы гово­рить пред вами о высоте, важ­но­сти, бла­го­твор­но­сти, труд­но­сти и ответ­ствен­но­сти епи­скоп­ского слу­же­ния, а равно и изви­няться в своей немощи и недо­сто­ин­стве. Все сие, без сомне­ния, не ускольз­нуло от вашего вни­ма­ния, при рас­суж­де­нии о при­зва­нии меня к епи­скоп­скому слу­же­нию. Если св. апо­стол Павел, не менее про­чих Апо­сто­лов потру­див­шийся в насаж­де­нии, утвер­жде­нии и рас­про­стра­не­нии Хри­сто­вой Церкви, счи­тал себя пер­вым из греш­ни­ков и неза­слу­жив­шим Боже­ствен­ного при­зва­ния к апо­столь­скому слу­же­нию; те ли неко­то­рые из все­лен­ских пас­ты­рей, испол­нен­ных бла­го­дати Свя­того Духа, счи­тали себя недо­стой­ными и немощ­ными для про­хож­де­ния свя­ти­тель­ского слу­же­ния: то что я, немощ­ней­ший, дол­жен бы ска­зать о себе?..

Но дабы в насто­я­щие, свя­щен­ней­шие для меня, минуты не обна­ру­жить непро­сти­тель­ного мало­ду­шия, я при­емлю сме­лость оста­но­виться мыс­лию на том глу­боко поучи­тель­ном изре­че­нии св. апо­стола Павла, в кото­ром он выра­жает под­лин­ную силу и высо­кое досто­ин­ство апо­столь­ского слу­же­ния. Он гово­рит о себе: верою живу Сына Божия, воз­лю­бив­шего мене и пре­дав­шего Себе по мне (Гал. 2:20). Таким обра­зом, он при­кры­вает и высоту сво­его слу­же­ния и свои лич­ные каче­ства без­мер­ною любо­вию к нему Иисуса Хри­ста. Любовь Божия, изли­ян­ная Духом Свя­тым в сердце сего Апо­стола, поста­вила его в столь близ­кое еди­не­ние со Хри­стом, что он как бы забы­вал весь окру­жа­ю­щий его мир и думал только о своих дея­ниях, немо­щах и пре­гре­ше­ниях, пред­став­ляя их столь тяж­кими на пра­вед­ном суде Божием, что будто они одни воз­несли Иисуса Хри­ста на крест. Но он видит, сознает и чув­ствует любовь Хри­стову, только к нему обра­щен­ную, и эта любовь так вооду­шев­ляет его, что он неуклонно шествует к поче­сти выш­него зва­ния, еже о Хри­сте Иисусе.

Под руко­вод­ством этого бого­вдох­но­вен­ного взгляда на подвиги апо­столь­ского слу­же­ния, мыс­ленно обра­ща­ясь к соб­ствен­ной моей жизни, с жела­нием усмот­реть в ней неис­по­ве­ди­мые пути Боже­ствен­ного о мне смот­ре­ния, дер­заю пред лицем вашим и пред очами все­ви­дя­щего Бога ска­зать и о себе: верою живу Сына Божия воз­лю­бив­шего мене. He дело ли оче­вид­ной Божией любви ко мне есть то, что, и во время моего соб­ствен­ного вос­пи­та­ния и во время моего слу­же­ния вос­пи­та­нию дру­гих для Церкви Божией, я все­гда был окру­жаем и уте­шаем оте­че­скими попе­че­ни­ями мно­гих, и при том самых выс­ших, иерар­хов рос­сий­ской Церкви? Если слу­чай­ная встреча и крат­ко­вре­мен­ное озна­ком­ле­ние одного чело­века с дру­гим не могут счи­таться не име­ю­щими какого-либо зна­ме­на­тель­ного зна­че­ния в жизни; то что ска­зать о юном, вос­при­им­чи­вом воз­расте нашей жизни, когда мы непре­станно нахо­димся под впе­чат­ле­ни­ями обра­зу­ю­щего, раз­ви­ва­ю­щего, укреп­ля­ю­щего и про­свет­ля­ю­щего нача­ло­во­ди­тель­ства, — или под бла­го­твор­ным вли­я­нием лиц, испол­нен­ных глу­бо­кой веры, обшир­ных и раз­но­сто­рон­них зна­ний, пра­виль­ных и твер­дых убеж­де­ний, свет­лой и несо­мни­тель­ной чест­но­сти? Сердце мое тре­пе­щет от радо­сти вся­кий раз, а осо­бенно в сии свя­ще­ней­шие минуты моей жизни, когда вспо­ми­наю, что зна­чи­тель­ная часть пра­во­слав­ных рус­ских обла­стей управ­ля­ется иерар­хами, кото­рые близко сто­яли ко мне, как неза­бвен­ные бла­го­де­тели, дав­шие мне обра­зо­ва­ние и направ­ле­ние, ока­зав­шие и не пре­став­шие ока­зы­вать мне уча­стие сво­ими уте­ше­ни­ями, настав­ле­ни­ями, вра­зум­ле­ни­ями. А когда, в насто­я­щие минуты, вижу в сем освя­щен­ном соборе, состав­ля­ю­щем пра­ви­тель­ствен­ную власть рос­сий­ской Церкви, несколь­ких свя­ти­те­лей, к кото­рым при­вер­жен я не с нынеш­него дня и не с нынеш­него года, а от мно­гих уже лет, — когда испы­ты­ваю на себе, что самые выс­шие пер­во­сто­я­тели рос­сий­ской Церкви не отвер­гают меня от себя, напро­тив, удер­жи­вают при себе, и, по бра­то­люб­ному обще­нию между собою, усту­пают и пере­дают меня один дру­гому, — могу ли не ура­зу­меть, что мило­сер­дый Гос­подь являет мне мно­гое мно­же­ство Своея бла­го­дати? Испо­ве­дую пред вами, мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы, и ту любовь Гос­пода ко мне, по кото­рой я, в про­дол­же­нии почти двух десят­ков лет, удо­сто­и­вался слу­жить обра­зо­ва­нию и вос­пи­та­нию духов­ных юно­шей, кои, по окон­ча­нии: сво­его при­го­тов­ле­ния к пас­тыр­скому слу­же­нию, не десят­ками, а сот­нями исхо­дили на ниву Церкви Божией и, вос­при­няв свя­щен­но­слу­жи­тель­ский сан, честно и бла­го­плодно тру­ди­лись, тру­дятся и много лет будут тру­диться для блага ее.

Ныне мило­сер­дый Гос­подь откры­вает мне, чрез ваше свя­тей­ше­ство, новый вид Своей неиз­ре­чен­ной любви и мило­сти, при­зы­вая меня к епи­скоп­скому слу­же­нию, под руко­вод­ством муд­рого и бла­го­серд­ней­шего архи­пас­тыря и отца, — среди паствы, кото­рая, будучи почти совре­мен­ной насаж­де­нию хри­сти­ан­ства в оте­че­стве нашем, в тоже время, и по оби­лию и бла­го­ле­пию свя­тых хра­мов и оби­те­лей, и по нема­лому числу угод­ни­ков Божиих, осо­бенно свя­ти­те­лем, по смерти про­слав­ле­ниых оби­лием чудо­дей­ствий и бла­го­дат­ным нетле­нием самых телес, почти во всем сход­ствует с бого­спа­са­е­мою обла­стию киев­скою, а осо­бенно с Кие­вом, кото­рый столь дорог и оста­нется прис­но­па­мя­тен мне, по мно­го­лет­нему моему пре­бы­ва­нию в нем и слу­жеб­ной деятельности.

Что же я могу воз­дать Гос­поду за Его любовь ко мне, явля­е­мую изобильно и раз­но­об­разно? При­зы­ва­е­мый к соуча­стию и сотруд­ни­че­ству в свя­щен­но­слу­же­нии и свя­щен­но­на­чаль­ство­ва­нии вашему высо­ко­прео­свя­щен­ству, мило­сти­вей­ший архи­пас­тырь и отец мой, уте­шаю себя упо­ва­нием, что вы сво­ими муд­рыми, оте­че­скими ука­за­ни­ями и сове­тами дадите мне воз­мож­ность стя­жать опыт­ность и пра­ви­тель­ствен­ную муд­рость во спа­се­ние не только свое, но и всех, отныне моему попе­че­нию, нази­да­нию и руко­вод­ству свыше вве­ря­е­мых. Сми­рен­нейше прошу вас, свя­тей­шие отцы, тай­но­дей­ственно воз­ло­жив на мою главу ваши свя­ти­тель­ские руки и бого­дух­но­вен­ные пись­мена гла­го­лов живота веч­ного, воз­не­сите молитвы ваши ко Гос­поду, да, низ­ведши на меня силу и дей­ствие Пре­свя­того и Живо­тво­ря­щего Духа и даро­вавши мне бла­го­дать Епи­скоп­ства, помо­жет мне здра­вым уче­нием и доб­рыми делами моими воз­гре­вать и воз­ра­щать ее во славу Божию, на пользу ближ­них и на благо и спа­се­ние мне самому.

LXIII. Речь Святейшему Правительствующему Всероссийскому Синоду смотрителя Александро-Невского духовного училища Архимандрита Тихона, при наречении его во Епископа Выборгского, Викария С.-Петербургского, 10 Сентября 1869 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  мило­сти­вей­шие архи­пас­тыри и отцы!

С глу­бо­ким вни­ма­нием и бла­го­го­ве­нием выслу­шал я, что рек о мне Гос­подь устами вашего свя­тей­ше­ства и изво­ле­нием Пома­зан­ника Сво­его Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора Алек­сандра Николаевича.

Дерз­нул и я, недо­стой­ный, пред лицем Свя­тей­шего ІІра­ви­тель­ству­ю­щего Синода, тор­же­ственно заявить мою реши­мость бес­пре­ко­словно при­ять воз­ла­га­е­мое на меня бремя Епископства.

He так легко, как может казаться неко­то­рым, про­изо­шла во мне такая реши­мость. Один только Бог ведает, какое тяж­кое том­ле­ние духа я дол­жен был испы­тать от реши­тель­ного пере­лома своей воли, и от столь неожи­дан­ного и быст­рого ее пово­рота к поло­же­нию новому и при­том такому высо­кому,  до кото­рого я не дер­зал воз­но­ситься даже мыслию.

Мне ли — очень и очень не муд­рому пас­тырю немно­го­чис­лен­ного и скром­ного, хотя тем не менее любез­ного мне, стада, — мне ли было думать о Епи­скопств? Нет! мне не без известно, что в нагор­ных высо­тах витают по пре­иму­ще­ству мно­го­мощ­ные и даль­но­зор­кие орлы. Очень хорошо я пони­маю, что и к выс­шим сте­пе­ням свя­щен­ства спо­собны только люди, обо­га­щен­ные дарами и при­роды и бла­го­дати, — спо­собны только вели­кие тру­же­ники, кото­рые и учеб­ною и уче­ною дея­тель­но­стию, a равно и тай­ными и явными подви­гами бла­го­че­стия, измлада и посте­пенно, в про­дол­же­ние мно­гих, ино­гда и очень мно­гих, лет, под­го­тов­ляют себя к выс­шему слу­же­нию Церкви Божией, а потому, может быть, и не сму­ща­ются, когда вос­хо­дят на выс­шие сту­пени цер­ков­ной иерар­хии, потому что зара­нее пред­ви­дят всю ту пользу, какую они спо­собны при­не­сти Церкви Божией своим слу­же­нием. А я — кто такой? Нико­гда я не дер­зал отно­сить себя к числу таких доб­лест­ных лич­но­стей, а потому и не имел таких воз­вы­шен­ных стрем­ле­ний. Для меня Епи­скоп­ство нико­гда не было зада­чею жизни; а потому и в насто­я­щие минуты я не чув­ствую себя в таком состо­я­нии духа, в каком бывают реши­тели вели­ких и труд­ных задач в то время, когда, после дол­гих и уси­лен­ных изыс­ка­ний, напа­дают нако­нец на иско­мое реше­ние. В насто­я­щие минуты состо­я­нием его духа более болез­нен­ное, чем радост­ное, — более тре­вож­ное, чем спо­кой­ное. Это — состо­я­ние борьбы между стра­хом и надеждою.

Вос­ходя на выс­шую сту­пень цер­ков­ной иерар­хии, прежде всего я боюсь, как бы мне от близ­не­цов, меня ста­рей­ших, не запнуть кого либо в праве на то место, на кото­рое я воз­во­жусь. Боюсь, говорю, потому что знаю, что подоб­ного рода запи­на­ния, хотя бы они были и не про­из­вольны, сопро­вож­да­ются ино­гда нево­жде­лен­ными для запи­на­ю­щих послед­стви­ями. He по своей воле Иаков запнул брата сво­его Исава, когда вос­хи­тил у него право пер­во­род­ства. А не смотря на то, каких — каких огор­че­ний не испы­тал он за тако­вое род­ному брату запинание!

Более же всего стра­шит меня самое поло­же­ние, в кото­рое я постав­ля­юсь. Епи­скоп­ство — это есть пере­до­вой, и даже не про­сто только пере­до­вой, но и пред­во­ди­тель­ствен­ный пост в воин­ству­ю­щей церкви. О, сколько же надо иметь ума и бла­го­ра­зу­мия, сколько силы и муже­ства для того, чтобы, стоя на тако­вом посте, с успе­хом рато­вать про­тив враж­деб­ных пол­чищ, со всех сто­рон и вся­кими спо­со­бами взи­ма­ю­щихся на Цер­ковь Божию! Епи­скоп­ство — это есть глу­бо­кий и неис­ся­ка­е­мый кла­дезь, из кото­рого все пра­во­слав­ные хри­сти­ане могут и должны почер­пать удо­вле­тво­ре­ние всем своим духов­ным нуж­дам. О, сколько же нужно иметь даро­ва­ний, и есте­ствен­ных и бла­го­дат­ных, для того, чтобы, по слову и при­меру Апо­стола Павла, для всех быть всем, чем только кому нужно, кому — све­том, кому — солию, кому — оком, кому — ногою, кому — рукою и т. п. Таким обра­зом, быть епи­ско­пом, а не назы­ваться только этим име­нем, зна­чит — быть в непре­стан­ном подвиге. Вижу все вели­чие пред­ле­жа­щего мне подвига: но вижу и всю ску­дость духов­ных сил моих. Вижу — и ужа­са­юся. Если что меня обод­ряет, так это одно только убеж­де­ние, что не от чело­ве­че­ского про­из­вола зави­сят судьбы людей. Гос­подь убо­жит и бога­тит. Гос­подь сми­ряет и высит. Гос­подь ука­зует пути гро­мам и мол­ниям: тот же Гос­подь опре­де­ляет место и путь паде­ния и мель­чай­шей капле росы; тот же Гос­подь исправ­ляет и стопы чело­ве­че­ские. Нимало не сомне­ва­юсь, что и мое поло­же­ние сози­да­ется Божиим же про­мыш­ле­нием. В насто­я­щем моем поло­же­нии я вижу над собою чудо Божией милости.

А при тако­вом убеж­де­нии и воз­зре­нии, мой дух, вол­ну­е­мый стра­хом, успо­ко­и­ва­ется во упо­ва­нии, что Сам Гос­подь Бог, молит­вами свя­того бла­го­вер­ного вели­кого князя Алек­сандра Нев­ского и ново­яв­лен­ного чудо­творца свя­ти­теля Тихона Задон­ского, вос­пол­нит ску­дость духов­ных сил моих своею пре­из­бы­то­че­ству­ю­щею благодатию.

Упо­ваю, что тот, Кто неко­гда отверз очи сле­пому, про­све­тит и мои умные очи. Тот, Кто и когда рас­слаб­лен­ному даро­вал силу встать, взять свой одр и ходить, подаст и мне силы к под­ня­тию и ноше­нию воз­ла­га­е­мого на меня бре­мени. Тот, Кто и когда про­стых рыба­рей умуд­рил уло­вить все­лен­ную мре­жею еван­гель­ской про­по­веди, может умуд­рить во спа­се­ние и меня, а чрез меня и дру­гих, если не очень мно­гих, то хотя некиих.

Упо­ваю и на ту свя­то­пра­ви­тель­ствен­ную силу, кото­рая от Гос­пода исхо­дит и в Вас, Свя­тей­шие Отцы, почи­вает, а от Вас и чрез Вас и на все составы и члены Церкви Все­рос­сий­ские про­сти­ра­ется своим бла­го­твор­ным вли­я­нием. Упо­ваю, что эта самая сила и меня будет касаться, и мне будет помо­гать твердо сто­ять в пра­во­слав­ной вере, и крепко дер­жать пре­да­ния апо­столь­ские и отеческие.

Упо­ваю, нако­нец, и на помощь архи­пас­тыря, под наблю­де­нием и руко­вод­ством коего Гос­подь судил мне пройти пер­вое поприще пред­ле­жа­щего слу­же­ния, и поучаться,  како отныне подо­бает мне в дому Божием жити.

Обод­ря­е­мый тако­вым упо­ва­нием, сми­рен­нейше молю ваше свя­тей­ше­ство: напут­ствуйте меня вашим бла­го­сло­ве­нием на пред­ле­жа­щий мне подвиг, и молит­вами вашими при­зо­вите на мое недо­сто­ин­ство бла­го­дать Божию, совер­ша­ю­щую в немо­щех силу.

LXIV. Речь Святейшему Синоду, произнесенная ректором Орловской семинарии, Архимандритом Палладием, при наречении его во Епископа Кинешемского, Викария костромской епархии, 12 Ноября 1869 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

С чув­ством глу­бо­чай­шей бла­го­дар­но­сти, я ответ­ство­вал согла­сием на при­зва­ние меня к епи­скоп­скому слу­же­нию. Тем не менее, сердце мое невольно тре­пе­щет при мысли о важ­но­сти сего слу­же­ния. Если епи­скоп, по Апо­столу, есть Божий домо­стро­и­тель (Тит. 1:7), дол­жен быть обра­зом сво­ему стаду (1Тим. 4:12), вер­ным руко­во­ди­те­лем пасо­мых на пути к цар­ствию Божию, то — Боже мой! каких даро­ва­ний и сил, каких доб­ро­де­те­лей он не дол­жен иметь, дабы выпол­нить свое высо­кое назна­че­ние! Каких тру­дов он не дол­жен понесть, при точ­ном испол­не­нии сво­его долга, осо­бенно ныне, когда враги св. веры, сво­ими зло­вред­ными уче­ни­ями, ста­ра­ются поко­ле­бать не только Цер­ковь Хри­стову, но и самые корен­ные основы жизни, внося в послед­нюю свой мрак, свое гни­е­ние и смерть духовную!

Однако же, и при глу­бо­ком созна­нии своих немо­щей, не смею отка­зы­ваться от пред назна­чен­ного мне слу­же­ния; потому что верую, что никто же сам собою при­ем­лет честь архи­ерей­ства, токмо при­зы­ва­е­мый Богом (Евр. 6:4), что Сам Дух Божий постав­ляет епи­ско­пов (Деян. 20:28) чрез архи­пас­ты­рей церкви Хри­сто­вой. Несо­мненно, что и сердце царево — в руце Божией (Притч. 21:1); сле­до­ва­тельно и Авгу­стей­шее изво­ле­ние Царя-Пома­зан­ника Божия на пред­ле­жа­щее мне слу­же­ние — есть изво­ле­ние Божие, а потому при­емлю оное с пол­ней­шим и бла­го­го­вей­ным послушанием.

При созна­нии своих немо­щей, обод­ря­юсь мыс­лию, что не сла­быми силами чело­века устро­я­ется благо Церкви, а все­силь­ною дес­ни­цею того, Кто рек: без Мене не можете тво­рити ниче­соже (Ин. 15:5), что сила Божия совер­ша­ется в немощи (2Кор. 12:9); сле­до­ва­тельно может, упо­ваю, совер­шиться и в моей ску­до­сти. Совер­шенно уве­рен, что Бог мило­сти и щед­рот нико­гда не остав­ляет без Своей помощи и бла­го­дат­ного уте­ше­ния вер­ных рабов Своих и усерд­ных дела­те­лей в дому Его, а таким рабом, таким дела­те­лем — видит Бог — желаю быть и я. He малое обод­ре­ние нахожу и в том, что мне пред­стоит не все­цело нести крест епи­скоп­ского слу­же­ния, а только при­дер­жи­ваться его сво­ими сла­быми руками; что пер­вые опыты моего слу­же­ния в новом сане будут под руко­вод­ством опыт­ного архи­пас­тыря и неко­гда моего настав­ника, в стране истинно-рус­ской, про­сла­вив­шей себя делами само­от­вер­же­ния и любви к оте­че­ству, и еще более про­слав­лен­ной свя­тою жиз­нью угод­ни­ков Божиих, как-то: Авра­амия галич­ского, Пахо­мия нерехт­ского, Мака­рия унжен­ского и дру­гих, в граде, где Царица небес­ная, в своей чудо­твор­ной иконе, бла­го­во­лила открыть веру­ю­щим непре­рыв­ные токи бла­го­дати Божией «на вся­кую пользу изрядну».

Таким обра­зом, дер­заю думать, что и для меня теперь воз­мо­жен пере­ход от страха к упо­ва­нию на милость Божию, от тре­вож­ных опа­се­ний к надежде на доб­рую будущ­ность, — а ваше бла­го­склон­ное вни­ма­ние к моему недо­сто­ин­ству при­дает душе моей, так ска­зать, кры­лья, поощ­ряет, вооду­шев­ляет меня на новые труды в слу­же­нии св. Церкви.

Потому — при­емлю и вопреки ничтоже глаголю.

При­емлю и от всей души бла­го­дарю Гос­пода Бога, удив­ля­ю­щего на мне Свою вели­кую милость при­зва­нием меня к выс­шему слу­же­нию в Его св. Церкви. Бла­го­дарю Авгу­стей­шего моего Монарха, так мило­стиво при­з­рев­шего на мое недо­сто­ин­ство; бла­го­дарю Свя­тей­ший Пра­ви­тель­ству­ю­щий Синод, награж­да­ю­щий меня честию Епи­скоп­ства, свыше меры сла­бых заслуг моих.

Бла­го­дарю и сми­рен­нейше умо­ляю вас, бого­муд­рые архи­пас­тыри, воз­несть о мне ко Гос­поду свя­тые и теп­лые молитвы, да подаст Он мне силы совер­шить пред­ле­жа­щий мне подвиг во славу Его пре­свя­того имени и ко благу душ христианских.

LXV. Речь Святейшему Синоду, сказанная Архимандритом Евгением, при наречении его во Епископа Гродненского, Викария Литовской епархии, 7‑го августа 1870-го года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Ни вос­пи­та­ние мое, кото­рое я полу­чил в духе св. Пра­во­слав­ной Церкви и от Церкви, ни ино­че­ское мое зва­ние, кото­рым я обрек себя на совер­шен­ней­шее послуш­ни­че­ское слу­же­ние св. Церкви, ни обя­зан­но­сти мои, — про­сто как пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина — покор­ного сына Церкви, не поз­во­ляют мне отка­зы­ваться от высо­кого слу­же­ния, воз­ла­га­е­мого на меня Вашим Свя­тей­ше­ством, и бла­го­из­во­ле­нием Бла­го­че­сти­вей­шего Госу­даря Импе­ра­тора — пер­вен­ству­ю­щего Сына и покро­ви­теля св. Церкви.

Hо то же вос­пи­та­ние, то же зва­ние хри­сти­а­нина — инока застав­ляют меня строго испы­ты­вать себя, насколько, когда и при каких бла­го­при­ят­ных обсто­я­тель­ствах, могу я над­ле­жа­щим обра­зом поне­сти воз­ла­га­е­мое на меня иго? В тече­ние моей слу­жеб­ной жизни, не без сокру­ше­ния чув­ство­вал я, что, посте­пенно, по мере воз­ло­же­ния на меня более и более важ­ных слу­же­ний, бремя обя­зан­но­стей ста­но­ви­лось тяже­лее, а немощи мои оче­вид­нее и раз­но­об­раз­нее. Теперь же воз­ла­га­ется на меня выс­шее слу­же­ние в Церкви — епи­скоп­ское, и я глу­боко сознаю, что оно и само по себе труд­ней­шее и осо­бенно таково по мест­ным и вре­мен­ным обсто­я­тель­ствам той паствы, среди кото­рой я дол­жен буду епископствовать.

Быть пред­ста­ви­те­лем и про­воз­вест­ни­ком св. пра­во­слав­ной веры нелегко везде, даже в стра­нах, в кото­рых все бла­го­при­ят­ствует утвер­жде­нию и рас­про­стра­не­нию пра­во­сла­вия; тем труд­нее в стран, где почти все про­тив пра­во­сла­вия, и почти ничего за пра­во­сла­вие. Истина и правда хри­сти­ан­ства не без борьбы и уси­лий уко­ре­ня­ются и раз­ви­ва­ются даже между людьми посто­янно руко­во­ди­мыми св. Цер­ко­вию. Каково же быть про­воз­вест­ни­ком истины и правды там, где ложь и ковар­ство уко­ре­ни­лись давно и сильно, где про­ти­во­дей­ствие истин­ному свету обле­чено в систему, изощ­рено мно­го­ве­ко­вою опыт­но­стию,  полу­чает осо­бен­ную силу из основ­ных, чрез­вы­чайно уко­ре­нив­шихся лож­ных воз­зре­ний: на мир и цер­ковь! Там и при­зна­ю­щие св. пра­во­слав­ную Цер­ковь, — истин­ною своею мате­рию, при бед­но­сти хра­мов и ску­до­сти рели­ги­озно-пра­во­слав­ной обста­новки, не обес­пе­чен­ные от иску­ше­ний, соблаз­нов и даже гоне­нии со сто­роны непра­во­мыс­ля­щих, не могут все­цело усво­ить себе дух и силу спа­си­тель­ного пра­во­сла­вия, не могут верно и полно про­яв­лять его в жизни цер­ков­ной и домаш­ней. Самые пас­тыри церкви, среди тре­вол­не­ний мир­ских, затруд­ня­ются над­ле­жа­щим обра­зом управ­лять свои пас­тыр­ские жезлы и сви­рели,  а в каче­стве про­воз­вест­ни­ков истины и правды, вме­сто того, чтобы воз­вы­шать глас свой яко трубу, невольно при­знают, что удоб­нее молчание…

Ваше Свя­тей­ше­ство! При таких обсто­я­тель­ствах, иго слу­же­ния архи­пас­тыр­ского не может не быть осо­бенно тяж­ким и тре­бу­ю­щим от Епи­скопа осо­бен­ных сил и осо­бен­ной муд­ро­сти. Правда, бремя архи­пас­тыр­ства, глав­ным обра­зом, лежит на мощ­ных раме­нах моего непо­сред­ствен­ного началь­ника и руко­во­ди­теля, но для меня тяжела и та часть, кото­рая доста­ется на мою долю.

Созна­вая все сие, я могу ска­зать только: помня при­мер и запо­ведь Пас­ты­ре­на­чаль­ника Хри­ста, я иду не да послу­жат ми, но послу­жити (Мф. 20:28), по мере сла­бых сил моих. Есть у меня рев­ность и довольно муже­ства; но чув­ству­ется недо­ста­ток даро­ва­ний духов­ных и опыт­ной муд­ро­сти. Упо­ваю, что чрез Вас, Бого­муд­рые Архи­пас­тыри, низой­дет на меня бла­го­дать Божия, немощ­ная вра­чу­ю­щая и оску­де­ва­ю­щая восполняющая.

LXVI. Речь Святейшему Синоду, сказанная Архимандритом Иоанном, при наречении его во Епископа Алеутского (в Америке), 1870-го года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Что скажу Вам при насто­я­щем, столь зна­ме­на­тель­ном для меня, собы­тии? Выра­жать ли мне свое удив­ле­ние от неожи­дан­но­сти выпав­шего на меня жре­бия, или страх пред тяго­стию пред­сто­я­щего мне подвига, или радость о вели­кой мило­сти Божией, взыс­ку­ю­щей меня, или сожа­ле­ние, что избра­ние ваше пало в лице моем на чело­века и него­то­вого и неспо­соб­ного идти на пред­ле­жа­щий подвиг? Но о каком бы из сих душев­ных состо­я­ний своих ни рас­про­стра­нился я — все это зна­чило бы гово­рить о себе, чего осо­бенно не хоте­лось бы мне при насто­я­щем слу­чае, когда, как и при вся­ком вообще собы­тии, име­ю­щем зна­че­ние исто­ри­че­ское, мысли и чув­ство­ва­ния лич­но­сти должны усту­пать место совер­ша­ю­ще­муся собы­тию и когда самое собы­тие много и ясно гово­рит само за себя.

Я едва ли пре­уве­ли­чи­ваю зна­че­ние совер­ша­ю­ще­гося собы­тия, когда пред­став­ляю себе это собы­тие име­ю­щим зна­че­ние исто­ри­че­ское. Рас­про­стра­не­ние пра­во­сла­вия в виду Нового Света, в стране, где, вслед­ствие силь­ного воз­буж­де­ния рели­ги­оз­ного, посто­янно воз­ни­кают и посто­янно сме­ня­ются одни дру­гими рели­ги­оз­ные секты, рас­про­стра­не­ние пра­во­сла­вия в такой стране есть, можно ска­зать, неустра­ни­мая необ­хо­ди­мость, вызы­ва­е­мая неот­ра­зи­мым ходом исто­ри­че­ских событий.

Пред­ста­ви­теля Восточ­ного Пра­во­сла­вия, в какой бы из стран Нового Света ни осно­вался он, ожи­дает двой­ное поле дея­тель­но­сти: как сын и как дове­рен­ный послан­ник от чадо­лю­би­вой матери — Церкви, он дол­жен наблю­сти и сохра­нить уже насле­до­ван­ное в тех стра­нах досто­я­ние пра­во­сла­вия, паству, еще неуспев­шую доста­точно укре­питься в силах, и потому угро­жа­е­мую опас­но­стью, что она, за недо­стат­ком непо­сред­ствен­ного руко­во­ди­теля в пра­во­сла­вии, или будет увле­чена пото­ком лже­уче­ний ино­вер­ных, или, охла­дев в своей рев­но­сти о пра­во­сла­вии, пре­дастся рели­ги­оз­ному усып­ле­нию, или, что было бы, конечно, до послед­ней сте­пени, при­скорбно — воз­вра­тится к сво­ему преж­нему язы­че­ству: кому не жаль малого стада, угро­жа­е­мого такими опасностями!

Но, рев­нуя, с одной сто­роны, о чест­коы и вер­ноаі охра­не­нии уже при­об­ре­тен ного, пред­ста­ви­тель Пра­во­сла­вия Восточ­ного в Новом Свете не может оста­ваться рав­но­душ­ным и к задаче дру­гого рода, более широ­кой — задаче, на кото­рую так насто­я­тельно вызы­вает его совре­мен­ный ход цер­ковно-исто­ри­че­ских дел: я разу­мею озна­ком­ле­ние Нового Света с сущ­но­стью пра­во­сла­вия — с веро­уче­нием и обря­дами Восточ­ной греко-рос­сий­ской Церкви. Что во всех почти стра­нах рим­ско-като­ли­че­ских есть мно­же­ство людей недо­воль­ных учре­жде­ни­ями, или, точ­нее, ново­вве­де­ни­ями рим­ско-като­ли­че­скими — это, можно ска­зать, обще­из­вест­ный факт. В каких бы стра­нах и каким бы спо­со­бом это недо­воль­ство заяв­лено ни было, для нас в насто­я­щем слу­чае не могут не быть заме­ча­тель­ными отно­ше­ния к этому делу, a по сопри­кос­но­вен­но­сти с самим делом — и к нам — к Пра­во­сла­вию Восточ­ному — со сто­роны чле­нов церкви англи­кан­ской и их бра­тии по вере и про­ис­хож­де­нию — аме­ри­кан­цев; из мно­гих досто­вер­ных источ­ни­ков известно, что там идут оду­шев­лен­ные сове­ща­ния для еди­не­ния с истин­ною Пра­во­слав­ною Цер­ко­вью; не желая покор­ство­вать вла­сто­лю­бо­вым при­тя­за­ниям пап­ства, члены церкви англи­кан­ской и аме­ри­кан­ской, там и здесь, все чаще и силь­нее начи­нают выска­зы­вать готов­ность войти в обще­ние с пра­во­сла­вием восточ­ным; веру­ю­щее око зрит, что во всех кон­цах Нового Света пред­стоит широ­кая жатва во имя Хри­стово, во имя истин­ного Пра­во­сла­вия. О, если б только дея­тели, кото­рых изво­дит Гос­подь на жатву Свою, не ока­за­лись рабами лука­выми и ленивыми!..

Бого­муд­рые и бого­про­све­щен­ные Архи­пас­тыри и Отцы! стро­гий, нели­це­при­ят­ный судия не при­знал ува­жи­тель­ною уко­ризну при­точ­ного раба на гос­по­дина сво­его, что тот жнет, где не сеял, и соби­рает, где не рас­то­чал. He оскорб­ля­ясь и не сму­ща­ясь ску­до­стию своей доли, при раз­деле вла­ды­кою талан­тов, и оный, не щедро награж­ден­ный, раб дол­жен был, по воз­мож­но­сти своей, делать, как и те, полу­чив­шие — кто пять талан­тов, кто два. Прошу ваше свя­тей­ше­ство о молитве за меня, чтоб мне, несчис­ля­е­мому в ряду полу­чив­ших доста­точ­ное коли­че­ство талан­тов есте­ствен­ных, бла­го­слов­лено было усу­гу­бить бла­го­дати талант, и если не сво­ими силами, по край­ней мере, молит­вами вашего свя­тей­ше­ства и содей­ствием бла­го­дат­ным избе­жать горь­кой уча­сти оного несчаст­ного раба, скрыв­шего един­ствен­ный талант свой в землю и явив­ше­гося к отчету перед гос­по­ди­ном своим без вся­кого при­об­ре­те­ния. Прошу ваше свя­тей­ше­ство о, молитве за меня, чтоб мне бла­го­слов­лено было делать, сколько воз­можно, на уде­лен­ное мне коли­че­ство даро­ва­ний, и при содей­ствии Боже­ствен­ной бла­го­дати упа­сти как вве­ря­е­мых мне пра­во­слав­ных, так и из при­кос­но­вен­ных к ним жела­ю­щих при­со­еди­ниться к обще­нию истинно еди­ной, свя­той, собор­ной и апо­столь­ской Греко-Рос­сий­ской Церкви.

LXVII. Речь Святейшему Синоду, сказанная ректором Новгородской духовной семинарии, Архимандритом Вениамином, при наречении его во Епископа Балтского, Викария Подольской епархии, 4 Ноября 1870 года

Ваше Свя­тей­ше­ство, Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Изво­ле­нием Свя­того Духа, бла­го­стын­ным о мне сове­том Вашего Свя­тей­ше­ства и дер­жав­ною волею Бла­го­че­сти­вей­шего нашего Монарха, сердце коего в руце Божией, я избран от среды бра­тии моей по службе на выс­шее слу­же­ние в Церкви Хри­сто­вой, в сане Епи­скопа. Что после этого мне оста­ва­лось ска­зать пред лицем Бога живого и в при­сут­ствии Вашей Свя­тыни? Скло­нив покорно голову под все­дер­жав­ную дес­ницу Все­выш­него, с бла­го­да­ре­нием в сердце, я уже и изрек: «бла­го­дарю, при­емлю и ничтоже вопреки глаголю».

Но может быть, изре­чен­ное виною слово очень ско­ро­спешно; может быть, мне сле­до­вало бы прежде сораз­ме­рить свои силы с пред­ле­жа­щим мне делом, а потом уже изяв­лять согла­сие, дабы, взяв­шись за рало, не ози­раться вспять, —может быть, пер­вее всего я дол­жен бы стать пред зер­ца­лом слова Божия и сли­чить свои каче­ства с теми, каких оно тре­бует от Епи­скопа? О, в виду этого мне над­ле­жало бы уда­литься, бегая от при­зва­ния, и водво­риться в пустыни… Но жив Гос­подь и жива будет душа моя! Камо пойду от Духа Тво­его и от лица Тво­его камо бегу? Как уда­литься от при­зва­ния, когда слово Божие уве­ряет меня, что Гос­подь, ука­зу­ю­щий путь гро­мам и мол­ниям, направ­ляет и стопы чело­ве­че­ские? Как пре­ре­кать при­зы­ва­нию, когда я убеж­ден, что пасти Цер­ковь Хри­стову постав­ляет Епи­ско­пов Дух Свя­тый, и что никто же сам себе при­ем­лет честь, но токмо зван­ный от Бога, яко же и Аарон? Спра­вед­ливо-ли ссы­латься на немощи и вслед­ствие этого отка­зы­ваться от при­зва­ния, когда, по слову Пас­ты­ре­на­чаль­ника Гос­пода Иисуса, сила Божия в немо­щах совер­ша­ется и стро­е­ние Церкви сози­да­ется не сла­быми силами чело­ве­че­скими, а бла­го­да­тию Духа Свя­того, прис­но­жи­ву­щего в Церкви? Укло­ниться от того, что дает мне Гос­подь, не зна­чит ли под­верг­нуться уча­сти еван­гель­ского раба, скрыв­шего свой талант в землю?

В таком настро­е­нии мыс­лей моей души и чувств моего сердца, я вновь реша­юсь повто­рить: иду, Гос­поди, с миром на пред­ле­жа­щий мне подвиг слу­же­ния, с упо­ва­нием на помощь Твою! Жив Гос­подь и жива душа моя! Знаю, что мне пред­стоит тяже­лый труд слу­же­ния пра­во­сла­вию среди ино­ве­рия и раз­но­ве­рия боль­шей части оби­та­те­лей града Подоль­ска; но знаю и то, что в такой среде я буду дей­ство­вать не один. Кроме помощи Божией, все­гда содей­ству­ю­щей право пра­вя­щим слово истины, я имею в виду руко­вод­ство опыт­ного архи­пас­тыря Подоль­ской церкви. He опущу из виду, в потреб­ных слу­чаях слу­жеб­ной жизни, и тех сове­тов и настав­ле­ний муд­рых в управ­ле­нии цер­ков­ном архи­пас­ты­рей, кото­рые руко­во­дили меня во время моей службы в питом­ни­ках духов­ного юно­ше­ства, то в каче­стве учи­теля, то нрав­ствен­ного над­зи­ра­теля, то упра­ви­теля. Эти советы и настав­ле­ния с бла­го­дар­ным вос­по­ми­на­нием в сердце о моих наста­ви­те­лях я с любо­вию при­несу на алтарь Свя­той Церкви.

Итак, воз­ло­жив упо­ва­ние на силу Все­выш­него, мне ничего не оста­ется ска­зать в насто­я­щие тор­же­ствен­ные для меня минуты, как про­сить Вас, Свя­тей­шие Архи­пас­тыри и Отцы, помо­литься о мне ко Гос­поду Богу, да низой­дет на главу мою пома­за­ние свыше от Все­свя­того Духа, дабы быть мне непо­стыд­ным дела­те­лем, право пра­вя­щим слово истины в Хри­сто­вой Церкви.

LXVIII. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде ректором Казанской духовной Академии, Архимандритом Никанором, при наречении его во Епископа Аксайского, Викария Донской епархии, 1871 года

Ваше Свя­тей­ше­ство!

Обя­зы­ва­е­мый чино­по­ло­же­нием цер­ков­ным, в этот свя­щенно-тор­же­ствен­ный в моей жизни час, отве­чать пред Вами и всею Цер­ко­вию: бла­го­дарю, при­емлю и ничтоже вопреки гла­голю, — что я и выра­зил уже как устами, так и самым пред­сто­я­нием здесь, чтобы про­из­не­сти эти зна­ме­на­тель­ные слова откры­тым серд­цем, как на испо­веди, как пред Богом, — прошу Вашего бла­го­сло­ве­ния выра­зить душев­ные дви­же­ния, с какими мое сми­ре­ние пред­стало сюда пред лице Ваше.

Было бы совестно ска­зать, что мы пони­маем высоту и тяготу епи­скоп­ского сана также, как чув­ство­вали и пони­мали Васи­лий Вели­кий, Гри­го­рий, Зла­то­уст или Авгу­стин. Где встре­тишь таких миро­вых гениев, такие широ­кие сердца? Они были тон­чай­шие чув­стви­лища цер­ков­ного тела сво­его вре­мени. А Цер­ковь их вре­мен была Цер­ковь юная, чув­ству­ю­щая юную, раз­ви­ва­ю­щу­юся жизнь с вос­при­им­чи­во­стию и впе­чат­ли­тель­но­стию чисто юно­ше­скими; тогда как мы живем уже в период воз­му­жа­ло­сти, если только не одрях­ле­ния хри­сти­ан­ского чело­ве­че­ства, когда и чув­стви­тель­ность в чле­нах Церкви зем­ной уже при­осла­бе­вает и кипу­чее раз­ви­тие жизни уже замед­ля­ется и охла­де­вает. Тем не менее, и в наше время много ли глу­бо­ко­мыс­лия нужно, чтобы видеть, что к преж­ним тяго­там Епи­скоп­ства при­со­еди­ни­лись новые? Разве епи­скоп теперь менее ответ­ствен пред Богом и пред людьми? Слово Апо­стола: настой бла­го­вре­менне и без­врве­менне… умерщ­вляю тело мое и пора­бо­щаю, да не како иным про­по­ве­дуя сам отклю­чим буду — разве не для него ска­зано? И оно его не пугает? И если б он сме­жил очи и заснул, разве его не про­буж­дают бури века, кото­рые ему более, чем кому либо воют гро­зою? Окру­жа­ю­щее нас спо­кой­ствие нрав­ствен­ного мира только кажу­ще­еся. He надо гля­деть далеко — во Фран­цию, — наша Русь шире и для бурь про­стран­нее. Наши соб­ствен­ные очи с смя­тен­ным изум­ле­нием смот­рели и сердца вну­ками насто­я­щего и горь­кими пред­чув­стви­ями буду­щего болели и ноги едва дер­жали, а неко­то­рых и не удер­жали бы, если б дру­гие не под­дер­жали, когда нес­лась гроз­ная буря идей и собы­тий над нашими голо­вами. Эти бури по местам, по вре­ме­нам взры­ва­ются и теперь, пред­ве­щая все­объ­ем­лю­щий вихрь. Жизнь есть дви­же­ние, есть борьба, есть неустан­ный подвиг. А к концу веков эта борьба, уве­ли­чи­ва­ясь больше и больше, должна кон­читься небы­ва­лым и нево­об­ра­зи­мым смя­те­нием, грозно сокру­ши­тель­ным вос­ста­нием духа мира сего на Цер­ковь Божию. He слы­шим ли мы с томи­тель­ным пред­чув­ствием сердца, пока глу­хих, но гро­мо­вых рас­ка­тов надви­га­ю­щейся грозы в этом гуле, с каким дух века сего, тяго­тясь сми­рен­ным поло­же­нием Церкви, вопит о наших недо­стат­ках и тре­бует от каж­дого из нас и от всех иде­аль­ного совер­шен­ства, яко бы в видах соб­ствен­ного нази­да­ния, на самом же деле в духе евреев, кото­рые, недо­воль­ству­ясь всем про­шлым жизни Спа­си­теля, тре­бо­вали от Него еще на кре­сте чуда: спа­сися Сам и сниди со кре­ста, и веруем Ти? Отчего же мы не бежим Епи­скоп­ства, как бегали древ­ние угод­ники Божии? He из често­лю­бия ли и дру­гих пре­ступ­ных вле­че­ний? Ска­зали бы мы: будь про­клято често­лю­бие, кото­рое вле­чет чело­века на такой опас­ный путь, если б уста наши не при­званы были изре­кать бла­го­сло­ве­ния, а не про­кля­тия. He бла­го­сло­венны самые укоры в подоб­нои низо­сти чувств, нагло к нам обра­ща­е­мые. Мы не смеем бежать потому, что жре­бием нашей жизни вдви­нуты в свя­щен­ное, срос­ше­еся с духом и жиз­нию нашей Церкви, с І‑го и по сей ХІХ‑й век, вели­кое учре­жде­ние слуг Церкви, ото­рвав­шихся от мира и все­цело от дав­шихся Богу с силами и немо­щами сво­ими. He смеем бежать потому, что в мир души все целостно: как нару­ше­ние одной запо­веди есть оскорб­ле­ние всей нрав­ствен­ного закона, так соблю­де­ние одного из ино­че­ских обе­тов, основ­ного из них — бла­го­по­кор­ного послу­ша­ния, при­во­дит с собою и облег­чает удо­вле­тво­ре­ние и дру­гим ино­че­ским обя­за­тель­ствам, — потому что немного нужно над собою иаблю­де­ния, чтобы видеть, что само­во­лие в нашей ино­че­ской жизни при­во­дит на край гибели, даже нрав­ствен­ной, что напро­тив покор­ность воле Божией и сле­до­ва­ние при­зва­нию дер­жат людеи если не на уровн, то вблизи нрав­ствен­ной высоты сана и поло­же­ния, — потому что в дому Божием нужны ору­дия — сосуды Боже­ствен­ного домо­стро­и­тель­ства, — и сосуды вся­кие, зла­тые и гли­ня­ные, в честь и в в честь, сосуды гнева и мило­сти и поми­ло­ва­ния чрез гнев, потому что при­зва­ние к Епи­скоп­ству вво­дит мер­ность из бран­ного в сонм избран­ных дви­га­те­лей цер­ков­ной исто­рии, от Апо­сто­лов Павла и Иоанна и чрез Тита и Тимо­фея и даже до днесь.

Бла­го­дарю Тебя, крот­кий, мило­сти­вый наш Сна­си­тель, яко не по без­за­ко­ниям нашим сотво­рил еси нам; твори, Боже, волю Твою с нами, и твоя воля да будет нашею… Буди бла­го­сло­вейно имя муд­рого мно­го­опыт­ного иерарха, чино­на­чаль­ника моего, архи­епи­скопа Пла­тона, твер­дая оте­че­ская рука кото­рого много лет, осо­бенно в годину иску­ше­ния, крепко дер­жала меня в пря­мом сто­я­нии на жиз­нен­ной дороге и, веле­нием Божиим, хода­тай­ством пред бла­го­стию Вашего Свя­тей­ше­ства, теперь поста­вила здесь! молю Бога о мило­сти долго послу­жить посо­хом его масти­той ста­ро­сти. Буди бла­го­сло­венна пучина бла­го­сти иерарха, коему судил Бог ути­шить и уте­шить послед­ние годы моей не без печаль­ной жизни. Буди бла­го­сло­венна дол­го­тер­пе­ли­вая, хри­сто­по­доб­ная любовь всех вас, мои отцы, мои вос­пи­та­тели и бра­тия, даже до сей свя­щен­ной в моей жизни минуты, утвер­ждав­ших нетвер­дые шаги моей немощи оте­че­ским и брат­ским вну­ше­нием и мило­ва­нием, бла­гим чая­нием и жела­нием, доб­рым сло­вом и молитвою.

Отцы Свя­тей­шие! Досто­ин­ство Зла­то­устов и дру­гих све­тил Церкви ими самими пред свя­то­стию сана при­знано было устра­ша­ю­щим недо­сто­ин­ством; о моем же срав­ни­тель­ном досто­ин­стве или недо­сто­ин­стве здесь не может быть и речи. Под­к­ло­няю мою выю под воз­ла­га­е­мое иго только потому, что боюсь не под­к­ло­нить, боюсь оскорб­ле­ния духа Церкви, кары Божией, — потому что наде­юсь дер­жаться за вашу твер­дость — твер­дость все­цер­ков­ного и осо­бенно епи­скоп­ского сонма и идти вме­сте и вслед за вами, аможе пове­дет Цер­ковь свою бла­гий Гос­подь. Бла­го­дарю за дол­го­тер­пе­ли­вое бла­го­во­ле­ние, при­емлю милость за милость и ничтоже вопреки гла­голю, кроме только, что немо­щен есмь от ложесн, от сосцу матере моея; под­дер­жите немощь, под­кре­пите бес­си­лие, воспо ните ску­дость, помо­ли­тесь; помо­ли­тесь, чтобы Гос­подь помог мне право пра­вить слово истины и правды, прежде всех — в себе, а потом и в дру­гих, чтобы послед­ние годы моей жизни и смерть моя яви­лись если не про­слав­ле­нием имени Божия, то и не бес­че­стьем свя­той Божией Церкви. Боже! спаси царя, и услыши ны в онь же аще день при­зо­вем Тя.

LXIX. Речь Святейшему Правительствующему Синоду, произнесенная ректором Ярославской семинарии, Архимандритом Иустином, при наречении его во Епископа Острожского, Викария волынской епархии, 4 Августа 1871 года

Ваше Свя­тей­ше­ство!

He без внут­рен­него тре­пета в насто­я­щем и не без боязни за буду­щее, хотя и с твер­дым упо­ва­нием на Выс­шую помощь, я выска­зал пред Вами, Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы, бла­го­дар­ную свою готов­ность при­нять пред­на­зна­ча­е­мый мне жре­бий епи­скоп­ского служения.

Бла­го­дарю Гос­пода Бога моего, мило­стиво при­зи­ра­ю­щего на меня днесь Своею бла­го­да­тию: буди имя Его бла­го­сло­венно отныне и до века!

Бла­го­дарю Дер­жав­ного Пома­зан­ника Божия, дес­ни­цею Кото­рого утвер­ждено избра­ние мое на выс­шую чреду слу­же­ния в Церкви Божией: да будет бла­го­сло­венно сердце Царево, в нем же Гос­подь воз­гла­го­лал бла­гая о рабе Своем!

Бла­го­дарю Свя­тей­ший Пра­ви­тель­ству­ю­щий Синод, бла­го­во­лив­ший при­звать меня из среды моих собра­тий к полу­че­нию выш­ней бла­го­дати Свя­того Духа, постав­ля­ю­щего на пас­ты­рей Хри­стова стада: да испол­нятся уста и сердце мои хвалы и бла­го­да­ре­ния свя­щен­ному Собору свя­той Церкви Всероссийской!

Бла­го­дарю: — но что воз­дам Гос­по­деви моему, толико бла­го­де­ю­щему мне? Чем засви­де­тель­ствую вер­ность Бла­го­че­сти­вей­шему Монарху? Чем оправ­даю Ваше избра­ние, Бого­муд­рые Арх­ши­а­стыри и Отцы?

Я твердо верю в свя­тое слово все­силь­ного Гос­пода, все­гда живое и дей­ствен­ное: довлеет ти бла­го­дать Моя: сила бо Моя в немощи совер­ша­ется (2Кор. 12:9). Я твердо упо­ваю на милость Божию, кото­рая все­гда готова наста­вить, укре­пить и засту­пить немощ­ного. Я глу­боко убеж­ден в том, что в деле сози­да­ния Церкви Божией каж­дому, право пра­вя­щему слово истины; хри­сти­ан­скому пас­тырю все­гда при­суща все­де­тель­ная Боже­ствен­ная Бла­го­дать. И, — воору­жив­шись сею верою и упо­ва­нием, — я от всей души молю Все­щед­рого Раз­да­я­теля бла­го­дат­ных даро­ва­ний, да про­све­тит Он меня Своим пре­не­бес­ным све­том, да наста­вит Он меня в Еван­гель­ской истине, в любви и правде, да вдох­нет в меня силу и кре­пость и самому утвер­ждаться и дру­гих утвер­ждать в Хри­сто­вой вере и хри­сти­ан­ском благочестии.

Про­ни­ка­ясь живою надеж­дою на Того, Кто, до обе­то­ва­нию Сво­ему, пре­бу­дет в Церкви до скон­ча­ния века, я со дерз­но­ве­нием и вме­сте с пол­ным созна­нием своих немо­щей при­емлю и пред­ле­жа­щее мне слу­же­ние. При­емлю его, как совер­шен­ней­ший дар Божий, свыше схо­дя­щий на меня от Отца све­тов; — при­емлю его, как свя­тыню Гос­подню, туне дару­е­мую моему недо­сто­ин­ству. При­емлю его, как высо­кий подвиг, обя­зу­ю­щий меня пол­ным вни­ма­нием к самому себе и вру­ча­е­мому мне делу. При­емлю его, взи­рая на Началь­ника веры и Совер­ши­теля Иисуса, от Него же да удо­стоен буду и уго­то­ван­ного для всех, о имени Его труж­да­ю­щихся, венца правды, в день все­об­щего воздаяния.

Свя­тей­шие Отцы! В мыс­лях и чув­ствах, выска­зан­ных виною пред Вами, бла­го­во­лите усмот­реть то внут­рен­нее состо­я­ние, в кото­ром нахо­дится душа моя в насто­я­щую тор­же­ствен­ную в моей жизни минуту. С бла­го­дар­но­стию при­емля сан Епи­скоп­ства, я ничто же вопреки гла­голю, все­цело пре­да­вая себя бла­гому о мне изво­ле­нию Духа Божия, дей­ству­ю­щего чрез Ваше Святейшество.

LXX. Речь Святейшему Синоду, сказанная Архимандритом Вениамином, при наречении его во Епископа Острогожского, Викария воронежской епархии, 8 Декабря 1871 года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

В насто­я­щие, свя­щен­но­тор­же­ствен­ней­шие в жизни моей минуты, когда я имел сча­стие услы­шать и Высо­чай­шее пове­ле­ние Дер­жав­ного Монарха и мило­сти­вый при­зыв Вашего Свя­тей­ше­ства, ука­зав­шие мне новое слу­же­ние в сане епи­скопа, — в эти глу­боко тро­га­тель­ные для меня минуты легче было бы для меня отве­чать на все слы­шан­ное теперь мною — не сло­вами, а сле­зами. Мои слезы были бы более вер­ным, чем насто­я­щее — немощ­ное слово, выра­же­нием тех живых чувств — совер­шен­ной пре­дан­но­сти и послу­ша­ния, кото­рыми пре­ис­пол­нена теперь душа моя. Hо если, по слову Боже­ствен­ного учи­теля Хри­ста, от избытка сердца уста гла­го­лют: то могу ли удер­жи­вать уста мои, чтоб не выра­зить моих чувств — и сло­вом? Что же реку, что же воз­гла­голю? Ничто же более того, что ука­зано мне Высо­чай­шим пове­ле­нием Авгу­стей­шего Монарха и бла­го­во­ли­тель­ным соиз­во­ле­нием Вашего Свя­тей­ше­ства. Мне пове­ле­ва­ется под­к­ло­нить главу для при­ня­тия высо­кого сана архи­ерей­ства, — и я бла­го­го­вейно пови­ну­юсь сему, ничто же про­ти­во­ве­щая. Бла­го­го­вейно и с любо­вию при­емлю тот новый — для меня жре­бий свя­щен­ней­шего слу­же­ния, ибо все­со­вер­шенно убеж­ден, что он пода­ется мне, чрез посред­ство Вашей Свя­тыни, Бого­из­бра­и­ные иерархи, от Все­дер­жав­ной дес­ницы вели­кого Пас­ты­ре­на­чаль­ника Хри­ста, под­чи­няться воле Кото­рого я все­гда при­зна­вал и при­знаю вели­чай­шим для себя бла­гом и сча­стием. Бла­го­го­вейно и с любо­вию, хотя и не без страха, изъ­яв­ляю готов­ность вос­при­нять обя­зан­но­сти сего высо­кого и свя­щен­ней­шего слу­же­ния, ибо глу­боко также уве­рен, что этим слу­же­нием Боже­ствен­ный. Подви­го­по­лож­ник Гос­подь Иисус при­зы­вает меня на выс­ший подвиг само­от­вер­же­ния и кре­сто­но­ше­ния, отка­заться от кото­рого зна­чило бы не желать высо­кой поче­сти — быть Его уче­ни­ком и после­до­ва­те­лем. Бла­го­го­вейно и с любо­вию желаю соде­латься при­част­ни­ком осо­бен­ной бла­го­дати Все­свя­того Духа Божия и быть достой­ным хра­ни­те­лем ее во все дни жизни моей, ибо искренно верую, что в этом заклю­ча­ется залог моего освя­ще­ния и веч­ного блаженства.

Но как ни горячи те чув­ства пре­дан­но­сти и послу­ша­ния, про­ник­ну­тый кото­рыми я дерз­нул изречь мое согла­сие на при­ня­тие свя­щен­ней­шего сана Епи­скоп­ства: обра­ща­ясь испы­ту­ю­щим взо­ром ума моего к самому себе, не могу не сознаться и не ска­зать пред Вашим Свя­тей­ше­ством: несть достоин, ниже дово­лен, да вос­при­иму обя­зан­но­сти сего вели­кого слу­же­ния. При­няв­ший этот сан дол­жен укра­шаться чисто­тою, высо­тою и глу­би­ною Бого­муд­рия и Бого­ве­де­ния, дол­жен пла­ме­неть огнем чистой любви к Богу и свя­той рев­но­сти о Его славе, дол­жен сиять све­том высо­чай­ших хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей, — быть, по слову Гос­пода, све­том миру, солью земли, бди­тель­ным стра­жем в дому Божием. А я — как далек я от всего этого!

В моем уме столько тем­ноты в пони­ма­нии, — в сердце столько сует­ных жела­ний, зем­ных забот и попе­че­ний, в воде — столько бес­си­лия и непо­сто­ян­ства, что душа, подав­лен­ная ими, невольно при­хо­дит в страх и смя­те­ние. При созна­нии в себе таких недо­стат­ков, не буду ли дерз­но­ве­нен, если вос­при­иму обя­зан­но­сти того высо­кого слу­же­ния, кото­рое состоит в посто­ян­ном и рев­ност­ном про­по­ве­да­нии слова Божия, во все­гдаш­нем Бого­угод­ном совер­ше­нии спа­си­тель­ных таинств веры, в неослабно-бди­тель­ном охра­не­нии и при­ве­де­нии ко спа­се­нию чад церкви Христовой?

Поис­тине, — согла­сие мое на при­ня­тие высо­кого сана и слу­же­ния епи­скоп­ского было бы более, чем дерз­но­венно, если бы я, изре­кая оное, наде­ялся на одни только соб­ствен­ные силы. Но при­ни­мая этот сан и это слу­же­ние, я искренно верую, что Боже­ствен­ная бла­го­дать Все­свя­того Духа Божия, кото­рая пре­по­да­ется мне чрез посред­ство ваших свя­тых молитв, Бого­муд­рые иерархи, сильна и все­до­вле­юща к увра­че­ва­нию моих немо­щей, к вос­пол­не­нию моих недо­стат­ков. В сей вере укреп­ляет меня несо­мнен­ная надежда на бла­го­дат­ное содей­ствие мне, в новом слу­же­нии, — вели­ких чудо­твор­цев — свя­ти­те­лей воро­неж­ских — Мит­ро­фана и Тихона, ско­рых пред­ста­те­лей и помощ­ни­ков всех молит­венно к ним обра­ща­ю­щихся, а вме­сте с тем, — живой образ муд­ро­сти, кро­то­сти, любви и свя­той рев­но­сти о Гос­поде, кото­рый я имею в волюб­лен­ней­шем Архи­пас­тыре — пер­во­свя­ти­теле бого­спа­са­е­мой паствы воронежской.

Только водясь све­том сей веры и укреп­ля­ясь сею надеж­дою, дер­заю изречь пред Вашим Свя­тей­ше­ством, Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы: буди мне по гла­голу Дер­жав­ного Монарха и Вашему свя­тому изво­ле­нию, воз­ве­щен­ному мне ныне!

LXXI. Речь Святейшему синоду, сказанная ректором Харьковской семинарии, Архимандритом Вениамином, при наречении его во Епископа Сумского, Викария харьковской епархии, 26-го июля 1872-го года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы! При­зва­ние к выс­шему слу­же­нию в вели­ком дому Божием есте­ственно и невольно оста­нав­ли­вает вни­ма­ние и мысль при­зы­ва­е­мого на вопрос Гос­пода: кто есть вер­ный раб и муд­рый его же поста­вит гос­по­дин его над домом своим, еже даяти им пищу во время их (Мф. 24:45)?

От выс­ших рабов и ста­рей­ших слу­жи­те­лей сво­его дома Гос­подь прежде всего и глав­ным обра­зом тре­бует вер­но­сти и муд­ро­сти. Вер­ность и муд­рость — это такие див­ные каче­ства души чело­ве­че­ской, кото­рые редко схо­дятся вме­сте, в одном лице чело­века, — а тот, в ком они схо­дятся, пред­став­ляет собою вели­кую ред­кость — ред­кость такую, кото­рую сам Гос­подь обра­щает в пред­мет изыс­ка­ния между обык­но­вен­ною и повсюд­ною встре­чею людей; почему и гово­рит о ней вопро­си­тельно: кто есть вер­ный раб и мудрый?

Испы­ты­ваю себя, при этих сло­вах Гос­пода, и в созна­нии своих сил и внут­рен­них качеств души ищу на них ответа.

По созна­нию своих сил и нрав­ствен­ных качеств, по моим лич­ным чув­ствам и жела­ниям души, я не счи­таю для себя боль­шей чести и выс­шего жре­бия, как только при­над­ле­жать к дому Божию, сто­ять на ряду про­стых и послед­них слу­жи­те­лей этого дома, при­ем­лю­щих дары Гос­подни чрез выс­ших — избран­нейшнх слуг Божиих, и нахо­диться под их води­тель­ством и управлением.

Выс­шие — избран­ней­шие слуги дома Божия, если только верно и свято испол­няют свое вели­кое слу­же­ние, пред­став­ляют собою живой образ самого Гос­пода — еди­ного, истин­ного и вели­кого Пас­тыря, кото­рый обо­зна­чил свое пас­тыр­ское дело сле­ду­ю­щими чер­тами: погиб­шее взыщу и заблу­див­шее обращу, и сокру­шен­ное обяжу, и немощ­ное укреплю, и креп­кое снабдю и упасу я с судом… Аз рас­сужду между овча­тем силь­ным и между овча­тем немощ­ным. И спасу овцы Моя (Иезек. 34:16–22).

Имея пред собою вели­кий образ такого Пас­тыря и пред­став­ляя себе дру­гих избран­ни­ков Божиих, совер­ша­ю­щих свое вели­кое дело по этому образу, я пола­гаю послед­ним пре­де­лом своих глу­бо­чай­ших жела­ний и тай­ных помыш­ле­ний то, чтобы поль­зо­ваться дей­стви­ями и питаться пло­дами такого свя­щен­ней­шего слу­же­ния. Кто я, чтобы не оста­но­виться мне всем моим суще­ством на одном при­ня­тии и чая­нии совер­ше­ния над собою спа­си­тель­ных дей­ствий бла­го­дати Божией и про­сти­раться далее — к самому совер­ше­нию их над дру­гими? — По сво­ему созна­нию и чув­ству, я нахожу себя на сто­роне тре­бу­ю­щих сво­его взыс­ка­ния и обра­ще­ния, обя­за­ния и укреп­ле­ния, защи­ще­ния и пита­ния, — нако­нец, как послед­него блага чело­ве­че­ского, сво­его спа­се­ния. Здесь пре­дел моих внут­рен­ней­ших помыш­ле­ний и завет­ных жела­ний, выс­ших чая­ний и стрем­ле­ний! — Что выхо­дит за этот пре­дел, то отношу к соб­ствен­ной и пря­мой о мне воле Гос­пода, кото­рому пре­даю себя все­цело и безусловно.

Пови­ну­ясь гласу при­зы­ва­ю­щего меня Гос­пода к вели­кому пас­тыр­скому слу­же­нию, я не забы­ваю раз­ли­чия между пас­ты­рем и — пас­ты­рем: знаю, что есть пас­тыри вели­кие и малые. Есть дела­тели на ниве Хри­сто­вой, кото­рым назна­чено насаж­дать слово истины на местах празд­ных и чрез то рас­про­стра­нять пре­делы Церкви Божией; есть дела­тели, кото­рым суж­дено напа­ять и под­дер­жи­вать насаж­ден­ное (1 Кор. 3:6); — для иных, может быть, доста­точно и того, чтобы соблю­дать в цело­сти вос­при­ня­тое, во сви­де­тель­ство тем, кото­рые не хотят доволь­ство­ваться издревле пре­дан­ным и ясно про­по­ве­дан­ным уче­нием веры, и кото­рые любят вво­дить свои про­из­воль­ные образы мыслеи, как нечто луч­шее и более разумное.

Когда дер­жусь такого взгляда на раз­ли­чие дей­ствий при­зван­ных к пас­тыр­скому слу­же­нию: то с одной сто­роны чув­ствую внут­рен­нее успо­ко­е­ние и обод­ря­юсь духом, с дру­гой — как бы не дове­ряя самому себе, колеб­люсь мыс­лию и опа­са­юсь, не слиш­ком-ли съу­жи­ваю и умень­шаю вели­кие и труд­ные обя­зан­но­сти этого слу­же­ния, с тою един­ственно целию, чтобы при­ме­нить их к своим крайне огра­ни­чен­ным и малым силам? — Для отстра­не­ния вся­кого сомне­ния и коле­ба­ния мыс­лей отно­си­тельно этого пред­мета, вни­маю сло­вам Свя­того и Истин­ного, име­ю­щего ключ Дави­дов и гово­ря­щего к Ангелу Церкви Фила­дель­фий­ской: вем твоя дела; се дах пред тобою двери отвер­сти и нштоже может затво­рити их: яко малу имаши силу, и соблюл ecu Mое слово, и не отверглся ecu имене Моего… Яко соблюл ecu слово тер­пе­ния Моего и аз Тя соблюду от годины иску­ше­ния хотя­щия при­ити на всю все­лен­ную.… Держи, еже имаши, да ник­тоже при­и­мет венца тво­его (Апок. 3:7–11). — Тут есть пря­мое обод­ре­ние для тех, кото­рым не дано обла­дать силами вели­кими и кото­рые могут иметь сму­ще­ние, при изме­ре­нии широ­кой — необъ­ят­ной дея­тель­но­сти пас­тыр­ского слу­же­ния сво­ими малыми силами. Обод­ряя таких, Гос­подь не спра­ши­вает от них, насколько они успели в рас­про­стра­не­нии Церкви Его, в при­ве­де­нии к вере неве­ру­ю­щих и вра­зум­ле­нии заблуж­да­ю­щих; a насколько они сами оста­ются вер­ными Его свя­тому уче­нию, при раз­ливе лже­умия заблуж­да­ю­щих? He лиша­ются и они, по суду Гос­пода, венца сво­его, если только твердо дер­жат и в чистоте сохра­няют пре­дан­ное им слово истины.

С такими мыс­лями и чув­ствами пред­стаю теперь свя­щен­ней­шему собору вашему, свя­тей­шие иерархи и вели­кие отцы Церкви русской!

Замолкли бы уста мои, и я нико­гда не дерз­нул бы, по созна­нию сво­его недо­сто­ин­ства, ото­зваться сам на общее воз­зва­ние Гос­пода, ищу­щего достой­ных рабов для вели­кого слу­же­ния в дому своем, если бы не было пря­мого при­зва­ния Его меня недо­стой­ного к тому слу­же­нию! Теперь, когда слышу это при­зва­ние, и оно ясно откры­лось мне свя­щен­ней­шим опре­де­ле­нием вашей, Богом даро­ван­ной, вла­сти и дер­жав­ною волею бла­го­че­сти­вей­шего, вели­кого Монарха нашего: то пред вели­чием При­зы­ва­ю­щего неумест­ным нахожу оста­нав­ли­ваться на своей огра­ни­чен­но­сти и смот­реть на лич­ные мои недо­статки, немощи и несо­вер­шен­ства; потому что от При­зы­ва­ю­щего зави­сит вся­кое совер­шен­ство чело­ве­че­ское, все даро­ва­ния, силы и дей­ствия как есте­ствен­ные, так и бла­го­дат­ные (Иак. 1:17; Еф. 4:7); — да не похва­лится всяка плоть пред Богом, но хва­ляйся, о Гос­поде да хва­лится (1Кор. 1:29–31)!

He про­тив­люсь и не пре­ре­каю сво­ему при­зва­нию; — имею пол­ную готов­ность и усер­дие послу­жить Церкви Хри­сто­вой, в опре­де­лен­ном мне круге дей­ствий, теми даро­ва­ни­ями и в такой мере, какие и в какой бла­го­угодно будет сооб­щить мне Винов­нику и Раз­да­я­телю всех даро­ва­ний — все­власт­ному и все­бла­гому Духу Хри­стову (1Кор. 12:4–11), от кото­рого с упо­ва­нием и верою ожи­даю бла­го­дат­ных сил чрез молит­вен­ное тай­но­дей­ствие надо мною вашего святейшества!

LXXII. Речь Святейшему Правительствующему Синоду ректора Тверской семинарии, Архимандрита Нафанаила, при наречении его во Епископа Новомиргородского, Викария херсонской епархии, 9‑го Августа 1872-го года

Ваше Свя­тей­ше­ство,  Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Пред лицем все­рос­сий­ского собора мысль и вни­ма­ние при­зы­ва­е­мого к выс­шему слу­же­нию в Церкви Бога живого невольно оста­нав­ли­ва­ются на избра­нии ныне вос­по­ми­на­е­мого св. Цер­ко­вию уче­ника Хри­стова Мат­фия к слу­же­нию апо­столь­скому. В собра­нии Апо­сто­лов и уче­ни­ков Иисуса Хри­ста, в кото­ром было около ста два­дцати чело­век, апо­стол Петр стал и ска­зал: «Мужи бра­тия! Нам надобно сви­де­те­лем вос­кре­се­ния Хри­стова избрать одного из тех, кото­рые жили и обра­ща­лись с нами во все время пре­бы­ва­ния с нами Гос­пода Иисуса Хри­ста». Это слово апо­стола Петра бес­пре­ко­словно при­няли и после­до­вали ему Апо­столы и все собра­ние, и под руко­вод­ством этого слова избрав двоих, и поста­вив их пред Гос­по­дом, помо­ли­лись и ска­зали: «Ты Гос­поди, Серд­це­ве­дец всех, покажи нам того, кото­рого Ты избрал для при­ня­тия жре­бия апо­столь­ского». Избран­ный Богом, по собор­ной молитве, был при­чис­лен к лику Апо­сто­лов (Деян. 1:20–26). Итак, по уче­нию Апо­сто­лов, надобно избрать на апо­столь­ское слу­же­ние только того, кто жил и обра­щался с Апо­сто­лами, был избран ими, ука­зан самим Богом и по молитве собор­ной полу­чил потреб­ные для сего слу­же­ния дары бла­го­дати. Это уче­ние и при­мер Апо­сто­лов не пока­зы­вают-ли, чего прежде всего и глав­ным обра­зом должно при­зы­ва­е­мому к апо­столь­скому слу­же­нию в вели­ком дому Божием искать в своей жизни и деятельности?

При сем уче­нии и при­мер Апо­сто­лов испы­ты­ваю себя и нахожу, что с юных лет я при­вык чтить свя­ти­тель­ское слу­же­ние. В шко­лах, в пору более пол­ного и серьез­ного обра­зо­ва­ния, я с любо­вию и усер­дием изу­чал мно­го­раз­лич­ные науки, более же всего при­ле­жал к тем, кото­рые пря­мою своею целию имеют вос­пи­тать в душе каж­дого хри­сти­а­нина слу­же­ние Богу и людям до само­от­вер­же­ния. Небес­ному Учи­телю и Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту угодно было потом из уче­ника соде­лать меня учи­те­лем тех же бого­слов­ских наук в мно­го­люд­ных учеб­ных заве­де­ниях, и в тоже время пору­чить мне вос­пи­ты­вать и обра­зо­вы­вать, яко ново­са­жде­ния мас­лич­ная в дому своем (Пс. 127:4) юные умы и сердца тех, кото­рым суж­дено быть, со вре­ме­нем, вра­чами душ чело­ве­че­ских, стро­и­те­лями тайн Божиих, наса­ди­те­лями в серд­цах людей веры и хри­сти­ан­ской любви. Испол­не­ние обя­зан­но­стей, вхо­дя­щих в состав сего слу­же­ния, при жела­нии сози­дать хра­мину не на песке, а тво­рить и учить (Мф. 7:26, 27; 5:19), с одной сто­роны побу­дило меня глубже и глубже про­ни­кать в самые пер­вые осно­ва­ния и дух тех истин, кото­рые состав­ляют свя­щен­ный пред­мет хри­сти­ан­ских наших веро­ва­ний и убеж­де­ний, с дру­гой сто­роны при­учало к тру­дам, лише­ниям и тер­пе­ли­вой бла­го­по­кор­но­сти воле началь­ства, и во всей подроб­но­сти пока­зало зна­че­ние апо­столь­ского слу­же­ния в Церкви Хри­сто­вой, в жизни рус­ского народа. Пло­дом сих уси­лий и тру­дов вышло то, что любовь к избран­ным слу­гам дома Божия, как живым обра­зам еди­ного, истин­ного Пер­во­свя­щен­ника, хра­ни­те­лям пра­во­сла­вия, вос­пи­та­те­лям рус­ской народ­но­сти, не только не умень­ша­лась, но еще более созрела и укре­пи­лась. Я одного желал, — питаться пло­дами сего свя­щен­ней­шего слу­же­ния и со всем усер­дием по мере сил своих тру­диться и испол­нять воз­ла­га­е­мые на меня обя­зан­но­сти. Что вышло за этот пре­дел моих жела­ний, к чему я при­зы­ва­юсь теперь, это дело воли Божией, кото­рой всего себя и всю жизнь свою предаю.

Как вос­при­иму на себя это страш­ное слу­же­ние, нелегко носи­мое для креп­ких духом? Знаю, что не было вре­мени, когда бы апо­сто­лам и пре­ем­ни­кам их не были нужны и муд­рость зме­и­ная и целость голу­би­ная, и когда бы они не были яко овцы посреде вол­ков (Мф. 10:16), и яко насмерт­ники (1Кор. 4:9); с дру­гой сто­роны, нет места и страны, где не было бы тех или дру­гих, явных или скры­тых вра­гов Церкви и про­тив­ни­ков веры и бла­го­че­стия. C стра­хом и сму­ще­нием от одной мысли, что я вос­при­ни­маю с сим име­нем и зва­нием, стою теперь здесь и нимало вопреки гла­голю стра­шусь гнева Божия за свою волю и непо­ко­ре­ние Гос­поду и вла­сти, от Него постав­лен­ной (1Цар. 15:23); по долгу же послу­ша­ния кото­рое паче вся­кия жертвы (— ст. 22), с любо­вию поко­ря­юсь веле­нию Пома­занннка Божия, в коем от юно­сти при­вык слы­шать глас самого Бога, и с бла­го­го­ве­нием при­емлю опре­де­ле­ние о мне собора рус­ской Церкви, зная, что оно есть изво­ле­ние Св. Духа, дая­ние Хри­стово (Еф. 4:11).

Одно должно бы побуж­дать меня пре­ре­кать сво­ему при­зва­нию — немощь моя. Но я ищу успо­ко­е­ния и под­креп­ле­ния в совер­шен­ном, по Апо­столу, упо­ва­нии на при­но­си­мую бла­го­дать, и верую, что собор­ным тай­но­дей­ствием низ­ве­дется мне бла­го­дат­ная сила Хри­стова (1Петр. 1:13). Верую, что Гос­подь, наре­кий мя, уте­шит мя (Вар. 4:30), — Сотво­ри­вый «пас­тыри бла­го­вест­ники, рыбари бого­словы и пре­мудры ловцы явлей», и теми улов­лей все­лен­ную, может, если вос­хо­щет, дать мне уста и пре­муд­рость и наста­вит на вся­кую истину. Верую, что Гос­подь, сотво­рив­ший гони­теля хри­стиан своим Апо­сто­лом, дышу­щего убий­ством — любя­щим всю все­лен­ную, может сотво­рить и меня доб­рым пас­ты­рем и совер­шить меня во вся­ком деле блазе, сотво­рити волю Его, творя во мне бла­го­угод­ное пред Ним, Иисус Хри­стом (Евр. 13:21). Верую сему и молю все­мо­гу­щего Бога соде­лать меня слу­жи­те­лем бла­го­дати в той мере, в какой и как Ему бла­го­угодно будет. Упо­ваю и на помощь зем­ную, на масти­того архи­пас­тыря, мно­го­об­раз­ными оте­че­скими попе­че­ни­ями кото­рого я взыс­кан был от дней уче­ния моего доныне. Он будет под­креп­лять мои немощ­ные силы, руко­во­дить мою неопыт­ность и научит ходить достойно высо­кого зва­ния епи­скопа. Вы сами, свя­тей­шие архи­пас­тыри и бого­муд­рые отцы, уче­нием и молит­вою соде­лайте меня достой­ным и спо­соб­ным полу­чить боль­шую меру даро­ва­ний Духа Свя­того, к очи­ще­нию и освя­ще­нию сво­его внут­рен­него чело­века, дабы мне в обще­нии с вами потру­диться на ниве Христовой.

LXXIII. Речь Святейшему Правительствующему Синоду смотрителя С.-Петербургского Александро-невского духовного училища, Архимандрита Гермогена[59], при наречении его во Епископа Выборгского, Викария с.-петербургского, 17 Октября 1873 года

Ваше Свя­тей­ше­ство, Мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы!

Выслу­шав с пол­ным вни­ма­нием и бла­го­го­ве­нием то, что рек о мне Гос­подь (Пс. 8:4, 9) устами вашего свя­тей­ше­ства и изво­ле­нием Пома­зан­ника Божия, я испро­сил в сердце моем бла­го­сло­ве­ние вели­кого Архи­ерея про­шед­шего небеса (Евр. 4:14), и про­из­нес:  Бла­го­дарю., при­емлю и ничтоже вопреки гла­голю. После сих зна­ме­на­тель­ных слов мне при­лич­нее было бы не слово, а бла­го­го­вей­ное мол­ча­ние. Апо­столы Петр и Андрей, услы­шав голос Боже­ствен­ного сво­его Учи­теля: гря­дите по Мне,  и сотворю вы ловца чело­ве­ком, не раз­гла­голь­ство­вали, а без­молвно aбие остав­льша мрежи, по Нем идо­ста (Мф. 4:18), — идо­ста, конечно, для того, чтобы с любо­вию и покор­но­стию вни­мать Его уче­нию, как они должны испол­нять свя­тую и все­б­ла­гую волю Божию. Подобно им и я в эти, тор­же­ствен­ные для меня, минуты, услы­шав голос, при­зы­ва­ю­щий меня к выс­шему слу­же­нию в Церкви Хри­сто­вой, дол­жен бы не раз­гла­голь­ство­вать, а в бла­го­го­вей­ном без­мол­вии поучаться у вашей бого­муд­рой опыт­но­сти, како подо­бает мне отселе в дому Божии жити (1Тим. 4:15), и достойно ходити пред­ле­жа­щего мне высо­кого зва­ния (Eф. 4:1).

И что, при­том, могу я теперь ска­зать такое, что было бы достойно вашего слуха?

Буду ли выска­зы­вать здесь бла­го­дар­ные чув­ства, кото­рыми пре­ис­под­нено теперь мое сердце? Но, мне кажется, свя­тое дело при­зва­ния моего недо­сто­ин­ства к высо­кому слу­же­нию выше бла­го­дар­но­сти чело­ве­че­ской, так что бла­го­дар­ность эта может и должна быть лучше всего выска­зана не сло­вом, а самым делом слу­же­ния. Обо­зре­вая всю про­тек­шую мою жизнь, от дня рож­де­ния до насто­я­щей минуты, я не раз молит­венно гово­рил моему Гос­поду: что воз­дам Гос­по­деви о всех, яже воз­даде ми (Пс. 115:3)? А теперь, когда вижу над собою чудо мило­сти Божией, кото­рая вашим избра­нием, спо­спеш­ники Божии, утвер­жден­ным Монар­шим сло­вом, при­зы­вает меня, недо­стой­ного, к выс­шему слу­же­нию в Церкви Хри­сто­вой, и в той, при том, мест­но­сти, кото­рая осо­бенно дорога и близка моему сердцу, как место моего рож­де­ния, место моего вос­пи­та­ния, место моего посиль­ного свыше 25-лет­него пас­тыр­ского слу­же­ния, что теперь могу я ска­зать, кроме слов: кто есмь аз Гос­поди мой, Гос­поди яко воз­лю­бил мя ecu даже до сих, и по сердцу Тво­ему сотво­рил ecu все вели­че­ство сие (2 Цар. 7:18, 21)?

Буду-ли гово­рить здесь о важ­но­сти и труд­но­сти пред­сто­я­щего мне епи­скоп­ского слу­же­ния? Но мне ли гово­рить о сем пред лицем вашей свя­тыни, свя­тей­шие архи­пас­тыри и отцы! Вы уже соб­ствен­ным опы­том испы­тали и испы­ты­ва­ете всю тяжесть епи­скоп­ского слу­же­ния. А я?… Я даже и пер­стом еще не касался сего вели­кого бре­мени. Я не испы­тал еще сего бре­мени, но знаю из Свя­щен­ного Писа­ния, что истин­ный пас­тырь,  и в осо­бен­но­сти епи­скоп, дол­жен сиять све­том пред чело­веки, яко да видят его доб­рая дела и про­сла­вят Отца, иже на небе­сех (Мф. 5:16), — дол­жен быть обра­зом вер­ним сло­вом, житием, любо­вию, духом, верою, чисто­тою (2Тим. 4:12), дол­жен быть все­гда гото­вым, ска­зать с Апо­сто­лом: всем бых вся да всяко некия спасу (1Кор. 9:22), — дол­жен быть подоб­ным тому вели­кому Пас­тырю, кото­рый ска­зал о Себе: погиб­шее взыщу, и заблуд­шее обращу и сокру­шен­ное обяжу, и немощ­ное укреплю, и креп­кое снабдю (Иезек. 34:16). Помню и слова св. Зла­то­уста: «доб­рый пас­тырь — епи­скоп — во вся­кое время под­ви­за­ется не меньше тысячи муче­ни­ков»[60]. Знаю и из исто­рии хри­сти­ан­ской Церкви, что и вели­кие и креп­кие духом — Васи­лий, Гри­го­рий, Амвро­сий так много ужа­са­лись высоты, труд­но­сти и вели­кой ответ­ствен­но­сти епи­скоп­ского слу­же­ния, что вынуж­да­емы были укло­няться от избра­ния в сие служение.

Зная все это, я при­хожу к пол­ному убеж­де­нию, что епи­скоп­ское слу­же­ние есть высо­кий, но вме­сте с тем и самый тяже­лый, непре­рыв­ный подвиг. А про­ве­ряя скуд­ный запас моих духов­ных сил, я вижу, что далеко, далеко не достиг той меры зре­ло­сти и совер­шен­ства, какая необ­хо­дима носи­телю вели­кой архи­ерей­ской бла­го­дати, и потому-то не епи­скоп­ство с его вели­кими и тяже­лыми подви­гами, а скром­ное пас­тыр­ское слу­же­ние все­гда было зада­чею моей жизни. Вот почему душа моя невольно теперь сму­ща­ется и готова повто­рить слова св. Апо­стола: аз в немощи и страсе и тре­пете мнозе в вас (1Кор. 2:3), свя­тей­шие архи­пас­тыри и отцы.

Но вскую при­скорбна еси, душе моя, и вскую сму­ща­еши мя? Упо­вай на Бога (Пс. 41:6). И скром­ное пас­тыр­ское слу­же­ние — нелег­кое бремя. Между тем Гос­подь судил мне нести это бремя более чет­верти века, и в тече­нии всего этого нема­лого вре­мени я все более и более утвер­ждался в мысли, что бла­го­успеш­ность в про­хож­де­нии слу­же­ния зави­сит не столько от чело­ве­че­ских каких либо досто­инств, сколько от силы Божией, кото­рая и в немощи совер­ша­ется (2Кор. 12:9), так что я все­гда созна­вал и сознаю, что бла­го­да­тию Божиею есмь, еже есмь (1Кор. 15:10). И эта мысль много, много обод­ряет меня. Я верую, что не от чело­ве­че­ской воли зави­сит и жре­бий людей, но сам Гос­подь сми­ряет и высит (1 Цар. 2:17), так что никто-же сам себе  при­ем­лет честь, но токмо зван­ный от Бога, якоже и Аарон (Евр. 5:4), и, по той вере, во гласе Монарха о мне слышу глас самого Бога, и в мило­сти­вом опре­де­ле­нии о мне собора архи­пас­ты­рей вижу изво­ле­ние Свя­того Духа. И эта вера много, много успо­ко­и­вает мою душу. Я упо­ваю, что и вы, свя­ти­тели Божии, воз­не­сете о мне ко Гос­поду теп­лые ваши молитвы и бла­го­сло­вите меня на пред­сто­я­щий мне подвиг слу­же­ния, — упо­ваю, что воз­ло­же­нием ваших свя­ти­тель­ских рук вос­пол­нится моя духов­ная ску­дость и увра­чу­ется моя нрав­стве­и­ная немощь. И то упо­ва­ние отрадно дей­ствует на мое сердце. Я уве­рен, что и дан­ный мне Богом руко­во­ди­тель, пер­во­свя­ти­тель рус­ской Церкви, кото­рому угодно было при­об­щить меня к своим сотруд­ни­кам в дела­нии на еди­ной ниве Хри­сто­вой, не оста­вит меня сво­ими муд­рыми, опыт­ными, оте­че­скими сове­тами и ука­за­ни­ями. II эта уве­рен­ность много, много уте­шает меня.

В таком настро­е­нии духа я спо­койно уже иду рабо­тать Гос­по­деви там, где мне ука­зано, иду с твер­дым наме­ре­нием все­цело отдать свои силы на слу­же­ние Богу, неустанно и неусыпно сто­ять на страже веры и Церкви, муже­ственно бороться с ее вра­гами, и даже быть гото­вым, если бы при­шло время, и постра­дать за истину Хри­стову, под­ра­жая тому вели­кому пер­во­свя­ти­телю рус­ской Церкви, коего свя­щен­ное имя дано мне в сане иноческом.

LXXIV. Речь, произнесенная в Киево-печерской Лавре ректором Киевской духовной академии, Архимандритом Филаретом, при наречении его во Епископа Укранского, Викария киевской епархии, 26 Июля 1874 года

По хода­тай­ству тво­ему, высо­ко­прео­свя­щен­ней­ший Вла­дыко, соиз­во­ле­нию свя­тей­шего синода и Высо­чай­шему утвер­жде­нию, мне назна­чено быть епи­ско­пом с зва­нием вто­рого вика­рия киев­ской епар­хии. — И так, бла­го­дарю тебя, мило­сти­вей­ший архи­пас­тырь, от пер­вых дней тво­его вступ­ле­ния на киев­скую паству взыс­кав­шего меня своею мило­стию, и ныне явля­ю­щего ко мне осо­бен­ную оте­че­скую любовь. Бла­го­дарю выс­шее свя­щен­но­на­ча­лие, бла­го­склонно вняв­шее тво­ему хода­тай­ству, Молю Бога о здра­вии и бла­го­ден­ствии Госу­даря Импе­ра­тора, бла­го­из­во­лив­шего утвер­дить опре­де­ле­ние Синода о моем назна­че­нии. Бла­го­дарю всех, кто сло­вом или делом спо­спе­ше­ство­вал этому назначению.

В новом назна­че­нии моем нахожу то осо­бенно при­ят­ным для себя, что оно остав­ляет меня на преж­нем месте слу­же­ния и при преж­них моих долж­но­стях. Про­жив два­дцать три года в среде выс­шего сосло­вия дея­те­лей духов­ной науки, я столько свыкся с этою сре­дою, что ее думы стали моими завет­ными думами, ее задачи — зада­чами жизни моей, ее заня­тия — люби­мым и срод­ными душе моей. Слу­жить науке и делу духов­ного про­све­ще­ния, слу­жить — пока есть сила, это заду­шев­ное мое жела­ние. И думаю, что заня­тие нау­кою не чужое дело для епи­скопа: ибо епи­скопу подо­бает быти учи­тельну (1Тим. 3:2). А для того, чтоб быть учи­тель­ным в наше время, надобно вла­деть силь­ным ору­дием науки. Думаю также, что этим заня­тием не при­ни­жа­ется ника­кой сан и ника­кое зва­ние; напро­тив, имея свои вос­хож­де­ния от силы в силу, идя от света к свету, хри­сти­ан­ская наука спо­собна воз­вы­сить и самое выс­шее епи­скоп­ское слу­же­ние. Про­ни­ка­ясь такими мыс­лями, новое назна­че­ние мое при­емлю с бла­го­го­вей­ною пре­дан­но­стью воле началь­ства и твоей, мило­сти­вей­ший отец и архипастырь!

Удо­сто­ен­ный бла­го­дати свя­ти­тель­ской, слу­жи­тель науки, без сомне­ния, най­дет в ней источ­ник новой силы для труда и дела­ния в вер­то­граде духов­ного про­све­ще­ния. Пре­кло­нясь под вашу руку, свя­тей­шие отцы и бого­про­све­щен­ные архи­пас­тыри, с верою и сми­ре­нием прошу ваших свя­тых молитв, да при­и­дет на мою немощь и ску­дость бла­го­дать все­свя­того Духа, немощ­ное вра­чу­ю­щая и оску­де­ва­ю­щее восполняющая!

LXXT. Речь, произнесенная Высокопреосвященнейшим Арсением, Митрополитом Киевским и Галицким, при посвящении ректора Киевской духовной академии, Архимандрита Филарета, во Епископа г. Умани, второго Викария киевской митрополии, 28 Июля 1874 года

Прео­свя­щен­ный епи­скоп Филарет!

Слыша сие новое для себя имя из уст моих, ты, наде­юсь, встре­тишь эту новость с чув­ством неко­то­рого как бы недо­уме­ния, но с духом твер­дым и покор­ным — в пол­ном созна­нии ее силы и зна­че­ния: вем бо, скажу сло­вами апо­стола Павла к Тимо­фею, яко измлада свя­щен­ная писа­ния уме­еши, могу­щая умуд­рити тя во спа­се­ние верою, яже о Хри­сте Иисусе (2Тим. 3:15). По ука­за­нию сих писа­ний и по вну­ше­нию сей веры, тобою ныне, на сем самом месте, пред лицем св. церкви, засви­де­тель­ство­ван­ной, и име­нем Бога Серд­це­ведца запе­чат­лен­ной, ты, без сомне­ния, хорошо пони­ма­ешь и живо чув­ству­ешь, в духе и сердце твоем то необы­чай­ное и глу­боко таин­ствен­ное дей­ствие, какое свыше при­зван­ная общею молит­вою св. церкви и всего освя­щен­ного собора, с воз­ло­же­нием рук свя­щен­ни­че­ства на главу твою, боже­ствен­ная бла­го­дать совер­шила на тебе и в тебе. А за новым делом бла­го­дати есте­ственно после­до­вало и новое для тебя имя.

He скрою впро­чем от тебя, собрат воз­люб­лен­ный, что в этом имени есть нечто и такое, что спо­собно, по мень­шей мере, оза­бо­тить и встре­во­жить душу самую нероб­кую. Что же это такое? Это есть высота и вели­чие сана, по наме­ре­нию Божию, им изна­ча­е­мые, пред кото­рыми самые высо­кие умы и вели­кие подвиж­ники веры и бла­го­че­стия или в страх отсту­пали, или бла­го­го­вейно и при­тре­петно, по долгу только послу­ша­ния, пре­кло­ня­лись, созна­вая свою сла­бость и бес­си­лие; это неиз­ме­римо тяж­кая ответ­ствен­ность нося­щего сие имя пред судом Божиим за каж­дую вве­рен­ную ему душу; это мно­го­чис­лен­ные пре­ты­ка­ния и соблазны, духом злобы и его кле­вре­тами осо­бенно неуто­мимо и рев­ностно на пути Епи­скопа пола­га­е­мые, да предк­нется он и падет и чрез то сво­ими руками раз­ру­шит пору­чен­ное ему дело Божие; это с каж­дым днем воз­рас­та­ю­щий наплыв зло­вред­ных уче­ний, колеб­лю­щих осно­ва­ния св. Церкви и доб­рой нрав­ствен­но­сти; это совре­мен­ное стес­не­ние свя­щен­ных прав Епи­скопа, и чрез то сокра­ще­ние средств и спо­со­бов для бла­го­твор­ной его, в пользу веры, дея­тель­но­сти; это нако­нец почти все­об­щее рас­тле­ние нра­вов и извра­ще­ние поня­тий о добре и зле, и в раз­дроб­лен­ном виде, и в систе­ма­ти­че­ской форме неустанно и настой­чиво лже­имен­ных раз­умов рас­про­стра­ня­е­мое и под­дер­жи­ва­е­мое. Все это — взя­тое вме­сте и каж­дое порознь, конечно, не может не устра­шать и не бес­по­ко­ить чело­века мыс­ля­щего, вме­сте с име­нем при­ем­лю­щего на себя обя­зан­ность — обли­чать и отра­жать ложь, защи­щать и охра­нять истину неуто­мимо во всю осталь­ную жизнь, бла­го­вре­менне и без­вре­менне рато­бор­ство­вать про­тив вра­гов силь­ных, про­тив опас­но­стей и затруд­не­ний бесчисленных.

Но успо­койся и обод­рися, воз­люб­ле­и­ный! И мы не без­за­щитны и не бес­по­мощны: Вер­хов­ный Пас­ты­ре­на­чаль­ник наш Хри­стос дал нам для борьбы сей слово свое во уста наша и дух свой дал нам в сердца наши, — слово все­мо­гу­щее и дух все­де­тель­ный; вло­жил в руки наши все­ору­жие духов­ное, силь­ное Богом на разо­ре­ние твер­дем, и облек нас своею бла­го­да­тию, немощ­ная вра­чу­ю­щею и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ю­щею. Этого мало: Он обе­щал Сам быть с нами во вся дни до скон­ча­ния века, и, по вере церкви, пре­бы­вает неот­лучно, защи­щая и укреп­ляя, вра­зум­ляя и настав­ляя нас и гла­голя: дер­зайте, яко Аз побе­дих мир.

При­ими же жезл сей от руки Хри­сто­вой, в зна­ме­ние силы и кре­по­сти, тебе ныне от Него дару­е­мой. Да будет он в руках твоих жез­лом не столько кара­ю­щим и сокру­ша­ю­щим, сколько охра­ня­ю­щим и путе­вод­ству­ю­щим, для овец Его сло­вес­ного стада, алчу­щих и жаж­ду­щих на пажити злач­ные и воды покой­ные — ника­ким чуж­дым при­ме­ше­нием невоз­му­щен­ные. Дай на нем от вре­мени до вре­мени опе­реться и успо­ко­иться и моей стар­че­ской немощи, к чему ты соб­ственно уста­вом церкви ныне и при­зы­ва­ешься. Да бла­го­сло­вит и да бла­го­по­спе­шит Гос­подь путь твой: иди в мир, ведый, яко любя­щим Бога вся спо­спе­ше­ствуют во благое.

LXXVI. Речь Святейшему Синоду, произнесенная ректором С.-Петербургской семинарии, Архимандритом Хрисанфом, по наречении его во Епископа Астраханского, 20 Декабря 1874 года

Ваше Свя­тей­ше­ство!

Веле­нием Дер­жав­ного Монарха, по Вашему избра­нию, мило­сти­вей­шие Архи­пас­тыри и Отцы, мне ука­зано быть Епископом…

В ответ на это я про­из­нес уже обыч­ное «бла­го­дарю, при­емлю и ничтоже вопреки гла­голю» — и думаю теперь о том, что я приемлю…

Мысль моя обра­щена глав­ным обра­зом на тре­бо­ва­ния вре­мени, в какое мне выпал жре­бий свя­ти­тель­ского служения…

Все­гда высок и тру­ден подвиг этого слу­же­ния — уже потому, что оно есть слу­же­ние выс­шим духов­ным целям чело­ве­че­ской жизни — и при­том силою также духов­ною, нрав­ствен­ною. Епи­скоп­ский жезл есть сим­вол именно такой — не внеш­ней, а духовно-бла­го­дат­ной, чисто нрав­ствен­ной силы и вла­сти. Но, все­гда неиз­мен­ная в существ своем, дея­тель­ность этой духов­ной вла­сти то упро­ща­ется, то услож­ня­ется и рас­ши­ря­ется, вслед­ствие вли­я­ний жизни обще­ствен­ной, с кото­рою неиз­бежно свя­зана жизнь веры и Церкви. Умствен­ное и нрав­ствен­ное состо­я­ние народа и обще­ства в дан­ное время так или иначе отра­жа­ется и в жизни Церкви, пере­мены в обще­ствен­ной жизни неиз­бежно порож­дают новые тре­бо­ва­ния и в дея­тель­но­сти слу­жи­те­лей веры и Церкви, откры­вают в ней новые сто­роны, или ука­зы­вают для нее новые приемы.

Таково именно наше время, обиль­ное вся­кого рода запро­сами и новыми тре­бо­ва­ни­ями, и в жизни граж­дан­ской, и в жизни церковной.

Велико, гро­мадно раз­ли­чие в состо­я­нии умов совре­мен­ного обще­ства, срав­ни­тельно с нашим про­шед­шим. Нико­гда так высоко не под­ни­ма­лось знамя науки — этой побед­ной силы нашего вре­мени, и нико­гда, вме­сте с тем, не была так напря­жена мысль хри­сти­ан­ских наро­дов, как ныне. Можно поду­мать, что гото­вится целый пере­во­рот в обла­сти чело­ве­че­ских убеж­де­ний. Начи­на­ется, по види­мому, про­верка всего, что доныне знал и думал о себе чело­век — вновь постав­лены все те веко­вые вопросы о судьбе мира и чело­века, пред кото­рыми все­гда отсту­пала чело­ве­че­ская мысль,  и постав­лены не за тем уже, по види­мому, чтобы еще раз отсту­пить пред ними. Раз­но­об­разны эти новые тео­рии, вол­ну­ю­щие совре­мен­ного чело­века, но то известно, к чему они сво­дятся, и в чем и где думают они найти тайну и раз­гадку наших судеб… Широки, как нико­гда прежде, задачи, какие пред­ла­гает себе все­о­хва­ты­ва­ю­щая дея­тель­ность чело­века, напря­жены до болез­нен­но­сти и его иска­ния сча­стия, — и то пере­хо­дят в неосу­ще­стви­мую мечту о все­об­щем равен­стве и доволь­стве, то раз­ре­ша­ются пол­ным отри­ца­нием вся­ких разум­ных целей жизни, едва не пре­зр­нием к ней… В нашей стране, еще моло­дой по обра­зо­ва­нию, это коле­ба­ние в мысли и жизни, это отри­ца­ние всего, что выше про­стой веще­ствен­ной потреб­но­сти, кажется, еще замет­нее. Глу­бок и мно­го­объ­ем­люще дол­жен быть разум того, кто «пра­вит слово истины», могуче должно быть слово его о силе духа, без кото­рой жизнь, дей­стви­тельно, ничтожна, о мире Еван­ге­лия, — о том веч­ном боже­ствен­ном мире, в кото­ром одном покой и мысли и чув­ству, — поис­тине нужно иметь тот ум Хри­стов (1 Кор. 2:16), каким обла­дали Апо­столы, пред сло­вом кото­рых пре­кло­ня­лась и муд­рость фило­со­фов, и лег­ко­мыс­лие толпы.

Но, если среди обра­зо­ван­ных клас­сов напря­же­ние мысли дохо­дит до отри­ца­ния, часто болез­нен­ного, то в среде народ­ных масс — мысль все еще погру­жена в сон и едва начи­нает про­буж­даться. Ныне, когда эти массы нашего народа осво­бож­дены и при­званы к само­де­я­тель­но­сти, мы яснее, чем прежде, уви­дели, что св. вера еще мало кос­ну­лась их ума и сердца, что целые века про­шли почти бес­следно для их умствен­ного обра­зо­ва­ния. Что будет далее с этим мил­ли­он­ным наро­дом, в кото­ром все буду­щее нашей вели­кой страны, куда пой­дет он и кто пове­дет эти массы, часто не уме­ю­щие раз­ли­чить дес­ницы от шуйцы и колеб­лю­щи­еся вся­ким вет­ром уче­ний, кто будет ответ­ствен за них, как не тот, кто отве­чает и за каж­дую погиб­шую душу? Нужна новая борьба с неве­же­ством, кото­рое все­гда упорно, с суе­ве­рием, кото­рое все­гда таится от света истины, с вождями народ­ных лже­уче­ний, часто диких и страст­ных… Нужна, я хотел бы ска­зать более, — новая мис­сия среди этих масс, при­над­ле­жа­щих к Церкви. потому что ино­гда нужно начи­нать с самой альфы хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния, — с вопроса о том, что такое чело­век и зачем живет он…

Ближе к этому народу и обще­ству стоят пас­тыри — сотруд­ники и помощ­ники Епи­скопа… Но и в их дея­тель­но­сти и быте все тре­бует новых воз­дей­ствий со сто­роны Архи­пас­тыря… Ныне сами они сознают, что до послед­него вре­мени: — не сильно и не доста­точно дей­ственно было их слово к народу, ухо­див­шему от них, с сво­ими лже­учи­те­лями, в леса и дебри. Заня­тые больше внеш­ним испол­не­нием своих пас­тыр­ских обя­зан­но­стей, мно­гие из них, кажется, и не подо­зре­вали до послед­него вре­мени, что они должны быть нрав­ствен­ною силою среди народа, напра­ви­те­лями его жизни. Все они, — вслед­ствие раз­ных, хотя и слу­чай­ных при­чин, были при­ни­жены не мате­ри­ально только, но и нрав­ственно. Нужно ожи­вить их дея­тель­ность, воз­бу­дить в них энер­гию и созна­ние их пас­тыр­ского досто­ин­ства, нужно под­нять их в их соб­ствен­ных гла­зах, нужно сде­лать их власт­ными среди народа…

Чтобы дать народу пас­ты­рей, вполне достой­ных сво­его при­зва­ния, у нас пред­при­нято пре­об­ра­зо­ва­ние духов­ных школ. Рас­ши­рен круг зна­ний и самые зна­ния стали жиз­нен­нее, — ожи­ви­лась и дея­тель­ность руко­во­ди­те­лей школы. В новой духов­ной школе — буду­щее нашего пас­тыр­ства… Но… все новое не вдруг вхо­дит в жизнь… Нужно под­дер­жать это начав­ше­еся ожив­ле­ние духов­ной школы, нужно обод­рить вновь воз­ни­ка­ю­щую в ней дея­тель­ность и самих дея­те­лей, нужно заста­вить буду­щих пас­ты­рей полю­бить и науку, с кото­рою они вый­дут на свое слу­же­ние народу, и само это высо­кое слу­же­ние, чтобы они были пас­ты­рями по при­зва­нию, а не наем­ни­ками… У нас не было до ныне недо­статка в пас­ты­рях, но зато часто смот­рели на это при­зва­ние больше, как на наслед­ствен­ное досто­я­ние и на сред­ство к жизни…

Но я наме­чаю только глав­ней­шее в дея­тель­но­сти Епи­скопа… И вся нрав­ствен­ная жизнь и пас­ты­рей, и пасо­мых, — и весь ее ход, — с его воз­рас­та­нием и неиз­беж­ными коле­ба­ни­ями, — на его ответ­ствен­но­сти. И, когда пред­став­ля­ешь, что для всех этих высо­ких и широ­ких целей нужно дей­ство­вать не хар­тиею только и чер­ни­лом, а живым сло­вом совета, непо­сред­ствен­ным уча­стием и лич­ным сочув­ствием, всеми силами сво­его ума и сердца, невольно пора­жа­ешься тем, — как много нужно нрав­ствен­ной силы, как много нужно любви,  — той все­объ­ем­лю­щей любви Хри­сто­вой, кото­рая одна все может.

В насто­я­щие тор­же­ственно-зна­ме­на­тель­ные минуты в моей жизни, когда я при­зы­ва­юсь к высо­кому свя­ти­тель­скому слу­же­нию, я чув­ствую всю неот­ра­зи­мую силу, сознаю всю глу­бину зна­че­ния вели­ких слов Еван­ге­лия о том, чем должна быть власть в бла­го­дат­ном Хри­сто­вом цар­стве, и не хотел бы забы­вать их ни на один момент пред­сто­я­щей мне дея­тель­но­сти.