Читать ли книги Илариона (Алфеева)?

Я давно уже избегал чтения трудов митр. Илариона, поэтому несколько подзабыл их, а двухтомник «Православие» целиком и вообще не читал. Благодаря Вам мне пришлось освежить в памяти те причины, из-за которых я пришел к такому решению. Сразу скажу, что общие мои суждения (довольно пространные) о текстах митр. Илариона приведены в ответе на этот вопрос, здесь я скажу только о двухтомнике, причем лишь о богословской его части, как вызывающей основные нарекания. Как ни странно, в этом двухтомнике практически нет сведений о нравственном учении Церкви и аскетике, в том числе о личной молитве.

Итак, митр. Иларион в богословской части продвигает целый ряд учений, которые не были известны Древней Церкви или даже прямо ей противоречат. Например, для доказательства идеи эволюции он готов извращать слова святых отцов:

В христианской традиции, в частности в святоотеческом богословии, тоже имеются указания на то, что библейские дни творения не следует непременно понимать как календарные сутки. Говоря о первом дне творения, Василий Великий замечает, что этот день в Септуагинте назван не «днем первым», но «днем одним», что, по его мнению, позволяет поставить знак равенства между библейскими понятиями «день» и «век».

В реальности свт. Василий говорит прямо противоположное. По ссылке прочитайте его текст целиком, а здесь я приведу лишь основное:

«И бысть вечер, и бысть утро, день един»... Определяет сим меру дня и ночи, и совокупляет в одно суточное время, потому что двадцать четыре часа наполняют продолжение одного дня, если под днем подразумевать и ночь. Почему, хотя при поворотах солнца случается, что день и ночь друг друга превосходят, однако же продолжение дня и ночи всегда ограничивается одним определенным временем. И Моисей как бы так сказал: мера двадцати четырех часов есть продолжение одного дня, или возвращение неба от одного знака к тому же опять знаку совершается в один день... Моисей, чтобы вознести мысль к будущей жизни, наименовал единым сей образ века, сей начаток дней, сей современный свету, святый Господень день, прославленный воскресением Господа. Потому и говорит: «Бысть вечер, и бысть утро, день един».

Итак, свт. Василий настаивает на продолжительности первого дня в 24 часа, видит в нем меру всех последующих дней (включая сегодняшний) и вместе образ будущих веков и указание на будущую вечность.

В другом месте он на равных сопоставляет Оригена (анафематствованного Церковью, о чем автор «забыл» тут упомянуть) и «богословов IV века», для которых автор опять «забывает» помечать их статус святителей, но просто называет их по именам: Афанасия Александрийского (почему-то не Великого), Василия Великого, Григория Нисского и других. Рассмотрев без комментариев ошибочные взгляды Оригена, митр. Иларион приводит цитату В.В. Болотова: «Логическая связь между рождением Сына и бытием мира в работах Оригена еще не порвана». И потом (вновь без оценок) пишет:

Эта связь была разорвана богословами IV века, которые настаивали на необходимости четко различать между онтологическим и космологическим аспектами в бытии Божием, между Богом в Самом Себе и Богом как Творцом видимого мира.

Кто прав, кто ошибался? Читателю это останется неизвестным. Создается впечатление, что церковное учение - это набор мнений, которые исторически эволюционировали к нынешнему состоянию в силу различных, нередко случайных причин. Однако такое впечатление радикально противоречит слову Божию, в котором церковное учение представлено как откровение Божие, а сама Церковь - как столп и утверждение истины (1Тим.3:15). Но как же Церковь может быть столпом истины, если истины вообще нет, а есть только сумма противоречивых мнений?

Как видите, перед нами предстает картина модернистского «нового богословия», весьма чуждого реальному учению и самосознанию Церкви.

Чтобы не удлинять без меры ответ, сошлюсь еще на раздел «Сошествие во ад», в котором митр. Иларион излагает «оптимистическое богословие» о всеобщем спасении, виртуозно жонглируя цитатами из богослужебных книг и святых отцов и «не замечая» противоположных им цитат о вечном мучении для грешников.

Приведу лишь один яркий пример. Митр. Иларион говорит:

Учение о том, что Христос, сойдя во ад, «часть вывел, а часть оставил», не встречается ни у ранних латинских, ни у восточнохристианских авторов.

Приведу два свидетельства о жителях Содома, одного латинского и одного греческого святителя (как то и заявлено митр. Иларионом). Свт. Григорий Двоеслов говорит:

Из свидетельства книги Бытия знаем, что «пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба» (Быт 19.24), чтобы жителей сих городов и огонь палил, и серный запах мучил. Они горели преступною любовью к тленной плоти, посему и погибли от пламени и смрада, дабы познали в своей казни, что преданы вечной смерти за услаждение зловонием своих страстей.

Свт. Ириней Лионский неоднократно подтверждает слова Спасителя о будущем суде над Содомом, хотя выведение содомлян из ада должно было бы означать, что они теперь свободны от суда и наказания:

Господь... возвещает Одного и Того Господа, Который во времена Ноя за непослушание людей навел потоп, и во время Лота за множество грехов Садомлян низвел огонь с неба, а в последний день судный, в который, говорит Он, жителям Содома и Гоморра будет сноснее, чем тому городу и дому, который не примет слова Его Апостолов.

И в другом месте:

Пoелику Слово Божие всегда одно... то Он праведно и во времена Ноя навел потоп для истребления развращенного рода живших тогда людей, которые не могли уже плодоносить Богу... и во времена Лота низвел на Содом и Гоморру огонь и серу с неба, «пример праведного суда Божия» (2Фес.1:5; Иуд.1:7), чтобы все знали, что «всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубается и бросается в огонь» (Мф.3:10); и на всеобщем суде поступить с содомлянами снисходительнее, чем с теми, которые видели явленные Им силы и не уверовали в Него и не приняли Его учения.

Еще больше цитат такого рода можно найти у греческих святителей четвертого века, особенно у свв. Василия Великого и Иоанна Златоуста.

Итак, Вы видите, что нельзя считать указанный Вами двухтомник безупречным выражением церковного учения. Нередко митр. Иларион излагает в нем ошибочные, модернистские теории «нового богословия», выдавая его за учение всей Церкви. Яркий язык и обширная эрудиция автора делает пропагандируемые им взгляды весьма привлекательными для доверчивых читателей.

Поэтому я отвечу на Ваш вопрос таким образом: не стоит читать богословские и патрологические исследования митр. Илариона, потому что обычный верующий не сможет отделить содержащиеся в них многочисленные правильные сведения от ошибочных интерпретаций автора. Однако его сочинения на нейтральные темы, далекие от богословия, читать можно, хотя и с осторожностью. Вы ведь понимаете, что нравственное состояние автора ставит неизгладимую общую печать на всех его текстах.