Зачем читать Ветхий Завет?

диакон Роман Шта­удин­гер

Оглав­ле­ние


Виньетка


Блажен, кто, Библии стра­ницы про­бе­гая,
Высо­кий смысл их разу­мел.
Но лучше во сто крат, о смерт­ный, не родиться,
Чем строки дивные над­менно отвер­гать!
Байрон

Вспо­ми­на­ется один случай из моей жизни. Он был связан как раз с тем вопро­сом, что выне­сен в загла­вие данной статьи. Одна­жды мной был при­гла­шён потен­ци­аль­ный поку­па­тель нашей квар­тиры, чтобы вни­ма­тельно её осмот­реть. Однако, чего я даже и не ожидал, он был настолько вни­ма­те­лен, что рас­смот­рел на моём пись­мен­ном столе рас­кры­тую Библию. Свя­щен­ное Писа­ние же лежало откры­тым на книге про­рока Иере­мии. Поку­па­тель обра­тил на это своё вни­ма­ние и, между прочим, спро­сил: «Вы любите читать Библию?». Я под­твер­дил это и сооб­щил ему, что эта книга явля­ется темой моей буду­щей работы. Однако мой собе­сед­ник глу­боко посо­чув­ство­вал мне и доба­вил: «И зачем это надо копаться в такой ста­рине?». Поку­па­тель ушел. Я затво­рил за ним вход­ную дверь, за кото­рой скрылся другой мен­та­ли­тет, скры­лись другие цен­но­сти, нако­нец, другой образ жизни. В доме насту­пила тишина. По уходе этого чело­века я заду­мался; этот вопрос доста­точно меня затро­нул. Навер­няка у этого чело­века и Новый Завет вызо­вет ту же самую реак­цию, какая только что была выра­жена в адрес одной из вет­хо­за­вет­ных книг. Думаю также, что и ответ, содер­жа­щийся в этой статье, не про­из­вёл бы на него долж­ного впе­чат­ле­ния. Однако этот визит побу­дил меня дать ответ на постав­лен­ный вопрос прежде всего самому себе. Ведь дей­стви­тельно, как спра­вед­ливо заме­тил Питер Крифт[1], нет бес­смыс­лен­ней ответа, чем тот, кото­рому не пред­ше­ствует вопрос.

Итак, прежде всего сфор­му­ли­руем вопросы. Зачем пона­до­би­лось раз­мыш­лять над столь древ­ней, пусть даже вклю­чён­ной в состав Свя­щен­ного Писа­ния, книгой под именем про­рока Иере­мии? Зачем пере­во­ра­чи­вать пласты глу­бо­кого про­шлого судьбы еврей­ского народа? Для чего пона­до­би­лось раз­гля­ды­вать лич­ность еврея, нося­щего имя Иере­мия? Быть может, это ста­ро­модно, как «пища» бого­слов­ской науки XIX века? Далее, для чего хри­сти­а­нину вообще задер­жи­вать своё вни­ма­ние на книгах Вет­хого Завета? Ведь обо­шёлся же еван­ге­лист Марк при напи­са­нии Еван­ге­лия без вет­хо­за­вет­ной базы. Он, как и апо­стол Павел, не стал обре­ме­нять слу­ша­ю­щих, напри­мер, зако­ном Моисея. Нако­нец, сама Цер­ковь сего­дня воз­вы­ша­ется над землёй как Тело Хри­стово, и каждый жела­ю­щий, всту­пая в Завет со Хри­стом, может войти в неё. Если, к при­меру, Иере­мия ука­зы­вал: Вот насту­пают дни, гово­рит Гос­подь, когда Я заключу с домом Изра­иля и с домом Иуды новый завет (Иер.31:31), то Хри­стос уже гово­рит: ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов (Мф.26:28). Тогда — обе­ща­ние, теперь — испол­не­ние. Тогда народ Божий коче­вал по пусты­ням и стра­нам пре­се­ле­ния, ища себе упо­ко­е­ния в Земле обе­то­ван­ной, теперь же, всту­пив­ший в Новый Завет, пре­бы­вает в кор­пусе Хри­стова стро­е­ния. Для чего же обра­щаться к тени?

Однако при­ме­ча­те­лен сле­ду­ю­щий факт: Цер­ковь и не соби­ра­лась рас­ста­ваться с Ветхим Заве­том! Были, конечно, Мар­кион, А. Гарнак, рос­сий­ские чер­но­со­тенцы, высту­пав­шие против, но Цер­ковь высту­пала в защиту вет­хо­за­вет­ного Писа­ния, тем самым отчёт­ливо выра­жая свою пози­цию по отно­ше­нию к нему. Более того, Ветхий Завет тща­тельно обе­ре­гался не для того, чтобы быть «закон­сер­ви­ро­ван­ным», как древ­ний экс­по­нат в музее, но чтобы быть вклю­чён­ным в литур­ги­че­скую жизнь самой Церкви. «Стоит только обра­тить вни­ма­ние на бого­слу­же­ние Восточ­ной Церкви, чтобы убе­диться в её глу­бо­ком бла­го­го­ве­нии к Свя­щен­ному Писа­нию»[2]. В этом отно­ше­нии можно вспом­нить радост­ное вос­кли­ца­ние прис­но­по­ми­на­е­мого С. С. Аве­рин­цева: «Какое, по правде ска­зать, чудо, какое благое чудо, что Цер­ковь сумела в своё время отверг­нуть соблазн мар­ки­о­нит­ства и вопреки всему сохра­нила в своём оби­ходе Ветхий Завет!»[3]. И всё же вопрос: «Для чего это Церкви?» оста­ётся откры­тым.

Может быть, Ветхий Завет необ­хо­димо рас­смат­ри­вать как самую боль­шую цен­ность пись­мен­но­сти и куль­туры вообще и тем оправ­дать его нали­чие в Церкви? Без­условно, перед нами памят­ник миро­вого мас­штаба. В таком случае «не служит ли все­мир­ная клас­си­че­ская лите­ра­тура лишь ком­мен­та­рием к этой книге, пре­лом­ля­ю­щим её вечные все­лен­ские идеалы в усло­виях раз­лич­ных эпох и стран?»[4]. Когда-то извест­ный физик Бойль, срав­ни­вая Библию с лите­ра­ту­рой, сказал, что все чело­ве­че­ские книги суть пла­неты, кото­рые заим­ствуют свой свет и сияние от неё, как от солнца. Однако мы не можем поста­вить во главу цен­но­сти Вет­хого Завета его кра­соту. Значит, за этим сия­нием необ­хо­димо искать более высо­кое при­зва­ние, а не оста­нав­ли­ваться на эсте­ти­че­ских чертах Писа­ния. Может быть, цен­но­стью здесь явля­ется древ­ность тек­стов. Бес­спорно, они древни. Но зна­ме­ни­тый эпос о Гиль­га­меше[5], царе Урука, древ­ней­ший из сохра­нив­шихся пись­мен­ных источ­ни­ков (кото­рый дати­ру­ется при­мерно XXVII веком до Р.X.), извест­ный также своей поэ­ти­че­ской изящ­но­стью и лако­нич­но­стью, нико­гда не имел столь высо­кого авто­ри­тета, как Биб­лей­ские Писа­ния. Итак, мы должны посмот­реть глубже.

^ А. Мета­и­сто­рия мира, в кото­ром нико­гда не было греха

Весьма инте­рес­ную мысль выра­жает мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний, когда рас­суж­дает о первых главах книги Бытия. Этот тек­сто­вый отре­зок от сотво­ре­ния мира до паде­ния рас­кры­вает нам мир, абсо­лютно неиз­вест­ный. Читая его, «мы можем гадать, можем пытаться пред­ста­вить, что тогда могло быть, но мы не можем опытно войти в это»[6]. Мит­ро­по­лит Анто­ний назы­вает эту исто­рию рас­ска­зом, напи­сан­ным «языком пад­шего мира о том, что было когда-то, когда мир ещё не пал»[7]. Поэтому, пишет далее архи­пас­тырь, «мы не можем знать опытно, непо­сред­ственно то, что знал Адам, что знала Ева, что знала вся тварь до того, как она ото­рва­лась от Бога». Значит, «мы должны его читать как мета­и­сто­рию, то есть не как исто­рию, где опи­сано всё, как было, а где в форме опи­са­ний пад­шего мира гово­рится о мире, кото­рого больше нет и кото­рого мы не знаем, о мире, кото­рого даже нико­гда больше не будет, потому что когда кон­чится время, когда насту­пит окон­ча­тель­ная победа Божия <…> мы, однако, не сможем вер­нуться к тому моменту, когда на земле ещё нико­гда не было греха»[8].

^ Б. Диалог между тек­стом Писа­ния и его чита­те­лем

Если мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний пред­ла­гает всмат­ри­ваться в вет­хо­за­вет­ный текст как в про­стран­ство, кото­рое скры­вает в себе мир, содер­жа­щий непо­вто­ри­мый уни­каль­ный опыт отно­ше­ний его с Твор­цом, то С.С. Аве­рин­цев видит онто­ло­ги­че­скую связь между тек­стом Писа­ния и его чита­те­лем. «Ветхий Завет так же насущно необ­хо­дим хри­сти­а­нину, как всякой чело­ве­че­ской лич­но­сти необ­хо­дима живая память о пер­вич­ных пере­жи­ва­ниях в началь­ные годы нрав­ствен­ных и духов­ных истин: как сле­дует обду­мы­вать и фор­му­ли­ро­вать эти истины он сможет много позже, но не дай Бог забыть первой остроты, началь­ной све­же­сти самого опыта, когда пере­жи­ва­е­мое ещё не имело гото­вых имен![9]. Дру­гими сло­вами, про­чи­ты­ва­е­мые свя­щен­ные тексты рож­дают в нас, чита­те­лях, пере­жи­ва­ние откры­ва­е­мых истин, кото­рое было названо «пер­вич­ным пере­жи­ва­нием». И это очень важный момент для чело­века. В каче­стве иллю­стра­ции здесь можно при­ве­сти одну исто­рию, про­изо­шед­шую в годы ате­и­сти­че­ского наси­лия в совет­ской России. Это слу­чи­лось в году в веру­ю­щей мно­го­дет­ной семье. Млад­ший ребё­нок, кото­рому испол­ни­лось семь лет, тяжело забо­лел. Его поме­стили в кост­но­ту­бер­ку­лёз­ный дис­пан­сер, где маль­чик про­ле­жал до года. Столь дли­тель­ный период ока­зался вре­ме­нем не только изле­че­ния, но и тра­ге­дии — духов­ного раз­рыва с семьёй. Семья встре­тила его уже другим: он не мог молиться. В доме, где вновь собра­лась семья в полном составе, по-преж­нему зву­чали молитвы, но, к сожа­ле­нию, без его уча­стия.

Однако же мать не теряла надежды. Всеми спо­со­бами она пыта­лась «вер­нуть» сына, воз­ро­дить в его душе духов­ную весну. Не пере­ста­вая про­сить у Бога за своего ребёнка, она рас­крыла Библию и стала, как в былые вре­мена, негромко пере­чи­ты­вать перед ребён­ком главу за главой Ветхий Завет. И, нако­нец, про­изо­шло чудо. Когда мать дочи­тала до места, когда Иосифа Пре­крас­ного, сына пат­ри­арха Иакова, пре­дали родные братья, маль­чик неожи­данно запла­кал и попро­сил, чтобы мама опять вер­ну­лась к началу Библии и заново стала её читать. «Весна» вер­ну­лась — семья обрела своё чадо. Дом, где в полном составе собра­лась семья, теперь уже напол­нился молит­вой всех его жиль­цов.

Итак, про­дол­жим нашу тему. Эти так назы­ва­е­мые пер­вич­ные пере­жи­ва­ния, по мысли свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова, побуж­да­ются никем иным как Святым Духом: «Дух про­из­нес Свя­щен­ное Писа­ние, и только Дух может истол­ко­вать его»[10]. Как пишет диакон Андрей Кураев, «чтобы чело­век Пре­да­ния мог при­сту­пить к тол­ко­ва­нию его глав­ной Книги, Пре­да­ние должно уже начать свер­шаться в сердце чело­века. Библия бого­дух­но­венна — значит, понять ее и рас­слы­шать ее основ­ную весть о Слове, став­шем плотью, о любви Отца, явлен­ной в Сыне, может лишь чело­век, уже кос­нув­шийся Духа»[11]. Соот­вет­ственно чита­тель должен быть чужд пред­взя­то­сти к тек­стам и быть гото­вым их услы­шать. Поэтому ста­но­вится понят­ным предо­сте­ре­же­ние пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника: «Глу­боко море Писа­ния и не без­бед­ственно носится по нему ум без­молв­ника: опасно пла­вать в одежде, и касаться бого­сло­вия страст­ному»[12]. Чита­ю­щий строки Писа­ния встаёт перед ответ­ствен­но­стью пра­вильно их услы­шать и при­нять их. «Боже­ствен­ные Писа­ния Царь-Бог, как посла­ния, пред­ло­жил людям, объ­яв­ляя ими, чтобы взы­вав­шие к Богу и уве­ро­вав­шие про­сили и полу­чали небес­ный дар от ипо­стаси Боже­ства Его. Если же чело­век не при­хо­дит, не просит, не при­ем­лет, то не будет ему пользы от чтения Писа­ний, а напро­тив того, соде­ла­ется повин­ным смерти за то, что не вос­хо­тел от Небес­ного Царя приять дар жизни, без кото­рого невоз­можно улуч­шить бес­смерт­ную жизнь, то есть Христа»[13]. Более того, мы слышим голос свя­ти­теля Иринея Лион­ского, утвер­жда­ю­щего, что «Сын Божий повсюду рас­сеян в Его Писа­ниях»[14]. Это значит, что чита­ю­щий свя­щен­ный текст всту­пает в «поиск» Сына Божия и, конечно, для того, чтобы встре­тить Его. Пре­по­доб­ный Исидор Пелу­сиот под «поис­ком» Сына Божия в Писа­ниях рас­смат­ри­вает не слу­чай­ные блуж­да­ния пут­ника, а целе­на­прав­лен­ное дви­же­ние, име­ю­щее своим завер­ше­нием Бога: «Свя­щен­ные свитки засви­де­тель­ство­ван­ных Боже­ствен­ных Писа­ний суть сту­пени вос­хож­де­ния к Богу. Поэтому всё, пред­ла­га­е­мое в Церкви Божией и пере­плав­лен­ное Боже­ствен­ным Духом истины, при­ни­май, как чистое золото»[15].

«Поиски» не оста­ются бес­след­ными для самого иссле­до­ва­теля: они спо­собны изме­нить отно­ше­ния между чита­те­лем и про­из­ве­де­ни­ями Духа, имев­ши­еся в начале пути их постро­е­ния. В конце же он сам ста­но­вится про­чи­тан­ным; он, иссле­до­ва­тель, ста­но­вится иссле­до­ван­ным. Высту­па­ю­щий изна­чала в роли наблю­да­теля, теперь он про­яв­ля­ется в каче­стве объ­екта наблю­де­ния. Нако­нец, он, ищущий для себя откры­тий, когда пере­ли­сты­вает Писа­ние, непри­мет­ным обра­зом впле­тает себя в «ткань» Откро­ве­ния, ста­но­вясь его частью. «Сооб­разно своему духов­ному состо­я­нию, во всякое время каждый должен изби­рать для себя соот­вет­ству­ю­щий псалом и читать сие как бы напи­сан­ное о самом чита­ю­щем и при­ведя себя в рас­по­ло­же­ние, согласно с напи­сан­ным, воз­не­сти сие к Богу»[16]. И это, по мысли свя­ти­теля Фео­фана Пол­тав­ского, явля­ется про­стым путем, кото­рый вводит чита­теля в Откро­ве­ние, соде­лы­вая его своей частью: «Если нужен опыт и пример, до какого успеха в духов­ной жизни может дове­сти про­стое поуче­ние в псал­мах и пениях, и песнях духов­ных, по руко­вод­ству Хри­сто­вой Церкви; то для сего мы можем ука­зать на многих про­слав­лен­ных в Церкви Святых. Какой про­стой путь — упраж­не­нием в слове псал­мо­пе­ния дойти до чистого состо­я­ния духов­ного, до спа­се­ния души, до славы чад Божиих»[17]. При этом Свя­ти­тель делает важное заме­ча­ние отно­си­тельно вступ­ле­ния на этот «про­стой путь», а именно, по руко­вод­ству Хри­сто­вой Церкви. Руко­вод­ство­ваться же Цер­ко­вью может лишь только нахо­дя­щийся в ней, её послуш­ник. И после того как всту­пив­ший в отно­ше­ния с Писа­нием начи­нает тру­диться над своей душой согласно напи­сан­ному, ритм его сердца сли­ва­ется с гар­мо­нией, про­из­во­ди­мой Духом Писа­ния. И здесь, в этой гар­мо­нии, можно рас­слы­шать ритмы многих сердец, в своей сво­боде после­до­вав­ших за Ним. Вле­ко­мые Духом в Нём и Им Самим пре­об­ра­жа­ются. Пре­об­ра­же­ние изме­няет и преж­ние отно­ше­ния с Писа­нием. «Смот­рите — как Писа­ние согласно с Отцами!» — слышим мы дерз­но­вен­ные слова свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова), — «Писа­ние гово­рит: Все­со­жже­ния не бла­го­во­лиши <…> жертва Богу дух сокру­шен. Сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит! Жертвы и самые все­со­жже­ния чело­ве­че­ские должны быть осно­ваны на чув­стве нищеты духов­ной, на чув­стве пока­я­ния»[18]. Более того, этот биб­лей­ский народ или народ Божий пре­тво­ря­ется в такую общину, «кото­рая могла бы сама напи­сать Свя­щен­ное Писа­ние, про­по­ве­до­вать его из соб­ствен­ного опыта, дать ему начало, родить его»[19]. В довольно кате­го­рич­ной форме завер­шает свою мысль мит­ро­по­лит Анто­ний: «Если мы не такая община — мы не при­над­ле­жим поис­тине ни Еван­ге­лию, ни народу Божию»[20]. Это-то хоро­вое пение мно­же­ства духо­нос­ных сердец и явля­ется сви­де­тель­ством живой части «ткани» Откро­ве­ния.

^ В. Духов­ное учи­лище

Про­дол­жая далее тему об отно­ше­ниях к биб­лей­ским тек­стам, откры­ва­ю­щихся для чита­теля при чтении им Свя­щен­ного Писа­ния, упо­мя­нем и о парал­лели с учи­ли­щем и уче­ни­ком, кото­рую мы встре­чаем у цер­ков­ных Отцов. Учи­лище — место обра­зо­ва­ния, фор­ми­ро­ва­ния лич­но­сти, место, в кото­ром чер­пают знания. Писа­ние — кри­те­рий истины, судеб­ная инстан­ция: «Всякое слово или дело должно под­твер­ждать сви­де­тель­ством бого­дух­но­вен­ного Писа­ния, в удо­сто­ве­ре­ние добрых и в посрам­ле­ние зло­нрав­ных»[21]. В стенах учи­лища соби­ра­ются слу­ша­тели, чтобы стать его уче­ни­ками. Также и чита­ю­щий Писа­ние может стать его уче­ни­ком: «Если кто будет читать Писа­ния <…> то будет совер­шен­ный ученик»[22]. Подобно уче­нику, кото­рый при­об­ре­тает учеб­ники для учёбы, веру­ю­щий «полу­чает» книги, изла­га­ю­щие веру: «Нашей вере учат две книги, из кото­рых одна назы­ва­ется Ветхим, а другая — Новым Заве­том»[23]. Как уча­щийся в учи­лище, так и поуча­ю­щийся в биб­лей­ских текстах стре­мятся к обра­зо­ва­нию: «Какой удоб­ный способ обра­зо­ва­ния духов­ного. Не посы­лают вас в учи­лища на про­дол­жи­тель­ные и труд­ные уроки <…> вам пред­ла­га­ется род само­обу­че­ния в хри­сти­ан­стве. Упраж­няй­тесь, гово­рят вам, во псал­мах и песнях духов­ных: это не столько труд, сколько уве­се­ле­ние духов­ное; только делайте сие не просто и без вни­ма­ния, но с сим вместе учите и вра­зум­ляйте сами себя и друг друга. Когда слы­шишь, или про­из­но­сишь слова псалма <…> соби­рай в них мыс­ля­щую силу твою, углуб­ляй вни­ма­ние твоё, при­ме­чай, какая в них заклю­ча­ется истина, или какая откры­ва­ется тайна, или какое пре­по­да­ётся пра­вило жизни»[24].

^ Г. Пре­ду­пре­жде­ние о послед­ствиях греха

Мы только что рас­смот­рели Писа­ние в каче­стве кри­те­рия истины, некоей судеб­ной инстан­ции, кото­рая поз­во­ляет каж­дому, при­бе­га­ю­щему к ней, кор­рек­ти­ро­вать свой жиз­нен­ный путь. Можно, однако, подойти к биб­лей­ским тек­стам и несколько иначе. Рас­сказы из Библии явля­ются, как гово­рит мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний, рас­ска­зами «о чело­ве­че­ской жизни, чело­ве­че­ской исто­рии, чело­ве­че­ских душах, какими их видит Бог и какими люди про­све­щён­ные, сто­я­щие перед лицом Божиим, могли видеть себя самих и окру­жа­ю­щих людей»[25]. Эти рас­сказы довольно раз­но­об­разны: от радост­ных, теплых стра­ниц до леде­ня­щих, оттал­ки­ва­ю­щих от себя чита­теля. Он наблю­дает за паде­нием чело­века в исто­рии со всеми его печаль­ными послед­стви­ями, за логи­че­ским завер­ше­нием бого­остав­лен­но­сти. И чита­тель вправе дать оценку тому или иному исто­ри­че­скому пер­со­нажу или собы­тию. Или ещё такое срав­не­ние: тексты Писа­ния суть фото­гра­фии чело­ве­че­ства в его дале­ком про­шлом. Их можно раз­гля­ды­вать, изу­чать, вгля­ды­ваться в мелкие детали. В них мы видим запё­чат­лён­ными как свет­лые вдох­нов­ля­ю­щие, так и весьма нега­тив­ные «горь­кие» эпи­зоды. Эти фото­гра­фии, разу­ме­ется, можно срав­ни­вать и с совре­мен­ными сним­ками. Они удобны и для того, чтобы пре­ду­пре­дить и не повто­рить, скажем, неудач­ные сцены из жизни, кото­рые ещё только могут про­изойти. И неважно, будь то рас­сказы или фото­снимки: чело­век пре­ду­пре­ждён о том, каковы в дей­стви­тель­но­сти послед­ствия греха во всём его под­лин­ном обли­чий и без какой-либо рету­ши­ровки. Вот что сказал по этому поводу бла­жен­ный Фео­до­рит, епи­скоп Кир­ский, раз­мыш­ляя над книгой «Плач Иере­мии»: «Хотя плач — знак состра­да­ния и сер­до­бо­лия; но этот плач напи­сан, думаю, бого­муд­рым про­ро­ком на пользу людям как тогдаш­него вре­мени, так и времён после­ду­ю­щих, чтобы те и другие дознали из про­ро­че­ских писа­ний, сколь­ких зол виною грех»[26]. Когда-то в раю Адам был пре­ду­пре­ждён о послед­ствии пер­вого воз­мож­ного греха, однако ж он не мог опытно наблю­дать и пере­не­сти в своём суще­стве горь­кого «плода», когда был без­гре­шен. Ока­зав­шись винов­ни­ком все­лен­ской тра­ге­дии, он вывел за «двери» рай­ские как себя, так и своих потом­ков. Исто­рия пад­шего чело­ве­че­ства — рас­сказ или кар­тина того, какую горечь содер­жал в себе этот плод. Свя­щен­ное Писа­ние и есть голос Божий, обра­щён­ный к чело­веку, сле­ду­ю­щему потомку Адама, вхо­дя­щему в чело­ве­че­ство, чтобы про­дол­жить его исто­рию. Теперь же этот голос сопро­вож­да­ется яркими кра­соч­ными «иллю­стра­ци­ями» или скорее «иллю­стри­ро­ван­ной энцик­ло­пе­дией» о жизни души чело­ве­че­ской. И вот, чита­тель вправе сде­лать свой нрав­ствен­ный вывод, вправе сде­лать свой выбор: за каким Адамом ему после­до­вать?

^ Д. Ключ к Новому Завету

Нако­нец, необ­хо­димо рас­смот­реть отно­ше­ние Вет­хого Завета к Завету Новому. Если мы назо­вём Ветхий Завет формой или силу­этом, тогда Новый пред­ста­нет в каче­стве испол­не­ния формы или сущ­но­стью силу­эта. Не думайте, что Я пришел нару­шить закон или про­ро­ков: не нару­шить пришел Я, но испол­нить (Мф.5:17; ср. Лк.22:37, 24:44; Ин.17:4; Деян.1:16, 7:17). Дру­гими сло­вами, Ветхий Завет через точные наброски обна­жает нам жизнь Мессии, Его дело, Его «порт­рет». «Что про­роки изрекли чрез столь вели­кий ряд Писа­ний, истинно духов­ный (хри­сти­а­нин) объ­яс­нит, к какой осо­бен­ной черте рас­по­ря­же­ния Гос­пода отно­сится каждое из изре­че­ний и вместе пока­жет весь состав дела Сына Божия, всегда зная Одного и Того же Бога и всегда позна­вая то же Слово Божие, хотя Оно ныне только откры­лось нам…»[27]. Ветхий Завет хри­сто­цен­три­чен: Иссле­дуйте Писа­ния, ибо вы дума­ете чрез них иметь жизнь вечную; а они сви­де­тель­ствуют о Мне (Ин.5:39). Поэтому-то свя­щен­но­му­че­ник Ириней Лион­ский и сове­тует вни­ма­тель­ней читать как Еван­ге­лие, так и Писа­ния про­ро­ков, поскольку там «вы най­дете, что вся дея­тель­ность, всё учение и всё стра­да­ние Гос­пода нашего пред­ска­зано ими»[28]. Такое про­чте­ние Нового Завета (через Ветхий) явля­ется, по мысли свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова, одним из важ­ней­ших усло­вий для пра­виль­ного его разу­ме­ния[29]. Ветхий Завет, в свою оче­редь, откры­вает свои смыслы, когда про­чи­ты­ва­ется через Новый. Хри­стос — сре­до­то­чие Писа­ния, высво­бож­дает его от нало­жен­ного на него покры­вала (см. 2Кор.3:13–16). Таким обра­зом, как гово­рит Суге­рий (XII в.), «что Моисей скры­вает, учение Христа вскры­вает»[30]. Подоб­ное выска­зы­ва­ние мы нахо­дим и на статуе апо­стола Павла в церкви свя­того Тро­фима в Арле: «Закон Мои­сеев скры­вает то, что учение Апо­стола рас­кры­вает: зёрна, данные на Синае, бла­го­даря Апо­столу стали мукою»[31]. Если гово­рить о соот­но­ше­нии обоих Заве­тов между собой, то они будут свя­заны как рука и душа, как дея­тель­ность, побуж­да­е­мая серд­цем, самим серд­цем. «Учения закона и про­ро­ков <…> дают законы руке, а Еван­ге­лие — душе. Они исправ­ляют и направ­ляют дея­тель­ность, а Еван­ге­лие — сердце. Они подобны учи­телю-грам­ма­тику, а Еван­ге­лие — высо­кому фило­софу», — таким видит это соот­но­ше­ние пре­по­доб­ный Исидор Пелу­сиот[32]. Два Завета через вза­и­мо­связи уко­ре­нены друг в друге, оба впле­тены в исто­рию чело­ве­че­ства. Однако ни один из них не явля­ется целью как тако­вой для дру­гого: Ветхий Завет — чтобы достичь и пре­тво­риться в Новый, а Новый — чтобы стать испол­не­нием Вет­хого, так же, как чело­ве­че­ство не для того роди­лось, чтобы о нём была напи­сана исто­рия. Оба Завета имеют одну общую цель, одно сре­до­то­чие, один центр. Об этом пре­красно сказал зна­ме­ни­тый ученый Блез Пас­каль: «Оба Завета взи­рают на Него, Ветхий как на своё упо­ва­ние, Новый — как на обра­зец, и оба как на своё сре­до­то­чие»[33]. А сре­до­то­чие обоих — Хри­стос.

Этим мы завер­шим свой ответ на постав­лен­ный вопрос об акту­аль­но­сти чтения для нас вет­хо­за­вет­ных тек­стов Свя­щен­ного Писа­ния. Теперь вкратце под­ве­дём итоги ска­зан­ного выше. Сде­лаем это в виде свя­то­оте­че­ских изре­че­ний, несколько их пере­фра­зи­ро­вав.

Итак, Ветхий Завет — это:

  • мета­и­сто­рия мира, в кото­ром нико­гда не было греха

    (первые главы Бытия);

  • пре­ду­пре­жде­ние о послед­ствиях греха;
  • духов­ное обра­зо­ва­ние, «школа на дому»;
  • вхож­де­ние в чин уче­ни­ков;
  • первый раздел учеб­ника по «нашей вере»;
  • кри­те­рий истины, «судеб­ная инстан­ция»;
  • ответ­ствен­ность;
  • ключ к Новому Завету;
  • путь;
  • «лест­ница» к Богу;
  • поиск Сына Божия;
  • диалог между тек­стом Писа­ния и его чита­те­лем;
  • начер­та­ние духов­ного лика чита­теля.

При­ме­ча­ния:

1. Питер Крифт (про­фес­сор Бостон­ского уни­вер­си­тета, США) — хри­сти­ан­ский фило­соф, после­до­ва­тель К. С. Льюиса. — Ред. © Р. Я. Шта­удин­гер, 2007.
2. Собра­ние писем свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова, епи­скопа Кав­каз­ского и Чер­но­мор­ского / Сост. игумен Марк (Лозин­ский). М.—СПб., 1995. Письмо 229: О свя­то­оте­че­ских тво­ре­ниях и Св Писа­нии. С. 444–447.
3. Псалмы Дави­довы / Пер. С. С. Аве­рин­цева. Киев, 2004. С. 109.
4. Мар­цин­ков­ский Б. Ф. Хри­стос и евреи. СПб., 1992. С. 6.
5. Эпос о Гиль­га­меше / Пер. И. М. Дья­ко­нова. М.—Л., 1961.
6. Мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний. Наблю­дайте, как вы слу­ша­ете… М., 2004. С. 23–24.
7. Там же.
8. Там же.
9. Псалмы Дави­довы. С. 110.
10. Собра­ние писем свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова. Письмо 229.
11. Диакон Андрей Кураев. Тра­ди­ция, догмат, обряд. М.—Клин, 1995. С. 64–65.
12. Цит. по: Собра­ние писем свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова. Письмо 229.
13. Пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский. Тво­ре­ния. М., 2002. Беседа 39: Для чего дано нам Боже­ствен­ное Писа­ние? С. 434.
14. Св. Ириней Лион­ский. Тво­ре­ния. Кн. 4. М., 1996. С. 340.
15. Пре­по­доб­ный Исидор Пелу­сиот. Письма. Т. 1. М., 2000. Киру. С. 152.
16. Свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. III. М., 1994. Посла­ние к Мар­келлу, об истол­ко­ва­нии псал­мов.
17. Свт. Феофан Пол­тав­ский, новый затвор­ник. Тво­ре­ния. СПб., 1997. Об источ­ни­ках и спо­со­бах хри­сти­ан­ского знания. С. 561.
18. Собра­ние писем свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова. Письмо 229.
19. Мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний. Наблю­дайте, как вы слу­ша­ете… С. 152– 153.
20. Там же.
21. Тво­ре­ния иже во святых отца нашего Васи­лия Вели­кого, архи­епи­скопа Кесари Кап­па­до­кий­ския. Ч. III. М., 1993. Пра­вило 26. С. 396.
22. Св. Ириней Лион­ский. Тво­ре­ния. Кн. 4. Гл. 26: Сокро­вище, скры­тое в Писа­нии… С. 386–387.
23. Пре­по­доб­ный Исидор Пелу­сиот. Письма. Т. 1. Схо­ла­стику Аммо­нию. С. 12.
24. Свт. Феофан Пол­тав­ский, новый затвор­ник. Тво­ре­ния. С. 563.
25. Мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний. Труды. М., 2002. Мысли при чтении Свя­щен­ного Писа­ния. С. 519.
26. Бла­жен­ный Фео­до­рит, епи­скоп Кир­ский. Тво­ре­ния. Плач Иере­миев. Ч. 6. М., 1859. С. 334.
27. Се. Ириней Лион­ский. Тво­ре­ния. Кн. 4. С. 413.
28. Там же. С. 414.
29. Собра­ние писем свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова. Письмо 229.
30. Quod Moyses velat, Christi doctrina revelat. Цит. по: Библия. Брюс­сель, 1973. От Вет­хого Завета к Новому. С. 12.
31. Там же.
32. Пре­по­доб­ный Исидор Пелу­сиот. Письма. Т. 1. Свет­лей­шему Иераку. С. 418.
33. Цит. по: Библия. Брюс­сель, 1973. Там же. С. 13.

журнал «Альфа и Омега»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки