Воздвижение Креста Господня. Антология

Воздвижение Креста Господня. Антология


П.Ю. Мал­ков

Петр Малков

«Древо спасения»: святоотеческие проповеди на праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня

Ужас и радость Креста

«Крест, хра­ни­тель всея Все­лен­ный; Крест, кра­сота Церкве; Крест, царей дер­жава; Крест, вер­ных утвер­жде­ние; Крест, анге­лов слава и демо­нов язва» – так про­слав­ля­ется Чест­ное и Живо­тво­ря­щее Крест­ное Древо Хри­стово в пес­но­пе­ниях празд­ника его слав­ного Воз­дви­же­ния. Во время одной из тор­же­ствен­ней­ших пра­во­слав­ных служб пре­красно укра­шен­ный, бла­го­уха­ю­щий аро­ма­тами, бли­ста­ю­щий в свете цер­ков­ных све­тиль­ни­ков и све­чей крест при мно­го­крат­ном пении «Гос­поди, поми­луй» тор­же­ственно воз­вы­ша­ется, воз­но­сится, воз­дви­га­ется в храме. А мы, веру­ю­щие в Того, Кто был на нем рас­пят, бла­го­го­вейно и сми­ренно скло­ня­емся пред Чест­ным Дре­вом, перед этим спа­си­тель­ным зна­ме­нием победы над гре­хом и смер­тью, и затем с любо­вью целуем его – как вели­чай­шую из даро­ван­ных нам Богом в этом мире святыню.

Воз­дви­же­ние Кре­ста Гос­подня. Анто­ло­гия свя­то­оте­че­ских проповедей

Но зада­димся вопро­сом: какие мысли и чув­ства могли про­бу­дить слова «крест» и «рас­пя­тие» в совре­мен­ни­ках Спа­си­теля, в пору зем­ной жизни Гос­пода Иисуса Хри­ста? Конечно же, ничего иного, кроме омер­зе­ния и ужаса! В ту эпоху не было, пожа­луй, ничего страш­ней крест­ной смерти. Казнь на кре­сте – чудо­вищ­ная, позор­ная – не только отни­мала жизнь, но и пре­дельно уни­жала каз­ни­мого. Обна­жен­ного чело­века сна­чала при­би­вали ко кре­сту, калеча и уро­дуя, а затем выстав­ляли на пуб­лич­ный позор – прон­зен­ного гвоз­дями, исте­ка­ю­щего кро­вью, бес­силь­ного и обре­чен­ного на дол­гую и мучи­тель­ную смерть. Крест ока­зы­вался не только при­чи­ной физи­че­ской смерти самого каз­ни­мого, но и при­чи­ной духовно-нрав­ствен­ной гибели тех, кто при­хо­дили посмот­реть на казнь. Ведь, как мы знаем из еван­гель­ского рас­сказа о Рас­пя­тии Гос­пода, всю соби­рав­шу­юся у кре­ста огром­ную толпу любо­пыт­ству­ю­щих охва­ты­вало ужа­са­ю­щее нрав­ствен­ное оди­ча­ние и озве­ре­ние. Эти люди при­хо­дили сюда, чтобы, глядя на смерть каз­ни­мого, полу­чить садист­ское насла­жде­ние от его уни­же­ния, позора, стра­да­ния и гибели. Муки рас­пя­того, его слезы, бес­си­лие, нагота, боль и, нако­нец, наступ­ле­ние его кон­чины дела­лись пово­дом для пре­зри­тель­ных шуток и насме­шек. Толпа сви­стела, хло­пала в ладоши. Гибель рас­пя­того пре­вра­ща­лась в уве­се­ле­ние, аттрак­цион. Само уми­ра­ние, пере­ста­вая быть для толпы таин­ством смерти, глу­боко сокро­вен­ным пере­хо­дом в веч­ность, ока­зы­ва­лось для нее щеко­чу­щим нервы пуб­лич­ным зре­ли­щем, пусть и пуга­ю­щим, но вме­сте с тем эмо­ци­о­нально раз­жи­га­ю­щим – вроде спор­тив­ного состя­за­ния или дей­ства на теат­раль­ной сцене.

Известно, что для иудеев рас­пя­тие на кре­сте, то есть пове­ше­ние при­го­во­рен­ного к смерти на дере­вян­ном ору­дии казни, рас­смат­ри­ва­лось как про­кля­тие Самим Богом, Кото­рый ясно и опре­де­ленно изрек: про­клят пред Богом вся­кий пове­шен­ный на дереве (Втор.21:23). Про­клят – зна­чит лишен любой мило­сти и снис­хож­де­ния Созда­теля, пре­зрен и отверг­нут Им, ввер­жен в пучину бого­остав­лен­но­сти. Как каза­лось иудеям, такой чело­век и не был достоин ничего, кроме града насме­шек, нена­ви­сти и отвращения.

Для рим­лян рас­пя­тие на кре­сте было каз­нью, кото­рой заслу­жи­вали самые пре­зрен­ные отре­бья обще­ства – бун­тов­щики, убийцы, воры и, разу­ме­ется, рабы. Бла­го­род­ный рим­ский фило­соф и веле­ре­чи­вый ора­тор Цице­рон в сочи­не­нии «Про­тив Вересса. О каз­нях» не допус­кает и мысли о том, что столь ужас­ной казни может под­верг­нуться рим­ский граж­да­нин. Рас­пя­тие для Цице­рона – «жесто­чай­шая и позор­ней­шая казнь, пред­на­зна­чен­ная для рабов». Крест для него – «омер­зи­тель­ное ору­дие казни». Нет и не может быть более уни­зи­тель­ного и страш­ного спо­соба уме­реть, чем ока­заться при­би­тым ко кре­сту. И само это слово – «крест» – рим­скому граж­да­нину не при­стало ни про­из­но­сить, ни даже слы­шать. Ведь, по убеж­де­нию Цице­рона, при вос­по­ми­на­нии об этой казни высо­кий ум рим­ля­нина неиз­бежно осквер­ня­ется, при виде рас­пя­тия уни­чи­жа­ется его бла­го­род­ное зре­ние, а при слы­ша­нии пред­смерт­ных кри­ков уми­ра­ю­щего на кре­сте оскорб­ля­ется его ари­сто­кра­ти­че­ский слух…

Итак, одна мысль о том, что на кре­сте мог быть рас­пят не про­сто раб, раз­бой­ник или убийца, но Сам Сын Божий и что именно на этом позор­ном ору­дии казни Он иску­пил чело­ве­че­ский род от вла­сти сатаны, смерти и греха, – ока­за­лась непри­ем­лема для мно­гих. Потому-то и еван­гель­ская весть о рас­пя­том Боге Слове сде­ла­лась в рав­ной сте­пени соблаз­ном для иудеев и безу­мием для элли­нов, как писал апо­стол Павел (ср. 1Кор.1:23).

Известно, что рас­пя­тие было самой мучи­тель­ной из всех суще­ство­вав­ших в антич­ном мире форм пуб­лич­ной казни. Все начи­на­лось с несе­ния кре­ста. Если крест был новым, только что изго­тов­лен­ным, то осуж­ден­ный нес его к месту казни цели­ком. Вес нового кре­ста состав­лял около 130 кило­грам­мов. Если же вер­ти­каль­ная часть кре­ста оста­ва­лась на месте рас­пя­тия с преды­ду­щей казни, вес ноши – гори­зон­таль­ной пере­кла­дины – огра­ни­чи­вался несколь­кими десят­ками кило­грам­мов (от 30 до 50). Однако для чело­века, кото­рый к этому моменту был уже изму­чен побо­ями и пыт­ками, такой вес все равно казался огром­ным. Кон­во­иры гнали при­го­во­рен­ного перед собой с помо­щью пле­тей и пик, острием кото­рых нано­сили болез­нен­ные – до крови – уколы. Если ведо­мый на казнь падал, то ока­зы­вался при­дав­лен к земле кре­стом. Тогда ему необ­хо­димо было сде­лать гигант­ское уси­лие, под­няться, вновь взва­лить на плечи крест и дви­нуться в путь – навстречу смерти. Нако­нец при­го­во­рен­ный дохо­дил до места рас­пя­тия. Здесь его клали на спину поверх гори­зон­таль­ной пере­кла­дины, пати­бу­лума, выби­рая на ней под­хо­дя­щие места для гвоз­дей. В пати­бу­луме дела­лись неглу­бо­кие отвер­стия в тех местах, где затем будут при­биты запя­стья. Нако­нец гвозди накрепко при­гвож­дали при­го­во­рен­ного к пере­кла­дине, после чего в чуть согну­тых ногах – в рай­оне ступ­ней – дела­лись сквоз­ные отвер­стия. Потом осуж­ден­ного под­ни­мали с земли на крест, соеди­няя столб кре­ста с пати­бу­лу­мом и при­би­вая гвоз­дями к дере­вян­ной вер­ти­кали ноги. Теперь ступни упи­ра­лись в спе­ци­аль­ную под­ставку, не поз­во­ляв­шую телу сорваться под тяже­стью соб­ствен­ного веса. Если дыры в руках и ногах почему-либо ока­зы­ва­лись про­биты неудачно, в непод­хо­дя­щих для фик­са­ции на кре­сте местах, то уже заби­тые гвозди выры­ва­лись из плоти и заби­ва­лись снова, чтобы руки и ноги рас­пя­того были полу­со­гнуты. Таким обра­зом, ино­гда рас­пи­на­е­мого при­би­вали ко кре­сту дважды.

В Риме рас­пи­нали обна­жен­ными – ради пре­дель­ного уни­же­ния и позора каз­ни­мых. Однако в Иудее, в соот­вет­ствии с рели­ги­оз­ными обы­ча­ями, пре­да­ва­е­мым на крест­ную смерть все же наде­вали набед­рен­ную повязку – опоясание.

Затем сле­до­вало дол­гое и мучи­тель­ное уми­ра­ние на кре­сте. Чаще всего оно про­ис­хо­дило от асфик­сии – уду­шья. Мно­го­ча­со­вое пре­бы­ва­ние на кре­сте с полу­со­гну­тыми руками и с ногами, на кото­рые опи­рался своим весом каз­ни­мый, допус­кало два поло­же­ния тела. Пер­вое – выпрям­лен­ное, при кото­ром он всей мас­сой опи­рался на прон­зен­ные гвоз­дями ноги, что достав­ляло невы­но­си­мые муче­ния. Вто­рое – полу­со­гну­тое, при кото­ром масса тела пере­но­си­лась на руки – прон­зен­ные гвоз­дями запя­стья, на кото­рых он в таком слу­чае фак­ти­че­ски висел: поло­же­ние еще более мучи­тель­ное, чем пер­вое. Вто­рое поло­же­ние посте­пенно, на про­тя­же­нии мно­гих часов нахож­де­ния на кре­сте, ста­но­ви­лось для рас­пя­того основ­ным: у каз­ни­мого попро­сту не оста­ва­лось сил сде­лать уси­лие и рас­пря­миться. Кроме того, вся­кое дви­же­ние руками и ногами, неиз­бежно сопро­вож­дав­шее смену поло­же­ния тела, при­но­сило ужас­ную боль, так как при этом вся­кий раз в ранах на кистях и ступ­нях про­во­ра­чи­ва­лись вон­зен­ные гвозди. Однако именно вто­рое поло­же­ние обре­кало каз­ни­мого на ско­рую смерть. Посте­пенно у висев­шего на прон­зен­ных руках пол­но­стью зате­кали меж­ре­бер­ные мышцы и мышцы груд­ной диа­фрагмы, отве­ча­ю­щие в орга­низме чело­века за меха­низм дыха­ния: с их помо­щью осу­ществ­ля­ется вдох и выдох.

Когда каз­ни­мый осла­бе­вал окон­ча­тельно, он терял вся­кую воз­мож­ность дви­гаться, а зна­чит, и утра­чи­вал спо­соб­ность вды­хать и выды­хать: груд­ные мышцы сво­дило судо­ро­гой. В лег­ких накап­ли­вался угле­кис­лый газ, насту­пало уду­шье, и рас­пя­тый умирал.

Однако каз­ни­мый все же мог – если его орга­низм был доста­точно креп­ким – про­жить на кре­сте около суток. Более того: известны слу­чаи, о кото­рых, напри­мер, сви­де­тель­ствует древ­ний иудей­ский исто­рик Иосиф Фла­вий, когда при­би­тые ко кре­сту оста­ва­лись в живых в тече­ние трех дней. Сам Иосиф при этом писал о смерти на кре­сте как о «самом мучи­тель­ней­шем из всех родов смертей».

Впро­чем, рас­пя­тый ино­гда уми­рал гораздо раньше, чем насту­пало уду­шье: от потери крови, от обез­во­жи­ва­ния, от боле­вого шока, если не выдер­жи­вало сердце…

Однако для каз­ни­мых на кре­сте суще­ство­вал и еще один более быст­рый и мило­серд­ный смер­тель­ный исход, когда наступ­ле­ние их смерт­ного часа по тем или иным при­чи­нам уско­ря­лось самими пала­чами. Кости голе­ней пере­би­ва­лись моло­том; тело теряло ниж­нюю точку опоры, теперь рас­пя­тый висел на руках, а зна­чит, не мог ни, опи­ра­ясь на ноги, рас­пря­миться, ни рас­пра­вить затек­шие мышцы груд­ной клетки. В этом слу­чае уду­шье насту­пало менее чем за пол­часа. Из еван­гель­ского рас­сказа мы знаем, что именно это про­изо­шло с раз­бой­ни­ками, рас­пя­тыми вме­сте с Гос­по­дом на Гол­гофе, кото­рым пере­били голени.

Однако Гос­подь, Кото­рому рас­пи­на­тели не пере­били голе­ней, так как обна­ру­жили Его к тому моменту уже умер­шим, скон­чался по иной при­чине. Хри­стос умер, про­ви­сев на Кре­сте несколько часов. От чего же насту­пила Его смерть? От кро­во­по­тери в резуль­тате жесто­кого биче­ва­ния, а затем ран от гвоз­дей на руках и ногах? А быть может, от обез­во­жи­ва­ния орга­низма, на что, как кажется, наме­кает Его соб­ствен­ное крест­ное при­зна­ние – Жажду (Ин.19:28)? Мы не знаем… Ведь для нас здесь в первую оче­редь важно не от чего Он умер, но ради чего Гос­подь умер на Кре­сте: ради нас и ради нашего спасения.

Мы спа­сены Сыном Божиим на Кре­сте и Его Крест­ной смер­тью! И именно поэтому каж­дый веру­ю­щий во Хри­ста готов сла­вить Крест – это неко­гда позор­ное ору­дие казни, воз­но­сить и воз­вы­шать его не только за бого­слу­же­нием в храме, но и в каж­дый миг нашей жизни – в соб­ствен­ном сердце. Любой из нас, счи­та­ю­щий себя после­до­ва­те­лем Спа­си­теля, готов, вслед за свя­тым апо­сто­лом Пав­лом, хва­литься… кре­стом Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста (Гал.6:14), готов утвер­ждать свя­тость, спа­си­тель­ность и, более того, живо­твор­ность этого изощ­рен­ного ору­дия чело­ве­че­ского убий­ства. Понять подоб­ное почи­та­ние Свя­того Кре­ста помо­гает ново­за­вет­ное слово о кре­сте, что, по выра­же­нию апо­стола Павла, для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых, – сила Божия (1Кор.1:18), – то слово, что с апо­столь­ских вре­мен и доныне дарует нам непре­хо­дя­щую весть о свя­то­сти и победе Креста…

В хри­сти­ан­стве ужас Кре­ста под­линно обра­тился в обре­тен­ную нами на этом Кре­сте радость. Его невы­но­си­мая мука пре­об­ра­зи­лась в насла­жде­ние спа­се­ния. Его позор пре­тво­рился в вели­чай­шую славу бла­го­дат­ной крест­ной силы. Стра­да­ние на нем Сына Божия по Его Чело­ве­че­ству дало начало непре­хо­дя­щему дару нашей жизни во Хри­сте. Ведь Смерть на Крест­ном Древе Спа­си­теля – как раз и есть живо­тво­ря­щий источ­ник все­об­щего вос­кре­се­ния и веч­ного бла­жен­ства веру­ю­щих в Боге.

Мы знаем: Гос­подь в дни Своей зем­ной жизни не только стра­шился – как истин­ный Чело­век – пред­сто­я­щего Ему Кре­ста (вспом­ним кро­ва­вый пот Хри­ста во время Его Геф­си­ман­ского моле­ния, см. Лк.22:44), но и, в пред­две­рии Соб­ствен­ных смерт­ных мук, о нем радо­вался. Как раз о таком пре­об­ра­же­нии пре­дель­ного ужаса и боли Кре­ста в пере­пол­няв­шие чело­ве­че­скую душу Сына Божия радость и лико­ва­ние о буду­щих пло­дах совер­ша­е­мой Им спа­си­тель­ной Крест­ной Жертвы Гос­подь и гово­рит апо­сто­лам неза­долго до Сво­его Рас­пя­тия, неожи­дан­ным обра­зом срав­ни­вая муку Кре­ста с мучи­тель­ными жен­скими родами: Жен­щина, когда рож­дает, тер­пит скорбь, потому что при­шел час ее; но когда родит мла­денца, уже не пом­нит скорби от радо­сти, потому что родился чело­век в мир (Ин.16:21). Такое срав­не­ние, конечно же, не слу­чайно! Ведь испы­ты­ва­е­мое роже­ни­цей и пере­не­сен­ное на Кре­сте Рас­пя­тым Гос­по­дом ока­зы­ва­ются во мно­гом – конечно, в духов­ном плане – очень схожи. Вся­кий чело­век при­хо­дит в этот мир посред­ством стра­да­ний своей матери. Именно во время мучи­тель­ных родов, через пере­но­си­мую роже­ни­цей физи­че­скую боль и дару­ется начало жизни появ­ля­ю­ще­муся на свет ребенку. При этом не только всту­па­ю­щее в этот мир дитя, но и рож­да­ю­щая его в муче­ниях мать обре­тают сов­мест­ную и объ­еди­ня­ю­щую их радость. Да, скорбь, боль рож­да­ю­щей жен­щины бывает очень велика, но когда она затем берет на руки свое ново­рож­ден­ное дитя, то, бла­го­даря охва­тив­шему ее в этот миг сча­стью, мать уже не вспо­ми­нает о только что пере­жи­тых муче­ниях. Более того: сами эти муче­ния вос­при­ни­ма­ются и пони­ма­ются ею как источ­ник и начало радо­сти ее мате­рин­ства. И теперь она ока­зы­ва­ется счаст­лива именно бла­го­даря той боли, посред­ством кото­рой обрела от Бога дра­го­цен­ней­ший из всех воз­мож­ных в этом мире даров: ново­рож­ден­ное дитя. Хри­сту тоже, как и рож­да­ю­щей матери, пред­сто­яла вели­чай­шая мука и скорбь – Крест­ная смерть. Однако через посред­ство этой смерти, кото­рую Сам Гос­подь срав­ни­вает с мукой роже­ницы, над­ле­жало осу­ще­ствиться новому рож­де­нию: ведь именно на Кре­сте роди­лось наше спа­се­ние, а в нем – и мы все как хри­сти­ане. Во время мучи­тель­ной смерти Гос­пода, по мысли свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, выска­зы­ва­е­мой им в «Гомилиях на Еван­ге­лие от Иоанна», на Кре­сте «родился новый чело­век» – хри­сти­а­нин. В этом смысле, по убеж­де­нию Зла­то­уста, именно Рас­пя­тие Гос­пода на Кре­сте стало глав­ней­шим момен­том духов­ного рож­де­ния в веч­ность всех нас. Да, совер­шив­ше­еся на Кре­сте рож­де­ние спа­са­е­мых было для Самого Рож­дав­шего гораздо мучи­тель­ней, чем любые, даже самые тяже­лые, физи­че­ские жен­ские роды. Но то страш­ное смерт­ное муче­ние, что пере­нес на Кре­сте Спа­си­тель, обра­ти­лось для Него, как для роже­ницы, в вели­чай­шую радость и лико­ва­ние, ибо посред­ством Крест­ной муки Он испол­нил глав­ней­шую цель Вопло­ще­ния: даро­вал начало жизни мно­же­ству при­зван­ных к спа­се­нию хри­стиан – всем тем, кто соста­вили Его Цер­ковь. И потому-то Гос­подь отныне уже не пом­нит муки Кре­ста, ужаса Рас­пя­тия, обра­тив­шихся для Него в насла­жде­ние и радость мисти­че­ского соеди­не­ния с Соб­ствен­ным Цер­ков­ным Телом, в нескон­ча­е­мое лико­ва­ние о при­об­ре­тен­ных Им чадах. Родив нас посред­ством Крест­ной муки для жизни в Боге, Хри­стос ныне раду­ется о ново­рож­ден­ных той любо­вью, что, конечно же, бес­ко­нечно пре­вос­хо­дит собой любую зем­ную любовь, даже и любовь мате­рин­скую. Ведь Он Сам, Сын Божий, Истин­ный Бог – и есть под­лин­ный Источ­ник и Начало вся­кой любви и даже Сама эта Любовь (ср. 1Ин.4:8).

Крест Христов: евангельский рассказ о событии Распятия

Известно, что о важ­ней­шем в исто­рии нашего спа­се­ния собы­тии – Крест­ной Смерти Сына Божия – повест­вуют все четыре еван­ге­ли­ста: свя­тые Мат­фей, Марк, Лука и Иоанн. Однако пер­вые три из них в целом повто­ряют рас­сказы друг друга, мало рас­хо­дясь в дета­лях опи­сы­ва­е­мого. Вот что гово­рит апо­стол Мат­фей: …И повели Его на рас­пя­тие. Выходя, они встре­тили одного Кири­не­янина, по имени Симона; сего заста­вили нести крест Его. И, придя на место, называемое

Гол­гофа, что зна­чит: Лоб­ное место, дали Ему пить уксуса, сме­шан­ного с жел­чью; и, отве­дав, не хотел пить. Рас­пяв­шие же Его делили одежды Его, бро­сая жре­бий; и, сидя, сте­регли Его там; и поста­вили над голо­вою Его над­пись, озна­ча­ю­щую вину Его: Сей есть Иисус, Царь Иудей­ский. Тогда рас­пяты с Ним два раз­бой­ника: один по пра­вую сто­рону, а дру­гой по левую. Про­хо­дя­щие же зло­сло­вили Его, кивая голо­вами сво­ими и говоря: Раз­ру­ша­ю­щий храм и в три дня Сози­да­ю­щий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с кре­ста. Подобно и пер­во­свя­щен­ники с книж­ни­ками и ста­рей­ши­нами и фари­се­ями, насме­ха­ясь, гово­рили: дру­гих спа­сал, а Себя Самого не может спа­сти; если Он Царь Изра­и­лев, пусть теперь сой­дет с кре­ста, и уве­руем в Него; упо­вал на Бога; пусть теперь изба­вит Его, если Он уго­ден Ему. Ибо Он ска­зал: Я Божий Сын. Также и раз­бой­ники, рас­пя­тые с Ним, поно­сили Его. От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девя­того; а около девя­того часа возо­пил Иисус гром­ким голо­сом: Или, Или! лама савах­фани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оста­вил? Неко­то­рые из сто­яв­ших там, слыша это, гово­рили: Илию зовет Он. И тот­час побе­жал один из них, взял губку, напол­нил уксу­сом и, нало­жив на трость, давал Ему пить; а дру­гие гово­рили: постой, посмот­рим, при­дет ли Илия спа­сти Его. Иисус же, опять возо­пив гром­ким голо­сом, испу­стил дух (Мф.27:31–50).

Неко­то­рые важ­ные факты к рас­сказу еван­ге­ли­ста Мат­фея добав­ляет апо­стол Лука. Так, он рас­ска­зы­вает о том, что над Гос­по­дом насме­ха­лись не только сви­де­тели Его казни иудеи, но и рас­пи­на­тели – рим­ские воины: Также и воины руга­лись над Ним, под­ходя и под­нося Ему уксус и говоря: если Ты Царь Иудей­ский, спаси Себя Самого (Лк.23:36–37). Кроме того, именно еван­ге­лист Лука повест­вует об обра­ще­нии бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника: Один из пове­шен­ных зло­деев зло­сло­вил Его и гово­рил: если Ты Хри­стос, спаси Себя и нас. Дру­гой же, напро­тив, уни­мал его и гово­рил: или ты не боишься Бога, когда и сам осуж­ден на то же? и мы осуж­дены спра­вед­ливо, потому что достой­ное по делам нашим при­няли, а Он ничего худого не сде­лал. И ска­зал Иисусу: помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешъ в Цар­ствие Твое! И ска­зал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк.23:39–43). И еще именно апо­стол Лука при­во­дит одни из послед­них слов, про­из­не­сен­ных Гос­по­дом перед смер­тью на Кре­сте: Иисус, воз­гла­сив гром­ким голо­сом, ска­зал: Отче! в руки Твои пре­даю дух Мой. И, сие ска­зав, испу­стил дух (Лк.23:46).

Наи­бо­лее же непо­вто­ри­мым из всех четы­рех еван­гель­ских рас­ска­зов о Рас­пя­тии Гос­пода явля­ется повест­во­ва­ние о казни Сына Божия апо­стола Иоанна Богослова:

И взяли Иисуса и повели. И, неся крест Свой, Он вышел на место, назы­ва­е­мое Лоб­ное, по-еврей­ски Гол­гофа; там рас­пяли Его и с Ним двух дру­гих, по ту и по дру­гую сто­рону, а посреди Иисуса. Пилат же напи­сал и над­пись, и поста­вил на кре­сте. Напи­сано было: Иисус Назо­рей, Царь Иудей­ский. Эту над­пись читали мно­гие из Иудеев, потому что место, где был рас­пят Иисус, было неда­леко от города, и напи­сано было по-еврей­ски, по-гре­че­ски, по-рим­ски. Пер­во­свя­щен­ники же Иудей­ские ска­зали Пилату: не пиши: Царь Иудей­ский, но что Он гово­рил: Я Царь Иудей­ский. Пилат отве­чал: что я напи­сал, то напи­сал. Воины же, когда рас­пяли Иисуса, взяли одежды Его и раз­де­лили на четыре части, каж­дому воину по части, и хитон; хитон же был не сши­тый, а весь тка­ный сверху. Итак ска­зали друг другу: не ста­нем раз­ди­рать его, а бро­сим о нем жре­бий, чей будет, – да сбу­дется речен­ное в Писа­нии: раз­де­лили ризы Мои между собою и об одежде Моей бро­сали жре­бий. Так посту­пили воины. При кре­сте Иисуса сто­яли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клео­пова, и Мария Маг­да­лина. Иисус, уви­дев Матерь и уче­ника тут сто­я­щего, кото­рого любил, гово­рит Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом гово­рит уче­нику: се, Матерь твоя! И с этого вре­мени уче­ник сей взял Ее к себе. После того Иисус, зная, что уже все совер­ши­лось, да сбу­дется Писа­ние, гово­рит: жажду. Тут стоял сосуд, пол­ный уксуса. Воины, напоив уксу­сом губку и нало­жив на иссоп, под­несли к устам Его. Когда же Иисус вку­сил уксуса, ска­зал: совер­ши­лось! И, пре­кло­нив главу, пре­дал дух. Но так как тогда была пят­ница, то Иудеи, дабы не оста­вить тел на кре­сте в суб­боту, – ибо та суб­бота была день вели­кий, – про­сили Пилата, чтобы пере­бить у них голени и снять их. Итак при­шли воины, и у пер­вого пере­били голени, и у дру­гого, рас­пя­того с Ним. Но, придя к Иисусу, как уви­дели Его уже умер­шим, не пере­били у Него голе­ней, но один из вои­нов копьем прон­зил Ему ребра, и тот­час истекла кровь и вода (Ин.19:16–34).

Крест Христов: обретение Честного Древа святой царицей Еленой

Собы­тия, вспо­ми­на­е­мые в празд­ник Кре­сто­воз­дви­же­ния, или, как зву­чит его пол­ное назва­ние – Все­мир­ного Воз­дви­же­ния Чест­ного и Живо­тво­ря­щего Кре­ста Гос­подня, про­изо­шли в IV веке от Рож­де­ства Хри­стова (в 325 или 326 году), в прав­ле­ние свя­того импе­ра­тора Кон­стан­тина Вели­кого. Как повест­вуют хри­сти­ан­ские исто­рики, обра­щен­ный в пра­во­слав­ную веру чудес­ным виде­нием Кре­ста, явив­ше­гося ему в небе перед реша­ю­щей бит­вой, импе­ра­тор Кон­стан­тин воз­на­ме­рился постро­ить храм на Гол­гофе – на том самом месте, где неко­гда был рас­пят Хри­стос Спа­си­тель. Желая испол­нить волю импе­ра­тора, в Свя­тую Землю отпра­ви­лась по просьбе Кон­стан­тина его мать – свя­тая рав­ноап­о­столь­ная царица Елена. Здесь, в Пале­стине, и нашла она Крест Хри­стов, зары­тый глу­боко в землю.

Вот как гово­рит о духов­ной высоте наме­ре­ния Елены обре­сти Крест Хри­стов в «Слове на смерть Фео­до­сия Вели­кого» свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский: «Бла­жен­ная Елена, при­быв в Иеру­са­лим, начала посе­щать свя­тые места и по вдох­но­ве­нию Духа искала Дерева Крест­ного и, при­сту­пив к Гол­гофе, гово­рила сама себе: вижу я здесь место сра­же­ния, но не вижу победы; ищу зна­ков спа­се­ния и не обре­таю. Я на пре­столе, Крест же Гос­по­день – во прахе; я в золо­тых одеж­дах, зна­ме­ние же победы Хри­сто­вой – в раз­ва­ли­нах; еще ли он сокро­ве­нен, еще ли сокро­венна веч­ная жизнь? Как мыслю себя быть искуп­лен­ной, когда не вижу Самого Искупления?»

Наи­бо­лее древ­ние сви­де­тель­ства о собы­тии обре­те­ния Кре­ста Гос­подня при­над­ле­жат цер­ков­ным исто­ри­кам Сократу Схо­ла­стику, Руфину Акви­лей­скому, Ермию Созо­мену, Суль­пи­цию Северу, бла­жен­ному Фео­до­риту. Эти авторы гово­рят о том, что Крест Хри­стов нашли на месте язы­че­ского храма Афро­диты вме­сте с двумя дру­гими кре­стами, на кото­рых, веро­ятно, были рас­пяты раз­бой­ники; здесь также были най­дены гвозди и таб­личка, на кото­рой Пилат напи­сал Иисус Назо­рей, Царь Иудей­ский (Ин.19:19). Ермий Созо­мен повест­вует: «в Иеру­са­лим для молитвы и посе­ще­ния тамош­них свя­щен­ных мест при­была… мать [импе­ра­тора]… Елена. Питая бла­го­че­сти­вое рас­по­ло­же­ние к вере хри­сти­ан­ской, она весьма желала найти Древо Чест­ного Кре­ста. Но найти его, равно как и свя­щен­ный гроб, было нелегко; потому что в древ­но­сти язы­че­ские гони­тели Церкви, ста­ра­ясь всеми сред­ствами истре­бить едва воз­ни­кав­шее бого­по­чи­та­ние, покрыли то место боль­шим хол­мом и под­няли его, между тем как прежде… оно было углуб­лено. Заняв огра­дой всю пло­щадь Вос­кре­се­ния и Лоб­ного места, они укра­сили ее: поверх­ность выстлали кам­нем, и постро­или храм в честь Афро­диты, и воз­двигли здесь ей ста­тую; так что покло­няв­ши­еся на том месте Хри­сту, каза­лось, чтили Афро­диту. С тече­нием вре­мени истин­ная при­чина бла­го­го­ве­ния [хри­стиан] к тому месту изгла­ди­лась из памяти; ибо хри­сти­ане не могли без­опасно посе­щать его и пока­зы­вать дру­гим, между тем как язы­че­ский храм и ста­туя поль­зо­ва­лись ува­же­нием. Однако несмотря на это… место [пре­бы­ва­ния Кре­ста] откры­лось [хри­сти­а­нам], и тща­тельно при­ду­ман­ный [язы­че­ский] обман ока­зался изобличен».

Итак, в тот самый день, когда свя­тая царица Елена обрела на Гол­гофе Крест Хри­стов, рядом были най­дены и два дру­гих кре­ста. Как пишет Руфин, «когда на месте быв­шего Рас­пя­тия Гос­пода царица Елена уда­лила с него все нечи­стое и пороч­ное, она нашла в глу­бине под мусо­ром бес­по­ря­дочно лежа­щие три кре­ста…». Пер­во­на­чально пред­став­ля­лось неяс­ным: на каком же из трех кре­стов рас­пяли Спа­си­теля? Ведь, как отме­чает Руфин, эти кре­сты лежали в земле «бес­по­ря­дочно». Далее он пишет: «Радость обре­те­ния находки нару­ша­лась внеш­ней нераз­ли­чи­мо­стью кре­стов. Хотя там ока­за­лась най­дена и таб­личка, на кото­рой Пила­том была сде­лана над­пись на гре­че­ском, латин­ском и еврей­ском язы­ках, однако ясного ука­за­ния на Крест

Гос­по­день не было. Поэтому чело­ве­че­ская неопре­де­лен­ность нуж­да­лась в Боже­ствен­ном свидетельстве».

О воз­мож­ной при­чине бес­по­ря­доч­ного поло­же­ния кре­стов рас­суж­дает Созо­мен: «после обре­те­ния не легко было отли­чить [истин­ный] Крест Хри­стов, отча­сти потому, что над­пись была сорвана с него и отбро­шена, а отча­сти и потому, что три кре­ста лежали в бес­по­рядке; и поря­док между ними был нару­шен, веро­ятно, тогда, когда сни­мали с них тела рас­пя­тых. Воины, как повест­вует [еван­гель­ская] исто­рия, сперва нашли мерт­вым на Кре­сте Иисуса Хри­ста и, сняв Его, отдали для погре­бе­ния; потом, наме­ре­ва­ясь уско­рить смерть рас­пя­тых по обеим Его сто­ро­нам раз­бой­ни­ков, пере­били им голени, а сами кре­сты бро­сали один за дру­гим, как попало. Да и какая была нужда вои­нам забо­титься о рас­по­ло­же­нии кре­стов в преж­нем порядке, когда они спе­шили окон­чить дело до вечера и не счи­тали хоро­шим зани­маться кре­стами людей, умер­ших насиль­ствен­ной смертью?»

Как же воз­можно было узнать, какой из этих трех най­ден­ных кре­стов при­над­ле­жал Гос­поду? Ни импе­ра­трица, ни срочно при­быв­ший к месту уди­ви­тель­ной находки Иеру­са­лим­ский епи­скоп свя­ти­тель Мака­рий, конечно же, не могли утвер­ждать навер­няка, какой из трех – Крест Хри­стов. Потому-то, как заме­чает Руфин, «чело­ве­че­ская неопре­де­лен­ность нуж­да­лась в Боже­ствен­ном сви­де­тель­стве». Истину открыл тогда Сам Гос­подь посред­ством уди­ви­тель­ных чудес.

Эти чудеса про­изо­шли по молитве свя­ти­теля Мака­рия: он помо­лился, чтобы Гос­подь открыл истин­ный Крест через исце­ле­ние одной боля­щей хри­сти­анки. Руфин опи­сы­вает это чудо и даже при­во­дит текст молитвы свя­ти­теля Мака­рия: «Слу­чи­лось, что в том же городе неда­леко от этого места нахо­ди­лась сне­да­е­мая тяже­лым неду­гом и уже уми­ра­ю­щая знат­ная жен­щина. Епи­ско­пом Церкви того города в то время был Мака­рий. Когда он уви­дел царицу, сто­я­щую в нере­ши­тель­но­сти, а также всех, кто там при­сут­ство­вал, то ска­зал: „При­не­сите сюда все кре­сты, кото­рые были най­дены, и тот [из них], что нес на себе Гос­пода, откроет нам Бог“. И всту­пив вме­сте с цари­цей, а также с наро­дом [в дом] к той, кото­рая была при смерти, став на колени, про­из­нес такую молитву к Богу. „Ты, Гос­поди, Кото­рый через Сына Сво­его Еди­но­род­ного, Смерть Крест­ную при­няв­шего, соиз­во­лил дать спа­се­ние роду чело­ве­че­скому и теперь вдох­нул в сердце рабы Твоей искать Древо Бла­жен­ное, на кото­ром Спа­си­тель наш был рас­пят, покажи со всей ясно­стью, какой из этих трех был Кре­стом Гос­под­ней славы и какой послу­жил для казни раб­ской, чтобы эта жен­щина, кото­рая муча­ется от недуга, тот­час, как дотро­нется ее Древо Спа­си­тель­ное, вер­ну­лась от смерт­ных врат к жизни“. И когда он ска­зал это, при­ло­жил сна­чала пер­вый из них, но ничего не достиг. При­ло­жил вто­рой, и также ничего не про­изо­шло. Когда же он при­ло­жил тре­тий, жен­щина, открыв вдруг очи, встала, и когда вер­ну­лась к ней телес­ная кре­пость, стала она более све­жей, нежели когда лежала боль­ной». Вслед за этим от Кре­ста Хри­стова, вновь явив его истин­ность, свя­тость и цели­тель­ность, про­изо­шло и еще одно чудо. О нем кратко упо­ми­нает Ермий Созо­мен: «Гово­рят, что таким же обра­зом был вос­кре­шен и мерт­вый». Суль­пи­ций Север опи­сы­вает это чудо более подробно: «И почти сразу же [после обре­те­ния трех кре­стов] похо­роны умер­шего по воле Божьей были отме­нены и при сте­че­нии народа тело с погре­баль­ных носи­лок было снято. Под­не­сен­ное сна­чала оши­бочно к двум кре­стам, когда кос­ну­лось оно Кре­ста Хри­стова, чудес­ным обра­зом, при оце­пе­не­нии мно­гих, поки­нуло погре­баль­ное ложе и заняло место среди зри­те­лей: так был обре­тен Крест…»

Итак, от обре­тен­ного свя­той импе­ра­три­цей Еле­ной Кре­ста начали про­ис­хо­дить уди­ви­тель­ные чудеса, убе­див­шие веру­ю­щих в том, что именно на нем и был рас­пят Гос­подь Иисус Хри­стос. Весть об этой находке быстро рас­про­стра­ни­лась по Иеру­са­лиму, и к месту погре­бе­ния Гос­пода начали сте­каться толпы народа. Тогда свя­ти­тель Мака­рий под­нял Крест Хри­стов для все­об­щего обо­зре­ния и покло­не­ния. При этом, как под­чер­ки­вает свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский в «Слове на смерть Фео­до­сия Вели­кого», Елена, а вме­сте с ней и все осталь­ные веру­ю­щие воз­дали тогда покло­не­ние не самому по себе Древу Кре­ста (так посту­пают только языч­ники, воз­да­ю­щие боже­ствен­ное покло­не­ние мате­ри­аль­ным идо­лам), но почтили Крест как ту вели­чай­шую свя­тыню, на кото­рой был рас­пят Сын Божий; тем самым они воз­дали покло­не­ние через посред­ство Кре­ста – именно Самому умер­шему на нем Гос­поду. Весь народ, раду­ясь совер­шив­ше­муся чудес­ному обре­те­нию Кре­ста, обсту­пил холм, на кото­ром стоял епи­скоп, и вос­кли­цал «Гос­поди, поми­луй». Такова вкратце исто­рия собы­тия Воз­дви­же­ния Кре­ста Господня.

Мы видим, что в обсто­я­тель­ствах, свя­зан­ных с обре­те­нием Кре­ста цари­цей Еле­ной и с про­изо­шед­шими чудес­ными зна­ме­ни­ями, наи­бо­лее зримо про­яви­лось то духов­ное пре­об­ра­же­ние, та уди­ви­тель­ная пере­мена, что про­изо­шли с Кре­стом после Рас­пя­тия на нем и после­до­вав­шего Вос­кре­се­ния Иисуса. Быв­ший до того позор­ным ору­дием смерти, при­нес­ший физи­че­скую гибель Бого­че­ло­веку, Крест ста­но­вится отныне спо­со­бен силой Божией вос­кре­шать мерт­вых, даро­вать жизнь и исцеление.

В связи с этими собы­ти­ями, опи­сан­ными древними цер­ков­ными исто­ри­ками, и воз­ник цер­ков­ный празд­ник Воз­дви­же­ния Креста.

Вскоре на том самом месте, где неко­гда совер­ши­лась казнь Спа­си­теля, а непо­да­леку про­изо­шло Его Вос­кре­се­ние, был воз­ве­ден хри­сти­ан­ский храм.

С этой поры мно­гие частицы Древа Кре­ста разо­шлись по всему хри­сти­ан­скому миру. Так, свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский в IV сто­ле­тии писал в «Огла­си­тель­ных поуче­ниях», что «вся все­лен­ная имеет уже части Древа Крест­ного». Известно, что сразу после нахож­де­ния Крест­ного Древа свя­тая импе­ра­трица Елена послала свя­тому Кон­стан­тину часть Кре­ста, а также гвозди Хри­стовы. Однако зна­чи­тель­ная часть Кре­ста Хри­стова про­дол­жала хра­ниться в Иеру­са­лиме в осо­бом сереб­ря­ном ковчеге.

Церковный праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня

Воз­дви­же­ние Кре­ста Гос­подня – един­ствен­ный хри­сти­ан­ский празд­ник, кото­рый начал отме­чаться одно­вре­менно с празд­ну­е­мым собы­тием. Пер­вое Кре­сто­воз­дви­же­ние было отпразд­но­вано при самом обре­те­нии свя­той импе­ра­три­цей Еле­ной Кре­ста Хри­стова и с тех пор стало неотъ­ем­ле­мой частью литур­ги­че­ской жизни Иеру­са­лим­ской Церкви. Согласно древ­ней «Пас­халь­ной хро­нике» (VII век), свя­щен­но­дей­ствие Воз­дви­же­ния Кре­ста, назы­вав­ше­еся тогда иначе – «Явле­ние Кре­ста», начало совер­шаться в бого­слу­же­нии Иеру­са­лим­ской Церкви с сен­тября 334 года, ока­зав­шись соеди­нен­ным с тор­же­ствами в честь освя­ще­ния ново­по­стро­ен­ных иеру­са­лим­ских церк­вей. В те годы завер­ши­лось воз­ве­де­ние свя­тым импе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном Вели­ким на месте обре­те­ния Кре­ста храма в честь Вос­кре­се­ния Хри­стова (Гроба Гос­подня). Празд­ник в честь окон­ча­ния этого стро­и­тель­ства начал с тех пор име­но­ваться в Иеру­са­лим­ской Церкви днем Обнов­ле­ния (то есть освя­ще­ния) храма Вос­кре­се­ния. Неотъ­ем­ле­мой частью этих тор­жеств как раз и стал бого­слу­жеб­ный обы­чай Воз­дви­же­ния Кре­ста. Впро­чем, само име­но­ва­ние празд­ника «Воз­дви­же­нием» впер­вые встре­ча­ется лишь в лите­ра­тур­ном памят­нике VI сто­ле­тия – в «Похваль­ном слове Кре­сту» кипр­ского автора Алек­сандра Монаха.

Итак, пона­чалу Воз­дви­же­ние Кре­ста явля­лось одним из важ­ней­ших годич­ных празд­ни­ков именно среди иеру­са­лим­ских хри­стиан (он стал здесь уже к концу IV века одним из трех глав­ных празд­ни­ков цер­ков­ного года). При этом он был состав­ной частью тор­же­ствен­ного и про­дол­жи­тель­ного празд­но­ва­ния Обнов­ле­ния храма Вос­кре­се­ния: в ту эпоху празд­но­ва­ние Обнов­ле­ния храма про­дол­жа­лось восемь дней, а собы­тию Воз­дви­же­ния был посвя­щен вто­рой из них. На празд­ник в Иеру­са­лим сте­кался народ из самых отда­лен­ных обла­стей хри­сти­ан­ского Востока: из Месо­по­та­мии, Египта, Сирии. Посте­пенно, к началу VII сто­ле­тия, именно Воз­дви­же­ние Кре­ста стало глав­ным смыс­ло­вым и духов­ным цен­тром этого празд­но­ва­ния, засло­нив собой тор­же­ство Обнов­ле­ния храма Воскресения.

Древ­ность при­ня­той ныне даты празд­но­ва­ния Воз­дви­же­ния Кре­ста – 14/27 сен­тября по новому стилю – сви­де­тель­ству­ется в житии свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста. Сле­дует отме­тить, что праздник

Воз­дви­же­ния отме­ча­ется ровно через сорок дней после дру­гого важ­ней­шего цер­ков­ного дву­на­де­ся­того празд­ника – Пре­об­ра­же­ния Гос­подня. Воз­можно, духов­ная при­чина выбора этой даты заклю­ча­ется в том, что – как известно из свя­щен­ной исто­рии – Пре­об­ра­же­ние Гос­подне совер­ши­лось за сорок дней до гол­гоф­ского Рас­пя­тия на Кре­сте. Поэтому в пра­во­слав­ной бого­слу­жеб­ной тра­ди­ции Крест Хри­стов про­слав­ля­ется через сорок дней после цер­ков­ного празд­ника Преображения.

С VI сто­ле­тия празд­ник Кре­сто­воз­дви­же­ния начал быстро рас­про­стра­няться по хри­сти­ан­скому Востоку (напри­мер, в Сирии). Запад­ная хри­сти­ан­ская тра­ди­ция вос­при­ни­мала его гораздо мед­лен­ней: впер­вые он стал отме­чаться лишь в пер­вой поло­вине VII сто­ле­тия при папе Гоно­рии I (625–638).

Древ­ней­шим обы­чаем празд­нич­ного бого­слу­же­ния явля­ется осо­бая тра­ди­ция «воз­дви­же­ния» кре­ста. По древ­ней иеру­са­лим­ской бого­слу­жеб­ной тра­ди­ции чин трое­крат­ного воз­дви­же­ния Кре­ста – части того самого исто­ри­че­ского Кре­ста Хри­стова – пред­сто­я­те­лем Церкви сопро­вож­дался 50-крат­ным пением «Гос­поди, поми­луй», зву­чав­шим во время каж­дого из трех воз­вы­ше­ний Кре­ста для покло­не­ния. Перед каж­дым из трех воз­вы­ше­ний Кре­ста также зву­чали екте­нии, осо­бые молитвы, пес­но­пе­ния и фраг­менты из Псал­тири. После тре­тьего воз­дви­же­ния Крест омы­вался бла­го­вон­ной водой, кото­рая, после празд­нич­ной литур­гии, раз­да­ва­лась народу. Также вслед за трое­крат­ным воз­дви­же­нием Кре­ста люди при­кла­ды­ва­лись к нему, при­чем спе­ци­ально при­став­лен­ные диа­коны сле­дили, чтобы никто из цело­вав­ших тайно бы не отло­мил или не отку­сил бы от Свя­того Древа Хри­стова частицу для себя (были известны и такие случаи).

Бого­слу­же­ние, посвя­щен­ное празд­нику Воз­дви­же­ния Кре­ста, достигло наи­боль­шей тор­же­ствен­но­сти к XI веку – как это видно из при­ня­того в ту эпоху устава Кон­стан­ти­но­поль­ского храма свя­той Софии. Свя­щен­но­дей­ствие Воз­дви­же­ния Кре­ста совер­ша­лось в Свя­той Софии Кон­стан­ти­но­поль­ским пат­ри­ар­хом при все­на­род­ном пении «Гос­поди, поми­луй». Воз­дви­же­ние, воз­вы­ше­ние Крест­ного Древа осу­ществ­ля­лось на все сто­роны света – начи­ная с востока и им же завер­ша­ясь. Пение «Гос­поди, поми­луй» в про­дол­же­ние чина повто­ря­лось несколько сот раз.

Ныне в прак­тике Рус­ской Церкви во время празд­нич­ной службы чин Воз­дви­же­ния Кре­ста, как его воз­вы­ше­ния на все сто­роны света, совер­ша­ется лишь в собор­ных хра­мах, а также в тех мона­сты­рях и церк­вах, что имеют на это бла­го­сло­ве­ние пра­вя­щего архи­ерея. В совре­мен­ной же гре­че­ской прак­тике этот бого­слу­жеб­ный обы­чай испол­ня­ется повсеместно.

Итак, глав­ной осо­бен­но­стью празд­ника явля­ется бого­слу­жеб­ный обряд выноса и воз­дви­же­ния креста.

Перед нача­лом все­нощ­ного бде­ния крест пола­га­ется на пре­столе, тор­же­ственно пере­но­сится сюда с жерт­вен­ника, также рас­по­ло­жен­ного в алтаре. Здесь он лежит на про­тя­же­нии почти всей службы. Обряд выноса кре­ста и его воз­дви­же­ния совер­ша­ется в конце все­нощ­ного бде­ния. Архи­ерей или свя­щен­ник, обла­чен­ный в одежды, обык­но­венно пред­на­зна­чен­ные для совер­ше­ния важ­ней­шего пра­во­слав­ного таин­ства – Евха­ри­стии, выно­сит крест из алтаря через боко­вые (север­ные) двери. Крест поко­ится на главе несу­щего его свя­щен­но­слу­жи­теля – на укра­шен­ном блюде. Он пере­но­сится на сере­дину храма и пола­га­ется здесь на при­го­тов­лен­ном для него осно­ва­нии – ана­лое. Сразу затем совер­ша­ется и тор­же­ствен­ный обряд воз­дви­же­ния кре­ста, напо­ми­на­ю­щий моля­щимся о древ­нем собы­тии Воз­дви­же­ния Кре­ста Хри­стова пат­ри­ар­хом Мака­рием и свя­той цари­цей Еленой.

Вот как опи­сы­вает этот обы­чай извест­ный рус­ский литур­гист М. Ска­бал­ла­но­вич: «Архи­ерей или свя­щен­ник, сде­лав три зем­ных поклона пред свя­тым кре­стом и взяв его с ана­лоя, осе­няет им три­жды народ, затем, держа его на голове, накло­ня­ется до земли и под­ни­ма­ется и снова осе­няет кре­стом. Это осе­не­ние кре­стом и воз­дви­же­ние его совер­ша­ется… при сто­крат­ном пении „Гос­поди, поми­луй“ и повто­ря­ется пять раз во все сто­роны: на восток, запад, юг, север и опять восток. Такой поря­док стран выбран, чтобы состав­лялся из него крест. На восток дела­ется воз­дви­же­ние два­жды ввиду осо­бого досто­ин­ства этой страны и чтобы всех воз­дви­же­ний было пять… Пред каж­дым из этих воз­дви­же­ний кре­ста про­из­но­сится осо­бое про­ше­ние екте­нии и во время каж­дого воз­дви­же­ния поется „Гос­поди, поми­луй“ сто раз, всего, сле­до­ва­тельно, пять­сот раз. Обряд, оче­видно, имеет целью воз­бу­дить в нас такое же чув­ство сокру­ше­ния о гре­хах наших, воз­нес­ших Спа­си­теля на Крест, какое почув­ство­вали оче­видцы пер­вого Воз­дви­же­ния Кре­ста, при виде его в уми­ле­нии вос­кли­цав­шие „Гос­поди, помилуй“».

После воз­дви­же­ния кре­ста совер­ша­ется обы­чай покло­не­ния ему и его цело­ва­ния. Вслед за опре­де­лен­ным здесь уста­вом пением празд­нич­ного кондака свя­щен­но­слу­жи­тель кла­дет крест обратно на ана­лой и три­жды поет перед ним крат­кий тро­парь «Кре­сту Тво­ему покло­ня­емся, Вла­дыко, и свя­тое Вос­кре­се­ние Твое сла­вим». При этом и свя­щен­ник и моля­щи­еся совер­шают три зем­ных поклона. Затем свя­щен­но­слу­жи­тели – а вслед за ними и все нахо­дя­щи­еся в храме веру­ю­щие – по оче­реди целуют крест. В это время хор поет осо­бые сти­хиры Кресту.

Важ­ней­шими тек­стами цер­ков­ной службы Воз­дви­же­ния Кре­ста явля­ются тро­парь и кондак.

Тро­парь празд­ника: «Спаси, Гос­поди, люди Твоя и бла­го­слови досто­я­ние Твое, победы пра­во­слав­ным хри­сти­а­ном на сопро­тив­ныя даруя и твое сохра­няя Кре­стом Твоим житель­ство». В пере­воде на рус­ский язык тро­парь празд­ника зву­чит так: «Спаси, Гос­поди, людей Твоих и бла­го­слови досто­я­ние (име­ние, удел) Твое; даруй победы над вра­гами пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам и Кре­стом Твоим сохра­няй Твой народ». В Рос­сии до рево­лю­ции в тро­паре празд­ника (так же как и в его кондаке) при­сут­ство­вало моле­ние о цар­ству­ю­щем императоре.

Кондак празд­ника: «Воз­не­сыйся на Крест волею, тезо­име­ни­тому Тво­ему новому житель­ству щед­роты Твоя даруй, Хри­сте Боже, воз­ве­сели силою Твоею пра­во­слав­ныя хри­сти­аны, победы дая им на сопо­статы, посо­бие иму­щим Твое ору­жие мира, непо­бе­ди­мую победу». В пере­воде на рус­ский язык: «Доб­ро­вольно воз­нес­шийся на Крест, Хри­стос Бог! Подай мило­сти Твои новому обще­ству, нося­щему Твое Имя (то есть хри­сти­а­нам), обра­дуй Своей силой пра­во­слав­ных хри­стиан, пода­вая им победы над вра­гами, и да имеют они в помощь от Тебя ору­жие, пода­ю­щее мир и зна­ме­ние победы (то есть Свя­той Крест)».

Инте­ресно, что по древ­нему цер­ков­ному пре­да­нию, нашед­шему отра­же­ние также и в текстах бого­слу­же­ния празд­ника Воз­дви­же­ния, Крест Хри­стов был изго­тов­лен из трех раз­лич­ных пород дере­вьев – кипа­риса, певга (сосны, пихты) и кедра. Вет­хо­за­вет­ное про­ро­че­ство о таком его составе содер­жится в Книге про­рока Исаии. Этот отры­вок чита­ется во время бого­слу­же­ния Воз­дви­же­ния в каче­стве одной из празд­нич­ных паре­мий, то есть вет­хо­за­вет­ных тек­стов, явля­ю­щих перед нами древ­ние биб­лей­ские про­об­разы вос­по­ми­на­е­мого ныне в церкви собы­тия. Вот он: Слава Ливана при­дет к тебе, кипа­рис и певг и вме­сте кедру чтобы укра­сить место свя­ти­лища Мое­гоу и Я про­славлю под­но­жие ног Моих (Ис.60:13). Автор одной из древ­ней­ших гомилий на празд­ник Воз­дви­же­ния Кре­ста Алек­сандр Монах (VI век) гово­рит о про­об­ра­зо­ва­тель­ном зна­че­нии этого про­ро­че­ского рече­ния так: «Как можно яснее ска­зать о спа­се­нии всего мира [через Крест]: И слава Ливана к тебе при­дет с кипа­ри­сом, пев­гом и кед­ром, чтобы вме­сте про­сла­вить место свя­тое Мое (Ис.60:13 по LXX[1])? Ведь Свя­тая Еди­но­сущ­ная Тро­ица, посред­ством Одной из Своих Ипо­ста­сей [Сына Божия], сотво­рила спа­си­тель­ное Ору­дие, соеди­нен­ное из трех [этих] дере­вьев». Это пре­да­ние закре­пи­лось также и в наших бого­слу­жеб­ных гим­но­гра­фи­че­ских текстах. Так, в Окто­ихе, в вос­крес­ном каноне 2‑го гласа утрени, в тро­паре 5‑й песни гово­рится: «Яко кедры, Хри­сте, язы­ков шата­ние сокру­шил еси волею, Вла­дыко: яко изво­лил еси на кипа­рисе, и на певке, и кедре, пло­тию совоз­вы­ша­емь». В пере­воде на рус­ский язык: «Как кедр, Хри­сте, Ты сокру­шил высо­ко­ме­рие вра­гов, по Сво­ему бла­го­во­ле­нию, Вла­дыка, на кипа­рис, и певг, и кедр доб­ро­вольно пло­тью возносимый».

Святоотеческие проповеди на праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня

Празд­нику Воз­дви­же­ния Чест­ного и Живо­тво­ря­щего Кре­ста Гос­подня посвя­щен целый ряд заме­ча­тель­ных свя­то­оте­че­ских гомилий (про­по­ве­дей). Все они не только гово­рят об исто­ри­че­ских обсто­я­тель­ствах воз­ник­но­ве­ния этого цер­ков­ного тор­же­ства, но и рас­кры­вают спа­си­тель­ное зна­че­ние для чело­ве­че­ского рода Жертвы Хри­сто­вой, гово­рят о Кре­сте Гос­под­нем как ору­дии нашего Искуп­ле­ния, про­по­ве­дуют его живо­твор­ную и побе­до­нос­ную силу для веру­ю­щих, рас­кры­вают высо­кое бого­слов­ское зна­че­ние почи­та­ния Кре­ста в Пра­во­слав­ной Церкви.

Свя­то­оте­че­ские гомилии, про­из­не­сен­ные соб­ственно в день празд­ника Воз­дви­же­ния, не столь мно­го­чис­ленны. Однако их число допол­ня­ется и вос­пол­ня­ется пре­крас­ными свя­то­оте­че­скими про­по­ве­дями, ска­зан­ными в похвалу самому Кре­сту, а также в день, когда Цер­ко­вью соб­ственно и совер­ша­ется вос­по­ми­на­ние Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой – в Вели­кую Пят­ницу Страст­ной седмицы.

Древ­ней­шие про­по­веди на празд­ник Воз­дви­же­ния Кре­ста при­над­ле­жат таким свя­тым отцам и иным цер­ков­ным писа­те­лям, как епи­скоп Васи­лий Селев­кий­ский (V век), Алек­сандр Монах (VI век), свя­ти­тель Софро­ний, пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский (про­из­не­сено в 30‑е годы VII века), Пан­то­леон, пре­сви­тер Визан­тий­ский (VII век), свя­ти­тель Андрей Крит­ский (про­из­не­сено в пер­вой поло­вине VIII сто­ле­тия), свя­ти­тель Иосиф, архи­епи­скоп Фес­са­ло­ни­кий­ский (пер­вая чет­верть IX сто­ле­тия), свя­ти­тель Гри­го­рий Палама, архи­епи­скоп Фес­са­ло­ни­кий­ский (1351–1357 годы), свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский (конец IX – начало X века). В допол­не­ние к этому про­слав­ле­нию свя­того Кре­ста Гос­подня, вне пря­мой вза­и­мо­связи с цер­ков­ным празд­ни­ком его Воз­дви­же­ния, посвя­щены (цели­ком или же фраг­мен­тарно) заме­ча­тель­ные по глу­бине бого­слов­ской мысли гомилии таких древ­них свя­тых отцов, как, напри­мер, пре­по­доб­ный Ефрем Сирин («Слово на Чест­ной и Живо­тво­ря­щий Крест и на Вто­рое При­ше­ствие Гос­пода, а также о любви и мило­стыне»; про­из­не­сено в сере­дине IV сто­ле­тия), свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский («Огла­си­тель­ное поуче­ние три­на­дца­тое»; 350 или 351 год), свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский («На Свя­тую Пасху и о трех­днев­ном сроке Вос­кре­се­ния Хри­стова»; 382 год), свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст (напри­мер, «Беседы о Кре­сте и раз­бой­нике», «Беседа о клад­бище и о Кре­сте» и дру­гие гомилии; конец IV – начало V сто­ле­тия), свя­ти­тель Хро­ма­тий Акви­лей­ский (напри­мер, «Слово о победе Кре­ста Гос­подня»; рубеж IV–V сто­ле­тий), пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин («Слово о Кре­сте»; пер­вая поло­вина VIII века) и дру­гих. Неко­то­рые из пере­чис­лен­ных древ­них свя­то­оте­че­ских про­по­ве­дей пуб­ли­ку­ются в этой книге.

Кроме того, заме­ча­тель­ные слова на празд­ник Воз­дви­же­ния Кре­ста при­над­ле­жат свя­тым нового и новей­шего вре­мени – XIX и XX сто­ле­тий. В книге печа­та­ются про­по­веди на Воз­дви­же­ние свя­ти­те­лей Фео­фана Затвор­ника и Луки (Войно-Ясе­нец­кого), а также свя­щен­но­му­че­ника Сер­гия Мечёва. Кроме того, здесь пуб­ли­ку­ются «Слово на Вели­кий Пяток» свя­ти­теля Фила­рета Мос­ков­ского и «Слово о Кре­сте» бол­гар­ского свя­щен­но­му­че­ника мит­ро­по­лита Бориса (Раз­умова), рас­кры­ва­ю­щие перед чита­те­лем бого­слов­ские глу­бины спа­си­тель­ного зна­че­ния Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой, а также бла­го­дат­ной силы самого Гос­под­него Крест­ного Древа.

Конечно же, в этой книге собраны далеко не все из пере­чис­лен­ных слов. В первую оче­редь сюда ока­за­лись вклю­чены именно свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния, освя­щен­ные лич­ным опы­том свя­то­сти их авто­ров. Ведь кому же еще, как не достиг­шим под­лин­ных вер­шин хри­сти­ан­ской свя­то­сти отцам Церкви, откры­лась духов­ная высота спа­си­тель­ного зна­че­ния Кре­ста Христова?

Прин­цип «после­дуя боже­ствен­ным отцам» оста­вался важ­ней­шим и неиз­мен­ным на про­тя­же­нии всего бытия Церкви Хри­сто­вой. Здесь, в этих сло­вах, про­воз­гла­ша­ется отнюдь не при­ми­тив­ная идей­ная «кос­ность» хри­сти­ан­ства. Ведь обра­ще­ние к тво­ре­ниям свя­тых отцов – это сопри­кос­но­ве­ние с живо­твор­ным источ­ни­ком, посред­ством кото­рого мы, зна­ко­мясь с мно­го­об­ра­зием взгля­дов, мне­ний, выска­зы­ва­ний древ­них свя­тых Пра­во­слав­ной Церкви, одно­вре­менно познаем и свое­об­ра­зие их молит­вен­ного подвига, лич­ного опыта, путей их бого­об­ще­ния и бого­по­зна­ния и пости­гаем на их при­мере глу­бин­ный смысл древ­ней хри­сти­ан­ской акси­омы автора IV сто­ле­тия аввы Ева­грия: «кто пра­вильно молится, тот и бого­слов». Свя­то­оте­че­ская тра­ди­ция учит, что в осно­ва­нии любого бого­слов­ство­ва­ния должны лежать не только бого­слов­ская обра­зо­ван­ность (хотя и это бывает нема­ло­важно), не ори­ги­наль­ность под­хо­дов того или иного мыс­ли­теля, автора и отнюдь не сте­пень «совре­мен­но­сти» его взгля­дов, а именно лич­ный духов­ный опыт жизни чело­века в Теле Церкви, в ее таин­ствах, в молит­вен­ном бого­об­ще­нии. Поэтому глав­ней­шим содер­жа­нием этой книги, посвя­щен­ной празд­нику Воз­дви­же­ния, ока­зался духов­ный опыт свя­тых отцов Пра­во­слав­ной Церкви, выра­жен­ный в их про­по­ве­дях и изъ­яс­ня­ю­щий нам вели­чай­шую тайну хри­сти­ан­ства – тайну Кре­ста Христова…

Как же рас­кры­ва­ется перед нами в свя­то­оте­че­ских про­по­ве­дях на празд­ник Воз­дви­же­ния спа­си­тель­ное зна­че­ние для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина Кре­ста Гос­подня и совер­шив­шейся на нем Иску­пи­тель­ной Жертвы? И какой нрав­ствен­ный урок – в деле испол­не­ния запо­ве­дей Хри­сто­вых и сле­до­ва­ния еван­гель­скому уче­нию Гос­пода – мы обре­таем в дни этого цер­ков­ного торжества?

Воздвижение Креста: святоотеческое понимание духовного значения праздника

Как это ни пара­док­сально зву­чит, но пер­вое Воз­дви­же­ние Кре­ста Хри­стова совер­шили не свя­тые импе­ра­трица Елена и епи­скоп Мака­рий, а сами рас­пи­на­тели Гос­пода. Конечно же, в тот момент, когда рим­ляне и иудеи утвер­ждали спа­си­тель­ное Крест­ное Древо на высоте Гол­гоф­ского холма, они пре­сле­до­вали совсем иные цели, чем те, что дости­га­ются нами в день празд­ника Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­подня, когда мы бла­го­го­вейно воз­вы­шаем это спа­си­тель­ное Зна­ме­ние в наших пра­во­слав­ных хра­мах. И все же, вка­пы­вая в землю Ору­дие казни Гос­пода, Его рас­пи­на­тели, пусть и сами того не желая, воз­двигли Крест Хри­стов как Зна­ме­ние вели­чай­шей славы Спа­си­теля и – в конеч­ном итоге – ради гря­ду­щего покло­не­ния Гос­поду и Его Крест­ному Древу всей вселенной.

Правда, исто­ри­че­ский Крест Хри­стов какое-то время пре­бы­вал сокры­тым от глаз веру­ю­щих, будучи спря­тан в земле. Но затем, несколько сто­ле­тий спу­стя, свя­тыня Кре­ста, най­ден­ная импе­ра­три­цей Еле­ной и свя­ти­те­лем Мака­рием Иеру­са­лим­ским, нако­нец все­о­хватно оси­яла под­не­бес­ную. Ныне это Крест­ное Древо Гос­подне уже непре­станно и неиз­менно сияет с вер­шины Гол­гофы ров­ным духов­ным све­том – как яркий све­тиль­ник, ука­зу­ю­щий нам путь ко спа­се­нию. И тор­же­ствуя в празд­ник Воз­дви­же­ния Кре­ста Хри­стова, мы, пусть и нахо­дясь каж­дый в своем храме, духовно пред­стоим, пре­вос­ходя вся­кую огра­ни­чен­ность про­стран­ства и вре­мени, вме­сте со свя­тыми цари­цей и епи­ско­пом, тому самому исто­ри­че­скому собы­тию обре­те­ния и Воз­дви­же­ния Кре­ста, явля­емся его живыми участ­ни­ками и свидетелями.

С тех пор минуло более полу­тора тыся­че­ле­тий. Гол­гоф­ский холм скрылся под кров­лей вели­че­ствен­ного хри­сти­ан­ского Храма Гроба Гос­подня. Каме­ни­стая почва спря­та­лась под мра­мо­ром цер­ков­ного пола. Крест же Хри­стов, раз­де­лен­ный на мно­же­ство фраг­мен­тов, ока­зался досто­я­нием Помест­ных Пра­во­слав­ных Церк­вей. И все же он и поныне – так же твердо и непо­ко­ле­бимо – по-преж­нему высится на той же Гол­гофе. Как вдох­но­венно сви­де­тель­ствует об этом свя­щен­но­му­че­ник Борис (Раз­умов), «века стоит воз­двиг­ну­тый на Гол­гофе Крест, вели­чай­шее зна­ме­ние всех вре­мен, всех поко­ле­ний. Он – самое чуд­ное явле­ние в жизни мира и самое вели­кое собы­тие в исто­рии чело­ве­че­ства. Кре­стом совер­ши­лось самое вели­кое чудо и было нане­сено самое сокру­ши­тель­ное пора­же­ние. Им Бог вошел в чело­ве­че­скую историю».

Тогда, в день совер­шив­шихся в IV сто­ле­тии обре­те­ния и Воз­дви­же­ния, Крест изо­шел из глу­бин земли. «Сего­дня сокры­тое в земле Древо исхо­дит на свет», – вос­кли­цает свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский. Древ­ние отцы не пере­стают радо­ваться исто­ри­че­скому собы­тию Воз­дви­же­ния Кре­ста, срав­ни­вая его явле­ние с неким духов­ным сол­неч­ным вос­хо­дом, осве­тив­шим своим явле­нием целый мир. Раз­ви­вая эту мысль, тот же свя­ти­тель Кли­мент гово­рит: «Сей есть Крест, воздви­за­е­мый и воз­вы­ша­е­мый по всему миру. Его-то обре­те­ние мы, раду­ясь, сего­дня и празд­нуем. Он изо­шел из земли подобно [вос­хо­дя­щему] солнцу, вос­сиял по всей земле и укра­сил, подобно весне, все творение».

Срав­ни­вают свя­тые отцы про­слав­ля­е­мый в празд­ник Воз­дви­же­ния Крест и со све­тиль­ни­ком, сто­я­щим на вели­чай­шей духов­ной вер­шине и осве­ща­ю­щим своим сия­нием весь мир. При этом нельзя не при­пом­нить еван­гель­ские слова Самого Спа­си­теля: Никто, зажегши свечу, не покры­вает ее сосу­дом… а ста­вит на под­свеч­ник, чтобы вхо­дя­щие видели свет (Лк.8:16). Таким ярчай­шим све­тиль­ни­ком, свет кото­рого ныне открыт всей все­лен­ной, явля­ется Крест Хри­стов. О сия­нии света Кре­ста всему миру пре­дельно ярко гово­рит в «Беседе о клад­бище и Кре­сте» свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, кото­рый также настой­чиво под­чер­ки­вает, что Самим пла­ме­не­ю­щим Сия­нием этого све­тиль­ника стал не кто иной, как Рас­пя­тый на нем Гос­подь. Он и есть то Солнце Правды, что оси­яло Собой все­лен­ную с высоты Кре­ста: «Вот что совер­шил для нас Крест; Крест – тро­фей про­тив бесов, ору­жие про­тив греха, меч, кото­рым Хри­стос прон­зил змия; Крест – изво­ле­ние Отца, слава Еди­но­род­ного, весе­лие Духа, укра­ше­ние анге­лов, утвер­жде­ние Церкви, похвала Павла, твер­дыня свя­тых, свет всей все­лен­ной. Как в доме, объ­ятом тьмою, кто-нибудь, зажегши све­тиль­ник и поста­вив его на воз­вы­ше­нии, про­го­няет тьму, так и Хри­стос во все­лен­ной, объ­ятой мра­ком, водру­зив Крест, как бы неко­то­рый све­тиль­ник, и под­няв его высоко, рас­сеял весь мрак на земле. И как све­тиль­ник содер­жит свет вверху на своей вер­шине, так и Крест вверху на своей вер­шине имел сия­ю­щее Солнце Правды». Согла­сен со свя­ти­те­лем Иоан­ном и свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский, кото­рый при этом под­чер­ки­вает, что момен­том явствен­ного вос­си­я­ния Крест­ного Древа для мира стало именно собы­тие обре­те­ния и Воз­дви­же­ния Кре­ста свя­той цари­цей Еле­ной и свя­ти­те­лем Мака­рием Иеру­са­лим­ским. Как раз тогда явив­ше­еся из-под земли Древо вос­си­яло своим неза­хо­ди­мым све­том на высоте – на радость всем нам: «подо­бало, чтобы [прежде] сокры­тое Чест­ное Древо изо­шло из тьмы и яви­лось на высоте – как город на горе, или как свеча, постав­лен­ная на све­тиль­нике, – и пока­зало себя всем людям. Вот ради чего пер­вый хри­сти­ан­ский царь и чест­ной архи­ерей, воз­двиг­нув Крест на высо­ком месте как на страже (ср. Авв.2:1 по LXX), пове­лели всем собрав­шимся в церкви ему покло­ниться. И то же совер­шают [с той поры] и в дру­гих местах посреди церкви [в день празд­ника все христиане]».

Этот свет Кре­ста сияет ныне во всем мире, изго­няя власть греха и диа­вола. Но прежде всего это сия­ние про­ни­цает именно души спа­са­е­мых, внут­ренне оза­ряя глу­бины чело­ве­че­ского сердца. Про­слав­ляя такое напол­ня­ю­щее нас глу­бин­ное сия­ние Крест­ной силы и славы, пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит, обра­ща­ясь в одном из своих сти­хо­тво­ре­ний ко Кре­сту, молит­венно восклицает:

О Крест, о свет мой, свети мне во вся­кое время,

Про­го­няя тьму прочь от моей души.

Сле­дует также под­черк­нуть: непре­станно про­слав­ляя Крест – равно и в день празд­но­ва­ния его Воз­дви­же­ния, и во всех про­чих обсто­я­тель­ствах зем­ной жизни, – свя­тые отцы не забы­вают глав­ного. Хри­сти­ане про­слав­ляют Крест не сам по себе, но ради Того, Кто был на нем рас­пят. Если бы мы сла­вили Крест только ради самого Кре­ста, то ока­за­лись бы не лучше любого языч­ника. Ведь мы бы воз­дали славу тво­ре­нию вме­сто Творца. Однако если мы сла­вим Крест именно во Хри­сте и ради Хри­ста, то он – будучи спа­си­тель­ным Боже­ствен­ной силой Того, Кто на нем умер и при­нес Себя в Иску­пи­тель­ную Жертву за мир, – дела­ется для нас слав­ным и побе­до­нос­ным ору­жием тор­же­ства над сата­ной и гре­хом, ста­но­вится источ­ни­ком освя­ще­ния, явля­ется вме­сти­ли­щем живо­тво­ря­щих и обо­жи­ва­ю­щих Боже­ствен­ных энер­гий. Нет и не может быть ника­кого про­слав­ле­ния Кре­ста без мысли о Хри­сте, без молит­вен­ного пред­сто­я­ния перед Тем, Кто был на нем рас­пят и умерщ­влен ради нас и нашего спа­се­ния. Именно под­чер­ки­вая это, пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит пишет в одном из своих духов­ных сти­хо­тво­ре­ний, говоря как бы от лица самого Кре­ста Христова:

Вся­кий, кто изоб­ра­жает меня, дол­жен испытывать
жела­ние изоб­ра­зить и Христа,
Поскольку Он свя­зан со мною
Сво­ими страданиями…

Согла­сен здесь с пре­по­доб­ным Фео­до­ром и свя­ти­тель Лука Крым­ский, кото­рый гово­рит: «Конечно, не Древу только покло­ня­емся, хотя и Древо Кре­ста Хри­стова стало вели­чай­шей свя­ты­ней после того, как было оно облито Кро­вью Хри­сто­вой. Мы покло­ня­емся Рас­пя­тию Хри­стову, покло­ня­емся Хри­сту Богу, рас­пя­тому на Кре­сте, ибо вели­чай­шее таин­ство совер­ши­лось на Кресте».

При этом свя­тые отцы также настой­чиво под­чер­ки­вают, что, как бы мы ни стре­ми­лись воз­вы­шенно рас­суж­дать о бого­сло­вии Кре­ста – напри­мер, о его форме или о духов­ной сим­во­лике, – для всего миро­зда­ния, для веру­ю­щих ока­за­лось спа­си­тель­ным в нем совсем не это. Спа­си­тель­ной для нас стала именно Смерть

Гос­пода на вполне исто­ри­че­ском и мате­ри­аль­ном про­стом дере­вян­ном Кре­сте. Ведь именно тот исто­ри­че­ский Гол­гоф­ский Крест стал источ­ни­ком вос­кре­се­ния и жизни для всего чело­ве­че­ского рода, как ясно и поэ­тично об этом сви­де­тель­ствует пре­по­доб­ный Ефрем Сирин в своем «Ком­мен­та­рии на Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие», обра­ща­ясь к Самому Хри­сту: «Крест Твоей смерти стал источ­ни­ком жизни для нашей смерт­но­сти…» Об этом гово­рит в своем «Три­на­дца­том огла­си­тель­ном слове» и свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский, реши­тельно споря с теми ере­ти­ками, кото­рые счи­тали исто­рию Рас­пя­тия Гос­пода на Гол­гофе лишь кра­си­вым и воз­вы­шен­ным духов­ным ино­ска­за­нием, обра­зом, мифом, прит­че­вым рас­ска­зом. Свя­ти­тель Кирилл, напро­тив, наста­и­вает на абсо­лют­ной исто­рич­но­сти собы­тия Гол­гоф­ской Казни Сына Божия. Ведь если Рас­пя­тие Гос­пода на Кре­сте не есть под­лин­ный и реаль­ный исто­ри­че­ский факт, мы не можем счи­таться спа­сен­ными: «Да загра­дятся уста всех ере­ти­ков. Если кто гово­рит, что Крест есть мечта, ты отвра­тись от него. Воз­не­на­видь тех, кото­рые гово­рят, что Его Рас­пя­тие было при­зрак. Ибо если Рас­пя­тие на Кре­сте при­зрак, между тем как от Кре­ста спа­се­ние, то и спа­се­ние [тоже] при­зрак. Если Крест при­зрак, то при­зрак и Вос­кре­се­ние. А если Хри­стос не вос­крес… вы еще во гре­хах ваших (1Кор.15:17). Если при­зрак Крест, то при­зрак и Воз­не­се­ние; а если Воз­не­се­ние при­зрак, то, без сомне­ния, при­зрак и Вто­рое при­ше­ствие, и, нако­нец, ничего не будет твердого».

Потому-то, славя в празд­ник Воз­дви­же­ния Крест Хри­стов, мы не про­сто воз­даем почи­та­ние неко­ему свя­щен­ному хри­сти­ан­скому сим­волу. В этот день все мы стоим на той самой исто­ри­че­ской Гол­гофе, где неко­гда было воз­двиг­нуто спа­си­тель­ное для нас вполне реаль­ное дере­вян­ное Ору­дие казни Сына Божия.

Крест Христов и его спасительное значение: учение апостола Павла

Итак, Хри­стос и Его Крест ныне для нас – нераз­де­лимы, неот­де­лимы друг от друга. И в этом смысле бес­ко­нечно прав свя­щен­но­му­че­ник Борис (Раз­умов), убеж­денно и реши­тельно утвер­жда­ю­щий: «Хри­сти­ан­ство немыс­лимо без Хри­ста, а Хри­стос – без Креста».

Как мы хорошо знаем, осно­ва­ние для пра­во­слав­ного почи­та­ния Кре­ста, для покло­не­ния ему содер­жится в Свя­щен­ном Писа­нии Нового Завета. Так, о спа­си­тель­ном зна­че­нии Кре­ста Хри­стова для веру­ю­щих ясно сви­де­тель­ствует апо­стол Павел:

А я не желаю хва­литься, разве только кре­стом Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, кото­рым для меня мир рас­пят, и я для мира (Гал.6:14);

Хри­стос, истре­бив уче­нием быв­шее о нас руко­пи­са­ние, кото­рое было про­тив нас… взял его от среды и при­гвоз­дил ко кре­сту; отняв силы у начальств и вла­стей, властно под­верг их позору, вос­тор­же­ство­вав над ними Собою (Кол.2:14–15);

Хри­стос смог нас при­ми­рить… с Богом посред­ством кре­ста, убив вражду на нем (Еф.2:16);

Бог посред­ством Сво­его Сына при­ми­рил с Собою все, уми­ро­тво­рив через Него, Кро­вию кре­ста Его, и зем­ное и небес­ное (Кол.1:20);

Слово о кре­сте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых, – сила Божия (1Кор.1:18).

Тем самым апо­стол Павел ясно сви­де­тель­ствует, что именно посред­ством Крест­ной Смерти Гос­пода, Его Рас­пя­тия ока­за­лась низ­верг­нута власть над чело­ве­ком греха, были побеж­дены бесов­ские силы, людям же даро­вана сила спа­са­ю­щей Боже­ствен­ной бла­го­дати. При этом слово «крест» ока­зы­ва­ется для апо­стола Павла вполне сино­ни­мич­ным самому Рас­пя­тию, как собы­тию Крест­ной Смерти Христа.

Кроме того, посред­ством Кре­ста про­изо­шло, по выра­же­нию апо­стола, наше при­ми­ре­ние с Богом. Как же сле­дует пони­мать это выска­зы­ва­ние – при­ми­ре­ние с Богом? Как можно нахо­диться в состо­я­нии ссоры с Гос­по­дом, а затем с Ним поми­риться? Мы пони­маем: Сам Гос­подь, конечно же, не враж­дует ни про­тив кого. А вот мы с момента гре­хо­па­де­ния Адама под­линно враж­до­вали про­тив нашего Созда­теля бого­про­тив­ле­нием, гре­хами. И именно бла­го­даря Кре­сту нако­нец-то на смену той нашей вражде про­тив Творца при­хо­дит при­ми­ре­ние, мир – как новое еди­не­ние и духов­ный союз с Ним. Как гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Палама, «если бы не было силы Кре­ста, никто нико­гда не смог бы при­ми­риться с Богом».

Осно­вы­ва­ясь на мно­го­чис­лен­ных сви­де­тель­ствах Свя­щен­ного Писа­ния, и прежде всего уче­нии апо­стола Павла об осо­бом спа­си­тель­ном зна­че­нии для хри­сти­а­нина Кре­ста Хри­стова, древ­ние отцы Церкви утвер­ждали осо­бую необ­хо­ди­мость его почи­та­ния. Так, свя­щен­но­му­че­ник Игна­тий Бого­но­сец в «Посла­нии к Ефе­ся­нам» пишет: «…вы воз­но­си­тесь на высоту ору­дием Иисуса Хри­ста, то есть Кре­стом, посред­ством верви Свя­того Духа… Мой дух – в прах пред Кре­стом, кото­рый для неве­ру­ю­щих соблазн, а для нас спа­се­ние и веч­ная жизнь».

Крест Христов: от позора к славе, от скорби к празднеству

Из еван­гель­ского рас­сказа о Стра­стях Гос­пода мы знаем, что крест­ная казнь была при­го­тов­лена рас­пи­на­те­лями ради пре­дель­ного уни­же­ния и позора Хри­ста. И ныне враги Кре­ста Хри­стова по-преж­нему не желают видеть в нем ничего иного, кроме как мак­си­маль­ное про­яв­ле­ние все­вла­стия смерти и абсо­лют­ного люд­ского бес­сла­вия. Они утвер­ждают, что только безу­мец может уви­деть в Кре­сте знак победы и славы Божией! Свя­щен­но­му­че­ник Борис (Раз­умов) гово­рит об этом так: «Ничто иное в мире не сму­щало так сильно чело­ве­че­ский ум и не рас­кры­вало так ясно его бес­си­лие, как это сде­лал Крест. Еще много веков назад, когда он впер­вые встал над Гол­го­фой, Крест стал для мира силь­ней­шим соблаз­ном и самым страш­ным безу­мием. Когда бого­оза­рен­ный апо­стол Павел попы­тался про­ник­нуть в тайну Кре­ста и открыть ее чело­веку, мир назвал его безум­цем. Ибо слово о кре­сте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых, – сила Божия (1Кор.1:18)».

Однако свя­тые отцы реши­тельно и настой­чиво гово­рят именно о вели­чай­шей славе Кре­ста. В этом они сле­дуют свя­тому апо­столу Павлу, неко­гда с вос­хи­ще­нием про­воз­гла­сив­шему: А я не желаю хва­литься, разве только кре­стом Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста (Гал.6:14). С ним согла­сен свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский, кото­рый в «Три­на­дца­том огла­си­тель­ном слове» утвер­ждает: «Вся­кое дей­ствие Хри­стово состав­ляет славу Все­лен­ской Церкви, но Крест состав­ляет осо­бен­ную славу. Зная это, Павел гово­рит: А я не желаю хва­литься, разве только кре­стом Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста (Гал.6:14)… Крест есть слава для Иисуса».

Свя­тые отцы не пере­стают удив­ляться и пора­жаться пара­доксу Кре­ста, кото­рый из ору­дия позора и уни­чи­же­ния вдруг обра­тился в явле­ние Гос­под­ней славы и бла­го­во­ле­ния для всего чело­ве­че­ского рода.

Изна­чально по люд­скому замыслу Крест был пред­на­зна­чен стать лишь ору­дием вражды пад­шего гре­хом мира про­тив Бога, став­шего Чело­ве­ком. Крест был при­зван явить мак­си­маль­ную меру нена­ви­сти греш­ни­ков к Сыну Божию, стать надеж­ным и пре­дельно жесто­ким спо­со­бом изгнать из мира Бога Слово, всту­пив­шего, вопло­тив­шись, во все­лен­ную и доб­ро­вольно – по плоти – став­шего ее частью. Он воз­дви­гался как ору­жие победы смерти над жиз­нью, бого­про­тив­ле­ния над бого­по­чи­та­нием, про­кля­тия над бла­го­сло­ве­нием, вражды над при­ми­ре­нием, дья­вола над Сыном Божиим. Но разве воз­можно одер­жать победу над Все­мо­гу­щим, Все­ве­ду­щим и Все­б­ла­гим Богом и над Его жела­нием спа­сти чело­века? Конечно же нет! Именно поэтому Бог, по такому Сво­ему все­мо­гу­ще­ству, и обра­щает, пре­об­ра­жает это смер­то­нос­ное ору­дие нена­ви­сти и вражды тво­ре­ния к сво­ему Творцу в ору­дие нашего спа­се­ния, в зна­ме­ние нашего при­ми­ре­ния с Созда­те­лем, в мощь победы отнюдь не над жиз­нью, но над веч­ной смер­тью. Как гово­рится в «Слове на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста», при­пи­сы­ва­е­мом автор­ству свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, «Крест водру­жался про­тив Жизни, но через Крест дару­ется жизнь миру и смерть им умерщ­вля­ется; Крест воз­дви­гался про­тив Истины, но бла­го­даря Кре­сту мир весь напол­ня­ется исти­ной; Крест при­го­тав­ли­вался для уни­чи­же­ния Вла­дыки, но Вла­дыка рас­про­стер на нем Свои руки и всех при­влек к Себе».

Крест есть пре­дел всего самого страш­ного, что слу­чи­лось со Хри­стом в Его Вопло­ще­нии, в Его вос­при­ня­том ради нас доб­ро­воль­ном Само­ума­ле­нии, уни­чи­же­нии, кото­рые Он пере­жил в зем­ной жизни ради спа­се­ния чело­ве­че­ского рода. Но Крест есть также и то самое слав­ное, уди­ви­тель­ное, пора­зи­тель­ное, пара­док­саль­ное и необъ­яс­ни­мое, что про­изо­шло с Богом, став­шим Чело­ве­ком: именно на нем совер­ши­лась спа­си­тель­ная для нас смерть Сына Божия по Его Чело­ве­че­ству, за кото­рой после­до­вало побе­до­нос­ное Вос­кре­се­ние Хри­ста, даро­вав­шее люд­скому роду веч­ную жизнь в Боге. В этом своем зна­че­нии Крест Хри­стов мно­го­кратно пре­вос­хо­дит такие пора­зи­тель­ные чудеса Хри­стовы, как, напри­мер, укро­ще­ние бури, насы­ще­ние несколь­ких тысяч голод­ных или даже вос­кре­ше­ние Лазаря. Говоря об этом, свя­ти­тель Андрей Крит­ский вос­кли­цает: «Крест – глава стра­да­ний Хри­сто­вых и венец всех совер­шен­ных Им ради нас чудес. Потому-то Крест и име­ну­ется сла­вой Хри­сто­вой и высо­той Христовой».

Да, до Рас­пя­тия Спа­си­теля крест был зна­ком и сим­во­лом самого страш­ного позора и для рим­лян, и для иудеев, ору­дием постыд­ной смерти, зри­мым сре­до­то­чием вся­кого воз­мож­ного уни­же­ния, боли и ужаса. Однако сде­лав­шись – вме­сте с Жерт­вен­ной Смер­тью на нем Гос­пода Иисуса Хри­ста – ору­дием нашего спа­се­ния, Крест ока­зался самым воз­вы­шен­ным зна­ме­нием славы и любви Хри­сто­вой. Неко­гда Крест был пре­зи­раем, теперь он ока­зался чтим, прежде – осуж­даем, ныне – про­слав­ляем, ранее – нена­ви­дим, ныне – любим. Как гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в «Беседе пер­вой о Кре­сте и раз­бой­нике», «прежде Крест слу­жил име­нем нака­за­ния, а теперь стал почет­ным делом, прежде был сим­во­лом осуж­де­ния, а теперь – зна­ком спа­се­ния». Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский также про­воз­гла­шает: «да не сты­димся Кре­ста Спа­си­теля, но, напро­тив, похва­лимся им. Ибо слово о Кре­сте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть (1Кор.1:18), языч­ни­кам безу­мие, а нам спа­се­ние: а для нас, спа­са­е­мых, – сила Божия (1Кор.1:18)». И свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник испо­ве­дует: «Крест – ору­дие смерти, и при­том самой позор­ной; между тем Цер­ковь вос­хва­ляет его живо­нос­ным, живо­дав­цем, Дре­вом жизни и бес­смер­тия, пад­ших воз­дви­же­нием, всех вос­кре­се­нием и вообще при­пи­сы­вает ему все те блага, коих ищет истин­ный хри­сти­а­нин в сей жизни и каких наде­ется в будущей».

Крест был прежде про­кля­тием, теперь же стал бла­го­сло­ве­нием. Почему? Да потому что ныне само про­кля­тие, как пре­бы­ва­ние чело­века в состо­я­нии бого­остав­лен­но­сти, вне Бога и Его бла­го­дат­ных даров, ока­за­лось при­гвож­дено ко Кре­сту и на нем упразд­нено, уни­что­жено. Состо­я­ние про­кля­тия силой и посред­ством Кре­ста пре­об­ра­зи­лось и обра­ти­лось в состо­я­ние бла­го­сло­ве­ния от Бога, дару­е­мого всем спа­са­е­мым. Уже более не про­клят… вся­кий пове­шен­ный на дереве (Втор.21:23). Каким обра­зом? Тем, что бла­го­сло­вен­ный отрок Иисус, Сын Божий, пере­ме­нил для нас про­кля­тие в благословение.

Почему же мы чтим Крест? Не только потому, что Бог умер на нем по Сво­ему Чело­ве­че­скому есте­ству, но и потому, что за Смер­тью после­до­вало Вос­кре­се­ние Гос­пода, что и сде­лало для нас такую Его Смерть спа­си­тель­ной. Именно ради спа­си­тель­ного Вос­кре­се­ния Хри­стова, даро­вав­шего нам веч­ную жизнь в Боге, а также начало нашего соб­ствен­ного все­об­щего вос­кре­се­ния, чае­мого в конце вре­мен, мы и почи­таем Крест – как путь, при­вед­ший Гос­пода через посред­ство прой­ден­ных Им врат смерти к Вос­кре­се­нию и к Жизни. Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский учит: «Итак, стра­да­ние есть истин­ное, ибо истинно рас­пят Он, и мы не сты­димся этого, рас­пят – и не отри­ца­емся, но еще хва­люсь я, говоря о том. Да если бы и отри­цать я стал, то обли­чила бы меня теперь эта Гол­гофа, близ кото­рой ныне все мы нахо­димся, обли­чило бы меня Древо Крест­ное, кото­рого части отсюда пере­даны всей все­лен­ной. Испо­ве­дую Крест, поскольку знаю о Вос­кре­се­нии. Ибо если бы Иисус остался рас­пя­тым, я бы, может быть, не испо­ве­дал Его, может быть, умол­чал бы об этом… Но поскольку за Кре­стом после­до­вало Вос­кре­се­ние, то я не сты­жусь повест­во­вать о нем».

Мы знаем: Сын Божий при­шел в мир отнюдь не в силе и славе Сво­его Боже­ства, не как могу­чий Вла­сти­тель и Про­мыс­ли­тель Все­лен­ной. Он вопло­тился среди нас в «образе» («зраке») раба – как «обык­но­вен­ный» чело­век, вырос­ший и вос­пи­тан­ный в семье про­стого плот­ника, про­по­ве­до­вав­ший на доро­гах и голых хол­мах Иудеи и Гали­леи, не при­ня­тый Своим наро­дом и каз­нен­ный в Иеру­са­лиме. Вен­цом же и пре­де­лом такого поис­тине тяже­лей­шего жиз­нен­ного пути Иисуса стал именно Крест – смер­то­нос­ное Древо, к кото­рому при­били Его рим­ские воины.

Тем самым, по уче­нию свя­тых отцов, слава Кре­ста заклю­чена и в том, что именно на этом Древе дости­га­ется – в своей мак­си­маль­ной сте­пени – Боже­ствен­ный кено­сис, то есть доб­ро­воль­ное Само­уни­чи­же­ние, Само­ума­ле­ние Хри­ста, сошед­шего с Небес и став­шего спо­соб­ным испы­ты­вать боль и стра­да­ния Чело­ве­ком, зрится вся Его жерт­вен­ность, Его мило­сер­дие. Здесь про­яв­ляет себя пол­нота Его «чело­веч­но­сти» как вос­при­ня­той им люд­ской при­роды и как всего пере­жи­того и пере­чув­ство­ван­ного Им в «образе раба». Все самое горест­ное, страш­ное и «раб­ское», что пре­тер­пе­вал люд­ской род в резуль­тате сво­его эдем­ского бого­от­ступ­ни­че­ства (конечно же, за исклю­че­нием самого греха), ока­за­лось тогда, на Кре­сте, в пре­дель­ной сте­пени Его муче­ния и уни­же­ния рас­пи­на­те­лями, «про­жито» Самим Богом – именно как Одним из нас. И что может быть горест­ней и страш­ней, чем пору­га­ние, что при­нял на Гол­гофе, на Крест­ном Древе Гос­подь из рук сотво­рен­ных Им по Его любви людей? Но именно здесь – на Кре­сте – пол­нота уни­чи­же­ния, кено­сиса Спа­си­теля обра­ти­лась в пол­ноту Его тор­же­ства над гре­хом и смер­тью, в радость о спа­се­нии всего чело­ве­че­ского рода.

Чтить Крест Хри­стов, а отнюдь не сты­диться его, по убеж­де­нию свя­тых отцов, учат нас и ангелы. Ведь когда они по Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом яви­лись женамми-роно­си­цам, то назвали Хри­ста именно рас­пя­тым. По убеж­де­нию свя­ти­теля Кирилла Иеру­са­лим­ского, в таком име­но­ва­нии Спа­си­теля выра­зи­лись пре­дель­ное бла­го­го­ве­ние и духов­ный вос­торг ангель­ских сил перед совер­шен­ным Гос­по­дом посред­ством Рас­пя­тия на Кре­сте Искуп­ле­нием и спа­се­нием чело­ве­че­ского рода. Свя­ти­тель Кирилл настав­ляет: «Не усты­дись испо­ве­до­вать Крест, ибо ангелы ста­вят себе в похвалу гово­рить: знаем мы, что ищете, Иисуса рас­пя­того (Мф.28:5). Не мог ли ангел ска­зать: „знаю, кого ищете вы, моего Вла­дыку“? „Но я, – гово­рит он откро­венно, – знаю рас­пя­того“. Ибо Крест состав­ляет венец, а не бесчестие».

Говоря о зна­че­нии Кре­ста в деле нашего спа­се­ния и о славе Хри­сто­вой, явлен­ной и миру и всем спа­са­е­мым именно на Кре­сте, свя­тые отцы обра­щают вни­ма­ние на то, что и Сам Гос­подь настой­чиво име­но­вал и счи­тал момен­том явле­ния и откро­ве­ния Своей славы Крест, стра­да­ние и Смерть на нем. Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский раз­мыш­ляет об этом так: «Потом ска­зал Иисус: при­шел час про­сла­виться Сыну Чело­ве­че­скому (Ин.12:23). Видишь, что Он в Кре­сте нахо­дит славу Свою?…Неужели бес­честно Хри­сту уме­реть за мир? Ныне про­сла­вился Сын Чело­ве­че­ский (Ин.13:31). Это не то зна­чит, что Он не имел славы и прежде – ибо про­слав­лен был сла­вой прежде сло­же­ния мира. Он, как Бог, про­слав­ляем был все­гда. А ныне про­слав­лен потому, что увен­чан вен­цом тер­пе­ния. Не по нужде оста­вил жизнь и не насиль­ственно умерщ­влен; послу­шай, что Он гово­рит: Имею власть отдать жизнь и власть имею опять при­нять ее (Ин.10:18). [Как бы гово­рит: ] „По Своей воле попус­каю Я вра­гам Моим, ибо если бы Я не хотел, не было бы сего“. Итак, по про­из­во­ле­нию пошел Он на стра­да­ние, раду­ясь совер­ше­нию дела, весе­лясь о венце, уте­ша­ясь чело­ве­че­ским спа­се­нием. Не сты­дился Он Кре­ста, ибо спа­сал им все­лен­ную, потому что страж­ду­щий не был сла­бый чело­век, но Бог воче­ло­ве­чив­шийся и подви­гом тер­пе­ния под­ви­за­ю­щийся». Согла­сен со свя­ти­те­лем Кирил­лом свя­ти­тель Андрей Крит­ский; он гово­рит и о том, что явлен­ная Гос­по­дом на Кре­сте Его слава может при­не­сти спа­си­тель­ный плод в отно­ше­нии каж­дого кон­крет­ного хри­сти­а­нина лишь тогда, когда не только вся тварь, ощу­тив­шая боль Гос­пода и в ужасе содрог­нув­ша­яся вме­сте с Ним в миг Его Рас­пя­тия, но и каж­дый из нас, живу­щих на земле людей, ста­нет под­линно состра­дать Хри­сту. Высота Кре­ста должна сде­латься высо­той слав­ного сорас­пя­тия с Ним и со-вос­хож­де­ния с Гос­по­дом на вер­шину этого Крест­ного Древа для всей все­лен­ной – в том числе и для всех нас, веру­ю­щих в Него хри­стиан. Свя­ти­тель Андрей учит: «А что Крест состав­ляет славу Хри­ста, о том послу­шай самого Хри­ста. Он гово­рит: ныне про­сла­вился Сын Чело­ве­че­ский, и Бог про­сла­вился в Нем… и вскоре про­сла­вит Его (Ин.13:31–32). Также: про­славь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого сла­вою, кото­рую Я имел у Тебя прежде бытия мира (Ин.17:5). И еще: Отче! про­славь имя Твое. Тогда при­шел с неба глас: и про­сла­вил и еще про­славлю (Ин.12:28). Здесь Хри­стос гово­рит о той славе, кото­рая сопро­вож­дала Его Крест, – то есть о совер­шив­шемся тогда [при Рас­пя­тии] смя­те­нии сти­хий, о состра­да­нии [Гос­поду всей сотво­рен­ной] при­роды. Ибо над­ле­жало, чтобы тво­ре­ние состра­дало сво­ему Творцу. А о том, что Крест состав­ляет еще и высоту Хри­стову, послу­шай, что ска­зал Хри­стос: И когда Я воз­не­сен буду от земли, всех при­влеку к Себе (Ин.12:32); и в дру­гом слу­чае: И как Мои­сей воз­нес змию в пустыне, так должно воз­не­сену быть Сыну Чело­ве­че­скому. Для чего? Дабы вся­кий, веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь веч­ную (Ин.3:14–15). Видишь ли, что Крест есть слава и высота Христа?»

Бла­го­даря тому, что Крест, неко­гда вос­при­ни­мав­шийся как знак пре­дель­ного ужаса, жесто­ко­сти, уни­зи­тель­ного позора, сде­лался ныне зна­ме­нием спа­си­тель­ной славы Иисуса, при­сут­ствие Кре­ста напол­няет и про­ни­цает собой всю жизнь каж­дого хри­сти­а­нина. Крест под­линно сде­лался «кра­со­той Церкви», высо­чай­шим и дра­го­цен­ней­шим сим­во­лом, сопро­вож­да­ю­щим любые житей­ские обсто­я­тель­ства, поступки, дей­ствия искренне веру­ю­щих в иску­пив­шего всех нас на Крест­ном Древе Спа­си­теля мира. Об этом все­про­ни­ка­ю­щем при­сут­ствии зна­ме­ния Кре­ста Хри­стова во всех сто­ро­нах «хри­сти­ан­ского быта» ярко, поэ­тично и образно гово­рит в своем «Рас­суж­де­нии про­тив иудеев и языч­ни­ков о том, что Иисус Хри­стос есть истин­ный Бог» свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. В древ­но­сти, прежде спа­си­тель­ной Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой, вся­кий «рас­пя­тый и пове­шен­ный на древе [кре­ста] стра­дал не только от того, что нака­зы­вался с таким муче­нием, но и от того, что под­вер­гался про­кля­тию: про­клят… вся­кий пове­шен­ный на дереве, гово­рит Писа­ние (Втор.21:23). Но этот про­кля­тый, понос­ный знак пре­дель­ного муче­ния ныне стал вожде­лен­ным и досто­лю­без­ным. Не столько цар­ский венец укра­шает голову, сколько Крест, более дра­го­цен­ный, чем весь мир; изоб­ра­же­ние Кре­ста, неко­гда для всех страш­ное, теперь столь любезно всем, что най­дешь его везде, у началь­ни­ков и под­чи­нен­ных, у жен и мужей, у дев и замуж­них, у рабов и сво­бод­ных; все непре­станно пола­гают зна­ме­ние кре­ста на бла­го­род­ней­шей части сво­его тела и носят каж­до­дневно это зна­ме­ние изоб­ра­жен­ным на челе своем, как на столпе[2]. Оно бли­стает на свя­щен­ной тра­пезе, при руко­по­ло­же­нии свя­щен­ни­ков и вме­сте с телом Хри­сто­вым на [Евха­ри­сти­че­ской] Тай­ной Вечере, всюду можно видеть его воз­но­ся­щимся: на домах, на тор­жи­щах, в пусты­нях, на доро­гах, на горах, в пеще­рах, на хол­мах, на море, на кораб­лях, на ост­ро­вах, на ложах, на одеж­дах, на ору­жии, в чер­то­гах, на пир­ше­ствах, на золо­тых и сереб­ря­ных сосу­дах, на дра­го­цен­ных кам­нях, на стен­ных кар­ти­нах, на теле боль­ных живот­ных, на теле одер­жи­мых демо­нами, на войне, в мире, днем и ночью, в пир­ше­ствен­ных собра­ниях и в кельях подвиж­ни­ков; так для всех стал вожде­ле­нен этот див­ный дар, испол­нен­ный неиз­ре­чен­ной бла­го­дати! Уже никто не сты­дится и не закры­ва­ется при мысли, что крест есть знак про­кля­той смерти; напро­тив, все мы почи­таем его укра­ше­нием для себя более вен­цов и диа­дем и мно­гих оже­ре­лий из дра­го­цен­ных кам­ней. Так он стал не только не стра­шен, но и вожде­ле­нен, любе­зен и досто­чтим для всех, и бли­стает изоб­ра­жа­е­мый повсюду: на сте­нах домов, на кров­лях, на кни­гах, в горо­дах, в селах, в необи­та­е­мых и оби­та­е­мых местах. Теперь я охотно спро­сил бы языч­ника: „от чего этот знак ужас­ной казни и про­кля­той смерти сде­лался любез­ным и вожде­лен­ным для всех, если не от вели­кой силы [на нем] Распятого?“».

Итак, посред­ством Кре­ста осу­ществ­ля­ется наше спа­се­ние, через него мы обре­таем веч­ную жизнь. Говоря об этом, автор «Слова на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста», при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Иоанну Зла­то­усту, при­зы­вает нас: «Не будем же сты­диться имени Кре­ста, но со всей сме­ло­стью будем испо­ве­до­вать его, так как через него при­званы ко спа­се­нию и при­во­димся к жизни вечной».

Прежде быв­ший источ­ни­ком муки, скорби, ужаса и горя, Крест Хри­стов ныне сде­лался радо­стью и празд­ни­ком для всех хри­стиан. Вос­хи­ща­ясь силой, сла­вой и тор­же­ством Кре­ста, посред­ством кото­рого Гос­подь совер­шил наше спа­се­ние, автор того же «Слова на Воз­дви­же­ние» бла­го­го­вейно зада­ется вопро­сом, на кото­рый, конечно же, нельзя найти ника­кого поло­жи­тель­ного ответа: «какое добро полу­чено нами помимо Кре­ста, какое из благ даро­вано нам не через Крест?» Разу­ме­ется, вне при­сут­ствия и дей­ствия славы и силы Кре­ста Хри­стова в этом искуп­лен­ном и спа­сен­ном Гос­по­дом мире не может быть ника­ких под­лин­ных духов­ных благ и доб­рых вещей!

Все это поз­во­ляет свя­ти­телю Иоанну Зла­то­усту в «Пер­вой беседе о Кре­сте и раз­бой­нике» про­воз­гла­сить, каза­лось бы, жесто­кую и даже, на пер­вый взгляд, недо­пу­сти­мую для хри­сти­а­нина мысль: «Сего­дня Гос­подь наш Иисус Хри­стос – на Кре­сте, и мы празд­нуем, чтобы ты знал, что Крест – празд­ник и духов­ное тор­же­ство». Как же так?! Гос­подь прон­за­ется гвоз­дями, а ты празд­ну­ешь? Гос­подь стра­дает, а ты раду­ешься? Гос­подь уни­жа­ется, а ты тор­же­ству­ешь? Гос­подь жаж­дет, а ты пиру­ешь? Гос­подь пре­да­ется посме­я­нию, а ты весе­лишься? Гос­подь уми­рает, а ты живешь пол­ной жиз­нью и лику­ешь, глядя на эту Смерть? Как такое воз­можно? Свя­ти­тель Иоанн объ­яс­няет: «На Кре­сте Хри­стосу заклан за нас (1Кор.5:7), а где Жертва, там уни­что­же­ние гре­хов, там при­ми­ре­ние с Гос­по­дом, там празд­ник и радость». Да, для Гос­пода Крест мучи­те­лен и смер­то­но­сен. Но через эту доб­ро­воль­ную Смерть

Сына Божия осу­ществ­ля­ется спа­се­ние всех нас, обра­ща­ю­щее и пре­об­ра­жа­ю­щее печаль муче­ний в радость спа­се­ния. Как гово­рит автор «Слова на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста», при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту, «в самом деле, если о Кре­сте Гос­под­нем [как ору­дии стра­да­ний] слы­шать печально и тягостно, то тот же Крест испол­нен для нас свет­лой радо­сти, раз он сде­лался для нас при­чи­ной не стра­да­ний, но осво­бож­де­ния от стра­да­ний». Именно это и поз­во­ляет свя­ти­телю Андрею Крит­скому радостно вос­кли­цать: «Мы про­слав­ляем Крест, и вся Цер­ковь напол­ня­ется блес­ком славы. Мы про­слав­ляем Крест, и лик всей Все­лен­ной оза­ря­ется сия­нием радо­сти. Мы про­слав­ляем Крест, и рас­се­и­ва­ется мрак, и раз­ли­ва­ется свет. Мы про­слав­ляем Крест, и воз­но­симся с Рас­пя­тым, чтобы, оста­вив внизу землю вме­сте с ее гре­хом, обре­сти Небо и небес­ное». Но более всего об этом Кре­сте и о пре­тер­пе­ва­е­мой на нем Гос­по­дом муке раду­ется Сам Гос­подь. Стра­дая и уми­рая за нас, Он раду­ется о том спа­се­нии, кото­рое мы полу­чаем бла­го­даря Его Крест­ной Жертве!

Празд­нуя Воз­дви­же­ние Кре­ста Гос­подня и про­слав­ляя ору­дие казни Хри­ста, посред­ством кото­рого всем нам ока­за­лось даро­вано спа­се­ние, свя­ти­тель Иосиф, архи­епи­скоп Фес­са­ло­ни­кий­ский, воз­вы­шенно обра­ща­ется ко Кре­сту, как будто к живому, бла­го­даря его за все те дары, что обрели хри­сти­ане посред­ством совер­шив­шейся на нем Иску­пи­тель­ной Жертвы Сына Божия: «О, Боже­ствен­ный Крест, неиз­ре­чен­ное созер­ца­ние анге­лов, похвала земно­род­ных, ски­петр царей! Как с живым хочу гово­рить с тобой, винов­ни­ком радо­сти и побед­ным ору­жием нашего спа­се­ния. Тобой отвер­за­ются заклю­чен­ные рай­ские врата, тобой сокру­ша­ется дер­жава смерти, через тебя лиша­ется добычи ад, через тебя полу­чают жизнь умер­шие, через тебя раду­ется в Раю раз­бой­ник, через тебя небес­ное соче­та­лось с зем­ным, тобой нис­по­слано позна­ние истины, тобой даро­вана купель воз­рож­де­ния, тобой при­об­ре­тено для земно­род­ных остав­ле­ние гре­хов, тобой запе­чат­лен дар Свя­того Духа, озна­ме­но­ван­ные тобой церкви име­ну­ются домами Божи­ими, через тебя мы при­ни­маем Тело и Кровь Хри­стовы, тобой мы удо­ста­и­ва­емся быть сынами Божи­ими и наслед­ни­ками Цар­ства Небес­ного, через тебя совер­ша­ются еже­год­ные празд­не­ства и про­свет­ля­ются наши торжества».

Свя­тые отцы под­чер­ки­вают, что Крест Хри­стов оста­ется для нас истин­ным, совер­шен­ным празд­ни­ком и радо­стью даже тогда, когда дела­ется нашим соб­ствен­ным Кре­стом, ору­дием нашего лич­ного рас­пя­тия – напри­мер, во вре­мена мас­со­вых гоне­ний на Цер­ковь, в эпоху муче­ни­ков, в пери­оды пере­но­си­мых хри­сти­а­нами стра­да­ний и смерти за веру. Тогда празд­ник вос­хож­де­ния на Крест и спа­си­тель­ного Рас­пя­тия на нем Сына Божия даже при­умно­жа­ется для хри­сти­а­нина его лич­ным сорас­пя­тием со Спа­си­те­лем, под­лин­ным и реаль­ным со-уми­ра­нием с Ним. Тогда хри­сти­а­нин не только весе­лится о Смерти сво­его Гос­пода, но и о соб­ствен­ной кон­чине, как об упо­доб­ля­ю­щей Самому Иисусу гибели за имя Хри­стово. Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский в связи с этим при­зы­вает веру­ю­щих: «Не только в мир­ное время уве­се­ляйся Кре­стом, но и во время гоне­ния ту же имей веру в него».

Итак, на Крест­ном Древе дости­га­ются два вели­чай­ших и глав­ней­ших пре­дела: пре­дел чело­ве­че­ского уни­чи­же­ния и, одно­вре­менно, славы Хри­ста. И уже после этого, вме­сте с Вос­кре­се­нием Хри­ста, бла­го­даря Крест­ной Жертве, чело­век согре­шив­ший пре­об­ра­жа­ется в чело­века про­щен­ного. И потому-то с момента Вос­ста­ния Спа­си­теля из мерт­вых все повре­жден­ное люд­ским гре­хом миро­зда­ние ликует вме­сте с нами, пред­чув­ствуя ско­рое осво­бож­де­ние от свя­зав­ших его – по люд­ской вине – пут греха. Все вокруг начи­нает меняться, напол­няться глу­бо­ким и празд­нич­ным смыс­лом, радо­стью бого­про­свет­лен­но­сти. Отныне над всем миро­зда­нием воца­ря­ется – как сим­вол тор­же­ства Бого­че­ло­века над смер­тью, над гре­хом и сата­ной – то Ору­дие, или даже Ору­жие, с помо­щью кото­рого была одер­жана эта победа: Крест Хри­стов. Будучи пона­чалу обра­зом люд­ского уни­чи­же­ния, он вдруг обра­ща­ется в Зна­ме­ние дол­го­ждан­ного при­ми­ре­ния и духов­ного союза земли и неба. Сеяв­ший прежде смерть, Крест дела­ется отныне под­лин­ным вопло­ще­нием жиз­не­утвер­жда­ю­щей истины: Гос­подь неот­ступно пре­бы­вает среди людей, кото­рые Им прощены.

Крест – начало и источник спасения

Крест Хри­стов пре­об­ра­жает своей силой окру­жа­ю­щую нас страш­ную реаль­ность повре­жден­ного гре­хом бытия. Он пре­вра­щает то, что прежде при­но­сило людям лишь безыс­ход­ность и отча­я­ние, в фун­да­мент нашего спа­се­ния. Все послед­ствия греха, вклю­чая и саму смерть – неиз­беж­ный для каж­дого из нас рас­кол чело­века на «составы», – Крест обра­щает в осно­ва­ние Искуп­ле­ния мира. В этом смысле уче­ние о Кре­сте – самая «абсурд­ная», самая «пара­док­саль­ная» из всех сто­рон хри­сти­ан­ского веро­уче­ния. Ору­дие убий­ства ста­но­вится для чело­ве­че­ства спо­со­бом стя­жать веч­ную жизнь; стра­да­ние и боль ока­зы­ва­ются един­ственно воз­мож­ным путем к обре­те­нию нами неиз­ме­ри­мого бла­жен­ства. Люд­ская нена­висть пала­чей к Творцу и Созда­телю все­лен­ной, чело­ве­че­ская жесто­кость и без­раз­ли­чие к Нему – невольно вле­кут за собой воз­рож­де­ние древ­него даро­ван­ного нам права на бого­усы­нов­ле­ние, при­во­дят к под­лин­ному явле­нию все­про­ща­ю­щей любви Спа­си­теля даже к Соб­ствен­ным рас­пи­на­те­лям: Отче! про­сти им, ибо не знают, что делают (Лк.23:34). Мы снова встре­ча­емся с уди­ви­тель­ной спо­соб­но­стью, кото­рой может обла­дать один лишь Гос­подь, – это таин­ствен­ное, непо­сти­жи­мое для нас «уме­ние» обра­щать во благо само зло. С осо­бен­ной силой про­яв­ля­ется это «уме­ние» на Кре­сте. Ведь что может быть ужас­нее и страш­нее, чем убий­ство чело­ве­ком Бога. И каза­лось бы, это пре­ступ­ле­ние не могло повлечь за собой ничто иное, как страш­ное и ни с чем не срав­ни­мое нака­за­ние люд­ского рода. Что, если не Рас­пя­тие на Кре­сте Спа­си­теля Хри­ста, есть заслу­жи­ва­ю­щее самого страш­ного Боже­ствен­ного нака­за­ния, отмще­ния зло в его пре­дель­ном и мак­си­маль­ном выра­же­нии? Чего заслу­жи­вал чело­ве­че­ский род, кото­рый в тот день, в лице своих луч­ших пред­ста­ви­те­лей – бого­из­бран­ного народа, при­зван­ного в вет­хо­за­вет­ную эпоху к вере и истине Самим Твор­цом, – что было сил истошно и озлоб­ленно вопил: рас­пни, рас­пни Его! (Лк.23:21)? Быть может, он заслу­жи­вал того, что неко­гда пред­ла­гал Гос­подь Мои­сею, после того как евреи отсту­пили от истин­ного Бога и язы­че­ски покло­ни­лись сде­лан­ному ими золо­тому тельцу: да вос­пла­ме­нится гнев Мой на них, и истреблю их, и про­из­веду мно­го­чис­лен­ный народ от тебя (Исх.32:10)? Воз­можно, заслу­жи­вал, но про­мысл Боже­ствен­ной любви о спа­се­нии чело­ве­че­ского рода заклю­чался совсем не в этом. Именно через посред­ство Кре­ста и Смерти на нем Сына Божия для нас яви­лось спа­се­ние. Здесь, каза­лось бы, абсо­лют­ное тор­же­ство нена­ви­сти, бого­про­тив­ле­ния, жесто­ко­сти и греха вдруг обра­ти­лось в лико­ва­ние победы над адом, в тор­же­ство любви, бого­об­ще­ния, мило­сер­дия и святости.

О таком спа­си­тель­ном зна­че­нии Кре­ста для всех нас много гово­рят в про­по­ве­дях древ­ние цер­ков­ные писа­тели. Так, автор при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому «Слова о Кре­сте Хри­сто­вом» про­воз­гла­шает: «Крест Гос­по­день доста­вил спа­се­ние роду чело­ве­че­скому… Ибо чрез Крест, взяв все скорби рода чело­ве­че­ского, Он истре­бил их в Своем Стра­да­нии, чтобы не было более у чело­века ничего, что бы вре­дило ему». Согла­сен с ним и свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский, ярко гово­ря­щий о пло­дах спа­си­тель­ного зна­че­ния Кре­ста: «Крест­ный венец и ослеп­лен­ных неве­де­нием про­све­тил, и всех во вла­сти греха нахо­дя­щихся осво­бо­дил, и весь род чело­ве­че­ский иску­пил». Автор же «Слова на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста», при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту, тесно увя­зы­вает темы Кре­ста и дости­га­е­мого хри­сти­а­ни­ном спа­се­ния именно как спа­се­ния в Церкви Хри­сто­вой: «Радуйся, Крест – начало спа­се­ния и утвер­жде­ние Цар­ства!.. Крест есть спа­се­ние Церкви, Крест есть похвала воз­ло­жив­ших на него упование».

Свя­тые отцы согласны друг с дру­гом: наше спа­се­ние осу­ще­стви­лось именно посред­ством Кре­ста и на Кре­сте. Соб­ственно миг Рас­пя­тия Гос­пода ока­зы­ва­ется опре­де­ля­ю­щим, как бы «пере­лом­ным». Автор «Слова на Воз­дви­же­ние», при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту, вос­кли­цает: «Хри­стос висит на Кре­сте – и дья­вол умерщ­влен; Хри­стос рас­про­стерт на Кре­сте – и спа­си­тель­ное Зна­ме­ние даро­вано всему миру; Хри­стос при­гвож­ден ко Кре­сту – и вся­кая душа раз­ре­шена от уз; Хри­стос томится на Кре­сте – и все созда­ние осво­бож­дено от раб­ства истле­нию; Хри­стос на Кре­сте испу­стил дух – и новое чудо явлено миру: свет солнца помра­ча­ется. Для невер­ных в этом зна­ме­ние того, что на день суда им уго­тов­ля­ется тьма, а для вер­ных этим зна­ме­ну­ется то, что для них тьма сме­ня­ется днев­ным светом».

Вто­рит этим цер­ков­ным писа­те­лям и свя­ти­тель Андрей Крит­ский, кото­рый реши­тельно утвер­ждает, что един­ствен­ной целью Вопло­ще­ния Сына Божия, Его Воче­ло­ве­че­ния, явле­ния в мире Хри­ста как одного из нас, людей, было спа­се­ние чело­ве­че­ского рода от греха, осу­ще­ствив­ше­еся именно через Крест, посред­ством Рас­пя­тия и Смерти Гос­пода за мир и чело­ве­че­ский род. Он гово­рит: «Если бы не было Кре­ста, то и Хри­стос не был бы на земле». И вслед за этим утвер­жде­нием свя­ти­тель Андрей сви­де­тель­ствует о том, что без Кре­ста спа­се­ние вообще не было бы осу­ществ­лено, ибо тогда Хри­стос бы не умер, а зна­чит, нас бы не иску­пил. Свя­ти­тель Андрей учит: «[Это] Крест, на кото­ром, чрез кото­рый и кото­рым утвер­ждено и воз­двиг­нуто зда­ние нашего спа­се­ния. Если бы не было Кре­ста, то и Хри­стос бы не был рас­пят. Если бы не было Кре­ста, то и Жизнь не была бы при­гвож­дена к Древу. А если бы Жизнь не была при­гвож­дена, то не истекли бы из [Ее] ребра потоки бес­смер­тия – кровь и вода, очи­ща­ю­щие мир, не было бы разо­рвано руко­пи­са­ние греха (ср. Кол.2:14), нам бы не была даро­вана сво­бода, мы бы не стали насла­ждаться Дре­вом жизни, для нас не отверзся бы Рай, не отсту­пило бы от Эдема пла­мен­ное обра­ща­ю­ще­еся ору­жие (см. Быт.3:24), и не сде­лался бы оби­та­те­лем Рая разбойник».

О вели­чай­ших спа­си­тель­ных дарах, полу­чен­ных чело­ве­че­ским родом бла­го­даря Кре­сту Хри­стову, раз­мыш­ляет и свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, гово­ря­щий о том, что именно Кре­стом побеж­дена смерть, воз­вра­щен Рай, даро­вана новая обнов­лен­ная духов­ная жизнь чело­века в Боге, дан залог гря­ду­щего все­об­щего вос­кре­се­ния из мерт­вых. Свя­ти­тель Фео­фан гово­рит: «Еди­но­род­ный Сын Божий… снис­шел на землю, при­нял на Себя чело­ве­че­ство, постра­дал и умер на Кре­сте. Сей Крест­ной Смер­тью умерщ­влена смерть и воз­вра­щен нам истин­ный живот во всем его про­стран­стве: воз­вра­щена жизнь веч­ная, ибо со Кре­ста ска­зано и раз­бой­нику Гос­по­дом: ныне же будешь со Мною в раю (Лк.23:43); воз­вра­щена и жизнь телес­ная, как сие явлено было осо­бен­ным зна­ме­нием в самый час Смерти Гос­под­ней на Кре­сте, когда гробы отверз­лись; и мно­гие тела усоп­ших свя­тых вос­кресли (Мф.27:52). Воз­вра­щена жизнь духов­ная, ибо рас­пя­тый Хри­стос Гос­подь сде­лался для при­зван­ных силой и пре­муд­ро­стью во спа­се­ние (ср. 1Кор.1:24). А таким обра­зом истин­ная жизнь опять воца­ри­лась на земле».

Именно поэтому для хри­сти­а­нина отре­че­ние от Кре­ста Хри­стова – от веры в него, в его спа­си­тель­ное зна­че­ние – при­рав­ни­ва­ется свя­тыми отцами к духов­ной гибели. Духовно гибе­лен бывает для нас также отказ от сми­рен­ного несе­ния в нашей жизни соб­ствен­ного кре­ста, ропот на него; ведь мы при­зы­ва­емся посто­янно сорас­пи­наться Гос­поду, Кото­рый Сам строго гово­рит в Еван­ге­лии: кто не берет кре­ста сво­его и сле­дует за Мною, тот не достоин Меня (Мф.10:38). Потому-то свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский так реши­тельно и грозно пре­ду­пре­ждает: «Если отре­чешься от Кре­ста, то ожи­дает тебя огонь вечный».

Говоря о Кре­сте как об ору­дии нашего спа­се­ния, свя­тые отцы под­чер­ки­вают, что именно он и стал тем Жерт­вен­ни­ком, на кото­ром Сын Божий при­нес по Сво­ему Чело­ве­че­скому есте­ству Иску­пи­тель­ную Жертву за мир и за люд­ской род. «Видишь, как стал Он [Хри­стос] и Жерт­вой и Свя­щен­ни­ком, а жерт­вен­ни­ком был Крест?» – спра­ши­вает нас Зла­то­уст в «Пер­вой беседе о Кре­сте и раз­бой­нике». И именно на Кре­сте, по мысли свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, «Спа­си­тель… Крест­ной Смер­тью Своей при­ми­рил нас с Богом».

Мы знаем: этот спа­си­тель­ный для нас и свя­щен­ный Жерт­вен­ник-Крест ока­зался устроен, утвер­жден отнюдь не в Иеру­са­лим­ском храме, где в ту эпоху чтил сво­его Гос­пода бого­из­бран­ный народ, но был постав­лен вне пре­де­лов город­ских стен, в гряз­ном и отвра­ти­тель­ном месте, где каз­нили убийц и воров. Почему же Гос­подь избрал для Сво­его свя­щен­ного и спа­си­тель­ного Жерт­вен­ника-Кре­ста именно такое место? По убеж­де­нию свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, все ради того же пре­дель­ного кено­сиса, доб­ро­воль­ного Само­уни­чи­же­ния, Само­ума­ле­ния Спа­си­теля, сми­ренно при­няв­шего пору­га­ние от рас­пи­на­те­лей и взяв­шего на Себя грех мира, однако – без самой вины за этот грех. Зла­то­уст пояс­няет: «Почему же, ска­жешь, Жертва при­но­сится не в храме, а вне города и стен? Чтобы испол­ни­лось про­ро­че­ство, что Он будет при­чтен к без­за­кон­ни­кам (Ис.53:12 по LXX)».

Кроме того, по убеж­де­нию свя­ти­теля Иоанна, была еще одна важ­ная при­чина, почему Жертва Хри­стова ока­за­лась при­не­сена вне город­ских стен. Иеру­са­лим был горо­дом и свя­ты­ней лишь одного из наро­дов земли – бого­из­бран­ного еврей­ского. Хри­стос же при­шел спа­сти и иску­пить не только евреев, но и весь мир, все народы. Потому-то Гос­подь и при­но­сит Иску­пи­тель­ную Крест­ную Жертву «вне города и стен, чтобы тебе знать, что Жертва все­обща, что при­но­ше­ние за всю землю, чтобы ты знал, что очи­ще­ние все­об­щее». Тем самым Гос­подь являет нам вот что: отныне свя­щен­ные жерт­вен­ники и алтари могут воз­дви­гаться не только в Иеру­са­лим­ском храме, но и по всей Все­лен­ной, во вся­ком месте – уже весь мир цели­ком освя­тился и исце­лился Кро­вью Хри­сто­вой: «так как при­шед­ший Хри­стос очи­стил всю Все­лен­ную, вся­кое место стало местом молитвы. Поэтому и Павел смело уве­щал без­бо­яз­ненно молиться везде, говоря: желаю, чтобы на вся­ком месте про­из­но­сили молитвы мужи, воз­де­вая чистые руки (1Тим.2:8). Видишь, как очи­сти­лась Все­лен­ная? На вся­ком месте мы можем воз­де­вать свя­тые руки, потому что вся земля стала свя­тее внут­рен­него [иудей­ского хра­мо­вого] святилища».

На этом свя­щен­ном Жерт­вен­нике-Кре­сте про­ис­хо­дит при­ми­ре­ние Бога и чело­века, Неба и земли. Не потому, что Бог прежде враж­до­вал про­тив чело­века: Гос­подь не враг никому. Но потому, что мы сами поста­вили себя в поло­же­ние вра­гов Божиих своим бун­том про­тив Него, сво­ими гре­хами. И вот теперь на Кре­сте ока­зы­ва­ется при­гвож­ден и уни­что­жен наш древ­ний грех, а с ним и вся нена­висть и вражда бого­бор­че­ского бунта пад­шего тво­ре­ния про­тив соб­ствен­ного Созда­теля. Как гово­рит о таком спа­си­тель­ном зна­че­нии Крест­ной Жертвы, пре­одо­ле­ва­ю­щей нашу вражду про­тив Творца, свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский, «пре­тер­пел это Спа­си­тель, чтобы… уми­ро­тво­рить (Кол.1:20) Кро­вью Кре­ста небес­ное и зем­ное. Ибо мы были вра­гами [Божи­ими] по при­чине греха; и [потому] Бог опре­де­лил смерть греш­нику». И вот именно на Кре­сте и силой Крест­ной Жертвы Гос­подь, про­яв­ляя истин­ное чело­ве­ко­лю­бие, Сам берет на Себя наш грех и уми­рает за нас – как будто бы будучи греш­ни­ком, но при этом на самом деле оста­ва­ясь абсо­лютно свят и без­гре­шен – и тем испол­няет древ­нее Боже­ствен­ное опре­де­ле­ние о спа­се­нии чело­ве­че­ского рода. Таким обра­зом, Хри­стос воз­нес грехи наши… телом Своим на древо, дабы мы, изба­вив­шись от гре­хов, жили для правды (1Пет.2:24).

Хри­стос при­но­сит эту Жертву по воле и бла­го­во­ле­нию Отца. Однако она, конечно же, не была нужна, необ­хо­дима Самому Богу Отцу. Ведь разве могла при­не­сти Ему какое-либо «насла­жде­ние», «удо­воль­ствие» Смерть на Кре­сте Соб­ствен­ного Сына? Не была необ­хо­дима эта Жертва и Самому Хри­сту – ибо Ему не тре­бо­ва­лось ника­кого лич­ного само­ис­прав­ле­ния и искуп­ле­ния посред­ством Соб­ствен­ной смерти, так как Он был совер­шенно свят и цели­ком сво­бо­ден от вла­сти греха. Однако Сын эту Жертву все же при­но­сит, а Отец – при­ни­мает. Ради чего? Вер­нее же, ради кого? Ради нас! Как пояс­няет эту мысль свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский, «то [стра­да­ние], что при­нял наш Спа­си­тель, Он при­нял не ради Себя и не ради Сво­его Отца, но [ради того], чтобы спа­сти чело­ве­че­ский род, спа­сти же Кре­стом». Богу Крест­ная Жертва была совсем не нужна. А вот чело­веку – про­сто необ­хо­дима, ибо через нее нам откры­лась новая жизнь в Боге, совер­ши­лось исправ­ле­ние повре­жден­ной гре­хом люд­ской при­роды и вос­тор­же­ство­вала сво­бода от преж­ней вла­сти над людьми самого этого греха. И вот Гос­подь Иисус Хри­стос эту Жертву при­но­сит, а Его Небес­ный Отец при­ни­мает: при­чем, как учит нас Цер­ковь, при­ни­мает ее не Сам по Себе, но вме­сте с Двумя Дру­гими Лицами Пре­свя­той Тро­ицы. По пара­док­саль­ному цер­ков­ному уче­нию, Сын Божий, при­нося Себя в Жертву за нас по Сво­ему Чело­ве­че­ству на Кре­сте, в то же время и Сам при­ни­мает ее вме­сте с Отцом и Духом Свя­тым как Бог, как Одно из Лиц Пре­свя­той Тро­ицы. И совер­ша­ется все это по вели­чай­шей и бес­ко­неч­ной еди­ной общет­ро­ич­ной любви Творца к Сво­ему творению.

Явив нам эту общет­ро­ич­ную Боже­ствен­ную любовь, Крест открыл нам и Самого Обла­да­теля и Даро­ва­теля этой вели­чай­шей любви – Тро­ич­ного Бога. Крест сде­лался для веру­ю­щих как бы неким све­тиль­ни­ком, источ­ни­ком света, кото­рый сде­лал зри­мой и позна­ва­е­мой тайну Боже­ствен­ного бытия именно как тро­ич­ного. Как мы пом­ним, Крест довольно часто срав­ни­ва­ется свя­тыми отцами со све­тиль­ни­ком, кото­рый как бы выво­дит на свет, делает зри­мой и пости­жи­мой вели­чай­шую из духов­ных тайн – саму Боже­ствен­ную Жизнь, дарует веру­ю­щим спо­соб­ность и воз­мож­ность бого­по­зна­ния. «Крест – свет во тьме сидя­щим (ср. Мф.4:16)», – про­воз­гла­шает, сви­де­тель­ствуя об этом, свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский. Как свеча, зажи­га­е­мая в тем­ном поме­ще­нии, делает хорошо раз­ли­чи­мым его внут­рен­нее убран­ство, так и Крест, духов­ный све­тиль­ник, вос­си­яв­ший на высоте Гол­гоф­ского холма, ярко являет нам Самого Рас­пя­того на нем Хри­ста как истин­ного Бога, Сына Божия. Потому-то автор древ­него «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу», при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Иоанну Зла­то­усту, про­воз­гла­шает: «Крест – све­тиль­ник бого­по­зна­ния… Запе­чат­лелся на нас свет лица Тво­его, Гос­поди (Пс.4:7 по LXX)… Свет же Лица, [то есть свет Самого] Гос­пода, есть Крест, потому что именно на нем, [постав­лен­ном] как све­тиль­ник на под­свеч­нике, Он про­све­тил все­лен­ную и землю вско­ле­бав­шу­юся утвер­дил, и скалы рас­торг, и мерт­вых вос­кре­сил, и солнце помра­чил, покрыв небо тьмой, чтобы пока­зать… что рас­пи­на­е­мый на Кре­сте был Вла­дыка и Тво­рец». Однако Крест своим сия­нием бого­про­све­ще­ния являет нам не только Боже­ствен­ное достоинство

Рас­пи­на­е­мого на нем Хри­ста, как Сына Божия, но и Его при­род­ное – по Боже­ству – еди­но­су­щие с Отцом и Духом, Его с Ними нераз­рыв­ное един­ство бытия, а также при­су­щее Им внут­ри­тро­ич­ное обще­ние Боже­ствен­ной любви. В этом смысле Крест откры­вает чело­ве­че­скому роду бытие Бога Тро­ицы. Эту истину про­воз­гла­шает свя­ти­тель Андрей Крит­ский: «Со вре­мени Кре­ста Хри­стова мы познали Сына Божия. Со вре­мени Кре­ста Хри­стова мы чтим Сына со Отцом… Со вре­мени Кре­ста Хри­стова мы испо­ве­дуем таин­ство Бого­рож­де­ния Иисуса по Его чело­ве­че­ству. Со вре­мени Кре­ста Хри­стова мы познаем без­на­чаль­ное Начало [Сына], про­ис­хо­дя­щее из Пред­веч­ного Начала [Отца]. Со вре­мени Кре­ста Хри­стова мы научены веро­вать в Отца и Сына и Свя­того Духа, и отвергли пагуб­ный и сует­ный бред язы­че­ского мно­го­бо­жия». Согласно со свя­ти­те­лем Андреем выска­зы­ва­ется и автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста»: «… пред­ставь себе, что было до Кре­ста и что после Кре­ста, – и тогда ты оце­нишь его силу и дей­ствие. До Кре­ста Сын был в неиз­вест­но­сти, а сего­дня, когда про­по­ве­ду­ется о Кре­сте, и Сын име­ну­ется, и Отец через Сына позна­ется…» Кратко обоб­щая это свя­то­оте­че­ское уче­ние об откро­ве­нии через посред­ство Кре­ста Хри­стова не только Боже­ствен­ного досто­ин­ства Самого Спа­си­теля, но и Бытия и спа­си­тель­ной роли в деле нашего Искуп­ле­ния всей Пре­свя­той Тро­ицы, свя­ти­тель Иосиф Фес­са­ло­ни­кий­ский про­воз­гла­шает: «Чрез тебя, Крест, мы познали Тро­ицу, да веруем во Отца, Сына и Свя­того Духа».

Итак, на Кре­сте Хри­сто­вом нам откры­вает Себя Сам Тро­ич­ный Бог. Это откро­ве­ние Божие чело­ве­че­скому роду на Кре­сте тесно свя­зано с тем, что Гос­подь, по Сво­ему абсо­лют­ному все­ве­де­нию от века знав­ший, что создан­ный Им чело­век не сохра­нит эдем­ской запо­веди, зло­упо­тре­бив даро­ван­ной ему сво­бо­дой, согре­шит и потому будет нуж­даться в спа­се­нии, все­гда имел в Себе – вме­сте с замыс­лом о созда­нии мира и чело­века – и опре­де­ле­ние об иску­пи­тель­ном Вопло­ще­нии Сына, а также о Кре­сте. В веч­но­сти, на Пред­веч­ном Совете Он пред­ве­дал и пред­опре­де­лил Крест – как то ору­дие, посред­ством кото­рого будет достиг­нуто осво­бож­де­ние людей от греха. Рас­пя­тие Гос­пода на Кре­сте было при­уго­то­вано – в пред­ве­де­нии Богом буду­щего гре­хо­па­де­ния чело­века – еще прежде созда­ния мира и испол­нено Сыном Божиим в согла­сии с волей Отчей о Спа­се­нии чело­ве­че­ского рода. В этом отно­ше­нии Крест есть про­яв­ле­ние пред­веч­ной Боже­ствен­ной любви к людям.

Да, возле Гос­подня Кре­ста мы уви­дели пре­дель­ную сте­пень нена­ви­сти ко Хри­сту Его рас­пи­на­те­лей. Именно у Кре­ста откры­лась та мак­си­маль­ная мера вражды и злобы, на кото­рую вообще спо­со­бен греш­ник в отно­ше­нии став­шего Чело­ве­ком Бога. Но одно­вре­менно на самом Кре­сте нам ока­за­лись в пре­дель­ной пол­ноте явлены Бого­че­ло­ве­че­ские жерт­вен­ность и любовь.

И потому-то эти бур­ные волны нена­ви­сти и вражды рас­пи­на­те­лей раз­би­лись в бес­си­лии о твер­дыню Кре­ста, на кото­ром висела рас­пя­той Сама Боже­ствен­ная Любовь. Как гово­рит свя­щен­но­му­че­ник Борис (Раз­умов), «при Кре­сте мы видим самое страш­ное про­яв­ле­ние вражды и исступ­ле­ния, злобы и безу­мия, а на Кре­сте – самое совер­шен­ное откро­ве­ние любви и само­от­ре­че­ния, муд­ро­сти и сми­ре­ния. На Кре­сте Божия любовь побе­дила чело­ве­че­скую вражду, Божия бла­гость укро­тила чело­ве­че­скую ярость, Божия муд­рость оза­рила чело­ве­че­ский ум и рас­се­яла его помра­че­ние. На Кре­сте созда­лись Новое небо и Новая земля, им при­шло Цар­ство Божие на землю».

Древ­ние свя­тые отцы посто­янно гово­рят о Крест­ной Жертве как о вели­чай­шем даре любви, явлен­ном Богом пад­шему гре­хом чело­ве­че­скому роду и ока­зав­шемся для него цели­тель­ным и спа­си­тель­ным. Сам Крест и ока­зы­ва­ется зна­ме­нием этой явлен­ной и даро­ван­ной нам мерой Боже­ствен­ной общет­ро­ич­ной любви. Как гово­рит автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу», «что всего заме­ча­тель­нее, Крест – вели­чай­ший сим­вол любви к нам Бога и Отца – есть вме­сте с тем и сви­де­тель Боже­ствен­ного послу­ша­ния до самой Смерти со сто­роны Сына и пока­за­тель муд­ро­сти Духа. Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Сво­его Еди­но­род­ного, дабы вся­кий веру­ю­щий в Него не погиб, но имел жизнь веч­ную (Ин.3:16)». Свя­тые отцы под­чер­ки­вают, что эта крест­ная мера любви, даро­ван­ной нам на Древе Рас­пя­тия Отцом, Сыном и Свя­тым Духом, ока­зы­ва­ется поис­тине без­мер­ной, бес­край­ней и бес­ко­неч­ной. Тем самым Крест Хри­стов – это не про­сто сби­тое из трех мас­сив­ных дре­вес­ных ство­лов Ору­дие казни. В каче­стве Ору­дия Смерти Рас­пи­на­е­мого Бога, а также спа­си­тель­ного Ору­жия победы над чело­ве­че­ским гре­хом, обни­ма­ю­щего своей бого­да­ро­ван­ной силой и бла­го­дат­ной мощью все­лен­ную, вер­ти­каль и гори­зон­таль Кре­ста Хри­стова прон­зают всю высоту и глу­бину, широту и даль бес­край­него твар­ного кос­моса именно силой Боже­ствен­ной любви. Крест этот столь же огро­мен и велик, как и явлен­ная на нем любовь Божия – любовь, жерт­ву­ю­щая Собой до самой Смерти Сына Божия и тем побеж­да­ю­щая саму смерть. Как гово­рит свя­ти­тель Андрей Крит­ский, «Крест – царь любви, при­ми­ри­тель мира, союз твари. Крест – опре­де­ли­тель тех гра­ниц [дей­ству­ю­щей в мире] любви, кото­рые суть – высота небес, глу­бина земли, длина и ширина Вселенной».

О смысле и сути этой явлен­ной на Кре­сте Тро­ич­ной любви воз­вы­шенно, как никто дру­гой, сви­де­тель­ствует в зна­ме­ни­том «Слове в Вели­кий Пяток», про­из­не­сен­ном в 1816 году, свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский. Свя­ти­тель при­зы­вает каж­дого: «Пройди путем, кото­рый откры­вает тебе раз­ди­ра­ю­ща­яся завеса таинств; вниди во внут­рен­нее Свя­ти­лище стра­да­ний Иису­со­вых… Что там? Ничего, кроме свя­той и бла­жен­ной любви Отца и Сына и Свя­того Духа к греш­ному и ока­ян­ному роду человеческому.

Любовь Отца – распинающая.
Любовь Сына – распинаемая.
Любовь Духа – тор­же­ству­ю­щая силой крестной.
Так воз­лю­бил Бог мир!

(Ин.3:16)…

Все­бла­гой Отец не щадит Сына, дабы не погу­бить рабов лука­вых… Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Сво­его Еди­но­род­ного, дабы вся­кий веру­ю­щий в Него не погиб, но имел жизнь веч­ную (Ин.3:16)… Но если Отец Небес­ный из любви к миру пре­дает Еди­но­род­ного Сына Сво­его, то равно и Сын из любви к миру пре­дает Себя Самого, и как любовь рас­пи­нает, так любовь же и рас­пи­на­ется… И таким обра­зом любовь Отца Небес­ного, чрез Сына, про­сти­ра­ется к миру: любовь Еди­но­сущ­ного Сына Божия вме­сте и вос­хо­дит к Отцу Небес­ному, и нис­хо­дит к миру. Здесь име­ю­щий очи да видит глу­бо­чай­шее осно­ва­ние и пер­во­на­чаль­ный внут­рен­ний состав Кре­ста, из любви Сына Божия ко Все­свя­тому Отцу Сво­ему и любви к чело­ве­че­ству согре­шив­шему, одна дру­гую пре­се­ка­ю­щих и одна дру­гой при­дер­жа­щихся, по види­мо­сти раз­де­ля­ю­щих еди­ное, но воис­тину соеди­ня­ю­щих раз­де­лен­ное. Любовь к Богу рев­нует по Боге – любовь к чело­веку милует чело­века. Любовь к Богу тре­бует, чтобы соблю­ден был закон правды Божией, – любовь к чело­веку не остав­ляет и нару­ши­теля закона поги­бать в неправде своей. Любовь к Богу стре­мится пора­зить врага Божия, любовь к чело­веку хочет уме­реть вме­сто него. Нако­нец – любовь к чело­веку воче­ло­ве­чи­вает Боже­ство, дабы посред­ством любви к Богу обо­жить чело­ве­че­ство и, между тем как любовь к Богу воз­но­сит от земли Сына чело­ве­че­ского (ср. Ин.12:32, 34), любовь к чело­веку раз­вер­зает объ­я­тия Сына Божия к земно­род­ным, сии про­ти­во­по­лож­ные стрем­ле­ния любви сопри­ка­са­ются, сорас­тво­ря­ются, урав­но­ве­ши­ва­ются и сла­гают из себя… див­ное сре­до­кре­стие… Вот, хри­сти­ане, и начало, и сре­дина, и конец Кре­ста Хри­стова – все одна любовь Божия!»

В этом смысле Крест Хри­стов – это зри­мое явле­ние, абсо­лют­ное тор­же­ство и пре­дель­ная сила любви Божией к чело­ве­че­скому роду, дей­ству­ю­щей в нас и нас спа­са­ю­щей. При­чем она откры­ва­ется именно как еди­ная и нераз­де­ли­мая общет­ро­ич­ная любовь, исхо­дя­щая от Отца через Сына в Духе Свя­том. Все это и поз­во­ляет свя­ти­телю Луке Крым­скому реши­тельно и опре­де­ленно отве­тить на важ­ней­ший вопрос: «почему мы так пре­кло­ня­емся пред Кре­стом Хри­сто­вым?» Его ответ таков: «Потому что им – Кре­стом – и явлена любовь Божия к нам, ока­ян­ным грешникам».

Три Древа

Итак, по свя­то­оте­че­скому уче­нию, Крест, ради буду­щего люд­ского греха и необ­хо­ди­мо­сти нашего спа­се­ния Богом, был преду­го­то­ван – бла­го­даря абсо­лют­ному пред­ве­де­нию и все­ве­де­нию Созда­теля – еще прежде сотво­ре­ния мира.

Именно поэтому очень мно­гие зна­чи­мые черты и осо­бен­но­сти опи­сан­ных в Биб­лии обсто­я­тельств сотво­ре­ния Богом пер­вых людей, а также пер­во­на­чаль­ной жизни Адама и Евы в Раю наме­кают и пре­ду­ка­зы­вают на Крест Хри­стов, являют его древ­ние вет­хо­за­вет­ные прообразы.

Так, ран­не­хри­сти­ан­ские цер­ков­ные писа­тели под­ме­чают, что люд­ские тела напо­ми­нают сво­ими очер­та­ни­ями Крест. Как писал в сочи­не­нии «Об идо­ло­по­клон­стве» Тер­тул­лиан, «если хочешь быть уче­ни­ком Гос­пода, бери свой крест и сле­дуй за Гос­по­дом, то есть изволь пре­тер­петь лише­ния и пройти весь крест­ный путь, пусть даже крест этот будет всего лишь твоим телом, кото­рое до неко­то­рой сте­пени подобно кре­сту». Древ­ние цер­ков­ные писа­тели под­чер­ки­вают, что более всего хри­сти­а­нин напо­ми­нает Крест Хри­стов во время обра­щен­ной к Богу молитвы. Воз­де­вая руки, воз­вы­шая их к Созда­телю, моля­щийся обра­зует ими как бы гори­зон­таль­ную пере­кла­дину Кре­ста и тем сорас­пи­на­ется и упо­доб­ля­ется Гос­поду, являя как бы некое сим­во­ли­че­ское «отра­же­ние» Кре­ста Хри­стова. Как гово­рит об этом автор «Слова о Кре­сте Хри­сто­вом», при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому, «Крест изоб­ра­жа­ется… поло­же­нием чело­века, под­няв­шего руки; а потому запо­ве­ду­ется нам во время молитвы под­ни­мать руки вверх, дабы самим поло­же­нием наших чле­нов мы испо­ве­дали стра­да­ние Гос­пода. Молитва наша бывает ско­рее услы­шана тогда, когда и тело наше под­ра­жает Хри­сту, с Кото­рым бесе­дует душа».

Итак, издревле, с мига сотво­ре­ния Адама, мы уже были как бы неким «сим­во­лом», про­об­ра­зом буду­щего Крест­ного Древа. В подоб­ном сход­стве заклю­чено как зри­мое сви­де­тель­ство чело­ве­че­ского вели­чия, так и зна­ме­ние нашей страш­ной ответ­ствен­но­сти. Ведь мы от века несем на себе образ Ору­дия нашего спа­се­ния и того ору­дия казни, на кото­ром был рас­пят Гос­подь. Мы равно спо­собны не только славно и под­линно по-хри­сти­ан­ски сорас­пи­наться Хри­сту нашей хри­сти­ан­ской жиз­нью, тер­пе­нием, сми­ре­нием, несе­нием скор­бей, но и стать новым смер­то­нос­ным для Него ору­дием муче­ний, на кото­ром Он вновь ока­жется рас­пят нашими гре­хами. Конечно же, нам над­ле­жит вся­че­ски избе­гать вто­рого и всеми силами стре­миться к первому!

Однако хри­сти­а­нин может упо­до­биться Кре­сту Хри­стову не только телесно, физи­че­ски, но и внут­ренне – соб­ствен­ной душой. Свя­ти­тель Фила­рет в «Слове на Вели­кий Пяток», про­из­не­сен­ном в 1813 году, под­ме­чает, что духовно воз­вы­ша­ю­щийся, молит­венно вос­па­ря­ю­щий к Богу хри­сти­а­нин в таком своем небес­ном молит­вен­ном полете напо­ми­нает взле­та­ю­щую птицу – она рас­ки­ды­вает кры­лья, как бы рас­кры­ва­ясь в фигуру кре­ста. Птица может взле­теть, только при­няв образ кре­ста. Так и при­зван­ная к духов­ному молит­вен­ному полету хри­сти­ан­ская душа должна сна­чала при­об­ре­сти неко­то­рую «кре­сто­об­раз­ность». Воз­но­сясь от земли и вос­ходя к высоте бого­об­ще­ния, она тоже, прежде чем взле­теть, при­звана молит­венно рас­ки­нуться и «про­сте­реться в Крест» и затем уже вос­па­рить в рай­ское поднебесье…

Однако глав­ней­шей про­об­ра­зо­ва­тель­ной парал­ле­лью между Дре­вом Кре­ста и обсто­я­тель­ствами пре­бы­ва­ния пер­вых людей в Раю, конечно же, слу­жат два древ­них рай­ских древа – древо жизни и древо позна­ния добра и зла: цер­ков­ные тол­ко­ва­тели биб­лей­ского тек­ста неод­но­кратно сим­во­ли­че­ски срав­ни­вали их с тре­тьим Дре­вом – с Кре­стом Христовым.

Как мы пом­ним, два древа были насаж­дены в Эдем­ском саду, посреди Рая Самим Богом. И про­из­рас­тил Гос­подь Бог из земли… дерево жизни посреди рая, и дерево позна­ния добра и зла (Быт.2:9). От древа жизни Адаму вку­шать плоды не запре­ща­лось и даже – до момента гре­хо­па­де­ния – бла­го­слов­ля­лось (от вся­кого дерева в саду ты будешь есть… Быт.2:16), плоды же от древа позна­ния добра и зла есть ему было крепко-накрепко запре­щено (а от дерева позна­ния добра и зла не ешь от него, ибо в день, в кото­рый ты вку­сишь от него, смер­тью умрешь. Быт.2:17). Здесь сле­дует сразу же под­черк­нуть: все свя­тые отцы утвер­ждают, что это древо не было пло­хим или ядо­ви­тым, плох был сам посту­пок – нару­ше­ние запо­веди Божией, Гос­под­него запрета. Само же по себе древо позна­ния было столь же хорошо весьма (Быт.1:31), как и все без исклю­че­ния, сотво­рен­ное Гос­по­дом. Сви­де­тель­ствуя об этом, свя­ти­тель Фео­фил Антио­хий­ский даже пишет в «Посла­нии к Авто­лику»: «Пре­красно было само по себе древо позна­ния, пре­кра­сен был и его плод». Однако Адам нару­шил Божий запрет, вку­сил – вопреки воле Божией – этот плод и тот­час лишился рай­ского пре­бы­ва­ния, бого­об­ще­ния, бла­го­дат­ной бого­при­част­но­сти. Он ока­зался в раб­стве у сатаны, под вла­стью греха, в состо­я­нии бого­остав­лен­но­сти и обрекся на смерть.

Но при чем же здесь Крест Хри­стов? «…От древа грех, в Древе и спа­се­ние…» – гово­рит в «Огла­си­тель­ных сло­вах» свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский. Конечно же, он ведет речь о двух дре­вах – древе позна­ния добра и зла и Древе Кре­ста. В пер­вый раз, во вре­мена Адама и Евы, грех вошел в мир именно через древо. Но и в гря­ду­щем Рас­пя­тии Спа­си­теля этот грех, явив­шийся в мир через посред­ство древа, ока­жется воз­не­сен тоже на Древо – Крест­ное, и будет на нем Хри­стом уни­что­жен. Он грехи наши Сам воз­нес телом Своим на древо, дабы мы, изба­вив­шись от гре­хов, жили для правды: ранами Его вы исце­ли­лись – гово­рит апо­стол Петр (1Пет.2:24).

Свя­тые отцы раз­мыш­ляют о таком смыс­ло­вом и сим­во­ли­че­ском парал­ле­лизме древа позна­ния и Древа Кре­ста довольно часто. Напри­мер, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в «Беседе 16‑й на книгу Бытия» гово­рит: «То (рай­ское. – П.М.) древо ввело смерть, потому что за пре­слу­ша­нием после­до­вала смерть; это (Крест­ное. – П.М.) даро­вало бес­смер­тие. То изгнало из Рая; это воз­вело нас на Небо. То за одно пре­ступ­ле­ние под­вергло Адама такому нака­за­нию; это осво­бо­дило нас от бес­чис­лен­ных тяже­стей гре­хов­ных и дало нам дерз­но­ве­ние перед Гос­по­дом нашим. Видите вы раз­ность между дре­вом и Дре­вом?» В дру­гой своей гомилии – в «Слове на Пасху» – свя­ти­тель Иоанн утвер­ждает: «…И чем побе­дил нас дья­вол, тем же пре­одо­лел его Хри­стос; Он при­нял те же самые ору­жия и ими пора­зил дья­вола; а как, послу­шай. Дева, древо и смерть были зна­ками нашего пора­же­ния; девой была Ева, потому что она еще не познала мужа, когда под­верг­лась иску­ше­нию; дре­вом было древо позна­ния добра и зла; смер­тью было нака­за­ние Адаму. Видишь ли, как дева, древо и смерть были зна­ками нашего пора­же­ния? Посмотри же, как потом они же сде­ла­лись ору­ди­ями победы. Вме­сто Евы – Мария, вме­сто древа позна­ния добра и зла – Древо Кре­ста, вме­сто смерти Адама – Смерть Гос­пода. Видишь ли, что чем дья­вол побе­дил, тем же он и побеж­ден? Дре­вом побе­дил Адама дья­вол, Кре­стом пора­зил дья­вола Хри­стос. То древо низ­ри­нуло чело­века во ад, а это Древо, Древо Кре­ста, и низ­ри­ну­тых туда опять извлекло из ада; то заста­вило пора­жен­ного скрыться, как плен­ного и нагого, а это пока­зало всем Побе­ди­теля обна­женно при­гвож­ден­ным на высоте ко Кре­сту. Та смерть под­вергла осуж­де­нию всех живу­щих и после Адама, а Смерть Хри­ста поис­тине вос­кре­сила всех, жив­ших и прежде Него… Чрез смерть мы сде­ла­лись бес­смерт­ными, по паде­нии вос­стали, после пора­же­ния стали побе­ди­те­лями. Таковы дей­ствия Кре­ста; они – вели­чай­шее дока­за­тель­ство Воскресения…»

Более того: по убеж­де­нию древ­них свя­тых отцов, даже избран­ное Гос­под­ним Про­мыс­лом место Крест­ной Смерти Хри­ста должно было отра­зить внут­рен­нюю вза­и­мо­связь и в то же время смыс­ло­вую оппо­зи­цию между Дре­вом Крест­ным и дре­вом позна­ния добра и зла. Известно, что вме­сте с вку­ше­нием запрет­ного плода от древа позна­ния в мир вошла смерть, кото­рой ока­за­лись в первую оче­редь под­властны Адам и Ева. Они умерли, познав плоды сво­его бого­бор­че­ского бунта – через кон­чину и погре­бе­ние. Суще­ствует древ­нее пре­да­ние, что Адам был погре­бен на том самом месте, где затем, много тыся­че­ле­тий спу­стя, рас­пяли Спа­си­теля. Тем самым Древо Кре­ста было водру­жено рас­пи­на­те­лями Нового Адама – Хри­ста именно там, где поко­ился вет­хий Адам, умер­ший из-за вку­ше­ния запрет­ного плода от древа позна­ния. Свя­ти­тель Хро­ма­тий Акви­лей­ский гово­рит в «Слове о Стра­стях Гос­под­них», что Хри­стос «не без при­чины… был рас­пят на том месте, где, как счи­та­ется, похо­ро­нено тело Адама. Хри­стос рас­пи­на­ется там, где был погре­бен Адам, чтобы жизнь ожи­вила там же, где впер­вые умерт­вила смерть, дабы от смерти вос­кресла жизнь. Смерть – через Адама, жизнь – через Хри­ста, Кото­рый для того и сни­зо­шел на Рас­пя­тие и Смерть за нас, чтобы грех дерева устра­нить Дере­вом Кре­ста и нака­за­ние смерти отме­нить таин­ством смерти». Итак, сила греха, воз­об­ла­дав­шая в нас из-за пер­вого древа, была пре­одо­лена силой нового Древа, как бы осе­нив­шего собой во время Рас­пя­тия и Смерти Хри­ста могилу самого пер­вого из греш­ни­ков – вет­хого Адама.

В этом смысле древо позна­ния добра и зла ока­за­лось как бы вет­хо­за­вет­ным анти­про­об­ра­зом Древа Кре­ста. Ведь через древо позна­ния нас постигли бес­си­лие перед диа­во­лом, грех, бого­остав­лен­ность и смерть; а через Крест Хри­стов нам, наобо­рот, была даро­вана победа над сата­ной и адом, залог свя­то­сти, бого­при­част­но­сти и веч­ной жизни.

Вме­сте с тем свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский все же срав­ни­вает напря­мую Древо Кре­ста с дре­вом позна­ния добра и зла: ведь Крест для рас­пя­того и умер­шего на нем Гос­пода стал «Дре­вом смерти» – подобно тому как рай­ское древо позна­ния добра и зла сде­ла­лось неко­гда «дре­вом смерти» для вет­хого Адама. Однако бла­го­даря тому, что на этом Гос­под­нем «Древе смерти» вос­тор­же­ство­вало спа­се­ние и Жизнь побе­дила Собой смерть, Древо Кре­ста под­линно ока­за­лось для всех нас самым насто­я­щим «Дре­вом жизни». Потому, по убеж­де­нию свя­ти­теля Фила­рета, вет­хо­за­вет­ным про­об­ра­зом Кре­ста может отныне счи­таться уже совсем иное рай­ское древо – Древо жизни. Свя­ти­тель Фила­рет гово­рит о такой уди­ви­тель­ной смене вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зов Кре­ста – от губи­тель­ного и смер­то­нос­ного древа позна­ния добра и зла к Древу жизни – в «Слове на Вели­кий Пяток», про­из­не­сен­ном в 1813 году: «Прежде, нежели воче­ло­ве­чив­шийся Сын Божий вос­при­нял и понес Крест Свой, этот Крест при­над­ле­жал чело­ве­кам. В начале своем он был соде­лан из древа позна­ния добра и зла. Пер­вый чело­век думал испы­тать только плод его; но едва при­кос­нулся, как вся тяжесть запре­щен­ного древа, со всеми вет­вями его и отрас­лями, обру­ши­лась на хре­бет нару­ши­теля Гос­под­ней запо­веди. Тьма, скорбь, ужас, труды, болезни, смерть, нищета, уни­чи­же­ние, вражда всей при­роды – сло­вом, все раз­ру­ши­тель­ные силы, как бы исторг­шись из роко­вого древа, опол­чи­лись на него: и низ­ри­нулся бы сын гнева навеки во ад, если бы Мило­сер­дие, по Пред­веч­ному Совету, не про­стерло к нему руки Своей и не удер­жало его в паде­нии. Сын Божий пере­нес на Себя бремя, подав­ля­ю­щее чело­века; усвоил Себе Крест его и предо­ста­вил ему только при­дер­жаться сего Кре­ста, без сомне­ния, не для того, чтобы он вспо­мо­ще­ство­вал Все­мо­гу­щему в отно­ше­нии бре­мени, но дабы сам, и с малым остав­шимся ему кре­стом соб­ствен­ным, носим был силою Кре­ста вели­кого, подобно как ладья вле­чется дви­же­нием корабля. Так крест гнева пре­об­ра­жа­ется в крест любви; крест, заграж­дав­ший Рай, ста­но­вится лест­ни­цей к Небе­сам; крест, рож­ден­ный от страш­ного древа позна­ния добра и зла, чрез оро­ше­ние Боже­ствен­ной Кро­вью, пере­рож­да­ется в Древо жизни. Сын Божий при­ем­лет есте­ство наше, и через стра­да­ния совер­шает Себя вождем спа­се­ния нашего; вся­че­ски быв иску­шен, может и иску­ша­е­мым помочь; шествует со Кре­стом, и при­во­дит в славу Своих после­до­ва­те­лей (ср. Евр.2:10, 18)».

Тогда, в Раю, в пони­ма­нии мно­гих свя­тых отцов, древо жизни под­дер­жи­вало сво­ими пло­дами в Адаме и Еве свя­тую силу бого­об­ще­ния, живо­тво­рило их, явля­ясь бого­да­ро­ван­ным и бла­го­дат­ным духов­ным дре­вом. Ныне, в хри­сти­ан­скую эпоху, таким рай­ским живо­тво­ря­щим Дре­вом для нас ока­зы­ва­ется Крест Хри­стов. И потому, обра­ща­ясь ко Кре­сту, свя­ти­тель Андрей Крит­ский реши­тельно про­воз­гла­шает: «Хри­стос, рас­пя­тый на тебе, сде­лал тебя Дре­вом жизни». Вто­рит ему и свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский: «Хри­стос на тебе был про­пят и явил тебя Дре­вом бес­смер­тия!» С этими свя­тыми отцами согла­сен и свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник: «Что древо жизни посреди Рая сла­до­сти, то Древо Кре­ста посреди земли…»

Ныне мы вку­шаем плоды не от древа позна­ния добра и зла, а именно от рай­ского древа жизни, кото­рым для нас сде­лался Крест нашего Спа­си­теля. И пло­дами этого нового Древа для веру­ю­щих явля­ются жизнь в Церкви, при­об­ще­ние бла­го­дати Божией, начало все­об­щего вос­кре­се­ния во Хри­сте. Как гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин, «про­об­ра­зом… Чест­ного Кре­ста было древо жизни, насаж­ден­ное Богом в Раю: ведь поскольку смерть [про­изо­шла] через древо, то над­ле­жало, чтобы через Древо же были даро­ваны и жизнь и вос­кре­се­ние». И пре­дельно ярко это наше вку­ше­ние бла­го­дат­ных даров бого­об­ще­ния через посред­ство Кре­ста пода­ется нам зримо и ощу­тимо в про­слав­ле­нии Крест­ного Древа в цер­ков­ный празд­ник его Чест­ного Воз­дви­же­ния. Вос­пе­вая духов­ное зна­че­ние этого дня все­лен­ского пра­во­слав­ного тор­же­ства, автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу» вос­кли­цает: «Сего­дня покло­не­ние Кре­сту, и Адам воз­рож­да­ется; сего­дня покло­не­ние Кре­сту, и Ева, матерь живых, ока­зы­ва­ется дей­стви­тель­ной помощ­ни­цей, а не винов­ни­цей соблазна; ныне она уже, как прежде, вку­шает [плод] от Древа жизни, а не от древа позна­ния [добра и зла], тем ока­зы­вая послу­ша­ние вме­сто пре­слу­ша­ния, при­ни­мая бла­го­сло­ве­ние в отмену клятвы, являя радость о мно­го­ча­дии в отмену ска­зан­ного: в болезни будешь рож­дать детей (Быт.3:16), воз­рож­да­ясь от тле­ния к нетле­нию. Кто эта матерь живых и кто насла­жда­ется пло­дами Древа жизни, как не Цер­ковь Божья? А Древо – это Крест Гос­пода, пре­крас­ного Жениха Церкви».

Однако мы пом­ним и о том, что древо жизни для чело­ве­че­ского рода – это реаль­ность не только его эдем­ского про­шлого, но также и эсха­то­ло­ги­че­ского буду­щего, отно­ся­ща­яся к концу вре­мен, к веч­ному со-пре­бы­ва­нию веру­ю­щих с Гос­по­дом в Небес­ном Иеру­са­лиме. Именно в связи с этим гря­ду­щим веч­ным сожи­тель­ством и со-цар­ство­ва­нием свя­тых со Хри­стом в реаль­но­сти Новых Неба и Земли и гово­рится о древе жизни в Откро­ве­нии свя­того Иоанна Бого­слова. Пло­дами этого древа ста­нут вечно насла­ждаться все те, кто вой­дут в Гор­ний Иеру­са­лим. Пря­мое сви­де­тель­ство о том, что рай­ское древо жизни и древо жизни в Гор­нем Иеру­са­лиме – это одно и то же древо, содер­жится в Откро­ве­нии: побеж­да­ю­щему дам вку­шать от древа жизни, кото­рое посреди рая Божия (Откр.2:7). О древе жизни гово­рится и ближе к концу ново­за­вет­ной книги Откро­ве­ние, где опи­сы­ва­ется образ пре­бы­ва­ния спа­сен­ных в Цар­ствии Божием: И пока­зал мне чистую реку воды жизни, свет­лую, как кри­сталл, исхо­дя­щую от пре­стола Бога и Агнца. Среди улицы его, и по ту и по дру­гую сто­рону реки, древо жизни, две­на­дцать раз при­но­ся­щее плоды, даю­щее на каж­дый месяц плод свой; и листья дерева – для исце­ле­ния наро­дов (Откр.22:1–2). Сле­дует под­черк­нуть: древ­ние свя­тые отцы пони­мают этот ново­за­вет­ный образ именно как обе­то­ва­ние о реаль­ном и обо­жи­ва­ю­щем при­об­ще­нии свя­тых Самому Хри­сту и спа­си­тель­ным, живо­тво­ря­щим пло­дам Его Крест­ной Жертвы и Крест­ной славы. Потому-то, по убеж­де­нию древ­них свя­тых отцов, под апо­ка­лип­ти­че­ским дре­вом жизни сле­дует под­ра­зу­ме­вать не только Самого Хри­ста, но также и Его Крест. Подоб­ную мысль раз­ви­вает в «Слове о победе Кре­ста Гос­подня» свя­ти­тель Хро­ма­тий Акви­лей­ский: «Крест Хри­стов име­ну­ется „дре­вом жизни“, ведь Кре­стом Хри­сто­вым дару­ется жизнь веру­ю­щим. Это то древо жизни, о кото­ром гово­рит Иоанн в Откро­ве­нии…: По ту и по дру­гую сто­рону реки, – гово­рит он, – древо жизни, две­на­дцать раз при­но­ся­щее плоды, даю­щее на каж­дый месяц плод свой; и листья дерева – для исце­ле­ния наро­дов (Откр.22:2)…»

Тем самым древо жизни вос­при­ни­ма­ется свя­то­оте­че­ской тра­ди­цией именно как некая – таин­ствен­ным обра­зом – три­еди­ная реаль­ность. Оно – насаж­ден­ное неко­гда Богом посреди Рая; и оно же – Древо Кре­ста, дару­ю­щее нам начало веч­ной жизни в Боге; и оно же – то самое древо жизни, древ­нее и одно­вре­менно вечно новое, бла­го­дат­ными пло­дами кото­рого ста­нут питаться свя­тые в Небес­ном Иерусалиме.

Ветхозаветные прообразы Креста: святоотеческая интерпретация

В Вет­хом Завете помимо обра­зов древа позна­ния добра и зла и древа жизни были открыты и иные про­об­разы Кре­ста. Свя­тые отцы пере­чис­ляют их в своих празд­нич­ных гомилиях на день Воз­дви­же­ния, а также в про­чих про­по­ве­дях, посвя­щен­ных изъ­яс­не­нию бого­слов­ского, спа­си­тель­ного и нрав­ствен­ного зна­че­ния для хри­сти­а­нина Кре­ста Гос­подня. В част­но­сти, автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу» наста­и­вает на том, что Крест Хри­стов явля­ется не только «доро­гой жем­чу­жи­ной Еван­ге­лий», но и пред­став­ляет собой «сокро­вище Вет­хого Завета». А свя­ти­тель Гри­го­рий Палама ясно утвер­ждает в «Беседе о Чест­ном и Живо­тво­ря­щем Кре­сте», что «Крест Хри­стов был пред­воз­ве­щен и пред­став­лен в виде про­об­ра­зов с древ­них вре­мен». Эти «древ­ней­шие вре­мена» берут свое начало в эпоху пра­от­цев, когда чело­ве­че­скому роду были впер­вые зримо явлены про­об­разы и сим­волы гря­ду­щего Ору­дия смерти Хри­сто­вой. Он гово­рит: «Крест Хри­стов, и не явив­шись еще, был уже среди пра­от­цев: ибо тайна его совер­ша­лась среди них… Нам отрадно ныне празд­но­вать и разъ­яс­нять Боже­ствен­ную бла­го­дать и дей­ствие Кре­ста, совер­ша­е­мые на пра­от­цах еще до явле­ния Кре­ста в мир».

Свя­тые отцы в своих про­по­ве­дях не устают пере­чис­лять вет­хо­за­вет­ные про­об­разы Креста.

Так, про­об­ра­зом спа­си­тель­ного Крест­ного Древа был дере­вян­ный Ноев ков­чег, в кото­ром спас­лись от смер­то­нос­ных вод все­мир­ного потопа Ной и его семей­ство (см. Быт.7:8). Об этом гово­рят, напри­мер, свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский и бла­жен­ный Авгу­стин.

Одним из важ­ней­ших древ­них про­об­ра­зов Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой яви­лось при­не­се­ние в жертву Авра­амом его сына Иса­ака (Быт.22:1–14). Правда, тогда ангел Божий оста­но­вил его зане­сен­ную руку с ножом, ибо Гос­поду не нужны и не угодны чело­ве­че­ские жертвы. Но при­не­се­ние отцом – Авра­амом в жертву сво­его сына – Иса­ака должно было пре­ду­ка­зать на гря­ду­щую Крест­ную Жертву Спа­си­теля, где Бог Отец отдаст на Смерть ради любви к Соб­ствен­ному тво­ре­нию Еди­но­род­ного Сына. На сам же Крест Гос­по­день в этом биб­лей­ском собы­тии пре­ду­ка­зы­вали поле­нья, что нес на пле­чах к месту жерт­во­при­но­ше­ния – как ору­дие соб­ствен­ной казни – юноша Исаак. Об этом про­об­разе Кре­ста и Крест­ной Жертвы гово­рят, напри­мер, в про­по­ве­дях свя­ти­тели Иоанн Зла­то­уст, Кеса­рий Арль­ский, Андрей Крит­ский, Гри­го­рий Палама и мно­гие дру­гие свя­тые отцы.

Невин­ный Иосиф, по зави­сти про­дан­ный бра­тьями в раб­ство и чудом избе­жав­ший смерти, тоже явился биб­лей­ским про­об­ра­зом Хри­ста и Его Жертвы (см. Быт.37, 39–41). Как и Исаак, Иосиф не постра­дал до смерти – ведь его судьба лишь отча­сти и несо­вер­шенно про­об­ра­зо­вала зем­ной путь Спа­си­теля, но все же его без­вин­ное стра­да­ние срав­ни­ва­ется неко­то­рыми свя­тыми отцами с Крест­ной мукой Гос­пода (свя­ти­тель Гри­го­рий Палама).

Образ Кре­ста явил Иаков, при бла­го­сло­ве­нии вну­ков поло­жив кре­сто­об­разно руки на головы Ефрема и Манас­сии (см. Быт.48:17–19) (свя­ти­тель Андрей Крит­ский, пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин, свя­ти­тель Гри­го­рий Палама).

Дере­вян­ный ящик, пущен­ный по водам Нила, в кото­ром спасся мла­де­нец Мои­сей (см. Исх.2:1–10), также про­об­ра­зует спа­си­тель­ный Крест Хри­стов; сама же уди­ви­тель­ная исто­рия спа­се­ния ребенка из бур­ных реч­ных вод пре­ду­ка­зы­вает на реаль­ность хри­сти­ан­ского таин­ства Кре­ще­ния (свя­ти­тель Гри­го­рий Палама)

Древо, бро­шен­ное Мои­сеем в источ­ник и обра­тив­шее горь­кую воду в слад­кую (см. Исх.15:23–25), рас­смат­ри­ва­ется свя­тыми отцами как про­об­раз Кре­ста Хри­стова, обра­тив­шего горечь греха чело­ве­че­ского рода в новую сла­дость жизни в Боге (пре­по­доб­ный Иоанн Дамаскин).

Жезл Мои­сея, кото­рым он раз­де­лил Крас­ное море (см. Исх.14:16), также явился про­об­ра­зом спа­си­тель­ного Кре­ста, силой кото­рого мы избав­ля­емся от пре­сле­до­ва­ния «духов­ного» фара­она – сатаны (свя­ти­тели Кирилл Иеру­са­лим­ский, Иоанн Зла­то­уст, Андрей Крит­ский, пре­по­доб­ный Иоанн Дамаскин).

Обра­зом Кре­ста сде­лался и сам Мои­сей, рас­про­стер­ший руки во время битвы евреев с ама­ли­ки­тя­нами. Пока он воз­де­вал руки, побеж­дал бого­из­бран­ный народ, но сто­ило ему, уто­мив­шись, опу­стить их, как начи­нали одо­ле­вать языч­ники. Тогда руки Мои­сея стали под­дер­жи­вать Аарон и Ор, и победа оста­лась за Изра­и­лем (свя­той Иустин Муче­ник, свя­ти­тели Гри­го­рий Бого­слов, Иоанн Зла­то­уст, Андрей Крит­ский, Гри­го­рий Палама, пре­по­доб­ный Иоанн Дамаскин).

Также Крест Хри­стов был про­об­ра­зо­ван про­цвет­шим дре­вес­ным жез­лом Аарона, брата про­рока Мои­сея (см. Чис.17:1–13). Про­цвет­ший жезл явился тогда для бого­из­бран­ного народа зри­мым зна­ме­нием вет­хо­за­вет­ного пер­во­свя­щен­ни­че­ского при­зва­ния и слу­же­ния Аарона Гос­поду; но и Гос­подь на Кре­сте стал истин­ным и совер­шен­ным Пер­во­свя­щен­ни­ком, при­но­ся­щим посред­ством Древа спа­си­тель­ную Жертву за чело­ве­че­ский род (пре­по­доб­ный Иоанн Дамаскин).

На один из таких зна­чи­мых вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зов Кре­ста – мед­ного змия – ука­зы­вает в Еван­ге­лии Сам Хри­стос. Вот как рас­ска­зы­ва­ется об этом биб­лей­ском про­об­разе Кре­ста Хри­стова в книге Числа:

Гос­подь нис­по­слал в пустыне на недо­воль­ных и роп­щу­щих про­тив Него иудеев ядо­ви­тых змеев, кото­рые жалили народ, и умерло мно­же­ство народа из [сынов] Изра­и­ле­вых. И при­шел народ к Мои­сею и ска­зал: согре­шили мы, что гово­рили про­тив Гос­пода и про­тив тебя; помо­лись Гос­поду, чтоб Он уда­лил от нас змеев. И помо­лился Мои­сей [Гос­поду] о народе. И ска­зал Гос­подь Мои­сею: сде­лай себе [мед­ного] змея и выставь его на знамя, и [если ужа­лит змей какого-либо чело­века], ужа­лен­ный, взгля­нув на него, оста­нется жив. И сде­лал Мои­сей мед­ного змея и выста­вил его на знамя, и когда змей ужа­лил чело­века, он, взгля­нув на мед­ного змея, оста­вался жив (Чис.21:6–9). А вот что гово­рит об этом важ­ней­шем вет­хо­за­вет­ном про­об­разе Крест­ной Жертвы и Кре­ста Хри­стова в Еван­ге­лии от Иоанна Сам Спа­си­тель. Вспо­ми­ная ту исто­рию мед­ного змия, спа­сав­шего в пустыне евреев от смер­тель­ных послед­ствий уку­сов ядо­ви­тых змей, Гос­подь настав­ляет нас: И как Мои­сей воз­нес змию в пустыне, так должно воз­не­сену быть Сыну Чело­ве­че­скому, дабы вся­кий, веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь веч­ную (Ин.3:14–15). Под «воз­не­се­нием» Хри­стос под­ра­зу­ме­вает Свое бли­зя­ще­еся «воз­не­се­ние» на Крест, посред­ством кото­рого всем людям будет даро­вана жизнь, но не вре­мен­ная – как тем евреям в пустыне, а жизнь веч­ная. Вме­сте с тем известно, что по цер­ков­ному тол­ко­ва­нию змей обычно пони­ма­ется как сим­вол греха: ведь именно в образе змея сатана иску­сил неко­гда Еву.

Однако с Вопло­ще­нием Хри­сто­вым и побе­до­нос­ной силой Его Рас­пя­тия этот змей-грех, змей-сатана ока­зы­ва­ется более не вла­стен над чело­ве­ком. Это про­ис­хо­дит бла­го­даря тому, что Хри­стос в Вопло­ще­нии ста­но­вится Одним из нас, то есть истин­ным Чело­ве­ком, при­ни­ма­ю­щим на Себя в том числе и послед­ствия гре­хо­па­де­ния Адама, напри­мер, такие наши при­род­ные свой­ства, как спо­соб­ность стра­дать, голо­дать, стра­шиться, уми­рать. Тем самым, при­ни­мая на Себя все эти послед­ствия гре­хо­па­де­ния пер­вых людей, Гос­подь как бы «берет» на Себя наш грех и даже – в ино­ска­за­тель­ном смысле – «ста­но­вится» за нас гре­хом (ср. 2Кор.5:21); при этом Сам Он, конечно же, оста­ется совер­шенно без­греш­ным. Как пояс­няет эту мысль апо­стола в сочи­не­нии «О Тайне Гос­под­него Вопло­ще­ния» свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский, «Он стал совер­шен­ным Чело­ве­ком, сво­бод­ным от скверны греха… Но, поскольку Он понес наши грехи, то Он и назван [апо­сто­лом] гре­хом… Что же, Гос­подь пре­вра­тился в грех? Нет… Сам Он не совер­шил грех… Он не имел его в при­роде Своей и не под­вер­гался дей­ствию греха… Он стал [лишь] в подо­бии плоти гре­хов­ной (Рим.8:3), чтобы наш грех в Своей плоти рас­пять…». Итак, посред­ством всего этого Гос­подь даже сде­лался ради нас – в Соб­ствен­ном Вопло­ще­нии – как бы неким «змием», кото­рый, с одной сто­роны, явля­ется таким же, как и про­чие люди, носи­те­лем послед­ствий гре­хо­па­де­ния – всех наших люд­ских немо­щей и при­род­ных несо­вер­шенств. Но с дру­гой сто­роны, Хри­стос – именно «мед­ный змий»; то есть Он на самом деле пре­бы­вает лишь в подо­бии плоти гре­хов­ной: ведь несмотря на Свою спо­соб­ность стра­дать, стра­шиться или уми­рать, Он при этом оста­ется абсо­лютно сво­бо­ден от гре­хов­ных стрем­ле­ний, от вла­сти греха, пре­бы­вает свя­тым и без­греш­ным. Тем самым Хри­стос есть как бы и «змий», то есть носи­тель образа греш­ного и пад­шего гре­хом Адама, но в то же время «змий» именно «мед­ный»: лишь кажу­щийся под­власт­ным греху, но на самом деле тако­вым не явля­ю­щийся. Ведь Он пре­бы­вает совер­шенно сво­бод­ным от вся­кого греха – как от любого злого поступка, от дей­ствия бого­про­тив­ной и гре­хов­ной воли, от вла­сти сатаны. Почему? Да потому что Он Сам есть Сын Божий, Вто­рое Лицо Пре­свя­той Тро­ицы! А разве Бог может скло­ниться ко злу, согре­шить? Конечно же нет! И вот Гос­подь, оши­бочно кажу­щийся окру­жа­ю­щим грешником-«змием», но на самом деле явля­ю­щийся «змием мед­ным», то есть не име­ю­щим насто­я­щей «зме­и­ной при­роды», абсо­лютно без­греш­ным, вос­хо­дит на Крест, воз­но­сится и рас­пи­на­ется на нем, чтобы изба­вить нас посред­ством Крест­ной Жертвы от смер­то­нос­ного яда одо­ле­ва­ю­щих нас змей: наших гре­хов, бес­си­лия перед сата­ной, обре­чен­но­сти на духов­ную смерть. Эти жаля­щие нас змеи есть образ люд­ских гре­хов­ных иску­ше­ний и пре­ступ­ле­ний, духовно мерт­вя­щих и губя­щих тех, кого они напол­няют своим смер­то­нос­ным ядом. Так, при­гвож­дая и побеж­дая на Кре­сте вме­сте с Собой наши грехи, Гос­подь осво­бож­дает на нем пад­шее чело­ве­че­ство от вла­сти насто­я­щего змия – дья­вола. Об этом важ­ней­шем вет­хо­за­вет­ном про­об­разе Кре­ста и Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой – мед­ном змие – гово­рят очень мно­гие из древ­них свя­тых отцов. Так, пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин под­чер­ки­вает: Крест­ную Жертву про­об­ра­зо­вал собой и мед­ный «змий, воз­не­сен­ный на древе в образе без­жиз­нен­ного тро­фея (см. Чис.21:9): тогда это древо исце­ляло тех, кто взи­рали с верой на [образ] мерт­вого врага; все это было подо­бием того, как и Хри­стос, рас­пя­тый Своей не знав­шей греха пло­тью [на Древе Кре­ста], при­гвоз­дил на нем грех [и даро­вал жизнь]». О том же гово­рит и свя­ти­тель Гри­го­рий Палама: «Также и мед­ную змею, поста­вив на зна­мени наис­кось и таким спо­со­бом все­на­родно воз­двиг­нув образ Кре­ста, он [Мои­сей] велел ужа­лен­ным среди иудеев взи­рать на него, как бы на Самого Спа­си­теля, и так изле­чил укусы змей».

Древ­ние свя­тые отцы видят про­об­ра­зо­ва­тель­ные ука­за­ния на Крест Хри­стов и в дру­гих вет­хо­за­вет­ных реа­лиях, в том числе свя­зан­ных с обсто­я­тель­ствами Рас­пя­тия Гос­пода на Гол­гофе. Так, напри­мер, свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский пола­гает, что про­бо­де­ние ребра Спа­си­теля имеет зна­чи­мую духов­ную сим­во­ли­че­скую связь с одним из обсто­я­тельств сотво­ре­ния Богом чело­века, ведь Ева была создана Гос­по­дом из ребра Адама. Тем самым, как пола­гает свя­ти­тель Кирилл, про­бо­де­ние ребра Хри­ста на Кре­сте должно было пока­зать нам, что Он при­шел спа­сти и Еву, что Он явился в мир в рав­ной сте­пени для искуп­ле­ния всех – мужей и жен, и не важно, что именно она, жена, пер­вой под­да­лась иску­ше­нию дья­вола и согре­шила, Гос­подь оди­на­ково желает спа­се­ния всем: «есть и дру­гое изъ­яс­не­ние каса­тельно [про­бо­де­ния на Кре­сте] ребра [Гос­пода]: винов­ни­цей греха была жена, сотво­рен­ная из ребра, почему Иисус, при­шед­ший даро­вать про­ще­ние гре­хов равно мужам и женам, про­бо­ден в ребро за жен, чтобы уни­что­жить грех».

Итак, Крест имеет мно­же­ство вет­хо­за­вет­ных пред­зна­ме­но­ва­ний, про­об­ра­зов. И вме­сте с тем именно он явля­ется ясным и чет­ким пре­де­лом для всех вет­хо­за­вет­ных сим­во­лов в целом. Ведь Крест – как реаль­ное и мате­ри­аль­ное ору­дие смерти Гос­пода, Его казни, а также как Ору­жие победы над гре­хом, сата­ной и смер­тью, как Жерт­вен­ник Искуп­ле­ния – ока­зы­ва­ется гра­ни­цей, за кото­рой для вет­хо­за­вет­ных теней истины уже не оста­ется места. Хри­стос умер на Кре­сте, и мы спа­сены. Ждать больше нечего и неза­чем. Нужно лишь взойти с Гос­по­дом на Крест и, уме­рев во Хри­сте для греха, вос­крес­нуть с Ним и в Нем для веч­ной и свя­той жизни в Боге. Как гово­рит свя­ти­тель Андрей Крит­ский, «со вре­мени Кре­ста Хри­стова мы ото­гнали от себя тени пред­зна­ме­ну­ю­щих про­об­ра­зов и при­ми­ри­лись бла­го­да­тью со све­том Истины».

И все же те древ­ние про­об­разы и сим­волы могут нас очень мно­гому научить, духовно наста­вить. Пусть они для нас сего­дня всего лишь тени, но ведь это тени истины. Да, они уже мино­вали, про­шли… Однако для нрав­ствен­ного роста хри­сти­а­нина, для дости­же­ния духов­ного соеди­не­ния со Хри­стом они по-преж­нему могут нам ощу­тимо помочь. В этом нас пре­мудро настав­ляет свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, кото­рый в «Слове пер­вом на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста Гос­подня» гово­рит: «Тру­ден путь, веду­щий к жизни, но есть для иду­щих там и надеж­ные под­креп­ле­ния. Тот же самый Крест Хри­стов, кото­рый есть осно­ва­ние и начало нашего ожив­ле­ния чрез крест внут­рен­ний, будет для нас уте­ше­нием и помо­щью. Кто воз­лю­бит его и сей любо­вью пере­не­сет как бы в свое сердце, тот непре­станно будет и насла­ждаться его сла­до­стью и пре­ис­пол­няться его силой. Того не сму­тят волны помыс­лов и похот­ство­ва­ний. Крест Хри­стов, подобно жезлу Мои­се­еву, пре­се­чет сие море и доста­вит ему без­бед­ное пере­хож­де­ние. Того не поко­леб­лют ни внут­рен­ние болезни сердца, рас­ста­ю­ще­гося с любез­ными ему вещами, ни внеш­ние озлоб­ле­ния неправды, все­гда враж­ду­ю­щей про­тив правды: целеб­ная сила Кре­ста Гос­подня с избыт­ком усла­дит горе­сти души, как неко­гда древо, поло­жен­ное Мои­сеем в источ­ник, отняло горечь у вод его. Пусть окру­жат его все враги спа­се­ния и жизни: все­силь­ный Крест Хри­стов отра­зит и пора­зит их, как пора­жало вра­гов Изра­иля воз­дви­же­ние рук Моисея».

Крест – низложитель сатаны, греха и смерти

Как тор­же­ственно про­воз­гла­шает в своей «Пер­вой апо­ло­гии» свя­той Иустин Муче­ник, «Крест… есть вели­чай­ший сим­вол силы и вла­сти Хри­сто­вой». Тем самым Крест заклю­чает в себе вели­кую силу бла­го­дати Божией и потому явля­ется мощ­ней­шим ору­жием в деле хри­сти­ан­ской борьбы с сата­ной и гре­хом. О гроз­ной силе Кре­ста как побе­ди­теля направ­лен­ной про­тив нас бесов­ской вражды воз­вы­шенно гово­рит в духов­ных сти­хо­тво­ре­ниях пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит, при этом обра­ща­ясь к нам как бы от лица самого спа­си­тель­ного Древа:

Там, где я изоб­ра­жен, нет места сатане,
Ибо я цели­ком упразд­нил его власть…
Изоб­ра­жа­ю­щий меня, пусть даже осенением
одного только пальца,
Тот­час обра­щает беса враж­деб­ного в бегство.

Свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский име­нует Крест Хри­стов «веч­ным ору­жием» и, обра­ща­ясь к нему, вос­кли­цает: «О Крест­ное Древо, на кото­ром уни­что­жи­лись грехи!» Свя­ти­тель Андрей Крит­ский назы­вает его «разо­ри­те­лем гре­хов» и «даро­ва­те­лем побед». Свя­щен­но­му­че­ник Борис (Раз­умов) реши­тельно утвер­ждает, что «нет дру­гой силы, кото­рой мы смогли бы побе­дить зло, кроме силы Кре­ста». А автор «Слова на Воздвижение

Чест­ного Кре­ста», при­пи­сы­ва­е­мого автор­ству Зла­то­уста, радостно и с тор­же­ством вос­кли­цает: «Крест – избав­ле­ние наше от одер­жав­ших нас зол и нача­ток даро­ван­ных нам благ, Крест – при­ми­ре­ние с Богом Его вра­гов и обра­ще­ние ко Хри­сту греш­ни­ков. Кре­стом изба­ви­лись мы от вражды и Кре­стом утвер­ди­лись в дружбе с Богом; Кре­стом осво­бож­дены мы от наси­лия дья­вола и Кре­стом избав­лены от смерти и гибели».

Крест силой и бла­го­да­тью рас­пя­того на нем Сына Божия Гос­пода Иисуса Хри­ста охра­няет хри­стиан от раз­лич­ных несча­стий, духов­ных опас­но­стей, помо­гает в любых труд­но­стях. Именно поэтому вся наша жизнь бук­вально про­ни­зана при­сут­ствием зна­ме­ния Кре­ста Хри­стова. Зна­ком Кре­ста осе­няют себя моля­щи­еся, его совер­шают веру­ю­щие во все важ­ные моменты сво­его зем­ного пути. При этом мы, конечно же, пони­маем, что Крест наде­лен этой спа­си­тель­ной силой, охра­ня­ю­щей веру­ю­щих от вся­кого зла мощью не сам по себе, но бла­го­даря тому, что на нем нас иску­пил от греха и смерти, от вла­сти дья­вола Гос­подь. Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский гово­рит: «Итак, да не сты­димся испо­ве­до­вать Рас­пя­того; с дерз­но­ве­нием да изоб­ра­жаем рукой зна­ме­ние кре­ста на челе и на всем: на хлебе, кото­рый вку­шаем; на чашах, из кото­рых пьем; да изоб­ра­жаем Его при вхо­дах, при выхо­дах, когда ложимся спать и встаем, когда нахо­димся в пути и отды­хаем. Он вели­кое предо­хра­не­ние, дан­ное бед­ным в дар и сла­бым без труда. Ибо это бла­го­дать Божия; зна­ме­ние для вер­ных и страх для злых духов. Потому что посред­ством его побе­дил Он их, под­верг их позору (Кол.2:15). Когда уви­дят они Крест, то вспо­ми­нают Рас­пя­того. Они боятся сокру­шив­шего главы дра­кона. Не пре­не­бре­гай зна­ме­нием этим по той при­чине, что оно даром дано тебе; но за это тем более почи­тай Бла­го­де­теля». Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский также под­ме­чает, что хотя ранее казнь через рас­пя­тие совер­ша­лась над очень мно­гими, лишь одна Крест­ная Смерть – Смерть Гос­пода Иисуса изме­нила весь облик миро­зда­ния и спасла нас от греха и вла­сти ада, дала нам непо­бе­ди­мое Ору­жие про­тив сатаны и его тем­ного воин­ства. Как гово­рит свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский, «если кто не верит силе Рас­пя­того, тот пусть спро­сит злых духов. Если кто не верит сло­вам, то пусть пове­рит тому, что видит: мно­гие рас­пяты были во все­лен­ной, но злые духи ни одного из них не устрашаются».

Бла­го­даря тому, что Гос­подь Иисус Хри­стос при­нес Свою Иску­пи­тель­ную Жертву за мир на Кре­сте, это Древо обрело ту уди­ви­тель­ную и спа­си­тель­ную силу, кото­рая помо­гает нам на путях хри­сти­ан­ской жизни, ограж­дает нас от дей­ствия пад­ших духов. Крест – каза­лось бы став­ший зри­мым тор­же­ством зла, ибо на нем стра­дал и умер Бог, – уди­ви­тель­ным и пара­док­саль­ным обра­зом стал зна­ме­нием и ору­жием победы над злом, когда умер­ший на Кре­сте Сын Божий побе­дил ад, сойдя туда и сокру­шив его запоры, а затем, побе­див Своей Смер­тью саму смерть, вос­крес и вос­стал из гроба, совоз­водя с Собой к жизни в Боге весь чело­ве­че­ский род. Как учит свя­ти­тель Андрей Крит­ский, Крест одно­вре­менно «слу­жит зна­ме­нием как стра­да­ний Хри­ста, так и Его победы. Стра­да­ний – ибо Гос­подь доб­ро­вольно вку­сил смерть на Кре­сте. Победы – ибо Кре­стом пора­жен дья­вол, низ­ло­жена смерть, сокру­шены запоры ада. Потому-то Крест и сде­лался спа­си­тель­ным для всего мира». А пре­по­доб­ный Ефрем Сирин добав­ляет: «Этим свя­тым ору­жием Хри­стос рас­торг все­по­еда­ю­щую утробу ада и загра­дил мно­го­коз­нен­ные уста дьяволу».

Древ­ние свя­тые отцы ярко и образно опи­сы­вают, как была одер­жана рас­пя­тым Хри­стом победа над сата­ной и адом, в какой ужас при­шел дья­вол, нако­нец-то поняв­ший и почув­ство­вав­ший, что именно та Казнь Хри­ста, кото­рой он столь упорно и настой­чиво доби­вался, стала для него вели­чай­шим пора­же­нием, нача­лом его духов­ной гибели и абсо­лют­ного бес­си­лия перед тор­же­ству­ю­щим над гре­хом и адом Сыном Божиим. Ужас Кре­ста, прежде стра­шив­шего людей как образ самой тяже­лой и позор­ной казни, отныне ста­но­вится ужа­сом сатаны перед Крест­ным Дре­вом. Позор Кре­ста, пре­об­ра­зив­шийся в его славу для спа­са­е­мых, теперь ста­но­вится позо­ром пад­ших духов, ада, греха, ибо сам грех ныне в бес­си­лии при­бит ко Кре­сту Хри­стову и утра­тил на нем свою преж­нюю почти все­мо­гу­щую силу. Автор «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу» даже при­во­дит некий горест­ный плач дья­вола, «под­зем­ного дра­кона», побеж­да­е­мого силой Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой и попи­ра­е­мого бла­го­дат­ной мощью Кре­ста: «О слуги и сорат­ники мои, началь­ники тьмы! Кто это Такой прон­зил мое сердце? Острием Древа уяз­вил Он меня, и я исте­каю кро­вью, внут­рен­но­сти мои пора­жены, сердце болит, чув­ства меша­ются, дух изне­мо­гает. О, если бы Иуда не был при­зван в число уче­ни­ков! О, если бы не водру­жа­лось на мою поги­бель Древо Рас­пя­тия! Тот, Кого я счи­тал своей добы­чей, пле­нил меня самого, и мне при­хо­дится изрыг­нуть всех, сколь­ких я ни погло­тил, начи­ная с пер­во­здан­ного [Адама]».

Крест своей мощью под­линно побе­дил грех, ад и сатану и тем пре­об­ра­зил весь мир. С явле­нием и тор­же­ством во все­лен­ной Крест­ного Древа корен­ным обра­зом изме­нился преж­ний «рас­клад сил». Если до Рас­пя­тия Гос­пода сатана власт­во­вал над людьми, бес­силь­ными перед его зло­бой, непре­одо­лимо влек живу­щих ко греху, то теперь дья­вол ока­зался побеж­даем и попи­раем все­мо­гу­щей Крест­ной силой. Прежде чело­век был рабом лука­вого, теперь же он силой Крест­ной Жертвы обрел сво­боду во Хри­сте. Как гово­рит свя­ти­тель Андрей Крит­ский, именно Кре­стом для нас всех «уни­что­жено руко­пи­са­ние греха и начер­тан завет свободы».

В то же время самой по себе силы Кре­ста еще не доста­точно для того, чтобы каж­дый кон­крет­ный хри­сти­а­нин обра­тился от зла к благу, от греха к свя­то­сти и пра­вед­но­сти. Здесь также необ­хо­дим сора­бо­та­ю­щий крест­ной силе лич­ный подвиг, сво­бод­ная и напря­жен­ная устрем­лен­ность самого веру­ю­щего к обре­те­нию жизни во Хри­сте, к соеди­не­нию с Гос­по­дом в Его спа­си­тель­ной бла­го­дати. Как гово­рит автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу», «жела­ю­щие с разу­ме­нием и долж­ным вни­ма­нием при­сту­пить к Кре­сту Гос­пода и Бога и Спа­си­теля нашего Иисуса Хри­ста и полу­чить остав­ле­ние гре­хов, прежде всего, должны воз­лю­бить истину и отбро­сить нече­стие, не пре­да­ваться чуж­дым делам». И лишь тогда Крест ста­нет для них могу­чим ору­жием, пре­одо­ле­ва­ю­щим и побеж­да­ю­щим силу греха. Тогда в жизни каж­дого из нас под­линно испол­нится слово свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы: «Крест Хри­стов… есть упразд­не­ние греха».

Итак, отныне в этом спа­сен­ном – силой и побе­дой Хри­сто­вой Крест­ной Жертвы – мире тор­же­ствует уже не враг чело­ве­че­ского рода, но хри­сти­ан­ская вера. Для чело­века, прежде обре­чен­ного на ад, сего­дня открыт путь в Небес­ный Рай. Как гово­рит об этом автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста», «до Кре­ста совер­ша­лось покло­не­ние дья­волу, а ныне, с про­по­ве­дью о Кре­сте, дья­вол низ­ло­жен и демоны обра­ща­ются в бег­ство… Когда не раз­да­ва­лось еще про­по­веди о Кре­сте, дья­вол собрал иудеев про­тив Хри­ста; ныне про­по­ве­ду­ется Крест – и апо­столы тех же иудеев при­во­дят верой ко Хри­сту. До про­по­веди о Кре­сте смерть власт­во­вала над нами; ныне Крест про­по­ве­ду­ется – и смерть пре­зи­ра­ется – ее как бы и не суще­ствует, – а веч­ную жизнь мы воз­лю­били. До Кре­ста мы были чужды Рая, а с явле­нием Кре­ста тот­час же раз­бой­ник удо­стоен Рая. О, вели­кая сила Кре­ста! Какие пере­мены про­из­вела она в роде человеческом!»

Крест – лестница на Небо для спасаемых

Нужно заме­тить, что свя­то­оте­че­ская тра­ди­ция вос­при­ни­мает Крест Хри­стов как освя­ща­ю­щий собой не только землю, но и все бес­ко­неч­ное небес­ное про­стран­ство у нас над голо­вой. Где берет свое начало небо? Там, где закан­чи­ва­ется зем­ная поверх­ность. Потому-то Крест Хри­стов, кото­рый во время Рас­пя­тия Гос­пода прон­зил своей вер­ти­ка­лью само небо, духовно очи­стил, освя­тил также и его. Мы знаем: из нане­сен­ных рас­пи­на­те­лями Гос­поду ран с высоты Кре­ста на землю капала Кровь Хри­стова. Однако, падая с высоты на иеру­са­лим­скую почву, Кровь Гос­пода пре­одо­ле­вала и небес­ное про­стран­ство и тем освя­щала не только Гол­гоф­скую землю, но и небо над ней. Именно таким обра­зом все есте­ство миро­зда­ния, равно и земля и воз­дух через посред­ство Крест­ных стра­да­ний и смерти Гос­пода исце­ли­лось и освя­ти­лось, а также осво­бо­ди­лось от вла­сти сатаны и греха. Говоря об этом, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в «Беседе пер­вой о Кре­сте и раз­бой­нике», задав­шись вопро­сом: «Почему же зака­ча­ется Он [Хри­стос] на высоте помо­ста, а не под кров­лей?», отве­чает на него: «Чтобы очи­стить воз­душ­ное есте­ство; поэтому на высоте, не под про­сти­ра­ю­щейся кров­лей, а под покро­вом неба. Очи­щался воз­дух, когда в высоте при­но­сился в Жертву Агнец, но очи­ща­лась и земля, потому что на нее капала Кровь из ребра».

Автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу» при­по­ми­нает и мне­ние Церкви о том, что местом оби­та­ния бесов­ских сил явля­ется именно воз­душ­ное про­стран­ство. Не зря же апо­стол Павел име­нует бесов духами злобы под­не­бес­ной (Еф.6:12), то есть пре­бы­ва­ю­щими и дей­ству­ю­щими в воз­духе. И потому-то, по убеж­де­нию этого древ­него цер­ков­ного писа­теля, «Хри­стос и Бог… воз­не­сен» над зем­лей на высоту Кре­ста, «чтобы… бесов гнез­дя­щихся в воз­духе сокру­шить». Однако глав­ная цель такого воз­не­се­ния Гос­пода на вер­шину Кре­ста, по мысли автора этой гомилии, конечно же, не в этом. Крест воз­дви­га­ется в над­зем­ном воз­душ­ном про­стран­стве как сту­пень, лест­ница, дорога, помо­га­ю­щая взойти от земли к Небу, к рай­скому Цар­ству, к гор­нему со-пре­бы­ва­нию с Богом: «воз­не­сен на нем Хри­стос и Бог, чтобы… вос­хож­де­ние на небеса для нас сде­лать бес­пре­пят­ствен­ным, как и Сам Спа­си­тель наш гово­рил: И когда Я воз­не­сен буду от земли, всех при­влеку к Себе (Ин.12:32)».

Итак, по убеж­де­нию цер­ков­ных про­по­вед­ни­ков, Крест Хри­стов явля­ется важ­ней­шей и нераз­рыв­ной свя­зью, духов­ной скре­пой между Зем­лей и Небом. Неко­гда древо позна­ния добра и зла закрыло для чело­ве­че­ского рода вход в Рай. Вер­нее, не само это древо, а вку­ше­ние от него Ада­мом и Евой запрет­ного плода.

Ныне же дру­гое древо – Древо Кре­ста вновь откры­вает людям путь в Рай. Конечно же, не только бла­го­даря Иску­пи­тель­ной Жертве Хри­сто­вой и ее пло­дам, но и по мере их сми­ре­ния, хри­сти­ан­ского подвига, жажды спа­се­ния. Ведь Гос­подь не спа­сает чело­века без его уча­стия. Важ­ным сви­де­тель­ством этой истины ока­за­лась сми­рен­ная молитва на кре­сте бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника, кото­рый был рас­пят рядом со Спа­си­те­лем. Раз­бой­ник совер­шил мно­же­ство гре­хов, был зако­ре­не­лым пре­ступ­ни­ком. Пона­чалу он вме­сте со вто­рым рас­пя­тым раз­бой­ни­ком даже поно­сил Хри­ста, изде­вался над Ним – как мы знаем из еван­гель­ского рас­сказа апо­стола Мат­фея, пона­чалу оба рас­пя­тые с Ним, поно­сили Его (Мф.27:44). Однако затем что-то корен­ным обра­зом поме­ня­лось в его душе. Настолько, что он вдруг стал про­сить Хри­ста помя­нуть его в Небес­ном Цар­ствии, в кото­рое взой­дет Гос­подь: помяни меня, Гос­поди, когда при­и­деьиь в Цар­ствие Твое! (Лк.23:42). И в ответ на это Хри­стос не про­сто «помя­нул» этого греш­ника, помо­лился о нем, но – Своей все­мо­гу­щей силой и в ответ на живую веру рас­пя­того – пообе­щал вве­сти его в Рай: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк.23:43).

Рай отвер­за­ется вновь недав­нему пре­ступ­нику, раз­бой­нику. Свя­ти­тель Андрей Крит­ский под­ме­чает, что Рай был неко­гда затво­рен Богом для чело­ве­че­ского рода именно в ответ на пре­ступ­ле­ние – на воров­ство, на при­сва­и­ва­ние Ада­мом того, что ему не при­над­ле­жало, но имело лишь одного закон­ного Вла­дельца – Бога. Рай ока­зался закрыт для нас из-за раз­бой­ни­чьего, гра­би­тель­ского поступка, совер­шен­ного пер­выми людьми, дерз­нув­шими обо­красть Самого Творца. И теперь, впер­вые с тех самых пор, Рай отвер­за­ется для пре­ступ­ника и вора, рас­пя­того рядом со Хри­стом. Однако теперь это раз­бой­ник каю­щийся, сожа­ле­ю­щий о своих пре­ступ­ных дея­ниях и стре­мя­щийся к исправ­ле­нию, к очи­ще­нию от греха. Нерас­ка­ян­ный вор и безум­ный гра­би­тель, поку­сив­шийся на Божие име­ние и досто­я­ние, Адам был изгнан из Рая; теперь же каю­щийся пре­ступ­ник и бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник, жаж­ду­щий про­ще­ния и исце­ле­ния, стре­мя­щийся к духов­ному един­ству с Гос­по­дом, вво­дится в Небес­ное Цар­ство. Как гово­рит об этом свя­ти­тель Андрей, «может ли быть что-то досто­чуд­ней? Жилище, кото­рое затво­рил [для себя] пре­льщен­ный [сата­ной] Адам, ныне отверз бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник; туда, откуда был изгнан Адам, при­зван ныне недав­ний раз­бой­ник, теперь уже укра­шен­ный име­нем [рай­ского] жителя. Какая гар­мо­нич­ная про­ти­во­ре­чи­вость! Вышел гра­би­тель, и гра­би­тель вошел: пер­вый [Адам] через непо­слу­ша­ние, послед­ний же [бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник] через испо­ве­да­ние; один был обви­нен вме­сте с обо­льсти­те­лем [сата­ной], дру­гой же ока­зался рас­пят вме­сте со своим Творцом».

Клю­чом к рай­ским вра­там для спа­са­е­мых ока­зы­ва­ется сам Крест Хри­стов, о чем сви­де­тель­ствует свя­ти­тель Андрей Крит­ский, говоря: «Крест… ключ к Небес­ному Цар­ству». На Кре­сте Гос­подь спа­сает всех нас, изгла­жи­вая люд­ские грехи и воз­водя на Небо веру­ю­щих. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в «Беседе пер­вой о Кре­сте и раз­бой­нике» гово­рит: «Хочешь знать и дру­гое совер­шен­ное Кре­стом дело? Он отверз нам сего­дня Рай… потому что в этот день, в этот час Бог ввел туда раз­бой­ника, зна­ме­нуя этим два совер­шен­ные Им дела: одно – что [вновь] отверз его, дру­гое – что ввел туда [пер­вого чело­века]. Сего­дня Он воз­вра­тил нам древ­нее Оте­че­ство, сего­дня опять при­вел в оте­че­ский город и даро­вал оби­тель всему чело­ве­че­скому есте­ству». При этом, по убеж­де­нию свя­тых отцов, сле­дует пом­нить, что Крест Гос­по­день побеж­дает, исце­ляет и иско­ре­няет в жизни каж­дого из нас своей спа­си­тель­ной силой грехи, конечно же, лишь в том слу­чае, если сам чело­век, греш­ник готов к под­лин­ному, совер­шен­ному и искрен­нему пока­я­нию. Именно тогда сила Крест­ной Хри­сто­вой Жертвы и Победы изгла­жи­вает в нас любые, даже самые тяже­лые грехи – в том числе и подоб­ные страш­ным пре­ступ­ле­ниям пока­яв­ше­гося бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника. Из еван­гель­ского рас­сказа мы знаем, что Рас­пя­тие Хри­стово и Смерть Гос­пода на Кре­сте сопро­вож­дали уди­ви­тель­ные чудеса и страш­ные зна­ме­ния: померкло солнце, содрог­нулся от зем­ле­тря­се­ния Иеру­са­лим, разо­дра­лась надвое хра­мо­вая завеса, из гро­бов вос­стали ожив­шие мерт­вецы. Однако свя­тые отцы убеж­дены: самым уди­ви­тель­ным из чудес в тот день было совсем не это. Самым глав­ным, таин­ствен­ным и вели­ким чудом Вели­кой Пят­ницы было обра­ще­ние к Богу греш­ного пре­ступ­ника, в ответ на кото­рое Хри­стос рас­крыл перед его душой врата Небес­ного Рая. До того дня местом посмерт­ного пре­бы­ва­ния чело­ве­че­ского рода была одна лишь адская про­пасть, без­дна пре­ис­под­ней. Теперь же Сын Божий воз­вел пер­вого из людей на Небеса. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в «Беседе пер­вой о Кре­сте и раз­бой­нике», при­ведя еван­гель­ские слова Гос­пода, ска­зан­ные Им бла­го­ра­зум­ному раз­бой­нику: Ныне же будешь со Мною в раю (Лк.23:43), затем, обра­ща­ясь ко Хри­сту как бы от лица всего Спа­са­е­мого Им чело­ве­че­ского рода, недо­уменно и вос­хи­щенно вопро­шает Хри­ста: «,Нто гово­ришь? Ты рас­пят и при­гвож­ден, и обе­ща­ешь Рай?“ „Да, – гово­рит, – чтобы ты познал на Кре­сте Мое могу­ще­ство“. Так как печально было зре­лище [Рас­пя­тия Гос­пода], то, чтобы ты обра­тил вни­ма­ние не на бес­си­лие Кре­ста, а познал могу­ще­ство Рас­пи­на­е­мого, Он совер­шает на Кре­сте это чудо, осо­бенно обна­ру­жи­ва­ю­щее Его силу. Не мерт­вого вос­кре­шая, не морю, ни вет­рам пове­ле­вая, не демо­нов изго­няя, а будучи рас­пи­наем, оскорб­ляем, опле­вы­ваем, поно­сим, бес­сла­вим, Он мог пере­ме­нить пороч­ную душу раз­бой­ника, чтобы ты видел Его могу­ще­ство в обоих слу­чаях: Он при­вел в смя­те­ние всю тварь, потряс скалы, при­влек и удо­стоил чести душу раз­бой­ника, кото­рая была бес­чув­ствен­нее камня: ныне же, – гово­рит, – будешь со Мною в раю».

Итак, Крест Хри­стов дела­ется для всех нас новым путем, обнов­лен­ной доро­гой, воз­во­дя­щей чело­ве­че­ский род на Небеса. Потому-то ряд свя­тых отцов име­нует его лест­ни­цей, по кото­рой мы при­званы вос­хо­дить в Рай, в гор­няя, на высоту веч­ного Боже­ствен­ного пре­бы­ва­ния. Свя­ти­тель Андрей Крит­ский, обра­ща­ясь напря­мую к самому Кре­сту Гос­подню, бла­го­го­вейно вос­кли­цает: «Хри­стос, при­гвож­ден­ный к тебе, сде­лал тебя лест­ни­цей, веду­щей к Небе­сам». Согла­сен со свя­ти­те­лем Андреем и свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник: он под­ме­чает, что на пра­во­слав­ной иконе Вос­кре­се­ния Хри­стова обычно «изоб­ра­жа­ется Крест, кото­рый ниж­ним кон­цом нис­пу­щен во ад и своей попе­ре­чи­ной опи­ра­ется о землю… По про­доль­ной части, нис­пу­щен­ной во ад, вос­хо­дят пра­отцы наши – Адам и Ева… а за ними и дру­гие пра­вед­ники, вле­ко­мые дес­ни­цей Гос­пода, сто­я­щего на верх­нем конце. Думаю, для вас поня­тен смысл сего изоб­ра­же­ния! Оно озна­чает, что Гос­подь Кре­стом Своим раз­ру­шил ад и высво­бо­дил оттуда всех, до при­ше­ствия Его содер­жа­щихся там. Стало быть, Крест Хри­стов был лест­ни­цей вос­хож­де­ния из ада в Рай для тех, кои жили до Гос­пода Иисуса Хри­ста… Что же он для нас? Для нас он есть лест­ница вос­хож­де­ния на Небо тот­час по раз­ре­ше­нии души от тела. Ибо ныне веру­ю­щие во Хри­ста Иисуса не нис­хо­дят во ад». Вспо­ми­ная вет­хо­за­вет­ное виде­ние, открыв­ше­еся неко­гда в Вефиле пат­ри­арху Иакову во время его сна, – откро­ве­ние чудес­ной воз­во­дя­щей на Небеса лест­ницы, по кото­рой нис­хо­дили на землю и вос­хо­дили в гор­няя ангель­ские силы и на вер­шине кото­рой пре­бы­вал и утвер­ждался Сам Гос­подь, свя­ти­тель Хро­ма­тий Акви­лей­ский видит в ней один из древ­ней­ших вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зов Кре­ста Хри­стова, как лест­ницы, воз­во­дя­щей нас на Небеса силой осу­ще­ствив­шейся на спа­си­тель­ном Древе Смерти Хри­сто­вой и побе­дой Его Вос­кре­се­ния. Свя­ти­тель Хро­ма­тий в «Слове пер­вом на Дея­ния апо­столь­ские» гово­рит: «Итак, дорога [в Небес­ное Цар­ство нам] откры­лась через Вос­кре­се­ние Хри­стово. Потому пат­ри­арх Иаков не без при­чины сооб­щает, что видел на том месте лест­ницу, чья вер­шина дости­гала Неба, и Гос­подь скло­нялся над ней. Лест­ница, постав­лен­ная от земли до Неба, – это Крест Хри­стов, через кото­рый для нас есть доступ на Небо и кото­рый поис­тине ведет к самому Небу. К этой лест­нице при­бито много сту­пе­ней-доб­ро­де­те­лей, кото­рыми мы вос­хо­дим на Небо: вера, пра­вед­ность, цело­муд­рие, свя­тость, тер­пе­ние, любовь и дру­гие бла­гие доб­ро­де­тели, – все это сту­пени этой лест­ницы, по кото­рым, если сле­до­вать им не отсту­па­ясь, мы, без сомне­ния, дой­дем до Неба. Мы не впа­даем в заблуж­де­ние, пони­мая эту лест­ницу как изоб­ра­же­ние Кре­ста Хри­стова; ведь лест­ница состав­ля­ется из двух жер­дей, и Крест Хри­стов тоже состав­лен из двух Заве­тов и имеет на себе сту­пеньки небес­ных запо­ве­дей, кото­рыми чело­век под­ни­ма­ется к Небу».

Крест – ось и центр вселенной

По мысли древ­них свя­тых отцов, одним из важ­ней­ших вет­хо­за­вет­ных про­ро­че­ских фраг­мен­тов, содер­жа­щих про­об­ра­зо­ва­тель­ное сви­де­тель­ство о гря­ду­щем Кре­сте Хри­сто­вом, явля­ются извест­ные слова псал­мо­певца Давида: Куда пойду от Духа Тво­его, и от лица Тво­его куда убегу? Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в пре­ис­под­нюю – и там Ты. Возьму ли кры­лья зари и пере­се­люсь на край моря, – и там рука Твоя пове­дет меня, и удер­жит меня дес­ница Твоя (Пс.138:7–10).

Впро­чем, зача­стую этот отры­вок пони­ма­ется свя­тыми отцами про­сто как сви­де­тель­ство о Боже­ствен­ном вез­де­при­сут­ствии в мире – без вся­кого упо­ми­на­ния о теме Кре­ста. Так, Зла­то­уст в «Бесе­дах на Псалмы» гово­рит: «Духом и лицом назы­вает он (Псал­мо­пе­вец) Самого Бога; то есть „куда пойду я от Тебя? Ты все напол­ня­ешь, везде при­сут­ству­ешь, не частью, но везде вдруг, все­це­лой Исчис­ляя места гор­няя и доль­няя, широту и дол­готу, глу­бину и высоту, он пока­зы­вает, что Бог при­сут­ствует везде». Однако наравне с таким спо­со­бом тол­ко­ва­ния, в свя­то­оте­че­ском насле­дии суще­ствует и совсем иной вари­ант пони­ма­ния этого отрывка из вет­хо­за­вет­ного псалма. Подоб­ное пони­ма­ние пред­ла­гает свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. Подобно Зла­то­усту, он также сви­де­тель­ствует о Боже­ствен­ном вез­де­при­сут­ствии, однако говоря в своем извест­ном «Слове на Свя­тую Пасху и о три­днев­ном сроке Вос­кре­се­ния Хри­стова» о том, что Гос­подь рас­про­сти­ра­ется до самых даль­них пре­де­лов все­лен­ной на некоем бес­ко­неч­ном и неогра­ни­чи­мом мисти­че­ском Кре­сте: «Этот-то образ Кре­ста вос­пел и вели­кий Давид, говоря о себе: Куда пойду от Духа Тво­его, и от лица Тво­его куда убегу? Взойду ли на небо, – вот высота [Кре­ста]: сойду ли в пре­ис­под­нюю, – вот глу­бина. Возьму ли кры­лья зари (разу­ме­ется восток сол­неч­ный) – вот широта, если пере­се­люсь на край моря (так он назы­вает запад) – вот дол­гота [Кре­ста] (Пс.138:7–9). Видишь, как сло­вами живо­пи­сует он образ Кре­ста? Ты, гово­рит, про­ни­ца­ешь все, свя­зу­ешь все сущее и объ­ем­лешь Собой все концы, на высоте Ты нахо­дишься, внизу Ты при­сут­ству­ешь, одному концу при­суща рука Твоя, и в дру­гом ука­зы­вает путь дес­ница Твоя». От одного края гори­зонта нашего твар­ного бытия и до дру­гого все, что ни суще­ствует в зем­ном мире, ока­зы­ва­ется как бы «охва­чен­ным», «объ­ятым» двумя рас­ки­ну­тыми в бес­ко­неч­но­сти умо­по­сти­га­е­мого «кос­моса» гори­зон­таль­ными вет­вями Кре­ста; вер­ти­каль же его, уходя вниз, прон­зает, подобно копью, тем­ные глу­бины ада и в то же время, воз­но­сясь дру­гим кон­цом ввысь, дости­гает свя­тых пре­де­лов небес­ного рая, самого под­но­жия Боже­ствен­ного Пре­стола. Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский про­во­дит смыс­ло­вые парал­лели со сле­ду­ю­щим фраг­мен­том из Посла­ния свя­того апо­стола Павла к Ефе­ся­нам: чтобы вы, уко­ре­нен­ные и утвер­жден­ные в любви, могли постиг­нуть со всеми свя­тыми, что́ широта и дол­гота, и глу­бина и высота, и ура­зу­меть пре­вос­хо­дя­щую разу­ме­ние любовь Хри­стову, дабы вам испол­ниться всею пол­но­тою Божиею (Еф.3:18–19). Вот как ком­мен­ти­рует эти слова апо­стола свя­ти­тель Гри­го­рий: «.. не напрасно боже­ствен­ное око апо­стола мыс­ленно узрело здесь образ Кре­ста; но чрез это апо­стол ясно пока­зал, что вся­кий, отри­нув от глаз чешую неве­де­ния, ясно уви­дит саму истину. Ибо он знал, что образ Кре­ста, пред­став­ля­ю­щий четыре выступа, соеди­нен­ные посре­дине, обо­зна­чает на все про­сти­ра­ю­щу­юся силу и про­мыш­ле­ние Того, Кто на нем явился [Хри­ста], и потому каж­дому выступу дает отли­чи­тель­ное назва­ние: глу­би­ной име­нуя то, что идет вниз от сре­дины, высо­той то, что нахо­дится сверху, широ­той же и дол­го­той то, что попе­рек про­сти­ра­ется в обе сто­роны от связи [двух пере­кла­дин]; так что часть в ту сто­рону от сре­дины назы­ва­ется широ­той, а в дру­гую сто­рону – дол­го­той. Чрез это, мне кажется, ясно обо­зна­ча­ется сло­вом то, что нет ничего суще­ству­ю­щего, что бы не одер­жимо было Боже­ской при­ро­дой, – и небес­ное, и под­зем­ное, и ото­всюду про­сти­ра­ю­ще­еся посре­дине до пре­де­лов сущего. Ибо высо­той озна­ча­ется гор­нее, глу­би­ной под­зем­ное, дол­го­той и широ­той – все, что заклю­ча­ется в сре­дине и что дер­жится всем управ­ля­ю­щей силой [Божией]. Дока­за­тель­ством ска­зан­ного пусть будет то, что про­ис­хо­дит в душе твоей при мысли о Боге. Ибо воз­зри на небо, пред­ставь зем­ные глу­бины, про­стри свою мысль до широты и до пре­де­лов всего суще­ству­ю­щего и поду­май, какова сила, содер­жа­щая все это, слу­жа­щая как бы неко­то­рой свя­зью всего, и уви­дишь, как мысль о Боже­ской силе сама собой начер­ты­вает в уме образ Кре­ста, от высо­кого и небес­ного нис­хо­дя­щий в без­дну и до край­них пре­де­лов про­сти­ра­ю­щийся попе­рек». Согла­сен со свя­ти­те­лем Гри­го­рием и пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин, гово­ря­щий в «Слове о Кре­сте»: «Хри­стос… есть Божия сила и Божия пре­муд­рость (ср. 1Кор.1:24). Вот смерть Хри­ста, или Крест, обла­чила нас Вои­по­стас­ной Божией Пре­муд­ро­стью и Силой. Сила же Божия есть именно слово о кре­сте или потому, что через него откры­лось нам могу­ще­ство Божие, то есть победа над смер­тью, или потому, что как четыре конца Кре­ста удер­жи­ва­ются и скреп­ля­ются сре­до­то­чием, так и силой Божией содер­жится и высота, и глу­бина, и длина, и ширина, то есть вся и види­мая, и неви­ди­мая тварь».

Итак, по убеж­де­нию целого ряда хри­сти­ан­ских авто­ров, в Свя­щен­ном Писа­нии содер­жатся ясные сви­де­тель­ства о том, что Крест Хри­стов явился под­лин­ной «осью» все­лен­ной, неким духов­ным «цен­тром» мира. Как гово­рит в «Слове на Чест­ной и Живо­тво­ря­щий Крест и на Вто­рое При­ше­ствие Гос­пода, а также о любви и мило­стыне» пре­по­доб­ный Ефрем Сирин, Крест «водру­жен посреди все­лен­ной, насаж­ден на Лоб­ном месте и тот­час про­из­рас­тил гроздь жизни». Эта идея полу­чает очень яркое и поэ­тич­ное раз­ви­тие в тво­ре­ниях мно­гих ран­не­хри­сти­ан­ских писа­те­лей. Так, в при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Иоанна Зла­то­усту «Шестой беседе на Пасху», на самом деле воз­можно при­над­ле­жа­щей свя­щен­но­му­че­нику Иппо­литу Рим­скому, о Кре­сте Хри­сто­вом – о нашем Древе спа­се­ния – гово­рится вот что:«.. Древо сие дается мне для веч­ного моего спа­се­ния. Оно питает меня, вос­ста­нав­ли­вает силы, я опи­ра­юсь на его корни, рас­по­ла­га­юсь под его вет­вями, с радо­стью я дышу его запа­хами, как будто под­став­ляю лицо ветру. Под сенью его я ставлю свою палатку, укры­ва­ясь от чрез­мер­ного зноя, я обре­таю отдых, пол­ный про­хлады. Я рас­цве­таю вме­сте с цве­тами его, плоды его достав­ляют мне неизъ­яс­ни­мую радость, я соби­раю их, ибо они при­го­тов­лены для меня с начала мира. У него я нахожу изыс­кан­ную пищу для уто­ле­ния голода, под ним фон­тан для уто­ле­ния жажды, с него я беру одежду, дабы при­крыть свою наготу, листья его – это Дух Живо­тво­ря­щий. Прочь от меня отныне листья смо­ков­ницы [из кото­рых Адам и Ева неко­гда в Раю сде­лали опо­я­са­ния (см. Быт.3:7)]! Если есть во мне страх Гос­по­день, то здесь у Древа мое убе­жище, в опас­но­стях оно укре­пит меня, в бит­вах – послу­жит щитом, в победе – тро­феем. Вот малая тропа, вот мой узкий путь! Вот лествица Иаковля, где ангелы вос­хо­дят и нис­хо­дят, а на вер­шине ее стоит Гос­подь. Древо это про­сти­ра­ется дальше неба, под­ни­ма­ется от земли к Небе­сам. Будучи бес­смерт­ным, оно рас­тет из цен­тра неба и земли, оно – твер­дая опора все­лен­ной, связь всех вещей, основа всей оби­та­е­мой земли, кос­ми­че­ское спле­те­ние, содер­жа­щее в себе вся­кую пест­роту чело­ве­че­ской при­роды. При­би­тый незри­мыми гвоз­дями Духа, дабы не коле­баться в твер­дом согла­сии с волей Божией, голо­вою каса­ясь неба, а земли ногами, все про­стран­ство между зем­лей и небом запол­нил Он [Хри­стос] необъ­ят­ными руками Своими».

Мы видим: Крест Хри­стов здесь высту­пает как изна­чаль­ная, суще­ству­ю­щая от начала мира опора и утвер­жде­ние все­лен­ной, как некий образ четы­рех­част­ной устрем­лен­но­сти всего бытия к про­из­рас­та­нию и раз­ви­тию. Соби­рая воедино твар­ный кос­мос, этот нема­те­ри­аль­ный Крест царит над миро­зда­нием, изго­няя из него своей вла­стью злые раз­ру­ши­тель­ные силы. Вся все­лен­ная ока­зы­ва­ется как бы утвер­жден­ной на вет­вях гигант­ского кос­ми­че­ского Древа, где каж­дая пла­нета – его плод, а вся­кое созвез­дие – листва в его кроне, взды­ма­ю­щейся ввысь подобно сту­пе­ням кру­той лест­ницы и воз­во­дя­щей тво­ре­ние к над­мир­ному пре­столу Созда­теля неба и земли.

Вме­сте с тем сле­дует пом­нить и о том, что Крест для хри­стиан все­гда был прежде всего реаль­ным и вполне «исто­ри­че­ским» ору­дием казни Спа­си­теля. «Если Рас­пя­тие на Кре­сте при­зрак, между тем [как] от Кре­ста спа­се­ние, то и спа­се­ние при­зрак», – гово­рит в «Три­на­дца­том огла­си­тель­ном слове» свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский. Крест же над­мир­ный, от века суще­ству­ю­щий, о кото­ром свя­тые отцы также писали неод­но­кратно, был зна­чим для хри­стиан лишь постольку, поскольку он про­об­ра­зо­вы­вал собой гря­ду­щую смерть

Бога на гру­бом дере­вян­ном Кре­сте и поскольку Гос­по­дом было предуве­дано буду­щее водру­же­ние на Гол­гофе этого вполне мате­ри­аль­ного ору­дия казни. Тем самым для хри­стиан осно­ва­нием этой бес­ко­неч­ной все­кос­ми­че­ской крест­ной оси – с момента Гол­гоф­ской Жертвы – неиз­менно являлся кон­крет­ный каме­ни­стый холм вне пре­де­лов града Иеру­са­лима. Именно об этом учит свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский: «Он [Хри­стос] про­стер на Кре­сте руки, дабы объ­ять концы все­лен­ной: ибо сия Гол­гофа есть сре­дина земли. Не мои слова сии, но про­рок ска­зал: Боже, Царь мой от века, устро­я­ю­щий спа­се­ние посреди земли! (Пс.73:12). Рас­про­стер чело­ве­че­ские руки Тот, Кото­рый духов­ными руками утвер­дил небо». Почти что наш совре­мен­ник свя­щен­но­му­че­ник Борис (Раз­умов) учит о том же: «Воз­двиг­ну­тый на Гол­гофе в дав­ние вре­мена Крест Хри­стов сияет, как един­ствен­ный свет в сумраке веков, про­сти­ра­ясь кон­цами в бес­ко­неч­ную даль, Он хочет охва­тить всю все­лен­ную и объ­ять все­объ­ем­лю­щей Боже­ствен­ной любо­вью всех людей и народы на земле». По мысли свя­тых отцов, Хри­стос с высоты Кре­ста, рас­ки­нув на нем руки, охва­тил ими не только мир, но и все спа­са­е­мое чело­ве­че­ство и так при­влек нас в Свои объ­я­тья. Как при­зы­вает хри­стиан автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу», «поспе­шите, воз­люб­лен­ные, укро­емся под сенью крыл Чест­ного и Живо­тво­ря­щего Кре­ста. Ведь Крест, с его четырьмя кон­цами, озна­чает, что рас­пя­тый Бог все вме­щает и все пре­делы обни­мает». Эта мысль довольно часто под­твер­жда­ется пра­во­слав­ной экзе­ге­ти­че­ской тра­ди­цией при помощи извест­ного фраг­мента из Еван­ге­лия от Иоанна: И когда Я воз­не­сен буду от земли, всех при­влеку к Себе. Сие гово­рил Он, давая разу­меть, какою смер­тью Он умрет (Ин.12:32–33). Как учит, истол­ко­вы­вая это рече­ние Спа­си­теля в «Слове о Вопло­ще­нии Бога Слова» свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий, «посему Гос­поду при­лично было и Крест пре­тер­петь, и рас­про­сте­реть руки, чтобы одной рукой при­влечь к Себе вет­хий народ, а дру­гой – при­зван­ных из языч­ни­ков, тех же и дру­гих соеди­нить в Себе». «Рас­про­стерши руки Свои свя­тые на древе, Хри­стос рас­ки­нул два крыла, пра­вое и левое, при­зы­вая к себе веру­ю­щих и при­кры­вая их, как птен­цов Своих», – гово­рит в «Слове об анти­хри­сте» свя­щен­но­му­че­ник Иппо­лит Рим­ский.

Для хри­стиан ветви Кре­ста прежде всего зна­ме­нуют и ука­зы­вают на рас­ки­ну­тые руки Спа­си­теля – гото­вые при­нять в объ­я­тия жерт­вен­ной любви весь мир. Хри­стос в Своем Стра­да­нии при­вле­кает к Себе и воз­но­сит с Собой на высоту Свя­того Древа весь чело­ве­че­ский род – и уве­ро­вав­ших в Него из избран­ного народа, и при­шед­ших к Нему из языч­ни­ков. Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин учит: «Крест упразд­нил идоль­скую лесть. Он про­све­тил всю все­лен­ную. Он разо­гнал тьму и воз­вра­тил свет. Он от запада и севера, от моря и востока, собрав народы в еди­ную Цер­ковь к еди­ной вере и еди­ному кре­ще­нию, свя­зал их любо­вью». При­чем такой все­лен­ной отныне могло стать не только бес­ко­неч­ное про­стран­ство окру­жа­ю­щего нас мира, но и сам «внут­рен­ний чело­век», наша соб­ствен­ная сер­деч­ная глу­бина. И тогда, через все­ле­ние Хри­ста – посред­ством веры в Него – в чело­ве­че­ское сердце, хри­сти­а­нин, по слову апо­стола Павла, уко­ре­нен­ный и утвер­жден­ный в Боже­ствен­ной Любви, ста­но­вился спо­со­бен постиг­нуть со всеми свя­тыми, что широта и дол­гота, и глу­бина и высота, и ура­зу­меть пре­вос­хо­дя­щую разу­ме­ние любовь Хри­стову, дабы… испол­ниться всею пол­но­тою Божиею (Еф.3:18–19). Ведь только через пости­же­ние широты и дол­готы, и глу­бины и высоты Кре­ста – этого Гол­гоф­ского Древа – мы ста­но­вимся хра­мом, вме­сти­ли­щем, жили­щем для мило­серд­ного и любя­щего нас Бога, совос­кре­сая вме­сте с Ним в бес­ко­неч­ность и без­бреж­ность Его Тор­же­ству­ю­щего Свя­того Царства.

Итак, два эти образа: Крест все­кос­ми­че­ский, все­лен­ский, а также исто­ри­че­ский дере­вян­ный Крест Хри­стов как ору­дие Его Стра­да­ний и Казни ока­зы­ва­ются в свя­то­оте­че­ской бого­слов­ской и экзе­ге­ти­че­ской тра­ди­циях друг от друга неот­де­лимы, нераз­рывны. Веч­ный Крест есть про­об­раз Кре­ста Гол­гоф­ского, Крест Гол­гоф­ский есть испол­не­ние того сво­его про­об­раза, что, вме­сте с Жерт­вой за мир бес­по­роч­ного Агнца, Сына Божия, был преду­го­то­ван и предуве­дан Богом еще прежде созда­ния мира. Так, по слову «Тол­ко­ва­ния на Исаию», при­пи­сы­ва­е­мого автор­ству свя­ти­теля Василия

Вели­кого, но, ско­рее всего, создан­ного в кругу его уче­ни­ков, оба эти Кре­ста друг от друга неот­де­лимы и, по сути, есть один и тот же спа­си­тель­ный Крест в мета­и­сто­ри­че­ской и исто­ри­че­ской пер­спек­тиве одно­вре­менно: «Для чего Кре­стом совер­шено домо­стро­и­тель­ство Воче­ло­ве­че­ния? Для того, чтобы от четы­рех крыл земли собра­лись спа­са­е­мые. Ибо Крест делится на четыре части, так что каж­дая его часть обра­щена к одной из четы­рех частей мира. А пред­по­чтена Крест­ная Смерть или чтобы все части мира при­ве­дены были ко спа­се­нию частями Кре­ста, или потому, что прежде дере­вян­ного Кре­ста воз­двиг­нут был целому миру спро­тя­жен­ный, мыс­лен­ный Крест, в среде кото­рого сопри­ка­са­ются четыре части все­лен­ной и сила кото­рого, заклю­ча­ю­ща­яся в среде, про­хо­дит в четыре части».

Здесь гово­рится о том, что прежде дере­вян­ного Кре­ста Спа­си­теля в мире был воз­двиг­нут некий «мыс­лен­ный» Крест, «спро­тя­жен­ный» всей бес­ко­нечно огром­ной все­лен­ной. Но вме­сте с тем ясно гово­рится и о том, что именно смерть Гос­пода на исто­ри­че­ском дере­вян­ном Кре­сте ока­за­лась спа­си­тельна для всего миро­зда­ния и яви­лась как бы неким «оправ­да­нием» и «испол­не­нием» того образа «все­кос­ми­че­ского древа», того «мыс­лен­ного Кре­ста», о кото­ром сви­де­тель­ство­вали биб­лей­ские про­роки, авторы книг Свя­щен­ного Писа­ния. Ведь именно этот исто­ри­че­ский Гол­гоф­ский Крест и стал источ­ни­ком Вос­кре­се­ния и жизни для всего чело­ве­че­ского рода.

Крест – победоносная, объединяющая и обоживающая христиан сила

Что же дарует нам – и всему искуп­лен­ному и спа­сен­ному Хри­стом миро­зда­нию, и каж­дому отдель­ному хри­сти­а­нину – сила Кре­ста Гос­подня? По убеж­де­нию свя­ти­теля Андрея Крит­ского – все мыс­ли­мое и немыс­ли­мое мно­го­об­ра­зие бла­го­дат­ных даров: ведь «Крест Хри­стов сде­лался для нас источ­ни­ком всех бла­го­сло­ве­ний». Именно это и поз­во­ляет свя­то­оте­че­ской тра­ди­ции – устами свя­щен­но­му­че­ника Бориса (Раз­умова) – утвер­ждать: «Крест – сила и смысл хри­сти­ан­ства». Свя­ти­тель Хро­ма­тий Акви­лей­ский в «Слове о победе Кре­ста Гос­подня» пере­чис­ляет неко­то­рые из таких даров, пода­ва­е­мых нам Сыном Божиим через посред­ство Его Кре­ста: «Велика победа того Кре­ста Гос­подня, кото­рая при­несла миру столько благ: позна­ние Бога, откро­ве­ние имени Хри­стова, почи­та­ние пра­вой веры, попра­ние лож­ного суе­ве­рия, три­умф над дья­во­лом, победа над гре­хом, спа­се­ние жизни от смерти в про­кля­тии…» Автор же «Слова о Кре­сте Хри­сто­вом», при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому, про­из­но­сит слова, по сво­ему смыслу глу­боко созвуч­ные нашему цер­ков­ному пес­но­пе­нию, про­воз­гла­ша­ю­щему, что «Крест» есть «хра­ни­тель всея все­лен­ныя», и добав­ляет: «велико таин­ство Кре­ста: через него и сам мир сохра­ня­ется». И еще: как гово­рит свя­ти­тель Андрей Крит­ский, только один лишь «взгляд на Крест» уже «вды­хает» в хри­сти­а­нина «муже­ство и изго­няет страх».

Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский про­воз­гла­шает, что именно Крест Хри­стов побе­дил вражду среди наро­дов, пре­одо­лел язы­че­ские заблуж­де­ния, разо­рил былую мощь нечи­стых духов, власт­во­вав­ших прежде явле­ния в мире спа­си­тель­ного Древа над всеми обо­льщен­ными ими людьми посред­ством лож­ных рели­гий. Он гово­рит: «Побед­ное, спа­си­тель­ное зна­ме­ние Кре­ста Иису­сова, Крест собрал всех. Он поко­рил пер­сов; укро­тил ски­фов; он, вме­сто кошек и собак и мно­го­раз­лич­ных заблуж­де­ний, даро­вал егип­тя­нам бого­ве­де­ние. Он доныне исце­ляет болезни; он доныне про­го­няет злых духов и рас­се­и­вает обо­льще­ния чаро­деев и вол­шеб­ни­ков». Согла­сен с ним и свя­ти­тель Андрей Крит­ский: «Со вре­мени Кре­ста Хри­стова упразд­ни­лись иудей­ские обряды, пало язы­че­ство, воз­ве­ли­чи­лось хри­сти­ан­ство, освя­тился воз­дух, мы осво­бо­ди­лись от кро­ва­вых жертв, сде­лав­шись участ­ни­ками Бес­кров­ного Жерт­во­при­но­ше­ния. Со вре­мени Кре­ста Хри­стова рас­се­я­лось демон­ское зло­во­ние, и мы стали обо­нять духо­вое бла­го­во­ние… мира раз­ли­того (Песн.1:2 по LXX). Со вре­мени Кре­ста Хри­стова обра­ти­лись в ничто бас­но­слов­ные родо­сло­вия [язы­че­ских] богов». Отныне мно­го­чис­лен­ные страны, целые народы скло­ня­ются перед Кре­стом и покло­ня­ются рас­пя­тому на нем Сыну Божию. По слову пре­по­доб­ного Ефрема Сирина, ныне везде «власт­вует Крест, кото­рому покло­ня­ются все пле­мена и народы, колена и языки, кото­рым хва­лимся и мы, говоря с бла­жен­ным Пав­лом: А я не желаю хва­литься, разве только кре­стом Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста (Гал.6:14)».

Итак, весь мир напол­нен отныне все­силь­ной мощью Кре­ста, побеж­да­ю­щей демо­нов, уни­что­жа­ю­щей зло и дару­ю­щей свя­тость и славу бого­при­част­но­сти. Это про­изо­шло потому, что, вос­ходя на Крест­ное Древо, Гос­подь при­влек к Себе всю все­лен­ную, как бы воз­ведя ее на этот побе­до­нос­ный Крест, совоз­вы­сив мир вме­сте с Собой. Свя­тые отцы гово­рят об этом неод­но­кратно. Так, свя­ти­тель Андрей Крит­ский, обра­ща­ясь к Кре­сту, вос­кли­цает: «Хри­стос, доб­ро­вольно воз­не­сен­ный на тебя, совоз­нес с Собой мир». А свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский, обра­ща­ясь напря­мую к Крест­ному Древу, про­воз­гла­шает: «[Доб­ро­вольно] поже­лав на тебе воз­вы­ситься, Хри­стос [тем] совоз­вы­сил с Собой и весь мир!»

Посред­ством Крест­ной Смерти Спа­си­теля про­ис­хо­дит еди­не­ние с Ним не только пол­ноты миро­зда­ния, но и, в первую оче­редь, всего чело­ве­че­ского рода. Это особо хорошо ощу­тимо в Церкви Хри­сто­вой. Ведь здесь осу­ществ­ля­ется наше вхож­де­ние в истин­ную жизнь Хри­стову именно через под­лин­ное сорас­пя­тие с Ним на Кре­сте и со-вос­ста­ние с Ним из гроба в Вос­кре­се­нии – посред­ством таин­ства Кре­ще­ния. При­чем эти со-уми­ра­ние и со-вос­кре­се­ние с Гос­по­дом отнюдь не явля­ются чем-то услов­ным, лишь некими сим­во­лами, но совер­ша­ются дей­стви­тельно, сущ­ностно. Крест­ная Жертва неот­де­лима и от дру­гого таин­ства – Евхаристии.

Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин в «Тол­ко­ва­нии на Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие» учит: «Немо­щью Кре­ста Гос­подь поко­рил Себе все народы. Про­стри мышцы твои ко Кре­сту, чтобы и мышцы Гос­пода Рас­пя­того про­стер­лись к тебе. Ибо кто не про­сти­рает руки ко Кре­сту Его, тот не при­бли­зит рук и к Тра­пезе Его». Пре­по­доб­ный Ефрем гово­рит о Тра­пезе Гос­под­ней как о при­ча­ще­нии Телу и Крови Хри­ста, неот­рыв­ном от Жертвы Гол­гоф­ской, от того Жерт­вен­ника-Кре­ста, на кото­ром Пер­во­свя­щен­ник Хри­стос – по слову молитвы Боже­ствен­ной литур­гии, «При­но­ся­щий и При­но­си­мый» – пре­дает Свое Чело­ве­че­ство в Жертву Всей Пре­свя­той Троице.

Поэтому Крест вос­при­ни­ма­ется каж­дым хри­сти­а­ни­ном как его лич­ное и соб­ствен­ное дра­го­цен­ней­шее сокро­вище. «Он, – утвер­ждает свя­ти­тель Кли­мент Охрид­ский, – есть под­лин­ное хри­сти­ан­ское богат­ство… Он – зна­ме­ние, кото­рым и мы были назна­ме­но­ваны по Рас­пя­тии Хри­сто­вом… Крест – про­по­ве­да­ние про­ро­ков… Крест – апо­столь­ское испо­ве­да­ние… Крест – похвала муче­ни­ков… Крест – воз­дер­жа­ние ино­ков…» Воз­вы­шенно пере­чис­ляет мно­го­чис­лен­ные духов­ные и житей­ские дары, обре­та­е­мые вся­ким хри­сти­а­ни­ном через посред­ство Кре­ста Хри­стова, в «Беседе пер­вой о Кре­сте и раз­бой­нике» и свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: Крест «стал для нас при­чи­ной бес­чис­лен­ных благ: он осво­бо­дил нас от заблуж­де­ния, он про­све­тил сидя­щих во мраке, он при­ми­рил нас, быв­ших во вражде с Богом, он сде­лал дру­зьями отчуж­ден­ных, он сде­лал близ­кими быв­ших далеко. Крест – уни­что­же­ние вражды, он – охра­не­ние мира, он стал для нас сокро­ви­щем бес­чис­лен­ных благ. Бла­го­даря Кре­сту мы уже не блуж­даем в пусты­нях, потому что познали истин­ный путь, уже не оби­таем вне Цар­ства, потому что нашли дверь, не боимся огнен­ных стрел дья­вола, потому что уви­дели источ­ник. Бла­го­даря Кре­сту мы уже не вдов­ствуем, потому что полу­чили Жениха, не боимся волка, потому что имеем Доб­рого Пастыря».

Жизнь хри­сти­а­нина про­ни­зана при­сут­ствием Кре­ста, осе­ня­ется его зна­ме­нием, живо­тво­рится его бла­го­дат­ной силой, охра­ня­ется его защи­ти­тель­ной мощью. Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин гово­рит об этом так: «Потому и на двери наши, и на чело, и на очи свои, и на уста, и на грудь, и на все члены нало­жим себе Живо­тво­ря­щий Крест. Воору­жимся этим непо­бе­ди­мым ору­жием хри­стиан, све­том крот­ких, ору­жием, отвер­за­ю­щим Рай, низ­ла­га­ю­щим ереси, этой опо­рой пра­во­слав­ной веры, спа­си­тель­ной похва­лой Церкви. Ни на один час, ни на одно мгно­ве­нье не будем, хри­сти­ане, остав­лять его, повсюду нося с собой, и без него не ста­нем ничего делать, – но спим ли, встаем ли, рабо­таем, едим, пьем, идем в путь, пла­ваем по морю, пере­хо­дим реки, – все члены свои будем укра­шать Живо­тво­ря­щим Кре­стом. И не убо­имся ужаса ночи, стрелы, летя­щей днем, бед­ствия, пости­га­ю­щего ночью, болезни и полу­ден­ного беса (Пс.90:5–6 по LXX). Если его [Крест], брат, все­гда будешь брать себе в помощь, не при­сту­пит к тебе зло, и язва не при­бли­зится к жилищу тво­ему (Пс.90:10 по LXX). Сопро­тив­ные [бесов­ские] силы, видя его, тре­пе­щут и удаляются».

Автор «Слова о Кре­сте Хри­сто­вом», при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому, под­чер­ки­вает, что глаз хри­сти­а­нина вполне есте­ствен­ным для себя обра­зом при­вык уга­ды­вать знак, образ Кре­ста Хри­стова в самых раз­лич­ных и раз­но­об­раз­ных явле­ниях нашей жизни. Это лице­зре­ние Кре­ста, вер­нее его сим­во­лов, укреп­ляет нас и утвер­ждает во Хри­сте, при­но­сит нам надежду на помощь Божию, дарует упо­ва­ние на Его небес­ную помощь и защиту. «Когда кора­бель­щики наме­ре­ва­ются плыть по морю, то прежде ста­вят мачту, рас­про­сти­рают парус, дабы, сде­лав образ Кре­ста Гос­подня, можно было рас­се­кать волны; и, будучи в без­опас­но­сти под этим зна­ме­нием Гос­под­ним, они счаст­ливо дости­гают при­стани и избе­гают смер­тель­ной опас­но­сти. Рас­про­стер­тый на мачте парус слу­жит неко­то­рым изоб­ра­же­нием таин­ства – как бы Хри­стос был воз­не­сен на Кре­сте; а потому с неустра­ши­мо­стью, про­ис­хо­дя­щей от таин­ства Кре­ста, море­пла­ва­тели пре­зи­рают вет­ре­ные бури и дости­гают целей сво­его путе­ше­ствия. Как Цер­ковь без Кре­ста не может сто­ять, так и корабль без мачты не тверд: ибо тот­час тре­во­жит его дья­вол и сокру­шает ветер; но где постав­ля­ется зна­ме­ние Кре­ста, там тот­час и отго­ня­ется враж­деб­ная сила дья­вола, и ути­хает вет­ре­ная буря».

Итак, бла­го­даря Кре­сту Хри­стову, его спа­си­тель­ному дей­ствию в нашей жизни, веру­ю­щие ока­зы­ва­ются спо­собны взойти на под­лин­ные вер­шины бого­по­зна­ния и бого­об­ще­ния, достичь высо­чай­шей меры бого­при­част­но­сти. Такое, дости­га­е­мое хри­сти­а­ни­ном посред­ством силы Кре­ста, состо­я­ние даже дерз­но­венно срав­ни­ва­ется древними цер­ков­ными писа­те­лями со стя­жа­е­мой веру­ю­щими мерой духов­ного совер­шен­ства небес­ных сил – анге­лов. Как гово­рит автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста», «Крест соче­тал людей с ликом анге­лов, сде­лав их при­роду чуж­дой вся­кого тлен­ного дела и доста­вив им воз­мож­ность про­во­дить нетлен­ную жизнь. Ведь уже не людьми, но богами назы­ва­ются они после Кре­ста: Я ска­зал: вы – боги и все – сыны Выш­него (Пс.81:6 по LXX); не рабами, но дру­зьями и бра­тьями они име­ну­ются: буду воз­ве­щать имя Твое бра­тьям моим (Пс.21:23)». Как мы видим, в этих сло­вах автора древ­ней про­по­веди ясно гово­рится и о дру­гом, помимо рав­но­ан­гель­ного совер­шен­ства, высо­чай­шем духов­ном даре, также стя­жа­е­мом хри­сти­а­нами при помощи бла­го­дат­ной силы Кре­ста, – о мисти­че­ском состо­я­нии, кото­рое в пра­во­слав­ной аске­ти­че­ской тра­ди­ции при­нято име­но­вать обожением.

Известно, что достиг­ший свя­то­сти хри­сти­а­нин вме­сте с тем стя­жает и спа­се­ние, вен­ча­е­мое выс­шим состо­я­нием бого­при­част­но­сти – обо­же­нием. С одной сто­роны, спа­се­ние есть наше избав­ле­ние от греха, а с дру­гой – тор­же­ство в хри­сти­а­нине свя­то­сти и бого­по­до­бия. Спа­се­ние воз­рож­дает неко­гда разо­рван­ный – в резуль­тате гре­хо­па­де­ния – союз любви между Богом и чело­ве­ком, а также вос­ста­нав­ли­вает повре­жден­ную пре­ступ­ле­нием Адама чело­ве­че­скую при­роду, ее есте­ствен­ные силы, каче­ства и спо­соб­но­сти; оно дарует ей залог гря­ду­щего свя­того вос­кре­се­ния для бла­го­дат­ной веч­ной жизни во Хри­сте. Спа­се­ние может быть дано чело­веку лишь Богом – как сво­бод­ный Боже­ствен­ный дар, не обу­слов­лен­ный ника­кими внеш­ними по отно­ше­нию к Богу при­чи­нами и какими-либо вынуж­да­ю­щими Его к этому дару основаниями.

Поня­тие «спа­се­ние» зача­стую урав­ни­ва­ется в свя­то­оте­че­ской тра­ди­ции с поня­тием «обо­же­ние». Мы, по слову апо­стола Петра, при­званы стать при­част­ни­ками Боже­ского есте­ства (2Пет.1:4), сде­латься богами по бла­го­дати, оста­ва­ясь твар­ными людьми, но при­об­ре­тая те каче­ства и совер­шен­ства, кото­рыми обла­дает по Своей при­роде Сам Бог. Тогда на нас могут испол­ниться слова Хри­ста: будьте совер­шенны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный (Мф.5:48).

Такое состо­я­ние обо­же­ния, совер­ша­е­мое в свя­тых Духом Свя­тым, дару­ется Богом хри­сти­а­нину бла­го­даря пло­дам Вопло­ще­ния и Иску­пи­тель­ной Крест­ной Жертвы Спа­си­теля-Хри­ста. Эта истина выра­жена в писа­ниях мно­гих древ­них свя­тых отцов: Сын Божий стал Чело­ве­ком, вос­при­нял чело­ве­че­скую при­роду, а также иску­пил нас и умер за нас на Кре­сте для того, чтобы люди смогли стать богами по бла­го­дати, при­об­щив­шись пол­ноте нетвар­ных Боже­ствен­ных сил, энер­гий. И конечно же, цен­траль­ное место в таком духов­ном хри­сти­ан­ском вос­хож­де­нии зани­мает Крест Хри­стов, бла­го­даря кото­рому для нас откры­лась сама воз­мож­ность спа­се­ния и обо­же­ния – как путь к дости­же­нию под­лин­ной бого­при­част­ной и бого­по­доб­ной свя­то­сти. Именно Крест, по убеж­де­нию автора «Слова на Воз­дви­же­ние», при­пи­сы­ва­е­мого автор­ству Зла­то­уста, «при­об­щил вер­ных свя­тыне Духа и бла­го­даря Ему каж­дый из нас сде­лался сосу­дом боже­ствен­ного освя­ще­ния и источ­ни­ком боже­ствен­ной кра­соты». Ору­дие казни сде­ла­лось для нас источ­ни­ком и нача­лом жизни бла­го­даря тому, что на нем даро­вала един­ство с Собой спа­са­е­мым умер­шая ради нас Жизнь, Сын Божий: Тот, Кто ясно сви­де­тель­ствует о Себе – Я есмъ путь и истина и жизнь (Ин.14:6). Поэтому свя­ти­тель Андрей Крит­ский вос­кли­цает, обра­ща­ясь к Кре­сту как к началу и пода­телю Той Жизни, Кото­рая есть Сам соеди­ня­ю­щийся с нами и обо­жи­ва­ю­щий нас Собой Хри­стос: «О Крест, Хри­стова и наша мно­го­имен­ная похвала! О Древо бла­гое и зна­ме­ни­тое, на кото­ром рас­про­стерся Хри­стос! О Крест, лоза бес­смер­тия, из кото­рой вино­град-Хри­стос исто­чил для нас дару­ю­щее жизнь питие!» Итак, Хри­стос умер на Кре­сте ради того, чтобы посред­ством Своей Крест­ной победы даро­вать нам это высо­чай­шее из всех воз­мож­ных духов­ных состо­я­ний – обо­же­ние. Об этом ясно гово­рит, напри­мер, в «Слове об Иуде» свя­ти­тель Зинон Верон­ский (IV век), под­чер­ки­вая, что в дости­же­нии вер­ными обо­же­ния как раз и заклю­ча­лась глав­ней­шая и глу­бин­ная цель Рас­пя­тия Сына Божия, спа­си­тель­ный смысл Его Кре­ста: «Ради чело­века Бог соиз­во­лил висеть на Кре­сте, чтобы пре­об­ра­зить в бога чело­века, кото­рым Он облекся» в Своем Воплощении.

Крест – победитель смерти и начало всеобщего воскресения

Все то бла­гое и пре­крас­ное, что мы обре­таем в новом, искуп­лен­ном бытии, как бы запе­чат­лено, под­твер­ждено зна­ме­нием, зна­ком Кре­ста. Он – та печать, что, подобно оттиску Цар­ского перстня, навеки уста­нав­ли­вает нераз­рыв­ное един­ство Творца и твари, Бес­смерт­ного Боже­ства и создан­ного Им «из ничего» доль­него мира. Отныне Крест – наша защита про­тив вся­кого зла, скверны и нечи­стоты. Он – побе­до­нос­ное знамя в непре­рыв­ной войне за Божию Правду, за сво­боду от зла. Неко­гда сим­вол позора и смерти, в конце вре­мен он ста­нет зна­ме­нием окон­ча­тель­ного тор­же­ства над сата­ной, над гре­хом. Об этом неод­но­кратно гово­рят свя­тые отцы. Так, пре­по­доб­ный Ефрем Сирин пишет: «.. этот же пер­вый Чест­ный Крест явится опять и во Вто­рое при­ше­ствие Хри­стово – как чест­ный, живо­тво­ря­щий, досто­по­кло­ня­е­мый и свя­той ски­петр Царя Хри­ста, по слову Вла­дыки, Кото­рый гово­рит, что явится зна­ме­ние Сына Чело­ве­че­ского на небе (Мф.24:30). Итак, Крест пер­вый явится на небе со всем воин­ством ангель­ским, оза­ряя землю от кон­цов и до кон­цов ее, более свет­ло­сти сол­неч­ной, и воз­ве­щая при­ше­ствие Вла­дыки Христа».

Тем самым истина, что Крест в его силе и славе неот­де­лим от реаль­но­сти гря­ду­щих Неба и Земли, что он явля­ется духов­ной силой, зна­ме­нием и печа­тью немерк­ну­щего и непре­хо­дя­щего Вось­мого дня, реаль­но­сти Веч­ной жизни вос­кре­шен­ного чело­ве­че­ского рода во Хри­сте, под­твер­жда­ется, по убеж­де­нию свя­тых отцов, еван­гель­скими сло­вами Самого Спа­си­теля. Ведь откры­вая апо­сто­лам обсто­я­тель­ства наступ­ле­ния конца вре­мен, Гос­подь ска­зал, что явле­ние гря­ду­щего во славе судить чело­ве­че­ский род Сына Божия будет сопро­вож­даться зна­ме­нием Кре­ста, рас­про­сти­ра­ю­ще­гося над миром на сви­ва­ю­щемся подобно свитку небес­ном своде. Тогда явится зна­ме­ние Сына Чело­ве­че­ского на небе; и тогда вос­пла­чутся все пле­мена зем­ные и уви­дят Сына Чело­ве­че­ского, гря­ду­щего на обла­ках небес­ных с силою и сла­вою вели­кою (Мф.24:30).

Говоря о силе и вели­чай­шей славе этого буду­щего все­мир­ного явле­ния Кре­ста Гос­подня, сопро­вож­да­ю­щего Вто­рое при­ше­ствие Спа­си­теля, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в «Беседе пер­вой о Кре­сте и раз­бой­нике» вос­кли­цает: «Видишь, сколь велика сила зна­ме­ния Кре­ста? Солнце помра­чится, и луна не будет видна, а оно явля­ется и бли­стает, чтобы ты знал, что оно свет­лее солнца и луны».

Ради чего будет явлено это зна­ме­ние Кре­ста? Для стыда одних и для радо­сти дру­гих. Для того чтобы при виде славы Кре­ста запла­кали и усты­ди­лись рас­пи­на­тели Хри­ста: и те, кто неко­гда при­били Гос­пода гвоз­дями к Ору­дию Его Казни, и те, кто поныне про­дол­жает рас­пи­нать Спа­си­теля сво­ими гре­хами и духов­ной враж­дой про­тив Него. И для того чтобы при виде все­лен­ского явле­ния Крест­ного Древа воз­ра­до­ва­лись те, кто силой Кре­ста обрел спа­се­ние и начало Веч­ной жизни во Христе.

О том стыде, что должны испы­тать рас­пи­на­тели, лице­зрел эсха­то­ло­ги­че­скую славу Кре­ста, ярко гово­рит в «Беседе пер­вой о Кре­сте и раз­бой­нике» свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Но для чего явится тогда Крест и для чего Спа­си­тель при­дет с ним? Для того чтобы рас­пяв­шие Его познали свою соб­ствен­ную небла­го­дар­ность – для того именно Он и пока­зы­вает им сам этот сим­вол их бес­стыд­ства. А что для этого Он при­не­сет его, послу­шай про­рока, кото­рый гово­рит: тогда вос­пла­чет земля по коле­нам и пле­ме­нам (Зах.12:12 по LXX), видя Обви­ни­теля и созна­вая свой грех. И что ты дивишься, что Он при­дет с Кре­стом, если Он пока­жет тогда даже и сами [Свои] раны? Воз­зрят, – гово­рит [про­рок], – на Него, Кото­рого прон­зили (Зах.12:10). Подобно тому, как сде­лал Он с Фомой, желая уни­что­жить неве­рие уче­ника, и по Вос­кре­се­нии пока­зал ему знаки гвоз­дей и язвы, говоря: вложи… руку твою… и посмотри (Ин.20:27), ибо дух плоти и костей не имеет (Лк.24:39), так точно и тогда Он пока­жет раны и Крест, дабы дока­зать, что Он есть Тот, Кото­рый был рас­пят». О том же учит и свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский: «Зна­ме­ние Кре­ста снова явится с Небес с Иису­сом. Ибо побед­ное знамя будет пред­ше­ство­вать Царю сему, чтобы, уви­дев Того, Кото­рого прон­зили, и по Кре­сту узнав Пору­ган­ного, иудеи вос­пла­кали в рас­ка­я­нии. Вос­пла­чут они, вос­пла­чет каж­дое колено; ибо рас­ка­ются тогда, когда не будет им вре­мени для рас­ка­я­ния. Но мы в вос­хи­ще­нии да хва­лимся Кре­стом, покло­ня­ясь послан­ному и рас­пя­тому за нас Гос­поду, покло­ня­ясь и послав­шему Его Богу Отцу вме­сте со Свя­тым Духом».

Но то все­мир­ное явле­ние Кре­ста, что при­не­сет боль и стыд одним, в то же самое время дарует радость, лико­ва­ние и духов­ное насла­жде­ние дру­гим – веру­ю­щим во Христа.

Свя­тые отцы, каса­ясь буду­щих собы­тий конца вре­мен и говоря о чае­мом нами все­об­щем вос­кре­се­нии, непре­станно под­чер­ки­вают, что Крест Гос­по­день, бла­го­даря при­не­сен­ной на нем спа­си­тель­ной Жертве Хри­сто­вой, сде­ла­ется для чело­ве­че­ского рода под­лин­ным источ­ни­ком и нача­лом нашего телес­ного вос­ста­ния из мерт­вых. Ведь, уми­рая на Кре­сте, Гос­подь открыл путь к все­об­щему вос­кре­се­нию чело­ве­че­ского рода в день Страш­ного суда. Если бы Он не умер, то и не вос­крес бы, а если бы не вос­крес, то и для всех нас не было бы надежды на вос­кре­се­ние. Поэтому преподобный

Ефрем Сирин гово­рит: «Крест – вос­кре­се­ние мерт­вых». А автор при­пи­сы­ва­е­мого Зла­то­усту «Слова на покло­не­ние Чест­ному Древу» вос­кли­цает: «Радуйся, Крест – росток вос­кре­се­ния и Древо Жизни вечной!»

В этом смысле празд­ник Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­подня – это, ко всему про­чему, еще и тор­же­ство нашей надежды на соб­ствен­ное вос­кре­се­ние из мерт­вых, залог ожи­да­е­мой веч­ной жизни во Хри­сте, начало гря­ду­щего соуча­стия в Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом как непре­хо­дя­щего пре­бы­ва­ния с Ним и в Нем в Небес­ном Иеру­са­лиме. Потому-то, говоря о все­об­щем собра­нии веру­ю­щих в церкви в день тор­же­ства Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­подня, свя­ти­тель Иосиф Фес­са­ло­ни­кий­ский про­воз­гла­шает: «И если мы [покло­ня­ясь Кре­сту] учре­дим собра­ние такого рода, то, воис­тину, собе­ремся во Хри­ста и устроим празд­не­ство, кото­рое соеди­нит и сохра­нит нас и сде­лает нас достой­ными того, чтобы нам стать при­част­ни­ками живо­тво­ря­щего Его стра­да­ния, а также све­то­нос­ного Вос­кре­се­ния – и неко­гда при­нять соуча­стие в буду­щем воскресении…»

Крест – спасительная ноша христианина и орудие сораспятия Господу

Но для того, чтобы мы испы­тали в миг этого гря­ду­щего «финаль­ного» явле­ния зна­ме­ния Кре­ста во все­лен­ной не горечь, стыд и позор, а радость, лико­ва­ние и тор­же­ство, нам необ­хо­димо про­не­сти через всю жизнь свой соб­ствен­ный спа­си­тель­ный крест, подоб­ный Кре­сту Гос­пода. Как кратко, емко и ясно гово­рит об этом свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, «серд­цем веруем и устами испо­ве­дуем, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос, Кре­стом упразд­нив смерть, даро­вал нам в нем жизнь веч­ную и что вся­кий жела­ю­щий при­об­щиться этой жизни дол­жен подъ­ять неко­его рода свой крест. Вот сокра­щенно все уче­ние о жизни, дару­е­мой Крестом!»

Свя­тые отцы под­чер­ки­вают, что этот важ­ней­ший спа­си­тель­ный прин­цип – необ­хо­ди­мость несе­ния каж­дым хри­сти­а­ни­ном сво­его кре­ста – был про­воз­гла­шен Гос­по­дом даже еще прежде Соб­ствен­ного Рас­пя­тия, как некое изре­чен­ное Им про­ро­че­ство: про­ро­че­ство не только о Своей гря­ду­щей Крест­ной Смерти, но и о том, что для вся­кого веру­ю­щего не может быть спа­се­ния вне Кре­ста Хри­стова и несе­ния его со Хри­стом, а также духов­ного сорас­пя­тия со Спа­си­те­лем. Так, свя­ти­тель Гри­го­рий Палама гово­рит, что Гос­подь еще прежде того, как Он Сам взо­шел на Крест, тре­бует от уче­ни­ков спа­саться Кре­стом: «Не Сам ли Хри­стос, через Кото­рого и в Кото­ром всё, ска­зал прежде наступ­ле­ния Кре­ста: кто не берет кре­ста сво­его и сле­дует за Мною, тот не достоин Меня (Мф.10:38)? Видите, как и до того, как Кре­сту было суж­дено водру­зиться, Крест уже был спасающим?»

Как же мы должны нести свой жиз­нен­ный крест? Упо­доб­ля­ясь Хри­сту: Его сми­ре­нию, уни­чи­же­нию и муке. Как гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Палама, для хри­сти­а­нина именно в таком несе­нии соб­ствен­ного кре­ста по при­меру Спа­си­теля и «ска­зы­ва­ется Божия пре­муд­рость и сила: побе­дить чрез немощь, воз­вы­ситься чрез сми­ре­ние, раз­бо­га­теть чрез бед­ность». Мы при­зы­ва­емся рас­пи­нать на нем свои стра­сти, грехи, недолж­ные помыслы, соб­ствен­ную самость, гор­дыню. Свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник настав­ляет, сна­чала повто­ряя еван­гель­ские слова Спа­си­теля и извест­ную мысль апо­стола Павла, а затем пояс­няя их: «Кто хочет идти за Мною, отверг­нись себя, и возьми крест свой, и сле­дуй за Мною, гово­рит Гос­подь (Мк.8:34). Те, кото­рые Хри­стовы, рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями, учит апо­стол Павел (Гал.5:24). Нет иного пути к обще­нию со Хри­стом, понес­шим Крест, как подъ­я­тие каж­дым сво­его кре­ста, состо­я­щего в рас­пя­тии плот­ского чело­века с его стра­стями и похо­тями. Источ­ник нашего ожив­ле­ния – в сооб­ще­нии нам спа­си­тель­ных скор­бей и смерти Гос­пода нашего, коего с таким рве­нием искал апо­стол Павел, все почи­тав­ший за сор ради Него (ср. Флп.3:8). Но удо­сто­иться сего сооб­ще­ния мы можем не радо­стями, а скор­бями же, каковы суть внут­рен­ние скорби само­рас­пи­на­ния… Вот где начало нашей духов­ной жизни». Эти мысли свя­ти­теля Фео­фана допол­няет свя­щен­но­му­че­ник Сер­гий Мечёв: «Где же наш насто­я­щий крест? Прежде всего – в сми­рен­ном созна­нии наших гре­хов и, при помощи бла­го­дати, но и при уча­стии и наших уси­лий, изжи­ва­ние их. И, во-вто­рых, в том, чтобы пере­но­сить окру­жа­ю­щие нас злобу, зависть и грехи всех наших ближ­них. Борьба со всем этим – не на жизнь, а на смерть – и есть истин­ное несе­ние нашего кре­ста». Свя­щен­но­му­че­ник Сер­гий под­чер­ки­вает, что хри­сти­а­нин не выби­рает сво­его кре­ста сам, его – по любви и ради нашего духов­ного совер­шен­ство­ва­ния – изби­рает для нас Гос­подь, каж­дому свой. Выби­рает в ту меру, кото­рую мы ока­зы­ва­емся готовы поне­сти. Свя­щен­но­му­че­ник Сер­гий Мечёв про­дол­жает: «В чем же заклю­ча­ется наше дела­ние? Прежде всего, в том, чтобы взять крест свой. И если ты хочешь идти по пути этого дела­ния, то бери именно тот крест, кото­рый дал тебе Гос­подь. А между тем почти каж­дый из нас недо­во­лен именно своим кре­стом. Как часто мы жалу­емся на него и гово­рим себе: все сде­лаю, только не это».

В каж­до­днев­ном несе­нии хри­сти­а­нами соб­ствен­ного кре­ста соеди­ня­ются мука и бла­жен­ство. Крест попус­ка­е­мых Гос­по­дом бед, несча­стий и испы­та­ний тер­зает нас. Крест борьбы с само­стью, гор­до­стью кажется слиш­ком тяже­лым и кло­нит к земле. Крест войны про­тив греха нано­сит нам, насквозь про­ни­зан­ным гре­хом, болез­нен­ные раны, и потому нам может ложно казаться, что мы ведем войну не про­тив дей­ству­ю­щего в нас зла, а всту­паем в раз­ру­ши­тель­ную и гибель­ную борьбу про­тив себя самих – борьбу на пол­ное само­уни­что­же­ние. Но это не так, ибо, извер­гая из себя, побеж­дая в себе все лож­ное, нанос­ное, бого­про­тив­ное, мы ощу­щаем победу в нас Хри­ста. Правда, и тогда несе­ние житей­ского кре­ста не ста­но­вится легче, «ком­форт­нее». Крест хри­сти­ан­ского подвига, пусть и вме­сте с Гос­по­дом, все­гда тяжесть и испы­та­ние. И все же в этой синер­гии кре­сто­но­ше­ния со Хри­стом мы полу­чаем надеж­ную и спа­си­тель­ную помощь от Него Самого: неся Соб­ствен­ный Крест, Он несет вме­сте с нами и наш, а у Сына Божия так много сил! Видя, что мы, с Его помо­щью, справ­ля­емся, Гос­подь – не из жесто­ко­сти, но един­ственно из любви к нам – нахо­дит для нас сле­ду­ю­щий, новый житей­ский крест, порой тяже­лее преж­него. Ведь каж­дый новый крест для хри­сти­а­нина – это его сле­ду­ю­щий шаг ко спа­се­нию, к победе над гре­хом, к тор­же­ству в нем Боже­ствен­ной бла­го­дати. И вот мы снова несем крест и, каза­лось бы, готовы под ним упасть, рас­пла­статься, оста­но­виться на пути. Но Гос­подь вновь под­став­ляет Свое плечо, и мы дви­жемся с Ним и в Нем впе­ред… Но жизнь хри­сти­а­нина – это духов­ный подвиг. Ведь, по убеж­де­нию и по при­зыву свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, «истин­ная жизнь про­ис­хо­дит от Кре­ста. Жаж­дая жизни, поспе­шим на живо­нос­ные воды, исто­ча­е­мые Кре­стом. Да не устра­шают нас в сем спа­си­тель­ном деле болез­нен­ные скорби кре­сто­но­ше­ния. Правда, при­скорбно крест­ное шествие вслед Спа­си­теля, но с Ним соеди­нены высо­кие уте­ше­ния… Где же взять кре­стов и как ходить под тяже­стью их? Не бес­по­кой­тесь! Гос­подь знал, что без кре­стов нам нет спа­се­ния, потому так устроил нашу жизнь, что мы бываем поми­нутно и со всех сто­рон обло­жены кре­стами. Оста­ется только одно с нашей сто­роны… вос­при­ни­мать на себя и нести свои кре­сты как следует…»

Совер­ша­е­мое в храме в празд­ник Воз­дви­же­ния воз­вы­ше­ние архи­ереем кре­ста как раз и озна­чает обра­щен­ный к каж­дому из нас духов­ный при­зыв: взять и подъ­ять на себя подвиг хри­сти­ан­ского кре­сто­но­ше­ния. Как гово­рит об этом свя­щен­но­му­че­ник Сер­гий Мечёв, «взя­тие сво­его кре­ста, отвер­же­ние себя греш­ного и сквер­ного и шествие за Гос­по­дом – вот те основы хри­сти­ан­ского подвига, кото­рые Цер­ковь рас­кры­вает нам сего­дня и в кото­рых она счи­тает необ­хо­ди­мым еще раз утвер­дить нас в этот… день».

Итак, для чего же архи­ерей воз­вы­шает Крест? Не только затем, чтобы мы ему покло­ни­лись, но и ради того, чтобы воз­ло­жить его нам на плечи, при­звать нас под­нять и поне­сти крест хри­сти­ан­ского подвига. И еще, чтобы мы, неся свой житей­ский крест, духовно ока­за­лись вме­сте с Гос­по­дом, подобно Симону Кири­ней­скому, под­лин­ными носи­те­лями спа­си­тель­ного Кре­ста Хри­стова. Раз­мыш­ляя о таком нашем хри­сти­ан­ском при­зва­нии, свя­ти­тель Хро­ма­тий Акви­лей­ский в «Слове о Стра­стях Гос­под­них» вопро­шает: «Кто из нас настолько бла­жен, чтобы удо­сто­иться поне­сти на себе Крест Хри­стов?» Тем самым, если Гос­подь несет вме­сте с нами – по дару синер­гии – наш житей­ский крест, то и мы встречно при­зы­ва­емся к подоб­ной же синер­гии с Ним – как к несе­нию со Спа­си­те­лем Его Кре­ста на Голгофу.

Но, в отли­чие от Симона, мы должны не только доне­сти этот Крест Гос­по­день до Гол­гофы, как до места Его казни. Мы, хри­сти­ане, при­зы­ва­емся еще и взойти на Крест вме­сте с Гос­по­дом, на нем рас­пяться и здесь со Хри­стом со-уме­реть. Так, свя­ти­тель Гри­го­рий Палама, вспо­ми­ная слова апо­стола Павла Неужели не зна­ете, что все мы, кре­стив­ши­еся во Хри­ста Иисуса, в смерть Его кре­сти­лись? (Рим.6:3), наста­и­вает: «Кре­сту… должно ока­зы­вать ува­же­ние по той при­чине, что на нем Хри­стос при­нял Смерть, и при­знать, что Смерть эта… была свя­щен­ной и спа­си­тель­ной… Гово­рит Апо­стол, в смерть Его мы кре­сти­лись… Каким же обра­зом и Вос­кре­се­ния Его мы будем участ­ни­ками, если бы не стали сродни Ему и в подо­бии смерти Его?» Свя­тые отцы особо при­зы­вают нас пом­нить о необ­хо­ди­мо­сти такого сорас­пя­тия Гос­поду именно в празд­ник Воз­дви­же­ния Кре­ста. Так свя­ти­тель Софро­ний Иеру­са­лим­ский в «Слове на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста и на свя­тое Вос­кре­се­ние» спра­ши­вает каж­дого из нас: «Насту­пило вос­по­ми­на­ние Кре­ста, и кто из людей не поже­лает, в свою оче­редь, рас­пять себя?»

Крест Хри­стов дарует веру­ю­щим – через сорас­пя­тие Спа­си­телю, через со-уми­ра­ние и со-вос­кре­се­ние с Ним – истин­ное един­ство с Гос­по­дом. Начало такого сорас­пя­тия пола­га­ется в таин­стве Кре­ще­ния, но им отнюдь не исчер­пы­ва­ется. В каж­до­днев­ном и посто­ян­ном сле­до­ва­нии за Хри­стом, как в несе­нии нашего житей­ского кре­ста, мы по-преж­нему со-уми­раем с Гос­по­дом: конечно же, ради того, чтобы с Ним и в Нем вос­крес­нуть для веч­ной жизни. Такое со-уми­ра­ние должно осу­ществ­ляться в лич­ной жерт­вен­ной само­от­даче Гос­поду: в непре­стан­ной и непри­ми­ри­мой борьбе с гре­хом, в сми­рен­ном пере­не­се­нии стра­да­ния и лише­ний, а также в напря­жен­ном и дея­тель­ном испол­не­нии на путях цер­ков­ной жизни Хри­сто­вых запо­ве­дей. Лишь так воз­можно сорас­пяться с Гос­по­дом на Его Гол­гофе, кото­рая отныне дела­ется и нашей Гол­го­фой. Испи­вая чашу Стра­стей Гос­под­них вме­сте со Хри­стом и кре­стясь тем же гол­гоф­ским кре­ще­нием, кото­рым кре­стился и Он Сам, мы таин­ствен­ным обра­зом ока­зы­ва­емся воз­не­сен­ными не только на свой, но, вме­сте с Ним, и на Его Крест. Только так Крест Хри­стов обра­ща­ется для нас из Ору­дия стра­да­ния в Тро­фей славы.

И тогда в нашей жизни совер­ша­ются уди­ви­тель­ные пере­мены: вопль бого­остав­лен­но­сти пре­об­ра­жа­ется в надежду на избав­ле­ние, нена­висть раз­бой­ника – в рас­ка­я­ние и сми­ре­ние, тор­же­ство пала­чей – в их пора­же­ние, власть смерти – в гибель ее самой, раб­ство греху – в ту без­гра­нич­ную сво­боду, что дости­жима лишь в кру­го­во­роте любви Творца и Его тво­ре­ния. Исто­рия еван­гель­ской Жертвы ока­зы­ва­ется и нашей исто­рией, Смерть Хри­ста ста­но­вится и нашей смер­тью. И, нако­нец, Его Вос­кре­се­ние дела­ется нашим соб­ствен­ным вос­кре­се­нием – с Ним и в Нем.

Итак, если мы под­линно сумеем пройти весь страш­ный путь на Стра­сти и Смерть вслед за нашим Иску­пи­те­лем, нося на себе Его пору­га­ние (ср. Евр.13:13), Крест, кото­рый отныне явля­ется не только Его, но и нашим Ору­дием славы, мы смо­жем вос­клик­нуть вме­сте со свя­ти­те­лем Гри­го­рием Бого­сло­вом: «Вчера я рас­пи­нался со Хри­стом, ныне про­слав­ля­юсь с Ним; вчера уми­рал с Ним, ныне ожи­ваю; вчера спо­гре­бался, ныне совос­кре­саю» (из гомилии «На Пасху, и о своем замедлении»).

Что же рас­пи­на­ется в каж­дом из нас на кре­сте, взойти на кото­рый мы при­зы­ва­емся? Свя­ти­тель Софро­ний Иеру­са­лим­ский отве­чает на этот вопрос так: «Крест Хри­стов не рас­пял ли в нас древ­него чело­века?» Тем самым, когда мы сорас­пи­на­емся Гос­поду, вос­ходя вме­сте с Ним и на Его Соб­ствен­ный и на наш лич­ный крест, то в нас рас­пи­на­ется гре­хов­ный чело­век с его стра­стями и похо­тями и обнов­ля­ется во образ Хри­стов, в икону Гос­пода Рас­пя­того, как Побе­ди­теля сатаны, греха и смерти. Отныне хри­сти­а­нин под­линно начи­нает жить во Хри­сте, а Хри­стос – пре­бы­вать и оби­тать в нем. Именно об этом гово­рит апо­стол Павел, про­воз­гла­шая: Я сорас­пялся Хри­сту, и уже не я живу, но живет во мне Хри­стос (Гал.2:19–20).

Сам Гос­подь настой­чиво при­зы­вает нас взойти с Ним на Крест и с Ним сорас­пяться. Как гово­рит свя­щен­но­му­че­ник Сер­гий Мечёв, «если мы поис­тине хотим быть хри­сти­а­нами, если мы хотим сего­дня покло­ниться Чест­ному и Живо­тво­ря­щему Кре­сту Гос­подню, если мы дей­стви­тельно верим, что Хри­стос был рас­пят на этом Кре­сте „нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния “, то мы должны после­до­вать Его слову, обра­ща­е­мому к нам. А Он, Рас­пя­тый, зовет и нас сорас­пяться Ему на нашем кре­сте». Гос­подь зовет нас на этот крест отнюдь не из жесто­ко­сти или какой-либо мсти­тель­но­сти за наши пре­ступ­ле­ния про­тив Него, не за наши грехи. Он зовет нас постра­дать на кре­сте хри­сти­ан­ского подвига, жизни в Боге цели­ком из любви и из жажды нашего спа­се­ния. Сам Он взо­шел на Крест ради нас по Своей любви к Соб­ствен­ному тво­ре­нию, и теперь та же Боже­ствен­ная любовь к пад­шему чело­ве­че­скому роду вле­чет в объ­я­тия Кре­ста Хри­стова и всех нас. Ведь Гос­подь рас­ки­нул руки на пере­кла­дине Кре­ста именно в при­зыве ко всем нам прийти в Его крест­ные объ­я­тия: то есть взойти к Нему на высоту Кре­ста и ока­заться при­гвож­ден­ными на нем вме­сте с Гос­по­дом. Объ­я­тия Спа­си­теля, охва­ты­ва­ю­щие нас на вер­шине Кре­ста, будут для нас одно­вре­менно и тяже­лым и радост­ным сорас­пя­тием Ему как дви­же­нием нашей встреч­ной любви и жерт­вен­ной само­от­дачи в ответ на Его Крест­ную Жертву. Крест­ная Жертва была совер­шен­ной Жерт­вой любви Бога ради чело­века. Теперь и нам над­ле­жит при­гвоз­диться ко Кре­сту Гос­подню – силой любви к Спа­си­телю – также цели­ком и без остатка. Как гово­рит об этом свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский, «наш крест дол­жен состо­ять из еди­ной любви… Итак, воз­зрим еще раз на Крест Гос­по­день. Се любовь Отца Небес­ного рас­пи­нает за нас Еди­но­род­ного Сына Сво­его, – как сооб­ра­зу­ется сему наша любовь?»

Вот уже в тече­ние два­дцати веков чело­ве­че­ство окру­жает плот­ным коль­цом каме­ни­стый Гол­гоф­ский холм – с Кре­стом на его вер­шине. Народы всех стран обсту­пают Гол­гофу, тол­пятся у осно­ва­ния горы, но под­няться к самому под­но­жию Кре­ста боятся. При этом они горячо спо­рят, ино­гда даже молятся, хотя ста­ра­ются дер­жаться от Кре­ста как можно дальше. А в это время Рас­пя­тый – с высоты Крест­ного Древа – всмат­ри­ва­ется в их лица и силится отыс­кать в их гла­зах отсвет под­лин­ной и жерт­вен­ной любви. Люди же все бро­дят и бро­дят вокруг холма, но подойти к Рас­пя­тому не реша­ются, ибо в глу­бине души каж­дый из них хорошо знает, что если он риск­нет при­бли­зиться ко Хри­сту, то дол­жен будет тоже взойти на Крест, рас­пяв на нем свою гре­хов­ную самость…

Итак, хри­сти­а­нину недо­ста­точно лишь сла­вить Крест или даже его поне­сти: ему необ­хо­димо еще и постра­дать на нем – со Хри­стом и во Хри­сте. Как наста­и­вает свя­щен­но­му­че­ник Сер­гий Мечёв, «нельзя о Хри­сте только думать или гово­рить… нельзя только сло­весно почи­тать Крест, на кото­ром Хри­стос был рас­пят. Взять свой крест и идти вслед Хри­сту, сорас­пяться Ему – вот истин­ный путь хри­сти­а­нина. К этому при­во­дит нас Гос­подь, когда гово­рит: Кто хочет идти за Мною, отверг­нись себя, и возьми крест свой, и сле­дуй за Мною (Мк.8:34). Отсюда начи­на­ется хри­сти­ан­ство. Его начало – отвер­же­ние себя, борьба с живу­щими в нашем сердце стра­стями и сорас­пя­тие Хри­сту – на дан­ном каж­дому из нас Гос­по­дом кресте».

Возле Голгофы

По слову древ­него хри­сти­ан­ского писа­теля свя­ти­теля Мели­тона Сар­дий­ского (II век), собы­тие Рас­пя­тия, обсто­я­тель­ства Крест­ной Смерти Сына Божьего пре­ис­пол­нены поис­тине кос­ми­че­ской, все­лен­ской пара­док­саль­но­сти и необъ­яс­ни­мо­сти. Ибо «Под­ве­сив­ший землю – под­ве­шен. При­вя­зав­ший небо – при­вя­зан. Утвер­див­ший Все­лен­ную – утвер­жден на Древе. Бог убит…».

Эта страш­ная суть собы­тия, совер­шив­ше­гося на Гол­гоф­ском холме около двух тыся­че­ле­тий назад, выра­жена свя­ти­те­лем Мели­то­ном точно и образно: мир убил сво­его Бога. К этому можно доба­вить: мир про­дол­жает уби­вать сво­его Бога и поныне.

Рас­пя­тый одна­жды на Кре­сте, при­няв­ший стра­да­ние и смерть, Хри­стос рас­пи­на­ется за нас и теперь. И сего­дня Он несет Соб­ствен­ное ору­дие казни, под­ни­ма­ясь на тот же Гол­гоф­ский холм – но теперь ведем Его мы сами. Отцы Церкви учат, что, согре­шая, мы вся­кий раз заново рас­пи­наем нашего Спа­си­теля, нано­сим Ему новые и новые раны. Более того: мы сами, по своей гре­хов­ной воле, ока­зы­ва­емся тем Кре­стом, на кото­ром жестоко рас­пи­наем нашего Спасителя…

Однако, как мы хорошо пом­ним, в день Рас­пя­тия Хри­стова среди сто­яв­шей возле Кре­ста толпы нахо­ди­лись не только жесто­кие рас­пи­на­тели Гос­пода, но и любя­щие Его, пла­чу­щие о Нем и состра­да­ю­щие Ему. В тот день там были Его гони­тели: иудеи, желав­шие смерти Спа­си­теля, рим­ляне, при­би­вав­шие Его ко Кре­сту, и, нако­нец, насме­хав­ша­яся над Ним толпа. Но там сто­яла и Бого­ма­терь, пла­чу­щая о Своем Боже­ствен­ном Сыне, и люби­мый уче­ник Хри­стов Иоанн, един­ствен­ный из всех апо­сто­лов, не убо­яв­шийся аре­ста и смерти и при­шед­ший ко Кре­сту Учи­теля, и жены-миро­но­сицы, ока­зав­ши­еся силь­нее и жерт­вен­нее апо­сто­лов; был там и бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник, из без­дны своих пре­ступ­ле­ний обра­тив­шийся ко Хри­сту и тем вос­шед­ший – пер­вым среди всего чело­ве­че­ского рода – в Рай.

Быть может, мы, раз­жи­га­ясь нена­ви­стью и зло­бой, нач­нем кри­чать согласно с иуде­ями: кровь Его на нас и на детях наших (Мф.27:25)? Или же ста­нем насме­хаться над Ним вме­сте с рим­скими сол­да­тами, изде­ва­тель­ски гово­рив­шими: если Ты Царь Иудей­ский, спаси Себя Самого (Лк.23:37)? Или мы сами пре­да­дим Хри­ста на Рас­пя­тие заодно с Пила­том, умыв руки вме­сте с про­ку­ра­то­ром (см. Мф.27:24)? А быть может, мы нач­нем поно­сить рас­пя­того на Кре­сте и без­винно страж­ду­щего Гос­пода вме­сте с хулив­шим Хри­ста раз­бой­ни­ком (см. Лк.23:39)? Но тогда мы услы­шим с высоты Кре­ста только одно: Отче! про­сти им, ибо не знают, что делают (Лк.23:34).

Или же мы, напро­тив, пре­ис­пол­нен­ные верой и любо­вью, вос­пла­чем вме­сте с Бого­ма­те­рью? Ока­жемся верны Хри­сту вме­сте с женами-миро­но­си­цами? Испо­ве­дуем Его Бого­сы­нов­ство с сот­ни­ком, вос­кли­цая: воис­тину Он был Сын Божий (Мф.27:54)? Или даже ока­жемся усы­нов­лены Самой Бого­ма­тери с Иоан­ном Бого­сло­вом, услы­шав от Гос­пода вме­сте с Его люби­мым уче­ни­ком: се, Матерь твоя! (Ин.19:27)? Или обра­тимся к Нему с искрен­ней и пока­ян­ной молит­вой бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника – помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое! (Лк.23:42)? И тогда, в ответ на такую молитву, мы смо­жем услы­шать с вер­шины Кре­ста: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк.23:43).

Святые отцы о Воздвижении Честного и Животворящего Креста Господня

1. Свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский. Слово о Кре­сте Хри­сто­вом (spuria)

2. Прп. Ефрем Сирин. Слово на Чест­ной и Живо­тво­ря­щий Крест и на Вто­рое При­ше­ствие Гос­пода, а также о любви и милостыне

3. Свт. Иоанн Зла­то­уст. Беседа пер­вая о Кре­сте и раз­бой­нике, и о Вто­ром При­ше­ствии Хри­ста, и о непре­стан­ной молитве за врагов
Про­из­не­сена свя­ти­те­лем Иоан­ном в 388 году, в период его слу­же­ния в Антио­хии, в Страст­ную Пятницу.

4. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Слово на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста (spuria)

5. Свт. Иоанн Зла­то­уст. Слово на покло­не­ние Чест­ному Древу (spuria)
Эта гомилия, при­пи­сы­ва­е­мая автор­ству свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста являет собой пре­крас­ный и поэ­тич­ный обра­зец визан­тий­ской про­по­веди. По убеж­де­нию иссле­до­ва­те­лей, про­из­не­сена не ранее XI столетия.

6. Свт. Андрей Крит­ский. Слово на день Воз­дви­же­ния Чест­ного и Живо­тво­ря­щего Креста

7. Свт. Андрей Крит­ский. Слово иное на Все­слав­ное Воз­дви­же­ние Креста
«Слово» было про­из­не­сено свя­ти­те­лем Андреем в годы его епи­скоп­ства на ост­рове Крит.

8. Прп. Иоанн Дамас­кин. Слово о Кресте

9. Свя­ти­тель Иосиф, архи­епи­скоп Фес­са­ло­ни­кий­ский. Слово на покло­не­ние Живо­тво­ря­щему Кресту

10. Свт. Гри­го­рий Палама, архи­епи­скоп Фес­са­ло­ни­кий­ский. Беседа о Чест­ном и Живо­тво­ря­щем Кресте
Гомилия про­зву­чала в годы пре­бы­ва­ния свя­ти­теля Гри­го­рия на мит­ро­по­ли­чьей кафедре города Фес­са­ло­ники (1351–1357).

11. Свт. Фила­рет Мос­ков­ский. Слово в Вели­кий Пяток
Хотя «Слово в Вели­кий Пяток» и не явля­ется соб­ственно про­по­ве­дью на празд­ник Воз­дви­же­ния, именно оно в насле­дии свя­ти­теля Фила­рета наи­бо­лее ярко сви­де­тель­ствует нам о бого­слов­ском, духов­ном и нрав­ствен­ном смысле Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой, а также о спа­си­тель­ном зна­че­нии для веру­ю­щих Кре­ста Гос­подня. «Слово в Вели­кий Пяток», про­из­не­сен­ное тогда еще архи­манд­ри­том Фила­ре­том (Дроз­до­вым) в Алек­сан­дро-Нев­ской лавре в Вели­кий Пяток 1816 года, – под­лин­ная вер­шина про­по­вед­ни­че­ского таланта мос­ков­ского святителя.

12. Свт. Фео­фан Затвор­ник. Слово пер­вое на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста Господня

13. Свт. Фео­фан Затвор­ник. Слово вто­рое на Воз­дви­же­ние Чест­ного Кре­ста Господня

14. Сщмч. Сер­гий Мечёв. Слово на Воз­дви­же­ние Кре­ста Господня

15. Сщмч. Сер­гий Мечёв. Слово в Неделю по Воз­дви­же­нии Креста

16. Свт. Лука (Войно-Ясе­нец­кий), архи­епи­скоп Сим­фе­ро­поль­ский. Слово в день Воз­дви­же­ния Кре­ста Христова

 

При­об­ре­сти книгу можно по адресу: https://www.litres.ru/p‑u-malkov/

 

Примечания

[1] То есть по Сеп­ту­а­гинте, осу­ществ­лен­ному в III веке до Рож­де­ства Хри­стова в Алек­сан­дрии пере­воду Вет­хого Завета с еврей­ского на гре­че­ский язык так назы­ва­е­мых Семи­де­сяти тол­ков­ни­ков. Именно этим биб­лей­ским тек­стом поль­зо­ва­лись гре­че­ские свя­тые отцы, его они цити­ро­вали в своих тво­ре­ниях и про­по­ве­дях. Текст Сеп­ту­а­гинты по сво­ему содер­жа­нию заметно отли­ча­ется от при­выч­ного нам биб­лей­ского Сино­даль­ного пере­вода XIX сто­ле­тия, кото­рый был сде­лан не с гре­че­ского, а с еврей­ского – так назы­ва­е­мого масо­рет­ского – биб­лей­ского тек­ста. По этой при­чине ряд вет­хо­за­вет­ных тек­стов, цити­ру­е­мых гре­че­скими свя­тыми отцами в их про­по­ве­дях, при­во­дится в этой книге не по Сино­даль­ному пере­воду, а по Септуагинте.

[2] Во вре­мена свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста (на рубеже IV–V сто­ле­тий) суще­ство­вала тра­ди­ция совер­шать крест­ное зна­ме­ние, пола­гая его на одном лишь лбу – ино­гда всей ладо­нью, ино­гда же (такая прак­тика явля­лась основ­ной) боль­шим или ука­за­тель­ным паль­цем. Впро­чем, крест­ным зна­ме­нием могли осе­няться грудь, уши, глаза, уста; также, по более древ­нему сви­де­тель­ству Тер­тул­ли­ана (II–III века), им осе­ня­лось и цели­ком все тело. Вме­сте с тем известно, что в Иеру­са­лиме в IV сто­ле­тии уже суще­ство­вал обы­чай кре­ститься не только одним, но и сразу несколь­кими сло­жен­ными вме­сте паль­цами; об этом гово­рится в «Огла­си­тель­ных сло­вах» свя­ти­теля Кирилла Иерусалимского.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки