Смерть священника, как она представлена в Славянском Требнике

про­то­и­е­рей Алек­сей Князев

В насто­я­щее время бого­слу­жеб­ная прак­тика сла­вян­ских церк­вей визан­тий­ского обряда, в част­но­сти, Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, знает четыре раз­лич­ных чина погре­бе­ния: погре­бе­ние мирян, мона­хов, мла­ден­цев до семи лет и свя­щен­ни­ков.

Чин свя­щен­ни­че­ского погре­бе­ния — самый длин­ный из четы­рех и наи­бо­лее содер­жа­те­лен с бого­слов­ской точки зрения. Именно в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков в “Треб­нике” собраны и подчас с боль­шим лите­ра­тур­ным мастер­ством выра­жены мысли, каса­ю­щи­еся не только смерти свя­щен­ника, но смерти вообще. Пред­ме­том нашего иссле­до­ва­ния будет этот чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков. Мы про­ана­ли­зи­руем его литур­ги­че­скую струк­туру и рели­ги­оз­ное содер­жа­ние раз­лич­ных частей: неко­то­рые из этих частей входят в состав других заупо­кой­ных служб, в то же время многие части встре­ча­ются только в этом особом чино­по­сле­до­ва­нии. Затем мы рас­смот­рим тот вклад, кото­рый вносит в веро­уче­ние эта долгая служба, кото­рую неко­то­рые Церкви визан­тий­ского обряда, в том числе Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь, имеют обык­но­ве­ние совер­шать, когда уми­рает свя­щен­ник и община пре­дает его тело земле.

I.

Упо­треб­лен­ный нами термин “вклад в веро­уче­ние” должен напом­нить, что чино­по­сле­до­ва­ние, о кото­ром идет речь, воз­никло срав­ни­тельно недавно. Особый чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков появился в визан­тий­ском бого­слу­же­нии только в XIV веке. До этого визан­тий­ские литур­ги­че­ские памят­ники не выде­ляли такой службы, равно как и отдель­ных чино­по­сле­до­ва­ний для погре­бе­ния мирян, мона­хов и мла­ден­цев. В них содер­жался один общий чин погре­бе­ния для всех усоп­ших, весьма близ­кий к нынеш­нему чину отпе­ва­ния мона­хов. Помимо общего чина суще­ство­вали молитвы, пред­на­зна­чен­ные для мирян, мона­хов, свя­щен­ни­ков, епи­ско­пов, мла­ден­цев. Эти части вклю­ча­лись в общее чино­по­сле­до­ва­ние в зави­си­мо­сти от того, кем был тот чело­век, ради кото­рого пра­ви­лась служба. Особый чин погре­бе­ния мирян возник в Кон­стан­ти­но­поль­ской Церкви в XIV веке. Чино­по­сле­до­ва­ния для погре­бе­ния свя­щен­ни­ков и детей моложе семи лет встре­ча­ются лишь начи­ная с XV века1. В Рус­ской Церкви дело обсто­яло подоб­ным же обра­зом: в начале был только один чин — чин погре­бе­ния мона­хов, общий для всех усоп­ших; чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков появился в России только в XV веке, а мла­ден­цев — в XVI веке2. То же самое имело место и в гру­зин­ской Церкви, но особые чино­по­сле­до­ва­ния для разных кате­го­рий умер­ших воз­никли там зна­чи­тельно позже: вплоть до XVII века гру­зин­ские бого­слу­жеб­ные тексты знали один-един­ствен­ный чин, оза­глав­лен­ный как “чин погре­бе­ния умер­шего”, а четыре разных чино­по­сле­до­ва­ния, извест­ные в насто­я­щее время, появи­лись только в конце XVII века3.

Мы не будем углуб­ляться в исто­рию этой службы и отсы­лаем заин­те­ре­со­ван­ного чита­теля к маги­стер­ской дис­сер­та­ции Бру­ни4. Скажем только, что служба погре­бе­ния свя­щен­ни­ков впер­вые была состав­лена, веро­ятно, в Кон­стан­ти­но­поле при пат­ри­архе Фило­фее. Этот пат­ри­арх, зани­мав­ший кон­стан­ти­но­поль­ский пре­стол с 1354 по 1355 и с 1362 по 1376, кано­ни­зи­ро­вав­ший свя­ти­теля Гри­го­рия Паламу, изве­стен как автор не только бого­слов­ских и экзе­ге­ти­че­ских сочи­не­ний, но и литур­ги­че­ских5. В Визан­тии, уже близ­кой к своему концу, его эпоха была вре­ме­нем послед­него воз­рож­де­ния в обла­сти духа, мысли и искус­ства, равно как и в обла­сти литур­ги­че­ского твор­че­ства. А что каса­ется Рус­ской Церкви, то несо­мненно, что вве­де­ние осо­бого чина погре­бе­ния свя­щен­ни­ков свя­зано с дея­тель­но­стью мит­ро­по­лита Кипри­ана как литур­ги­ста. Мит­ро­по­лит Киприан зани­мал пер­во­свя­ти­тель­скую кафедру с 1380 по 1406 год и был кано­ни­зи­ро­ван рус­ской Цер­ко­вью в 1472 году. Ученик и млад­ший друг пат­ри­арха Фило­фея, постав­лен­ный им во епи­скопа, Киприан уси­ленно содей­ство­вал замене в Рус­ской Церкви кон­стан­ти­но­поль­ского Типи­кона на Типи­кон иеру­са­лим­ский. Он многое сделал и для пере­смотра рус­ских бого­слу­жеб­ных книг, сам исправ­лял неко­то­рые после­до­ва­ния в “Слу­жеб­нике” и “Треб­нике”, при­водя их в согла­сие с гре­че­ской и восточ­ной прак­ти­кой, про­яв­ляя боль­шую заботу о согла­со­ва­нии рус­ских книг с кни­гами, полу­ча­е­мыми с Востока, согла­суя раз­лич­ные чино­по­сле­до­ва­ния с ука­за­ни­ями иеру­са­лим­ского Типи­кона6.

Отме­тим также, что эта служба после своего воз­ник­но­ве­ния пре­тер­пела мно­же­ство редак­ций или изме­не­ний и в Кон­стан­ти­но­поле, и на Руси. Она вклю­чала в себя неко­то­рые обряды, впо­след­ствии исчез­нув­шие. Напри­мер, одна гре­че­ская редак­ция XV века пред­пи­сы­вает для умер­шего свя­щен­ника цере­мо­нию “интро­ни­за­ции”, кото­рая сохра­ни­лась только в цере­мо­ни­але погре­бе­ния восточ­ных пат­ри­ар­хов. Другая гре­че­ская редак­ция XV века пред­пи­сы­вает вклю­чать в это чино­по­сле­до­ва­ние Шесто­псал­мие7, пение тро­па­рей, анти­фо­нов и стихир свя­того Иоанна Дамас­кина, пение Псалма 118 (кафизмы 17), пение икосов; все это пре­ры­ва­ется чте­нием 14 Еван­гель­ских зачал, вклю­чая 12 страст­ных Еван­ге­лий. Эта редак­ция пред­пи­сы­вает также совер­ше­ние Боже­ствен­ной литур­гии с чте­нием 15-го Еван­ге­лия; затем при пении Вели­кого Канона пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского про­цес­сия должна нести тело к могиле, и здесь должно читаться 16‑е Еван­ге­лие. Еще одна гре­че­ская редак­ция, вос­хо­дя­щая к XVI веку, пред­по­ла­гает совер­ше­ние тор­же­ствен­ной службы, кото­рая, как и в преды­ду­щей редак­ции, стре­мится, по-види­мому, вос­про­из­ве­сти струк­туру службы Стра­стей Хри­сто­вых, то есть Утрени Вели­кого Пятка. Дей­стви­тельно, здесь мы нахо­дим утреню с псал­мо­пе­нием всей Псал­тири, кафизму 17, анти­фон­ную часть со сти­хи­рами свя­того Иоанна Дамас­кина на 8 гласов с чте­нием восьми Еван­ге­лий. После вось­мого Еван­ге­лия усоп­шему дают послед­нее цело­ва­ние и перед моги­лой читают 9‑е Еван­ге­лие о вос­кре­ше­нии Лазаря8. И в рус­ской Церкви также известны мно­го­чис­лен­ные редак­ции, пред­ше­ство­вав­шие совре­мен­ному чино­по­сле­до­ва­нию. От гре­че­ских редак­ций они отли­ча­ются только коли­че­ством кафизм, стихир, тро­па­рей. Един­ствен­ное суще­ствен­ное раз­ли­чие — это обычай вла­гать в руки умер­шему молитву о про­ще­нии грехов с пере­чис­ле­нием боль­шого числа имен анге­лов, заступ­ни­че­ство кото­рых испра­ши­ва­ется в этой молитве. Чино­по­сле­до­ва­ние в его тепе­реш­нем виде появи­лось в Треб­нике Киев­ского мит­ро­по­лита Петра Могилы (XVII в.) и с тех пор не под­вер­га­лось изме­не­ниям.

В нынеш­нем “Треб­нике” оно оза­глав­лено “После­до­ва­ние мерт­вен­ное над скон­чав­шимся свя­щен­ни­ком”. Согласно этому загла­вию и сло­жив­шейся прак­тике, эта служба должна петься лишь над белым свя­щен­ни­ком, поскольку иеро­мо­нахи, игу­мены и архи­манд­риты хоро­нятся по чину погре­бе­ния мона­хов. Вместе с тем, несо­мненно, в силу особой тор­же­ствен­но­сти, при­су­щей погре­бе­нию свя­щен­ни­ков, рус­ская прак­тика сохра­нила этот чин и для погре­бе­ния епи­ско­пов, хотя в Рус­ской Церкви все епи­скопы — монахи. Треб­ник Петра Могилы пред­пи­сы­вает совер­шать эту службу и при погре­бе­нии диа­ко­нов, однако Синод Рус­ской Церкви не стал сле­до­вать Могиле и неод­но­кратно исклю­чал диа­ко­нов из числа тех, над кем должно совер­шаться это чино­по­сле­до­ва­ние, и пред­пи­сы­вал погре­бать их по чину мирян9. Синод обос­но­вы­вал свою пози­цию ссыл­кой на содер­жа­ние службы погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, в кото­рой неод­но­кратно, а именно в сти­хи­рах на хва­ли­тех, лицо, над кото­рым поется служба пред­став­лено как при­но­ся­щее жертву и совер­ша­ю­щее таин­ства, что, совер­шенно оче­видно, не может отно­ситься к диа­ко­нам. В насто­я­щее время тем не менее допус­ка­ется совер­шать это чино­по­сле­до­ва­ние при погре­бе­нии диа­кона, если семья усоп­шего просит об этом и пра­вя­щий архи­ерей дает свое раз­ре­ше­ние10.

Особая про­блема воз­ни­кала в тех слу­чаях, когда умирал свя­щен­ник, под­верг­ну­тый дис­ци­пли­нар­ному нака­за­нию — запре­ще­нию в слу­же­нии или вре­мен­ному отстра­не­нию от него: по какому чину сле­до­вало его хоро­нить. Для таких ситу­а­ций Сино­дом было при­нято целое зако­но­да­тель­ство, (подробно изло­жен­ное Бул­га­ко­вым11 в его вели­ком memento12), сущ­ность кото­рого сво­дится к сле­ду­ю­щему: если усоп­ший был под­верг­нут вре­мен­ному запре­ще­нию или отстра­не­нию и до пред­пи­сан­ного срока рас­ка­ялся перед смер­тью в своем грехе, его можно хоро­нить по свя­щен­ни­че­скому чину; если усоп­ший был низ­ве­ден в состо­я­ние миря­нина, но не отлу­чен от Церкви, его хоро­нят как миря­нина; если усоп­шему пред­сто­яло быть судиму за про­сту­пок, вле­ку­щий за собой низ­ве­де­ние в состо­я­ние миря­нина, то его хоро­нят как миря­нина, даже если он умер до того, как цер­ков­ная власть, кото­рая должна рас­сле­до­вать и обсу­дить его дело, про­из­несла свой при­го­вор.

Как совер­ша­ется погре­бе­ние свя­щен­ника согласно нынеш­нему “Треб­нику” и каковы раз­лич­ные части службы, кото­рая поется по этому поводу?

II.

Нынеш­нее сла­вяно-рус­ское чино­по­сле­до­ва­ние пред­став­ляет собой сдво­ен­ную визан­тий­скую пани­хиду и закан­чи­ва­ется как утреня в непразд­нич­ные дни. Текст этой службы пред­ва­ря­ется ука­за­ни­ями о том, как должно гото­вить к погре­бе­нию тело только что скон­чав­ше­гося свя­щен­ника. Три свя­щен­ника сни­мают его с одра и пола­гают на земле на рогоже. Если тело миря­нина омы­вают, то тело свя­щен­ника подо­бает обти­рать чистым елеем. После обти­ра­ния тело оде­вают в обыч­ные одежды, по воз­мож­но­сти новые, ибо усоп­ший должен облечься в нетле­ние (1Кор.15:53). Затем его обла­чают во всю свя­щен­ни­че­скую одежду, что озна­чает, что усоп­ший пред­ста­нет пред Богом именно как свя­щен­ник и как тако­вой будет давать отчет в той миссии, какая была на него воз­ло­жена. Тело после этого снова кладут на смерт­ный одр и в руки умер­шему дают святое Еван­ге­лие, а у рус­ских еще и крест. Если умер епи­скоп, то тело обла­чают при пении стихов, какими сопро­вож­да­ется обла­че­ние архи­ерея перед совер­ше­нием Боже­ствен­ной литур­гии; после того как обла­че­ние окон­чено, в руки усоп­шего вла­гают дики­рий и три­ки­рий с тем, чтобы он в послед­ний раз как бы сделал жест тор­же­ствен­ного бла­го­сло­ве­ния. Вместо обыч­ного при­сут­ству­ю­щие поют теперь: Вечная память!

На лицо усоп­шего свя­щен­ника или епи­скопа кладут воздух, боль­шой бого­слу­жеб­ный плат, кото­рым в конце про­ско­ми­дии покры­вают одно­вре­менно дискос и потир. Воздух уже нельзя сни­мать (с лица), и с покры­тым лицом усоп­шего затем отпе­вают и пре­дают земле. Согласно бла­го­че­сти­вому обычаю, не упо­мя­ну­тому в пред­ва­ри­тель­ных ука­за­ниях, на чело почив­шего, как это дела­ется для всех покой­ни­ков, кладут венчик с изоб­ра­же­нием Спа­си­теля посре­дине, а по сто­ро­нам от него — Божией Матери и Иоанна Пред­течи. На вен­чике напи­саны слова Три­свя­того: Святый Боже, Святый Креп­кий, Святый Бес­смерт­ный, поми­луй нас. В народ­ном бла­го­че­стии венчик сим­во­ли­зи­рует при­над­леж­ность умер­шего Иисусу Христу. После этого начи­на­ется над­гроб­ное бдение, когда у тела поются пани­хиды, а глав­ным обра­зом непре­рывно чита­ется святое Еван­ге­лие13. Святой Симеон Солун­ский усмат­ри­вает в этом чтении при­зы­ва­ние Боже­ствен­ного мило­сер­дия к почив­шему, ибо, — гово­рит он, — “какая еще жертва может лучше взы­вать о мило­сер­дии Божием к почив­шему, чем Еван­гель­ская весть?”14.

В день похо­рон при пении литии тело под­ни­мают. Лития совер­ша­ется еди­но­об­разно для всех покой­ни­ков. В нее входит Три­свя­тое, молитва Гос­подня, тро­пари: Со духи пра­вед­ных скон­чав­шихся, В месте упо­ко­е­ния Твоего, Гос­поди, Ты еси Бог, сошед­ший в ад, и Бого­ро­ди­чен Едина Чистая и Непо­роч­ная Дево…,а также диа­кон­ская екте­ния и после нее молитва Боже духов и всякия плоти… Молитва эта древ­няя, она встре­ча­ется у Гоара (с. 424) и впер­вые появи­лась в VI веке15. По окон­ча­нии литии тело несут в храм с пением не Три­свя­того, как для мирян, а ирмо­сов Вели­кого Канона пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского. В пред­ва­ри­тель­ных ука­за­ниях отме­чено, что тело при­но­сится на паперть храма и на него пола­га­ется святое Еван­ге­лие. Надо ли пони­мать это ука­за­ние в том смысле, что службу сле­дует совер­шать на паперти? Как разъ­яс­няет Николь­ский в своем “Посо­бии”16, оно озна­чает только то, что про­цес­сия оста­нав­ли­ва­ется на паперти и здесь в руки почив­шего снова должно быть поло­жено святое Еван­ге­лие, как его клали во время обла­че­ния. Чин погре­бе­ния, сле­до­ва­тельно, должен совер­шаться в самом храме; почти всегда ему пред­ше­ствует Боже­ствен­ная литур­гия.

Как мы уже гово­рили, сама служба начи­на­ется своего рода двой­ной пани­хи­дой. Первая пани­хида — это Псалом 118, раз­де­лен­ный на три Славы. Стихи первой и тре­тьей Славы сопро­вож­да­ются пением Алли­луиа, стихи второй — пением Поми­луй раба Твоего. После первой и второй Славы про­из­но­сится екте­ния и молитва Боже духов… После тре­тьей Славы эта екте­ния и эта молитва пред­ва­ря­ются пением обыч­ных заупо­кой­ных тро­па­рей и стиха Бла­го­сло­вен еси, Гос­поди, научи мя оправ­да­ниям Твоим. Вслед за тем поется тро­парь Покой Спасе наш… и Бого­ро­ди­чен От Девы вос­си­я­вый миру…, кото­рые поются при погре­бе­нии мирян.

Струк­тура второй пани­хиды более слож­ная, в нее входят псалмы, анти­фоны, тро­пари, седальны и молитвы. Все это раз­де­ля­ется на пять частей, каждая из кото­рых завер­ша­ется чте­нием Апо­столь­ского посла­ния и свя­того Еван­ге­лия. Рас­по­ло­же­ние частей внутри этого целого можно пред­ста­вить сле­ду­ю­щим обра­зом:

  1. перед каждым посла­нием чита­ется про­ки­мен, а после посла­ния поется Алли­луиа и стих из псалма;
  2. вто­рому посла­нию пред­ше­ствует один седа­лен и один псалом;
  3. пер­вому посла­нию также пред­ше­ствуют тро­пари и анти­фоны сте­пен­ные;
  4. перед тре­тьим посла­нием также поло­жены анти­фоны, псалом, тро­парь и седа­лен;
  5. перед чет­вер­тым посла­нием, помимо про­кимна, поло­жены анти­фоны, псалом и тро­пари;
  6. перед пятым посла­нием поют Бла­женны с тро­па­рями и после пятого Еван­ге­лия чита­ется Псалом 50.

Итак:

а) поются анти­фоны
6‑го гласа перед 1‑м посла­нием;
2‑го гласа перед 3‑м посла­нием;
3‑го гласа перед 4‑м посла­нием;

б) чита­ются псалмы
Псалом 22 перед 2‑м посла­нием;
Псалом 23 перед 3‑м посла­нием;
Псалом 83 перед 4‑м посла­нием. Стихи этих посла­ний сопро­вож­да­ются пением Алли­луиа;
Псалом 50 после 5‑го Еван­ге­лия;

7) после пер­вого, вто­рого и чет­вер­того Еван­ге­лия про­из­но­сится молитва, всякий раз особая, а не обыч­ная Боже духов…;

  1. пять чтений имеют сле­ду­ю­щий состав:

1Фес.4:13–17 и Ин.5:24–30
Рим.5:12–21 и Ин.5:17–24
1Кор.15:1–11 и Ин.6:35–39
1Кор.15:20–28 и Ин.6:40–47
Рим.14:6–9 и Ин.6:48–54.

Пять групп чтений доста­точно про­из­вольно рас­чле­няют весь ансамбль анти­фо­нов, тро­па­рей, псал­мов, седаль­нов и молитв, так что можно гово­рить о срав­ни­тельно позд­нем вклю­че­нии чтений в этот ансамбль. После Псалма 50 служба имеет струк­туру буд­нич­ной визан­тий­ской утрени, то есть той, какая слу­жится в непразд­нич­ные дни.

Дей­стви­тельно, после Псалма 50 чита­ется канон. 1, 4, 5, 7, 8 я и 9‑я песни канона поются с ирмо­сами канона утрени Вели­кой Суб­боты, а ирмосы 3‑й и 6‑й песен заим­ство­ваны из канона 6‑го гласа об усоп­ших. После 6‑й песни поется Со свя­тыми упокой… — кондак всех служб по усоп­шим, но в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков этот кондак сопро­вож­да­ется пением 24 икосов, как было в то время, когда кондак еще не был вытес­нен кано­ном. Это един­ствен­ный случай в совре­мен­ной прак­тике визан­тий­ского бого­слу­же­ния, когда кондак высту­пает в своей древ­ней форме.

После 3, 6‑й и 9‑й песен канона про­из­но­сится екте­ния об усоп­ших и молитва Боже духов…, затем поется экса­по­сти­ла­рий со стихом Псалма 102. Служба про­дол­жа­ется при пении хва­лит­ных псал­мов, то есть Псал­мов 148, 149, 108, кото­рые в этом месте встре­ча­ются в любой визан­тий­ской утрени. Между сти­хами послед­него из этих псал­мов встав­ля­ются хва­лит­ные сти­хиры 6‑го гласа. Стихир этих три, за ними сле­дует Бого­ро­ди­чен на Слава, и ныне. Потом чита­ется, а не поется Вели­кое Сла­во­сло­вие, как во все дни Страст­ной Недели кроме Вели­кой Суб­боты. Сла­во­сло­вие закан­чи­ва­ется молит­вой Спо­доби, Гос­поди, без греха сохра­ни­тися нам, обыч­ной молит­вой непразд­нич­ной утрени. Затем еще раз про­из­но­сится екте­ния об усоп­ших и молитва Боже духов…, после чего, как и в чине утрени, поются сти­хиры на сти­ховне.

Стихи, кото­рые поются с этими сти­хи­рами, заим­ство­ваны из Псал­мов 22, 119, 120, 121, 122 и 83; неко­то­рые из них пелись в анти­фон­ной части (вторая пани­хида). Что же каса­ется самих стихир, то их место зани­мают само­гласны восьми гласов пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина. Если в прочих служ­бах погре­бе­ния поло­жена только одна само­глас­ная сти­хира для каж­дого гласа, то при погре­бе­нии свя­щен­ни­ков мы встре­чаем по две, а то и по три само­глас­ных сти­хиры для каж­дого гласа, они закан­чи­ва­ются на Слава, и нынеБого­ро­дич­ным того же гласа. За восе­мью груп­пами само­глас­ных сле­дует девя­тая из трех стихир 8‑го гласа и сти­хиры 6‑го гласа (наСлаве) и Бого­ро­дична того же гласа (на и ныне).

Совер­шенно так же, как и во время утрени, после стихир на сти­ховне чита­ется Три­свя­тое и Отче наш, кото­рым пред­ше­ствует про­из­не­се­ние стиха Благо есть испо­ве­да­тися Гос­по­деви… Затем поются тро­пари Покой, Спасе наш, с пра­вед­ными раба Твоего…и на СлавеВ поко­ищи Твоем, Гос­поди…, как и на литии, а на и ныне — Бого­ро­ди­чен: Мати святая неиз­ре­чен­ного света, ангель­скими Тя пес­ньми почи­та­юще, бла­го­честно вели­чаем. И уже в послед­ний раз за служ­бой, совер­ша­е­мой в храме, теперь про­из­но­сится екте­ния об усоп­ших и молитва Боже духов и всякия плоти. При­сут­ству­ю­щие начи­нают пооче­редно под­хо­дить к гробу для про­ща­ния с почив­шим при пении стихир, кото­рые сопро­вож­дают чин про­ща­ния во всех служ­бах погре­бе­ния: при­и­дите послед­нее цело­ва­ние дадим умер­шему. Служба завер­ша­ется, как и во всех чино­по­сле­до­ва­ниях погре­бе­ния раз­ре­ши­тель­ною молит­вой, отпу­стом и пением Вечная память.

Про­цес­сия несет тело на клад­бище при пении ирмо­сов Вели­кого Канона пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского. Обычно про­цес­сия обно­сит гроб вокруг храма, — либо того, где совер­ша­лось отпе­ва­ние, либо того, кото­рый нахо­дится на клад­бище. Само пре­да­ние тела земле такое же, как у мирян: поют литию, опус­кают тело в могилу, посы­пают пеплом из кадила и бро­сают в могилу первые комья земли. Древ­ний обычай поли­вать тело покой­ника елеем до пре­да­ния его земле сохра­нился только в чине погре­бе­ния мона­хов. Таковы состав и струк­тура этого гран­ди­оз­ного тор­же­ствен­ного бого­слу­же­ния — чина погре­бе­ния свя­щен­ни­ков по “Треб­нику”. Под­водя итог, мы можем пред­ста­вить себе эту службу как рас­па­да­ю­щу­юся на семь боль­ших частей:

1) Псалом 118, раз­де­лен­ный на три Славы, после кото­рого поются обыч­ные тро­пари по усоп­шим; после каждой Славы про­из­но­сится екте­ния и молитве Боже духов… (первая пани­хида);

2) Анти­фон­ная сово­куп­ность (вторая пани­хида):

стихи Псалмы Чтения
анти­фоны три особые 22 1Фес 4:13–17 и Ин 5:24–30
молитвы
тро­пари 23
седальны 83 Рим 5:12–21 и Ин 5:12–25
Бла­женны 50 1Кор 15:1–11 и Ин 6:35–39
1Кор 15:20–28 и Ин 6:30–38
Рим 14:6–9 и Ин 6:48–51

3) Канон с екте­нией и молит­вой Боже духов… на 3‑й и на 6‑й песни и после 9‑й песни. После 9‑й песни экса­по­сти­ла­рий.

4) Хва­лите с Псал­мами 148, 149, 108 и сти­хи­рами; сла­во­сло­вие, Спо­доби, Гос­поди, екте­ния и молитва Боже духов…;

5) Сти­ховны: само­гласны пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина, сти­хиры 8 гласа, Слава и Бого­ро­ди­чен 6 гласа.

6) Завер­ше­ние службы в храме: Благо есть испо­ве­да­тися, Три­свя­тое, молитва Гос­подня, тро­пари, екте­ния, Боже духов…, про­ща­ние с почив­шим, пение стихир, отпуст, Вечная память, раз­ре­ше­ние грехов.

7) Шествие с гробом, ирмосы пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского, пре­да­ние земле.

Из этих семи частей, вхо­дя­щих в состав утрени, каждая в свою оче­редь вклю­чает в себя раз­лич­ные эле­менты, из коих одни взяты из Свя­щен­ного Писа­ния, другие — из гим­но­гра­фии, отчего служба кажется весьма насы­щен­ной. Она длится около трех часов, не считая вре­мени совер­ше­ния Боже­ствен­ной литур­гии, кото­рая обычно пред­ше­ствует отпе­ва­нию. Видимо, ее состав­ляли в рас­чете на уча­стие в ней боль­шого сонма духо­вен­ства. Дей­стви­тельно, почти всегда ее воз­глав­ляют один или несколько архи­ереев в сослу­же­нии боль­шого числа свя­щен­ни­ков и диа­ко­нов, собрав­шихся почтить умер­шего и про­во­дить его в послед­ний путь.

Каково бого­слов­ское содер­жа­ние этой долгой службы? Мы про­ана­ли­зи­руем рели­ги­оз­ный смысл ее раз­лич­ных ком­по­нен­тов и начнем со Свя­щен­ного Писа­ния.

III.

Оду­хо­тво­рен­ность чино­по­сле­до­ва­ния Биб­лией выра­жает себя в под­боре чтений, а также тек­стов Свя­щен­ного Писа­ния, кото­рые звучат в воз­гла­сах, пес­но­пе­ниях и псал­мо­пе­ниях. Выра­жа­ется она и в исполь­зо­ва­нии тема­тики Свя­щен­ного Писа­ния в гим­но­гра­фи­че­ской части. В нашем бого­слов­ском ана­лизе погре­бе­ния свя­щен­ни­ков мы рас­смот­рим эти темы в связи с гим­но­гра­фией и огра­ни­чимся здесь ана­ли­зом биб­лей­ских тек­стов, исполь­зо­ван­ных соста­ви­те­лями службы.

В службе отсут­ствуют вет­хо­за­вет­ные чтения, вместе с тем из Вет­хого Завета вошло в нее мно­же­ство псал­мов либо цели­ком, либо в виде стихов, кото­рые поются перед чте­ни­ями как про­кимны или вводят опре­де­лен­ные гим­но­гра­фи­че­ские части. Неко­то­рые из этих биб­лей­ских эле­мен­тов при­сущи и другим чино­по­сле­до­ва­ниям по усоп­шим, а иные — только службе погре­бе­ния свя­щен­ни­ков. Рас­смот­рим сна­чала исполь­зо­ва­ние стихов из псал­мов.

Часть из них встре­ча­ется в служ­бах погре­бе­ния не только свя­щен­ни­ков. При­во­дим эти тексты, в них речь идет о счастьи избран­ных, бла­жен­стве пра­вед­ни­ков, а порой звучит и молитва-мольба17:

Пс 64:5: Блажен, яже избрал и приял еси, Гос­поди;
Пс 111:6: Память их в род и род;
Пс 24:13: Души их во благих водво­рятся, и семя их насле­дит землю;
Пс 27:1: К Тебе, Гос­поди, воз­зову, да не пре­мол­чиши от мене.

Эти стихи поются в анти­фон­ной части либо как про­кимны к посла­ниям, либо на Алли­луиа между чте­нием посла­ний и Еван­ге­лий. Обра­тим вни­ма­ние и на про­ки­мен, кото­рый поется перед первым посла­нием и встре­ча­ется во всех служ­бах погре­бе­ния. Это не цитата из какого-то одного псалма, но ком­по­зи­ция, исполь­зу­ю­щая язык и образ­ность псал­мов:

Блажен путь, в оньже идеши днесь душе, яко уго­то­вася тебе место упо­ко­е­ния.
Обра­тися душе моя в покой твой, яко Гос­подь благо сотвори тебе18.

Эти строки поз­во­ляют уло­вить смысл вклю­че­ния стихов из псал­мов в службу по усоп­шим. Данные тексты содер­жат образы, кото­рые для соста­ви­те­лей “Треб­ника” служат свое­об­раз­ным языком, поз­во­ля­ю­щим опи­сы­вать загроб­ный мир и выра­жать то, что веру­ю­щему во Христа дает право ожи­дать после смерти. Покой, бла­жен­ство пра­вед­ных, о кото­ром гово­рится в Ветхом Завете — это отда­лен­ный про­об­раз сча­стья пра­вед­ных в Цар­стве Хри­сто­вом, Цар­стве, кото­рое уже сейчас, здесь, на земле, как и после смерти, про­яв­ляет свою силу. Конечно, молитва-мольба Пс 27:1 в службе по усоп­шему может быть понята как выра­же­ние страха перед смер­тью, испы­ты­ва­е­мому иногда даже веру­ю­щим чело­ве­ком, подобно тому, как Сам Хри­стос испы­тал его в пред­смерт­ных муках в Геф­си­ман­ском саду. Однако в общем образы псал­мов, исполь­зо­ван­ные соста­ви­те­лями службы, пока­зы­вают, что те со спо­кой­ствием смот­рели на смерть хри­сти­а­нина и, в част­но­сти, на смерть свя­щен­ника.

Впе­чат­ле­ние это под­твер­жда­ется и уси­ли­ва­ется, когда мы обра­ща­емся к стихам, при­су­щим службе погре­бе­ния свя­щен­ни­ков. Между 4‑м посла­нием и 4‑м Еван­ге­лием на Алли­луиа поется Псалом 111:1,2:

Блажен муж бояйся Гос­пода, в запо­ве­дех Его вос­хо­щет зело,
Сильно на земли будет семя его.

Эти стихи нашли свое место здесь, по-види­мому, как напо­ми­на­ю­щие о буду­щем бла­жен­стве бого­бо­яз­нен­ного хри­сти­а­нина и как выра­жа­ю­щие надежду на то, что плод трудов рев­ност­ного свя­щен­ника будет бла­го­сло­вен после его смерти: образ потом­ства, в част­но­сти, может быть отне­сен к Церкви, кото­рая молится, при­ни­мая духов­ное насле­дие почив­шего, — насле­дие, кото­рое бла­го­да­тью Свя­того Духа оста­нется жить в лоне народа Божи­его, хотя ушел тот, кого смерть отсекла от числа живых. Такая же надежда хри­сти­а­нина перед лицом смерти отра­жена в под­боре стихов, кото­рые поются с само­глас­ными пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина. Стихи эти сле­ду­ю­щие:

  • для стихир 1‑го гласа: Пс 22:1 Гос­подь пасет мя…;
  • для стихир 2‑го гласа: Пс 119:1,2 Ко Гос­поду, внегда скор­бети ми, воз­звах…; Гос­поди, избави душу мою от устен непра­вед­ных;
  • для стихир 3‑го гласа: Пс 120:1 Воз­ведох очи мои в горы, отню­дуже при­и­дет помощь моя;
  • там же стих 8: Гос­подь сохра­нит вхож­де­ние твое и исхож­де­ние твое, отныне и до века;
  • для стихир 4‑го гласа: Пс 121:1 Воз­ве­се­лихся о рекших мне: в дом Гос­по­день пойдем;
  • для стихир 5‑го гласа: Пс 121:2: Стояще бяху ноги наша во дворех Твоих, Иеру­са­лиме…;
  • для стихир 6‑го гласа: Пс 122:1: К Тебе воз­ведох очи мои, Живу­щему на небеси…;
  • для стихир 7‑го гласа: Пс 83:1: Коль воз­люб­ленна селе­ния Твоя, Гос­поди сил…;
  • для стихир 8‑го гласа: Пс 83:2: Желает и скон­ча­ва­ется душа моя во дворы Гос­подни…

Зна­ме­на­тельно, что для само­глас­ных с 2‑го по 6‑й глас подо­браны стихи Псал­мов 119–122, назы­ва­е­мых в Псал­тири “пес­нями вос­хож­де­ний”, кото­рые пелись палом­ни­ками. Заим­ствуя стихи именно этих псал­мов, соста­ви­тели службы желали напом­нить, что для хри­сти­а­нина и осо­бенно для вер­ного своему долгу свя­щен­ника пере­ход от жизни и смерти есть вос­хож­де­ние к гор­нему Иеру­са­лиму, шествие к под­лин­ному входу в храм, шествие, во время кото­рого умер­шему покро­ви­тель­ствует, ока­зы­вает дей­ствен­ную помощь Тот, Кто осо­бенно силен по-на­сто­я­щему защи­тить душу от тех, кто имеет уста непра­вые, то есть от демо­нов. Для стихир 7‑го и 8‑го гласов взяты стихи из Псалма 83, кото­рый также пелся палом­ни­ками, направ­ля­ю­щими в Иеру­са­лим. При помощи обра­зов, заим­ство­ван­ных из этого псалма, соста­ви­тели службы утвер­ждают, что место, где должна оби­тать душа почив­шего, есть истинно желан­ное жилище, ибо там он будет жить в при­сут­ствии Гос­пода. Первый стих Псалма 22, кото­рый поется с само­глас­ными 1‑го гласа, поз­во­ляет соста­ви­те­лям службы уточ­нить, почему жилища, куда идет усоп­ший, желанны в высшей сте­пени: усоп­шего, хотя он и сам был пас­ты­рем, там будет пасти и охра­нять Добрый Пас­тырь, Истин­ный Пас­тырь, так что почив­ший может быть спо­коен, что в самом деле ни в чем нужды иметь не будет.

Теперь пере­клю­чим наше вни­ма­ние с отдель­ных вырван­ных из кон­тек­ста стихов на те псалмы, кото­рые вошли в полном виде в чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков. При этом необ­хо­димо про­ве­сти сле­ду­ю­щее раз­гра­ни­че­ние: одни псалмы зани­мают свое место в чино­по­сле­до­ва­нии в силу того, что они входят в состав утрени, струк­туру кото­рой вос­про­из­во­дит чин погре­бе­ния, иные встре­ча­ются и в других служ­бах погре­бе­ния и, сле­до­ва­тельно, суть харак­тер­ный эле­мент всякой службы по усоп­шим, третьи, нако­нец, при­сущи именно чину погре­бе­ния свя­щен­ни­ков в нынеш­нем бого­слу­же­нии. Псалмы 148, 149 и 108 встре­ча­ются в тексте службы только потому, что это — хва­лит­ные псалмы и как тако­вые неотъ­ем­лемы от утрени непразд­нич­ных дней, форма кото­рой повто­ря­ется в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, во всяком случае в анти­фон­ной части его. Псалом 50, завер­ша­ю­щий эту часть, занял здесь сво­е­ме­сто, поскольку его читают во всякой утрени перед кано­ном и он при­сут­ствует в любом чине погре­бе­ния. Он напо­ми­нает, что каждый хри­сти­а­нин при­зы­ва­ется испы­тать свою совесть перед смер­тью и что всякая молитва об усоп­ших неиз­бежно есть молитва пока­я­ния. Псалом этот может рас­смат­ри­ваться как про­из­но­си­мый усоп­шим за самого себя и одно­вре­менно — от лица общины, кото­рая молится за усоп­шего и вместе с усоп­шим19. Служба погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, как и осталь­ные службы погре­бе­ния, вклю­чает в себя Псалом 118; Бла­женны непо­роч­ные, охва­ты­ва­ю­щий собой всю 17‑ю кафизму, один из 20-ти раз­де­лов бого­слу­жеб­ной визан­тий­ской Псал­тири. Этот псалом входит также в парас­тас — утреню, посвя­щен­ную памяти умер­ших, кото­рую служат в суб­боту нака­нуне мясо­пуст­ной20 недели и в суб­боту нака­нуне Тро­и­цына дня. Парас­тас входит и в чин утрени Вели­кой Суб­боты, когда пение стихов псалма сопро­вож­да­ется тро­па­рями, про­слав­ля­ю­щими смерть Христа и Его поло­же­ние во гроб, сви­де­тель­ству­ю­щими о Его соше­ствии во ад и воз­ве­ща­ю­щими Его близ­кое Вос­кре­се­ние. В чино­по­сле­до­ва­ниях погре­бе­ния этот псалом стал тра­ди­ци­он­ным задолго до XIV века21. В нем про­слав­ля­ется Боже­ствен­ный закон и те, кто этому закону сле­дует и любо­вью к закону и его пове­ле­ниям дока­зы­вает свою любовь к Самому Богу. В утрени Вели­кой Суб­боты псалом этот должен быть отне­сен к Самому Христу, Кото­рый пришел, чтобы испол­нить закон и Свою любовь к Отцу (Флп.2:5–10). А что каса­ется смысла этого псалма в службе погре­бе­ния хри­стиан, то он, сопро­вож­дав­ший пением Алли­луиа и Поми­луй раба Твоего, может быть объ­яс­нен в кон­тек­сте службы по усоп­шим как похвала вер­ному хри­сти­а­нину, осо­бенно тому, кто в послед­ний раз входит в цер­ковь для рас­ста­ва­ния с земной общи­ной, кото­рая своими молит­вами должна помочь ему войти в иную форму бытия в ожи­да­нии вос­кре­се­ния. Псалом пока­зы­вает здесь, каким подо­бает быть вся­кому кре­щен­ному чело­веку, при­зван­ному сооб­ра­зо­вы­ваться со Хри­стом в своем послу­ша­нии воле Отца. Он напо­ми­нает также об идеале свя­то­сти, идеале каж­дого хри­сти­а­нина, о том кри­те­рии, кото­рый опре­де­лит участь покой­ного в веч­но­сти.

Псалмы, кото­рые теперь в визан­тий­ской бого­слу­жеб­ной прак­тике погре­бе­ния входят только в чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, сосре­до­то­чены в анти­фон­ной части. Мы назвали эту часть “второй пани­хи­дой”, поскольку, как и первая часть, состо­я­щая из Псалма 118, она сле­дует схеме тра­ди­ци­он­ной Кон­стан­ти­но­поль­ской пани­хиды, кото­рая пред­став­ляет собой целое, состав­лен­ное из псал­мов, гим­но­гра­фи­че­ских фраг­мен­тов, чтений и молитв. Псалмы анти­фон­ной части, несо­мненно, были подо­браны так, что своими обра­зами выра­жали бого­сло­вие смерти вообще и смерти свя­щен­ника в част­но­сти. Если не счи­тать уже упо­мя­ну­того Псалма 50, то во вторую пани­хиду вошли три псалма — Псалмы 22, 23 и 83. Как уже отме­ча­лось, из Псал­мов 22 и 83 заим­ство­ваны стихи для пения их с неко­то­рыми само­глас­ными на сти­ховне. Псалом 22 — это псалом Пас­тыря: Гос­подь пасет мя и ничтоже мя лишит. На месте злачне, тамо всели мя, на воде покойне вос­пита мя… Из этого именно псалма в бого­слу­же­нии заим­ство­вано боль­шин­ство обра­зов, рису­ю­щих место, где после смерти пред­стоит пре­бы­вать пра­вед­ни­кам, как место покоя, про­хлады и насла­жде­ния. Псалом 23 — бого­слу­же­ние при входе в свя­ти­лище: Гос­подня земля, и испол­не­ние ея, все­лен­ная и вси живу­щие на ней <…> Кто взыдет на гору Гос­подню; или кто станет на месте святем Его; непо­ви­нен рукама и чист серд­цем <…> Кто есть сей Царь славы; Гос­подь сил, Той есть Царь славы22. Этот псалом, сле­до­ва­тельно, напо­ми­нает, что пере­ход от жизни к смерти, если дело каса­ется хри­сти­а­нина и осо­бенно свя­щен­ника, может быть истол­ко­ван как вход в небес­ное свя­ти­лище. А Псалом 83 (о нем мы уже гово­рили), начи­на­ю­щийся сло­вами: Сколь воз­люб­ленны селе­ния Твоя, Гос­поди сил! — это песнь палом­ни­ков, идущих в Иеру­са­лим. В кон­тек­сте чино­по­сле­до­ва­ния он повто­ряет и раз­ви­вает тему вос­хож­де­ния к небес­ному свя­ти­лищу, наме­чен­ную в пред­ше­ству­ю­щем псалме. Первые слова Псалма 23 Гос­подня земля и испол­не­ние ея могут быть, конечно, поняты при погре­бе­нии хри­сти­а­нина как при­да­ю­щие тор­же­ствен­ность воз­вра­ще­нию в землю того, кто был взят из земли23, однако три псалма в их сово­куп­но­сти в чине свя­щен­ни­че­ского погре­бе­ния напо­ми­нают, что усоп­ший тоже был пас­ты­рем и тоже входил в храм Гос­по­день и под­ни­мался к свя­ти­лищу, и Цер­ковь в силу всего этого имеет право обра­титься к Доб­рому Пас­тырю с молит­вен­ной прось­бой допу­стить усоп­шего в место покоя и про­хлады и даро­вать ему воз­мож­ность и далее сла­во­сло­вить Бога, но уже в истин­ном свя­ти­лище, кото­рое на небе. В любом случае эти три псалма делают более ярким образ загроб­ного мира; образ этот уже ясно видим в стихах, подо­бран­ных для пения их в каче­стве про­ким­нов или вместе со сти­хи­рами и рису­ю­щих кар­тину желан­ного места или жилища, куда должна стре­миться душа каж­дого хри­сти­а­нина, а в осо­бен­но­сти душа свя­щен­ника. Отме­тим попутно, что чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, как, впро­чем, и все осталь­ные службы погре­бе­ния в Треб­нике, опус­кает псалмы, в коих гово­рится о шеоле24 Вет­хого Завета как о про­па­сти, как о земле забве­ний и месте, где уже не оста­ется надежды ни на что25.

Ново­за­вет­ные чтения еще силь­нее под­чер­ки­вают сия­ю­щие пер­спек­тивы, кото­рые откры­ва­ются веру­ю­щим после их смерти бла­го­даря смерти и Вос­кре­се­нию Спа­си­теля. Служба, как мы видели, вклю­чает в себя пять посла­ний и пять Еван­ге­лий, причем все они при­над­ле­жат анти­фон­ной части. Первое посла­ние — 1Фес 4:13–17: святой Павел осве­дом­ляет хри­стиан об участи умер­ших и обод­ряет их, чтобы не скор­бели напо­до­бие языч­ни­ков; воз­ве­щая вос­кре­се­ние мерт­вых, он гово­рит также о мисти­че­ском вос­хи­ще­нии живых на обла­ках во время вто­рого при­ше­ствия Хри­стова. Второе посла­ние — Рим.5:12–21 — уста­нав­ли­вает парал­лель между первым чело­ве­ком и Хри­стом и гре­хов­ному деянию пер­вого Адама про­ти­во­по­став­ляет пре­из­бы­то­че­ству­ю­щее оправ­да­ние, достиг­ну­тое вторым Адамом (ст. 15–19), Кото­рый являет Себя как Родо­на­чаль­ник нового народа, Родо­на­чаль­ник, в Кото­ром и посред­ством Кото­рого Бог вос­ста­нав­ли­вает Свое тво­ре­ние. В каче­стве тре­тьего посла­ния чита­ется 1Кор.15:1–11. Здесь святой Павел напо­ми­нает о самом факте Вос­кре­се­ния Хри­стова, — основе веры хри­стиан в вос­кре­се­ние мерт­вых, и при­во­дит раз­лич­ные извест­ные ему сви­де­тель­ства о явле­нии Вос­крес­шего. В 1Кор.15:20–28 — чет­вер­том посла­нии — святой Павел гово­рит о Христе как о Начатке всех усоп­ших и заяв­ляет, что послед­ний враг, смерть, упразд­нится, после чего Сын пере­даст Цар­ство Отцу и Бог будет всем во всем. Пятое посла­ние — Рим.14:6–9 — исхо­дит из той полной надежд пер­спек­тивы, какую откры­вает Вос­кре­се­ние Христа и Его победа над смер­тью; это чтение содер­жит своего рода прак­ти­че­ский вывод о том, как хри­сти­ане должны отно­ситься к своему смерт­ному состо­я­нию на этой земле: “А живем ли — для Гос­пода живем; уми­раем ли — для Гос­пода уми­раем: и потому, живем ли или уми­раем, — всегда Гос­подни. Ибо Хри­стос для того и умер, и вос­крес, и ожил, чтобы вла­ды­че­ство­вать и над мерт­выми и над живыми” (ст. 8, 9)26.

В Еван­гель­ских чте­ниях также ясно выра­жено чаяние хри­стиан отно­си­тельно смерти и вос­кре­се­ния. Все они заим­ство­ваны из глав 5 и 6 Еван­ге­лия от Иоанна. Первым чита­ется зачало Ин.5:24–30. Иисус гово­рит здесь, что веру­ю­щие в Отца, Кото­рый при­зы­вает их посред­ством Сына, ста­но­вятся участ­ни­ками Боже­ствен­ной жизни и не пред­ста­нут пред эсха­то­ло­ги­че­ским судом; затем, опре­де­ляя теперь самое суще­ствен­ное в вос­кре­се­нии — соуча­стие в Боже­ствен­ной жизни, Хри­стос откры­вает пер­спек­тиву все­об­щего вос­кре­се­ния в послед­ний день. Вторым чита­ется Еван­ге­лие Ин.5:17–24. Иисус гово­рит тут: “Отец Мой доныне делает, и Я делаю”. Он ставит Свое дела­ние в один ранг с дела­нием Отца и отво­дит ему место внутри того непре­рыв­ного Оте­че­ского дела­ния, кото­рое само по себе ведет мир к совер­шен­ству. Импли­цитно Он гово­рит о Своем дела­нии как о новом твор­че­ском акте. Он гово­рит еще, что дела, кото­рые Он творил среди народа, будут пре­взой­дены теми, что свя­заны с собы­ти­ями Пасхи: это будет суд и дар вечной жизни, кото­рая вос­си­яет в вос­кре­се­нии мерт­вых (ст. 20–24). В тре­тьем Еван­ге­лии — Ин.6:35–39 — Иисус гово­рит, что Он есть хлеб жизни, ибо при­но­сит истин­ную жизнь, и потому верить в Него — значит быть при­част­ни­ком вечной жизни; однако, наста­и­вая на сопри­част­но­сти небес­ным благам уже теперь, Иисус вместе с тем в ст. 38, 39 твердо при­дер­жи­ва­ется эсха­то­ло­ги­че­ского виде­ния, а более кон­кретно — ожи­да­ния вос­кре­се­ния мерт­вых. Ин.6:40–47, чет­вер­тое Еван­ге­лие, про­дол­жает раз­ви­вать тему хлеба жизни и жизни вечной и вносит допол­ни­тель­ное уточ­не­ние: это Отец при­вле­кает Своих к Тому, в Ком дару­ется вос­кре­се­ние мерт­вых и пол­нота откро­ве­ния (ст. 43–44). Нако­нец, пятое Еван­ге­лие, Ин 6:48–54, открыто гово­рит о таин­стве Евха­ри­стии и напо­ми­нает также, что Сын Чело­ве­че­ский нис­хо­дит с небес и воз­вра­ща­ется на небеса, и те, кто соеди­ня­ется с Ним верою и уча­стием в Таин­стве Его Тела и Его Крови, насле­дуют небес­ную жизнь, кото­рая в Нем. Здесь про­воз­гла­ша­ется прин­цип, согласно кото­рому Евха­ри­стия есть закваска вос­кре­се­ния для веру­ю­щих. Итак, в Еван­гель­ских зача­лах, равно как и в зача­лах из посла­ний, сооб­ща­ется о вос­кре­се­нии мерт­вых и вечной жизни. В посла­ниях вни­ма­ние сосре­до­то­чено на том, что лежит в основе этого — на Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом, а в Еван­ге­лиях напо­ми­на­ется, что вечная жизнь уже сейчас дей­ствует в веру­ю­щих бла­го­даря их вере и соуча­стию в Евха­ри­стии. Значит, суще­ствует связь между Хри­стом и веру­ю­щим чело­ве­ком, в част­но­сти, между Хри­стом и Его свя­щен­ни­ком, особо пред­на­зна­чен­ным для совер­ше­ния Таин­ства Тела и Крови воче­ло­ве­чив­ше­гося Бога Слова. И совер­шенно есте­ственно, что в чине хри­сти­ан­ского погре­бе­ния, осо­бенно погре­бе­ния чело­века, спе­ци­аль­ное пред­на­зна­че­ние кото­рого — про­по­ведь Еван­ге­лия и совер­ше­ние Евха­ри­стии, под­чер­ки­ва­ется ново­за­вет­ное бла­го­ве­стие о том, что Искуп­ле­ние и Таин­ства уста­нав­ли­вают един­ство между Хри­стом и веру­ю­щими в Него, — един­ство, кото­рое не может быть раз­ру­шено смер­тью и есть залог слав­ного вос­кре­се­ния для тех, кто упо­ко­и­ва­ется во Христе.

Таков рели­ги­оз­ный смысл биб­лей­ского нази­да­ния в этом чино­по­сле­до­ва­нии. Как он выра­жен в разных состав­ных частях службы?

IV.

Начнем с вопроса, каким обра­зом выра­жена в молит­вах биб­лей­ская весть о победе над смер­тью. Служба содер­жит четыре молитвы; первая мно­го­кратно повто­ря­ется, осталь­ные про­из­но­сятся еди­но­жды. Первая встре­ча­ется вовсе не только в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, но и во всех после­до­ва­ниях по усоп­шим27. Она начи­на­ется сло­вами Боже духов и всякия плоти, встре­ча­ется ранее XIVвека в чине погре­бе­ния, общем для всех покой­ни­ков и, как пока­зал отец Бруни, была в оби­ходе уже в VI веке28. Молитва испра­ши­вает для души усоп­шего про­ще­ние грехов и покой в месте света, про­хлады и мира, обра­ща­ясь к Христу, побе­ди­телю смерти. Она напо­ми­нает, что все люди грешны (несть чело­век иже жив будет и не согре­шит) и про­ти­во­по­став­ляет чело­века в состо­я­нии паде­ния Христу, Кото­рый Один без греха. Она взы­вает к бла­го­сти Христа и Его любви к людям и завер­ша­ется ука­за­нием на ту связь, какую Вос­кре­се­ние Христа уста­но­вило между Сыном Божиим и покой­ни­ком: Яко Ты еси вос­кре­се­ние, и живот, и покой усоп­шаго раба Твоего… и Тебе славу воз­сы­лаем. Молитва эта тем самым инте­ресна не только своей древ­но­стью, но и бого­слов­ским содер­жа­нием: мы слышим здесь, что победа Христа над смер­тью изме­нила состо­я­ние усоп­ших в загроб­ном мире и что Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым обу­слов­лена для живых воз­мож­ность воз­но­сить дей­ствен­ные молитвы за скон­чав­шихся.

Осталь­ные три молитвы входят в анти­фон­ную часть чино­по­сле­до­ва­ния и про­из­но­сятся соот­вет­ственно после 1‑го, 2‑го и 3‑го Еван­ге­лия29. Первая обра­щена к Богу Отцу, Кото­рый при­зы­ва­ется в ней как Созда­тель твари, все устро­я­ю­щий Своим про­мыс­лом:Вла­дыко Гос­поди Боже наш, едине имеяй без­смер­тие во свете живый непри­ступ­ном, уби­ваяй и ожи­во­тво­ряяй, низ­во­дяй во ад и воз­во­дяй, Ты пре­муд­ро­стию создал еси чело­века, и паки в землю того воз­вра­ща­еши… Затем молитва испра­ши­вает покой для почив­шего: приими душу раба Твоего и упокой его в недрех Авра­ама, Исаака и Иакова, и даждь ему венец правды Твоея, часть спа­са­е­мых, в славу избран­ных Твоих… После чего ука­зы­ва­ются доводы, в силу кото­рых моля­ща­яся община счи­тает воз­мож­ным обра­щаться к Богу с такой прось­бой об усоп­шем: да о нихже тру­дися в мире сем имене Твоего ради, при­и­мет богат­ное воз­да­я­ние в оби­те­лех святых Твоих… Молитва, таким обра­зом, исполь­зует тра­ди­ци­он­ные образы при опи­са­нии загроб­ного мира. Она не ссы­ла­ется на Вос­кре­се­ние Хри­стово для обос­но­ва­ния своей просьбы и не содер­жит мольбы об отпу­ще­нии грехов почив­шего, но выра­жает надежду, что умер­ший будет введен в покой Гос­по­день и полу­чит венец правды в награду за свои труды, поне­сен­ные на земле во славу Божию.

Молитва, про­из­но­си­мая после вто­рого Еван­ге­лия, содер­жит в себе бла­го­да­ре­ние и начи­на­ется сло­вами: Бла­го­да­рим Тя, Гос­поди Боже наш, яко Твое точию есть еже жити без­смер­тие, и слава непо­сти­жима, и чело­ве­ко­лю­бие неиз­ре­ченно, и цар­ство непре­емно… Эта молитва встре­ча­ется в руко­пи­сях XVI века30. Ее вклю­чали в общий для всех усоп­ших чин погре­бе­ния, когда он совер­шался при погре­бе­нии свя­щен­ни­ков. Она закан­чи­ва­ется таким же сла­во­сло­вием, что и молитва Боже духов…, и, сле­до­ва­тельно, как и всякая молитва об умер­ших, обра­щена к Иисусу Христу, Кото­рый есть жизнь, вос­кре­се­ние и покой Своих усоп­ших рабов. Она напо­ми­нает, что Гос­подь в Своей абсо­лют­ной бес­при­страст­но­сти поло­жил предел каждой чело­ве­че­ской жизни, она испра­ши­вает покой в лоне Авра­ама, Исаака, Иакова тому, кого она назы­вает сослу­жи­те­лем собрав­шихся (для его погре­бе­ния — Т. М.) и умер­ших в надежде вос­кре­се­ния и жизни вечной. Про­дол­жа­ется она так: якоже на земли в церкви слу­жи­теля того поста­вил еси, тако и в небес­ном Твоем жерт­вен­нице покажи Гос­поди: понеже в чело­ве­цех духов­ных досто­ин­ством сего укра­сил еси, и во ангель­скую славу неосуж­денна того приими: Сам на земли жизнь его про­сла­вил еси, Сам же и исход жития его во входе святых Твоих пра­вед­ных вчини… Молитва эта, таким обра­зом, снова под­ни­мает тему, под­черк­ну­тую выше и выра­жен­ную при помощи тек­стов Свя­щен­ного Писа­ния, — тему при­зва­ния усоп­шего свя­щен­ника про­слав­лять Бога в небес­ном свя­ти­лище. Это при­зва­ние тол­ку­ется как про­яв­ле­ние Боже­ствен­ного мило­сер­дия: оно поста­вило в доль­нем мире свя­щен­ни­ком того, кого сейчас пре­дают земле, и у него испра­ши­ва­ется усоп­шему милость про­дол­жать то же слу­же­ние на небе.

Третья молитва, про­из­но­си­мая после 3‑го Еван­ге­лия, тоже при­над­ле­жит к молит­вам, кото­рые до XIV века вклю­ча­лись в чин погре­бе­ния, общий для всех почив­ших, если он совер­шался по случаю смерти свя­щен­ника31. Как и молитва Боже духов…, она завер­ша­ется сло­вами: яко Ты еси вос­кре­се­ние, и живот, и покой усоп­шего раба Твоего (имя рек) Христе Боже наш: и Тебе славу воз­сы­лаем…И она, сле­до­ва­тельно, обра­щена ко Вто­рому Лицу Святой Троицы. Молитва эта короче других, при­во­дим ее текст:

Гос­поди сил, скор­бя­щих радо­сте, и пла­чу­щих уте­ше­ние, и всех в мало­ду­шии сущих заступ­ле­ние сый: плачем усоп­шего содер­жи­мыя Твоим бла­го­у­тро­бием утешив, всякую болезнь, сле­жа­щую в серд­цах их, исцели, и раба Твоего (имя рек) в надежде вос­кре­се­ния жизни вечныя усоп­шаго, в недрах Авра­ам­лих упокой, яко Ты еси вос­кре­се­ние, и живот, и упо­ко­е­ние…Этой молит­вой, кото­рая испра­ши­вает не только упо­ко­е­ние для души умер­шего, но и уте­ше­ние тем, кто удру­чен его отше­ствием, закан­чи­ва­ется ряд молитв, харак­тер­ных для чина погре­бе­ния свя­щен­ни­ков32. Эти молитвы, не упус­кая из виду вос­кре­се­ния всех усоп­ших, основ­ное вни­ма­ние уде­ляют загроб­ной участи почив­шего, выра­жают надежду, что она будет бла­жен­ной. Надежда эта осно­вана на победе Христа над адом, на Боже­ствен­ном мило­сер­дии, на трудах слу­же­ния Богу, поне­сен­ных в земной жизни почив­шим, и на том факте, что уже здесь бла­го­да­тью свя­щен­ства он был связан с духов­ной, то есть небес­ной реаль­но­стью.

Вместе с тем, как и во всяком визан­тий­ском бого­слу­же­нии, в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков пре­об­ла­дает гим­но­гра­фия. Как пред­став­лен в ней рели­ги­оз­ный смысл службы?

V.

Число гим­но­гра­фи­че­ских частей в том чино­по­сле­до­ва­нии, кото­рое мы сейчас иссле­дуем, весьма велико. Вдо­ба­вок эта гим­но­гра­фия вклю­чает в себя самые раз­но­об­раз­ные жанры и кате­го­рии. Она пред­став­лена тро­па­рями, сти­хи­рами, анти­фо­нами, седаль­нами и ком­по­зи­ци­ями, вос­хо­дя­щими к жанрам канона и кондака. Однако часть этой гим­но­гра­фии входит в состав и других погре­баль­ных служб, напри­мер:

1) Тро­пари на литии:Со духи пра­вед­ных…, В поко­ищи Твоем, Гос­поди…, Ты еси Бог, соше­дый во ад… Тро­пари эти утвер­ждают, что бла­жен­ство за гробом стало воз­мож­ным бла­го­даря соше­ствию Христа во ад, где Он рас­торг цепи, ско­вы­вав­шие узни­ков пре­ис­под­ней. Бого­ро­ди­чен, кото­рым эти тро­пари и завер­ша­ются, — Едина Чистая и Непо­роч­ная Дево, сви­де­тель­ствует, что Божия Матерь может молиться за умер­ших, как Она молится за живых, что под­ра­зу­ме­ва­ется всеми Бого­ро­дич­ными служ­бами погре­бе­ния.

2) Тро­пари после Псалма 118, пение кото­рых сопро­вож­да­ется повто­ре­нием стиха Бла­го­сло­вен еси, Гос­поди, научи мя оправ­да­нием Твоим. Они начи­на­ются сло­вами: Святых лик обрете источ­ник жизни…, Агнца Божия про­по­ве­давше…, В путь узкий хожд­шии, при­скорб­ный…, Образ есмь неиз­ре­чен­ныя Твоея славы, аще и язвы ношу пре­гре­ше­ний… и зна­ме­на­тельны своим бого­сло­вием о чело­веке и смерти, напо­ми­на­нием о тво­ре­нии чело­века по образу Божию, о гре­хо­па­де­нии, послу­жив­шем при­чи­ною смерти, о вос­ста­нов­ле­нии чело­века во Христе и его небес­ном при­зва­нии. В них гово­рится, что за усоп­ших хри­стиан могут молиться муче­ники; тема эта рас­крыта в суб­бот­них служ­бах Окто­иха. Они просят, нако­нец, Святую Троицу изба­вить от веч­ного огня и почив­шего, о ком молятся, и тех, кто собрался помо­литься о нем.

3) Отдель­ные седальны, напри­мер, Покой с пра­вед­ными, кото­рые повто­ряют тему тро­па­рей и раз­лич­ных молитв этой службы.

4) Кондак: Со свя­тыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воз­ды­ха­ние, но жизнь бес­ко­неч­ная.

Этот кондак с сопро­вож­да­ю­щим его икосом встре­ча­ется уже в общем для всех чино­по­сле­до­ва­нии XIV века33. При­во­дим текст икоса:

Сам Един еси без­смерт­ный, сотво­ри­вый и созда­вый чело­века: земнии убо от земли созда­хомся, и в землю туюжде пойдем, яко же пове­лел еси, созда­вый мя и рекий ми: яко земля еси и в землюоты­деши, аможе вси чело­вецы пойдем, над­гроб­ное рыда­ние тво­ряще песнь: алли­луиа, алли­луиа, алли­луиа.

В чине погре­бе­ния мирян, мона­хов и мла­ден­цев при­сут­ствуют только эти кондак и икос, в службе же погре­бе­ния свя­щен­ни­ков за конда­ком и икосом сле­дуют еще 24 строфы, содер­жа­щие поэ­ти­че­ское раз­мыш­ле­ние о смерти. Ниже мы вер­немся к их рели­ги­оз­ному содер­жа­нию.

5) Первая сти­хира каж­дого из восьми гласов в непре­мен­ной группе само­глас­ных пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина. Мы еще скажем о них, когда пойдет речь о рели­ги­оз­ном содер­жа­нии всей ком­по­зи­ции.

6) Сти­хиры про­ще­ния усоп­шим: их две­на­дцать, за ними сле­дует три­на­дца­тая сти­хира на Славе и Бого­ро­ди­чен на и ныне. При­во­дим текст первой из этих стихир:

При­и­дите, послед­нее цело­ва­ние дадим братие, умер­шему, бла­го­да­ряще Бога: сей бо оскуде от срод­ства своего и ко гробу тщится, не ктому пекийся от сует­ных, и о мно­го­страст­ной плоти. Где ныне срод­ницы же и друзи? се раз­лу­ча­емся: егоже упо­ко­ити Гос­поду помо­лимся.

После­ду­ю­щие сти­хиры про­дол­жают и раз­ви­вают те же темы с реа­лиз­мом, дохо­дя­щим почти до жесто­ко­сти; они ставят нас перед лицом гру­бого собы­тия смерти и всего, что ей сопут­ствует: раз­лу­кой, раз­ло­же­нием чело­ве­че­ского тела, осо­зна­нием пре­хо­дя­щего харак­тера того, что цени­лось в земной жизни, само­чув­ствием души, поки­да­ю­щей тело, дабы войти в иной мир бытия, дотоле ей неиз­вест­ный. Сти­хира на Славе рисует потря­са­ю­щую кар­тину послед­него часа жизни чело­века, скорби его близ­ких и его входа туда, где уже ничего не значат ни вели­ко­ле­пие, ни власть, ни сила, ни богат­ство, а учи­ты­ва­ются только плоды веры, надежды и мило­стыни, а также молитва бра­тьев.

VI.

Однако наряду с этой клас­си­че­ской гим­но­гра­фией, при­су­щей в насто­я­щее время всем служ­бам по усоп­шим в Церк­вах визан­тий­ского обряда, иссле­ду­е­мое нами чино­по­сле­до­ва­ние содер­жит вдо­ба­вок харак­тер­ную только для этого чина обшир­ную гим­но­гра­фию. В ней тоже раз­ли­чимы мно­го­об­раз­ные виды. Мы встре­чаем здесь:

1) Анти­фоны, тро­пари, седальны в анти­фон­ной части чино­по­сле­до­ва­ния. Анти­фоны, назы­ва­е­мые сте­пен­ными, содер­жат пока­ян­ные молитвы, обра­щен­ные к Богу Слову:

На небо очи мои воз­вожу к Тебе Слове: ущедри мя, да живу Тебе! Поми­луй нас уни­чи­жен­ных, устрояя бла­го­по­треб­ныя Твоя сосуды, Слове.

Второй анти­фон — это, по-види­мому, молитва, про­из­но­си­мая от лица покой­ника, кото­рый просит защи­тить от бесов его душу, только что поки­нув­шую тело:

Зубы их да не ята будет душа моя, яко птенец, Слове. Увы мне! Како имам от врага избыти, гре­хо­лю­би­вый сый?

Гимны Свя­тому Духу на Славу и на и ныне завер­шают собой каждую группу анти­фо­нов. Как и в Окто­ихе, здесь они гово­рят об обнов­ля­ю­щем дей­ствии тре­тьего Лица Святой Троицы:

Свя­тому Духу всякая все­с­па­си­тель­ная вина, аще коему Сей по досто­я­нию дхнет, скоро взем­лет от земных, вос­пе­ряет, воз­вра­щает, устро­яет горе.

Святым Духом, обо­же­ние всех, бла­го­во­ле­ние, разум, мир и бла­го­сло­ве­ние: рав­но­де­тель­ный бо есть Отцу и Слову34.

Тро­пари рас­кры­вают смерт­ный аспект чело­века: чело­век есть прах, смерть для него — отдых, жизнь про­хо­дит как сон, она — птичка, кото­рая уле­тает, корабль, кото­рый не остав­ляет следа после себя на море (1‑й тро­парь 2‑го гласа). Наряду с этим в них гово­рится и об усоп­шем как о свя­щен­нике, про­жив­шем жизнь согласно своему свя­щен­ни­че­скому досто­ин­ству в вере, надежде, любви и кро­то­сти, и ему испра­ши­ва­ется упо­ко­е­ние в месте, полном света и кра­соты (2‑й тро­парь 2‑го гласа). В тро­па­рях звучит также обра­ще­ние от лица почив­шего к его бра­тьям:

Братие мои воз­люб­лен­нии, не забы­вайте мя, егда поете Гос­пода, но поми­найте и брат­ство, и молите Бога

Как и в гим­но­гра­фи­че­ских частях службы, здесь про­дол­жена и рас­крыта тема вне­зап­но­сти смерти и горя раз­луки, свя­зан­ного с нею.

Седальны, кото­рые в этой службе, подобно анти­фо­нам и Еван­гель­ским чте­ниям, напо­ми­нают службу Святых Стра­стей, тоже гово­рят о вне­зап­но­сти смерти, о жесто­кой раз­луке (1‑й седа­лен глас 2) и о состо­я­нии паде­ния чело­века, рож­ден­ного в грехе (2‑й седа­лен глас 5). Они испра­ши­вают для умер­шего успо­ко­е­ние и пред­ста­тель­ство Божией Матери и святых.

2) Тро­пари, кото­рые поются на Бла­жен­ствах: по ана­ло­гии с дру­гими чино­по­сле­до­ва­ни­ями погре­бе­ния, по образцу службы Святых Стра­стей — поскольку эта гим­но­гра­фи­че­ская ком­по­зи­ция встав­лена в анти­фон­ную часть, назван­ную нами второй пани­хи­дой, — служба погре­бе­ния свя­щен­ни­ков пред­пи­сы­вает петь Бла­жен­ства вместе с тро­па­рями, встав­лен­ными между Еван­гель­скими сти­хами. Тро­пари эти не сов­па­дают с тро­па­рями других служб, но вни­ма­ние в них не сосре­до­то­чено исклю­чи­тельно на смерти свя­щен­ника. Как и в других чино­по­сле­до­ва­ниях, в них затро­нута тема молитвы бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника на кресте, вспо­ми­на­ется и гре­хо­па­де­ние Адама, и то, что чело­век смер­тен, вспо­ми­на­ется тайна тво­ре­ния чело­века, кото­рый есть одно­вре­менно земля и Боже­ствен­ное дыха­ние, вспо­ми­на­ется тайна спа­се­ния — вос­ста­нов­ле­ния чело­века в изна­чаль­ной непо­роч­но­сти. В них рису­ется и тело покой­ника в гробу, обезо­браженное тле­нием. Вместе с тем под­чер­ки­ва­ется, что смерть — отдых для чело­века. Вот что гово­рится от лица покой­ника:

Почто мене рыда­ете люто, о чело­вецы? Почто всуе мяте­теся?.. Смерть бо есть всем успо­ко­е­ние: отню­дуже глас Иова услы­шим гла­го­люща: смерть мужу покой есть. Но упокой Боже, егоже приял еси, со свя­тыми Твоими.

Бого­ро­ди­чен, кото­рый поется после Бла­женств, вспо­ми­нает о таин­стве вопло­ще­ния сло­вами дог­ма­ти­че­ской фор­мулы Хал­ки­дон­ского Собора.

3) Канон: его един­ствен­ная осо­бен­ность состоит в том, что на 1, 4, 5, 7, 8‑й и 9‑й песнях он поется вместе с ирмо­сами Вели­кой Суб­боты Волною мор­скою. 3‑я и 6‑я песни поются с ирмо­сами обыч­ного канона по усоп­шим. Вни­ма­ние в нем сосре­до­то­чено не наро­чито на смерти свя­щен­ника, а на смерти вообще. Так, в песнях 1‑й и 6‑й воз­но­сится молитва об отпу­ще­нии грехов умер­шего без ука­за­ния на свя­щен­ный сан, испра­ши­ва­ется для него покой с избран­ными и соуча­стие в рай­ской сла­до­сти. Песни 7‑я и 8‑я пока­зы­вают геенну и про­ти­во­по­став­ляют ей землю крот­ких, насла­жде­ние рая. 8‑я песнь гово­рит также о Втором При­ше­ствии Хри­сто­вом. Песнь 9‑я напо­ми­нает о том, что стра­да­ния Хри­стовы соде­лали людей сынами бес­смер­тия, и снова под­ни­мает тему послед­него Суда, на кото­рый должно пред­стать с делами любви, ибо только они и брат­ская молитва близ­ких придут на помощь чело­веку на гроз­ном суди­лище Хри­сто­вом. Пес­но­пе­ние завер­ша­ется кар­ти­ной славы буду­щего века.

4) 24 строфы или икоса, кото­рые сле­дуют за конда­ками: самая свое­об­раз­ная часть службы; в насто­я­щее время во всем визан­тий­ском бого­слу­же­нии это един­ствен­ное после­до­ва­ние, содер­жа­щее кондак в его полной форме. Иногда эти 24 строфы при­пи­сы­ва­ются пре­по­доб­ному Роману Слад­ко­певцу (отец Киприан (Керн) в неопуб­ли­ко­ван­ном Курсе о Треб­нике). Сла­вян­ский Треб­ник, опуб­ли­ко­ван­ный в 1945 году в мона­стыре Грот­та­фер­рата назы­вает авто­ром всей ком­по­зи­ции Ана­ста­сия монаха. Тот ли это Ана­ста­сий, друг пре­по­доб­ного Мак­сима Испо­вед­ника, кото­рый раз­де­лил с ним ссылку в 653 году вместе с другим Ана­ста­сием, авто­ром двух писем, поме­щен­ных в 90‑м томе гре­че­ской Патро­ло­гии Миня (кол. 133–136)?

В силу каких дока­за­тельств могла быть сде­лана подоб­ная атри­бу­ция? Ответа на эти вопросы у нас нет. Отме­тим только, что эта ком­по­зи­ция состав­лена не по прин­ципу алфа­вита, так что можно подо­зре­вать ее не гре­че­ское, а сирий­ское про­ис­хож­де­ние. В любом случае перед нами про­из­ве­де­ние огром­ной мощи, необы­чайно кра­си­вое с лите­ра­тур­ной точки зрения, искусно раз­ви­ва­ю­щее тему страха чело­века перед смер­тью. Смерть (здесь не идет речь о смерти именно свя­щен­ника) пред­став­лена как неиз­беж­ный факт, с кото­рым столк­нется каждый чело­век, и тогда ему откро­ется новый вид бытия, совер­шенно неиз­вест­ный тем, кто еще при­над­ле­жит земной жизни. Автор спра­ши­вает себя, каким станет чело­век, рас­став­шийся со здеш­ней жизнью, со своим иму­ще­ством и близ­кими. Встре­тит ли он тех, кто до него отошел в загроб­ный мир? Сможет ли он вместе с ними молиться и петь Алли­луиа? Можно ли с уве­рен­но­стью пола­гаться на мило­сер­дие за гробом? Кто сможет быть про­вод­ни­ком его в этой неиз­вест­ной стране? Автор знает, что после смерти не сможет рас­счи­ты­вать ни на власть, ни на деньги, ни на что-либо из тех вещей, кото­рые делают земную жизнь при­ят­ной. Доста­точно ли помо­гал он здесь обез­до­лен­ным, чтобы и они пришли ему на помощь в поту­сто­рон­нем мире? С бес­по­кой­ством отме­ча­ется в каноне, что смерть насти­гает чело­века в любом воз­расте, уносит мла­ден­цев наряду со ста­ри­ками, юношей наравне со взрос­лыми. Чув­ство страха нарас­тает от строфы к строфе, однако в конце вдруг начи­нает литься поток хри­сти­ан­ской надежды. В самом деле, икос наСлаве делает вывод:

Раз­жи­га­емся токмо слы­шаще, яко есть тамо свет вечный, тамо источ­ник живота нашего, и тамо насла­жде­ние вечное: тамо есть рай, о нем же всякая душа пра­вед­ных раду­ется, сни­демся вси во Христе и мы, да сице возо­пиим вси Богу: Алли­луиа.

На и ныне поется Бого­ро­ди­чен: в нем звучит обра­ще­ние к Той, Кото­рая родила Свет непри­ступ­ный, и просьба непре­станно молиться за усоп­шего, молиться о про­ще­нии ему грехов в день Суда.

5) Экса­по­сти­ла­рий сле­дует непо­сред­ственно за кано­ном и полон надежды и уте­ше­ния перед лицом смерти. Вот что гово­рится в нем от лица умер­шего (без уточ­не­ния, кто он — свя­щен­ник или про­стой миря­нин):

Ныне упо­ко­ихся, и обре­тох ослабу многу, яко пре­ста­вихся от истле­ния, и пре­ло­жихся к животу: Гос­поди, слава Тебе!

Этот гимн повто­ря­ется трижды вместе со сти­хами из Псал­ма 102. Стихи под­чер­ки­вают пре­хо­дя­щий харак­тер здеш­ней жизни и про­ти­во­по­став­ляют ее веч­но­сти тех благ, доступ к кото­рым откры­вает Боже­ствен­ное мило­сер­дие: Чело­век, яко трава дние егоЯко дух пройде в нем, и не будет. И истина Гос­подня пре­бы­вает во век. Бого­ро­ди­чен, кото­рый поется после этого, не каса­ется темы смерти. Он испо­ве­дует Матерь Христа как Матерь Спа­си­теля.

6) Сти­хиры на Хва­лите: наряду с анти­фо­нами это един­ствен­ная часть чино­по­сле­до­ва­ния, где об усоп­шем открыто гово­рится как о свя­щен­нике. Осо­бенно зна­ме­на­тельна тут третья сти­хира: в ней ска­зано, что свя­щен­ный сан был укра­ше­нием почив­шего, что тот, кого несут во гробе — свя­щен­ник, жрец и при­но­си­тель Боже­ствен­ных Таинств; по Боже­ствен­ному пове­ле­нию поки­нул он житей­ские дела и пере­шел ко Христу, к Кото­рому воз­но­сится молитва при­нять умер­шего как свя­щен­ника и упо­ко­ить его вместе с пра­вед­ни­ками. Две первые сти­хиры этой группы напо­ми­нают, что кон­чина того, кого хоро­нят, совер­ши­лась по пове­ле­нию Божию и что пред лицом смерти все равны: старцы, игу­мены, учи­тели, епи­скопы, — короче говоря, все носи­тели бла­го­дати свя­щен­ства в самых разных ее про­яв­ле­ниях. Сти­хиры, как и анти­фоны, живо­пи­суют скорбь души почив­шего, кото­рая подобно без­за­щит­ному птенцу ждет, чтобы быть при­ня­той Богом. Затем снова затра­ги­ва­ется зна­ко­мая тема, уже зву­чав­шая в анти­фо­нах: почив­ший свя­щен­ник обо­го­тво­рен живо­тво­ря­щим Таин­ством Хри­сто­вым35.

7) Само­гласны пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина: они состав­лены для всех 8‑и гласов и гораздо более мно­го­чис­ленны, чем само­гласны других служб погре­бе­ния, поскольку каждый глас пред­став­лен здесь не одной, а двумя или тремя сти­хи­рами и Бого­ро­дич­ном. Само­гласны снова под­ни­мают и рас­кры­вают все темы, свя­зан­ные со смер­тью, боль­шин­ство коих встре­ча­ется в других гим­но­гра­фи­че­ских частях этой службы. Они вновь гово­рят о скорб­ном состо­я­нии чело­века во время земной жизни: эта жизнь коротка (глас 2), любая сла­дость в ней сопри­частна печали (глас 1), все земное — дым, пар и пепел (глас 4), и смерть вынуж­дает нас осо­знать, что мы — ничто. Сти­хира напо­ми­нают также и о вели­чии чело­века, как его замыс­лил Бог: чело­век сопри­ча­стен види­мому и неви­ди­мому порядку одно­вре­менно, ибо тело его про­ис­хо­дит из земли, а дух про­ис­хо­дит от Боже­ствен­ного дуно­ве­ния. Чело­век был постав­лен Богом над всеми зем­ными тво­ре­ни­ями и один несет ответ­ствен­ность за свое нынеш­нее бед­ствен­ное поло­же­ние: он поз­во­лил себя соблаз­нить и пред­по­чел пище, кото­рая дает жизнь, пищу, кото­рая ведет к смерти (глас 7).

Вместе с тем в этих гим­но­гра­фи­че­ских частях пред­став­лена и уте­ши­тель­ная сто­рона смерти: смерть при­но­сит чело­веку покой, осво­бож­дает от стра­да­ний, кото­рые он терпит на этой земле, и может открыть ему радость созер­ца­ния света от Лика Хри­стова и насла­жде­ние Его кра­со­той (глас 1). В само­глас­ных под­чер­ки­ва­ется и необ­хо­ди­мость веры во Христа, Света от Света, истин­ного Бога, при­шед­шего спасти людей (глас 5). После при­ше­ствия Хри­стова смерть стала сном, что ясно обна­ру­жи­лось при вос­кре­ше­нии Лазаря (глас 1). Само­гласны повто­ряют то, что уже гово­ри­лось о молитве за усоп­ших: она может исхи­тить почив­шего из пла­мени, осо­бенно если ею движет искрен­няя любовь, нико­гда не исся­ка­ю­щая (глас 2). Вместе с тем должно при­знать, что несмотря на мно­го­чис­лен­ные мотивы из обла­сти хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гии, бого­сло­вия спа­се­ния и бого­сло­вия молитвы в само­глас­ных доми­ни­рует опи­са­ние страха чело­века перед смер­тью: смерть при­хо­дит вне­запно, без пре­ду­пре­жде­ния и похи­щает того, кто вчера еще был среди нас (глас 2), она откры­вает пред ним дотоле неиз­вест­ный вид суще­ство­ва­ния (глас 3), тела всех людей под­вер­жены тлению и никто от царя до нищего не может избе­жать сего (глас 5). Само­гласны выра­жают удив­ле­ние по поводу того, что раз­ру­ша­ется кра­сота, создан­ная по образу и подо­бию Божию, но тут же напо­ми­нают, что Боже­ствен­ная тайна при­над­ле­жит Боже­ствен­ному порядку вещей, и импли­цитно при­гла­шают хри­стиан сми­ренно под­чи­ниться этому порядку (глас 8).

За боль­шой груп­пой само­глас­ных стихир пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина сле­дует неболь­шая группа других стихир: три сти­хиры 8‑го гласа, одна сти­хира 6‑го гласа на Славе и один Бого­ро­ди­чен на и ныне. Бого­ро­ди­чен просит молиться за усоп­ших не только Божию Матерь, но и свя­того Иоанна Пред­течу, про­ро­ков, апо­сто­лов, свя­ти­те­лей, пре­по­доб­ных, пра­вед­ни­ков и всех святых. Сти­хиры 8‑го гласа рисуют кар­тину Вто­рого При­ше­ствия Хри­стова, послед­него Суда и муче­ний, уго­то­ван­ных тем, кто прожил жизнь в рос­коши и других грехах. Сти­хиры также просят Того, Кто ради спа­се­ния людей стал чело­ве­ком, не осу­дить Своего усоп­шего слу­жи­теля. Сти­хира 6‑го гласа повто­ряет почти все темы гим­но­гра­фии чино­по­сле­до­ва­ния и в ней еще раз звучит мотив Суд­ного дня:

При­и­дите и видите вси стран­ное и гроз­ное виде­ние всем позна­ва­е­мое, образ ныне види­мый, и не ктому мудр­ствуйте при­вре­мен­ная. Днесь душа от тела раз­лу­ча­ется, и веч­ному пред­став­ля­ема миру, в путь бо идет, имже нико­гдаже шествова, и к судии нели­це­при­ем­ному, идеже пред­стоят анге­лов чини. Страшно бо братие мои, судище оно, идеже вси пред­ста­нем нази: овии убо вен­ча­ва­еми, овии же посрам­ля­еми. Темже возо­пиим к без­смерт­ному Царю: егда имаши испы­тати сокро­вен­ная чело­ве­че­ская, пощади раба Твоего, егоже приял еси, Гос­поди чело­ве­ко­любче!

VII.

Вот такова в основ­ном доми­нанта чино­по­сле­до­ва­ния, бого­слов­ское содер­жа­ние коего мы ана­ли­зи­руем. Чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, пред­став­лен­ный в совре­мен­ном Треб­нике, очень мало гово­рит о смерти именно свя­щен­ника. Как пока­зы­вает наш анализ, для соста­ви­те­лей Треб­ника смерть свя­щен­ника служит пово­дом для раз­мыш­ле­ния о смерти вообще. Можно ска­зать, что, взятая в целом, эта служба заклю­чает в себе двой­ное виде­ние смерти. С одной сто­роны, здесь живо­пи­су­ется победа Христа над смер­тью, что выте­кает из Биб­лей­ской вести, кото­рую содер­жит в себе служба. Гим­но­гра­фия под­хва­ты­вает эту весть и гово­рит о смерти, откры­вая пер­спек­тиву не только слав­ного вос­кре­се­ния, но и загроб­ного мира, кото­рый уже не есть шеол, но место отдох­но­ве­ния, про­хлады и света, место, где про­дол­жает быть дей­ствен­ной милость, что дает Церкви право молиться за усоп­ших и испра­ши­вать у Христа про­ще­ние их грехов. Бла­го­даря победе Христа загроб­ный мир изоб­ра­жен и как место встречи умер­ших с анге­лами и про­слав­лен­ными свя­тыми, кото­рые вместе с Мате­рью Божией соеди­няют с молит­вами живых свои молитвы за того, кого несут для пре­да­ния земле. Служба под­ра­зу­ме­вает даже, что в загроб­ном мире почив­ший может быть при­зван жить в при­сут­ствии славы Хри­сто­вой, во всяком случае, в ней гово­рится о жизни в при­сут­ствии света от Его Лика. Эти темы, несу­щие уте­ше­ние, зани­мают в службе боль­шое место, однако сле­дует при­знать, что они не рас­крыты здесь столь полно, как в чине погре­бе­ния мона­хов в том же Треб­нике.

С другой сто­роны, чино­по­сле­до­ва­ние содер­жит и иное виде­ние смерти, кото­рое мы назвали тра­ги­че­ским, и в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков оно про­яв­ля­ется в боль­шей части гим­но­гра­фии. Можно даже ска­зать, что по срав­не­нию с дру­гими заупо­кой­ными служ­бами Треб­ника оно здесь пред­став­лено с особой пол­но­той. Мотив тра­гизма неод­но­кратно звучит при вос­по­ми­на­нии о гре­хо­па­де­нии чело­века, о моменте раз­лу­че­ния души и тела; в изум­ле­нии при виде раз­ру­шен­ной кра­соты, создан­ной по образу и подо­бию Божию (само­гласны); в скорби при рас­ста­ва­нии умер­шего с теми, кто оста­ется на земле; в словах о раз­ло­же­нии тела в могиле. Тра­гиз­мом нередко окра­шены кар­тины Вто­рого При­ше­ствия, послед­него Суда и вечных мук. Подоб­ное виде­ние, дале­кое от того, что несет в себе Новый Завет и что было зна­комо древ­нему хри­сти­ан­ству, несвой­ственно визан­тий­ско-сла­вян­скому бого­слу­же­нию. Оно встре­ча­ется в других бого­слу­же­ниях, а именно в рим­ском бого­слу­же­нии после сред­них веков. Удив­ле­ния достойно то вни­ма­ние, кото­рое уде­ля­ется этим темам в чино­по­сле­до­ва­нии, вос­хо­дя­щем к бого­слу­же­нию, где слы­шится гром­кий голос победы над смер­тью, то есть к Пас­халь­ной утрене с кано­ном пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина и с огла­си­тель­ным словом о Вос­кре­се­нии свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста. Куда же при этом двой­ном виде­нии смерти чино­по­сле­до­ва­ние поме­щает свя­щен­ника в тех немно­гих гим­но­гра­фи­че­ских частях, кото­рые ему отве­дены?

И здесь опять виде­ние смерти и успо­ка­и­вает, и устра­шает одно­вре­менно. Оно успо­ка­и­вает, поскольку отдель­ные сти­хиры, анти­фоны и тро­пари изоб­ра­жают свя­щен­ника как избран­ника, как обле­чен­ного в досто­ин­ство, веду­щее к обо­же­нию; тем самым усоп­ший полу­чает звания, в силу кото­рых он при­зван быть допу­щен­ным к сла­во­сло­вию Бога в небес­ных свя­ти­ли­щах, к созер­ца­нию света, кото­рым сияет Лик Хри­стов. Однако звания не без­условны сами по себе, ведь одно­вре­менно воз­но­сится молитва о про­ще­нии грехов почив­шего, и тут виде­ние смерти свя­щен­ника пере­стает быть успо­ко­и­тель­ным: служба гово­рит о тяжкой ответ­ствен­но­сти свя­щен­ника, если он плохо выпол­няет свои обя­зан­но­сти. Легко понять, что в службе под­чер­ки­ва­ется стро­гость отчета, кото­рый должен пред­ста­вить тот, кто полу­чил бла­го­дать свя­щен­ства, но встает вопрос, почему в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков столь упорно гово­рится о горе­стях смерт­ного состо­я­ния чело­века.

Прежде, чем отве­тить на вопрос, спро­сим себя, какую роль чино­по­сле­до­ва­ние отво­дит свя­щен­нику в Церкви. На первый взгляд, служба видит в свя­щен­нике глав­ным обра­зом совер­ши­теля таинств. Именно об этом гово­рится в сти­хи­рах на Хва­лите, кото­рые пока­зы­вают свя­щен­ника как жерт­во­при­но­си­теля, как того, кто пред­ла­гает Боже­ствен­ные Тайны. Один из икосов поз­во­ляет пред­по­ло­жить, что свя­щен­нику сле­дует опа­саться осуж­де­ния за то, что он был плохим молит­вен­ни­ком:

Что мяте­шися без­вре­менно, о чело­вече? Един час и вся пре­хо­дят: несть бо во аде пока­я­ния, несть тамо прочее ослабы. Тамо червь неусы­па­е­мый, тамо земля темна и помра­чена вся, идеже имам аз осу­ди­тися: Не бо пот­щахся весьма гла­го­лати часто псалом: Алли­луиа (Икос 10).

Согласно другим тек­стам, а именно — анти­фо­нам, свя­щен­ник — это чело­век, кото­рому поло­жено жить в вере, надежде и любви, и можно пред­по­ло­жить, что он обязан являть собой пример этих доб­ро­де­те­лей. 17‑й икос даже учит, что суро­вый при­го­вор грозит усоп­шему, если он, будучи чело­ве­ком молитвы, в тече­ние земной жизни при­леп­лялся к мате­ри­аль­ным благам и мало делал добра неиму­щим:

Веще­ствен­ным страс­тем под­ле­жа­щии, тамо ослабы ника­коже имут: тамо убо обли­чи­те­лие страш­нии, тамо же и книги отвер­за­ются: где окрест узриши тогда чело­вече? Или кто имать тамо помощи тебе тогда? Разве живый благое что сотво­рил еси, и добро нищым что сотво­рил еси, поя: Алли­луиа.

Нари­со­ван­ная в чино­по­сле­до­ва­нии кар­тина роли свя­щен­ника и сто­я­щего перед ним идеала была бы непол­ной, если бы при ана­лизе мы не вникли в то нази­да­ние, кото­рое, по-види­мому, заклю­чено в самом постро­е­нии службы, наро­чито заду­ман­ном ее соста­ви­те­лями. В самом деле, какими осо­бен­но­стями отли­ча­ется это постро­е­ние?

Отдель­ные детали исто­ри­че­ского раз­ви­тия службы и разных ее редак­ций, уже отме­чен­ные нами, ука­зы­вают, что искони была тен­ден­ция сде­лать погре­бе­ние свя­щен­ника своего рода копией чино­по­сле­до­ва­ния двух послед­них дней Страст­ной сед­мицы. То же самое можно ска­зать и о совре­мен­ной службе. Ее анти­фон­ная часть со сте­пен­ными, седаль­нами, тро­па­рями, Бого­ро­дич­ными, екте­ни­ями, Бла­жен­ствами, все это пре­ры­ва­е­мое пятью чте­ни­ями, равно как и сти­хиры на Хва­лите со сла­во­сло­вием, кото­рое чита­ется, а не поется, со сти­хи­рами на сти­ховне — все это напо­ми­нает службу Стра­стей Хри­сто­вых. Псалом 118, ирмосы канона Волною мор­скою, обне­се­ние гроба с почив­шим вокруг храма напо­ми­нают службу Вели­кой Суб­боты. Все таким обра­зом оче­видно сви­де­тель­ствует о жела­нии пре­вра­тить похо­роны свя­щен­ника в подо­бие того, как Цер­ковь вспо­ми­нает в своем бого­слу­же­нии смерть Христа, чтобы при этом под­ра­зу­ме­ва­лось, что смерть свя­щен­ника, а осо­бенно его жизнь должны быть подо­бием жизни и смерти Христа.

Дей­стви­тельно, парал­лель между свя­щен­ством Христа и свя­щен­ника обо­зна­чена весьма отчет­ливо. Оба — свя­щен­ники по чину Мел­хи­се­дека, и свя­щен­ник ведет свое свя­щен­ство от Христа. Свя­щен­ник воз­глав­ляет евха­ри­сти­че­ское собра­ние подобно тому, как Хри­стос воз­глав­лял Тайную Вечерю. Вместе с тем Хри­стос — это еще и Добрый Пас­тырь, отда­ю­щий жизнь Свою за овец. Именно об этом сви­де­тель­ствует Его смерть. Сход­ство между чином погре­бе­ния свя­щен­ни­ков и служ­бой Страст­ной недели может, сле­до­ва­тельно, озна­чать, что свя­щен­ник в Церкви — это также и добрый пас­тырь, гото­вый, по образцу Учи­теля, на такую же жертву, а если он не испол­няет сего, то несет тяжкую ответ­ствен­ность. Служба тем самым есть одно­вре­менно молитва и призыв, — молитва за умер­шего, в случае если он не выпол­нил всех обя­зан­но­стей доб­рого пас­тыря, и призыв к живым пас­ты­рям, напо­ми­на­ние, что их слу­же­ние обя­зы­вает к все­це­лой жерт­вен­но­сти.

Пусть жерт­вен­ность не всегда про­яв­ляет себя в смерти пас­тыря за пасо­мых, пору­чен­ных ему Богом, но она непре­менно пред­по­ла­гает несе­ние им их креста. Крест пас­тыря сли­ва­ется с кре­стами его овец. А состав­ля­ю­щая часть креста у вся­кого чело­века — это смерть. Каж­дому чело­веку при­дется пройти через смерть, и все дело в том, чтобы он принял ее как верный раб Иисуса Христа. И мы хорошо знаем, что одна из глав­ней­ших задач пас­тыря душ, одна из самих жерт­вен­ных задач есть при­го­тов­ле­ние веру­ю­щих к смерти; уми­ра­ю­щих — к хри­сти­ан­ский кон­чине, а тех, кто еще оста­ется здесь на время — к тому, чтобы и они в буду­щем умерли по-хри­сти­ан­ски, а теперь — чтобы по-хри­сти­ан­ски при­няли раз­луку с ухо­дя­щими из этой жизни. В свете таких наблю­де­ний ана­ли­зи­ру­е­мая нами служба пред­стает как дли­тель­ное пас­тыр­ское раз­мыш­ле­ние на вели­кую тему смерти.

Если смысл чино­по­сле­до­ва­ния именно таков, то допу­стимо видеть в нем двой­ствен­ное отно­ше­ние к смерти. С одной сто­роны, смерть побеж­дена Хри­стом и дей­ственно ведет к слав­ному вос­кре­се­нию и вечной жизни. Хри­сти­а­нину гово­рит об этом его вера в спа­се­ние, при­не­сен­ное Хри­стом. С другой сто­роны, в нашем мире, кото­рый ожи­дает вто­рого При­ше­ствия Хри­стова, смерть — налич­ный факт, собы­тие, устра­ша­ю­щее вся­кого чело­века, нечто, вызы­ва­ю­щее оза­бо­чен­ность у Церкви и даже затруд­не­ния для пас­ты­рей. Два аспекта смерти не исклю­чают друг друга. Опыт веры при­зван устра­нить разрыв между двумя пози­ци­ями по отно­ше­нию к смерти. Один из спо­со­бов обре­сти этот опыт, как пока­зы­вает пример Иова или Дани­ила (Дан.9:1–19) — в молитве вопро­шать себя. И визан­тино-сла­вян­ская Цер­ковь, по-види­мому, пред­ла­гает его в своем чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков.

* * *

Для пол­ноты кар­тины мы должны напом­нить, что все чино­по­сле­до­ва­ния погре­бе­ния в совре­мен­ном Треб­нике содер­жат подоб­ное же двой­ное виде­ние смерти и подоб­ную же двой­ную пози­цию по отно­ше­нию к ней. Все эти чино­по­сле­до­ва­ния, как уже отме­чали, раз­ви­лись из одного чина, общего для всех покой­ни­ков, кото­рый испол­нялся еще в XIV веке. Ука­зы­ва­лось также, что этот чин доста­точно точно отра­жен в нынеш­нем чине отпе­ва­ния мона­хов. Более других этот чин под­чер­ки­вает уте­ши­тель­ный, то есть свет­лый аспект смерти, что и понятно: ведь чин этот — самый древ­ний. Прочие службы раз­ви­лись из него под вли­я­нием тех же пас­тыр­ских забот, что и чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков. Однако именно в чине погре­бе­ния свя­щен­ни­ков с наи­боль­шей пол­но­той и силой выра­жен тра­ги­че­ский аспект смерти. Пас­тыри, тру­див­ши­еся над состав­ле­нием службы по случаю смерти своего собрата, есте­ственно, весьма глу­боко осо­зна­вали, каким обра­зом сами они должны уми­рать и что с них спро­сится, когда они пред­ста­нут перед един­ственно истин­ным Пас­ты­рем и истин­ным Свя­щен­ни­ком. В этой службе они засви­де­тель­ство­вали свою веру в Вос­кре­се­ние Христа и в Его победу над смер­тью со всеми выте­ка­ю­щими послед­стви­ями. Между тем свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, счи­та­ю­щийся авто­ром Слова на Пасху, напи­сал и трак­тат “О свя­щен­стве”. Сам вели­кий пас­тырь душ, он изоб­ра­зил в нем тяже­лую обя­зан­ность и ответ­ствен­ность, какую берут на себя при­ни­ма­ю­щие свя­щен­ный сан. И чино­по­сле­до­ва­ние Треб­ника на погре­бе­ние свя­щен­ни­ков есть отклик визан­тий­ского бого­слу­же­ния на побе­до­нос­ное Слово и одно­вре­менно на серьез­ные мотивы не менее воз­вы­шен­ного трак­тата.

пере­вод с фран­цуз­ского Т. Миллер


При­ме­ча­ния:

1 Руко­пись Биб­лио­теки Дио­ни­сиат Святой Горы Афон № 450 и Евхо­ло­гий Мона­стыря свя­того Саввы; Дмит­ри­ев­ский А. А. Опи­са­ние литур­ги­че­ских руко­пи­сей, хра­ня­щихся в биб­лио­те­ках пра­во­слав­ного Востока. Т. 2.  Εὐχολόγια. Киев, 1901. С. 331, 41. См. также Кеке­лидзе К. С. Гру­зин­ские бого­слу­жеб­ные памят­ники в оте­че­ствен­ных кни­го­хра­ни­ли­щах и их науч­ное зна­че­ние. Тифлис, 1908. С. 456–459.
2 Один­цов Н. Ф. Поря­док обще­ствен­ного и част­ного бого­слу­же­ния в древ­ней России до XVI века. СПб., 1881. С. 294; Манс­ве­тов И. Д. Мит­ро­по­лит Киприан в его литур­ги­че­ской дея­тель­но­сти. М., 1882. С. 194–202; Кеке­лидзе К. С. Указ. соч. С. 456.
3 См. Кеке­лидзе К. С. Указ. соч. С. 456.
4 См. Bruni. I funerali di un sacerdote nel rito bysantino. Jerusalem, 1972.
5 PG 151 и 154. См. также Лебе­дев А. П. Очерки исто­рии визан­тий­ско-восточ­ной Церкви с конца XI до поло­вины XV вв. М., 1892.
6 См. Манс­ве­тов. Мит­ро­по­лит Киприан…
7 Речь идет о Псал­мах 3, 37, 62, 87, 102, 142, кото­рые в насто­я­щее время чита­ются в начале утрени.
8 Все эти све­де­ния почерп­нуты в том курсе о Треб­нике, кото­рый был про­чи­тан прис­но­па­мят­ным архи­манд­ри­том Кипри­а­ном (Керном); курс этот до сих пор не опуб­ли­ко­ван.
9 Поста­нов­ле­ние Свя­тей­шего Синода от 20 ноября 1773 г.; см. также “Цер­ков­ные ведо­мо­сти”. 1895. 29, 39.
10 В таких слу­чаях не поются сти­хиры на хва­ли­тех и другие гим­но­гра­фи­че­ские части службы, упо­ми­на­ю­щие свя­щен­ни­че­ское досто­ин­ство усоп­шего.
11 См. Бул­га­ков С. В. Настоль­ная книга для свя­щен­но­слу­жи­те­лей. 3‑е изд. Киев, 1913. С. 1222.
12 Memento (лат.) — сокра­щен­ное memento mori ‘помни о смерти’. — Ред.
13 Для мирян и мона­хов это бдение заклю­ча­ется в непре­рыв­ном чтении Псал­тири с тро­па­рями об усоп­шем в конце каждой кафизмы.
14 Новая Скри­жаль. Ч. IV, Гл. 22. § 2. М., 1992 (репринт изд. 1899 г.). С. 428.
15 См. Bruni. Указ. соч. С. 146–158.
16 Николь­ский К. Т. Посо­бие к изу­че­нию Устава бого­слу­же­ния Пра­во­слав­ной Церкви. СПб., 1907. С. 768.
17 Упо­ми­на­е­мые стихи взяты из пере­вода LXX, поэтому мы цити­руем псалмы с нуме­ра­цией, при­ня­той в гре­че­ской Библии.
18 Здесь речь идет о сво­бод­ном исполь­зо­ва­нии текста псал­мов. Еще одним при­ме­ром такого исполь­зо­ва­ния может слу­жить про­ки­мен в чине вен­ча­ния.
19 В совре­мен­ном визан­тий­ско-сла­вян­ском чине погре­бе­ния теперь уже не вычле­няют стихи Псалма 50 для пения их с гим­но­гра­фи­че­скими частями, а раньше было не так. В службе XIV века, общей для всех усоп­ших, Псалом 50 пелся несколько раз перед закры­тием гроба и все его стихи сопро­вож­да­лись тро­па­рями (см. Кеке­л­изде К. С. Указ. соч. С. 457 и след., 70 и след.).
20 На Западе она назы­ва­ется “кар­на­валь­ной” от лат. caro ‘мясо, плоть’. — Пер.
21 Кеке­лидзе К. С. Указ. соч. С. 456–459.
22 Первые слова этого псалма: “Гос­подня земля и испол­не­ние ея”, взятые вне кон­тек­ста, про­из­но­сятся над всяким покой­ни­ком, когда на гроб, уже опу­щен­ный в могилу, бро­сают первые комья земли.
23 См. преды­ду­щее при­ме­ча­ние.
24 Шеол — не совсем ад, как это зача­стую пони­ма­ется (ибо нали­чие ада пред­по­ла­гает и нали­чие рая), но скорее вет­хо­за­вет­ная пре­ис­под­няя, куда до Вос­кре­се­ния Хри­стова отправ­ля­лись все души почив­ших неза­ви­симо от того, были ли они пра­вед­ни­ками или греш­ни­ками; см. икону Вос­кре­се­ния (“Соше­ствие во ад”), на кото­рой Вос­крес­ший Спа­си­тель изво­дит из шеола души пра­вед­ни­ков. — Ред.
25 Эти псалмы исполь­зу­ются в других служ­бах и по дру­гому поводу. Так, Псалом 87 входит в чин утрени как чет­вер­тый псалом Шесто­псал­мия. Неко­то­рые из его стихов поются в каче­стве про­ким­нов в Вели­кую Пят­ницу.
26 Рим.14:6–9 — это зачало, согласно неко­то­рым руко­пи­сям до XIV века, чита­лось вместе с Ин.5:24–30 в чино­по­сле­до­ва­нии, общем для всех усоп­ших. В насто­я­щее время это Посла­ние чита­ется при погре­бе­нии мона­хов.
27 Однако чин погре­бе­ния мла­ден­цев содер­жит совер­шенно особую молитву.
28 Bruni. I funerali di un sacerdote nel rito bizantino. Jerusalem, 1972. Р. 146–158.
29 До вклю­че­ния этих молитв в чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков они долгое время были молит­вами изо­ли­ро­ван­ными, неза­ви­си­мыми от опре­де­лен­ного литур­ги­че­ского кон­тек­ста. В рус­ских бого­слу­жеб­ных текстах XVIXVII веков они встре­ча­ются с вари­а­ци­ями в самых разных бого­слу­жеб­ных соче­та­ниях.
© Пере­вод. Т. А. Миллер, 2001
30 Кеке­лидзе К. С. Гру­зин­ские бого­слу­жеб­ные памят­ники в оте­че­ствен­ных кни­го­хра­ни­ли­щах и их науч­ное зна­че­ние. Тифлис, 1908. С. 71.
31 Там же.
32 Для погре­бе­ния свя­щен­ни­ков суще­ствует и чет­вер­тая молитва. Она также про­из­но­си­лась в общем чине в XIV веке, если совер­ша­лось погре­бе­ние умер­шего свя­щен­ника. В насто­я­щее время она не входит в чино­по­сле­до­ва­ние. При­во­дим ее пере­вод: “Гос­поди Боже наш, пре­кло­ня­емся пред Тобой и молим: очисти нас от наших грехов. И поелику Ты вос­хо­тел, да сей слу­жи­тель Твой служил Твоему алтарю, спо­доби его стать достой­ным сона­след­ни­ком бла­го­уго­див­ших Тебе. Щед­ро­тами Твоими…”. — Кеке­лидзе К. С. Указ. соч. С. 71.
33 См. Кеке­лидзе К. С. Указ. соч. С. 71.
34 Анти­фон­ная часть чина погре­бе­ния свя­щен­ни­ков вклю­чает в себя только три группы анти­фо­нов. Служба погре­бе­ния мона­хов содер­жит восемь таких групп, то есть одну группу для каж­дого из восьми гласов.
35 При­во­дим слова сти­хиры (глас 6): Обо­го­тво­рен в пре­став­ле­нии живо­тво­ря­щим Твоим Христе ныне таин­ством, к Тебе прейде Боже­ствен­ный слу­жи­тель Твой: приими в руце Твои душу его, яко птенца… — Пер.

опуб­ли­ко­вано в аль­ма­нахе “Альфа и Омега”, № 26, 27 2000

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки