Главная » Алфавитный раздел » Любовь » Что такое любовь?
Распечатать Система Orphus

Что такое любовь?

1 голос2 голоса3 голоса4 голоса5 голосов (5 голос: 4,00 из 5)

Батюшка, благословите!
Прошу Вас, ответьте на очень мучающий меня вопрос: как соотносятся в Православии любовь к Богу и любовь осознанная, всепрощающая, долготерпящая к конкретному живому человеку? Возлюбить ближнего своего – это можно отнести ко всем окружающим людям, даже вызывающим равнодушие либо неприязнь. А вот когда любовь к одному конкретному человеку – что это, для чего? Нигде не могу найти ответа в Православной литературе. Посоветуйте, что почитать, а то я постепенно прихожу к мысли Шопенгауэра, что любовь – лишь уловка природы для того, чтобы склонить людей к деторождению. Это не так! Но нигде в Новом Завете я не нашла слов о любви к конкретному лицу, противоположному полу, речь идет только о любви к Богу. Если эту любовь к Богу осознать и прочувствовать (а я уже не так далеко от этого осознания), то возникает ощущение, что мне вообще не нужен близкий человек. Даже дорогу можно переходить на красный свет, только потому, что все в руках Божиих. Зачем тогда семья, дети, да и как они возникнут без трепета любви? Получается, девушкам нужно прямиком в монастырь, ребятам – туда же. Человечество вымрет, если все будут соблюдать целомудрие пожизненно. Как же без своей «половины», без волнения сердец, без этого всепоглощающего чувства?

Если есть возможность, прошу Вас, ответьте.

Простите мне мою темноту, но я очень хочу понять. Заранее спасибо. Марина.

 

священник Александр Шантаев

 

Уважаемая Марина! Прежде чем попытаться ответить на Ваше письмо, полагаю необходимо определиться со словом «любовь». В нашей современной цивилизации, полной, по выражению Честертона, «христианских добродетелей, сошедших с ума», очевидно, что аналогичное помешательство постигло и понятие «любовь». Под этим словом может пониматься, что угодно, как угодно, – от крайнего своеволия и эгоизма, до извращенной чувственности. Когда кто-либо слушает в церкви проповедь о любви к ближнему или клянется с избирательной трибуны о «любви к народу», это еще не гарантирует того, что данный человек внял идее, «логосу» заключенному в данном слове. Напротив, он может не найти ни в проповеди, ни в книгах святых отцов, ни даже в этимологическом словаре никакого соответствия той данности «любви», какую он переживает, испытывает и чувствует сейчас. Вопрос не в слове, как термине, – а в чувстве. Чувство может быть безотносительно, нейтрально, не обширно, не всеобъемлюще, – дело нашей личной воли, которая вольна как ей угодно распорядиться чувством, – отложить его в сторону – или дать охватить себя, раздуть чувство до всепожирающего пламени. По свойственной большинству из нас гордости, мы думаем, что это согласно нашей (моей) воле мы распоряжаемся чувством, – увлекаемся им, или наоборот, сдерживаем его. Но воля исходит из сердца, а сердце наше, увы, не чисто. Сердце в буквальном смысле место духовной брани, место, согласно мысли апостола Павла, – битвы Жизни и Смерти, или, наконец, вслед за Достоевским, место, где Бог сражается с Дьяволом за нашу душу. Надо полагать, есть немало людей, которые переметнулись на сторону врага, оставив Бога биться за них в одиночестве, но продолжают использовать слово «любовь».

Наш русский язык, тысячелетие выпестывавшийся и органически произраставший внутри христианского космоса, отразил в своем понимании Любви христианский максимализм. Одним и тем же словом «любовь», – определяется отношение и к Богу, и к человеку. Глагольной формой «любить» мы выражаем это чувство и к ближнему, и к дальнему, к абсолютному и сокровенному, к Родине и к цветку… В греческом языке, – языке богословия и философии – существуют четыре глагола любви: эрос-страсть; органическая родовая привязанность; агапическая любовь – понимающая, трезво оценивающая; и «филия» – задушевная искренняя, жертвенная любовь. Согласитесь, что чаще то, что подразумевается сегодня под любовью, – это эротическая, плотская страсть. Это страсть влечения, желания, удовлетворения, ненасытного обладания… Это то, что называется старинным церковно-славянским словом «похоть»: «Похоть плоти, похоть очей и гордости житейской»… «Похоть» в нашем русском словообразовании не имеет никакой смысловой связи со словом «любовь». Эрос не чужд христианству, но не падший, темный и демонический, а мистически преображенный до чистой безкорыстной жертвенной жажды Бога – «Любовь: ее природа подобна Богу… ее действие – опьянению души» (преп. Иоанн Лествичник). Падший эрос, – это последствие грехопадения, вхождение зла и смерти в человеческий состав. Это, наконец, – пол, – как непроходимое разделение, как посягающая на обладание душой и личностью сексуальность, «ибо смерть и сексуальность, двое близнецов, кладут на мир печать зверства» (преп. Ефрем Сирин).

Вы пишете, что «нигде в Новом Завете я не нашла слов о любви к конкретному лицу, противоположному полу, речь идет только о любви к Богу». – Никак не могу с Вами согласиться! – Весь Новый Завет, все Евангелия, особенно Евангелие от Иоанна, пронизаны безкомпромиссной и предельно конкретной идеей любви, сотканы этим единственным условием вселенской взаимосвязи – «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Иоанн. 3:16); «В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас» (1Ин. 4:10), наконец ключевое, – «Бог есть любовь» (1Ин. 4:8)… Образ, икона нашей любви – Сам Христос; повторюсь: икона любви – Любовь Самого Христа, а Христова Любовь, – безкорыстна и жертвенна. Христова Любовь «долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а радуется истине» (1 Кор. 13:4-6) Нет других важнейших констант христианской любви. Оттенков и чувств «любви» великое множество, но истинность, и если угодно – святость нашей любви мы можем соизмерять по образу и подобию Христовой. И, прежде всего, в любви к противоположному полу, где суть любви не в том, чтобы стирать границу между полами (что далеко не благо), или наоборот, безконечно ее укреплять и возвышать (как это делается в сексистских и феминистских «половых» движениях), – а преодолевать в преображении.

Наконец, на последний раздел Вашего письма, касательно «трепета, всепоглощающего чувства и волнения сердец», а иначе, – церковного понимания чувственной сексуальной стороны в отношениях между мужчиной и женщиной, позволю привести уместную цитату из работы современного богослова протопресвитера Александра Шмемана: «…суть дела в том, что – в браке или вне его – секс, в той степени, в какой он отождествляется спохотью, целиком принадлежит миру сему, чей «образ проходит» и который в своем теперешнем образе не наследует Царства Божия. <…> Секс подвластензакону, а не благодати. Подвластен закону – не значит осужден, но это значит, что он должен управляться в соответствии с общим устроением мира,подчиняться этому устроению, держаться в пределах, в рамках того порядка, который для мира сего является единственной его защитой от темных иррациональных сил саморазрушения. Если секс запрещается вне брака и разрешается в браке, то именно потому, что брак – несмотря на свое искажение в падшем мире – принадлежит к более высокому видению, способен войти в Царство Божие. <…> Закон не освящает секс и не проклинает его. Но открывая человеку истину о сексе, его неизбежную трагическую двойственность, он помогает ему сохранить внутри себя понимание своей истинной природы и бороться за ее целостность или, другими словами, искать благодати»…

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru