Символика и устройство православного храма

© Г. Кали­нина, авт.-сост.

По бла­го­сло­ве­нию архи­епи­скопа
Тирас­поль­ского и Дубоссар­ского Юсти­ни­ана

Оглав­ле­ние


Зна­че­ние храма

Храм — это здание, посвя­щен­ное Богу и пред­на­зна­чен­ное для бого­слу­же­ний. В храме неви­димо при­сут­ствует Гос­подь и при­ни­мает наши молитвы: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них (Мф.18:20). Здесь «Силы Небес­ные с нами неви­димо служат», поэтому можно ска­зать, что храм — это кусо­чек Неба на земле или ост­ро­вок Небес­ного Цар­ства. Храмы иначе назы­ва­ются церк­вами, потому что веру­ю­щие, соби­ра­ю­щи­еся здесь на молитву, состав­ляют Цер­ковь (т.е. собра­ние или обще­ство).

Храм — это центр нашей духов­ной жизни. В нем совер­ша­ется наше духов­ное рож­де­ние и пре­об­ра­же­ние, здесь мы при­ни­маем При­ча­стие, дающее жизнь вечную, полу­чаем бла­го­сло­ве­ние на семей­ную жизнь (в Таин­стве брака), здесь же нас про­во­жают в путь вечной жизни (отпе­ва­ние). В храме осо­бенно чув­ству­ется бла­го­дать Божия. Помо­лив­шись в церкви, веру­ю­щий чело­век выхо­дит очи­щен­ным, уте­шен­ным, укреп­лен­ным духовно.

Вле­ко­мые бла­го­да­тью Божией, веру­ю­щие люди всегда стре­ми­лись прийти в храм. Гос­поди, воз­лю­бил я оби­тель дома Твоего и место жилища славы Твоей… Воз­ра­до­вался я, когда ска­зали мне: пойдем в дом Гос­по­день, — гово­рил древ­ний пра­вед­ник (Пс.25:8; Пс.121:1).

Храмы освя­ща­ются архи­ереем или, с его раз­ре­ше­ния, свя­щен­ни­ками. Все храмы посвя­щены Богу и в них Гос­подь неви­димо при­сут­ствует Своею Бла­го­да­тью. Каждая цер­ковь имеет свое част­ное назва­ние, в зави­си­мо­сти от того свя­щен­ного собы­тия или лица, в память кото­рых она освя­щена, напри­мер, цер­ковь Рож­де­ства Хри­стова, храм, в честь Св. Троицы, во имя св. рав­ноап­о­столь­ных Кон­стан­тина и Елены. Если в городе несколько храмов, то глав­ный из них назы­ва­ется «собо­ром»: сюда в тор­же­ствен­ные дни соби­ра­ется духо­вен­ство раз­лич­ных церк­вей, и бого­слу­же­ние совер­ша­ется соборне. Тот собор, при кото­ром нахо­дится кафедра епи­скопа, назы­ва­ется «кафед­раль­ным».

Воз­ник­но­ве­ние храма и его архи­тек­тур­ных форм

Устрой­ство пра­во­слав­ного храма осно­вано на мно­го­ве­ко­вой тра­ди­ции, вос­хо­дя­щей к пер­вому храму-палатке (скинии), соору­жен­ному про­ро­ком Мои­сеем за пол­торы тысячи лет до Рож­де­ства Хри­стова.

Вет­хо­за­вет­ный храм и разные бого­слу­жеб­ные пред­меты: жерт­вен­ник, семи­свеч­ник, кадиль­ница, обла­че­ния свя­щен­ни­ков и другие — были сде­ланы по откро­ве­нию свыше. Все сде­лайте, как Я пока­зы­ваю тебе, и обра­зец всех сосу­дов ее; так и сде­лайте их, — сказал Гос­подь Моисею. — Поставь скинию по образцу, кото­рый был пока­зан тебе на горе (здесь име­ется в виду гора Синай. Исх.25:9 и 26, 30).

При­мерно через пять­сот лет после этого царь Соло­мон заме­нил пере­нос­ную скинию (пала­точ­ный храм) вели­ко­леп­ным камен­ным храмом в городе Иеру­са­лиме. Во время освя­ще­ния храма таин­ствен­ное облако сошло и напол­нило его. Гос­подь сказал Соло­мону: Я освя­тил сей храм и будут очи Мои и сердце Мое там во веки (3Цар. 8–9-я главы, 1Паралип. 6–7 главы).

В тече­ние десяти веков, от вре­мени цар­ство­ва­ния Соло­мона до вре­мени жизни Иисуса Христа, Иеру­са­лим­ский храм был цен­тром рели­ги­оз­ной жизни для всего еврей­ского народа.

Гос­подь Иисус Хри­стос посе­щал вос­ста­нов­лен­ный после раз­ру­ше­ния Иеру­са­лим­ский храм и молился в нем. Он тре­бо­вал от евреев бла­го­го­вей­ного отно­ше­ния к храму, при­водя слова про­рока Исаии: Дом Мой назо­вется домом молитвы для всех наро­дов, и выгнал из храма тех, кто вел себя в нем недо­стойно (Ис.56:7; Ин.2:13–20).

После соше­ствия Свя­того Духа апо­столы, по при­меру Спа­си­теля, также посе­щали вет­хо­за­вет­ный храм и моли­лись в нем (Деян.2:46). Но при этом они начали допол­нять хра­мо­вые бого­слу­же­ния осо­быми хри­сти­ан­скими молит­вами и Таин­ствами. А именно, по вос­крес­ным дням (в «День Гос­по­день») апо­столы с хри­сти­а­нами соби­ра­лись в домах веру­ю­щих (иногда в особо пред­на­зна­чен­ных для молитвы поме­ще­ниях — икосах) и там моли­лись, читали Свя­щен­ное Писа­ние, «пре­лом­ляли хлеб» (совер­шали Евха­ри­стию) и при­ча­ща­лись. Так воз­никли первые домаш­ние церкви (Деян.5:42). Позже, во время гоне­ний со сто­роны язы­че­ских пра­ви­те­лей, хри­сти­ане соби­ра­лись в ката­ком­бах (под­зем­ных поме­ще­ниях) и там совер­шали Литур­гию на гробах муче­ни­ков.

В первые три сто­ле­тия хри­сти­ан­ства, из-за посто­ян­ных пре­сле­до­ва­ний, хри­сти­ан­ские храмы были редким явле­нием. Только после объ­яв­ле­ния импе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном Вели­ким сво­боды веро­ис­по­ве­да­ния, в 313 г., хри­сти­ан­ские храмы начали воз­ни­кать повсе­местно.

Пона­чалу храмы имели форму бази­лики — про­дол­го­ва­того четы­рех­уголь­ного поме­ще­ния с неболь­шим высту­пом при входе (пор­ти­ком, или крыль­цом) и закруг­ле­нием (апси­дой) на про­ти­во­по­лож­ной входу сто­роне. Внут­рен­нее про­стран­ство бази­лики раз­де­ля­лось рядами колонн на три или пять отде­ле­ний, назы­ва­е­мых «нефами» (или кораб­лями). Сред­ний неф был выше боко­вых. Наверху его устра­и­ва­лись окна. Бази­лики отли­ча­лись оби­лием света и воз­духа.

Вскоре стали воз­ни­кать и другие формы храма. Начи­ная с V сто­ле­тия в Визан­тии начали стро­ить храмы кре­сто­вид­ной формы со сводом и купо­лом над сред­ней частью храма. Редко стро­и­лись круг­лые или вось­ми­гран­ные храмы. Визан­тий­ская цер­ков­ная архи­тек­тура ока­зала боль­шое вли­я­ние на пра­во­слав­ный Восток.

Одно­вре­менно с при­ня­тием хри­сти­ан­ства на Руси воз­ни­кает рус­ская цер­ков­ная архи­тек­тура. Ее харак­тер­ной осо­бен­но­стью явля­ется устрой­ство купола, напо­ми­на­ю­щего пла­мень свечи. Позже появи­лись и другие архи­тек­тур­ные формы — на Западе, напри­мер, готи­че­ский стиль: храмы с высо­кими шпи­лями. Таким обра­зом, облик хри­сти­ан­ского храма созда­вался веками, при­об­ре­тая в каждой стране и в каждую эпоху свой непо­вто­ри­мый облик. Храмы с древ­ней­ших времен укра­шали города и села. Они стали сим­во­лом оду­хо­тво­рен­ного мира, про­об­ра­зом гря­ду­щего обнов­ле­ния все­лен­ной.

Архи­тек­тура пра­во­слав­ного храма

Пра­во­слав­ный храм в исто­ри­че­ски сло­жив­шихся формах озна­чает прежде всего Цар­ство Божие в един­стве трех его обла­стей: Боже­ствен­ного, небес­ного и зем­ного. Отсюда наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ное трех­част­ное деле­ние храма: алтарь, соб­ственно храм и при­твор (или тра­пеза). Алтарь зна­ме­нует собой область бытия Божия, соб­ственно храм — область гор­него ангель­ского мира (духов­ное небо) и при­твор — область зем­ного бытия. Освя­щен­ный по осо­бому чину, увен­чан­ный кре­стом и укра­шен­ный свя­тыми изоб­ра­же­ни­ями, храм являет собой пре­крас­ное зна­ме­ние всего миро­зда­ния во главе с Богом его Твор­цом и Созда­те­лем.

Внеш­ний вида храма[1]

После воз­не­се­ния Иисуса Христа на небо апо­столы и первые хри­сти­ане в Иеру­са­лиме, по при­меру Спа­си­теля, пре­бы­вали в храме, про­слав­ляли и бла­го­слов­ляли Бога (Лк.24:53. Деян.2:46), посе­щали сина­гоги евреев — а с другой сто­роны, состав­ляли свои соб­ствен­ные хри­сти­ан­ские собра­ния по част­ным домам (Деян.5:42). Вне и дальше Иеру­са­лима хри­сти­ане совер­шали бого­слу­же­ние в своих домо­вых храмах. Из-за начав­шихся гоне­ний, бого­слу­жеб­ные собра­ния хри­стиан ста­но­ви­лись все более тай­ными. Для молитвы вообще и в осо­бен­но­сти для совер­ше­ния Таин­ства при­ча­ще­ния хри­сти­ане соби­ра­лись в домах бога­тых еди­но­вер­цев. Здесь для молитвы обык­но­венно отво­ди­лась ком­ната, наи­бо­лее уда­лен­ная от внеш­него входа и улич­ного шума, назы­вав­ша­яся у греков «икосом», а у римлян «экусом». По внеш­нему виду «икосы» пред­став­ляли про­дол­го­ва­тые (иногда двух­этаж­ные) ком­наты, с колон­нами по длине, делив­шими иногда икос на три части; сред­нее про­стран­ство икоса иногда бывало выше и шире боко­вых. Во время гоне­ний хри­сти­ане соби­ра­лись для молитвы даже в под­зем­ные церкви, устра­и­вав­ши­еся в так назы­ва­е­мых ката­ком­бах (о чем скажем впо­след­ствии). В тех же местах и в те же пери­оды, когда не было гоне­ний, хри­сти­ане могли стро­ить и стро­или соб­ствен­ные отдель­ные храмы (с конца II и начала III века), впро­чем, иногда снова раз­ру­шав­ши­еся по капризу гони­те­лей.

Когда же, по воле св. рав­ноап­о­столь­ного царя Кон­стан­тина (в начале IV в.), окон­ча­тельно пре­кра­ти­лись гоне­ния на хри­стиан, то хри­сти­ан­ские храмы появи­лись повсе­местно и соста­вили не только необ­хо­ди­мую при­над­леж­ность хри­сти­ан­ского бого­слу­же­ния, не только лучшее укра­ше­ние каж­дого города и селе­ния, но наци­о­наль­ное сокро­вище и свя­тыню каж­дого госу­дар­ства.

Откры­тые хри­сти­ан­ские храмы с IIIVI вв. при­няли опре­де­лен­ную внеш­нюю и внут­рен­нюю форму или вид, а именно: несколько напо­ми­на­ю­щую корабль форму про­дол­го­ва­того четы­рех­уголь­ника с неболь­шим высту­пом при входе и закруг­ле­нием на про­ти­во­по­лож­ной входу сто­роне. Внут­рен­нее про­стран­ство этого четы­рех­уголь­ника раз­де­ля­лось рядами колонн на три, а иногда и на пять отде­ле­ний, назы­ва­е­мых «нефами». Каждое из боко­вых отде­ле­ний (нефов) также окан­чи­ва­лось полу­круг­лым высту­пом, или апси­дой. Сред­ний неф был выше боко­вых; в самой верх­ней, высту­па­ю­щей части сред­него нефа устра­и­ва­лись окна, нахо­див­ши­еся, впро­чем, иногда и на наруж­ных стенах боко­вых нефов. Со сто­роны входа нахо­ди­лось пред­две­рие, назы­вав­ше­еся «при­тво­ром» (или нар­фик­сом) и «портик» (крыльцо). Обилие света и воз­духа заме­ча­ется внутри. Отли­чи­тель­ными чер­тами плана и архи­тек­туры такого хри­сти­ан­ского храма явля­ются, начи­ная с IV века: раз­де­ле­ние на нефы, апсиды, при­твор, обилие света, внут­рен­ние колонны. Весь такой храм носит назва­ние цер­ков­ной бази­лики или про­доль­ного храма.

Еще одна при­чина, по кото­рой хри­сти­ане стали стро­ить свои храмы в виде про­дол­го­ва­того четы­рех­уголь­ника (раз­де­лен­ного на части, с апси­дами), заклю­ча­лась в почи­та­нии ими ката­комб и нахо­дя­щихся в них церк­вей.

Ката­ком­бами назы­ва­ются под­зе­ме­лья, в кото­рых хри­сти­ане во вре­мена гоне­ния, в первые три века, хоро­нили своих умер­ших, скры­ва­лись от пре­сле­до­ва­ний и совер­шали бого­слу­же­ние. По своему устрой­ству ката­комбы пред­став­ляют сеть пере­пле­та­ю­щихся кори­до­ров или гале­рей, на про­тя­же­нии кото­рых встре­ча­ются более или менее обшир­ные ком­наты. Идя по одному из кори­до­ров, можно встре­тить другой кори­дор, пере­се­ка­ю­щий путь, и тогда перед пут­ни­ком явля­ются три дороги: прямо, направо и налево. И по какому бы направ­ле­нию не идти дальше, рас­по­ло­же­ние кори­до­ров одно и то же. После несколь­ких шагов по кори­дору встре­ча­ется новый кори­дор или целая ком­ната, от кото­рой ведет несколько новых путей. Путе­ше­ствуя по этим кори­до­рам более или менее про­дол­жи­тель­ное время, можно неза­метно для себя, перейти в сле­ду­ю­щий нижний этаж. Кори­доры узки и низки, ком­наты же, встре­ча­ю­щи­еся на пути, раз­лич­ной вели­чины: малые, сред­ние и боль­шие. Первые носят назва­ние «куби­кул », вторые — «крипт», а третьи — «капелл». Куби­кулы (от слова cubiculum — постель), явля­лись погре­баль­ными скле­пами, а крипты и капеллы — под­зем­ными церк­вами. Здесь-то во время гоне­ний хри­сти­ане совер­шали бого­слу­же­ние. Крипты могли вме­стить до 70–80 моля­щихся, а капеллы гораздо боль­шее коли­че­ство — до 150 чело­век.

При­ме­ни­тельно к потреб­но­стям хри­сти­ан­ского бого­слу­же­ния, перед­няя часть крипт пред­на­зна­ча­лась для духо­вен­ства, а осталь­ные для мирян. В глу­бине крипты нахо­ди­лась полу­круг­лая апсида, отде­лен­ная низкою решет­кою. В этой апсиде устра­и­ва­лась гроб­ница муче­ника, слу­жив­шая пре­сто­лом для совер­ше­ния Св. Евха­ри­стии. По сто­ро­нам такого пре­стола-гроб­ницы шли места для епи­скопа, пре­сви­те­ров. Сред­няя часть в крипте не имела спе­ци­аль­ных при­спо­соб­ле­ний. Капеллы отли­ча­лись от крипт не только боль­шею вели­чи­ною, но и внут­рен­ним рас­по­ло­же­нием. Крипты состоят боль­шею частью из одного поме­ще­ния (ком­наты), а капеллы имеют их несколько. В крип­тах нет отдель­ных алта­рей, в капел­лах они есть; в крип­тах жен­щины и муж­чины моли­лись вместе, а в капел­лах для женщин было особое поме­ще­ние. В перед­ней части крипт и капелл пол изредка устра­и­вался выше осталь­ной части под­зем­ных Церк­вей. В стенах устра­и­ва­лись углуб­ле­ния для погре­бе­ния умер­ших, а сами стены укра­ша­лись свя­щен­ными изоб­ра­же­ни­ями.

Из опи­са­ния раз­лич­ных крипт и капелл видно, что те и другие имели форму четы­рех­уголь­ника с про­дол­го­ва­тыми высту­пами, а иногда и с колон­нами для под­дер­жа­ния потолка.

Свя­щен­ное вос­по­ми­на­ние об этих под­зем­ных храмах, о гор­нице, в кото­рой Иисус Хри­стос совер­шил Свою Тайную Вечерю, и об икосах, бывших пер­выми хри­сти­ан­скими хра­мами, (по форме про­дол­го­ва­тыми), и воз­можно было при­чи­ною того, что хри­сти­ане могли без­бо­яз­ненно, не опа­са­ясь раз­лада с цер­ков­ной древ­но­стью и духом хри­сти­ан­ской веры, стро­ить по этому же про­доль­ному образцу и свои храмы. Но несо­мненно, бази­лика потому была усво­ена для хри­сти­ан­ского храма, что она явля­лась пока един­ственно под­хо­дя­щей формой. Бази­лич­ный стиль гос­под­ство­вал до V в. затем сме­нился «визан­тий­ским», но после XV в. снова рас­про­стра­ня­ется в бывшей Визан­тий­ской импе­рии, обед­нев­шей под вла­стью турок, не при­об­ретя, однако, ни вели­чия, ни цен­но­сти древ­не­хри­сти­ан­ской бази­лики.

Бази­лич­ный вид хри­сти­ан­ских храмов был древ­ней­шим, но не един­ствен­ным. Когда архи­тек­тур­ные вкусы изме­ни­лись и искус­ство архи­тек­туры шаг­нуло вперед, изме­нился и внеш­ний вид храмов. После пре­кра­ще­ния гоне­ний на хри­стиан и пере­не­се­ния при Кон­стан­тине Вели­ком сто­лицы гре­че­ской импе­рии из Рима в Визан­тию (324 г.), здесь уси­ли­лась стро­и­тель­ная дея­тель­ность. В это время обра­зо­вался так назы­ва­е­мый визан­тий­ский стиль храмов.

Отли­чи­тель­ными чер­тами визан­тий­ского стиля явля­ются «свод» и «купол». Начало купо­ло­об­раз­ных соору­же­ний, т.е. таких, потолки кото­рых не плоски и пока­ти­сты, а круглы, отно­сится ко вре­ме­нам дохри­сти­ан­ским. Обшир­ное при­ме­не­ние своду дано было в рим­ских банях (или термах); но самое бле­стя­щее раз­ви­тие купол полу­чил посте­пенно в храмах Визан­тии.

В начале IV века купол был еще низок, покры­вал собою всю вер­шину здания, и опи­рался прямо на стены здания, не имел окон, но потом купол ста­но­вится выше и уста­нав­ли­ва­ется на особых стол­бах. Стенки купола для облег­че­ния тяже­сти не дела­ются сплош­ными, а пре­ры­ва­ются лег­кими стол­би­ками; между ними устра­и­ва­ются окна. Весь купол напо­ми­нает широ­кий свод небес­ный, место неви­ди­мого пре­бы­ва­ния Гос­пода. С внеш­ней и внут­рен­ней сто­роны купол укра­ша­ется колон­ками с худо­же­ствен­ными вер­хуш­ками или капи­те­лями и др. укра­ше­ни­ями; вместо одного купола на храме устра­и­ва­ется иногда несколько купо­лов.

Планы визан­тий­ских храмов были сле­ду­ю­щие: в виде круга, в виде рав­но­сто­рон­него креста, в виде пря­мо­уголь­ника, близ­кого к квад­рату. Квад­рат­ная форма сде­ла­лась обыч­ной и наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ной в Визан­тии. Поэтому обыч­ная постройка визан­тий­ских храмов пред­став­ля­ется в виде четы­рех мас­сив­ных стол­бов, постав­лен­ных на пря­мо­уголь­нике и соеди­нен­ных вверху арками, на кото­рых поко­ится свод и купол. Такой вид с VI века стал гос­под­ству­ю­щим и остался таким до конца Визан­тий­ской импе­рии (до поло­вины XV в.), сме­нив­шись, как ска­зано, вто­рич­ным бази­лич­ным стилем.

Внут­рен­нее про­стран­ство визан­тий­ского храма раз­де­ля­лось, как и в бази­лике, на три части: при­твор, сред­нюю часть и алтарь. Алтарь отде­лялся от сред­ней части невы­со­кой колон­на­дой с кар­ни­зом, заме­ня­ю­щей совре­мен­ный ико­но­стас. Внутри бога­тых храмов нахо­ди­лись в изоби­лии моза­ич­ные и живо­пис­ные изоб­ра­же­ния. Блеск раз­но­об­раз­ных мра­мо­ров, моза­ики, золота, живо­писи, — все было направ­лено к тому, чтобы воз­вы­сить душу моля­ще­гося хри­сти­а­нина. Скульп­тура состав­ляла здесь довольно редкое явле­ние. Наи­бо­лее бле­стя­щий рас­цвет визан­тий­ский стиль вообще и визан­тий­ский купол в част­но­сти нашел в Кон­стан­ти­но­поль­ском храме Св. Софии.

Визан­тий­ский стиль при­ме­нен был при постройке не только храмов в самой Визан­тии или Кон­стан­ти­но­поле, но и в других важных горо­дах Греции (Афинах, Солуни, на Афоне), в Арме­нии, в Сербии и даже в горо­дах Запад­ной Рим­ской импе­рии, осо­бенно в Равенне и Вене­ции. Памят­ни­ком визан­тий­ской архи­тек­туры в Вене­ции явля­ется храм Св. Марка.

Роман­ский стиль

Помимо визан­тий­ско-бази­лич­ного типа в запад­ном хри­сти­ан­ском мире обра­зо­вался новый внеш­ний вид храмов, име­ю­щий, с одной сто­роны, сход­ство с бази­ли­ками и визан­тий­скими хра­мами, а с другой сто­роны, и раз­ли­чие: это так назы­ва­е­мый «роман­ский стиль». Храм, постро­ен­ный в роман­ском стиле, подобно бази­лич­ному, состоял из широ­кого и про­дол­го­ва­того корабля (нефа), заклю­ча­ю­ще­гося между двумя боко­выми кораб­лями, вдвое мень­шими по высоте и ширине. С восточ­ной, перед­ней сто­роны к этим нефам при­стра­и­вался попе­реч­ный корабль (назы­вав­шийся тран­сеп­том), высту­па­ю­щий своими краями из кор­пуса и, сле­до­ва­тельно, сооб­щав­ший всему зданию форму креста. За тран­сеп­том устра­и­ва­лась, как и в бази­лике, апсида, пред­на­зна­чав­ша­яся для алтаря. С задней, запад­ной сто­роны устра­и­ва­лись по-преж­нему при­творы или нар­фиксы. Осо­бен­но­сти роман­ского стиля: пол насти­лался в апси­дах и тран­септе выше, чем в сред­ней части храма и колонны раз­лич­ных частей храма стали соеди­няться между собой полу­круг­лым сводом и укра­шаться в верх­них и нижних концах рез­ными, леп­ными и наклад­ными изоб­ра­же­ни­ями и фигу­рами. Роман­ские храмы стали стро­иться на проч­ном фун­да­менте, выхо­див­шем из земли. При входе в храм по бокам при­твора иногда устра­и­ва­лись (с XI в) две вели­че­ствен­ные башни, напо­ми­нав­шие совре­мен­ные коло­кольни.

Роман­ский стиль, появив­шись в X в., стал рас­про­стра­няться на Западе в XI и XII вв. и про­су­ще­ство­вал до XIII в. когда был сменен готи­че­ским стилем.

Готи­че­ский и стиль Воз­рож­де­ния

Готи­че­ские храмы иначе назы­ва­ются «стрель­ча­тыми», потому что по своему плану и внеш­нему убран­ству хотя и напо­ми­нают роман­ские храмы, но отли­ча­ются от послед­них ост­рыми, пира­ми­даль­ными, тяну­щи­мися к небу око­неч­но­стями: баш­нями, стол­бами, коло­коль­нями. Ост­ро­ко­неч­ность заме­ча­ется и во внут­рен­но­сти храма: сводах, соеди­не­ниях колонн, в окнах и угло­вых частях. Готи­че­ские храмы осо­бенно отли­ча­лись оби­лием высо­ких и частых окон; вслед­ствие чего на стенах оста­ва­лось мало пло­щади для свя­щен­ных изоб­ра­же­ний. Зато окна готи­че­ских храмов покры­ва­лись живо­пи­сью. Это стиль наи­бо­лее ярко выра­жен­ный во внеш­них линиях.

После готи­че­ского стиля в исто­рии цер­ков­ной архи­тек­туры Запад­ной Европы отме­ча­ется еще стиль Воз­рож­де­ния. Этот стиль рас­про­стра­нился в Запад­ной Европе (начи­ная с Италии) с XV в. под вли­я­нием воз­рож­де­ния «антич­ного, древне-клас­си­че­ского знания и искус­ства». Позна­ко­мив­шись с древ­не­гре­че­ским и рим­ским искус­ством, архи­тек­торы начали при­ме­нять и в деле постро­е­ния храмов неко­то­рые черты антич­ной архи­тек­туры, даже пере­нося иногда на хри­сти­ан­ский храм формы язы­че­ских храмов. Вли­я­ние антич­ной архи­тек­туры осо­бенно заметно в наруж­ных и внут­рен­них колон­нах и укра­ше­ниях вновь стро­я­щихся храмов. Все­сто­рон­нее вопло­ще­ние стиль Воз­рож­де­ния нашел в зна­ме­ни­том рим­ском соборе Св. Петра. Общие же черты архи­тек­туры Воз­рож­де­ния суть сле­ду­ю­щие: план храмов — про­дол­го­ва­тый четы­рех­уголь­ник с тран­сеп­том и алта­рем-апси­дой (сход­ство с роман­ским стилем), своды и арки не ост­ро­ко­неч­ные, а круг­лые, купо­ло­об­раз­ные (отли­чие от готи­че­ского, сход­ство с визан­тий­ским стилем); колонны внут­рен­ние и наруж­ные древ­не­гре­че­ские (харак­тер­ные черты стиля воз­рож­де­ния). Укра­ше­ния (орна­менты) в виде листьев, цветов, фигур, людей и живот­ных (отли­чие от визан­тий­ского орна­мента, заим­ство­ван­ного из хри­сти­ан­ской обла­сти). Заметны также скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния святых. Скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния святых наи­бо­лее наглядно отде­ляют стиль воз­рож­де­ния от бази­лич­ного, визан­тий­ского и пра­во­славно-рус­ского стиля.

Рус­ская цер­ков­ная архи­тек­тура

Рус­ская цер­ков­ная архи­тек­тура начи­на­ется вместе с утвер­жде­нием в России хри­сти­ан­ства (988). Приняв от греков веру, свя­щен­но­слу­жи­те­лей и все нужное для бого­слу­же­ния, мы одно­вре­менно поза­им­ство­вали от них и форму храмов. Наши предки при­няли кре­ще­ние в тот век, когда в Греции гос­под­ство­вал визан­тий­ский стиль; поэтому наши древ­ние храмы постро­ены в этом стиле. Эти храмы были постро­ены в глав­ней­ших рус­ских горо­дах: в Киеве, Нов­го­роде, Пскове, Вла­ди­мире и в Москве.

Киев­ские и нов­го­род­ские храмы напо­ми­нают собой по плану визан­тий­ские — пря­мо­уголь­ник с тремя алтар­ными полу­кру­жи­ями. Внутри обыч­ные четыре столба, те же арки и купола. Но при боль­шом сход­стве между древ­не­рус­скими хра­мами и совре­мен­ными им гре­че­скими между ними заметно и неко­то­рое раз­ли­чие в купо­лах, окнах и укра­ше­ниях. В мно­го­ку­поль­ных гре­че­ских храмах купола ста­ви­лись на особых стол­бах и на раз­лич­ной высоте по срав­не­нию с глав­ным купо­лом, — в рус­ских храмах все купола ста­ви­лись на одной высоте. Окна в визан­тий­ских храмах были боль­шие и частые, а в рус­ских — малень­кие и редкие. Вырезки для дверей в визан­тий­ских храмах были гори­зон­таль­ными, в рус­ских — полу­круг­лыми.

В гре­че­ских боль­ших храмах иногда устра­и­ва­лось по два при­твора — внут­рен­ний, пред­на­зна­чен­ный для огла­шен­ных и каю­щихся, и наруж­ный (или крыльцо), обстав­лен­ный колон­нами. В рус­ских храмах, даже боль­ших, устра­и­ва­лись одни внут­рен­ние паперти неболь­ших раз­ме­ров. В гре­че­ских храмах колонны состав­ляли необ­хо­ди­мую при­над­леж­ность как во внут­рен­них, так и во внеш­них частях; в рус­ских храмах, вслед­ствие отсут­ствия мра­мора и камня, колонн не было. Бла­го­даря этим раз­ли­чиям, неко­то­рыми спе­ци­а­ли­стами рус­ский стиль назы­ва­ется не просто визан­тий­ским (гре­че­ским), а сме­шан­ным — русско-гре­че­ским.

В неко­то­рых храмах в Нов­го­роде стены закан­чи­ва­ются вверху ост­ро­ко­неч­ным «щипцом», подоб­ным щипцу на крыше дере­вен­ской избы. Камен­ные храмы в России были немно­го­чис­ленны. Дере­вян­ных церк­вей, вслед­ствие обилия дре­вес­ных мате­ри­а­лов (осо­бенно в север­ных мест­но­стях России), было гораздо больше и в постройке этих церк­вей рус­скими масте­рами было про­яв­лено больше вкуса и само­сто­я­тель­но­сти, чем в постройке камен­ных. Форма и план ста­рин­ных дере­вян­ных церк­вей пред­став­ляли или квад­рат, или про­дол­го­ва­тый четы­рех­уголь­ник. Купола были или круг­лые, или баш­не­об­раз­ные, иногда в боль­шом коли­че­стве и раз­но­об­раз­ной вели­чины.

Харак­тер­ную осо­бен­ность и отли­чие рус­ских купо­лов от купо­лов гре­че­ских состав­ляет то, что над купо­лом под кре­стом устра­и­ва­лась особая главка, напо­ми­нав­шая луко­вицу. Мос­ков­ские храмы до XV в. обык­но­венно стро­и­лись масте­рами из Нов­го­рода, Вла­ди­мира и Суз­даля и напо­ми­нали храмы киево-нов­го­род­ской и вла­ди­миро-суз­даль­ской архи­тек­туры. Но эти храмы не сохра­ни­лись: они или окон­ча­тельно погибли от вре­мени, пожа­ров и татар­ских раз­ру­ше­ний, или пере­стро­и­лись по новому виду. Сохра­ни­лись другие храмы, постро­ен­ные после XV в. после осво­бож­де­ния от татар­ского ига и уси­ле­ния Мос­ков­ского госу­дар­ства. Начи­ная с цар­ство­ва­ния вели­кого князя Иоанна III (1462–1505), в Россию при­ез­жали и вызы­ва­лись ино­стран­ные стро­и­тели и худож­ники, кото­рые, при посред­стве рус­ских масте­ров и по руко­вод­ству древ­не­рус­ских пре­да­ний цер­ков­ного зод­че­ства, создали несколько исто­ри­че­ских храмов. Глав­ней­шими из них явля­ются Успен­ский собор Кремля, где совер­ша­лась свя­щен­ная коро­на­ция рус­ских госу­да­рей (стро­и­тель ита­лья­нец Ари­сто­тель Фио­ра­ванти) и Архан­гель­ский собор — усы­паль­ница рус­ских князей (стро­и­тель ита­лья­нец Ало­и­зий).

С тече­нием вре­мени рус­ские стро­и­тели выра­ба­ты­вают соб­ствен­ный наци­о­наль­ный архи­тек­тур­ный стиль. Первый вид рус­ского стиля носит назва­ние «шатро­вого» или стол­бо­вого. Он пред­став­ляет собой вид соеди­нен­ных в одну цер­ковь несколь­ких отдель­ных церк­вей, из кото­рых каждая имеет вид словно столба или шатра, увен­чан­ного купо­лом и глав­кой. Помимо мас­сив­но­сти стол­бов и колонн в таком храме и боль­шого коли­че­ства главок в виде луко­виц, осо­бен­но­стями «шатро­вого» храма явля­ются пест­рота и раз­но­об­ра­зие красок наруж­ных и внут­рен­них его частей. Образ­цом таких храмов явля­ются цер­ковь в селе Дья­кове и цер­ковь Васи­лия Бла­жен­ного в Москве.

Время рас­про­стра­не­ния «шатро­вого» вида в России окан­чи­ва­ется в XVII веке; позд­нее заме­ча­ется нерас­по­ло­же­ние к этому стилю и даже запре­ще­ние его со сто­роны духов­ной власти (может быть, вслед­ствие отли­чия его от исто­ри­че­ского — визан­тий­ского стиля). В послед­ние деся­ти­ле­тия XIX в. про­буж­да­ется воз­рож­де­ние этого вида храмов. В этом виде созда­ется несколько исто­ри­че­ских церк­вей, напри­мер, Тро­иц­кий храм С.-Петербургского Обще­ства рас­про­стра­не­ния рели­ги­озно-нрав­ствен­ного про­све­ще­ния в духе Пра­во­слав­ной Церкви и храм Вос­кре­се­ния на месте уби­е­ния царя-осво­бо­ди­теля — «Спас-на-крови».

Кроме «шатро­вого» вида, суще­ствуют еще другие формы наци­о­наль­ного стиля: удли­нен­ного в вышину четы­рех­уголь­ника (куба), вслед­ствие чего часто полу­ча­ются верх­ние и нижние церкви, двух­со­став­ная форма: четы­рех­уголь­ника внизу и вось­ми­уголь­ная вверху; форма, обра­зу­е­мая насло­е­нием несколь­ких квад­рат­ных срубов, из коих каждый выше­ле­жа­щий уже ниже­ле­жа­щего. В цар­ство­ва­ние импе­ра­тора Нико­лая I для постройки воен­ных церк­вей в С.-Петербурге был выра­бо­тан архи­тек­то­ром К. Тоном одно­об­раз­ный стиль, полу­чив­ший назва­ние «тонов­ского» стиля, при­ме­ром кото­рого может слу­жить цер­ковь Бла­го­ве­ще­ния в конно-гвар­дей­ском полку.

Из запад­но­ев­ро­пей­ских стилей (роман­ский, готи­че­ский и стиль воз­рож­де­ния) при постройке рус­ских церк­вей нашел при­ме­не­ние только стиль воз­рож­де­ния. Черты этого стиля усмат­ри­ва­ются в двух глав­ных собо­рах С.-Петербурга — Казан­ском и Иса­а­ки­ев­ском. Прочие же стили упо­треб­лены при постройке ино­вер­че­ских церк­вей. Иногда в исто­рии архи­тек­туры заме­ча­ется сме­ше­ние стилей — бази­лич­ного и визан­тий­ского, или роман­ского и готи­че­ского.

В XVIII и XIX сто­ле­тиях боль­шое рас­про­стра­не­ние полу­чают «домо­вые» церкви, устра­и­ва­е­мые во двор­цах и домах бога­тых людей, при учеб­ных и пра­ви­тель­ствен­ных учре­жде­ниях и при бога­дель­нях. Такие церкви могут быть сбли­жены с древ­не­хри­сти­ан­скими «ико­сами» и многие из них, будучи богато и худо­же­ственно рас­пи­саны, явля­ются хра­ни­ли­щем рус­ского искус­ства.

Зна­че­ние древ­них храмов

Выда­ю­щи­еся исто­ри­че­ские храмы каж­дого госу­дар­ства явля­ются первым источ­ни­ком для суж­де­ния о харак­тере и исто­рии раз­лич­ных видов цер­ков­ного искус­ства. В них наи­бо­лее ярко и опре­де­ленно выра­зи­лись, с одной сто­роны, забота пра­ви­тель­ства и насе­ле­ния о раз­ви­тии цер­ков­ного искус­ства, а с другой сто­роны — худо­же­ствен­ный дух и твор­че­ство дея­те­лей искус­ства: архи­тек­то­ров (в обла­сти цер­ков­ного стро­и­тель­ства), худож­ни­ков (в обла­сти живо­писи) и духов­ных ком­по­зи­то­ров (в обла­сти цер­ков­ного пения).

Эти храмы, есте­ственно, явля­ются и первым источ­ни­ком, откуда про­ис­те­кает и раз­ли­ва­ется худо­же­ствен­ный вкус и навык по всем угол­кам госу­дар­ства. Взоры жите­лей и путе­ше­ствен­ни­ков с инте­ре­сом и любо­вью оста­нав­ли­ва­ются на строй­ных архи­тек­тур­ных линиях, на свя­щен­ных изоб­ра­же­ниях, а слух и чув­ство вни­мают уми­ли­тель­ному пению и бла­го­леп­ным дей­ствиям совер­ша­е­мого здесь бого­слу­же­ния. И так как боль­шин­ство исто­ри­че­ских рус­ских храмов свя­заны с вели­кими и свя­щен­ными собы­ти­ями из жизни Церкви, госу­дар­ства и цар­ству­ю­щего дома — то эти храмы будят и воз­вы­шают не только худо­же­ствен­ное, но и пат­ри­о­ти­че­ское чув­ство. Таковы рус­ские храмы: Успен­ский и Архан­гель­ский соборы, Покров­ская цер­ковь (собор Васи­лия Бла­жен­ного и храм Христа Спа­си­теля в Москве; Алек­сан­дро-Нев­ская Лавра, Казан­ский, Иса­а­ки­ев­ский, Пет­ро­пав­лов­ский и Смоль­ный соборы, храм Вос­кре­се­ния Хри­стова — в Петер­бурге, храм в Борках близ Харь­кова на месте чудес­ного спа­се­ния цар­ской семьи во время кру­ше­ния поезда 17 октября 1888 г. и многие другие.

Неза­ви­симо от исто­ри­че­ских причин про­ис­хож­де­ния раз­но­об­раз­ных форм хри­сти­ан­ского храма, каждая их этих форм имеет сим­во­ли­че­ское зна­че­ние, напо­ми­ная о какой-нибудь неви­ди­мой свя­щен­ной сто­роне Церкви и веры хри­сти­ан­ской. Так, бази­лич­ная про­дол­го­ва­тая форма храма, похо­жая на корабль, выра­жает ту мысль, что мир есть житей­ское море, а Цер­ковь — корабль, на кото­ром можно без­опасно пере­плыть это море и достиг­нуть тихой при­стани — Цар­ства Небес­ного. Кре­сто­об­раз­ный вид храма (визан­тий­ский и роман­ский стили) ука­зы­вает на то, что в осно­ва­ние обще­ства хри­стиан поло­жен крест Хри­стов. Круг­лый вид напо­ми­нает, что Цер­ковь Божия будет суще­ство­вать бес­ко­нечно. Купол — наглядно напо­ми­нает нам о небе, куда мы должны устрем­ляться мыс­лями, осо­бенно во время молитвы в храме. Кресты на храме издали наглядно напо­ми­нают, что храмы пред­на­зна­чены для про­слав­ле­ния рас­пя­того Иисуса Христа.

Часто на храме строят не одну, а несколько глав, тогда две главы озна­чают два есте­ства (Боже­ское и чело­ве­че­ское) в Иисусе Христе; три главы — три Лица Св. Троицы; пять глав — Иисуса Христа и четы­рех еван­ге­ли­стов, семь глав — семь Таинств и семь Все­лен­ских Собо­ров, девять глав — девять чинов ангель­ских, три­на­дцать глав — Иисуса Христа и две­на­дцать апо­сто­лов.

Над входом в храм, а иногда рядом с храмом, стро­ится коло­кольня или звон­ница, то есть башня, где висят коло­кола.

Коло­коль­ный звон упо­треб­ля­ется для того, чтобы созы­вать веру­ю­щих на молитву, к бого­слу­же­нию, равно и для того, чтобы воз­ве­щать о важ­ней­ших частях совер­ша­е­мой в храме службы. Мед­лен­ный звон в самый боль­шой коло­кол назы­ва­ется «бла­го­вест» (бла­гост­ная, радост­ная весть о бого­слу­же­нии). Такой звон упо­треб­ля­ется перед нача­лом бого­слу­же­ния, напри­мер, перед все­нощ­ной или Литур­гией. Звон во все коло­кола, выра­жа­ю­щий хри­сти­ан­скую радость, по поводу тор­же­ствен­ного празд­ника и т.п., назы­ва­ется «тре­звон». В доре­во­лю­ци­он­ное время в России тре­зво­нили в тече­ние всей пас­халь­ной недели. Пооче­ред­ный печаль­ный звон в разные коло­кола назы­ва­ется пере­зво­ном; он упо­треб­ля­ется при погре­бе­нии.

Коло­коль­ный звон напо­ми­нает нам о вышнем, небес­ном мире.

«Звон коло­ко­лов — это не просто гонг, созы­ва­ю­щий людей в цер­ковь, а мело­дия, оду­хо­тво­ря­ю­щая окрест­но­сти храма, напо­ми­на­ю­щая о молитве тем, кто занят трудом или нахо­дится в пути, кто погру­жен в моно­тон­ность будней… Коло­коль­ный звон — своего рода музы­каль­ная про­по­ведь, выне­сен­ная за порог церкви. Он воз­ве­щает о вере, о жизни, про­ни­зан­ной ее светом, он будит уснув­шую совесть».

Прот. Алек­сандр Мень

План храма

Сам Гос­подь дал людям еще в Ветхом Завете через про­рока Моисея ука­за­ния, каким должен быть храм для бого­слу­же­ний; ново­за­вет­ный пра­во­слав­ный храм устроен по образцу вет­хо­за­вет­ного.

Как вет­хо­за­вет­ный храм (вна­чале — скиния) раз­де­лялся на три части: святое святых, свя­ти­лище и двор; так и пра­во­слав­ный хри­сти­ан­ский храм делится на три части: алтарь, сред­няя часть храма и при­твор.

Алтарь, или пре­стол, имеет в пра­во­слав­ных храмах куби­че­скую форму (биб­лей­ский символ «все­лен­ско­сти») Позади него нахо­дится семи­свеч­ник. Многие века алтар­ное про­стран­ство оста­ва­лось откры­тым (как и теперь на Западе). Его отде­ляла лишь низкая камен­ная ограда. В период между IV и VII веками на этой ограде начали соору­жать колонны, к ним кре­пи­лась «завеса», кото­рую после службы задер­ги­вали. В эпоху победы над ико­но­бор­цами вверху и между колон­нами стали поме­щать иконы Христа и Бого­ма­тери. Посте­пенно к ним при­ба­ви­лись другие. В древ­ней Руси возник второй ряд икон, а с XIVXV века появи­лось еще несколько рядов. Таким обра­зом обра­зо­ва­лась стена, име­ну­е­мая ико­но­ста­сом и дохо­дя­щая почти до потолка. Подоб­ные ико­но­стасы в извест­ной сте­пени повто­ряли рос­пись алтар­ной апсиды, скры­той от моля­щихся. Как святое святых тогда, так и теперь алтарь озна­чает — Цар­ство Небес­ное. В вет­хо­за­вет­ные вре­мена во святое святых никто не мог вхо­дить — только пер­во­свя­щен­ник один раз в год, и то лишь с кровью очи­сти­тель­ной жертвы. Ведь Цар­ство Небес­ное после гре­хо­па­де­ния было закрыто для чело­века. Пер­во­свя­щен­ник же был про­об­ра­зом Христа, и это дей­ствие его зна­ме­но­вало людям, что придет время, когда Хри­стос через про­ли­тие Своей крови, стра­да­ни­ями на кресте, откроет Цар­ство Небес­ное для всех. Вот, почему, когда Хри­стос умер на кресте, завеса в храме, закры­вав­шая святое святых, разо­рва­лась надвое: с этого момента Хри­стос открыл врата Цар­ства Небес­ного для всех, кто с верою при­хо­дит к Нему.

Цар­ские врата, рас­по­ло­жен­ные перед алта­рем, пер­во­на­чально пред­став­ляли собой низкие створки, кото­рые не заго­ра­жи­вали пре­стол и свя­щен­ника от моля­щихся. Позд­нее они пре­вра­ти­лись в насто­я­щие «ворота». Справа и слева от Цар­ских врат нахо­дятся север­ные и южные двери.

Амвон, то есть воз­вы­ше­ние для чтеца, пред­сто­я­теля, про­по­вед­ника, был изве­стен еще в сина­го­гах. В хри­сти­ан­ских храмах он нахо­дился посре­дине. Впо­след­ствии на Западе его заме­нила «кафедра» сбоку от алтаря, а на Востоке амво­ном стала слу­жить цен­траль­ная часть солеи — воз­вы­ше­ния, непо­сред­ственно при­мы­ка­ю­щего к ико­но­стасу. О старых амво­нах напо­ми­нают теперь лишь «кафедры», кото­рые ставят в центре храма при слу­же­нии епи­скопа.

Свя­ти­лищу соот­вет­ствует, в нашем пра­во­слав­ном храме сред­няя часть храма. В свя­ти­лище вет­хо­за­вет­ного храма никто из народа не имел право вхо­дить, кроме свя­щен­ни­ков. В нашем же храме стоят все веру­ю­щие хри­сти­ане, потому что теперь ни для кого не закрыто Цар­ство Божие.

Двору вет­хо­за­вет­ного храма, где нахо­дился весь народ, соот­вет­ствует в пра­во­слав­ном храме при­твор, теперь суще­ствен­ного зна­че­ния не име­ю­щий. Раньше здесь стояли огла­шен­ные, кото­рые, гото­вясь стать хри­сти­а­нами, еще не спо­до­би­лись Таин­ства кре­ще­ния. Теперь же иногда тяжело согре­шив­ших и отсту­пив­ших от Церкви вре­менно посы­лают стоять в при­творе, для исправ­ле­ния.

Пра­во­слав­ные храмы стро­ятся алта­рем на восток — в сто­рону света, где вос­хо­дит солнце:

Гос­подь Иисус Хри­стос есть для нас «восток», от Него вос­сиял нам вечный Боже­ствен­ный Свет. В цер­ков­ных молит­вах мы назы­ваем Иисуса Христа: «Солнце правды», «с высоты Востока», (т.е. «Восток свыше»); «Восток имя Ему».

Обык­но­ве­ние назы­вать цер­ковь в честь какого-нибудь свя­того ведет свое начало с эпохи гоне­ний, когда под алта­рем нахо­дился сар­ко­фаг муче­ника.

Позд­нее храмы стро­и­лись не только во имя свя­того, но и во имя Христа Спа­си­теля или в вос­по­ми­на­ние празд­ника (Рож­де­ства, Вос­кре­се­ния, Покрова и т.д.).

Войдя в любую цер­ковь, легко узнать, кому она посвя­щена, поскольку «хра­мо­вая» икона обычно поме­ща­ется в ико­но­стасе справа.

Когда к церкви при­стра­и­вали («при­де­лы­вали») допол­ни­тель­ное поме­ще­ние с алта­рем, его назы­вали при­де­лом. Необ­хо­ди­мость в при­де­лах воз­никла в связи с восточ­ным обы­чаем слу­жить на одном пре­столе только одну Литур­гию в тече­ние суток. Допол­ни­тель­ный придел поз­во­лял совер­шать слу­же­ние дважды [2].

Алтарь

Исто­рия алтаря пра­во­слав­ного храма вос­хо­дит к тем ранним вре­ме­нам хри­сти­ан­ства, когда в ката­комб­ных храмах под землей и в назем­ных бази­ли­ках в перед­ней части, отго­ро­жен­ной низкой решет­кой или колон­нами от осталь­ного про­стран­ства, ста­ви­лась, как свя­тыня, камен­ная гроб­ница (сар­ко­фаг) с остан­ками свя­того муче­ника. На этой камен­ной гроб­нице в ката­ком­бах совер­ша­лось Таин­ство евха­ри­стии — пре­тво­ре­ние хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы.

В остан­ках святых муче­ни­ков с древ­ней­ших времен виде­лось осно­ва­ние Церкви, ее кра­е­уголь­ный камень. Гроб­ница муче­ника за Христа сим­во­ли­зи­ро­вала гроб Самого Спа­си­теля: муче­ники потому и уми­рали за Христа, что знали о том, что они вос­крес­нут в Нем и с Ним. «Яко Живо­но­сец, яко Рая крас­ней­ший, воис­тину и чер­тога вся­каго цар­скаго пока­зася свет­лей­ший, Христе, Гроб Твой, источ­ник нашего вос­кре­се­ния». В этой молитве, совер­ша­е­мой свя­щен­ни­ком по пере­не­се­нии пред­ло­жен­ных Святых Даров на пре­стол, выра­жено сим­во­ли­че­ское зна­че­ние свя­того пре­стола как Гроба Гос­подня, кото­рый в то же время зна­ме­нует собою и Рай Небес­ный, поскольку он стал источ­ни­ком нашего вос­кре­се­ния, зна­ме­нует чертог Небес­ного Царя, име­ю­щего власть вос­кре­шать людей и «судить живым и мерт­вым» (Символ веры). Поскольку пре­стол явля­ется самым святым местом, ради кото­рого суще­ствует алтарь, постольку ска­зан­ное о пре­столе отно­сится и к алтарю в целом.

В наше время в анти­минсе на пре­столе непре­менно при­сут­ствуют мощи святых. Веще­ствен­ные останки небо­жи­те­лей, таким обра­зом, уста­нав­ли­вают прямую и непо­сред­ствен­ную связь пре­стола и алтаря земной Церкви с Цер­ко­вью Небес­ной, с Цар­ством Божиим. Здесь земное нераз­рывно и тес­ней­шим обра­зом сопря­жено с небес­ным: под небес­ным жерт­вен­ни­ком, соот­вет­ству­ю­щим нашему пре­столу, святой Иоанн Бого­слов видел души уби­ен­ных слово Божие и за сви­де­тель­ство, кото­рое они имели (Откр.6:9). Нако­нец, Бес­кров­ная Жертва, при­но­си­мая на пре­столе, а также то, что на нем в даро­хра­ни­тель­нице посто­янно хра­нятся Тело и Кровь Спа­си­теля в виде запас­ных Даров, делает алтарь вели­чай­шей свя­ты­ней.

Есте­ственно, что со вре­ме­нем алтарь со святым пре­сто­лом стал все более отго­ра­жи­ваться от осталь­ной части храма. В ката­комб­ных храмах (IV вв. по Р. X.) уже суще­ство­вали солея и алтар­ные пре­грады в виде низких реше­ток. Затем возник ико­но­стас с цар­скими и боко­выми две­рями.

Слово «алтарь» про­ис­хо­дит от латин­ского «alta ara», что озна­чает воз­вы­шен­ное место, воз­вы­ше­ние. По-гре­че­ски, алтарь в древ­но­сти назы­вался «бима», что озна­чало воз­вы­шен­ный жерт­вен­ник, воз­вы­ше­ние, с кото­рого ора­торы про­из­но­сили речи; суди­лище, с кото­рого цари воз­ве­щали народу свои пове­ле­ния, тво­рили суд, раз­да­вали награды. Эти назва­ния в общем соот­вет­ствуют духов­ному назна­че­нию алтаря в пра­во­слав­ном храме. Но они также сви­де­тель­ствуют, что уже в глу­бо­кой древ­но­сти алтари хри­сти­ан­ских храмов устра­и­ва­лись на неко­то­ром воз­вы­ше­нии по отно­ше­нию к осталь­ной части храма. Это, как пра­вило, соблю­да­ется и до наших дней.

Если алтарь в целом озна­чает область бытия Божия, то веще­ствен­ным зна­ме­нием Самого неве­ще­ствен­ного Бога явля­ется пре­стол, где Бог дей­стви­тельно особым обра­зом при­сут­ствует в Святых Дарах.

Пер­во­на­чально алтарь состоял из пре­стола, кото­рый поме­щался в центре алтар­ного про­стран­ства, кафедры (седа­лища) епи­скопа и скамей для духо­вен­ства (горнее место), рас­по­ла­гав­шихся против пре­стола у стены в полу­кру­жии алтар­ной апсиды.

Пред­ло­же­ние (нынеш­ний жерт­вен­ник) и сосу­до­хра­ни­лище (риз­ница) были в отдель­ных поме­ще­ниях (при­де­лах) справа и слева от алтаря. Затем пред­ло­же­ние стало поме­щаться для удоб­ства бого­слу­же­ния в самом алтаре, в его севе­ро­во­сточ­ном углу, слева от гор­него места, если смот­реть со сто­роны пре­стола. Веро­ятно, в связи с этим изме­ни­лись несколько и назва­ния святых мест алтаря.

Пре­стол в древ­но­сти всегда назы­вался жерт­вен­ни­ком или тра­пе­зой. Так назы­вали его святые отцы и учи­тели Церкви. И в наших Слу­жеб­ни­ках пре­стол име­ну­ется и тра­пе­зой, и жерт­вен­ни­ком.

В древ­но­сти пре­сто­лом назы­ва­лось архи­ерей­ское седа­лище на горнем месте, что вполне соот­вет­ствует зем­ному зна­че­нию этого слова: пре­стол — это цар­ское или кня­же­ское воз­вы­шен­ное седа­лище, трон. С пере­не­се­нием пред­ло­же­ния, на кото­ром совер­ша­ется при­го­тов­ле­ние хлеба и вина для Таин­ства евха­ри­стии, в алтарь оно стало назы­ваться в устной тра­ди­ции жерт­вен­ни­ком, а пре­стол стал име­но­ваться горним местом; соб­ственно жерт­вен­ник (тра­пеза) полу­чил назва­ние «пре­стол». Име­ется в виду, что эта таин­ствен­ная духов­ная тра­пеза явля­ется как бы троном (пре­сто­лом) Небес­ного Царя. Тем не менее в Уставе и бого­слу­жеб­ных книгах по-преж­нему жерт­вен­ник назы­ва­ется пред­ло­же­нием, а пре­стол носит также назва­ние тра­пезы, так как на нем воз­ле­жат и с него пре­по­да­ются духо­вен­ству и веру­ю­щим Тело и Кровь Хри­стовы. И все же проч­ная тра­ди­ция чаще всего тра­пезу име­нует святым пре­сто­лом Божиим.

В наши дни, в соот­вет­ствии с древ­ней­шими тра­ди­ци­ями, в восточ­ной стене алтаря с внеш­ней сто­роны храма устра­и­ва­ется полу­кру­жие — апсида. Посре­дине алтаря поме­ща­ется святой пре­стол.

Вплот­ную к сере­дине абсиды алтаря против пре­стола соору­жа­ется воз­вы­ше­ние. В кафед­раль­ных архи­ерей­ских собо­рах и во, многих при­ход­ских храмах на этом месте стоит кресло для епи­скопа, как зна­ме­ние пре­стола (трона), на кото­ром неви­димо вос­се­дает Все­дер­жи­тель.

В при­ход­ских храмах в полу­кру­жии апсиды воз­вы­ше­ния и кресла может и не быть, но в любом случае это место явля­ется зна­ме­нием того Небес­ного Пре­стола, на кото­ром незримо при­сут­ствует Гос­подь, и назы­ва­ется поэтому горнее место. В боль­ших храмах и кафед­раль­ных собо­рах соот­вет­ственно алтар­ной апсиде вокруг гор­него места полу­кру­жием рас­по­ло­жены скамьи для духо­вен­ства, сослу­жа­щего епи­скопу. Гор­нему месту обя­за­тельно кадят во время бого­слу­же­ний; про­ходя, кла­ня­ются, осеняя себя крест­ным зна­ме­нием; на горнем месте непре­менно воз­жи­га­ется свеча или лам­пада.

Прямо перед горним местом позади пре­стола поме­ща­ется обычно семи­свеч­ник, кото­рый в древ­но­сти был под­свеч­ни­ком для семи свечей, а ныне чаще всего явля­ется раз­ветв­лен­ным на семь ветвей от одного высо­кого столпа све­тиль­ни­ком, в кото­ром нахо­дятся семь лампад, воз­жи­га­е­мых при бого­слу­же­нии. Это соот­вет­ствует Откро­ве­нию Иоанна Бого­слова, видев­шего на этом месте семь золо­тых све­тиль­ни­ков.

Справа от гор­него места и слева от пре­стола рас­по­ло­жен жерт­вен­ник, на кото­ром совер­ша­ется про­ско­ми­дия. Около него обычно стоит стол для подан­ных веру­ю­щими просфор и запи­сок с име­нами людей о здра­вии и о упо­ко­е­нии.

Справа от пре­стола, чаще всего в отдель­ном поме­ще­нии, рас­по­ла­га­ется сосу­до­хра­ни­лище и риз­ница, где хра­нятся в небо­го­слу­жеб­ное время свя­щен­ные сосуды, обла­че­ние духо­вен­ства. Иногда риз­ница может нахо­диться в отдель­ном от алтаря поме­ще­нии. Но в таком случае справа от пре­стола всегда име­ется стол, на кото­рый пола­га­ются ризы свя­щен­но­слу­жи­те­лей, при­го­тов­лен­ные для бого­слу­же­ния. По сто­ро­нам семи­свеч­ника, с север­ной и южной сторон пре­стола, при­нято постав­лять на древ­ках вынос­ную икону Божией Матери (с север­ной сто­роны) и Крест с обра­зом Рас­пя­тия Хри­стова (с южной).

Справа или слева от пре­стола поме­ща­ется умы­валь­ник для омо­ве­ния рук свя­щен­но­слу­жи­те­лей перед Литур­гией и омо­ве­ния уст после нее и место, где воз­жи­га­ется кадило.

Перед пре­сто­лом, справа от Цар­ских врат у южных дверей алтаря, при­нято ста­вить кресло для епи­скопа.

Алтарь, как пра­вило, имеет три окна, зна­ме­ну­ю­щих несо­здан­ный тро­и­че­ский свет Боже­ства, или три вверху и внизу, или три вверху и два внизу (в честь двух естеств Гос­пода Иисуса Христа), или четыре (во имя Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия). Алтарь по при­чине совер­ша­е­мого в нем Таин­ства евха­ри­стии как бы повто­ряет собою ту при­бран­ную, устлан­ную, гото­вую гор­ницу, где состо­я­лась Тайная вечеря, постольку и в наши дни он содер­жится в осо­бен­ной чистоте, усти­ла­ется ков­рами, по воз­мож­но­сти вся­че­ски бла­го­укра­ша­ется.

В пра­во­слав­ном Типи­коне и Слу­жеб­нике алтарь часто назы­ва­ется свя­ти­ли­щем. Это, как пола­гают, про­ис­хо­дит оттого, что древ­ние учи­тели Церкви часто име­но­вали алтарь вет­хо­за­вет­ным назва­нием Святая Святых. Дей­стви­тельно, Святая Святых Мои­се­е­вой скинии и Соло­мо­нова храма, как хра­нив­шие в себе ковчег Завета и другие вели­кие свя­тыни, духовно про­об­ра­зуют собою хри­сти­ан­ский алтарь, где про­ис­хо­дит вели­чай­шее Таин­ство Нового Завета — Евха­ри­стия, хра­нятся в даро­хра­ни­тель­нице Тело и Кровь Хри­стовы.

Трех­част­ное деле­ние пра­во­слав­ного храма также соот­вет­ствует деле­нию скинии и храма Иеру­са­лим­ского. Напо­ми­на­ние об этом содер­жится у апо­стола Павла в Посла­нии к евреям (9,1–12). Но апо­стол Павел лишь в крат­ких словах гово­рит об устрой­стве скинии, заме­чая, что об этом не нужно теперь гово­рить подробно, и пояс­няет, что скиния есть образ насто­я­щего вре­мени, когда «Хри­стос, Пер­во­свя­щен­ник буду­щих благ, придя с боль­шею и совер­шен­ней­шею ски­ниею, неру­ко­тво­рен­ною, то есть не тако­вого устро­е­ния, и не с кровью козлов и тель­цов, но со своею Кровью, одна­жды вошел во свя­ти­лище и при­об­рел вечное искуп­ле­ние». Таким обра­зом, то, что в святая святых вет­хо­за­вет­ного храма пер­во­свя­щен­ник иудей­ский входил только один раз в год, про­об­ра­зо­вало собою еди­но­крат­ность Иску­пи­тель­ного Подвига Христа Спа­си­теля. Апо­стол Павел под­чер­ки­вает, что новая скиния — Сам Гос­подь Иисус Хри­стос — не так устро­ена, как древ­няя.

Новый Завет, сле­до­ва­тельно, не должен был повто­рять устрой­ства вет­хо­за­вет­ной скинии. Поэтому в трех­част­ном деле­нии пра­во­слав­ного храма и в назва­нии алтаря святая святых не сле­дует видеть про­стого под­ра­жа­ния Мои­се­е­вой скинии и Соло­мо­нову храму.

И по своему внеш­нему устрой­ству, и по бого­слу­жеб­ному поль­зо­ва­нию пра­во­слав­ный храм настолько глу­боко отли­ча­ется от них, что можно гово­рить лишь о том, что в хри­сти­ан­стве исполь­зо­ван только самый прин­цип деле­ния храма на три части, что имеет свое осно­ва­ние в ново­за­вет­ной пра­во­слав­ной дог­ма­тике. Упо­треб­ле­ние учи­те­лями Церкви поня­тия «святая святых» в при­ме­не­нии к пра­во­слав­ному алтарю сбли­жает его с вет­хо­за­вет­ным свя­ти­ли­щем не по подо­бию устрой­ства, а имея в виду особую свя­тость этого места.

Дей­стви­тельно, свя­тость этого места настолько велика, что в древ­но­сти вход в алтарь был строго запре­щен кому-либо из мирян, как жен­щи­нам, так и муж­чи­нам. Исклю­че­ние дела­лось иногда только для диа­ко­нис, а впо­след­ствии для ино­кинь в жен­ских мона­сты­рях, где они могли вхо­дить в алтарь для уборки и воз­жи­га­ния све­тиль­ни­ков.

Впо­след­ствии с осо­бого архи­ерей­ского или иерей­ского бла­го­сло­ве­ния в алтарь было доз­во­лено вхо­дить ипо­ди­а­ко­нам, чтецам, а также алтар­ни­кам из бла­го­го­вей­ных мужей или ино­кинь, в обя­зан­но­сти кото­рых входит уборка алтаря, воз­жи­га­ние све­тиль­ни­ков, при­го­тов­ле­ние кадила и т.п.

На Руси в древ­но­сти в алтаре не при­нято было дер­жать иконы с изоб­ра­же­нием каких-либо святых жен, кроме Бого­ро­дицы, а также иконы, на кото­рых име­лись изоб­ра­же­ния людей, не при­чис­лен­ных к лику святых (напри­мер, воинов, сте­ре­гу­щих Христа или мучив­ших святых стра­даль­цев за веру и т. п.).

Святой пре­стол

Святой пре­стол пра­во­слав­ного храма зна­ме­нует собой неве­ще­ствен­ный Пре­стол Пре­свя­той Троицы, Бога Творца и Про­мыс­ли­теля всего сущего, всей все­лен­ной.

Пре­стол, как зна­ме­ние еди­ного Бога Все­дер­жи­теля, явля­ю­ще­гося сре­до­то­чием и цен­тром вся­кого твар­ного бытия, должен рас­по­ла­гаться только в центре алтар­ного про­стран­ства, отдельно от всего. При­сло­не­ние пре­стола к стене, если это не вызвано какой-либо край­ней необ­хо­ди­мо­стью (напри­мер, чрез­мерно малыми раз­ме­рами алтаря), озна­чало бы сме­ше­ние, слитие Бога с Его Тво­ре­нием, что иска­жает учение о Боге.

Четыре сто­роны пре­стола соот­вет­ствуют четы­рем сто­ро­нам света, четы­рем вре­ме­нам года, четы­рем пери­о­дам суток (утро, день, вечер, ночь), четы­рем сте­пе­ням обла­сти зем­ного бытия (нежи­вая при­рода, рас­ти­тель­ный мир, живот­ный мир, чело­ве­че­ский род).

Пре­стол зна­ме­нует собою также Христа Все­дер­жи­теля. В этом случае четы­рех­уголь­ная форма пре­стола озна­чает Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие, содер­жа­щее всю пол­ноту учения Спа­си­теля, и то, что все четыре сто­роны света, все люди, при­зы­ва­ются к обще­нию с Богом в Святых Таинах, ибо Еван­ге­лие про­по­ве­ду­ется, по слову Спа­си­теля, «по всей все­лен­ной, во сви­де­тель­ство всем наро­дам» (Мф.24:14).

Четыре сто­роны пре­стола зна­ме­нуют также свой­ства Лич­но­сти Иисуса Христа: он был Вели­кого Совета Ангел, Жертва за грехи чело­ве­че­ского рода, Царь мира, совер­шен­ный чело­век. Эти четыре свой­ства Иисуса Христа соот­вет­ствуют четы­рем таин­ствен­ным суще­ствам, кото­рых видел святой Иоанн Бого­слов на Пре­столе Христа Все­дер­жи­теля в храме небес­ном. В храме небес­ном были: телец — символ жерт­вен­ного живот­ного; лев — символ цар­ской власти и силы; чело­век — символ чело­ве­че­ской при­роды, в кото­рой запе­чат­лен образ и подо­бие Божие; орел — символ вышней, горней, ангель­ской при­роды. Эти сим­волы усво­ены в Церкви и четы­рем еван­ге­ли­стам: Матфею — чело­век, Марку — лев, Луке — телец, Иоанну — орел. Дви­же­ния звез­дицы над пифо­сом, сопро­вож­да­е­мые воз­гла­сами свя­щен­ника во время евха­ри­сти­че­ского канона, также сопря­жены с сим­во­лами четы­рех таин­ствен­ных существ: «поюще» соот­вет­ствует орлу, гор­нему суще­ству, присно вос­пе­ва­ю­щему Бога; «вопи­юще» — жерт­вен­ному тельцу, «взы­ва­юще» — льву, цар­ствен­ному лицу, воз­ве­ща­ю­щему со вла­стью свою волю; «гла­го­люще» — чело­ве­че­скому суще­ству. Этому дви­же­нию звез­дицы соот­вет­ствуют и изоб­ра­же­ния четы­рех еван­ге­ли­стов с их сим­во­ли­че­скими живот­ными в пару­сах на сводах цен­траль­ной, под­ку­поль­ной части храма, где осо­бенно наглядно видно тес­ней­шее един­ство бого­слу­жеб­ной, пред­мет­ной, живо­пис­ной и архи­тек­тур­ной сим­во­лики пра­во­слав­ного храма.

Святой пре­стол зна­ме­нует собою Гроб Гос­пода Иисуса Христа, в кото­ром поко­и­лось Его Тело до момента Вос­кре­се­ния, а также и Самого Гос­пода, лежа­щего во Гробе.

Таким обра­зом, пре­стол соеди­няет в себе два основ­ных пред­став­ле­ния: о смерти Христа ради нашего спа­се­ния и о цар­ствен­ной славе Все­дер­жи­теля, вос­се­да­ю­щего на пре­не­бес­ном Пре­столе. Внут­рен­няя связь двух этих пред­став­ле­ний оче­видна. Они пола­га­ются и в основу чина освя­ще­ния пре­стола.

Этот чин сложен и испол­нен глу­бо­кого таин­ствен­ного смысла. Вос­по­ми­на­ния о Мои­се­е­вой скинии и Соло­мо­но­вом храме в молит­вах на освя­ще­ние храма и пре­стола при­званы засви­де­тель­ство­вать духов­ное испол­не­ние в Новом Завете вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зов и бого­уста­нов­лен­ность свя­щен­ных пред­ме­тов храма.

 Чаще всего святой пре­стол устра­и­ва­ется сле­ду­ю­щим обра­зом. На четы­рех дере­вян­ных стол­пах высо­той в аршин и шесть верш­ков (в совре­мен­ных еди­ни­цах изме­ре­ния эта высота рав­ня­ется при­мерно 98 см, так что вместе с верх­ней доской высота пре­стола должна состав­лять 1 метр) пола­га­ется дере­вян­ная доска так, чтобы ее углы точно ложи­лись на столпы, вро­вень с ними. Пло­щадь пре­стола может зави­сеть от вели­чины алтаря. Если храм освя­ща­ется архи­ереем, то между четы­рех стол­пов в сере­дине под доской пре­стола ста­вится пятый стол­бец в пол-аршина высоты для постав­ле­ния на нем ящичка с мощами святых. Углы верх­ней доски, назы­ва­е­мой тра­пе­зой, в местах их сопря­же­ния со стол­пами зали­ва­ются вос­ко­ма­сти­хом — рас­плав­лен­ной смесью воска, мастики, тол­че­ного порошка мра­мора, смирны, алоэ, ладана. По тол­ко­ва­нию бла­жен­ного Симеона, архи­епи­скопа Солун­ского, все эти веще­ства «обра­зуют погре­бе­ние Спа­си­теля, так как и самая тра­пеза обра­зует живо­нос­ный Гроб Хри­стов; воск и мастика соеди­ня­ются с аро­ма­тами потому, что эти клей­кие веще­ства потребны здесь для укреп­ле­ния и соеди­не­ния тра­пезы с углами пре­стола; в соеди­не­нии своем все сии веще­ства пред­став­ляют любовь к нам и соеди­не­ние с нами Христа Спа­си­теля, кото­рые про­стер Он даже до смерти».

Пре­стол скреп­ля­ется четырьмя гвоз­дями, зна­ме­ну­ю­щими те гвозди, кото­рыми Гос­подь Иисус Хри­стос был при­гвож­ден ко кресту, омы­ва­ется теплой освя­щен­ной водой, крас­ным вином с розо­вой водой, особым обра­зом пома­зу­ется святым миром, что зна­ме­нует и воз­ли­я­ние мира на Христа Спа­си­теля перед Его стра­да­ни­ями, и те аро­маты, кото­рыми было полито Тело Его при погре­бе­нии, и теп­лоту Боже­ствен­ной любви, и бла­го­дат­ные дары Божии, излив­ши­еся на нас бла­го­даря крест­ному подвигу Сына Божия.

Пре­стол далее обла­ча­ется в особо освя­щен­ную белую нижнюю одежду — катас­арку (от греч. «катас­ар­ки­нон»), что в пере­воде озна­чает бук­вально «при­пло­тие», то есть бли­жай­шую к телу одежду (по-сла­вян­ски — сра­чица). Она покры­вает весь пре­стол до осно­ва­ния и зна­ме­нует собою пла­ща­ницу, в кото­рую было обер­нуто Тело Спа­си­теля при поло­же­нии во Гроб. Вслед за этим пре­стол опо­я­сы­ва­ется вер­вием длиной около 40 м. Если освя­ще­ние храма совер­шает архи­ерей, то вер­вием опо­я­сы­ва­ется пре­стол так, что оно обра­зует собою кресты со всех четы­рех сторон пре­стола. Если же храм освя­ща­ется по бла­го­сло­ве­нию епи­скопа свя­щен­ни­ком, то вер­вием опо­я­сы­вают пре­стол вокруг в виде пояса в верх­ней его части. Это вервие зна­ме­нует собою путы, кото­рыми был связан Спа­си­тель, ведо­мый на суд к пер­во­свя­щен­ни­кам иудей­ским, и Боже­ствен­ную силу, кото­рая держит собою всю Все­лен­ную, объ­ем­лет собою все тво­ре­ние Божие.

За этим пре­стол сразу обла­ча­ется в верх­нюю, наряд­ную одежду — инди­тию, что в пере­воде — одежда. Она зна­ме­нует собою оде­я­ние цар­ствен­ной славы Христа Спа­си­теля как Сына Божия, после Своего спа­си­тель­ного подвига вос­сев­шего во славе Бога Отца и гря­ду­щего «судить живым и мерт­вым». Тем самым изоб­ра­жа­ется, что слава Иисуса Христа, Сына Божия, кото­рую имел Он и прежде всех времен, непо­сред­ственно осно­вана и на его край­нем уни­чи­же­нии, даже до смерти, во время пер­вого при­ше­ствия на той Жертве, кото­рую Он, принес Собою за грехи чело­ве­че­ского рода. В соот­вет­ствии с этим архи­ерей, совер­ша­ю­щий освя­ще­ние храма, до покры­тия пре­стола инди­тией свя­щен­но­дей­ствует в сра­чице — белой одежде, наде­ва­е­мой поверх его свя­ти­тель­ских риз. Совер­шая дей­ствия, зна­ме­ну­ю­щие погре­бе­ние Хри­стово, архи­ерей, кото­рый собою также зна­ме­нует Христа Спа­си­теля, обла­ча­ется в одежду, соот­вет­ству­ю­щую погре­баль­ной пла­ща­нице, в кото­рую обер­нуто было тело Спа­си­теля при погре­бе­нии. Когда же пре­стол оде­ва­ется одеж­дой цар­ствен­ной славы, тогда с архи­ерея сни­ма­ется погре­баль­ная одежда, и он пред­стает в блеске свя­ти­тель­ских риз, изоб­ра­жа­ю­щих одежды Небес­ного Царя.

При начале освя­ще­ния пре­стола из алтаря уда­ля­ются все мир­ские люди, оста­ются одни свя­щен­но­слу­жи­тели. Хотя в чине освя­ще­ния храма ука­зы­ва­ется, что это дела­ется для того, чтобы избе­жать помех от боль­шого скоп­ле­ния людей, это имеет и другой, духов­ный смысл. Бла­жен­ный Симеон, архи­епи­скоп Солун­ский, гово­рит, что в это время «алтарь ста­но­вится уже небом, и туда нис­хо­дит сила Духа Свя­таго. Посему и должно быть там одним небес­ным, то есть свя­щен­ным, и никому дру­гому не должно смот­реть». Одно­вре­менно из алтаря выно­сятся и все пред­меты, кото­рые могут пере­но­ситься с места на место: иконы, сосуды, кадила, стулья. Этим изоб­ра­жа­ется, что незыб­лемо и непо­движно утвер­жда­е­мый пре­стол есть зна­ме­ние Неру­ши­мого Бога, от Кото­рого полу­чает свое бытие все, что под­вер­жено дви­же­нию и изме­не­нию. Поэтому после того, как освя­щен непо­движ­ный пре­стол, все дви­жи­мые свя­щен­ные пред­меты и вещи вновь вно­сятся в алтарь.

Если храм освя­щался архи­ереем, то под пре­стол на сред­ний стол­бец прежде покры­тия пре­стола одеж­дами пола­га­ется ящичек с мощами святых муче­ни­ков, пере­но­си­мыми из дру­гого храма с особой тор­же­ствен­но­стью в знак пре­ем­ствен­ной пере­дачи бла­го­дати Божией от прежде быв­шего к новому. В таком случае в анти­минсе на пре­столе, тео­ре­ти­че­ски, могли уже не пола­гаться мощи святых. Если же храм освя­щался иереем, то под пре­стол мощи не пола­га­ются, а при­сут­ствуют в анти­минсе на пре­столе. На прак­тике анти­минс на пре­столе всегда с мощами, даже если он и был освя­щен архи­ереем.

После того, как пре­стол пома­зан миром, пома­зу­ется в подо­ба­ю­щей оче­ред­но­сти в особых местах и весь храм, окроп­ля­ется святой водой, кадится бла­го­уха­нием ладана. Все это сопро­вож­да­ется молит­во­сло­ви­ями и пением свя­щен­ных пес­но­пе­ний. Так, от свя­того пре­стола полу­чает освя­ще­ние и все здание храма, и все, что нахо­дится в нем.

 В ката­ком­бах пре­сто­лами слу­жили камен­ные гроб­ницы муче­ни­ков. Поэтому в древ­них храмах пре­столы часто дела­лись камен­ными, причем боко­вые стенки их обычно укра­ша­лись свя­щен­ными изоб­ра­же­ни­ями и над­пи­сями. Дере­вян­ные пре­столы могут сози­даться и на одном столпе, что в таком случае озна­чает Еди­ного в Суще­стве Своем Бога. Дере­вян­ные пре­столы могут иметь боко­вые стенки. Часто в таких слу­чаях эти плос­ко­сти оформ­ля­ются укра­шен­ными окла­дами с изоб­ра­же­нием свя­щен­ных собы­тий и над­пи­сями. В таком случае одеж­дами пре­столы не оде­ва­ются. Сами оклады как бы заме­няют собой инди­тию. Но при всех видах устрой­ства пре­стол сохра­няет четы­рех­уголь­ную форму и свои сим­во­ли­че­ские зна­че­ния.

По вели­кой свя­то­сти пре­стола при­ка­саться к нему и к пред­ме­там, на нем лежа­щим, доз­во­ля­ется епи­ско­пам, свя­щен­ни­кам и диа­ко­нам. Про­стран­ство от Цар­ских врат алтаря до пре­стола, зна­ме­ну­ю­щее собою входы и выходы Самого Гос­пода, епи­ско­пам, свя­щен­ни­кам и диа­ко­нам поз­во­лено пере­се­кать лишь по мере бого­слу­жеб­ной необ­хо­ди­мо­сти. Пре­стол обхо­дят с восточ­ной сто­роны, мимо гор­него места.

Пре­стол для храма — то же, что Цер­ковь для мира. Дог­ма­ти­че­ское зна­че­ние пре­стола, как зна­ме­ну­ю­щего собой Христа Спа­си­теля, очень четко выра­жено в молитве, повто­ря­е­мой за Боже­ствен­ной литур­гией дважды, — при каж­де­нии вокруг пре­стола после про­ско­ми­дии и при вос­по­ми­на­нии о погре­бе­нии Христа во время пере­не­се­ния Святых Даров с жерт­вен­ника на пре­стол: «Во Гробе плот­ски, во аде же с душею яко Бог, в рай же с раз­бой­ни­ком, и на пре­столе был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся испол­няяй, неопи­сан­ный». Это значит: Гос­подь Иисус Хри­стос, как Бог, не пере­ста­вая пре­бы­вать на небес­ном Пре­столе Пре­свя­той Троицы, лежал плотью во Гробе, как мерт­вец, одно­вре­менно сходил душой во ад и в это же время пре­бы­вал в раю со спа­сен­ным им бла­го­ра­зум­ным раз­бой­ни­ком, то есть испол­нял Собою все небес­ное, земное и пре­ис­под­нее, при­сут­ство­вал Своею Лич­но­стью во всех Обла­стях Боже­ствен­ного и твар­ного бытия, вплоть до тьмы кро­меш­ной, из ада кото­рой Он извел ожи­дав­ших Его при­ше­ствия вет­хо­за­вет­ных людей, пре­ды­з­бран­ных ко спа­се­нию и про­ще­нию.

Такое вез­де­су­щие Божие дает воз­мож­ность и свя­тому пре­столу быть одно­вре­менно зна­ме­нием и Гроба Гос­подня, и пре­стола Святой Троицы. В ука­зан­ной молитве ясно выра­жено также непо­вре­жден­ное, целост­ное воз­зре­ние Церкви на мир как на нераз­дель­ное, хотя и нес­лит­ное един­ство в Боге небес­ного и зем­ного бытия, в кото­ром вез­де­су­щие Христа ока­зы­ва­ется воз­мож­ным и есте­ствен­ным.

На святом пре­столе, кроме верх­ней инди­тии и покры­вала, нахо­дится несколько свя­щен­ных пред­ме­тов: анти­минс, Еван­ге­лие, один или несколько напре­столь­ных кре­стов, даро­хра­ни­тель­ница, пелена, покры­ва­ю­щая все пред­меты на пре­столе в про­ме­жут­ках между бого­слу­же­ни­ями.

Анти­минс — четы­рех­уголь­ный плат из шел­ко­вой или льня­ной мате­рии с изоб­ра­же­нием поло­же­ния во Гроб Гос­пода Иисуса Христа, орудий Его казни и четы­рех еван­ге­ли­стов по углам с сим­во­лами этих еван­ге­ли­стов — тель­цом, львом, чело­ве­ком, орлом и над­пи­сью, сооб­ща­ю­щей, когда, где, для какой церкви и каким епи­ско­пом он освя­щен и пре­по­дан, и под­пи­сью епи­скопа и, обя­за­тельно, с заши­тою на другой его сто­роне части­цею мощей какого-либо свя­того, так как в первые века хри­сти­ан­ства Литур­гия всегда совер­ша­лась на гроб­ни­цах муче­ни­ков.

На анти­минсе посто­янно нахо­дится губка для соби­ра­ния мелких частиц тела Хри­стова и выну­тых из просфор частиц с дис­коса в чашу, также для оти­ра­ния рук и губ свя­щен­но­слу­жи­те­лей после При­ча­стия. Она явля­ется обра­зом напо­ен­ной уксу­сом губки, кото­рую под­но­сили на трости к устам рас­пя­того на Кресте Спа­си­теля.

Анти­минс явля­ется обя­за­тель­ной и неотъ­ем­ле­мой частью пре­стола. Без анти­минса нельзя слу­жить Литур­гию.

Таин­ство пре­тво­ре­ния хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы может совер­шаться только на этом свя­щен­ном плате. Анти­минс нахо­дится посто­янно в свер­ну­том состо­я­нии в особом плате также из шел­ко­вой или льня­ной мате­рии, кото­рый назы­ва­ется или­то­ном (грек. — обертка, повязка). На или­тоне нет изоб­ра­же­ний и над­пи­сей. Анти­минс раз­во­ра­чи­ва­ется, рас­кры­ва­ется только в опре­де­лен­ный момент бого­слу­же­ния, перед нача­лом литур­гии верных, и закры­ва­ется, свер­ты­ва­ется особым обра­зом по окон­ча­нии ее.

Если во время Литур­гии заго­рится храм или если иное сти­хий­ное бед­ствие будет угро­жать зданию храма, свя­щен­ник обязан выне­сти Святые Дары вместе с анти­мин­сом, раз­вер­нуть его в любом удоб­ном месте и докон­чить на нем Боже­ствен­ную литур­гию.

Таким обра­зом, по своему зна­че­нию анти­минс равен пре­столу. Образ погре­бе­ния Христа на анти­минсе еще раз сви­де­тель­ствует, что в созна­нии Церкви пре­стол есть, во-первых, зна­ме­ние Гроба Гос­подня, а во-вторых, зна­ме­ние пре­стола славы Вос­крес­шего из этого Гроба Спа­си­теля.

 Слово «анти­минс» состоит из двух гре­че­ских слов: «анти» — вместо и «мисион» — стол, то есть вме­сто­пре­сто­лье, — такой свя­щен­ный пред­мет, кото­рый, заме­няя собою пре­стол, сам явля­ется пре­сто­лом. Поэтому и в над­писи на нем он назван тра­пе­зой.

Почему воз­никла необ­хо­ди­мость иметь на незыб­ле­мом и непо­движ­ном пре­столе анти­минс — его дви­жи­мое и отде­лен­ное от него повто­ре­ние?

С V века, после при­ня­тия язы­че­ским миром хри­сти­ан­ства, в назем­ных храмах пре­сто­лами в алта­рях были особые соору­же­ния из камня или дерева. И в этих пре­сто­лах или под ними в согла­сии с древним обы­чаем и его дог­ма­ти­че­ским смыс­лом непре­менно пола­га­лись мощи святых муче­ни­ков, осу­ществ­ля­ю­щих тес­ней­шую связь между Цер­ко­вью земной и Цер­ко­вью Небес­ной.

В связи с гоне­ни­ями появи­лась потреб­ность в пере­нос­ных пре­сто­лах-анти­мин­сах, куда также пола­гали мощи святых муче­ни­ков.

Отправ­ля­ясь в долгие и даль­ние походы, визан­тий­ские импе­ра­торы и вое­на­чаль­ники имели при себе свя­щен­ни­ков, кото­рые совер­шали для них Таин­ство евха­ри­стии в поход­ных усло­виях. В послеа­по­столь­ские вре­мена свя­щен­ники, пере­хо­див­шие по усло­виям вре­мени с места на место, совер­шали Евха­ри­стию в разных домах и местах. Бла­го­че­сти­вые люди, имев­шие воз­мож­ность содер­жать при себе свя­щен­ни­ков, с древ­ней­ших времен, отправ­ля­ясь в даль­ние стран­ствия, брали их с собою, чтобы не оста­ваться долго без при­ча­стия Святых Таин. Для всех этих слу­чаев издревле суще­ство­вали пере­нос­ные пре­столы.

Все это под­твер­ждает глу­бо­чай­шую древ­ность прак­тики пере­нос­ных пре­сто­лов (анти­мин­сов), но не объ­яс­няет, почему непо­движ­ные пре­столы в храмах стали иметь на себе еще и анти­минсы как свою неотъ­ем­ле­мую при­над­леж­ность.

При­ве­ден­ное пра­вило VII Все­лен­ского Собора помо­гает выяс­нить это обсто­я­тель­ство.

В IVVIII вв. по Р. X. во время острой борьбы Пра­во­слав­ной Церкви с раз­лич­ными ере­сями бывали пери­оды, когда ере­тики захва­ты­вали храмы пра­во­слав­ных, стро­или свои, затем все эти храмы вновь ока­зы­ва­лись в руках пра­во­слав­ных, и пра­во­слав­ные вновь освя­щали их. Такие пере­ходы церк­вей из рук в руки не раз повто­ря­лись. Уже тогда для пра­во­слав­ных должно было иметь очень боль­шое зна­че­ние опре­де­лен­ное сви­де­тель­ство, удо­сто­ве­ре­ние того, что пре­стол их храма освя­щен пра­во­слав­ным епи­ско­пом и по всем пра­ви­лам.

Во избе­жа­ние сомне­ний пре­столы непре­менно должны были иметь на себе как бы некую види­мую печать, сви­де­тель­ству­ю­щую о том, какой епи­скоп когда освя­тил пре­стол, и о том, что он освя­тил его с поло­же­нием мощей. Такими печа­тями стали матер­ча­тые платки с изоб­ра­же­нием креста и соот­вет­ству­ю­щими над­пи­сями. Первые рус­ские анти­минсы XII в. под­твер­ждают это. Эти древ­ние анти­минсы рус­ских храмов при­ши­ва­лись к сра­чице или при­ко­ла­чи­ва­лись к пре­столу дере­вян­ными гвоз­ди­ками. Это сви­де­тель­ствует, что в древ­ней Визан­тии, откуда взят этот обычай, при­ши­ва­е­мые или при­би­ва­е­мые платки с над­пи­сями не имели еще бого­слу­жеб­ного упо­треб­ле­ния, а удо­сто­ве­ряли, что пре­стол освя­щен пра­вильно, с поло­же­нием мощей, и о том, кем и когда он освя­щен. Однако в VIIIX вв. в Визан­тии в связи с затруд­ни­тель­но­стью для епи­ско­пов лично освя­щать стро­я­щи­еся по мно­же­стве храмы возник обычай пору­чать свя­щен­ни­кам совер­шать освя­ще­ние отда­лен­ных церк­вей.

В таком случае нужно было, чтобы сами пре­столы имели все-таки освя­ще­ние от архи­ерея, потому что кано­ни­че­ски право освя­щать пре­стол и пола­гать в нем святые мощи при­над­ле­жит только епи­ско­пам. Тогда епи­скопы стали освя­щать вместо пре­стола став­шие уже тра­ди­ци­он­ными матер­ча­тые платы с удо­сто­ве­ри­тель­ными над­пи­сями и пола­гать в них святые мощи.

Теперь такой платок-анти­минс (вме­сто­пре­сто­лие) с заши­тыми в нем мощами, освя­щен­ный архи­ереем, не мог быть ни чем иным, как тоже пре­сто­лом, тра­пе­зой свя­щен­ной, как он и назы­ва­ется по сей день. Поскольку анти­минс про­дол­жал слу­жить вна­чале лишь сви­де­тель­ством того, что пре­стол освя­щен епи­ско­пом, постольку он и при­ши­вался к нижней одежде пре­стола или при­би­вался к нему. В даль­ней­шем было осо­знано, что этот плат есть в сущ­но­сти воз­вы­шен­ный и непо­движ­ный пре­стол на пре­столе, а пре­стол стал освя­щен­ным поста­мен­том для анти­минса. Анти­минс в связи с его высо­ким свя­щен­ным зна­че­нием при­об­рел бого­слу­жеб­ную зна­чи­мость: его стали пола­гать на пре­стол, скла­ды­вать особым обра­зом и раз­во­ра­чи­вать при совер­ше­нии Таин­ства евха­ри­стии.

С духов­ной точки зрения нали­чие дви­жи­мого анти­минса на непо­движ­ном пре­столе озна­чает, что на пре­столе незримо при­сут­ствует Своею бла­го­да­тью Гос­подь Бог, Кото­рый, хотя и неот­де­лим от Своего тво­ре­ния, но и не сли­ва­ется, не сме­ши­ва­ется с ним, а анти­минс с изоб­ра­же­нием Христа, пола­га­е­мого во Гроб, сви­де­тель­ствует, что мы покло­ня­емся пре­столу, как Гробу Хри­стову, потому что из него вос­сиял Источ­ник вечной жизни, Источ­ник нашего вос­кре­се­ния. В древ­но­сти анти­минсы при­го­тов­ля­лись самими свя­щен­ни­ками, кото­рые при­но­сили их к епи­ско­пам для освя­ще­ния. В рисун­ках на анти­мин­сах не было еди­но­об­ра­зия. Как пра­вило, древ­ние анти­минсы имеют изоб­ра­же­ние четы­рех­ко­неч­ного или вось­ми­ко­неч­ного креста, иногда с ору­ди­ями казни Спа­си­теля. В XVII в. в России при пат­ри­архе Никоне нача­лось было изго­тов­ле­ние еди­но­об­раз­ных анти­мин­сов. В даль­ней­шем появи­лись анти­минсы, отпе­ча­тан­ные типо­граф­ским спо­со­бом и изоб­ра­жа­ю­щие поло­же­ние Христа во Гроб.

Поверх сло­жен­ного с или­то­ном анти­минса непре­менно пола­га­ется на пре­столе Святое Еван­ге­лие, назы­ва­е­мое напре­столь­ным и явля­ю­ще­еся такой же неотъ­ем­ле­мой при­над­леж­но­стью пре­стола, как и анти­минс: с напре­столь­ным Еван­ге­лием совер­шают входы на Литур­гии, на неко­то­рых вечер­нях его выно­сят на сере­дину храма для чтения или покло­не­ния ему, в устав­ных слу­чаях его читают на пре­столе или в храме, им осе­няют пре­стол кре­сто­об­разно в начале и в конце Литур­гии.

Напре­столь­ное Еван­ге­лие непо­сред­ственно зна­ме­нует собою Гос­пода Иисуса Христа. Поскольку в нем содер­жатся Боже­ствен­ные гла­голы Сына Божия, постольку в этих словах тес­ней­шим обра­зом таин­ственно при­сут­ствует Хри­стос Своею бла­го­да­тию.

Еван­ге­лие пола­га­ется в сере­дине пре­стола поверх анти­минса для того, чтобы види­мым для всех обра­зом сви­де­тель­ство­вать и обо­зна­чать посто­ян­ное при­сут­ствие Гос­пода Иисуса Христа в самой глав­ной и свя­щен­ной части храма. К тому же без Еван­ге­лия анти­минс сам по себе не имел бы долж­ной дог­ма­ти­че­ской пол­ноты, так как он изоб­ра­жает смерть Хри­стову и поэтому нуж­да­ется в таком допол­не­нии, кото­рое бы сим­во­ли­че­ски озна­чало Христа Вос­крес­шего, вечно живу­щего.

Этим допол­не­нием служит напре­столь­ное Еван­ге­лие, повто­ряя и завер­шая сим­во­лику верх­ней бла­го­леп­ной инди­тии пре­стола, озна­ча­ю­щей одежды Христа Все­дер­жи­теля в Его небес­ной славе как Царя мира. Напре­столь­ное Еван­ге­лие зна­ме­нует собою непо­сред­ственно Сего Небес­ного Царя, вос­се­да­ю­щего на пре­столе славы, на цер­ков­ном пре­столе.

Напре­столь­ное Еван­ге­лие с древ­них времен при­нято было укра­шать дра­го­цен­ными облож­ками, золо­тыми или сереб­ряно-вызо­ло­чен­ными наклад­ками или такими же окла­дами. На наклад­ках и окла­дах с лице­вой сто­роны с древ­ней­ших времен по углам изоб­ра­жа­лись четыре еван­ге­ли­ста. А в сере­дине лице­вой части в XIVXVII вв. изоб­ра­жа­лось или Рас­пя­тие Хри­стово с пред­сто­я­щими, или образ Христа Все­дер­жи­теля на троне, также с пред­сто­я­щими.

Иногда оклады имели изоб­ра­же­ния херу­ви­мов, Анге­лов, святых, были богато укра­шены орна­мен­том. В XVIIIXIX вв. на окла­дах напре­столь­ных Еван­ге­лий появ­ля­ется образ Вос­кре­се­ния Хри­стова. На обрат­ной сто­роне Еван­ге­лий изоб­ра­жа­ются или Рас­пя­тие, или зна­ме­ние Креста, или образ Троицы, или Бого­ма­тери.

Так как на пре­столе совер­ша­ется Бес­кров­ная Жертва Тела и Крови Хри­сто­вых, то рядом с Еван­ге­лием на пре­стол непре­менно пола­га­ется Крест с изоб­ра­же­нием Рас­пя­того Гос­пода.

Напре­столь­ный Крест вместе с анти­мин­сом и Еван­ге­лием явля­ется тре­тьей неотъ­ем­ле­мой и обя­за­тель­ной при­над­леж­но­стью свя­того пре­стола. Еван­ге­лие, как содер­жа­щее в себе слова, учение и жиз­не­опи­са­ние Иисуса Христа, зна­ме­нует собою Сына Божия; образ Рас­пя­тия (напре­столь­ный Крест) изоб­ра­жает самую вер­шину подвига Его за спа­се­ние чело­ве­че­ского рода, орудие нашего спа­се­ния, жерт­во­при­но­ше­ние Сына Божия за грехи людей. Еван­ге­лие и Крест состав­ляют вместе пол­ноту открыв­шейся в Новом Завете Боже­ствен­ной истины о Домо­стро­и­тель­стве спа­се­ния чело­ве­че­ского рода.

То, что содер­жится в словах Еван­ге­лия, в крат­ком виде изоб­ра­жено в Рас­пя­тии Хри­сто­вом. Наряду со сло­вами учения о спа­се­нии, Пра­во­слав­ная Цер­ковь должна иметь и образ спа­се­ния, потому что в образе таин­ственно при­сут­ствует то самое, что он изоб­ра­жает. Поэтому при совер­ше­нии всех Таинств цер­ков­ных и многих обря­дов нужно обя­за­тельно пола­гать на аналое или столе Еван­ге­лие и Крест с Рас­пя­тием.

На пре­столе обычно бывает несколько Еван­ге­лией и Кре­стов: малые или треб­ные Еван­ге­лия и Кресты нахо­дятся на нем, как на особо святом месте; ими поль­зу­ются при совер­ше­нии Таинств кре­ще­ния, еле­освя­ще­ния, вен­ча­ния, испо­веди, а потому, по мере надоб­но­сти, они уно­сятся с пре­стола и вновь пола­га­ются на него.

Напре­столь­ный Крест с Рас­пя­тием имеет также бого­слу­жеб­ное упо­треб­ле­ние: им при отпу­сте Литур­гии и в других особых слу­чаях осе­ня­ется веру­ю­щий народ, им освя­ща­ется вода на Бого­яв­ле­ние и при особо тор­же­ствен­ных молеб­нах, в преду­смот­рен­ные Уста­вом случаи, к нему при­кла­ды­ва­ются веру­ю­щие.

Помимо анти­минса, Еван­ге­лия, Креста как обя­за­тель­ных свя­щен­ных пред­ме­тов, состав­ля­ю­щих неотъ­ем­ле­мую при­над­леж­ность пре­стола, на нем нахо­дится даро­хра­ни­тель­ница — свя­щен­ный пред­мет, пред­на­зна­чен­ный для хра­не­ния Святых Даров.

 Даро­хра­ни­тель­ница — особый сосуд, обычно устро­ен­ный в виде храма или часовни, с неболь­шой гроб­ни­цей. Он, как пра­вило, дела­ется из металла, не даю­щего окиси, вызо­ло­чен. Внутри этого сосуда в гроб­нице или в особом ящичке в нижней части пола­га­ются при­го­тов­лен­ные особым обра­зом для дли­тель­ного хра­не­ния частицы Тела Хри­стова, про­пи­тан­ные Кровью Его. Поскольку Тело и Кровь Хри­стовы не могут иметь более достой­ного места для своего хра­не­ния, чем святой пре­стол, постольку они и нахо­дятся на нем в даро­хра­ни­тель­нице, освя­щен­ной для этого с особой молит­вой. Эти частицы упо­треб­ля­ются для при­ча­ще­ния на дому тяжело боль­ных и уми­ра­ю­щих людей. На боль­ших при­хо­дах это может потре­бо­ваться в любое время. Поэтому даро­хра­ни­тель­ница изоб­ра­жает собой Гроб Хри­стов, в кото­ром поко­и­лось Его Тело, или Цер­ковь, как посто­янно пита­ю­щую верных Телом и Кровью Гос­под­ней.

Даро­хра­ни­тель­ницы в древ­но­сти в России назы­вали гроб­ни­цами, Сио­нами, Иеру­са­ли­мами, так как они иногда были моде­лями храма Вос­кре­се­ния Христа в Иеру­са­лиме.

Они имели бого­слу­жеб­ное упо­треб­ле­ние: в XVII в. их выно­сили на вели­ком входе за Литур­гией, на крест­ных ходах при архи­ерей­ских слу­же­ниях в нов­го­род­ском Софий­ском соборе, а также в Успен­ском соборе Кремля в Москве.

На пре­сто­лах при­нято также пола­гать и даро­но­сицы — неболь­шие ков­чежцы или кивоты, чаще всего устра­и­ва­е­мые в виде часо­венки с двер­цей и с кре­стом наверху. Внутри даро­но­сицы нахо­дится ящичек для поло­же­ния частиц Тела с Кровью Хри­сто­вой, малень­кая чаша, лжица, иногда сосуд для вина. Даро­но­сицы служат для пере­не­се­ния Святых Даров в дома боль­ных и уми­ра­ю­щих людей для при­ча­ще­ния их. Вели­кая свя­тость содер­жи­мого даро­но­сиц обу­сло­вила способ их ноше­ния — на груди свя­щен­ника. Поэтому они дела­ются обычно с ушками по бокам для тесемки или шнура, кото­рый должен наде­ваться на шею. Для даро­но­сиц, как пра­вило, шьют особые мешочки с лентой для наде­ва­ния на шею. В этих мешоч­ках они с бла­го­го­ве­нием пере­но­сятся к месту При­ча­стия.

На пре­столе может нахо­диться сосуд со святым миром. Если в храме несколько при­де­лов, то даро­но­сицы и сосуды с миром пола­га­ются обычно не на глав­ном пре­столе, а на одном из боко­вых.

Кроме того, на пре­столе, обычно под Кре­стом, всегда нахо­дится плат для оти­ра­ния губ свя­щен­ника и края святой Чаши после При­ча­стия.

Над неко­то­рыми пре­сто­лами в боль­ших храмах в ста­рину устра­и­ва­лась и поныне сохра­нив­ша­яся сень или киво­рий, озна­ча­ю­щая небо, про­стер­тое над землею, на кото­рой совер­шился иску­пи­тель­ный подвиг Христа Спа­си­теля. При этом пре­стол пред­став­ляет собою освя­щен­ную стра­да­ни­ями Гос­пода земную область бытия, а киво­рий — область бытия небес­ного, как бы при­ник­шую к вели­чай­шей славе и свя­тыне того, что совер­ши­лось на земле.

Внутри киво­рия из его сере­дины часто нис­пус­ка­лась к пре­столу фигурка голубя — символ Духа Свя­того. В древ­но­сти иногда в эту фигурку пола­га­лись для хра­не­ния запас­ные Дары. Киво­рий поэтому может иметь зна­че­ние неве­ще­ствен­ной скинии Божией, славы и бла­го­дати Божией, оку­ты­ва­ю­щей пре­стол как самую вели­кую свя­тыню, на кото­рой совер­ша­ется Таин­ство евха­ри­стии и кото­рый изоб­ра­жает Гос­пода Иисуса Христа стра­дав­шего, умер­шего и вос­крес­шего. Киво­рии устра­и­ва­лись обычно на четы­рех стол­бах, сто­яв­ших близ углов пре­стола, реже киво­рии под­ве­ши­ва­лись к потолку. Это соору­же­ние бла­го­лепно укра­ша­лось. В киво­риях устра­и­ва­лись завесы, закры­ва­ю­щие пре­стол со всех сторон в про­ме­жут­ках между служ­бами.

Киво­рии и в древ­но­сти име­лись далеко не во всех храмах, а теперь они и подавно ред­кость. Поэтому издавна для покры­тия пре­стола суще­ствует особая пелена-покров, кото­рым накры­ва­ются все свя­щен­ные пред­меты на пре­столе по окон­ча­нии бого­слу­же­ний. Этот покров зна­ме­нует собою покры­вало тайны, кото­рым свя­тыни сокры­ва­ются от глаз непо­свя­щен­ных. Оно озна­чает, что не всегда, не в любое время Гос­подь Бог откры­вает Свои силы, дей­ствия и тайны Своей Пре­муд­ро­сти. Прак­ти­че­ская роль такого покрова ясна сама собой.

Со всех сторон своего под­но­жия святой пре­стол может иметь одну, две или три сту­пени, зна­ме­ну­ю­щие собою сте­пени духов­ного совер­шен­ства, необ­хо­ди­мые для вос­хож­де­ния к свя­тыне Боже­ствен­ных Таин.

Горнее место, семи­свеч­ник, жерт­вен­ник, риз­ница

Горнее место — это место у цен­траль­ной части восточ­ной стены алтаря, нахо­дя­ща­яся прямо против пре­стола. Его про­ис­хож­де­ние отно­сится к самым ранним вре­ме­нам исто­рии храмов. В ката­комб­ных крип­тах и капел­лах на этом месте устра­и­ва­лась кафедра (седа­лище) для епи­скопа, что соот­вет­ствует Апо­ка­лип­сису Иоанна Бого­слова, уви­дев­шего пре­стол, сидя­щего на пре­столе Гос­пода Все­дер­жи­теля, а подле Него 24 вос­се­дав­ших стар­цев-свя­щен­ни­ков Бога.

С древ­ней­ших времен до наших дней, осо­бенно в боль­ших собо­рах, горнее место устра­и­ва­ется в точном соот­вет­ствии с виде­нием Иоанна Бого­слова.

В цен­траль­ной части восточ­ной стены алтаря, обычно в нише апсиды, на неко­то­ром воз­вы­ше­нии соору­жа­ется кресло (трон) для архи­ерея; по сто­ро­нам этого седа­лища, но ниже его, устра­и­ва­ются скамьи или сиде­ния для свя­щен­ни­ков.

Во время архи­ерей­ских бого­слу­же­ний в устав­ных слу­чаях, в част­но­сти при чтении Апо­стола за Литур­гией, епи­скоп вос­се­дает на седа­лище, а сослу­жа­щее ему духо­вен­ство рас­по­ла­га­ется соот­вет­ственно по сто­ро­нам, так что в этих слу­чаях епи­скоп изоб­ра­жает собою Христа Все­дер­жи­теля, а духо­вен­ство — апо­сто­лов или тех стар­цев-свя­щен­ни­ков, кото­рых видел Иоанн Бого­слов.

Горнее место во всякое время явля­ется обо­зна­че­нием таин­ствен­ного при­сут­ствия Небес­ного Царя Славы и сослу­жа­щих Ему, почему этому месту всегда воз­дают подо­ба­ю­щие поче­сти, даже если оно, как это часто бывает в при­ход­ских храмах, и не оформ­лено воз­вы­ше­нием с седа­ли­щем для епи­скопа. В таких слу­чаях при­зна­ется обя­за­тель­ным лишь нали­чие све­тиль­ника на этом месте: лам­пады, или высо­кого под­свеч­ника, или того и дру­гого вместе. При освя­ще­нии храма, после того как освя­щен пре­стол, епи­скоп своей рукой обязан воз­жечь и водру­зить све­тиль­ник на горнем месте.

Миро­по­ма­за­ние освя­ща­е­мого храма начи­на­ется с пре­стола со сто­роны гор­него места, на стене кото­рого святым миром начер­ты­ва­ется крест.

Кроме архи­ереев и свя­щен­ни­ков, никто, даже диа­коны, не имеют права сидеть на седа­ли­щах гор­него места.

Свое назва­ние горнее место полу­чило от свя­того Иоанна Зла­то­уста, назвав­шего его «Горний пре­стол» (Слу­жеб­ник, чин Литур­гии). «Горний», по-сла­вян­ски, значит, вышний, воз­вы­шен­ный. Горнее место, по неко­то­рым тол­ко­ва­ниям, зна­ме­нует еще и Воз­не­се­ние Гос­пода нашего Иисуса Христа, взо­шед­шего вместе с плотью выше вся­кого начала и власти ангель­ской, воссев одес­ную Бога Отца. Поэтому кафедра епи­скопа ста­вится всегда выше всех осталь­ных седа­лищ на горнем месте.

В древ­но­сти горнее место назы­ва­лось иногда «сопре­сто­лием» — сово­куп­но­стью пре­сто­лов-седа­лищ.

Прямо перед пре­сто­лом (седа­ли­щем) Все­дер­жи­теля, то есть против гор­него места, Иоанн Бого­слов видел семь све­тиль­ни­ков огнен­ных, кото­рые суть семь духов Божиих (Откр.4:5). В алтаре пра­во­слав­ного храма в соот­вет­ствии с этим обычно также име­ется особый све­тиль­ник из семи ветвей, укреп­лен­ных на одной высо­кой под­ставке, кото­рый ста­вится с восточ­ной сто­роны тра­пезы перед горним местом — семи­свеч­ник.

Ветви све­тиль­ника имеют теперь чаще всего чашечки для семи лампад или под­свеч­ники для семи свечей, как было обычно в ста­рину. Однако про­ис­хож­де­ние этого све­тиль­ника неясно. Судя по тому, что о нем ничего не ска­зано в чине освя­ще­ния храма и в древ­них пра­ви­лах, счи­та­лось обя­за­тель­ным лишь воз­жи­га­ние двух свечей на пре­столе во образ света Гос­пода Иисуса Христа, позна­ва­е­мого в двух есте­ствах, семи­свеч­ник в древ­но­сти не был изве­стен как обя­за­тель­ная при­над­леж­ность алтаря. Но то, что он очень глу­боко соот­вет­ствует «семи све­тиль­ни­кам» небес­ного храма и в насто­я­щее время занял очень проч­ное место в цер­ков­ном оби­ходе, застав­ляет при­знать его свя­щен­ным пред­ме­том, по праву вошед­шим в число обя­за­тель­ных цер­ков­ных вещей.

Семи­свеч­ник зна­ме­нует собою семь Таинств Пра­во­слав­ной Церкви, тех бла­го­дат­ных даров Свя­того Духа, кото­рые изли­ва­ются на веру­ю­щих бла­го­даря иску­пи­тель­ному подвигу Иисуса Христа. Эти семь светов соот­вет­ствуют также семи духам Божиим, послан­ным во всю землю (Откр.5:6), семи Церк­вам, семи печа­тям таин­ствен­ной книги, семи трубам ангель­ским, семи громам, семи чашам гнева Божия, о кото­рых повест­вует Откро­ве­ние Иоанна Бого­слова.

Семи­свеч­ник соот­вет­ствует также семи Все­лен­ским Собо­рам, семи пери­о­дам земной исто­рии чело­ве­че­ства, семи цветам радуги, то есть соот­вет­ствует таин­ствен­ному числу семь, поло­жен­ному в основу многих небес­ных и, земных зако­нов бытия.

Из всех воз­мож­ных соот­вет­ствий числа семь важ­ней­шим для веру­ю­щих людей явля­ется соот­вет­ствие семи таин­ствам Церкви: Кре­ще­ние, Миро­по­ма­за­ние, Пока­я­ние, При­ча­ще­ние, Еле­освя­ще­ние, Брак, Свя­щен­ство как объ­ем­лю­щим собою все бла­го­дат­ные сред­ства спа­се­ния души чело­ве­че­ской; от рож­де­ния до смерти. Сред­ства эти стали воз­можны только бла­го­даря при­ше­ствию в мир Христа Спа­си­теля.

Таким обра­зом, свет Даров Свя­того Духа, заклю­чен­ных в семи Таин­ствах Церкви, и свет Пра­во­сла­вия как веро­уче­ния истины, — вот что прежде всего озна­чают семь огонь­ков цер­ков­ного семи­свеч­ника.

Про­об­ра­зом этих семи огней Хри­сто­вой Церкви был вет­хо­за­вет­ный све­тиль­ник из семи светил в Мои­се­е­вой скинии, устро­ен­ной по Божию пове­ле­нию. Вет­хо­за­вет­ное созна­ние, однако, не смогло про­ник­нуть в тайну этого свя­щен­ного пред­мета.

* * *

В северо-восточ­ной части алтаря, слева от пре­стола, если смот­реть на восток, у стены нахо­дится жерт­вен­ник, в бого­слу­жеб­ных книгах чаще всего име­ну­ю­щийся пред­ло­же­нием.

По внеш­нему устрой­ству жерт­вен­ник почти во всем подо­бен пре­столу. По раз­ме­рам он бывает или оди­на­ков с ним, или несколько меньше.

Высота жерт­вен­ника всегда равна высоте пре­стола. Жерт­вен­ник обла­чают в те же одежды, что и пре­стол, — сра­чицу, инди­тию, покры­вало. Оба своих назва­ния это место алтаря полу­чило оттого, что на нем совер­ша­ется про­ско­ми­дия, первая часть Боже­ствен­ной литур­гии, где пред­ло­жен­ные к свя­щен­но­дей­ствию хлеб в виде просфор и вино особым обра­зом при­го­тав­ли­ва­ются для после­ду­ю­щего Таин­ства Бес­кров­ной Жертвы Тела и Крови Хри­сто­вых.

В древ­но­сти в алтаре жерт­вен­ника не было. Он устра­и­вался в особом поме­ще­нии, в древ­не­рус­ских храмах — в север­ном при­деле, соеди­нен­ном с алта­рем неболь­шой дверью. Такие при­делы с двух сторон алтаря к востоку пове­ле­ва­лось устра­и­вать еще Апо­столь­скими поста­нов­ле­ни­ями: север­ный придел — для пред­ло­же­ния (жерт­вен­ника), южный — для сосу­до­хра­ни­лища (риз­ницы). Позд­нее для удоб­ства жерт­вен­ник был пере­не­сен в алтарь, а в при­де­лах чаще всего стали устра­и­ваться храмы, то есть ста­вили и освя­щали пре­столы в честь свя­щен­ных собы­тий и святых. Таким обра­зом, многие древ­ние храмы стали иметь не один, а два и три пре­стола, соеди­нять в себе два и три особых храма. И в древ­ние, и в новые вре­мена часто сразу же созда­ва­лось несколько храмов внутри одного. Для древ­ней рус­ской исто­рии харак­терна посте­пен­ная при­стройка к одному пер­во­на­чаль­ному храму сна­чала одного, затем двух, трех и более храмов-при­де­лов. Пре­вра­ще­ние пред­ло­же­ния и сосу­до­хра­ни­лища в храмы-при­делы — также доста­точно харак­тер­ное явле­ние.

На жерт­вен­нике обя­за­тельно ста­вится лам­пада, име­ется Крест с Рас­пя­тием.

В при­ход­ских храмах, не име­ю­щих осо­бого сосу­до­хра­ни­лища, на жерт­вен­нике посто­янно нахо­дятся бого­слу­жеб­ные свя­щен­ные пред­меты, покры­ва­е­мые в неслу­жеб­ное время пеле­нами, а именно:

  1. Св. Чаша, или Потир, в кото­рый перед Литур­гией вли­ва­ется вино с водою, пре­ла­га­е­мое потом, за Литур­гией, в Кровь Хри­стову.
  2. Дискос — неболь­шое круг­лое блюдо на под­ставке. На нем пола­га­ется хлеб для освя­ще­ния на Боже­ствен­ной литур­гии, для пре­ло­же­ния его в тело Хри­стово. Дискос зна­ме­нует собою одно­вре­менно и ясли и гроб Спа­си­теля.
  3. Звез­дица, состо­я­щая из двух метал­ли­че­ских неболь­ших дуг, соеди­нен­ных посре­дине винтом так, чтобы их можно было или вместе сло­жить или раз­дви­нуть кре­сто­об­разно. Она ста­вится на дис­косе для того, чтобы покров не при­ка­сался к выну­тым из просфор части­цам. Звез­дица зна­ме­нует собою звезду, явив­шу­юся при рож­де­нии Спа­си­теля.
  4. Копив — нож, похо­жий на копье, для выни­ма­ния агнца и частиц из просфор. Оно зна­ме­нует то копие, кото­рым воин прон­зил ребра Христу Спа­си­телю на Кресте.
  5. Лжица — ложечка, упо­треб­ля­е­мая для при­ча­ще­ния веру­ю­щих.
  6. Губка или плат — для выти­ра­ния сосу­дов.

Малые покровы, кото­рыми покры­ва­ются отдельно чаша и дискос, так и назы­ва­ются покров­цами. Боль­шой же покров, покры­ва­ю­щий и чашу и дискос вместе, назы­ва­ется воз­ду­хом, зна­ме­нуя собою то воз­душ­ное про­стран­ство, в кото­ром яви­лась звезда, при­вед­шая волх­вов к яслям Спа­си­теля. Все же вместе покровы изоб­ра­жают пелены, кото­рыми Иисус Хри­стос был повит при рож­де­нии, а равно и Его погре­баль­ные пелены (пла­ща­ницу).

* * *

По бла­жен­ному Симеону, архи­епи­скопу Солун­скому, жерт­вен­ник зна­ме­нует «нищету пер­вого при­ше­ствия Хри­стова — в осо­бен­но­сти же сокро­вен­ную при­род­ную пещеру, где были и ясли», то есть место Рож­де­ства Хри­стова. Но поскольку в Рож­де­стве Своем Гос­подь уже при­уго­тов­лялся к крест­ным стра­да­ниям, что и изоб­ра­жа­ется на про­ско­ми­дии кре­сто­об­раз­ным над­ре­за­нием агнца, то жерт­вен­ник зна­ме­нует собою также Гол­гофу, место крест­ного подвига Спа­си­теля. Кроме того, когда Святые Дары пере­но­сятся в конце Литур­гии с пре­стола на жерт­вен­ник, жерт­вен­ник при­об­ре­тает зна­че­ние небес­ного пре­стола, куда воз­несся Гос­подь Иисус Хри­стос и воссел одес­ную Бога Отца.

В древ­но­сти над жерт­вен­ни­ком всегда поме­щали икону Рож­де­ства Хри­стова, но на самом жерт­вен­нике ста­вили и Крест с Рас­пя­тием. Теперь все чаще над жерт­вен­ни­ком поме­щают образ стра­да­ю­щего в тер­но­вом венце Иисуса Христа или Христа, несу­щего крест на Гол­гофу. Однако первое зна­че­ние жерт­вен­ника — это все-таки пещера и ясли и — еще точнее — Сам Хри­стос, родив­шийся в мир. Поэтому нижняя одежда жерт­вен­ника (сра­чица) есть образ тех пелен, кото­рыми повила рожд­ша­гося Богом­ла­денца Его Пре­чи­стая Матерь, а верх­няя бла­го­леп­ная инди­тия жерт­вен­ника — это образ небес­ных одежд Христа Все­дер­жи­теля как Царя Славы.

Таким обра­зом, сов­па­де­ние разных по своему зна­че­нию одежд жерт­вен­ника и пре­стола не слу­чайно, давно под­ме­чено, что вхож­де­ние чело­века в этот мир и исхож­де­ние из него очень похожи. Колы­бель мла­денца подобна гробу покой­ника, пелены ново­рож­ден­ного — белым пеле­нам ото­шед­шего из этой жизни чело­века, потому что вре­мен­ная смерть чело­ве­че­ского тела, раз­лу­че­ние души и тела есть не что иное, как рож­де­ние чело­века в иную, вечную жизнь в обла­сти небес­ного бытия. Отсюда и жерт­вен­ник как образ яслей родив­ше­гося Христа, по своему устрой­ству и одеж­дам во всем подо­бен пре­столу, как образу Гроба Гос­подня.

Жерт­вен­ник, как мень­ший по своему зна­че­нию, чем пре­стол, где совер­ша­ется таин­ство Бес­кров­ной Жертвы, при­сут­ствуют мощи святых, Еван­ге­лие и Крест, освя­ща­ется только окроп­ле­нием святой водой. Однако, поскольку на нем совер­ша­ется про­ско­ми­дия и име­ются свя­щен­ные сосуды, жерт­вен­ник также явля­ется местом свя­щен­ным, к кото­рому не доз­во­лено при­ка­саться никому, кроме свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Каж­де­ние в алтаре совер­ша­ется сна­чала пре­столу, затем гор­нему месту, жерт­вен­нику и иконам, здесь нахо­дя­щимся. Но когда на жерт­вен­нике стоят при­го­тов­лен­ные на про­ско­ми­дии для после­ду­ю­щего пре­су­ществ­ле­ния хлеб и вино в свя­щен­ных сосу­дах, то после каж­де­ния пре­стола кадится жерт­вен­ник, а затем горнее место.

Возле жерт­вен­ника обычно ста­вится стол для поло­же­ния на нем просфор, подан­ных веру­ю­щими, и запи­сок о здра­вии и упо­ко­е­нии.

* * *

Риз­ница, иначе назы­ва­е­мая диа­кон­ни­ком, нахо­ди­лась в древ­но­сти в правом, южном при­деле алтаря. Но с устрой­ством здесь пре­стола риз­ница стала рас­по­ла­гаться или здесь же, в правом при­деле у стен, или в особом месте вне алтаря, или даже в несколь­ких местах. Риз­ница — это хра­ни­лище свя­щен­ных сосу­дов, бого­слу­жеб­ных одежд и книг, ладана, свечей, вина, просфор для бли­жай­шей службы и других пред­ме­тов, необ­хо­ди­мых для бого­слу­же­ний и раз­лич­ных треб. Духовно риз­ница прежде всего озна­чает ту таин­ствен­ную небес­ную сокро­вищ­ницу, из кото­рой про­ис­те­кают раз­лич­ные бла­го­дат­ные дары Божии, потреб­ные для спа­се­ния и духов­ного укра­ше­ния верных людей. Нис­по­сы­ла­ние людям этих даров Божиих осу­ществ­ля­ется через Его слу­жи­те­лей-анге­лов, и самый про­цесс хра­не­ния и раз­да­я­ния этих даров состав­ляет область слу­жеб­ную, ангель­скую. Обра­зом анге­лов в цер­ков­ном бого­слу­же­нии, как известно, явля­ются диа­коны, что значит слу­жи­тели (от гре­че­ского слова «диа­ко­ниа» — слу­же­ние). Поэтому риз­ница и носит еще назва­ние диа­кон­ника. Это назва­ние пока­зы­вает, что риз­ница имеет не само­сто­я­тель­ное свя­щенно-литур­ги­че­ское зна­че­ние, а только как бы под­соб­ное, слу­жеб­ное и что диа­коны непо­сред­ственно рас­по­ря­жа­ются всеми свя­щен­ными пред­ме­тами при при­го­тов­ле­нии их к службе, хра­не­нии, уходе за ними.

По при­чине боль­шого раз­но­об­ра­зия и раз­ли­чия вещей, хра­ня­щихся в риз­нице, она редко бывает сосре­до­то­чена в опре­де­лен­ном месте. Свя­щен­ные ризы обычно хра­нятся в особых шкафах, сосуды — также в шкафах или на жерт­вен­нике, книги — на полках, другие пред­меты — в ящиках столов и тум­бо­чек. Если алтарь храма неболь­шой и в нем нет при­де­лов, риз­ница устра­и­ва­ется в любом другом удоб­ном месте храма. При этом все же ста­ра­ются устро­ить хра­ни­лища в правой, южной части церкви, а в алтаре у южной стены обычно ставят стол, на кото­рый пола­гают ризы, при­го­тов­лен­ные к оче­ред­ному бого­слу­же­нию.

Живо­пис­ные изоб­ра­же­ния в алтаре

Икона таин­ственно содер­жит в себе при­сут­ствие того, кого она изоб­ра­жает, и это при­сут­ствие тем теснее, бла­го­дат­нее и силь­нее, чем более икона соот­вет­ствует цер­ков­ному канону. Ико­но­пис­ный цер­ков­ный канон непре­ло­жен, незыб­лем и вечен, как канон свя­щен­ных бого­слу­жеб­ных пред­ме­тов.

Как нелепо было бы, напри­мер, стре­миться заме­нить дискос фар­фо­ро­вым блюд­цем на том осно­ва­нии, что в наше время в миру не едят с сереб­ря­ных таре­лок, так же нелепо стре­миться заме­нить кано­ни­че­ское ико­но­пис­ное изоб­ра­же­ние кар­ти­ной в совре­мен­ном мир­ском стиле.

Кано­ни­че­ски пра­виль­ная икона осо­быми сред­ствами сим­во­ли­че­ски пере­дает состо­я­ние изоб­ра­жа­е­мого в свете и с точки зрения его дог­ма­ти­че­ского зна­че­ния.

Иконы свя­щен­ных собы­тий (празд­ни­ков) пока­зы­вают не только и совсем не столько то, как это было, а то, что это собы­тие озна­чает в своей дог­ма­ти­че­ской глу­бине.

Точно так же иконы святых лиц, лишь в общем пере­да­вая харак­тер­ные черты зем­ного облика чело­века, отоб­ра­жают глав­ным обра­зом харак­тер­ные черты духов­ного зна­че­ния и состо­я­ние, в кото­ром святой пре­бы­вает в свете обо­жен­но­сти в обла­сти небес­ной жизни.

Это дости­га­ется целым рядом особых сим­во­ли­че­ских средств изоб­ра­же­ния, кото­рые явля­ются откро­ве­нием Божиим, вдох­но­ве­нием Духа Свя­того в бого­че­ло­ве­че­ском про­цессе икон­ного твор­че­ства. Поэтому в иконах кано­ни­чен не только общий вид, но и сам набор изоб­ра­зи­тель­ных средств.

Напри­мер, кано­ни­че­ская икона всегда должна быть только двух­мер­ной, плос­кой, потому что третье изме­ре­ние иконы — это дог­ма­ти­че­ская глу­бина. Трех­мер­ное про­стран­ство мир­ской кар­тины, где в плос­ко­сти полотна, име­ю­щей реально только ширину и высоту, видится еще и некая искус­ственно созда­ва­е­мая про­стран­ствен­ная глу­бина, ока­зы­ва­ется иллю­зор­ным, а в иконе иллю­зия недо­пу­стима в силу самой при­роды и назна­че­ния иконы.

Есть и еще одна при­чина, по кото­рой иллю­зор­ная глу­бина мир­ской кар­тины не может быть при­нята в ико­но­писи. Про­стран­ствен­ная пер­спек­тива, согласно кото­рой пред­меты, изоб­ра­жа­е­мые на кар­тине, ста­но­вятся все меньше и меньше по мере их уда­ле­ния от зри­теля, имеет своим логи­че­ским окон­ча­нием точку, тупик. Мнимая бес­ко­неч­ность про­стран­ства, кото­рая тут под­ра­зу­ме­ва­ется, — это только плод вооб­ра­же­ния худож­ника и зри­теля. В жизни, когда мы смот­рим вдаль, пред­меты посте­пенно умень­ша­ются в наших глазах по мере уда­ле­ния от нас в силу оптико-гео­мет­ри­че­ских зако­но­мер­но­стей. На самом же деле и самые близ­кие к нам, и самые дале­кие пред­меты имеют свою посто­ян­ную вели­чину, и реаль­ное про­стран­ство таким обра­зом в извест­ном смысле дей­стви­тельно бес­ко­нечно. В кар­ти­нах живо­пис­цев наобо­рот: на самом деле умень­ша­ются живо­пис­ные раз­меры пред­ме­тов, тогда как ника­кого уда­ле­ния их от смот­ря­щих нет.

Мир­ская живо­пись может быть пре­красна в своем роде. Но приемы и сред­ства мир­ской живо­писи, при­зван­ные созда­вать иллю­зию земной реаль­но­сти, непри­ме­нимы в ико­но­писи в силу дог­ма­ти­че­ских осо­бен­но­стей ее харак­тера и назна­че­ния.

Кано­ни­че­ски пра­виль­ная икона не должна иметь такой про­стран­ствен­ной пер­спек­тивы. Более того, в ико­но­писи очень часто встре­ча­ется явле­ние обрат­ной пер­спек­тивы, когда неко­то­рые лица или пред­меты, изоб­ра­жен­ные на первом плане, ока­зы­ва­ются зна­чи­тельно меньше тех, кото­рые изоб­ра­жены за ними, а даль­ние лица и пред­меты пишутся боль­шими. Это про­ис­хо­дит оттого, что икона при­звана изоб­ра­зить в самых боль­ших и круп­ных раз­ме­рах то, что и в самом деле имеет наи­боль­шее свя­щен­ное, дог­ма­ти­че­ское зна­че­ние. Кроме того, обрат­ная пер­спек­тива вообще соот­вет­ствует глу­бо­кой духов­ной правде жизни, той правде, что чем дальше мы духовно под­ни­ма­емся в позна­нии Боже­ствен­ного и небес­ного, тем больше ста­но­вится оно в наших духов­ных очах и тем боль­шее при­об­ре­тает зна­че­ние в нашей жизни. Чем дальше мы идем к Богу, тем больше рас­кры­ва­ется, рас­ши­ря­ется для нас область небес­ного и Боже­ствен­ного бытия в своей уве­ли­чи­ва­ю­щейся бес­ко­неч­но­сти.

В иконах нет слу­чай­ного. Даже ковчег (высту­па­ю­щая рамка, обрам­ля­ю­щая поме­щен­ное в глу­бине изоб­ра­же­ние) имеет дог­ма­ти­че­ский смысл: чело­век, нахо­дя­щийся в рамках про­стран­ства и вре­мени, в рамках зем­ного бытия, имеет воз­мож­ность созер­цать небес­ное и Боже­ствен­ное не непо­сред­ственно, не прямо, а лишь тогда, когда оно откры­ва­ется ему Богом как бы из глу­бины. Свет Боже­ствен­ного Откро­ве­ния в явле­ниях гор­него мира как бы раз­дви­гает рамки зем­ного бытия и сияет из таин­ствен­ной дали пре­крас­ным сия­нием, пре­вос­хо­дя­щим все земное. Земное при этом не может вме­стить небес­ное. Вот почему свет нимба святых всегда захва­ты­вает верх­нюю часть рамки — ков­чега, захо­дит на нее, как бы не вме­ща­ясь внутри плос­ко­сти, отве­ден­ной для ико­но­пис­ного образа.

Таким обра­зом, ковчег иконы — это зна­ме­ние обла­сти зем­ного бытия, а ико­но­пис­ный образ в глу­бине иконы — зна­ме­ние обла­сти бытия небес­ного. Так нераз­дельно, хотя и нес­литно, в иконе выра­жа­ются про­стыми веще­ствен­ными сред­ствами дог­ма­ти­че­ские глу­бины.

Икона может быть и без ков­чега, совсем плос­кой, но иметь живо­пис­ную рамку, обрам­ля­ю­щую основ­ное изоб­ра­же­ние; рамка заме­няет в таком случае ковчег. Икона может быть и без ков­чега, и без рамки, когда вся плос­кость доски занята ико­но­пис­ным обра­зом. В этом случае икона сви­де­тель­ствует, что свет Боже­ствен­ного и небес­ного вла­стен охва­тить собою все обла­сти бытия, обо­жить и земное веще­ство. Такая икона под­чер­ки­вает един­ство в Боге всего сущего, не упо­ми­ная о раз­ли­чии, что тоже имеет свой смысл.

Святые на пра­во­слав­ных иконах должны изоб­ра­жаться с нимбом — золо­тым сия­нием вокруг головы, кото­рое изоб­ра­жает Боже­ствен­ную славу свя­того. При этом имеет смысл и то, что это сияние дела­ется в виде сплош­ного круга, и то, что этот круг — золо­той: Царь славы Гос­подь сооб­щает сияние Своей славы и изо­бран­ным Своим, золото пока­зы­вает, что это именно Божия слава. Икона должна иметь над­писи с именем свя­того лица, что явля­ется цер­ков­ным сви­де­тель­ством соот­вет­ствия образа пер­во­об­разу и печа­тью, доз­во­ля­ю­щей покло­няться данной иконе без вся­кого сомне­ния как одоб­рен­ной Цер­ко­вью.

Дог­ма­ти­че­ский духов­ный реа­лизм ико­но­писи тре­бует, чтобы в изоб­ра­же­нии не было игры света и тени, ибо Бог есть Свет, и нет в Нем ника­кой тьмы. Поэтому в иконах нет и под­ра­зу­ме­ва­е­мого источ­ника света. Тем не менее, лица, изоб­ра­жен­ные на иконах, все-таки имеют объем, кото­рый обо­зна­ча­ется особой штри­хов­кой, или тоном, но не тем­но­той, не тенью. Этим пока­зы­ва­ется, что хотя святые лица в состо­я­нии славы Цар­ства Небес­ного имеют тела, но не такие, как у нас, земных людей, а обо­жен­ные, очи­щен­ные от тяже­сти, пре­об­ра­жен­ные, уже не под­вер­жен­ные смерти и тлению. Ибо мы не можем покло­няться тому, что под­вер­жено смерти и тлению. Мы кла­ня­емся только тому, что пре­об­ра­жено Боже­ствен­ным светом веч­но­сти.

Кано­ничны в Пра­во­сла­вии не только ико­но­пис­ные образы, взятые в отдель­но­сти. Опре­де­лен­ные пра­вила суще­ствуют и в тема­ти­че­ском раз­ме­ще­нии ико­но­пис­ных изоб­ра­же­ний на стенах храма, в ико­но­стасе. Раз­ме­ще­ние изоб­ра­же­ний в церкви свя­зано с сим­во­ли­кой его архи­тек­тур­ных частей. И здесь канон не пред­став­ляет собой шаб­лона, по кото­рому все храмы должны рас­пи­сы­ваться оди­на­ково. Канон пред­ла­гает на выбор, как пра­вило, несколько свя­щен­ных сюже­тов для одного и того же места в храме.

В алтаре пра­во­слав­ного храма есть два образа, кото­рые, как пра­вило, нахо­дятся за пре­сто­лом с двух сторон его восточ­ной части: запре­столь­ные Крест с изоб­ра­же­нием Рас­пя­тия и образ Бого­ма­тери. Крест назы­ва­ется еще вынос­ным, так как он укреп­лен на длин­ном древке, встав­лен­ном в под­ставку и выно­сится в особо тор­же­ствен­ных слу­чаях во время крест­ных ходов. Так же устро­ена и вынос­ная икона Бого­ро­дицы. Крест поме­ща­ется у пра­вого угла пре­стола, если смот­реть от цар­ских врат, икона Бого­ро­дицы — у левого. В России в древ­но­сти не было опре­де­лен­но­сти в запре­столь­ных обра­зах и ста­ви­лись разные иконы: Троицы и Бого­ма­тери, Креста и Троицы. Посе­тив­ший Россию в 1654–1656 гг. Антио­хий­ский пат­ри­арх Мака­рий указал пат­ри­арху Никону, что за пре­сто­лом сле­дует ста­вить Крест с Рас­пя­тием и икону Бого­ро­дицы, поскольку в Рас­пя­тии Хри­сто­вом уже содер­жится совет и дей­ствие Пре­свя­той Троицы. С тех пор так дела­ется и поныне.

При­сут­ствие за пре­сто­лом этих двух обра­зов являет одну из вели­чай­ших тайн Домо­стро­и­тель­ства Божия о спа­се­нии чело­ве­че­ского рода: спа­се­ние твари осу­ществ­ля­ется через Крест как орудие спа­се­ния и пред­ста­тель­ство за нас Бого­ро­дицы и Прис­но­девы Марии. Не менее глу­бо­кие сви­де­тель­ства име­ются об уча­стии Бого­ма­тери в деле Ее Боже­ствен­ного Сына Иисуса Христа. Гос­подь, при­шед­ший в мир для Крест­ного подвига, вопло­тился от Девы Марии, не нару­шив печати дев­ства Ее, Свои чело­ве­че­ские тело и кровь вос­прял от Ее Пре­чи­стого дев­ства. При­ча­ща­ясь Тела и Крови Хри­сто­вых, веру­ю­щие ста­но­вятся в самом глу­бо­ком смысле слова детьми Пре­свя­той Девы Марии. Поэтому всы­нов­ле­ние Иису­сом Хри­стом Иоанна

Бого­слова и в его лице всех веру­ю­щих Бого­ро­дице, когда Спа­си­тель на Кресте сказал Ей: Жено! се, сын Твой, а апо­столу Иоанну Бого­слову: Се, Матерь твоя (Ин.19:26,27), имеет не ино­ска­за­тель­ный, а самый прямой смысл.

Если Цер­ковь есть Тело Хри­стово, то Бого­ро­дица — Матерь Церкви. И поэтому все свя­щен­но­дей­ствен­ное, что совер­ша­ется в Церкви, совер­ша­ется всегда при непо­сред­ствен­ном уча­стии Пре­свя­той Девы Марии. Она также явля­ется первой из людей, достиг­шей состо­я­ния совер­шен­ной обо­жен­но­сти. Образ Бого­ма­тери — это образ обо­жен­ной твари, первый спа­си­тель­ный плод, первый резуль­тат Иску­пи­тель­ного Подвига Иисуса Христа. Отсюда при­сут­ствие непо­сред­ственно у пре­стола образа Бого­ро­дицы имеет вели­чай­ший смысл и зна­че­ние.

Запре­столь­ный Крест может быть разной формы, но непре­менно должен иметь на себе образ Рас­пя­тия Хри­стова. Здесь сле­дует ска­зать о дог­ма­ти­че­ских зна­че­ниях форм Креста и раз­лич­ных изоб­ра­же­ний Рас­пя­тия. Есть несколько основ­ных форм Креста, при­ем­ле­мых Цер­ко­вью.

Крест четы­рех­ко­неч­ный, рав­но­сто­рон­ний, есть зна­ме­ние Креста Гос­подня, дог­ма­ти­че­ски озна­ча­ю­щее, что ко Кресту Хри­стову равно при­зы­ва­ются все концы все­лен­ной, четыре сто­роны света.

Крест четы­рех­ко­неч­ный с удли­нен­ной нижней частью выде­ляет пред­став­ле­ние о дол­го­тер­пе­нии Боже­ствен­ной любви, отдав­шей Сына Божия в крест­ную жертву за грехи мира.

Крест четы­рех­ко­неч­ный с полу­кру­жием в виде полу­ме­сяца внизу, где концы полу­ме­сяца обра­щены вверх, — очень древ­ний вид Креста. Чаще всего такие кресты ста­ви­лись и ста­вятся на купо­лах храмов. Крест и полу­кру­жие озна­чают якорь спа­се­ния, якорь нашей надежды, якорь упо­ко­е­ния в Небес­ном Цар­стве, что очень соот­вет­ствует поня­тию о храме как о корабле, плы­ву­щем в Цар­ство Божие.

Крест вось­ми­ко­неч­ный имеет одну сред­нюю пере­кла­дину длин­нее других, над ней одну прямую короче, под ней тоже корот­кую пере­кла­дину, один конец кото­рой поднят и обра­щен на север, опу­щен­ный — обра­щен на юг. Форма этого Креста более всего соот­вет­ствует тому Кресту, на кото­ром был распят Хри­стос. Поэтому такой Крест уже не только зна­ме­ние, но и образ Креста Хри­стова. Верх­няя пере­кла­дина — таб­личка с над­пи­сью «Иисус Назо­рей Царь Иудей­ский», при­би­тая по при­казу Пилата над главой Рас­пя­того Спа­си­теля. Нижняя пере­кла­дина — под­ставка для ног, при­зван­ная слу­жить для уве­ли­че­ния муче­ний Рас­пя­того, так как обман­чи­вое ощу­ще­ние неко­то­рой опоры под ногами побуж­дает каз­ни­мого невольно пытаться облег­чить свою тяжесть, опи­ра­ясь на нее, чем только про­дле­ва­ется само муче­ние.

Дог­ма­ти­че­ски восемь концов Креста озна­чают восемь основ­ных пери­о­дов в исто­рии чело­ве­че­ства, где вось­мой — это жизнь буду­щего века, Цар­ство Небес­ное, почему один из концов такого Креста ука­зы­вает вверх, в небо. Это значит также, что путь в Небес­ное Цар­ство открыт Хри­стом через Его Иску­пи­тель­ный Подвиг, по слову Его: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин.14:6). Косая пере­кла­дина, к кото­рой при­биты были ноги Спа­си­теля, таким обра­зом, озна­чает, что в земной жизни людей с при­ше­ствием Христа, ходив­шего по земле с про­по­ве­дью, ока­за­лось нару­шен­ным рав­но­ве­сие пре­бы­ва­ния всех людей без исклю­че­ния под вла­стью греха. В мире начался новый про­цесс духов­ного воз­рож­де­ния людей во Христе и их изве­де­ния из обла­сти тьмы в область света небес­ного. Вот это дви­же­ние спа­се­ния людей, воз­ве­де­ния их от земли к Небу, соот­вет­ству­ю­щее ногам Христа как органу дви­же­ния чело­века, совер­ша­ю­щего путь свой, и обо­зна­чает собою косая пере­кла­дина вось­ми­ко­неч­ного Креста.

Когда на вось­ми­ко­неч­ном Кресте изоб­ра­жен рас­пя­тый Гос­подь Иисус Хри­стос, Крест в целом ста­но­вится полным обра­зом Рас­пя­тия Спа­си­теля и потому содер­жит в себе всю пол­ноту силы, заклю­чен­ной в крест­ном стра­да­нии Гос­пода, таин­ствен­ное при­сут­ствие Христа Рас­пя­того. Это вели­кая и страш­ная свя­тыня.

Есть два основ­ных вида изоб­ра­же­ния рас­пя­того Спа­си­теля. Древ­ний вид Рас­пя­тия изоб­ра­жает Христа про­стер­шим руки широко и прямо вдоль попе­реч­ной цен­траль­ной пере­кла­дины: тело не про­ви­сает, а сво­бодно поко­ится на Кресте. Второй, более совре­мен­ный вид, изоб­ра­жает Тело Христа про­вис­шим, руки под­няты вверх и в сто­роны.

Второй вид пред­став­ляет взору образ стра­да­ния Христа нашего ради спа­се­ния; здесь видно стра­да­ю­щее в пытке чело­ве­че­ское тело Спа­си­теля. Но такой образ не пере­дает собою всего дог­ма­ти­че­ского смысла этих крест­ных стра­да­ний. Смысл этот заклю­чен в словах Самого Христа, ска­зав­шего уче­ни­кам и народу: Когда Я воз­не­сен буду от земли, всех при­влеку к Себе (Ин.12:32). Первый, древ­ний вид Рас­пя­тия как раз являет нам образ воз­не­сен­ного на Крест Сына Божия, рас­про­стер­шего руки в объ­я­тии, в кото­рое при­зы­ва­ется и при­вле­ка­ется весь мир. Сохра­няя образ стра­да­ния Христа, такой вид Рас­пя­тия в то же время уди­ви­тельно точно пере­дает дог­ма­ти­че­скую глу­бину смысла его. Хри­стос в Своей Боже­ствен­ной любви, над кото­рой смерть невластна и кото­рая, стра­дая, и не стра­дает в обыч­ном смысле, про­сти­рает к людям со Креста Свои объ­я­тия. Поэтому Тело Его не висит, а тор­же­ственно поко­ится на Кресте. Здесь Хри­стос, рас­пя­тый и умер­ший, уди­ви­тель­ным обра­зом жив в самой смерти Своей. Это глу­боко соот­вет­ствует дог­ма­ти­че­скому созна­нию Церкви. При­вле­ка­ю­щее объ­я­тие Хри­сто­вых рук объ­ем­лет всю Все­лен­ную, что осо­бенно хорошо пред­став­лено на ста­рин­ных брон­зо­вых Рас­пя­тиях, где над главою Спа­си­теля, в верх­нем конце Креста, изоб­ра­жа­ется Святая Троица или Бог Отец и Бог Дух Святый в виде голубя, в верх­ней корот­кой пере­кла­дине — при­ник­шие ко Христу ангель­ские чины; у правой длани Христа изоб­ра­жа­ется солнце, а у левой — луна, на косой пере­кла­дине у ног Спа­си­теля изоб­ра­жен вид города как образ чело­ве­че­ского обще­ства, тех градов и весей, по кото­рым ходил Хри­стос, про­по­ве­дуя Еван­ге­лие; под под­но­жием Креста изоб­ра­жена поко­я­ща­яся голова (череп) Адама, грехи кото­рого Хри­стос омыл Своею Кровью, а еще ниже, под чере­пом, изоб­ра­жено то древо позна­ния добра и зла, кото­рое при­несло смерть Адаму и в нем всем его потом­кам и кото­рому про­ти­во­по­став­лено теперь древо Креста, ожи­во­тво­ря­ю­щее собой и дающее вечную жизнь людям.

При­шед­ший во плоти в мир ради крест­ного подвига Сын Божий таин­ственно объ­ем­лет Собою и про­ни­кает Собою все обла­сти бытия Боже­ствен­ного, небес­ного и зем­ного, испол­няет Собою все тво­ре­ние, всю все­лен­ную.

Такое Рас­пя­тие со всеми его изоб­ра­же­ни­ями откры­вает сим­во­ли­че­ский смысл и зна­че­ние всех концов и пере­кла­дин Креста, помо­гает уяс­нить те мно­го­чис­лен­ные тол­ко­ва­ния Рас­пя­тия, кото­рые содер­жатся у святых отцов и учи­те­лей Церкви, делает понят­ным духов­ное зна­че­ние тех видов Креста и Рас­пя­тия, на кото­рых нет столь подроб­ных изоб­ра­же­ний. В част­но­сти, ста­но­вится понят­ным, что верх­ний конец Креста зна­ме­нует собою область бытия Божия, где пре­бы­вает Бог в Тро­и­че­ском един­стве. Отде­лей­ность Бога от твари изоб­ра­жает верх­няя корот­кая пере­кла­дина. Она в свою оче­редь зна­ме­нует собою область небес­ного бытия (мир анге­лов).

Сред­няя длин­ная пере­кла­дина вме­щает поня­тие о всем вообще тво­ре­нии, поскольку здесь поме­щены в концах солнце и луна (солнце — как образ славы Боже­ства, луна — как образ види­мого мира, при­ем­лю­щего свою жизнь и свет от Бога). Здесь рас­про­стерты руки Сына Божия, чрез Кото­рого все «начало быть» (Ин.1:3). Руки вопло­щают в себе поня­тие сози­да­ния, твор­че­ства види­мых форм. Косая пере­кла­дина есть пре­крас­ный образ чело­ве­че­ства, при­зван­ного под­ни­маться, совер­шать свой путь к Богу. Нижний конец Креста зна­ме­нует собою про­кля­тую ранее за грех Адама землю (Быт.3:17), но теперь вновь соеди­нен­ную с Богом подви­гом Хри­сто­вым, про­щен­ную и очи­щен­ную Кровью Сына Божия. Отсюда вер­ти­каль­ная полоса Креста озна­чает един­ство, вос­со­еди­не­ние в Боге всего сущего, кото­рое осу­ще­стви­лось подви­гом Сына Божия. При этом доб­ро­вольно пре­дан­ное за спа­се­ние мира Тело Хри­стово испол­няет Собою все — от зем­ного до пре­вы­спрен­него. Это заклю­чает в себе непо­сти­жи­мую тайну Рас­пя­тия, тайну Креста. То, что дано нам видеть и разу­меть в Кресте, лишь при­бли­жает нас к этой тайне, но не откры­вает ее.

Крест имеет мно­го­чис­лен­ные зна­че­ния и с других духов­ных точек зрения. Напри­мер, в Домо­стро­и­тель­стве о спа­се­нии чело­ве­че­ского рода Крест озна­чает своей вер­ти­каль­ной прямой линией спра­вед­ли­вость и непре­лож­ность Боже­ствен­ных запо­ве­дей, пря­моту Божией правды и истины, не допус­ка­ю­щей ника­ких нару­ше­ний. Эта пря­мота пере­се­ка­ется глав­ной попе­реч­ной пере­кла­ди­ной, озна­ча­ю­щей любовь и милость Божию к падшим и пада­ю­щим греш­ни­кам, ради кото­рой и был при­не­сен в жертву Сам Гос­подь, взяв­ший на Себя грехи всех людей.

В личной духов­ной жизни чело­века вер­ти­каль­ная линия Креста озна­чает искрен­нее стрем­ле­ние души чело­ве­че­ской от земли к Богу. Но это стрем­ле­ние пере­се­ка­ется любо­вью к людям, к ближ­ним, кото­рая как бы не дает чело­веку воз­мож­но­сти вполне осу­ще­ствить свое вер­ти­каль­ное стрем­ле­ние к Богу. На опре­де­лен­ных сту­пе­нях духов­ной жизни это сущая мука и крест для души чело­ве­че­ской, хорошо зна­ко­мые каж­дому, кто ста­ра­ется идти путем духов­ного подвига. Это тоже тайна, ибо чело­век должен посто­янно соче­тать любовь к Богу с любо­вью к ближ­ним, хотя это далеко не всегда у него полу­ча­ется. Многие пре­крас­ные тол­ко­ва­ния разных духов­ных зна­че­ний Креста Гос­подня содер­жатся в тво­ре­ниях святых отцов.

Запре­столь­ный Крест бывает и вось­ми­ко­неч­ным, но чаще — четы­рех­ко­неч­ным с удли­нен­ной вниз вер­ти­каль­ной пере­кла­ди­ной. На нем изоб­ра­жено Рас­пя­тие, причем на попе­реч­ной пере­кла­дине вблизи дланей Спа­си­теля в меда­льо­нах иногда поме­ща­ются образ Бого­ма­тери и Иоанна Бого­слова, пред­сто­яв­ших у Креста на Гол­гофе.

Запре­столь­ные Крест и икона Бого­ма­тери явля­ются вынос­ными. Дог­ма­ти­че­ски это озна­чает, что бла­го­дать крест­ного подвига Спа­си­теля и молитв Бого­ро­дицы, исхо­дя­щая от пре­не­бес­ного Пре­стола Божия, не замкнута, а при­звана дви­гаться в мир посто­янно, совер­шая спа­се­ние, освя­ще­ние чело­ве­че­ских душ.

Содер­жа­ние рос­пи­сей и икон алтаря не было посто­ян­ным. И в глу­бо­кой древ­но­сти оно было не всегда оди­на­ко­вым и в после­ду­ю­щие вре­мена (XVIXVIII вв.) пре­тер­пе­вало силь­ные изме­не­ния, допол­не­ния. То же отно­сится и ко всем осталь­ным частям храма. С одной сто­роны, это свя­зано с широ­той цер­ков­ного живо­пис­ного канона, кото­рый предо­став­ляет опре­де­лен­ную сво­боду тема­ти­че­ского выбора для рос­писи. С другой сто­роны, в XVIXVIII вв. раз­но­об­ра­зие в рос­пи­сях вызвано уже про­ник­но­ве­нием в пра­во­слав­ную среду вли­я­ний запад­ного искус­ства. И тем не менее в рос­пи­сях храмов и по сей день ста­ра­ются соблю­дать опре­де­лен­ный кано­ни­че­ский поря­док в раз­ме­ще­нии духов­ных сюже­тов. Поэтому пред­став­ля­ется целе­со­об­раз­ным при­ве­сти здесь в каче­стве при­мера один из воз­мож­ных вари­ан­тов ком­по­зи­ци­он­ного рас­по­ло­же­ния рос­пи­сей и икон в храме, начи­ная с алтаря, состав­лен­ный на осно­ва­нии древ­них кано­ни­че­ских пред­став­ле­ний Церкви, отра­зив­шихся во многих дошед­ших до нас рос­пи­сях древ­них храмов.

В самых верх­них сводах алтаря изоб­ра­жа­ются херу­вимы. В верх­ней части алтар­ной абсиды поме­ща­ется образ Бого­ма­тери «Зна­ме­ние» или «Неру­ши­мая Стена», как, на моза­ике киев­ского Софий­ского собора. В сред­ней части цен­траль­ного полу­кру­жия алтаря за Горним местом с глу­бо­кой древ­но­сти при­нято было поме­щать образ Евха­ри­стии — Христа, пре­по­да­ю­щего при­ча­стие святым апо­сто­лам, или образ Христа Все­дер­жи­теля, вос­се­да­ю­щего на троне. Справа от этого образа, если смот­реть от него на запад, поме­ща­ются после­до­ва­тельно по север­ной стене алтаря образы Архан­гела Миха­ила, Рож­де­ства Хри­стова (над жерт­вен­ни­ком), святых литур­ги­стов (Иоанна Зла­то­уста, Васи­лия Вели­кого, Гри­го­рия Двое­слова), пес­но­писца про­рока Давида с арфой. Слева от Гор­него места по южной стене поме­ща­ются образы Архан­гела Гав­ри­ила, Рас­пя­тия Хри­стова, литур­ги­стов или все­лен­ских учи­те­лей, пес­но­пис­цев Нового Завета — Иоанна Дамас­кина, Романа Слад­ко­певца и др.

Ико­но­стас, сред­няя часть храма

Сред­няя часть храма зна­ме­нует собою прежде всего горний, ангель­ский мир, область небес­ного бытия, где пре­бы­вают и все пра­вед­ники, ото­шед­шие туда от земной жизни. По неко­то­рым тол­ко­ва­ниям, эта часть храма зна­ме­нует также область зем­ного бытия, мир людей, но уже оправ­дан­ный, освя­щен­ный, обо­жен­ный, Цар­ство Божие, новое небо и новую землю в соб­ствен­ном смысле. Тол­ко­ва­ния схо­дятся в том, что сред­няя часть храма — это твар­ный мир, в отли­чие от алтаря, зна­ме­ну­ю­щего собою область бытия Божия, область пре­вы­спрен­него, где совер­ша­ются тайны Божии. При таком соот­но­ше­нии зна­че­ний частей храма алтарь с самого начала непре­менно должен был отде­ляться от сред­ней части, ибо Бог совер­шенно отли­чен и отде­лен от Своего тво­ре­ния, и с самых первых времен хри­сти­ан­ства такое отде­ле­ние строго соблю­да­ется. Более того, оно уста­нов­лено Самим Спа­си­те­лем, бла­го­во­лив­шим совер­шить Тайную вечерю не в жилых ком­на­тах дома, не вместе с хозя­е­вами, но в особой, спе­ци­ально при­го­тов­лен­ной гор­нице. В даль­ней­шем алтарь отде­лялся от храма осо­быми пре­гра­дами и водру­жался на воз­вы­ше­нии. Воз­вы­ше­ние алтаря с древ­но­сти сохра­ня­ется до наших дней. Алтар­ные же пре­грады пре­тер­пели зна­чи­тель­ное раз­ви­тие. Смысл про­цесса посте­пен­ного пре­вра­ще­ния алтар­ной решетки в совре­мен­ный ико­но­стас состоит в том, что при­мерно с VVII вв. алтар­ная пре­града-решетка, являв­ша­яся сим­во­лом-зна­ме­нием отдель­но­сти Бога и Боже­ствен­ного от всего твар­ного, пре­вра­ща­ется посте­пенно в символ-образ Небес­ной Церкви во главе с ее Осно­ва­те­лем — Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. Это и есть ико­но­стас в его совре­мен­ном виде. Он обра­щен своей лице­вой сто­ро­ной к сред­ней части храма, нося­щей у нас назва­ние «цер­ковь». Сов­па­де­ния поня­тий Цер­ковь Хри­стова вообще, весь храм в целом, его сред­няя часть очень зна­ме­на­тельны и с духов­ной точки зрения не слу­чайны. Область небес­ного бытия, кото­рую зна­ме­нует сред­няя часть храма, есть область обо­жен­ной твари, область веч­но­сти, Цар­ства Небес­ного, куда стре­мится в своем духов­ном пути полно та веру­ю­щих людей земной Церкви, нахо­дя­щих свое спа­се­ние в храме, в церкви. Здесь, в храме, земная Цер­ковь, таким обра­зом, должна сопри­ка­саться, встре­чаться с Цер­ко­вью Небес­ной. В соот­вет­ству­ю­щих молит­вах, про­ше­ниях, где поми­на­ются все святые, воз­гла­сах и дей­ствиях бого­слу­же­ния давно было выра­жено обще­ние людей, сто­я­щих в храме, с теми, кто нахо­дится на небе­сах и молится вместе с ними. При­сут­ствие лиц Небес­ной Церкви было издревле выра­жено и в иконах, и в ста­рин­ной рос­писи храма. Не хва­тало до вре­мени такого внеш­него образа, кото­рый бы выка­зал, явил собою ясным, види­мым спо­со­бом неви­ди­мое, духов­ное пред­ста­тель­ство Небес­ной Церкви за земную, ее посред­ни­че­ство в спа­се­нии живу­щих на земле. Таким види­мым сим­во­лом, точнее, строй­ной сово­куп­но­стью сим­во­лов-обра­зов, стал ико­но­стас.

С появ­ле­нием ико­но­стаса собра­ние веру­ю­щих ока­за­лось постав­лен­ным бук­вально лицом к лицу с собра­нием небо­жи­те­лей, таин­ственно при­сут­ству­ю­щих в обра­зах ико­но­стаса. В устрой­стве зем­ного храма воз­никла дог­ма­ти­че­ская пол­нота, было достиг­нуто совер­шен­ство. «Огра­ни­че­ние алтаря необ­хо­димо, чтобы он не ока­зался для нас как ничто, — пишет свя­щен­ник Павел Фло­рен­ский (1882–1943). — Небо от земли, горнее от доль­него, алтарь от храма может быть отде­лен только види­мыми сви­де­те­лями мира неви­ди­мого, живыми сим­во­лами соеди­не­ния того и дру­гого, иначе — свя­тыми тва­рями. Ико­но­стас есть гра­ница между миром види­мым и миром неви­ди­мым, и осу­ществ­ля­ется эта алтар­ная пре­града, дела­ется доступ­ной созна­нию спло­тив­шимся рядом святых, обла­ком сви­де­те­лей, обсту­пив­ших Пре­стол Божий… Ико­но­стас есть явле­ние святых и анге­лов… явле­ние небес­ных сви­де­те­лей и прежде всего Бого­ма­тери и Самого Христа во плоти, — сви­де­те­лей, воз­ве­ща­ю­щих о том, что по ту сто­рону плоти» . Здесь ответ на вопрос, почему этот облак сви­де­те­лей Божиих поме­щен так, что он непре­менно должен как бы закры­вать собою алтарь от глаз моля­щихся в храме. Но ико­но­стас не закры­вает алтарь от веру­ю­щих в храме, а рас­кры­вает для них духов­ную сущ­ность того, что содер­жится и совер­ша­ется в алтаре и вообще во всей Церкви Хри­сто­вой. Прежде всего, сущ­ность эта состоит в том обо­же­нии, к кото­рому при­званы и стре­мятся члены земной Церкви и кото­рого уже достигли члены Церкви Небес­ной, явлен­ные в ико­но­стасе. Образы ико­но­стаса пока­зы­вают тот резуль­тат сбли­же­ния с Богом и пре­бы­ва­ния в еди­не­нии с Ним, к кото­рому направ­лены все свя­щен­но­дей­ствия Хри­сто­вой Церкви, в том числе и те, что совер­ша­ются внутри алтаря.

 Святые образы ико­но­стаса, закры­вая алтарь от веру­ю­щих, тем самым озна­чают, что чело­век не всегда может общаться с Богом прямо и непо­сред­ственно. Богу бла­го­угодно было поло­жить между собою и людьми сонм своих избран­ных и про­слав­лен­ных друзей и посред­ни­ков. Уча­стие святых в спа­се­нии членов земной Церкви имеет глу­бо­кие духов­ные осно­ва­ния, что под­твер­жда­ется всем Свя­щен­ным Писа­нием, Пре­да­нием и уче­нием Пра­во­слав­ной Церкви. Так что тот, кто почи­тает избран­ни­ков и друзей Божиих как посред­ни­ков и хода­таев своих пред Богом, тот тем самым почи­тает Бога, освя­тив­шего и про­сла­вив­шего их. Это посред­ни­че­ство за людей — прежде всего Христа и Матери Божией, а затем — всех прочих угод­ни­ков Божиих делает дог­ма­ти­че­ски необ­хо­ди­мым, чтобы алтарь как зна­ме­ну­ю­щий непо­сред­ственно Бога в Его соб­ствен­ной обла­сти бытия, был отде­лен от моля­щихся обра­зами этих посред­ни­ков.

При бого­слу­же­нии в ико­но­стасе отвер­за­ются Цар­ские врата, давая воз­мож­ность веру­ю­щим созер­цать свя­тыню алтаря — пре­стол и все про­ис­хо­дя­щее в алтаре. На пас­халь­ной неделе все алтар­ные двери бывают посто­янно открыты в тече­ние семи дней. Кроме того, Цар­ские врата, как пра­вило, дела­ются не сплош­ными, а решет­ча­тыми или рез­ными, так что при отдер­ну­той завесе этих врат веру­ю­щие могут отча­сти про­зре­вать внутрь алтаря даже в такой свя­щен­ный момент, как пре­су­ществ­ле­ние Святых Даров.

Таким обра­зом, ико­но­стас не совсем закры­вает алтарь: напро­тив, с духов­ной точки зрения, он рас­кры­вает веру­ю­щим вели­чай­шие истины Домо­стро­и­тель­ства Божия о спа­се­нии. Живое таин­ствен­ное обще­ние ико­но­стаса (угод­ни­ков Божиих, в кото­рых уже вос­ста­нов­лен образ Божий) с людьми, сто­я­щими в храме (в кото­рых этот образ еще только должен быть вос­ста­нов­лен), создает сово­куп­ность Церк­вей Небес­ной и земной. Поэтому назва­ние «цер­ковь» при­ме­ни­тельно к сред­ней части храма очень верно.

Ико­но­стас устра­и­ва­ется сле­ду­ю­щим обра­зом. В цен­траль­ной его части поме­ща­ются Цар­ские врата — дву­створ­ча­тые, особо укра­шен­ные двери, рас­по­ло­жен­ные напро­тив пре­стола. Они назы­ва­ются так потому, что через них исхо­дит Царь Славы Гос­подь Иисус Хри­стос в Святых Дарах для пре­по­да­ния при­ча­стия людям. Он таин­ственно также входит в них во время входов с Еван­ге­лием и на вели­ком входе за Литур­гией в пред­ло­жен­ных, но еще не пре­су­ществ­лен­ных Чест­ных Дарах.

Есть мнение, что Цар­ские врата полу­чили свое назва­ние оттого, что через них про­хо­дили в алтарь древ­ние визан­тий­ские цари (импе­ра­торы). Это мнение оши­бочно. В данном смысле цар­скими назы­ва­лись врата, веду­щие из при­твора в храм, где цари сни­мали с себя короны, оружие и прочие знаки цар­ской власти. Слева от Цар­ских врат, в север­ной части ико­но­стаса, против жерт­вен­ника устра­и­ва­ются север­ные одно­створ­ча­тые двери для выхо­дов свя­щен­но­слу­жи­те­лей в устав­ные моменты бого­слу­же­ния. Справа от Цар­ских врат, в южной части ико­но­стаса, нахо­дятся южные одно­створ­ча­тые двери для устав­ных входов свя­щен­но­слу­жи­те­лей в алтарь, когда они совер­ша­ются не через Цар­ские врата. Изнутри Цар­ских врат, со сто­роны алтаря, при­ве­ши­ва­ется сверху донизу завеса (ката­пе­тасма). Она отдер­ги­ва­ется и задер­ги­ва­ется в устав­ные моменты и зна­ме­нует собою вообще покров тайны, покры­ва­ю­щий свя­тыни Божий. Откры­тие завесы изоб­ра­жает откры­тие людям тайны спа­се­ния. Откры­тие Цар­ских врат озна­чает обе­то­ван­ное откры­тие веру­ю­щим Небес­ного Цар­ства. Закры­тие Цар­ских врат зна­ме­нует лише­ние людей рая небес­ного по при­чине их гре­хо­па­де­ния. Сто­я­щим в храме это напо­ми­нает об их гре­хов­но­сти, кото­рая делает их еще недо­стой­ными вхож­де­ния в Цар­ство Божие. Только подвиг Христа откры­вает вновь воз­мож­ность верным быть при­част­ни­ками небес­ной жизни. При бого­слу­же­нии к этим основ­ным сим­во­ли­че­ским зна­че­ниям завесы и цар­ских врат после­до­ва­тельно при­со­еди­ня­ются более част­ные зна­че­ния. Напри­мер, после вели­кого входа на Литур­гии, кото­рый зна­ме­нует собою шествие Христа Спа­си­теля на Крест­ный подвиг и смерть нашего ради спа­се­ния, закры­тие цар­ских врат озна­чает поло­же­ние Христа во гроб, а закры­ва­ю­ща­яся при этом завеса зна­ме­нует камень, при­ва­лен­ный к дверям гроба. При пении затем Сим­вола веры, где испо­ве­ду­ется Вос­кре­се­ние Хри­стово, завеса откры­ва­ется, обо­зна­чая камень, отва­лен­ный анге­лом от дверей гроба Гос­подня, а также то, что вера откры­вает людям путь к спа­се­нию.

Святой Иоанн Бого­слов видел в Откро­ве­нии дверь, как бы отвер­стую на небе, видел также, что храм небес­ный отвер­за­ется. Бого­слу­жеб­ное откры­тие и закры­тие цар­ских врат, таким обра­зом, соот­вет­ствует тому, что про­ис­хо­дит на небе­сах.

На Цар­ских вратах поме­ща­ются обычно образ Бла­го­ве­ще­ния Архан­ге­лом Гав­ри­и­лом Деве Марии о пред­сто­я­щем рож­де­нии Спа­си­теля мира Иисуса Христа, а также образы четы­рех еван­ге­ли­стов, воз­ве­стив­ших об этом при­ше­ствии во плоти Сына Божия всему чело­ве­че­ству. Это при­ше­ствие, явля­ясь нача­лом, гла­виз­ной нашего спа­се­ния, воис­тину отверзло людям закры­тые доселе двери небес­ной жизни, Цар­ства Божия. Поэтому образы на Цар­ских вратах глу­боко соот­вет­ствуют их духов­ному зна­че­нию и смыслу.

 Справа от Цар­ских врат поме­ща­ется образ Христа Спа­си­теля и сразу за ним — образ того свя­того или свя­щен­ного собы­тия, во имя кото­рого освя­щен данный храм или придел. Слева от Цар­ских врат ста­вится образ Матери Божией. Этим осо­бенно наглядно всем при­сут­ству­ю­щим в храме пока­зы­ва­ется, что вход в Цар­ство Небес­ное откры­ва­ется людям Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом и Его Пре­чи­стой Мате­рью — Хода­та­и­цей нашего спа­се­ния. Далее за ико­нами Бого­ма­тери и хра­мо­вого празд­ника по обе сто­роны Цар­ских врат, насколько поз­во­ляет про­стран­ство, ста­вятся иконы наи­бо­лее чтимых в данном при­ходе святых или свя­щен­ных собы­тий. На боко­вых, север­ных и южных, дверях алтаря изоб­ра­жа­ются, как пра­вило, архи­ди­а­коны Стефан и Лав­рен­тий, или Архан­гелы Михаил и Гав­риил, или про­слав­лен­ные свя­ти­тели, или вет­хо­за­вет­ные пер­во­свя­щен­ники. Над Цар­скими вра­тами поме­ща­ется образ Тайной вечери как начало и осно­ва­ние Хри­сто­вой Церкви с ее самым глав­ным таин­ством. Этот образ ука­зы­вает также, что за Цар­скими вра­тами в алтаре про­ис­хо­дит то же самое, что про­ис­хо­дило на Тайной вечере и что через Цар­ские врата совер­шится выне­се­ние плодов этого таин­ства Тела и Крови Хри­сто­вой для при­ча­ще­ния веру­ю­щих.

Справа и слева от этой иконы, во втором ряду ико­но­стаса нахо­дятся иконы важ­ней­ших хри­сти­ан­ских празд­ни­ков, то есть тех свя­щен­ных собы­тий, кото­рые послу­жили спа­се­нию людей.

Сле­ду­ю­щий, третий ряд икон имеет своим цен­тром образ Христа Все­дер­жи­теля, в цар­ствен­ном обла­че­нии вос­се­да­ю­щего на троне, как бы гря­ду­щего судить живым и мерт­вым. По правую руку от Него изоб­ра­жа­ется Пре­свя­тая Дева Мария, моля­щая Его о про­ще­нии чело­ве­че­ских грехов, по левую руку от Спа­си­теля — образ про­по­вед­ника пока­я­ния Иоанна Пред­течи в таком же молит­вен­ном поло­же­нии. Эти три иконы носят назва­ние деисис — моле­ние (разг. «деисус»). По сто­ро­нам от Бого­ма­тери и Иоанна Кре­сти­теля рас­по­ла­га­ются образы обра­щен­ных ко Христу в молитве апо­сто­лов.

В центре чет­вер­того ряда ико­но­стаса изоб­ра­жа­ется Матерь Божия с Богом­ла­ден­цем в лоне Своем или на коле­нях. По обе сто­роны от Нее изоб­ра­жены пред­воз­ве­стив­шие Ее и рож­ден­ного от Нее Иску­пи­теля вет­хо­за­вет­ные про­роки.

В пятом ряду ико­но­стаса по одну сто­рону поме­ща­ются образы пра­от­цев, а по другую — свя­ти­те­лей. Ико­но­стас непре­менно вен­ча­ется Кре­стом или Кре­стом с Рас­пя­тием как вер­ши­ной Боже­ствен­ной любви к пад­шему миру, отдав­шей Сына Божия в жертву за грехи чело­ве­че­ства. В центре пятого ряда ико­но­стаса, где этот ряд есть, часто поме­ща­ется образ Гос­пода Сава­офа, Бога-Отца. Его изоб­ра­же­ние появ­ля­ется у нас в Церкви при­мерно в конце XVI в. в виде ком­по­зи­ции «оте­че­ство», где в лоне Бога-Отца, име­ю­щего облик седо­вла­сого старца, изоб­ра­жены Гос­подь Иисус Хри­стос и Святой Дух в образе голубя. Осно­вы­ва­ясь на дог­ма­тах Пра­во­сла­вия, на апо­столь­ских посла­ниях, на тво­ре­ниях святых отцов, Цер­ковь не при­знала этого образа. На Боль­шом Мос­ков­ском Соборе 1666–1667 гг. было запре­щено изоб­ра­жать Бога Отца, ибо Он не имеет ника­кого твар­ного вида, или образа, — «Бога не видел никто нико­гда, Еди­но­род­ный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин.1:18). Нельзя изоб­ра­жать в Церкви того, что нико­гда не при­ни­мало веще­ствен­ного образа, не являло себя в твар­ном виде. И тем не менее вплоть до наших дней широ­кое рас­про­стра­не­ние имеют образы Бога-Отца отдельно и в ком­по­зи­циях «оте­че­ства» и ново­за­вет­ной Троицы, где в том же облике старца пред­став­лен Бог-Отец, и справа от него с Кре­стом Бог Сын, Иисус Хри­стос, между ними в виде голубя — Дух Святой. Эта ком­по­зи­ция пришла к нам из запад­ного искус­ства, где очень раз­вито про­из­воль­ное сим­во­ло­твор­че­ство, осно­ван­ное на чело­ве­че­ской фан­та­зии.

Первые три ряда ико­но­стаса, начи­ная с ниж­него, каждый в отдель­но­сти и все вместе содер­жат в себе пол­ноту духов­ного пред­став­ле­ния о сущ­но­сти Церкви и ее спа­си­тель­ном зна­че­нии. Чет­вер­тый и пятый ряды — это как бы допол­не­ние к первым трем, так как сами по себе они не содер­жат долж­ной дог­ма­ти­че­ской пол­ноты, хотя вместе с ниж­ними рядами пре­красно вос­пол­няют и углуб­ляют поня­тие о Церкви. Такая муд­рость устрой­ства ико­но­стаса поз­во­ляет ему иметь любые раз­меры по мере раз­ме­ров храма или в связи с пред­став­ле­ни­ями о духов­ной целе­со­об­раз­но­сти.

Нижний ряд ико­но­стаса пре­иму­ще­ственно изоб­ра­жает то, что духовно ближе всего к сто­я­щим в данном храме. Это прежде всего Гос­подь Иисус Хри­стос, Матерь Божия, хра­мо­вый святой или празд­ник, иконы наи­бо­лее чтимых в при­ходе святых. Второй ряд (празд­ни­ков) воз­во­дит созна­ние веру­ю­щих выше, к тем собы­тиям, кото­рые легли в основу Нового Завета, пред­ше­ство­вали нынеш­нему дню, опре­де­лили его. Третий ряд (деисис с апо­сто­лами) воз­во­дит духов­ное созна­ние еще выше, устрем­ляя его к буду­щему, к суду Божию над людьми, пока­зы­вая при этом, кто явля­ется бли­жай­шими к Богу молит­вен­ни­ками за род чело­ве­че­ский. Чет­вер­тый ряд (про­роки с Бого­ма­те­рью) про­сти­рает молит­вен­ный взор к созер­ца­нию нераз­рыв­ной связи Вет­хого и Нового Заве­тов. Пятый ряд ико­но­стаса (пра­отцы и свя­ти­тели) поз­во­ляет Созна­нию охва­тить всю исто­рию чело­ве­че­ства от первых людей до учи­те­лей сего­дняш­ней Церкви.

Таким обра­зом, вни­ма­тель­ное созер­ца­ние ико­но­стаса спо­собно доста­вить чело­ве­че­скому созна­нию глу­бо­чай­шие пред­став­ле­ния о судь­бах чело­ве­че­ского рода, о тайнах Боже­ствен­ного Про­мысла, о спа­се­нии людей, о тайнах Церкви, о смысле чело­ве­че­ской жизни, Ико­но­стас в про­стой и строй­ной сово­куп­но­сти обра­зов, слитых в единое целое, легко вос­при­ни­ма­е­мое взором, ока­зы­ва­ется содер­жа­щим в себе пол­ноту дог­ма­тов веро­уче­ния Пра­во­слав­ной Церкви. Учи­тель­ное дей­ствие и зна­че­ние ико­но­стаса, на кото­ром вольно и невольно сосре­до­то­чи­ва­ется молит­вен­ное вни­ма­ние всех сто­я­щих в храме лицом к алтарю, выше любых поло­жи­тель­ных оценок.

 Ико­но­стас имеет и вели­кую силу бла­го­дат­ного дей­ствия, очи­ща­ю­щего души созер­ца­ю­щих его людей, сооб­ща­ю­щего им бла­го­дать Духа Свя­того настолько, насколько точно соот­вет­ствуют образы ико­но­стаса своим пер­во­об­ра­зам и их небес­ному состо­я­нию. В молитве на освя­ще­ние ико­но­стаса очень подробно вспо­ми­на­ется Бого­уста­нов­лен­ность, начи­ная от Моисея, почи­та­ния святых обра­зов в отли­чие от почи­та­ния обра­зов тварей в каче­стве идолов и испра­ши­ва­ется у Бога даро­ва­ние бла­го­дат­ной силы Духа Свя­того иконам, дабы всякий, взи­ра­ю­щий на них с верой и про­ся­щий через них у Бога мило­стей, полу­чал исце­ле­ние от болез­ней телес­ных и душев­ных и необ­хо­ди­мую под­держку в духов­ном подвиге спа­се­ния своей души. Такой же смысл содер­жится и к молит­вах на освя­ще­ние всех вообще икон и свя­щен­ных пред­ме­тов.

Ико­но­стас, как и любые иконы, освя­ща­ется осо­быми молит­вами свя­щен­ни­ков или епи­ско­пов и окроп­ле­нием святой водой. До освя­ще­ния святые образы, хотя и посвя­щены Богу и Боже­ствен­ному и в неко­то­ром смысле уже свя­щенны бла­го­даря своему духов­ному содер­жа­нию и смыслу, тем не менее оста­ются еще изде­ли­ями рук чело­ве­че­ских. Чин освя­ще­ния очи­щает эти изде­лия и сооб­щает им цер­ков­ное при­зна­ние и бла­го­дат­ную силу Духа Свя­того. После освя­ще­ния святые образы как бы отчуж­да­ются и от своего зем­ного про­ис­хож­де­ния, и от своих земных созда­те­лей, ста­но­вясь досто­я­нием всей Церкви. Это можно пояс­нить при­ме­ром отно­ше­ния рели­ги­оз­ного созна­ния к кар­ти­нам мир­ских худож­ни­ков на духов­ные темы. Смотря на любую мир­скую кар­тину, где изоб­ра­жены Иисус Хри­стос или Дева Мария, или кто-либо из святых, пра­во­слав­ный чело­век испы­ты­вает закон­ное чув­ство бла­го­го­ве­ния. Но покло­няться этим кар­ти­нам как иконам, молиться на них он не будет, потому что они нека­но­ничны и не содер­жат долж­ной дог­ма­ти­че­ской пол­ноты в трак­товке святых обра­зов, не освя­щены Цер­ко­вью как иконы, а значит, не содер­жат в себе бла­го­дат­ной силы Духа Свя­того.

Ико­но­стас поэтому явля­ется не только объ­ек­том молит­вен­ного созер­ца­ния, но и объ­ек­том самой молитвы. К обра­зам ико­но­стаса веру­ю­щие обра­ща­ются с про­ше­ни­ями о земных и духов­ных нуждах и по мере веры и Божия смот­ре­ния полу­чают про­си­мое. Между веру­ю­щими и свя­тыми, изоб­ра­жен­ными на ико­но­стасе, уста­нав­ли­ва­ется живая связь вза­им­ного обще­ния, кото­рая есть не что иное, как связь и обще­ние Небес­ной и земной Церк­вей. Небес­ная, тор­же­ству­ю­щая Цер­ковь, пред­став­лен­ная ико­но­ста­сом, ока­зы­вает дея­тель­ную помощь земной, воин­ству­ю­щей или стран­ству­ю­щей Церкви, как при­нято ее назы­вать. В этом смысл и зна­че­ние ико­но­стаса.

Все это можно отне­сти к любой иконе, в том числе и нахо­дя­щейся в жилом доме, и к настен­ным рос­пи­сям храма. Отдель­ные иконы в разных частях храма и в част­ных домах, а также настен­ные рос­писи в храме имеют и силу Духа Свя­того, и спо­соб­ность через свое посред­ство вво­дить чело­века в обще­ние с теми свя­тыми, кото­рые на них изоб­ра­жены, и сви­де­тель­ствуют чело­веку о том состо­я­нии обо­жен­но­сти, к кото­рому и он сам должен стре­миться. Но эти иконы и ком­по­зи­ции стен­ных рос­пи­сей или не создают общего образа Небес­ной Церкви, или не явля­ются тем, чем явля­ется ико­но­стас, а именно сре­до­сте­нием между алта­рем (местом осо­бого при­сут­ствия Бога) и собра­нием (экк­ли­сией), цер­ко­вью, сов­местно моля­щихся в храме людей. Поэтому ико­но­стас есть сово­куп­ность обра­зов, обре­та­ю­щих осо­бен­ный смысл оттого, что они состав­ляют алтар­ную пре­граду.

Сре­до­сте­ние между Богом и земно­род­ными людьми Церкви Небес­ной, явля­е­мое ико­но­ста­сом, опре­де­ля­ется также глу­би­ной дог­мата о Церкви, как о необ­хо­ди­мей­шем усло­вии лич­ного спа­се­ния каж­дого чело­века. Без посред­ни­че­ства Церкви ника­кое напря­же­ние лич­ного стрем­ле­ния чело­века к Богу не введет его в обще­ние с Ним, не обес­пе­чит ему спа­се­ния. Чело­век может спа­стись только как член Церкви, член Тела Хри­стова, через таин­ство Кре­ще­ния, пери­о­ди­че­ского пока­я­ния (испо­веди), При­ча­стия Тела и Крови Хри­сто­вых, молит­вен­ного обще­ния со всей пол­но­той Небес­ной и земной Церкви. Это опре­де­лено и уста­нов­лено

Самим Сыном Божиим в Еван­ге­лии, рас­крыто и объ­яс­нено в веро­уче­нии Церкви. Вне Церкви нет спа­се­ния: «Кому Цер­ковь не мать, тому Бог не Отец» (рус­ская посло­вица)!

По мере необ­хо­ди­мо­сти или случая обще­ние веру­ю­щего чело­века с Небес­ной Цер­ко­вью и при­бе­га­ние к ее посред­ни­че­ству может быть чисто духов­ным — вне храма. Но поскольку речь идет о сим­во­лике храма, то в этой сим­во­лике ико­но­стас есть необ­хо­ди­мей­ший внеш­ний образ посред­ни­че­ства Небес­ной Церкви.

Ико­но­стас устра­и­ва­ется на том же воз­вы­ше­нии, что и алтарь. Но это воз­вы­ше­ние про­дол­жа­ется от ико­но­стаса на неко­то­рое рас­сто­я­ние внутрь храма, на запад, к моля­щимся. Воз­вы­ше­ние это бывает на одну или несколько сту­пе­ней от пола храма. Рас­сто­я­ние между ико­но­ста­сом и окон­ча­нием воз­вы­шен­ной пло­щади насы­па­ется солеей (греч. — воз­вы­ше­ние). Поэтому воз­вы­шен­ная солея назы­ва­ется внеш­ним пре­сто­лом в отли­чие от внут­рен­него, что в сере­дине алтаря. Это назва­ние в осо­бен­но­сти усва­и­ва­ется амвону — полу­круг­лому выступу в сере­дине солеи, против Цар­ских врат, обра­щен­ному внутрь храма, к западу. На пре­столе внутри алтаря совер­ша­ется вели­чай­шее таин­ство пре­тво­ре­ния хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы, а на амвоне или с амвона совер­ша­ется таин­ство При­ча­ще­ния этими Свя­тыми Дарами веру­ю­щих. Вели­чие этого таин­ства тре­бует и воз­вы­ше­ния места, кото­рого пре­по­да­ется При­ча­стие, и упо­доб­ляет это место в неко­то­рой сте­пени пре­столу внутри алтаря.

В таком устрой­стве воз­вы­ше­ния таится уди­ви­тель­ный смысл. Алтарь не окан­чи­ва­ется на самом деле пре­гра­дой — ико­но­ста­сом. Он выхо­дит из-под него и от него к людям, давая воз­мож­ность всем понять, что для людей, сто­я­щих в храме, совер­ша­ется все, что совер­ша­ется в алтаре. Это значит, что алтарь отде­ля­ется от моля­щихся не потому, что они менее, чем свя­щен­но­слу­жи­тели, кото­рые суть сами по себе такие же земно­род­ные, как и все, достойны нахо­диться в алтаре, а для того, чтобы явить людям во внеш­них обра­зах истины о Боге, небес­ной и земной жизни и порядке их вза­и­мо­от­но­ше­ния. Пре­стол внут­рен­ний (в алтаре) как бы пере­хо­дит в пре­стол внеш­ний (на солею), урав­ни­вая всех под Богом, дающим людям Свое Тело и Кровь в обще­ние и исце­ле­ние грехов. Правда, те, кто совер­шают свя­щен­но­дей­ствие в алтаре, обле­чены бла­го­да­тью свя­щен­ного сана для воз­мож­но­сти бес­пре­пят­ственно и небо­яз­ненно совер­шать Святые Тайны. Однако и бла­го­дать свя­щен­ного сана, давая воз­мож­ность свя­щен­но­дей­ствия, не выде­ляет свя­щен­но­слу­жи­те­лей в чело­ве­че­ском плане от осталь­ных веру­ю­щих. Епи­скопы, свя­щен­ники и диа­коны перед При­ча­ще­нием Святых Таин читают ту же молитву, что и миряне, кото­рой испо­ве­дуют себя худ­шими из всех греш­ни­ков («от них же первый есмь аз»). Иными сло­вами, свя­щен­но­слу­жи­тели не потому имеют право входа в алтарь и совер­ше­ния Таинств, что они чище и лучше других, а потому, что Гос­подь бла­го­во­лил облечь их особой бла­го­да­тью для совер­ше­ния Таинств. Это пока­зы­вает всем людям, что для того, чтобы духовно при­бли­зиться к Богу и стать соучаст­ни­ком Его Таинств и Боже­ствен­ной жизни, нужна особая освя­щен­ность и очи­щен­ность. Бла­го­дать свя­щен­ного сана явля­ется как бы про­об­ра­зом вос­ста­нов­ле­ния в людях образа Божия, обо­же­ния людей в жизни вечной Цар­ства Небес­ного, зна­ме­нием кото­рого явля­ется алтарь. Эта мысль выра­жена осо­бенно наглядно в бого­слу­жеб­ных одеж­дах свя­щен­ных лиц.

* * *

Амвон в центре солеи озна­чает вос­хож­де­ние (греч. — «амвон»). Он зна­ме­нует собою те места, с кото­рых про­по­ве­до­вал Гос­подь Иисус Хри­стос (гору, корабль), так как на амвоне во время Литур­гии чита­ется Еван­ге­лие, диа­коны про­из­но­сят екте­ний, свя­щен­ник — про­по­веди, поуче­ния, епи­скопы обра­ща­ются к народу. Амвон воз­ве­щает также о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом, озна­чая камень, отва­лен­ный Анге­лом от дверей Гроба Гос­подня, что соде­лало и всех, веру­ю­щих во Христа, при­част­ни­ками Его бес­смер­тия, ради чего им и пре­по­да­ются с амвона Тело и Кровь Хри­стовы во остав­ле­ние грехов и в жизнь вечную.

Солея в бого­слу­жеб­ном отно­ше­нии есть место для чтецов и певцов, кото­рые назы­ва­ются ликами и изоб­ра­жают собою лики Анге­лов, вос­пе­ва­ю­щих хвалу Богу. Поскольку лики певцов таким обра­зом при­ни­мают непо­сред­ствен­ное уча­стие в бого­слу­же­нии, они и рас­по­ла­га­ются выше осталь­ного народа, на солее, в ее левой и правой сто­ро­нах.

В апо­столь­ские и пер­во­хри­сти­ан­ские вре­мена все при­сут­ство­вав­шие в молит­вен­ном собра­нии хри­сти­ане пели и читали, особых певчих и чтецов не было. По мере воз­рас­та­ния Церкви за счет языч­ни­ков, не зна­ко­мых еще с хри­сти­ан­ским пес­но­пе­нием и псал­мо­пе­нием, поющие и чита­ю­щие стали выде­ляться из общей среды. Кроме того, ввиду вели­чия духов­ного зна­че­ния поющих и чита­ю­щих, как упо­доб­ля­ю­щихся Анге­лам небес­ным, их стали выби­рать по жребию из числа наи­бо­лее достой­ных и спо­соб­ных людей, как и свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Они стали назы­ваться кли­ри­ками, то есть избран­ными по жребию. Отсюда и места на солее справа и слева, где они стояли, полу­чили назва­ния кли­ро­сов. Сле­дует ска­зать, что кли­рики, или лики певчих и чтецов, духовно обо­зна­чают для всех веру­ю­щих то состо­я­ние, в кото­ром все должны пре­бы­вать, то есть состо­я­ние непре­стан­ной молитвы и сла­во­сло­вия Богу. В той духов­ной войне с грехом, кото­рую ведет земная Цер­ковь, основ­ным духов­ным ору­жием явля­ется Слово Божие и молитва. Кли­росы в этом отно­ше­нии суть образы воин­ству­ю­щей Церкви, что осо­бенно обо­зна­ча­ется двумя хоруг­вями — ико­нами на высо­ких древ­ках, сде­лан­ными по подо­бию древ­них воин­ских знамен. Эти хоругви укреп­ля­ются у пра­вого и левого кли­ро­сов и выно­сятся в тор­же­ствен­ных крест­ных ходах как зна­мена победы воин­ству­ю­щей Церкви. В XVIXVII вв. рус­ские воин­ские полки назы­ва­лись по имени тех икон, кото­рые изоб­ра­жа­лись на их пол­ко­вых зна­ме­нах-хоруг­вях. Это были обычно иконы хра­мо­вых Празд­ни­ков важ­ней­ших крем­лев­ских собо­ров, из кото­рых они жало­ва­лись вой­скам. В кафед­раль­ных архи­ерей­ских собо­рах посто­янно, а в при­ход­ских храмах — по мере надоб­но­сти, при при­ез­дах епи­скопа, в центре сред­ней части храма против амвона нахо­дится воз­вы­шен­ная квад­рат­ная пло­щадка, помост для епи­скопа. На него архи­ерей вос­хо­дит в устав­ных слу­чаях для обла­че­ния, совер­ше­ния неко­то­рой части бого­слу­же­ний. Этот помост носит назва­ния архи­ерей­ский амвон, обла­чаль­ное место или просто место, рундук. Духов­ное зна­че­ние этого места опре­де­ля­ется пре­бы­ва­нием на нем архи­ерея, что изоб­ра­жает собою пре­бы­ва­ние Сына Божия во плоти среди людей. Архи­ерей­ский амвон в таком случае озна­чает своим воз­вы­ше­нием высоту сми­ре­ния Бога Слова, вос­хож­де­ние Гос­пода Иисуса Христа на вер­шину подвига во имя спа­се­ния чело­ве­че­ства. Для вос­се­да­ния архи­ерея на этом амвоне в преду­смот­рен­ных Уста­вом момен­тах бого­слу­же­ния ста­вится седа­лище-кафедра. Послед­нее назва­ние в оби­ходе пере­шло в назва­ние всего архи­ерей­ского амвона, так что отсюда и обра­зо­ва­лось поня­тие «кафед­раль­ный собор» как глав­ный храм обла­сти дан­ного архи­ерея, где посто­янно стоит на сере­дине храма его кафедра. Это место укра­ша­ется ков­рами, на нем имеет право стоять и совер­шать службу только епи­скоп.

За обла­чаль­ным местом (архи­ерей­ским амво­ном), в запад­ной пене храма устра­и­ва­ются дву­створ­ча­тые двери или врата, веду­щие из сред­ней части храма в при­твор. Это глав­ный вход в цер­ковь. В древ­но­сти эти врата осо­бенно укра­ша­лись. В Уставе они назы­ва­ются крас­ные, по при­чине их бла­го­ле­пия, или цер­ков­ные (Типи­кон. После­до­ва­ние пас­халь­ной утрени), так как явля­ются глав­ным входом в сред­нюю часть храма — цер­ковь.

В Визан­тии они также назы­ва­лись цар­скими по той при­чине, что пра­во­слав­ные гре­че­ские цари перед входом через эти врата в храм, как чертог Царя Небес­ного, сни­мали с себя знаки своего цар­ского досто­ин­ства (короны, оружие), отпус­кали стражу и тело­хра­ни­те­лей.

В древ­них пра­во­слав­ных храмах эти врата зача­стую оформ­ля­лись кра­си­вым, полу­круг­лым вверху пор­та­лом, состо­я­щим из Несколь­ких арок и полу­ко­лонн, усту­пами идущих от поверх­но­сти стены внутрь, к самым дверям, как бы сужая вход. Эта архи­тек­тур­ная деталь врат зна­ме­нует собою вход в Цар­ство Небес­ное. По слову Спа­си­теля, тесны врата и узок путь, веду­щие в жизнь (вечную) (Мф.7:14), и веру­ю­щим пред­ла­га­ется нахо­дить этот узкий путь и вхо­дить в Цар­ство Божие тес­ными вра­тами. Уступы пор­тала при­званы напом­нить об этом людям, вхо­дя­щим в Храм, созда­вая впе­чат­ле­ние сужа­ю­ще­гося входа и зна­ме­нуя в то же время те сту­пени духов­ного совер­шен­ства, кото­рые необ­хо­димы для испол­не­ния слов Спа­си­теля.

* * *

Арки и своды цен­траль­ной части храма, нахо­дя­щие свое завер­ше­ние в боль­шом цен­траль­ном под­ку­поль­ном про­стран­стве, соот­вет­ствуют обте­ка­е­мо­сти, сфе­рич­но­сти про­стран­ства Все­лен­ной, небес­ному своду, про­стер­тому над землей. Поскольку види­мое небо явля­ется обра­зом Неба неви­ди­мого, духов­ного, то есть обла­сти небес­ного бытия, постольку стре­мя­щи­еся ввысь архи­тек­тур­ные сферы сред­ней части храма изоб­ра­жают область небес­ного бытия и самое стрем­ле­ние душ чело­ве­че­ских от земли к высоте этой небес­ной жизни. Нижняя часть храма, глав­ным обра­зом пол, зна­ме­нует собою землю. В архи­тек­туре пра­во­слав­ного храма небо и земля не про­ти­во­по­став­ля­ются, а, напро­тив, нахо­дятся в тесном един­стве. Здесь наглядно пока­зы­ва­ется испол­не­ние про­ро­че­ства Псал­мо­певца: Милость и истина сре­тятся, правда и мир обло­бы­за­ются; истина воз­ник­нет от земли, и правда при­ник­нет с небес (Пс.84:11,12).

По самому глу­бо­кому смыслу пра­во­слав­ного веро­уче­ния, Солнце правды, Свет истин­ный Гос­подь Иисус Хри­стос явля­ется тем духов­ным цен­тром и вер­ши­ной, к кото­рым стре­мится в Церкви все. Поэтому издревле в центре внут­рен­ней поверх­но­сти цен­траль­ного купола храма при­нято было поме­щать образ Христа Все­дер­жи­теля. Очень быстро, уже в ката­ком­бах, этот образ обре­тает вид пояс­ного изоб­ра­же­ния Христа Спа­си­теля, бла­го­слов­ля­ю­щего людей правой рукой и в левой дер­жа­щего Еван­ге­лие, рас­кры­тое обычно на тексте «Аз есмь свет миру».

В раз­ме­ще­нии живо­пис­ных ком­по­зи­ций в цен­траль­ной части храма, как и в других частях, нет шаб­ло­нов, но есть опре­де­лен­ные кано­ни­че­ски допус­ка­е­мые вари­анты ком­по­зи­ций. Один из воз­мож­ных вари­ан­тов сле­ду­ю­щий.

В центре купола изоб­ра­жа­ется Хри­стос Все­дер­жи­тель. Под Ним по ниж­нему краю сферы купола — сера­фимы (силы Божии). В бара­бане купола — восемь архан­ге­лов, небес­ных чинов, при­зван­ных блюсти землю и народы; архан­гелы обычно изоб­ра­жа­ются со зна­ками, выра­жа­ю­щими осо­бен­но­сти их лич­но­сти и слу­же­ния. Так, Михаил имеет при себе огнен­ный меч, Гав­риил — рай­скую ветвь, Уриил — огонь. В пару­сах под купо­лом, кото­рые обра­зу­ются пере­хо­дом четы­рех­уголь­ных стен цен­траль­ной части в круг­лый бара­бан купола, поме­ща­ются образы четы­рех еван­ге­ли­стов с таин­ствен­ными живот­ными, соот­вет­ству­ю­щими их духов­ному харак­теру: в севе­ро­во­сточ­ном парусе изоб­ра­жа­ется еван­ге­лист Иоанн Бого­слов с орлом. Напро­тив, по диа­го­нали, в юго-запад­ном парусе, — еван­ге­лист Лука с тель­цом, в северо-запад­ном парусе — еван­ге­лист Марк со львом, напро­тив, по диа­го­нали, в юго-восточ­ном парусе, — еван­ге­лист Матфей с суще­ством в образе чело­века. Такое раз­ме­ще­ние обра­зов еван­ге­ли­стов соот­вет­ствует кре­сто­об­раз­ному дви­же­нию звез­дицы над дис­ко­сом во время евха­ри­сти­че­ского канона с воз­гла­сом «ноюще, вопи­юще, взы­ва­юще и гла­го­люще». Затем по север­ной и южной стенам сверху вниз сле­дуют рядами изоб­ра­же­ния апо­сто­лов от семи­де­сяти и свя­ти­те­лей, пре­по­доб­ных и муче­ни­ков. Стен­ные рос­писи, как пра­вило, не дости­гают пола. От пола до гра­ницы изоб­ра­же­ний высо­той обычно по плечи чело­века идут панели, на кото­рых нет свя­щен­ных изоб­ра­же­ний. В древ­но­сти на этих пане­лях изоб­ра­жа­лись поло­тенца, укра­шен­ные орна­мен­том, что при­да­вало особую тор­же­ствен­ность стен­ным рос­пи­сям, кото­рые, как вели­кая свя­тыня, как бы пре­под­но­си­лись людям по древ­нему обычаю на укра­шен­ных поло­тен­цах. Панели эти имеют дво­я­кое назна­че­ние: во-первых, они устра­и­ва­ются для того, чтобы моля­щи­еся при боль­шом сте­че­нии народа и тес­ноте не сти­рали бы свя­щен­ных отоб­ра­же­ний; во-вторых, панели как бы остав­ляют место в самом нижнем ряду здания храма для людей, земно­род­ных, сто­я­щих в храме, ибо люди несут в себе образ Божий, хотя и затем­нен­ный грехом. Это соот­вет­ствует и тому обычаю Церкви, согласно кото­рому каж­де­ние в храме совер­ша­ется сна­чала святым иконам и настен­ным обра­зам, а затем людям, как нося­щим образ Божий, то есть как бы оду­шев­лен­ным иконам.

* * *

Север­ная и южная стены, кроме того, могут запол­няться изоб­ра­же­ни­ями собы­тий свя­щен­ной исто­рии Вет­хого и Нового Заве­тов. По обе сто­роны вход­ных запад­ных дверей в сред­ней мсти храма поме­ща­ются изоб­ра­же­ния «Хри­стос и греш­ница» и Опа­се­ние уто­па­ю­щего Петра». Над этими вра­тами при­нято поме­щать изоб­ра­же­ние Страш­ного суда, а над ним, если поз­во­ляет про­стран­ство, — образ шести­днев­ного тво­ре­ния мира. В таком случае образы запад­ной стены пред­став­ляют начало и конец земной исто­рии чело­ве­че­ства. На стол­пах в сред­ней части храма поме­ща­ются образы свя­ти­те­лей, муче­ни­ков, святых, наи­бо­лее чтимых в данном при­ходе. Про­стран­ства между отдель­ными живо­пис­ными ком­по­зи­ци­ями запол­ня­ются орна­мен­том, где в основ­ном исполь­зу­ются образы рас­ти­тель­ного мира или образы, соот­вет­ству­ю­щие содер­жа­нию псалма 103, где рису­ется кар­тина иного бытия, пере­чис­ля­ю­щая раз­лич­ные Божии созда­ния. В орна­менте могут исполь­зо­ваться также такие эле­менты, как кресты в круге, ромбе и других гео­мет­ри­че­ских фигу­рах, вось­ми­уголь­ные звезды.

Кроме цен­траль­ного купола, храм может иметь еще несколько купо­лов, в кото­рых поме­ща­ются изоб­ра­же­ния Креста, Бого­ма­тери, Все­ви­дя­щего Ока в тре­уголь­нике, Духа Свя­того в виде голубя. Купол при­нято обычно устра­и­вать там, где есть придел. Если в храме один пре­стол, то в сред­ней части храма дела­ется один купол. Если в храме под одной кров­лей кроме глав­ного, цен­траль­ного, есть еще несколько храмов-при­де­лов, то над сред­ней частью каж­дого из них соору­жа­ется купол. Впро­чем, наруж­ные купола на кровле не всегда и в древ­но­сти строго соот­вет­ство­вали коли­че­ству храмов-при­де­лов. Так, на кров­лях трех­при­дель­ных храмов часто стоит пять купо­лов — во образ Христа и четы­рех еван­ге­ли­стов. При этом три из них соот­вет­ствуют при­де­лам и потому изнутри имеют откры­тое под­ку­поль­ное про­стран­ство. А два купола в запад­ной части кровли воз­вы­ша­ются только над кров­лей и изнутри храма закрыты сво­дами потолка, то есть не имеют под­ку­поль­ных про­странств. В позд­ней­шие вре­мена, с конца XVII в., на кров­лях храмов ста­ви­лось иногда мно­же­ство купо­лов без­от­но­си­тельно к коли­че­ству при­де­лов в храме. При этом соблю­да­лось только, чтобы цен­траль­ный купол имел откры­тое под­ку­поль­ное про­стран­ство.

Помимо запад­ных, Крас­ных врат, пра­во­слав­ные храмы имеют обычно еще два входа: в север­ной и южной стенах. Эти боко­вые входы могут озна­чать Боже­ствен­ное и чело­ве­че­ское есте­ства в Иисусе Христе, через кото­рые мы как бы входим в обще­ние с Богом. Вместе с запад­ными вра­тами эти боко­вые двери состав­ляют число три — во образ Святой Троицы, вво­дя­щей нас в жизнь вечную, в Небес­ное Цар­ство, обра­зом кото­рого явля­ется храм.

* * *

В сред­ней части храма вместе с дру­гими ико­нами счи­та­ется обя­за­тель­ным иметь изоб­ра­же­ние Гол­гофы — боль­шой дере­вян­ный Крест с обра­зом рас­пя­того Спа­си­теля, часто сде­лан­ный в нату­раль­ную вели­чину (в рост чело­века). Крест дела­ется вось­ми­ко­неч­ным с над­пи­сью на верх­ней корот­кой пере­кла­дине «НЦI» (Иисус Назо­рей Царь Иудей­ский). Нижний конец Креста укреп­лен в под­ставке, име­ю­щей вид камен­ной горки. В лице­вой сто­роне под­ставки изоб­ра­жа­ются череп и кости — останки Адама, воз­рож­ден­ного крест­ным подви­гом Спа­си­теля. По правую руку рас­пя­того Спа­си­теля ста­вится образ Бого­ма­тери в рост, устре­мив­шей Свой взор ко Христу, по левую Его руку — образ Иоанна Бого­слова. Помимо своего глав­ного назна­че­ния, пере­дать людям образ крест­ного подвига Сына Божия, такое Рас­пя­тие с пред­сто­я­щими при­звано также напом­нить о том, как Гос­подь перед смер­тью на Кресте сказал Матери Своей, ука­зы­вая на Иоанна Бого­слова:

Жено! се, сын Твой, и обра­тясь к апо­столу: Се, Мати твоя (Ин.19:26–27), и тем самым всы­но­вил Матери Своей, Прис­но­деве Марии, все веру­ю­щее в Бога чело­ве­че­ство.

Взирая на такое Рас­пя­тие, веру­ю­щие должны про­ни­каться созна­нием того, что они суть не только дети сотво­рив­шего их Бога, но, бла­го­даря Христу, и дети Матери Божией, так как они при­ча­ща­ются Тела и Крови Гос­под­них, кото­рые обра­зо­ва­лись из пре­чи­стых дев­ствен­ных кровей Девы Марии, родив­шей по плоти Сына Божия. Такое Рас­пя­тие, или Гол­гофа, Вели­ким постом выдви­га­ется на сере­дину храма лицом ко входу для сугу­бого напо­ми­на­ния людям о Крест­ных стра­да­ниях Сына Божия ради нашего спа­се­ния.

Там, где в при­творе нет долж­ных усло­вий, в сред­ней части храма, обычно у север­ной стены, ста­вится стол с кану­ном (кано­ном) — четы­рех­уголь­ной мра­мор­ной или метал­ли­че­ской доской со мно­же­ством ячеек для свечей и неболь­шим Рас­пя­тием. Здесь слу­жатся пани­хиды по усоп­шим. Гре­че­ское слово «канон» в данном случае озна­чает пред­мет, име­ю­щий опре­де­лен­ные очер­та­ния и раз­меры. Канон со све­чами зна­ме­нует собою, что вера в Иисуса Христа, про­по­ве­ду­е­мая Чет­ве­ро­е­ван­ге­лием, всех усоп­ших может делать при­част­ни­ками Боже­ствен­ного света, света вечной жизни в Цар­стве Небес­ном. В центре сред­ней части храма должен посто­янно стоять аналой (или налой) с иконой свя­того или празд­ника, празд­ну­е­мого в данный день. Аналой — вытя­ну­тый вверх четы­рех­гран­ный столик (под­ставка) с поло­гой доской для удоб­ства чтения воз­ло­жен­ных на аналой Еван­ге­лия, Апо­стола или при­кла­ды­ваться к иконе на аналое. Упо­треб­ля­е­мый прежде всего в прак­ти­че­ских целях, аналой имеет зна­че­ние духов­ной высоты, воз­вы­шен­но­сти, соот­вет­ству­ю­щей тем святым пред­ме­там, кото­рые на него пола­га­ются. Поло­гая верх­няя доска, под­ни­ма­ю­ща­яся вверх, к востоку, зна­ме­нует воз­вы­ше­ние души к Богу посред­ством того чтения, кото­рое совер­ша­ется с аналоя, или цело­ва­ния лежа­щих на нем Еван­ге­лия, Креста, иконы. Вхо­дя­щие в храм покло­ня­ются прежде всего иконе на аналое. Если в храме нет иконы ныне празд­ну­е­мого свя­того (или святых), то пола­га­ются святцы — ико­но­пис­ные изоб­ра­же­ния святых по меся­цам или полу­ме­ся­чиям, вос­по­ми­на­е­мых в каждый день этого пери­ода, поме­щен­ные на одной иконе.

В храмах должны быть 12 или 24 такие иконы — на весь год. В каждом храме также должны быть неболь­шие иконы всех Вели­ких празд­ни­ков для поло­же­ния их в празд­нич­ные дни на этом цен­траль­ном аналое. Аналои ста­вятся на амвоне для чтения Еван­ге­лия диа­ко­ном во время Литур­гии. За празд­нич­ными Все­нощ­ными бде­ни­ями Еван­ге­лие чита­ется на сере­дине храма. Если служба совер­ша­ется с диа­ко­ном, то в это время диакон держит рас­кры­тое Еван­ге­лие перед свя­щен­ни­ком или архи­ереем. Если свя­щен­ник служит один, то он читает Еван­ге­лие на аналое. Аналой исполь­зу­ется при Таин­стве испо­веди. На него пола­га­ются в этом случае малое Еван­ге­лие и Крест. При совер­ше­нии Таин­ства вен­ча­ния моло­дые обво­дятся свя­щен­ни­ком трижды вокруг аналоя с лежа­щими на нем Еван­ге­лием и Кре­стом. Аналой исполь­зу­ется и при многих других служ­бах и требах. Он не явля­ется обя­за­тель­ным свя­щенно-таин­ствен­ным Пред­ме­том в храме, но удоб­ства, кото­рые аналой достав­ляет при бого­слу­же­нии, настолько оче­видны, что его при­ме­не­ние очень широко, и прак­ти­че­ски в каждом храме есть несколько ана­лоев. Аналои укра­ша­ются одеж­дами и покры­ва­лами того же цвета, что и одежды духо­вен­ства в кон­крет­ный празд­ник.

При­твор

Обычно при­твор отде­ля­ется от храма стеной с крас­ными запад­ными вра­тами в сере­дине. В древ­них рус­ских храмах визан­тий­ского стиля при­тво­ров часто не было вовсе. Это свя­зано с тем, что ко вре­мени при­ня­тия Русью Хри­сти­ан­ства в Церкви уже не было отде­ля­е­мых по всей стро­го­сти правил огла­шен­ных и каю­щихся с их раз­лич­ными сте­пе­нями. К этому вре­мени в пра­во­слав­ных стра­нах людей уже кре­стили в мла­ден­че­ском воз­расте, так что кре­ще­ние взрос­лых ино­род­цев было исклю­че­нием, ради чего не было нужды спе­ци­ально стро­ить при­творы. Что же каса­ется людей, нахо­дя­щихся под епи­ти­мией пока­я­ния, то они стояли неко­то­рую часть службы у запад­ной стены храма или на паперти. В даль­ней­шем нужды раз­ного харак­тера побу­дили все же вновь вер­нуться к стро­и­тель­ству при­тво­ров. Само назва­ние «при­твор» отоб­ра­жает то исто­ри­че­ское обсто­я­тель­ство, когда к двух­част­ным древним храмам в России стали при­тво­рять, при­де­лы­вать, допол­ни­тельно при­стра­и­вать третью часть. Соб­ствен­ное назва­ние этой части — тра­пеза, поскольку в ней в древ­но­сти устра­и­ва­лись уго­ще­ния для нищих по случаю празд­ника или поми­но­ве­ния усоп­ших. В Визан­тии эта часть назы­ва­лась еще «нар­фикс», то есть место для нака­зан­ных. Теперь прак­ти­че­ски почти все наши храмы за редким исклю­че­нием имеют эту третью часть.

У при­твора сейчас бого­слу­жеб­ное назна­че­ние. В нем, согласно Уставу, должны совер­шаться литии на вели­ких вечер­нях, пани­хиды по усоп­шим, поскольку они свя­заны с при­но­ше­нием веру­ю­щими раз­лич­ных про­дук­тов, из кото­рых не все счи­та­ется воз­мож­ным вно­сить в храм. В при­творе во многих оби­те­лях совер­ша­ется также после­до­ва­ние опре­де­лен­ных частей вечер­них бого­слу­же­ний. В при­творе дается очи­сти­тель­ная молитва жен­щине по исте­че­нии 40 дней после родов, без чего она не имеет права вхо­дить в храм. В при­творе, как пра­вило, нахо­дится цер­ков­ный ящик — место для про­дажи свечей, просфор, кре­сти­ков, икон и других цер­ков­ных пред­ме­тов, реги­стра­ции кре­ще­ний, вен­ча­ний. В при­творе стоят люди, полу­чив­шие соот­вет­ству­ю­щую епи­ти­мию от духов­ника, а также люди, кото­рые сами по тем или иным при­чи­нам почи­тают себя недо­стой­ными в данное время про­хо­дить в сред­нюю часть храма. Поэтому и в наши дни при­твор сохра­няет не только свое духовно-сим­во­ли­че­ское, но и духовно-прак­ти­че­ское зна­че­ние.

Живо­пись при­твора состоит из настен­ных рос­пи­сей на темы рай­ской жизни пер­во­здан­ных людей и изгна­ния их из рая, также в при­творе нахо­дятся раз­лич­ные иконы.

При­твор устра­и­ва­ется или по всей ширине запад­ной стены храма, или, что бывает чаще, уже нее, или под коло­коль­ней, где она при­мы­кает ко храму вплот­ную.

Вход в при­твор с улицы обычно устра­и­ва­ется в виде паперти — пло­щадки перед две­рями, на кото­рую ведут несколько сту­пе­ней. Паперть имеет боль­шой дог­ма­ти­че­ский смысл — как образ того духов­ного воз­вы­ше­ния, на кото­ром нахо­дится Цер­ковь среди окру­жа­ю­щего мира, как Цар­ство не от мира сего. Про­ходя свое слу­же­ние в миру, Цер­ковь в то же время по при­роде своей, по суще­ству отлична от мира. Это и обо­зна­чают сту­пени, воз­вы­ша­ю­щие храм.

Если счи­тать от входа, то паперть — это первое воз­вы­ше­ние храма. Солея, где стоят избран­ные из мирян чтецы и певцы, изоб­ра­жа­ю­щие Цер­ковь воин­ству­ю­щую и ангель­ские лики, — это второе воз­вы­ше­ние. Пре­стол, на кото­ром совер­ша­ется таин­ство Бес­кров­ной Жертвы в бого­об­ще­ние — это третье воз­вы­ше­ние. Все три воз­вы­ше­ния соот­вет­ствуют трем основ­ным сту­пе­ням духов­ного пути чело­века к Богу: первое — это начало духов­ной жизни, самый вход в нее; второе — это подвиг воин­ство­ва­ния против греха за спа­се­ние души в Боге, для­щийся всю жизнь хри­сти­а­нина; третье — это жизнь вечная в Цар­стве Небес­ном в посто­ян­ном бого­об­ще­нии.

Пра­вила пове­де­ния в храме

Свя­тость храма тре­бует к себе осо­бого бла­го­го­вей­ного отно­ше­ния. Апо­стол Павел учит, что на молит­вен­ных собра­ниях «все да бывает бла­го­об­разно и по чину». С этой целью уста­но­ви­лись сле­ду­ю­щие руко­во­дя­щие пра­вила.

  1. Чтобы посе­ще­ние храма послу­жило на пользу, очень важно себя настро­ить молит­венно еще на пути к нему. Надо поду­мать, что мы хотим пред­стать перед Небес­ным Царем, перед Кото­рым с тре­пе­том пред­стоят мил­ли­арды Анге­лов и святых угод­ни­ков Божиих.
  2. Не грозен Гос­подь к тем, кото­рые бла­го­го­веют перед Ним, но мило­стиво зовет к Себе всех, говоря: «При­дите ко Мне все тру­дя­щи­еся и обре­ме­нен­ные, и Я успо­кою вас» (Мф. 11, 28). Успо­ко­е­ние, укреп­ле­ние и про­свет­ле­ние души — вот цель посе­ще­ния церкви.
  3. В храм сле­дует при­хо­дить в чистой и при­лич­ной одежде, как тре­бует того свя­тость места. Жен­щи­нам сле­дует про­яв­лять хри­сти­ан­скую скром­ность и стыд­ли­вость и не при­хо­дить в корот­ких или откры­тых пла­тьях или в брюках.

Еще до входа в храм жен­щи­нам сле­дует сте­реть помаду с губ, чтобы при цело­ва­нии икон, чаши и креста не остав­лять на них отпе­чат­ков.

  1. Входя в храм, сле­дует не спеша пере­кре­ститься и сде­лать пояс­ной поклон в сто­рону алтаря, говоря: «Боже, будь мило­стив ко мне греш­ному» или: «Боже, очисть меня греш­ного и поми­луй меня».
  2. После этого нужно купить свечу (или несколько свечей), и поста­вить перед иконой (ико­нами), как свою жертву Богу. Если пришел на Литур­гию, то при­об­рети просфору и подай записку или помян­ник с име­нами своих близ­ких о здра­вии (о живых) и об упо­ко­е­нии (об умер­ших).
  3. Поце­ло­вав хра­мо­вую икону (или несколько икон по своему жела­нию), тихо пойди к тому месту в храме, где ты будешь молиться в тече­ние службы. Если про­хо­дишь против Цар­ских врат, бла­го­го­вейно пере­кре­стись и покло­нись в сто­рону пре­стола. При­нято, что муж­чины стоят на правой сто­роне храма, а жен­щины — на левой. Застре­вать в при­творе не сле­дует, так как это место для про­хода.
  4. Непре­менно при­ходи в храм к началу бого­слу­же­ния. Если же по особо важным при­чи­нам опаз­ды­ва­ешь, то ста­райся не поме­шать молитве других, ранее при­шед­ших. Если вхо­дишь в храм во время чтения Еван­ге­лия, пения Херу­вим­ской или во время Евха­ри­сти­че­ского канона Литур­гии (от песни «Достойно и пра­ведно есть» до песни «Достойно есть, яко во истину») или пения «Отче наш», то оста­но­вись в при­творе и лишь по окон­ча­нии этих важ­ней­ших частей бого­слу­же­ния тихо иди на свое место.
  5. Если уви­дишь зна­ко­мых людей, мол­ча­ли­вым покло­ном поздо­ро­вайся с ними, но нико­гда, даже с особо близ­кими, не здо­ро­вайся за руку и ни о чем не спра­ши­вай. Стоя в храме не любо­пыт­ствуй и не всмат­ри­вайся в окру­жа­ю­щих тебя. Ни в коем случае не допус­кай в храме посто­рон­них раз­го­во­ров, а тем более шуток: это — грех.
  6. В храме должно стоять, а не сидеть. Только в случае нездо­ро­вья или край­ней сла­бо­сти раз­ре­ша­ется при­сесть.
  7. В храме молись как участ­ву­ю­щий в бого­слу­же­нии, а не при­сут­ству­ю­щий только. Пусть все молитвы и пес­но­пе­ния исхо­дят от твоего сердца.
  8. Когда слышим слова общего бла­го­сло­ве­ния, как, напри­мер: «Мир всем», «Бла­го­дать Гос­пода нашего Иисуса Христа…» или другие подоб­ные воз­гласы, наклони голову, не кре­стясь. На каж­де­ние отве­чай накло­не­нием головы.
  9. До конца бого­слу­же­ния не уходи из храма, ибо это неува­же­ние к свя­то­сти дома Божия и отвле­кает других от молитвы.
  10. К свя­тому При­ча­ще­нию под­ходи бла­го­го­вейно, скре­стив руки на груди (правая рука покры­вает левую); не кре­стясь, целуй Чашу, чтобы слу­чайно не толк­нуть ее, и, выпив затем теп­лоту (запивку), вер­нись на свое место, бла­го­даря Бога. Жен­щины под­хо­дят к Чаше с покры­той голо­вой и нена­кра­шен­ными губами.
  11. Увидев кого-нибудь в непо­до­ба­ю­щей одежде или нару­ша­ю­щего пере­чис­лен­ные здесь пра­вила, скажи об этом ста­ро­сте или его помощ­нику, но сам не делай заме­ча­ний.
  12. Уходя из храма, пере­кре­стись и в тече­ние осталь­ного дня бережно храни полу­чен­ную в нем бла­го­дать[3].

Список исполь­зо­ван­ной лите­ра­туры

  1. Настоль­ная книга свя­щен­но­слу­жи­теля. В 7 кн. Т. 4. — М.: Издат. Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 2001. — С. 7–84.
  2. Епи­скоп Алек­сандр (Миле­ант). Храм Божий — Небес­ный ост­ро­вок на греш­ной земле. — www.fatheralexander.org/booklets/russian/hram.htm
  3. Закон Божий. — М.: Новая книга: Ковчег, 2001.

При­ме­ча­ния:

[1] См.: Анто­нов Н., свящ. Храм Божий и Цер­ков­ные Службы.

[2] См. Мень Алек­сандр, про­то­иер. Пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние. Таин­ство, слово и образ. — М., 1991.

[3] См.: Еп. Алек­сандр (Миле­ант). Храм Божий — небес­ный ост­ро­вок на греш­ной земле.

http://www.golden-ship.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки