Статьи о крещении Руси

Оглав­ле­ние

Виньетка

 

ком­мен­ти­рует исто­рик Сергей Алек­сеев

^Мифы о Кре­ще­нии Руси

О Кре­ще­нии Руси напи­саны сотни книг, тысячи статей. Помимо сугубо науч­ных, среди них — мно­же­ство попу­ляр­ных, пуб­ли­ци­сти­че­ских, жур­на­лист­ских. Именно в этой среде роди­лось и раз­ви­ва­ется вели­кое мно­же­ство мифов. Их созда­вали идео­логи всех сортов, досу­жие фан­та­зеры, а вместе с ними и прямые про­тив­ники хри­сти­ан­ства. В совре­мен­ных масс-медиа они полу­чили широ­кое рас­про­стра­не­ние. Редак­ция «Фомы» при­гла­сила док­тора исто­ри­че­ских наук, автора био­гра­фи­че­ской книги о кре­сти­теле Руси князе Вла­ди­мире Святом Сергея Вик­то­ро­вича Алек­се­ева, чтобы он про­ком­мен­ти­ро­вал содер­жа­ние самых рас­про­стра­нен­ных легенд подоб­ного рода.

Ни один ранний источ­ник, напи­сан­ный в тече­ние века-полу­тора после собы­тий, о насиль­ствен­ном кре­ще­нии не гово­рит. Напро­тив, совре­мен­ники пора­жа­лись отсут­ствию откры­того сопро­тив­ле­ния — что было бы весьма странно, если бы «на самом деле» оно было мас­со­вым.

«Огонь и меч» нам известны исклю­чи­тельно из одного текста — при­во­ди­мой исто­ри­ком XVIII (!) века В. Н. Тати­ще­вым Иоаки­мов­ской лето­писи. Судя по языку и содер­жа­нию, это памят­ник очень позд­ний; до нас он дошел только в «Рос­сий­ской исто­рии» Тати­щева.

Во-первых, Иоаки­мов­ская лето­пись сама под­чер­ки­вает, что дело каса­лось только Нов­го­рода — «люди поно­сят нов­го­род­цев», что их одних кре­стили «огнем и мечом». Во-вторых, Иоаки­мов­ская лето­пись — источ­ник не только позд­ний, но и весьма сомни­тель­ного про­ис­хож­де­ния. Одни ученые счи­тают, что это тво­ре­ние самого Тати­щева, другие — что «лето­пись» создана без его ведома, чтобы удо­вле­тво­рить его науч­ный инте­рес, а затем им отре­дак­ти­ро­вана. Может быть, в ней исполь­зо­вался какой-то древ­ний текст, может быть — нет. Архео­логи нахо­дят под­твер­жде­ние пожару в городе в конце Х века, но с чем он связан и насколько точно «лето­пись» пере­дает собы­тия, так и оста­ется неиз­вест­ным. «Понос­ное» при­сло­вье о том, что нов­го­род­цев «Путята кре­стил мечом, а Доб­рыня огнем» — един­ствен­ное и довольно зыбкое сви­де­тель­ство, что в Нов­го­роде в пору кре­ще­ния про­изо­шел какой-то кон­фликт. Кон­фликт настолько локаль­ный, что он веками оста­вался пред­ме­том только устных пре­да­ний. Там, где кре­ще­нию дей­стви­тельно про­ти­ви­лись, как в Ростове или в Муроме, Вла­ди­мир откла­ды­вал его до лучших времен, а не посы­лал дру­жин­ни­ков штур­мо­вать непо­кор­ные города.

Сле­дует пом­нить еще и то, что хри­сти­ан­ство к 988 году уже не было чужим для Руси. Хри­стиан было немало в кня­же­ской дру­жине, среди купе­че­ства. На Руси дей­ство­вали хри­сти­ан­ские миссии, суще­ство­вали храмы. Несколько князей с конца VIII по X век при­ни­мали кре­ще­ние. Смена веры Вла­ди­ми­ром была в доста­точ­ной мере под­го­тов­лена и не стала шоком для его под­дан­ных. Жители рус­ских горо­дов не могли не заду­мы­ваться о рели­ги­оз­ных вопро­сах, не могли оста­ваться сле­пыми при­вер­жен­цами язы­че­ства, когда оно поте­ряло под­держку власти.

Миф 1: Русь кре­стили насиль­ствен­ным обра­зом, «огнем и мечом»

Пред­став­ле­ние о насиль­ствен­ном Кре­ще­нии Руси сло­жи­лось в исто­ри­че­ской науке совет­ского вре­мени, из нее пере­шло в попу­ляр­ную лите­ра­туру — и так пре­вра­ти­лось в «общее место». Это один из тех слу­чаев, когда подоб­ные «общие места» воз­ни­кают если не на пустом месте, то с мини­му­мом осно­ва­ний. Русь Х века только ста­но­ви­лась единым госу­дар­ством. Это обще­ство все­об­щего воору­же­ния народа, авто­ном­ных племен и пле­мен­ных союзов. Вла­ди­мир просто не рас­по­ла­гал аппа­ра­том подав­ле­ния, необ­хо­ди­мым для кре­ще­ния насиль­ствен­ным путем. Это не ХХ сто­ле­тие — и даже, к при­меру, не Сак­со­ния ран­него Сред­не­ве­ко­вья, где раз­роз­нен­ные пле­мен­ные гер­цог­ства имели дело с намного пре­вос­хо­дя­щей их мощью Франк­ской импе­рии. Но князь являлся для славян-языч­ни­ков высшим духов­ным авто­ри­те­том. Именно этот авто­ри­тет кня­же­ской власти и сра­бо­тал — пуб­лич­ного посрам­ле­ния язы­че­ских идолов и угрозы стать «врагом» выбрав­шему новую веру князю ока­за­лось доста­точно для киев­лян и жите­лей боль­шин­ства других горо­дов Руси. Другой вопрос — насколько созна­тель­ным и искрен­ним было такое обра­ще­ние.

Миф 2: Русь была кре­щена Запад­ной, а не Восточ­ной Цер­ко­вью

О кре­ще­нии Руси из Визан­тии, от «греков», недву­смыс­ленно и подробно сооб­щают не только рус­ские источ­ники — все еди­но­гласно, — но и совре­мен­ники собы­тий. Это и араб­ский хри­сти­ан­ский исто­рик Яхъя Антио­хий­ский, и — что осо­бенно важно — немец­кий хро­нист Титмар. Конечно, это не значит, что Запад­ная цер­ковь не вела про­по­веди на Руси или что в какие-то пери­оды эта про­по­ведь не была даже более актив­ной, чем у визан­тий­цев. Кня­гиня Ольга, первая среди Рюри­ко­ви­чей при­няв­шая кре­ще­ние — в Кон­стан­ти­но­поле! — после охла­жде­ния отно­ше­ний с Визан­тией обра­ща­лась за епи­ско­пом к гер­ман­скому королю Оттону. Впро­чем, этот епи­скоп на Руси не задер­жался. Позд­нее, при Яро­полке и Вла­ди­мире, в Киеве рабо­тали мис­си­о­неры, веро­ятно ита­льян­ские. Однако они не пре­успели, что отра­зи­лось и в лето­пис­ном рас­сказе о «выборе вер». При­ня­тие кре­ще­ния от Восточ­ной Церкви поз­во­ляло русам слу­шать слово веры в храме на сла­вян­ском языке — нема­ло­важ­ное обсто­я­тель­ство в ту пору, когда латин­ское духо­вен­ство истреб­ляло сла­вян­скую гра­мот­ность в под­чи­нив­шейся Западу Чехии.

Миф 3: При Кре­ще­нии Руси погибла высо­кая язы­че­ская куль­тура, исчезла дохри­сти­ан­ская пись­мен­ность

Куль­туру язы­че­ской Руси неза­чем ни при­ни­жать, ни роман­ти­зи­ро­вать. Она была не «выше» и не «ниже», чем дохри­сти­ан­ская куль­тура гер­ман­цев, кель­тов или балтов, — правда, едва ли наши циви­ли­зо­ван­ные совре­мен­ники сочли бы любую из них высо­кой, взгля­нув на нее вблизи. Пре­да­ваться роман­ти­че­ским грезам всегда лучше на рас­сто­я­нии… Сейчас, когда исто­рией зани­ма­ются гео­метры и гид­рав­лики, фило­софы и сати­рики, в обла­сти древ­них куль­тур сде­лано немало «откры­тий чудных» — но это уже отдель­ная и весьма печаль­ная тема. Науке доста­точно известно о куль­туре и быте древ­них славян, и всех инте­ре­су­ю­щихся можно ото­слать к рабо­там спе­ци­а­ли­стов-архео­ло­гов.

Что каса­ется пись­мен­но­сти, то в спорах до хри­поты вокруг «доки­рил­ли­че­ского письма» при­сут­ствует неко­то­рое недо­умие. Те, кто вос­при­ни­мает пись­мен­ность как «пред­мет наци­о­наль­ной гор­до­сти» и счи­тает, что она «должна была быть», просто не пони­мают, почему появ­ля­ется этот дей­стви­тельно харак­тер­ный при­знак циви­ли­за­ции. А появ­ля­ется он по одной из двух причин. Или с воз­ник­но­ве­нием бюро­кра­тии и денеж­ных отно­ше­ний, когда люди пере­стают верить друг другу «на слово», а пра­ви­тели хотят уве­ко­ве­чить свои деяния, или же под куль­тур­ным воз­дей­ствием извне. Напри­мер, с появ­ле­нием рели­ги­оз­ных учений, для кото­рых свя­щен­ным явля­ется писа­ное слово, Писа­ние. В инду­изме, напри­мер, свя­щен­ным явля­ется слово устное — и даже при нали­чии письма свя­щен­ные тексты не запи­сы­ва­лись до очень позд­него вре­мени. Но наши сочи­ни­тели «веди­че­ской рели­гии славян» почему-то счи­тают, что она должна быть «пись­мен­нее» индо­арий­ской.

В реаль­но­сти у славян, как и у многих наро­дов, было рису­ноч­ное «про­то­письмо», «черты и резы» — сим­во­ли­че­ские, кален­дар­ные и счет­ные знаки. Они не «погибли», а бла­го­по­лучно дожили в народ­ной кре­стьян­ской куль­туре до Нового вре­мени, когда исполь­зо­ва­лись на счет­ных бирках, при созда­нии резных кален­да­рей, иногда вместо под­пи­сей. Ряд ученых при­во­дят сви­де­тель­ства в пользу того, что у восточ­ных славян с IX века суще­ство­вала неки­рил­ли­че­ская пись­мен­ность, напо­ми­нав­шая гер­ман­ские руны. Однако все немно­гие сви­де­тель­ства об этих «рус­ских пись­ме­нах» свя­зы­вают их появ­ле­ние с хри­сти­ан­ской про­по­ве­дью — «пись­мена» появи­лись в Крыму, в среде подолгу живших здесь «ромей­ских русов»-христиан. Немно­гие нечи­та­е­мые «руно­об­раз­ные» над­писи, обна­ру­жен­ные архео­ло­гами, все отно­сятся к Х-XI векам. Писаны ли они теми самыми «рус­скими пись­ме­нами», одна это система или несколько локаль­ных — неиз­вестно. Зна­чи­тель­ная часть ученых вообще сомне­ва­ется, что речь идет о каком-то особом письме, видя в этих — повторю — дей­стви­тельно еди­нич­ных памят­ни­ках тай­но­пись или маги­че­ские значки. Тема инте­рес­ная, но к «гибели язы­че­ской куль­туры» отно­ше­ния, похоже, не имеет. Ника­кая куль­тура не может погиб­нуть настолько бес­следно, чтобы совре­мен­ной науке не уда­ва­лось обна­ру­жить ни малей­ших ее следов. А реаль­ная куль­тура язы­че­ской Руси не погибла, во многом долго оста­ва­лась неиз­мен­ной — и была уна­сле­до­вана, пере­ра­бо­тана, вклю­чена в себя Русью хри­сти­ан­ской.

Миф 4: Хотя Русь и кре­стили, но язы­че­ство про­дол­жало гос­под­ство­вать

Как я уже гово­рил, даже кре­стив­ши­еся в 988–989 годах горо­жане едва ли созна­вали, насколько сильна новая вера при­звана пере­стро­ить всю жизнь Руси, весь уклад жизни. Тем более чуждо было это пред­став­ле­ние огром­ной сель­ской массе, состав­ляв­шей боль­шин­ство насе­ле­ния. Так что язы­че­ство дей­стви­тельно жило еще на про­тя­же­нии веков, и сохра­ни­лись десятки про­из­ве­де­ний, в кото­рых духов­ные лица бичуют «двое­ве­ров». Бывали и прямые столк­но­ве­ния. Не в момент, а через много лет после Кре­ще­ния Руси Вла­ди­ми­ром язы­че­ские волхвы под­ни­мали смуты в разных мест­но­стях. С другой сто­роны, еще в XI веке они воль­готно чув­ство­вали себя при неко­то­рых кня­же­ских дворах. Только в начале XII века хри­сти­ан­ство окон­ча­тельно утвер­ди­лось в Ростове, а в земле вяти­чей на Оке в ту же пору погиб от рук языч­ни­ков про­по­ве­до­вав­ший там пре­по­доб­ный Кукша. На селе про­дол­жали хоро­нить умер­ших в кур­га­нах, справ­лять язы­че­ские празд­ники. Кое-где все еще стояли капища с идо­лами, и им при­но­сили жертвы. Даже в горо­дах хри­сти­ан­ская куль­тура и обра­зо­ва­ние не всегда и не во всем сразу про­би­вали себе дорогу. Окон­ча­тель­ная победа хри­сти­ан­ства про­изо­шла в XIIIXIV веках, когда хри­сти­ан­ская вера стала кон­со­ли­ди­ру­ю­щим и воз­вы­ша­ю­щим нача­лом народа в его про­ти­во­сто­я­нии ордын­скому гнету.

Миф 5: Князь Вла­ди­мир, кре­стив­ший Русь, был вели­ким рас­пут­ни­ком

Хри­сти­ан­ство учит, что воз­можно пока­я­ние в грехах и их про­ще­ние по мило­сти Божьей. Не всем это известно, веро­ятно, но сред­не­ве­ко­вым созда­те­лям лето­пи­сей и житий Вла­ди­мира известно было. Им, по всей види­мо­сти, трудно было пред­ста­вить, что жено­лю­бие князя в язы­че­ской его жизни, с кото­рым он боролся после при­ня­тия Христа, кото­рое ста­рался иску­пить пока­я­нием и мило­сер­дием к ближ­ним, станет для кого-то аргу­мен­том против его свя­то­сти. Хри­сти­ане счи­тают, что святы не без­греш­ные, а побе­див­шие грех. А о том, как Вла­ди­мир пре­одо­ле­вал себя бла­го­даря новой вере, пишут не только рус­ские лето­писцы, и преж­нее имело место — но и душев­ное изме­не­ние князя не явля­ется бла­го­че­сти­вым вымыс­лом.

Миф 6: Когда Русь кре­сти­лась, ее пра­ви­тель пере­стал каз­нить раз­бой­ни­ков, боясь греха. От этого уго­лов­щина рас­цвела по всей стране

Когда Русь кре­сти­лась, ее пра­ви­тель пере­стал каз­нить раз­бой­ни­ков, боясь греха. От этого уго­лов­щина рас­цвела по всей стране. Правда ли это?

Вла­ди­мир учился хри­сти­ан­ству вместе со своим наро­дом. Он живо реа­ги­ро­вал на про­чи­тан­ные ему строки Писа­ния, и часто не сразу пони­мал, в чем его насто­я­щий долг. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано: «Не убий». Киев­ский пра­ви­тель решил пол­но­стью отка­заться от казней, а в ответ на вопрос духо­вен­ства, почему он так посту­пает, сказал: «Боюсь греха!» Но «рас­цвет уго­лов­щины» был явно недол­гим — уже очень скоро хри­сти­ан­ские епи­скопы объ­яс­нили князю, для чего дана ему власть, что «не напрасно он носит меч» и что «достоит ему каз­нити раз­бой­ника, но с испы­та­нием», т. е. рас­сле­до­ва­нием дела. И Вла­ди­мир спра­вился с раз­бо­ями.

Миф 7: Кре­ще­ние Руси навсе­гда поссо­рило ее с коче­выми наро­дами

Трудно понять, откуда взя­лось такое умо­за­клю­че­ние. Отно­ше­ния Руси с кочев­ни­ками вообще от рели­ги­оз­ного выбора мало зави­сели. На про­тя­же­нии веков восточ­ная ветвь славян сложно вза­и­мо­дей­ство­вала с коче­вым миром — то под­да­ва­ясь, то насту­пая, то спла­чи­ва­ясь против каких-то врагов, то отби­ва­ясь от набе­гов. Со времен втор­же­ния в Европу гуннов в IV веке и до начала скла­ды­ва­ния Руси восточ­ные сла­вяне часто ока­зы­ва­лись в зави­си­мо­сти от более спло­чен­ных и агрес­сив­ных коче­вых держав. Этот «сим­биоз» мог быть и при­ну­ди­тель­ным, и доб­ро­воль­ным. Он оста­вил опре­де­лен­ные следы в исто­рии и куль­туре сла­вян­ских наро­дов. В IX веке появ­ля­ется госу­дар­ство Русь, и под­чи­нен­ные ей сла­вян­ские пле­мена борются за свое един­ство и неза­ви­си­мость с силь­ней­шим госу­дар­ством евро­пей­ских степей — Хазар­ским кага­на­том. Из других коче­вых сосе­дей Руси у неко­то­рых шло ста­нов­ле­ние своего госу­дар­ства, другие сохра­няли пле­мен­ной уклад. Русь то всту­пала с ними в союзы, то защи­щала свои рубежи от их пося­га­тельств. В IX-X веках не раз вое­вали с при­азов­скими «чер­ными» бол­га­рами. Около 895 года через тер­ри­то­рию Руси на запад про­рва­лись с боями венгры. Около этого же вре­мени появи­лись у границ Руси про­гнав­шие вен­гров пече­неги. Известно, что их не раз наво­дила на рус­ские рубежи в своих поли­ти­че­ских инте­ре­сах, увы, хри­сти­ан­ская Визан­тия. Самый круп­ный из таких набе­гов про­изо­шел в 968 году, когда пече­неги обсту­пили Киев, и князю-языч­нику Свя­то­славу при­шлось оста­вить свои заво­е­ва­ния в даль­них краях, чтобы вер­нуться домой и ото­гнать их. Однако после этого Русь заклю­чила с пече­не­гами союз — и в 969–971 годах они вое­вали с бол­га­рами и визан­тий­цами на сто­роне Свя­то­слава. А в 972 году на дне­пров­ских поро­гах убили князя, воз­вра­щав­ше­гося в Киев.

Вла­ди­миру при­шлось отра­жать пече­неж­ские набеги сразу после захвата власти, еще в язы­че­скую пору. Это была самая затяж­ная война всего его прав­ле­ния. При­ня­тие хри­сти­ан­ства, напро­тив, при­несло здесь пере­дышку — в 1008 году при посред­ни­че­стве немец­кого хри­сти­ан­ского мис­си­о­нера Бруно Квер­фурт­ского с частью пече­не­гов был заклю­чен мир. Он дей­ство­вал до 1013 года, когда пече­не­гов навел на Русь состо­яв­ший с ними в союзе хри­сти­ан­ский же пра­ви­тель — поль­ский король Боле­слав… А вот с пле­ме­нами гузов или торков и Свя­то­слав, и Вла­ди­мир под­дер­жи­вали только союз — они жили дальше от границ Руси и имели с ней общих врагов.

Так что кре­ще­ние на отно­ше­ния с кочев­ни­ками никак прин­ци­пи­ально не повли­яло. Язы­че­ские в основ­ной массе тюрк­ские пле­мена пече­не­гов и торков, извест­ные как «черные кло­буки», пере­шли на службу Руси в XII веке и слу­жили в основ­ном верно. Посе­лив­ши­еся к тому вре­мени на рус­ских рубе­жах половцы то вое­вали, то мири­лись, то сме­ши­ва­лись с рус­скими — и рели­гия здесь пре­пят­ство­вала мало. Половцы довольно легко (другое дело, насколько искренне) при­ни­мали хри­сти­ан­ство, и к 1223 году двое силь­ней­ших ханов евро­пей­ской Степи были хри­сти­а­нами. Все извест­ные нам дина­сти­че­ские браки между Русью и Степью (как поло­вец­кой, так и ордын­ской) заклю­ча­лись в хри­сти­ан­скую эпоху. То, что в Мон­голь­ской импе­рии и в Золо­той Орде хри­сти­ан­ство (правда, не пра­во­слав­ное, а несто­ри­ан­ское) могло стать госу­дар­ствен­ной рели­гией, — извест­ный факт. Так что отнюдь не рели­ги­оз­ными при­чи­нами обу­слов­лены кон­фликты Руси с коче­выми наро­дами, хотя, будь про­по­ведь хри­сти­ан­ства из Руси более успеш­ной, это спо­соб­ство­вало бы гораздо боль­шему их сбли­же­нию.

журнал “Фома”

***

^Кре­ще­ние Руси: источ­ники против интер­пре­та­ций

Кре­ще­ние Нов­го­рода «огнем и мечем» давно стало хре­сто­ма­тий­ным при­ме­ром при изло­же­нии исто­рии кре­ще­ния рус­ских земель в 988–989 гг. при князе Вла­ди­мире. Ничего уди­ви­тель­ного в этом нет – это един­ствен­ный пример, кото­рый можно при­во­дить в под­твер­жде­ние кон­цеп­ции «насиль­ствен­ного кре­ще­ния», став­шей прак­ти­че­ски обще­при­ня­той в оте­че­ствен­ной науке совет­ского пери­ода. По сути, нет прак­ти­че­ски ника­ких мате­ри­аль­ных под­твер­жде­ний (пожа­рища, бег­ство или гибель насе­ле­ния и т. д.) мас­со­вого харак­тера обще­ствен­ных ката­клиз­мов, будто бы сопро­вож­дав­ших кре­ще­ние. Даже язы­че­ские свя­ти­лища на пери­фе­рии Руси функ­ци­о­ни­ро­вали еще спустя сто­ле­тия[1]. Лето­писи сооб­щают о мяте­жах, под­ни­ма­е­мых при­вер­жен­цами старой веры, и о репрес­сиях против них как о собы­тиях исклю­чи­тель­ных, и про­ис­хо­див­ших – что достойно заме­ча­ния – уже в XI и после­ду­ю­щих веках.

На базе основ­ной массы пись­мен­ных и архео­ло­ги­че­ских источ­ни­ков скла­ды­ва­ется ощу­ще­ние мир­ного и отча­сти фор­маль­ного при­ня­тия кре­ще­ния горо­жа­нами в 988 г. Оно про­ис­хо­дило под несо­мнен­ным воз­дей­ствием вер­хов­ной власти, но как будто не сопро­вож­да­лось ни репрес­си­ями, ни мас­со­выми сило­выми про­те­стами. Сле­дует, кстати, пом­нить, что речь идет еще о полу­пер­во­быт­ном обще­стве, где оружие, в общем, име­лось в доме каж­дого сво­бод­ного «мужа». Воз­мож­но­стей для мас­со­вого мятежа было доста­точно – но его не про­изо­шло. Однако счи­та­ется, что изве­стие Иоаки­мов­ской лето­писи XVII в. о кре­ще­нии Нов­го­рода раз­ру­шает эту иде­а­ли­зи­ро­ван­ную кар­тину. Про­ана­ли­зи­руем же всю сумму лето­пис­ных сооб­ще­ний о кре­ще­нии Нов­го­рода.

Самый древ­ний рас­сказ о кре­ще­нии Нов­го­рода нахо­дим в Нов­го­род­ской первой лето­писи млад­шего извода (Н1Лм). Этот рас­сказ нахо­дится в той части лето­писи, кото­рая заим­ство­вана из киев­ского Началь­ного свода второй поло­вины XI в.[2], хотя чаще всего рас­смат­ри­ва­ется иссле­до­ва­те­лями как нов­го­род­ская вставка в него. По уже выска­зы­вав­ше­муся нашему мнению[3], вполне воз­можно исполь­зо­ва­ние нов­го­род­ской тра­ди­ции уже Началь­ным лето­пис­цем. Этот вывод можно рас­про­стра­нить и на рас­сказ о нов­го­род­ском кре­ще­нии. Скорее в пользу этого сви­де­тель­ствует и отсут­ствие (полное отсут­ствие) сооб­ще­ний о кре­ще­нии вто­рого по зна­чи­мо­сти города в «Пове­сти вре­мен­ных лет» (ПВЛ) начала XII века. Исполь­зо­вав­ший Началь­ную лето­пись, но пре­не­бре­жи­тельно отно­сив­шийся к нов­го­род­цам, автор ПВЛ, веро­ятно, про­игно­ри­ро­вал све­де­ния пред­ше­ствен­ника об их кре­ще­нии как мало­важ­ные. При любом реше­нии вопроса, пер­вен­ство и древ­ность рас­сказа Н1Лм не вызы­вает сомне­ния. К нему в лето­писи искус­ственно при­со­еди­нены перечни князей, епи­ско­пов, посад­ни­ков и др. Они после­до­ва­тельно допол­ня­лись в XIIIXV вв., но древ­ней­шие состав­лены не позд­нее 1167 г.[4] Таким обра­зом, рас­сказ имелся уже в нов­го­род­ском лето­пи­са­нии XII сто­ле­тия. Повто­рим – мы пола­гаем, что он был вос­при­нят, как и весь пред­ше­ству­ю­щий и после­ду­ю­щий (кроме ука­зан­ных спис­ков) текст из обще­го­су­дар­ствен­ной Началь­ной лето­писи.

 

Вот рас­сказ о кре­ще­нии Нов­го­рода из Н1Лм:

 

В лето 6497. Кре­стися Воло­ди­мир и вся земля Руская; и поста­виша в Киеве мит­ро­по­лита, а Нову­граду архи­епи­скопа, а по иным гра­домъ епи­скопы и попы и диа­коны; и бысть радость всюду. И прииде къ Нову­граду архи­епи­скопъ Аким Кор­су­ня­н­инъ, и тре­бища раз­руши, и Перуна посече, и повеле влещи его в Вол­хово; и поверзъше уже, вле­чаху его по калу, биюще жез­ле­емъ; и запо­веда никому же нигде же не прияти. И иде пидьбля­нин рано на реку, хотя горънци вести в город; сице Перунъ приплы къ берви, и отрину и шистомъ: «ты, рече, Перу­нище, досыти пилъ и ялъ, а ныне поплови прочь»; и плы со света окошь­ное[5].

Как видим, здесь нет данных о насиль­ствен­ном харак­тере кре­ще­ния и каких-либо кон­флик­тах. Власть, как и в Киеве, при­зы­вает «не прияти» свер­жен­ного и опо­зо­рен­ного идола – и призыв этот услы­шан. Гончар из Пидьбы (села под Нов­го­ро­дом) посрам­ляет пав­шего бога, что встре­чает, разу­ме­ется, полное одоб­ре­ние лето­писца. В такой кар­тине, заме­тим, нет ничего недо­сто­вер­ного, – «ари­сто­кра­ти­че­ский» госу­дар­ствен­ный культ Перуна был навя­зан Нов­го­род­чине из Киева в каче­стве основ­ного лишь за несколько лет до того. Об этом речь в лето­писи шла ранее[6]. Заме­тим, что и тогда не гово­рится о каких-либо бес­по­ряд­ках и кон­флик­тах («и жряху ему люди нов­го­ро­дьстии аки богу»).

В сле­ду­ю­щей по вре­мени после Началь­ной лето­писи – ПВЛ начала XII в., как уже было ска­зано, речь о кре­ще­нии Нов­го­рода не идет вообще. При­ме­ча­тельно, что отсут­ствуют и те данные из выше­при­ве­ден­ной статьи 6497 г., кото­рые не могли не при­сут­ство­вать в пер­во­на­чаль­ном рас­сказе о кре­ще­нии Руси – све­де­ния об учре­жде­нии иерар­хии во главе с мит­ро­по­ли­том. Это еще один аргу­мент в пользу того, что рас­сказ из Н1Лм при­над­ле­жит созда­телю Началь­ной лето­писи. В ПВЛ же по ука­зан­ным ранее при­чи­нам была выпу­щена вся данная лето­пис­ная статья.

Ряд изве­стий соб­ственно нов­го­род­ских лето­пис­цев о кре­ще­нии Нов­го­рода откры­вает, по всей веро­ят­но­сти, статья из Софий­ской первой лето­писи стар­шего извода (С1Лс). Исполь­зо­ва­ние соста­ви­те­лем этого обще­рус­ского свода (в насто­я­щее время убе­ди­тельно дати­ру­ется 1418 г.[7]) более ранних нов­го­род­ских источ­ни­ков не вызы­вает особых сомне­ний. В одном из двух спис­ков С1Лс[8] и во всех позд­ней­ших вер­сиях свода име­ется назва­ние «Софий­ский вре­мен­ник», явно свя­зан­ное с нов­го­род­ской Софией. Отсюда, кстати, и став­шее обще­при­ня­тым назва­ние лето­писи. Ее источ­ни­ком, оче­видно, наряду с дру­гими, явился свод нов­го­род­ского вла­дыч­ного лето­пи­са­ния XIIXIV вв.

В этой епар­хи­аль­ной нов­го­род­ской лето­писи («Софий­ском вре­мен­нике») имелся, конечно, и рас­сказ о кре­ще­нии, несколько отлич­ный от Н1Лм. При­во­дим его далее:

В лето 6497. Кре­сти­вся Вла­ди­меръ и взя у Фотия пат­ри­арха царя­го­род­ского еди­наго мит­ро­по­лита Киеву Леона, Нову­го­роду архи­епи­скопа Акыма Кор­су­на­нина, а по иным гра­домъ епи­скопы и попы и диа­коны, иже кре­стиша всю землю Рускую; и бысть радость всюду. И прииде Нову­го­роду архи­епи­скопъ Акимъ, и тре­бища разори, и Перуна посече, и повеле влещи в Вол­ховъ; и повер­завше уже, вле­чахуть и по калу, биюще жез­ли­емъ и пиха­юще. И в то время въшелъ бяше в Перуна бесъ: «О горе! Ох мне! Достахся неми­ло­сти­вымъ симъ рукамъ». И ври­нуша его в Вол­ховъ. Он же пловя сквозе великы мостъ, (верже и палицу свою и рече: «На семъ мя поми­на­ютъ ново­го­род­скыя дети»). Ею же и ныне безум­нии, уби­ва­ю­щеся утеху тво­рять бесом. И запо­веди никому же нигде не пере­яти его. И иде пидьбля­нин рано на реку, хотя гор­неци вести въ градъ; оли Перунъ приплы къ берви, и отрину и шистомъ: «ты, рече, Перу­шице, до сыти еси пилъ и ялъ, а нынеча поплови прочь»; и плы света окошь­ное[9].

В этом тексте име­ются две суще­ствен­ные вставки по срав­не­нию с преды­ду­щим рас­ска­зом. Во-первых, вве­дена извест­ная, но недо­сто­вер­ная легенда о кре­ще­нии Вла­ди­мира при пат­ри­архе Фотии (жившем в IX в. и при­част­ном к пер­вому кре­ще­нию Руси). В связи с Фотием назы­ва­ется первый мит­ро­по­лит Леон, ранее извест­ный в основ­ном по мит­ро­по­ли­чьим переч­ням. Вторая вставка отно­сится к рас­смат­ри­ва­е­мой нами теме. Лето­пи­сец ввел извест­ный ему фольк­лор­ный сюжет (довольно попу­ляр­ный среди нов­го­род­цев) о про­кля­тии Перуна, из-за кото­рого нача­лись вече­вые побо­ища на мосту через Волхов. Этот миф (сло­жив­шийся, как видим, уже в эпоху раз­дроб­лен­но­сти) ничего не добав­ляет к кар­тине кре­ще­ния – хотя, несо­мненно, сви­де­тель­ствует о страхе вче­раш­них языч­ни­ков перед своим поверг­ну­тым боже­ством.

С легкой руки созда­те­лей обще­рус­ского лето­пис­ного свода («Софий­ско-Нов­го­род­ского») 1418 г. именно эта редак­ция рас­сказа попала в подав­ля­ю­щее боль­шин­ство позд­ней­ших рус­ских лето­пи­сей, в том числе и в нов­го­род­ские – Нов­го­род­скую II, Нов­го­род­скую III и др. Изме­не­ния, вно­сив­ши­еся в текст, ока­за­лись незна­чи­тельны. Самым суще­ствен­ным ока­за­лось допол­не­ние обще­рус­ского Сокра­щен­ного лето­пис­ного свода 1495 г. После рас­сказа о кре­ще­нии Вла­ди­ми­ром киев­лян здесь добав­лено: «а Доб­рыню посла в Новъго­родъ»[10]. Хро­но­граф 1512 г. добав­ляет, зачем был послан Доб­рыня: «и тамо повеле кре­стити всехъ»[11]. Можно пола­гать, что до конца XV – начала XVI в. дожили пре­да­ния о кре­ще­нии нов­го­род­цев Доб­ры­ней. Хотя, с другой сто­роны, нельзя не отме­тить, что это мог быть и домы­сел мос­ков­ских лето­пис­цев, знав­ших, что Доб­рыня при Вла­ди­мире управ­лял Нов­го­ро­дом. Их вывод (если это именно вывод, а не сви­де­тель­ство пре­да­ния), под­черк­нем, выгля­дит и на наш взгляд вполне досто­верно. Уже совер­шенно явными домыс­лами выгля­дят позд­ней­шие сооб­ще­ния Нико­нов­ской лето­писи, при­пи­сы­ва­ю­щей Доб­рыне, будто бы сопро­вож­дав­шему самого мит­ро­по­лита, кре­ще­ние едва ли не всего севера Руси.

Ярко выде­ля­ется на фоне мно­го­чис­лен­ных пере­ра­бо­ток повест­во­ва­ния С1Лс лишь один текст – фраг­мент Иоаки­мов­ской лето­писи, с упо­ми­на­ния о кото­рой мы начали насто­я­щую статью. Чуть ниже мы вер­немся к про­блеме дати­ровки и под­лин­но­сти этого памят­ника. Здесь под­черк­нем, что в дошед­шем до нас виде лето­пись, дошед­шая только в составе «Исто­рии» В. Н. Тати­щева, была состав­лена не ранее послед­ней чет­верти XVII в. Нечего и гово­рить, что пер­вому нов­го­род­скому епи­скопу Иоакиму, за пере­сказ повест­во­ва­ния кото­рого выдал свой труд неиз­вест­ный лето­пи­сец, источ­ник текста при­над­ле­жать не мог. Доста­точно ска­зать, что кре­ще­ние Руси свя­зы­ва­лось в нем с именем бол­гар­ского царя Симеона, умер­шего за несколько деся­ти­ле­тий до вокня­же­ния Вла­ди­мира. О кре­ще­нии нов­го­род­цев Иоаки­мов­ская лето­пись сооб­щает сле­ду­ю­щее:

В Нове­граде людие, уве­давше еже Доб­рыня идет кре­стити я, учи­ниша вече и закля­шася вси не пустити во град и не дати идолы опро­верг­нути. И егда при­и­до­хом, они, раз­ме­тавше мост вели­кий, изы­доша со ору­жием, и асче Доб­рыня пре­с­че­нием и лагод­ными словы увес­че­вая их, обаче они ни слы­шати хотяху и вывесше 2 само­стрела вели­кие со мно­же­ством каме­ния, поста­виша на мосту, яко на сусчия враги своя. Мы же сто­я­хом на тор­го­вой стране, ходи­хом по тор­жи­с­чам и улицам, учахом люди, елико можа­хом. Но гиб­люс­чим в нече­стии слово крест­ное, яко апо­стол рек, явися безу­мием и обма­ном. И тако пре­бы­хом два дни, неко­лико сот крестя. Тогда тысяц­кий нов­го­род­ский Угоняй, ездя повсюду, вопил: «Лучше нам помрети, неже боги наша дати на пору­га­ние». Народ же оноя страны, раз­сви­ри­пев, дом Доб­ры­нин разо­риша, имение раз­гра­биша, жену и неких от срод­ник его избиша. Тысец­кий же Вла­ди­ми­ров Путята, яко муж смыс­лен­ный и храб­рый, уго­то­вав лодиа, избрав от Ростов­цев 300 муж, носчию пере­ве­зеся выше града на ону страну и вшед во град, никому же пост­регшу, вси бо чаяху своих воев быти. Он же дошед до двора Уго­ня­ева, онаго и других пред­них мужей ят и абие посла к Доб­рыне за реку. Людие же страны оные, услы­шав­шее сие, собра­шася до 5000, осту­пиша Путяту, и бысть междо ими сеча зла. Некия шедше цер­ковь Пре­об­ра­же­ния Гос­подня раз­ме­таша и домы хри­стиан граб­ляху. Даже на раз­сви­та­нии Доб­рыня со всеми сус­чими при нем приспе (и повеле у брега некие домы заже­счи, чим люди паче устра­ше­нии бывшее, бежаху огнь тушити; и абие) преста сечь, тогда пред­нии мужи про­сиша мира.

Доб­рыня же, собра вои, запрети граб­ле­ние и абие идолы сокруши, дре­вя­нии сож­гоша, а камен­нии, изло­мав, в реку вер­гоша; и бысть нече­сти­вым печаль велика. Мужи и жены, видев­шее тое, с воплем вели­ким и сле­зами про­сясче за ня, яко за сусчие их боги. Доб­рыня же, насме­я­ха­яся, им весча: «Что, безум­нии, сожа­ле­ете о тех, кото­рые себя обо­ро­нить не могут, кую помо­счь вы от них чаять можете». И посла всюду, объ­яв­ляя, чтоб шли ко кре­с­че­нию. Воро­бей же посад­ник, сын Сто­я­нов, иже при Вла­ди­мире вос­пи­тан и бе вельми слад­ко­ре­чив, сей идее на тор­жисче и паче всех увесча. Идоша мнози, а не хотяс­чих кре­сти­тися воини вла­чаху и кре­с­чаху, мужи выше моста, а жены ниже моста. Тогда мнозии некре­с­че­нии пове­даху о себе кре­с­че­ными быти; того ради пове­ле­хом всем кре­с­че­ным кресты дере­вянни, ово медяны и капе­ровы на выю воз­ла­гати, а иже того не имут, не верити и кре­стити; и абие раз­ме­тан­ную цер­ковь паки соору­жи­хом. И тако крестя, Путята иде ко Киеву. Сего для людие поно­сят нов­го­род­цев: Путята крести мечом, а Доб­рыня огнем[12].

Нами при­ве­ден текст по чер­но­вой руко­писи, в кото­рой Тати­щев копи­ро­вал достав­шийся ему лето­пис­ный памят­ник. Слова, заклю­чен­ные нами в скобки, веро­ятно, были про­пу­щены по небреж­но­сти и вос­пол­нены на поле – без них в тексте явная лакуна. После слова «капе­ровы» в руко­писи есть при­ме­ча­ние Тати­щева, пред­ла­га­ю­щего пере­во­дить как «оло­вян­ные».

К Иоаки­мов­ской лето­писи вообще и к этому, наи­бо­лее извест­ному ее сви­де­тель­ству в част­но­сти, в науке суще­ствует прямо про­ти­во­по­лож­ное отно­ше­ние. Одни иссле­до­ва­тели видят в Иоаки­мов­ской совер­шенно аде­ват­ный источ­ник и, подчас без каких-либо ого­во­рок, пишут о «вос­ста­нии» нов­го­род­цев против кре­ще­ния[13]. С другой сто­роны, неко­то­рые источ­ни­ко­веды выска­зы­вали реши­тель­ные сомне­ния в под­лин­но­сти источ­ника вообще, пред­ла­гая видеть в нем пол­но­стью или частично твор­че­ство самого В. Н. Тати­щева[14]. Боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей, впро­чем, при­знали под­лин­ность сохра­нив­ше­гося текста Иоаки­мов­ской, иден­ти­фи­ци­руя ее как нов­го­род­ский памят­ник конца XVII в.[15] Раз­де­ляя этот подход, автор этих строк пришел к выводу об исполь­зо­ва­нии в Иоаки­мов­ской лето­писи наряду с уст­ными пре­да­ни­ями также ска­за­ния о кре­ще­нии Руси, создан­ного в Нов­го­роде при­мерно в тре­тьей чет­верти XIII в. Из него почерп­нуты све­де­ния об исто­рии Киев­ской Руси. Именно это ска­за­ние автор конца XVII сто­ле­тия, скорее всего, принял за лето­пись Иоакима[16]. Воз­можно, этому поспо­соб­ство­вало удер­жан­ное и в позд­ней пере­ра­ботке пер­вого лица «мы» при опи­са­нии кре­ще­ния нов­го­род­цев.

Тем не менее, сам факт вме­ша­тель­ства Тати­щева в сохра­нен­ный им текст налицо. Свои пред­по­ло­же­ния и домыслы, пусть не слиш­ком мно­го­чис­лен­ные, он смело вносил в лето­пис­ное повест­во­ва­ние. В этом можно убе­диться, сопо­ста­вив чер­но­вик «Исто­рии», то есть непо­сред­ствен­ную копию лето­пис­ного текста, с бело­вой Ворон­цов­ской руко­пи­сью. Рас­смат­ри­ва­е­мый фраг­мент, будучи пере­пи­сан набело, пре­тер­пел сле­ду­ю­щие изме­не­ния. Не совсем, видимо, умест­ные, на его взгляд, в этом кон­тек­сте «само­стрелы» Тати­щев заме­нил древ­не­рус­ским словом «пороки», а в речи Доб­рыни, обра­щен­ной к нов­го­род­цам, «помо­счь» почему-то стала «поль­зой». Мира нов­го­род­ские «мужи» теперь просят, «при­шедше к Доб­рыне». Самое зага­доч­ное добав­ле­ние – целая фраза после опи­са­ния «поро­ков»: «Высший же над жрецы славян Бого­мил, слад­ко­ре­чия ради наре­чен Соло­вей, вельми претя люду поко­ри­тися». Это явно чуже­род­ная вставка в текст, где вождем вос­ста­ния выве­ден Угоняй, и именно его захва­ты­вает в залож­ники Путята. Можно дога­даться, что Тати­щев счел умест­ным поста­вить во главе вос­став­ших жреца. Но откуда он взял его имя (точнее, два имени), мы не можем и дога­ды­ваться. В любом случае, про­блема эта имеет больше отно­ше­ния к исто­рии исто­ри­че­ской науки XVIII в., еще во многом сто­яв­шей между лето­пи­сью и рома­ном, чем к исто­рии кре­ще­ния Руси.

Итак, вме­ша­тель­ство В. Н. Тати­щева в текст срав­ни­тельно неве­лико. Но и при­зна­ние этого факта не делает Иоаки­мов­скую лето­пись без­условно досто­вер­ной. Еще Н. М. Карам­зин считал, что вся исто­рия кре­ще­ния нов­го­род­цев – лишь раз­вер­ну­тый домы­сел вокруг при­сло­вья туман­ного про­ис­хож­де­ния. Даже при­зна­вая нали­чие в основе Иоаки­мов­ской под­лин­ных пре­да­ний, зафик­си­ро­ван­ных к тому же впер­вые еще в XIII в., мы не можем отри­цать про­ти­во­ре­чий и несо­об­раз­но­стей име­ю­ще­гося текста. Есть в нем и явно мало­до­сто­вер­ные детали. Откро­вен­ную неле­пость встре­чаем уже в самом начале: как могли нов­го­родцы поста­вить свои «само­стрелы» «на мосту», кото­рый только что сами «раз­ме­таша»? Или они постро­или его снова – навстречу Доб­рыне? Кстати, именно под этим мостом – целым и невре­ди­мым, про­плы­вал, как мы помним, Перун в С1Лс. Само нали­чие в Нов­го­роде двух кам­не­ме­тов, кстати, вызы­вает неко­то­рые сомне­ния. Хотя осад­ная тех­ника сла­вя­нам была известна уже с конца VI в., но стро­или ее, как пра­вило, в похо­дах на месте осады, а не хра­нили в мирное время в горо­дах. Об обо­ро­ни­тель­ном исполь­зо­ва­нии кам­не­ме­тов до того на Руси ничего неиз­вестно, тем более на севере Руси.

Весьма стран­ным выгля­дит исполь­зо­ва­ние как опоры в кре­ще­нии Нов­го­рода 300 ростов­цев. В Ростове и его округе новая вера утвер­жда­лась с трудом и уже в XI – начале XII в. Нали­чие в Нов­го­роде 5000 бое­спо­соб­ных горо­жан в конце X в. тоже можно под­верг­нуть сомне­нию. Нет ни пись­мен­ных, ни архео­ло­ги­че­ских под­твер­жде­ний суще­ство­ва­ния в Нов­го­роде до кре­ще­ния церкви Пре­об­ра­же­ния Гос­подня, хотя факт исклю­чить нельзя. Согласно всем источ­ни­кам, идол в глав­ном Нов­го­род­ском капище был один – дере­вян­ный Перун. Это под­твер­жда­ется и рас­коп­ками на месте капища (Перынь). Здесь же гово­рится о боль­шом числе идолов, в том числе о камен­ных. Ни тысяц­кий Угоняй, ни посад­ник Воро­бей Сто­я­но­вич не упо­ми­на­ются в других источ­ни­ках. При этом «посад­ни­ком» в XXI вв. титу­ло­вался кня­же­ский намест­ник в Нов­го­роде, а иногда и нов­го­род­ский князь. Совер­шенно оче­видно, что посад­ни­ком в опи­сы­ва­е­мое время был Доб­рыня, а не некий Воро­бей. Что каса­ется Путяты, то о его суще­ство­ва­нии можно судить лишь на осно­ва­нии при­сло­вья, при­во­ди­мого в конце отрывка. Нельзя при этом забы­вать, что Путя­той звали одного из пред­ста­ви­те­лей нов­го­род­ской по про­ис­хож­де­нию бояр­ской дина­стии Остро­ми­ро­ви­чей в XI в., и именно отсюда имя могло попасть в фольк­лор (в том числе в пре­да­ния и былины о Доб­рыне).

Тем не менее, уже давно неко­то­рые находки Нов­го­род­ской архео­ло­ги­че­ской экс­пе­ди­ции в слоях конца Х в. сопо­став­лены с изве­стием Псевдо-Иоакима о кре­ще­нии «огнем». Мы можем пола­гать, что автор XIII и затем конца XVII в. опи­рался на под­лин­ную исто­ри­че­скую тра­ди­цию, в основе кото­рой лежали реаль­ные факты. Но, тем более при­зна­вая неко­то­рую силу доку­мента за Иоаки­мов­ской, мы должны дове­риться ее сви­де­тель­ству в целом. А оно доста­точно одно­значно. Вспом­ним, что именно ска­зано в Иоаки­мов­ской лето­писи о про­ис­хож­де­нии при­сло­вья: «того для люди поно­сят нов­го­род­цев: Путята крести мечем, а Доб­рыня огнем». Кто же мог «поно­сить» нов­го­род­цев, если бы вся Русь была кре­щена насиль­ственно, «огнем и мечем»? – оче­видно, что никто. Пред­став­ля­ется, что как раз Иоаки­мов­ская лето­пись явля­ется реша­ю­щим сви­де­тель­ством против подоб­ных утвер­жде­ний. Нов­го­род, где про­изо­шли какие-то столк­но­ве­ния, явно стал исклю­че­нием из общего пра­вила, что и при­вело к появ­ле­нию в анти­нов­го­род­ских кругах (воз­можно, в Киеве) «понос­ного» при­сло­вья.

Мы не можем судить о кон­крет­ных обсто­я­тель­ствах появ­ле­ния текста нов­го­род­ского пер­во­ис­точ­ника Иоаки­мов­ской лето­писи в XIII в. Но ясна одна из его тен­ден­ций – под­черк­нуть неко­то­рую, говоря биб­лей­ским языком, «жесто­ко­вый­ность» своих сограж­дан, выпя­тить их про­ти­во­сто­я­ние хри­сти­а­ни­за­ции не только своего города, но и Руси в целом. Потому нов­го­род­ские князья Олег и Вла­ди­мир про­ти­во­по­став­ля­ются киев­ским Аскольду и Яро­полку как воин­ству­ю­щие языч­ники. Потому же какие-то бес­по­рядки, сопро­вож­дав­шие кре­ще­ние в Нов­го­роде и не заме­чен­ные ни киев­ским, ни офи­ци­аль­ным мест­ным лето­пи­са­нием, пре­вра­ща­ются в гроз­ное вос­ста­ние, едва не сто­ив­шее первым хри­сти­а­нам жизни. «Понос­ная» при­го­ворка, сочи­нен­ная недоб­ро­же­ла­те­лями Нов­го­рода, увен­чала этот свое­об­раз­ный пам­флет против сограж­дан, состав­лен­ный явно в пику утвер­див­шейся во вла­дыч­ных лето­пи­сях кон­цеп­ции кре­ще­ния. Когда в XIX и осо­бенно в ХХ в. насту­пила пора новых пере­оце­нок, текст древ­него поле­ми­ста вновь ока­зался вос­тре­бо­ван. Однако ему при­дали прямо про­ти­во­по­лож­ный смысл. Псевдо-Иоаким пока­зы­вал свой город печаль­ным исклю­че­нием – неко­то­рые исто­рики нового вре­мени попы­та­лись пре­вра­тить его интер­пре­та­цию собы­тий в типич­ный для всей Руси пример.


При­ме­ча­ния:

1. См. обоб­ща­ю­щую работу о сла­вян­ских язы­че­ских капи­щах: Руса­нова И. П., Тимо­щук Б. А. Язы­че­ские свя­ти­лища восточ­ных славян. М., 1993.
2. См.: Шах­ма­тов А.А. Разыс­ка­ния о древ­ней­ших рус­ских лето­пис­ных сводах. СПб., 1908; Шах­ма­тов А.А. Повесть вре­мен­ных лет. Т. 1. Пг., 1916; Лиха­чёв Д.С. Рус­ские лето­писи и их куль­турно-исто­ри­че­ское зна­че­ние. М.; Л., 1947; Тихо­ми­ров М.Н. Начало рус­ской исто­рио­гра­фии // Тихо­ми­ров М.Н. Рус­ское лето­пи­са­ние. М., 1979.
3. Началь­ная лето­пись. М., 1999. С. 98–99.
4. Началь­ная лето­пись. С. 136.
5. Полное собра­ние рус­ских лето­пи­сей (ПСРЛ). Т. 3. М., 2000. С. 159–160. Пере­вод дан­ного фраг­мента см.: Началь­ная лето­пись. С. 59–60.
6. ПСРЛ. Т. 3. С. 128.
7. Бобров А. Г. Из исто­рии лето­пи­са­ния первой поло­вины XV века.// Труды отдела древ­не­рус­ской лите­ра­туры. Т. 46. СПб., 1993. С. 7–11; Клосс Б. М. Второе пре­ди­сло­вие к изда­нию 2000 г.// ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. М., 2000. С. XIXIII.
8. ПСРЛ. Т. 6. Вып. 1. М., 2000. Стб. 11. Прим. 67.
9. ПСРЛ. Т. 6. Вып. 1. М., 2000. Стб. 105–106. Фраг­мент, заклю­чен­ный в скобки, вос­ста­нов­лен по списку Цар­ского – позд­ней­шей редак­ции С1Л. В обоих сохра­нив­шихся спис­ках стар­шего извода он про­пу­щен, явно по небреж­но­сти еще их про­то­графа.
10. ПСРЛ. Т. 27. М., 1962. С. 314.
11. ПСРЛ. Т. 22. СПб., 1911. С. 367.
12. Тати­щев В. Н. Исто­рия Рос­сий­ская. Ч. 1. М., 1994. С. 112–113, 398 (при­ве­ден текст по чер­но­вой руко­писи Б).
13. См., напри­мер: Толочко П. П. Древ­няя Русь. Киев, 1987. С. 73 – не ука­зы­ва­ется даже источ­ник све­де­ний.
14. Ср. наи­бо­лее сдер­жан­ный вари­ант такой оценки: Мор­гайло В. М. Работа В. Н. Тати­щева над тек­стом Иоаки­мов­ской летописи.// Архео­гра­фи­че­ский еже­год­ник. М., 1963.
15. Тихо­ми­ров М. Н. О рус­ских источ­ни­ках «Исто­рии Российской».// Тати­щев В. Н. Указ. соч. Ч. 1. С. 50–53; Азбе­лев С. Н. Нов­го­род­ские лето­писи XVII в. Нов­го­род, 1960. С. 47–50.


16. Алек­сеев С. В. Источ­ники Иоаки­мов­ской летописи.// Исто­ри­че­ское обо­зре­ние. Вып. 3. М., 2002.

Кре­ще­ние Руси: Источ­ники против интер­пре­та­ций // Исто­ри­че­ское обо­зре­ние. Вып. 5. М.: ИПО, 2004. С. 20–33.

***

Свя­щен­ник Геор­гий Мак­си­мов

^Огнем и мечом? Миф неоязыч­ни­ков о кро­ва­вом кре­ще­нии Руси

Один из самых рас­про­стра­нен­ных про­па­ган­дист­ских мифов неоязыч­ни­ков – что кре­ще­ние Руси сопро­вож­да­лось гено­ци­дом неви­дан­ных мас­шта­бов. Вот, напри­мер, цитата из попу­ляр­ного у языч­ни­ков фильма: «За 12 лет хри­сти­а­ни­за­ции только в Киев­ской обла­сти (Киев­ская Русь) из 12 мил­ли­о­нов 9 физи­че­ски были уни­что­жены».

Вот как, по версии языч­ни­ков, про­хо­дило кре­ще­ние Руси. Эти вели­чины – 9 мил­ли­о­нов убитых – кочуют из одной неоязы­че­ской пуб­ли­ка­ции в другую. Такая версия, конечно, не для тех, кто станет спра­ши­вать: а откуда данные? На каких исто­ри­че­ских источ­ни­ках это осно­вано? Как быть с тем фактом, что в то время такое огром­ное коли­че­ство народа никак не могло про­жи­вать «в одной только Киев­ской обла­сти»?

Идео­логи неоязы­че­ства знают, что их целе­вая ауди­то­рия таких скуч­ных вопро­сов зада­вать не будет и довер­чиво про­гло­тит любую выдумку, и чем бре­до­вее выдумка, тем довер­чи­вее.

Ладно, про­гло­тили. Но давайте посмот­рим, что из этого сле­дует и как такое могло быть осу­ществ­лено прак­ти­че­ски. Сколько воинов было у Вла­ди­мира? Личная дру­жина – около 400 чело­век. Если же моби­ли­зо­вать всех, кого можно, то есть под­клю­чить опол­че­ние, то самый мак­си­мум, пото­лок – 40 000. И это, как мы пони­маем, только что кре­щен­ные вче­раш­ние языч­ники-сла­вяне, у многих из кото­рых в этой же Киев­ской обла­сти род­ствен­ники и друзья. Их тоже кре­стили насильно? 400 хри­стиан силой заста­вили 40 000 сла­вян­ских воинов-языч­ни­ков при­нять кре­ще­ние? И они не взбун­то­ва­лись не только при кре­ще­нии, но и когда их послали истреб­лять своих род­ствен­ни­ков? Ладно, допу­стим, эти 40 000 сла­вян­ских воинов были настолько покор­ными князю, что все при­казы испол­нили бес­пре­ко­словно. Но как быть с теми уни­что­жен­ными 9 мил­ли­о­нами языч­ни­ков? Ведь в то время не было оружия мас­со­вого пора­же­ния, только мечи, копья и стрелы, каж­дого чело­века при­хо­ди­лось уби­вать «вруч­ную». При этом известно, что в древ­ней Руси у каж­дого взрос­лого муж­чины было оружие, и вряд ли он бы сидел сложа руки, если бы воины князя пришли уби­вать его семью.

Вооб­ра­зите кар­тину: 40 000 воору­жен­ных мечами и луками хри­стиан всего за несколько лет уби­вают 9 000 000 языч­ни­ков, из кото­рых не менее 1 800 000 были здо­ро­выми муж­чи­нами, имев­шими дома такие же мечи и луки. Это какими же ово­щами надо быть, чтобы при более чем 40-крат­ном пре­вос­ход­стве поз­во­лить истре­бить себя и свои семьи? То есть вот такими были наши предки по версии неоязыч­ни­ков? Вот такими их сде­лала «родная вера»?

Тут воз­ни­кает три про­стых вопроса.

1. Хри­сти­ане гово­рят, что наши предки доб­ро­вольно при­няли новую веру, как сво­бод­ные люди, дове­рив­шись выбору князя, кото­рый согла­со­вал этот выбор со ста­рей­ши­нами. Неоязыч­ники гово­рят, что наши предки не хотели кре­ститься, но кучка хри­стиан по при­казу князя силой заста­вила их, а три чет­верти при этом попро­сту истре­била, несмотря на колос­саль­ное пре­вос­ход­ство наших пред­ков в чис­лен­но­сти. Ска­жите, какая из этих версий уни­жает память наших пред­ков? Какая пред­став­ляет их без­воль­ными заби­тыми сла­ба­ками, а какая – сво­бод­ными людьми?

2. Если хри­сти­ане были в состо­я­нии в столь корот­кое время побе­дить столь мно­го­кратно пре­вос­хо­дя­щие силы языч­ни­ков, то, значит, хри­сти­ан­ство делает чело­века просто супер­во­и­ном. Как же это соче­та­ется с уве­ре­ни­ями языч­ни­ков, что хри­сти­ан­ство – это рели­гия сла­ба­ков, а язы­че­ство нас якобы сде­лает силь­нее?

3. И, нако­нец, самый инте­рес­ный вопрос: а куда смот­рели в это время сла­вян­ские боги? Перун, Род, Сварог, Даж­дь­бог и прочие това­рищи – они почему не вме­ша­лись? Ведь, по уве­ре­ниям неоязыч­ни­ков, при кре­ще­нии Руси про­ис­хо­дила ката­строфа неве­ро­ят­ных мас­шта­бов: народ, кото­рый веками исправно чтил этих богов и при­но­сил им жертвы, вдруг на три чет­верти истреб­ляют, а остав­шу­юся чет­верть насильно пере­во­дят в другую веру. Уж когда бы этим сла­вян­ским богам вме­шаться и помочь, как не сейчас? Ведь речь идет обо всех их поклон­ни­ках! И даже более чем просто поклон­ни­ках. Неоязыч­ники уве­ряют, что для сла­вян­ских богов они не рабы, а дети. То есть пред­ставьте: на ваших глазах три чет­верти ваших детей уби­вают, а чет­верть застав­ляют от вас отре­каться. Вы бы не вме­ша­лись? Вы бы не сде­лали всё воз­мож­ное, чтобы оста­но­вить это, защи­тить своих детей? А почему сла­вян­ские боги не вме­ша­лись, не помогли? Что они делали, когда к ним взы­вали их уби­ва­е­мые дети? Где они были?

Напо­ми­наю: мы пове­рили мифам неоязыч­ни­ков о кро­ва­вом кре­ще­нии Руси и смот­рим, что из этого полу­ча­ется. Воз­можны вари­анты:

а) сла­вян­ские боги хотели помочь, но хри­сти­ан­ский Бог ока­зался силь­нее, и они ничего не смогли сде­лать;
б) сла­вян­ские боги были сильны и могли помочь, но им было напле­вать на своих детей и поклон­ни­ков, и они даже палец о палец не захо­тели уда­рить, чтобы спасти их;
в) сла­вян­ских богов просто не суще­ствует, поэтому, есте­ственно, нашим пред­кам некому было помочь.

Какой бы вари­ант мы ни выбрали, оста­ется непо­нят­ным, зачем нам сейчас воз­вра­щаться к этим богам? Исходя именно из неоязы­че­ских рас­ска­зов полу­ча­ется, что хри­сти­ан­ский Бог о Своих рабах забо­тится больше, чем сла­вян­ские боги – о своих детях.

Но ладно, поло­жим, им напле­вать на своих поклонников/детей. Но ведь хри­сти­ане уни­что­жали капища этих богов, пре­кра­щали совер­ша­е­мые им жертвы, свер­гали их идолов. Это уже, как ни крути, затра­ги­вает самих сла­вян­ских богов. Их не только лишили поклон­ни­ков, но еще и самих уни­зили по мак­си­муму. И что же эти боги даже тогда не вме­ша­лись?

В «Пове­сти вре­мен­ных лет» есть рас­сказ о том, как свер­гали в Киеве идол Перуна. Когда его выбро­сили в Днепр, несколько языч­ни­ков долго бежали по берегу и кри­чали «Выды­бай, боже, выды­бай!» Такова была послед­няя мольба к Перуну на рус­ской земле. Послед­ние его сто­рон­ники не про­сили, чтобы он защи­тил их от хри­стиан, – они про­сили, чтобы Перун защи­тил себя, чтобы явил чудо и при всех выта­щил из воды свой повер­жен­ный идол. Дей­стви­тельно, было бы эффектно. Может быть, и хри­сти­а­ни­за­ция Руси оста­но­ви­лась бы. Но ничего не про­изо­шло. Даже более того: когда волны нако­нец при­били идол к берегу, то бывший там мужи­чок, подойдя, отпих­нул его обратно в реку со сло­вами: «Ты, Перу­нище, досыта ел и пил, а теперь плыви прочь». Не только против кня­же­ских воинов-хри­стиан, но и против одного без­оруж­ного мужичка Перун ока­зался бес­си­лен.

И ведь это те самые сла­вян­ские боги, кото­рых нынеш­ние неоязыч­ники любят рисо­вать в виде могу­чих витя­зей в броне, про кото­рых гово­рят, что они, мол, не как Хри­стос, Кото­рый учил под­став­лять вторую щеку и не про­ти­вился, когда Его рас­пи­нали, эти боги учат, что надо посто­ять за себя и дать сдачи. Как же так полу­чи­лось, что вся эта свора супер­мощ­ных сла­вян­ских богов схло­по­тала по полной от после­до­ва­те­лей Того, Кто учил под­став­лять вторую щеку, и ничем не могла помочь ни себе, ни своим сто­рон­ни­кам?

Итак, еще раз. Если неоязыч­ники гово­рят правду про кро­ва­вое кре­ще­ние Руси, то у нас только три вари­анта, как объ­яс­нить без­дей­ствие сла­вян­ских богов: либо их попро­сту нет, либо они ничто перед хри­сти­ан­ским Богом, либо им напле­вать на своих после­до­ва­те­лей и одна­жды они уже очень жестко кинули наших пред­ков. Довольно странно после этого аги­ти­ро­вать за воз­врат к почи­та­нию таких богов.

Нена­висть к свя­тому рав­ноап­о­столь­ному князю Вла­ди­миру настолько ослеп­ляет неоязыч­ни­ков, что они при­пи­сы­вают ему грехи, кото­рые он физи­че­ски не мог выпол­нить (истреб­ле­ние 9 000 000 чело­век). Между тем всего за несколько деся­ти­ле­тий до кре­ще­ния Руси одно из сла­вян­ских племен убило князя Игоря только лишь за то, что он хотел уве­ли­чить налог. Через подо­слан­ных убийц уби­вали князей и после Вла­ди­мира. И нам пред­ла­гают пове­рить, что будто бы эти же люди так легко поз­во­лили насильно себя кре­стить, да еще и сопро­вож­дая это истреб­ле­нием трех чет­вер­тей насе­ле­ния? Да Вла­ди­мира убили бы еще на стадии под­го­товки, если только он не смог бы убе­дить людей доб­ро­вольно после­до­вать его выбору.

Неоязыч­ники просто не могут при­знать, что Вла­ди­мир, сам «пере­бо­лев­ший» язы­че­ством, увидел, что это тупи­ко­вый путь для Руси. Он уже тогда про­зрел то, что сейчас для нас оче­видно, когда мы смот­рим, что стало с наро­дами, остав­ши­мися в своем тра­ди­ци­он­ном язы­че­стве. Народ­но­сти Край­него Севера, пле­мена Ама­зо­нии, або­ри­гены Австра­лии, жители «черной» Африки – ни соб­ствен­ной пись­мен­но­сти, ни куль­туры, ни пол­но­цен­ной госу­дар­ствен­но­сти, ни циви­ли­за­ции. Князь Вла­ди­мир не хотел такого буду­щего для рус­ских. Поэтому он понял, что при выборе веры нужно рас­смат­ри­вать что угодно, кроме язы­че­ства. И заметьте, как мудро он выби­рал. Сна­чала изучил сам. Потом отпра­вил послов изу­чать веры. Потом посо­ве­то­вался со ста­рей­ши­нами: когда послы вер­ну­лись, «созвал князь бояр своих и стар­цев, и сказал Вла­ди­мир: “Вот пришли послан­ные нами мужи, послу­шаем же все, что было с ними”». И только когда сов­пало мнение и его самого, и послов и ста­рей­шин, он кре­стился сам и при­звал жите­лей Киева после­до­вать его при­меру. Многие после­до­вали, а кто не после­до­вал, тем доз­во­лили оста­ваться в преж­ней вере, и про­по­ведь среди них про­дол­жа­лась в после­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия, даже и после смерти Вла­ди­мира.

Неоязыч­ни­кам как воздух нужен миф о «насиль­ствен­ном кре­ще­нии Руси», потому что если ока­жется, что это был доб­ро­воль­ный выбор народа, то неле­пость их пафоса «воз­вра­ще­ния к вере пред­ков» ста­но­вится слиш­ком оче­вид­ной. Но вот в чем про­блема: архео­ло­гия не под­твер­ждает насиль­ствен­ного кре­ще­ния Руси, хотя спря­тать мил­ли­оны убитых невоз­можно. В Англии недавно обна­ру­жили захо­ро­не­ние с несколь­кими десят­ками обез­глав­лен­ных викин­гов, в Риме в древ­них слоях обна­ру­жили тысячи ске­ле­тов убитых мла­ден­цев, от кото­рых, по язы­че­скому праву, отка­за­лись их роди­тели и пре­дали смерти, – подоб­ные находки посто­янно встре­ча­ются то здесь, то там. Если бы было насиль­ствен­ное кре­ще­ние Руси с гено­ци­дом несо­глас­ных, наша земля была бы пере­пол­нена такими сви­де­тель­ствами. Но сколько ни рас­ка­пы­вали древ­не­рус­ских горо­дов, таких нахо­док не обна­ру­жили, хотя в совет­ское время это при­шлось бы очень кстати для борьбы с Цер­ко­вью.

Кроме архео­ло­гии и пись­мен­ные источ­ники молчат о насиль­ствен­ном кре­ще­нии Руси. Хотя в то время не было уста­но­вок на толе­рант­ность и хри­сти­ан­ским лето­пис­цам не было нужды скры­вать победу хри­сти­ан­ского воин­ства над про­ти­вя­щи­мися языч­ни­ками – если бы тако­вая имела место. Есть одно сви­де­тель­ство, кото­рое при­во­дит исто­рик XVIII века В.Н. Тати­щев, ссы­ла­ясь на некую «Иоаки­мов­скую лето­пись», о том, что будто бы послан­ный из Киева в Нов­го­род вое­вода встре­тил неже­ла­ние части нов­го­род­цев при­ни­мать кре­ще­ние и явный бунт против кня­же­ской власти. И после того, как нов­го­родцы сожгли заживо его жену и детей, этот вое­вода, рас­сер­див­шись, побе­дил их и при­ну­дил ко кре­ще­нию силой.

Тут надо пони­мать две вещи. Во-первых, ряд ученых пола­гает весь этот фраг­мент фаль­шив­кой, как и исто­рию про «Иоаки­мов­скую лето­пись», кото­рую никто, вклю­чая Тати­щева, не видел, а те, кто при­знает под­лин­ным, счи­тают, что текст был состав­лен не ранее XVII века. Во-вторых, даже если мы пове­рим сви­де­тель­ству этой «Иоаки­мов­ской лето­писи», на самом деле оно сви­де­тель­ствует ПРОТИВ мифа о насиль­ствен­ном кре­ще­нии Руси. Потому что завер­ша­ется этот «лето­пис­ный» фраг­мент сло­вами: «Оттого люди поно­сят нов­го­род­цев: Путята кре­стил мечом, а Доб­рыня – огнем». Как бы их могли поно­сить этой при­сказ­кой жители других древ­не­рус­ских горо­дов, если бы вся Русь была кре­щена насильно? Этот фраг­мент и эта пого­ворка сви­де­тель­ствуют как раз о том, что в целом кре­ще­ние Руси про­хо­дило мирно и доб­ро­вольно, а пример Нов­го­рода – исклю­че­ние. Неоязыч­ники и ате­и­сты, кото­рые, напро­тив, при­во­дят этот рас­сказ как якобы харак­тер­ный пример того, что про­ис­хо­дило тогда повсе­местно на Руси, тем самым созна­тельно извра­щают текст, наде­ляя данное сви­де­тель­ство прямо про­ти­во­по­лож­ным смыс­лом, чем тот, кото­рый в нем зало­жен.

Но есть и более убе­ди­тель­ное сви­де­тель­ство против версии о сопро­тив­ле­нии наших пред­ков хри­сти­ан­ству, кото­рым якобы так дорого было язы­че­ство, что лишь угроза жизни выну­дила кре­ститься. Это можно было бы заяв­лять лет 60 назад, когда от домон­голь­ской Руси в рас­по­ря­же­нии науки было лишь три текста и все состав­лен­ные в офи­ци­аль­ных кругах, кото­рые легко обви­нить в пред­взя­то­сти. Но во второй поло­вине ХХ века про­изо­шло откры­тие бере­стя­ных грамот Древ­ней Руси. Больше всего их нашли в Нов­го­роде, но также и во многих других горо­дах. Из более чем тысячи грамот 450 напи­саны в домон­голь­ское время – начи­ная с первой поло­вины XI века (то есть при жизни оче­вид­цев кре­ще­ния Руси) и закан­чи­вая первой поло­ви­ной XIII века. Эти гра­моты, в отли­чие от лето­пи­сей, напи­саны самыми обыч­ными людьми, это их повсе­днев­ные заметки, быто­вая и личная пере­писка и т.п. Все эти записки, кото­рые ника­кая цен­зура не могла про­ве­рить и кото­рые по боль­шей части не пред­по­ла­га­лось долго хра­нить, отра­жают реаль­ное умо­на­стро­е­ние и жизнь наших дале­ких пред­ков. Они выло­жены в откры­тый доступ, любой жела­ю­щий может зайти на сайт и про­чи­тать их.

И вот что любо­пытно: среди грамот немало тек­стов на хри­сти­ан­ские цер­ков­ные темы. Но нет вообще ничего язы­че­ского. Хотя это обыч­ная пере­писка обыч­ных людей. Никто не пишет: «Сего­дня сва­лили идол Све­то­вита, как жалко» – или: «Пусть Перун и Велес помо­гут тебе» – или, наобо­рот, – «пока­рают тебя» и т.п. Именно эти гра­моты, най­ден­ные совет­скими архео­ло­гами-ате­и­стами, неопро­вер­жимо дока­зы­вают доб­ро­воль­ное при­ня­тие хри­сти­ан­ства на Руси. Конечно, отдель­ные старые при­вычки, вроде обря­дов, свя­зан­ных с погре­бе­нием, ухо­дили не сразу, но вот соб­ственно «старых богов» наши предки выбро­сили бес­по­во­ротно и даже не вспо­ми­нали о них. Среди бере­стя­ных грамот есть несколько заго­во­ров, но даже они апел­ли­руют сплошь к хри­сти­ан­ским реа­лиям.

Еще в 866 году гре­че­ским пат­ри­ар­хом Фотием был послан к русам епи­скоп, кото­рый кре­стил князя Аскольда и часть народа – как мини­мум, часть дру­жины. Известно, что в первой поло­вине Х века в Киеве была цер­ковь про­рока Илии, о чем упо­ми­на­ется в греко-рус­ском дого­воре 944 года. В 957 году по соб­ствен­ной ини­ци­а­тиве кре­сти­лась кня­гиня Ольга, после чего содей­ство­вала рас­про­стра­не­нию хри­сти­ан­ства на Руси: в горо­дах появ­ля­лись новые церкви, свя­щен­ники. Хотя миссия при­гла­шен­ного ею гер­ман­ского епи­скопа Адаль­берта ока­за­лась неудач­ной и Адаль­берт сбежал, но постро­ен­ная при нем в Киеве цер­ковь оста­лась. О рас­про­стра­не­нии хри­сти­ан­ства на Руси до Вла­ди­мира сви­де­тель­ствуют и другие архео­ло­ги­че­ские находки, в част­но­сти с сере­дины Х века в погре­бе­ниях знати встре­ча­ются натель­ные кресты.

Русь при­няла хри­сти­ан­ство так легко именно потому, что это был доб­ро­воль­ный выбор людей, кото­рые уже неплохо позна­ко­ми­лись с ним за 120 лет и ассо­ци­и­ро­вали с авто­ри­те­том Ольги. Во время совета, устро­ен­ного Вла­ди­ми­ром по вопросу о выборе веры, бояре ска­зали: «Если бы плох был закон гре­че­ский, то не при­няла бы бабка твоя Ольга кре­ще­ния, а была она муд­рей­шей из всех людей».

Так что миф о насиль­ствен­ном кре­ще­нии Руси не только несо­сто­я­те­лен исто­ри­че­ски, но и уни­жает память наших пред­ков, пред­став­ляя их в виде без­молв­ного стада бара­нов, поз­во­ля­ю­щих делать с собой всё что угодно.

http://www.pravoslavie.ru

***

Арка­дий Малер

^5 Основ­ных анти­пра­во­слав­ных мифов о Кре­ще­нии Руси

Суще­ствует 5 основ­ных анти­пра­во­слав­ных мифов о Кре­ще­нии Руси, каждый из кото­рых рас­счи­тан на людей, для кото­рых миро­вой исто­рии вообще не суще­ствует и пре­зи­ра­ю­щих исто­ри­че­скую науку как тако­вую. Поэтому даже ком­мен­ти­ро­вать эти мифы – себя не ува­жать, но поскольку в эти празд­нич­ные дни они рас­про­стра­ня­ются со ско­ро­стью вируса, то имеет смысл кратко сфор­му­ли­ро­вать основ­ные контр­ар­гу­менты.

Миф 1 – при­ня­тие хри­сти­ан­ства “затор­мо­зило” раз­ви­тие Руси.

Исто­рия не знает ни одного язы­че­ского госу­дар­ства, кото­рое бы обо­гнало в раз­ви­тии евро­пей­скую циви­ли­за­цию, при­няв­шую хри­сти­ан­ство. О самой язы­че­ской Руси мы прак­ти­че­ски ничего не знаем именно потому, что у нее даже не было своей пись­мен­но­сти и камен­ной архи­тек­туры, а если она вдруг была, то совер­шенно непо­нятно – куда же все это делось и почему ника­кие источ­ники о них не сооб­щают. Приняв хри­сти­ан­ство от Восточ­ной Рим­ской импе­рии, вар­вар­ское Киев­ское кня­же­ство, часто живу­щее набе­гами на бога­тый Кон­стан­ти­но­поль, вос­при­няла сразу самую высо­кую куль­туру, кото­рая только была на тот момент в Европе – и пись­мен­ность, и хра­мо­вую камен­ную архи­тек­туру, и единое миро­воз­зре­ние, и пони­ма­ние своего места в миро­вой исто­рии. В про­тив­ном случае най­дите хотя бы одно куль­тур­ное дости­же­ние дохри­сти­ан­ской Руси, сопо­ста­ви­мое с дости­же­нием Руси хри­сти­ан­ской.

Миф 2 – лучше бы Русь при­няла более “про­грес­сив­ный” като­ли­цизм, чем более “арха­ич­ное” пра­во­сла­вие.

Во-1х, Киев­ское кня­же­ство при­няло хри­сти­ан­ство до рас­кола на пра­во­слав­ных и като­ли­ков, кото­рый про­изой­дет только через 66 лет – в 1054 году. Если же под “като­ли­циз­мом” пони­мать только власть Рим­ской Церкви, то Русь была слиш­ком далеко от ее кано­ни­че­ской тер­ри­то­рии и гео­гра­фи­че­ски отно­си­лась к ней при­мерно так, как Галлия к Визан­тии.

Во-2х, запад­ные страны X века по отно­ше­нию к Визан­тии были отста­лыми полу­вар­вар­скими обра­зо­ва­ни­ями и они оста­нутся такими еще очень долго, пока им не при­дется огра­бить Визан­тию после 4‑го Кре­сто­вого похода и пере­жить паде­ние самой Визан­тии в XV веке, испы­тав ее циви­ли­за­ци­он­ное вли­я­ние.

В‑3х, самое глав­ное то, что для рели­ги­оз­ных людей рели­гия не может быть более или менее “про­грес­сив­ной” – она может быть либо истин­ной, либо ложной. Пра­во­сла­вие лучше като­ли­цизма не потому, что оно чем-то успеш­нее и эффек­тив­нее, а тем, что оно – истинно.

Миф 3 – пра­во­слав­ные не знают о том, что нет такого цер­ков­ного празд­ника как Кре­ще­ние Руси,

потому что это лишь день памяти князя Вла­ди­мира.

Воцер­ко­в­лен­ные пра­во­слав­ные пре­красно знают, что 28 июля (по новому стилю) – это день памяти свя­того рав­ноап­о­столь­ного князя Вла­ди­мира и именно это собы­тие празд­ну­ется во всех храмах и упо­ми­на­ется в цер­ков­ных кален­да­рях, а поскольку именно князь Вла­ди­мир принял реше­ние обра­тить рус­ских в хри­сти­ан­ство, то этот день выбран в каче­стве дня Кре­ще­ния Руси. Отме­чая этот празд­ник, мы празд­нуем не дату – мы празд­нуем Собы­тие.

Миф 4 – нет такого хри­сти­ан­ского празд­ника как Кре­ще­ние Руси, потому что празд­но­вать его начали только в 1888 году.

Это излюб­лен­ная пре­тен­зия всех секу­лярно-либе­раль­ных кри­ти­ков, кото­рые, исходя из осо­бен­но­стей своего миро­воз­зре­ния, счи­тают, что если у какого-то собы­тия можно найти обу­слав­ли­ва­ю­щего его исто­ри­че­ские при­чины, то пафос его пере­жи­ва­ния несколько сни­жа­ется. Осо­бенно это каса­ется празд­ни­ков – если какой-то празд­ник не празд­но­вался от сотво­ре­ния мира, а его ввел какой-то пра­ви­тель по каким-то сию­ми­нут­ным поли­ти­че­ским моти­вам, то это уже не празд­ник. Так вот, в цер­ков­ной пра­во­слав­ной тра­ди­ции, дей­стви­тельно, не было обычая празд­но­вать юбилеи – этот обычай был в язы­че­ском Риме и воз­ро­дился в Новое время. В Россию этот обычай пришел вместе с пет­ров­ской вестер­ни­за­цией и к XIX веку ничего уди­ви­тель­ного в нем не было. В самом этом обычае ничего пло­хого нет, если он напол­нен хри­сти­ан­ским, а не язы­че­ским содер­жа­нием. Очень хорошо, что при Алек­сан­дре III в 1888 году празд­но­вали 900 лет Кре­ще­ния Руси и с тех пор это должно было стать доброй поли­ти­че­ской тра­ди­цией. Если какой-то празд­ник не празд­но­вался в еван­гель­ские вре­мена, то из этого совсем не сле­дует, что он не должен празд­но­ваться в XXI веке. Вполне воз­можно, что в цер­ков­ной исто­рии есть еще какие-то даты, кото­рые мы плохо помним и кото­рые нужно отме­чать на самом высо­ком уровне.

Миф 5 – Русь была обра­щена в хри­сти­ан­ство насильно, “огнем и мечем”.

Если бы такое мас­штаб­ное собы­тие как обра­ще­ние в хри­сти­ан­ство всего насе­ле­ния Киев­ской Руси про­хо­дило исклю­чи­тельно огнем и мечем, то об этом оста­лись бы какие-то све­де­ния, хотя бы в пись­мен­но­сти сосед­них наро­дов. Конечно, трудно себе пред­ста­вить, чтобы весь народ в общем радост­ном порыве сменил одну рели­гию на другую, но ника­ких све­де­ний о мас­со­вом гено­циде рус­ских языч­ни­ков у нас нет. Пока же этот миф про­еци­рует на Русь пове­де­ние “кре­сто­нос­цев” запад­ных госу­дарств в их коло­ниях по всему миру и, в лучшем случае, осно­ван на отдельно упо­ми­на­е­мых кон­флик­тах с язы­че­скими гуру, о чем подробно напи­сано здесь — “Наш ответ Род­но­веру”.

Арка­дий Малер

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки