Святая равноапостольная княгиня Ольга

kn_olgaКи­ев­ские книж­ни­ки не при­ло­жи­ли осо­бых ста­ра­ний к то­му, чтобы про­сла­вить утрен­нюю звез­ду рус­ско­го хри­сти­ан­ства, свя­тую рав­ноап­о­столь­ную кня­ги­ню Оль­гу. Пу­та­ный и крайне тен­ден­ци­оз­ный рас­сказ По­ве­сти Вре­мен­ных Лет, неболь­шой фраг­мент в “Па­мя­ти и по­хва­ле Вла­ди­ми­ру” Иа­ко­ва Мни­ха, несколь­ко позд­не­го про­ис­хож­де­ния ле­генд, раз­бро­сан­ных по раз­ным ле­то­пис­ным сво­дам и ре­дак­ци­ям про­лож­но­го жи­тия — вот, соб­ствен­но, и все, что до­нес­ла до нас древ­не­рус­ская пись­мен­ность из ска­за­ний о ве­ли­кой кня­гине. По­это­му ра­бо­та совре­мен­но­го ис­то­ри­ка ста­но­вит­ся в чем-то схо­жа с ре­став­ра­ци­ей мо­за­ич­ной ико­ны. Из мно­же­ства рас­сы­пан­ных в бес­по­ряд­ке ку­би­ков смаль­ты все­воз­мож­ных от­тен­ков и раз­ме­ров необ­хо­ди­мо вос­со­здать лик, непо­вто­ри­мый в сво­ей ве­ли­че­ствен­но­сти и кра­со­те. Эру­ди­ция и ло­ги­ка здесь бес­силь­ны. Из мно­же­ства ком­би­на­ций бли­же все­го к ис­тине ока­зы­ва­ет­ся та, что под­ска­за­на эс­те­ти­че­ским чу­тьем и жи­вым чув­ством ве­ры, а не дос­ко­наль­ным зна­ни­ем со­ци­аль­ных от­но­ше­ний и по­ли­ти­че­ской об­ста­нов­ки. Ис­то­рия ку­да бо­лее цель­на и изящ­на в сво­ей ком­по­зи­ции, чем это ка­жет­ся тем, кто ви­дит в ней не бо­лее чем на­бор ма­ло­по­нят­ных фраз и невра­зу­ми­тель­ных зву­ков. Спе­ци­фи­ка ис­то­рии со­сто­ит в том, что она все­гда — Свя­щен­ная Ис­то­рия. По­это­му един­ствен­ное, что нам оста­ет­ся — при­сталь­но и бла­го­го­вей­но вгля­ды­вать­ся в ли­ки свя­тых, та­кие, ка­ки­ми они бы­ли про­слав­ле­ны Бо­гом, и не пы­тать­ся пе­ре­кра­и­вать их по соб­ствен­но­му, пусть да­же очень бла­го­че­сти­во­му, вку­су. Толь­ко то­гда мо­лит­вен­ное со­зер­ца­ние смо­жет пе­рей­ти в раз­го­вор и об­ще­ние с веч­но жи­вы­ми людь­ми, ибо, по сло­ву ле­то­пис­ца, “ду­ши пра­вед­ни­ков не уми­ра­ют, и па­мять пра­вед­ни­ка бес­смерт­на”.

Мы не зна­ем точ­но, ко­гда и где по­яви­лась на свет Оль­га. Един­ствен­ное, что мож­но утвер­ждать бо­лее или ме­нее до­сто­вер­но — ро­ди­ной кня­ги­ни бы­ла псков­ская зем­ля. Ле­то­пись го­во­рит, что Олег при­вел Иго­рю же­ну из са­мо­го Пско­ва, а со­ста­ви­тель од­но­го из оль­ги­ных жи­тий, сам пско­ви­тя­нин, за­ме­ча­ет, что “Оль­га ро­ди­ся в Плес­ков­ской стране , вве­си зо­во­мыя Вы­бу­то, от­ца име­а­ше невер­на су­щи, та­кожъ и ма­терь некре­ще­ну отъ язы­ка ва­ряж­ска и от ро­да не кня­же­ска, не вель­мо­же­ска <…> О име­ни же от­ца и ма­те­ри пи­са­ние ни­где не изъ­яви…”. Ско­рее все­го, он прав. На то, чтобы от­не­сти рож­де­ние ве­ли­кой кня­ги­ни вме­сто бо­га­то­го и зна­ме­ни­то­го го­ро­да к скром­ной де­ре­вень­ке на бе­ре­гу ре­ки Ве­ли­кой, в 12 вер­стах юж­нее Пско­ва, нуж­ны бы­ли вес­кие ос­но­ва­ния. Да и зем­ля­кам вид­нее. По край­ней ме­ре Оль­га, уже бу­дучи на вер­шине мо­гу­ще­ства, Вы­бут­скую весь не за­бы­ва­ла. Она вхо­ди­ла в лич­ные вла­де­ния кня­ги­ни, и та рас­по­ря­ди­лась воз­двиг­нуть непо­да­ле­ку храм Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Един­ствен­ное, в чем мы поз­во­лим се­бе не со­гла­сить­ся с агио­гра­фом, это утвер­жде­ние о незнат­ном про­ис­хож­де­нии свя­той. Ма­ло­ве­ро­ят­но, что в на­ча­ле IX в. ва­ряг в тех ме­стах мог быть обык­но­вен­ным кре­стья­ни­ном. Да и неза­чем бы­ло ва­ряж­ско­му ко­нун­гу Иго­рю брать се­бе же­ну из про­стых по­се­ля­нок.

В IX в. неболь­шое тор­го­во-ре­мес­лен­ное по­се­ле­ние Псков не бы­ло еще, ко­неч­но, тем ве­ли­ким го­ро­дом, что про­сла­вил­ся впо­след­ствии в рус­ской ис­то­рии. Непо­да­ле­ку, по ре­ке Вол­хов, про­хо­ди­ла глав­ная ма­ги­страль пу­ти из ва­ряг в гре­ки, на­би­рал си­лу, ста­но­вясь цен­тром древ­не­рус­ской эко­но­ми­ки, Гос­по­дин Ве­ли­кий Нов­го­род, раз­во­ра­чи­ва­лись бур­ные по­ли­ти­че­ские со­бы­тия. На ре­ке Ве­ли­кой бы­ло на­мно­го спо­кой­нее, но и здесь, по от­ветв­ле­нию Ве­ли­ко­го Пу­ти, про­плы­ва­ли из Скан­ди­на­вии в Ца­рь­град и об­рат­но гре­че­ские, араб­ские и нор­манн­ские куп­цы, а по­рой по­яв­ля­лись на сво­их гроз­ных ла­дьях от­ря­ды от­важ­ных ви­кин­гов, ищу­щих до­ход­но­го при­ме­не­ния сво­ей во­ин­ской сно­ров­ке. Об­ще­рус­ско­му пра­ви­тель­ству кня­зя Оле­га, недав­но утвер­див­ше­му­ся в Ки­е­ве, нуж­но бы­ло по­ста­вить под свой кон­троль весь путь из ва­ряг в гре­ки. Для это­го на всех стра­те­ги­че­ски важ­ных пунк­тах тре­бо­ва­лись та­мо­жен­ные чи­нов­ни­ки, во­и­ны сто­ро­же­вых от­ря­дов и на­чаль­ни­ки пе­ре­прав, на­би­рав­ши­е­ся в ос­нов­ном из ва­ря­гов. Од­ним из пред­ста­ви­те­лей этой во­ен­но-тор­го­вой ари­сто­кра­тии и был отец Оль­ги, за­ве­до­вав­ший пе­ре­пра­вой в Вы­бут­ской ве­си. Там-то, сре­ди куп­цов и во­и­нов, уви­де­ла свет пер­вая рус­ская свя­тая.

Со­зда­тель бо­га­то ода­рил де­воч­ку. Она бы­ла ред­кост­но кра­си­ва, ум­на, сме­ла и це­ло­муд­рен­на. Ее на­блю­да­тель­ность и ши­ро­кий кру­го­зор долж­ны бы­ли необы­чай­но раз­вить­ся в об­ще­стве за­мор­ских го­стей, от ко­то­рых мож­но бы­ло услы­шать за­хва­ты­ва­ю­щие дух рас­ска­зы о Пер­сии и Ин­дии, Ри­ме и Ца­рь­гра­де, Скан­ди­на­вии и Гер­ма­нии, раз­ных на­ро­дах, обы­ча­ях и ве­рах. Уже то­гда юная Оль­га долж­на бы­ла услы­шать имя Бо­га хри­сти­ан, столь непо­хо­же­го на при­выч­ных скан­ди­нав­ских и сла­вян­ских бо­гов. А для то­го, чтобы сбе­речь свое до­сто­ин­ство и це­ло­муд­рие сре­ди ко­вар­ных и по­хот­ли­вых во­и­нов, кра­са­ви­це Оль­ге при­хо­ди­лось са­мой быть лов­кой, из­во­рот­ли­вой и под­час же­сто­кой. Ле­ген­дар­ное ска­за­ние “Сте­пен­ной кни­ги” ри­су­ет эту сто­ро­ну жиз­ни бу­ду­щей свя­той. Мо­ло­дой князь Игорь, за­бред­ший во вре­мя охо­ты в псков­ские ле­са, за­хо­тел пе­ре­пра­вить­ся на дру­гой бе­рег ре­ки Ве­ли­кой и, уже си­дя в лод­ке, об­на­ру­жил, что пе­ре­воз­чик — необы­чай­но кра­си­вая де­вуш­ка. Князь стал за­иг­ры­вать с ней и был яв­но обес­ку­ра­жен, ко­гда по­лу­чил сме­лую, муд­рую и весь­ма рез­кую от­по­ведь, под­креп­лен­ную угро­зой от­пра­вить­ся на дно вме­сте с Иго­рем, ес­ли тот по­про­бу­ет при­ме­нить си­лу. При­сты­жен­ный Игорь мол­ча уехал, а вско­ре при­слал к це­ло­муд­рен­ной де­ве сва­тов.

Со­глас­но же По­ве­сти Вре­мен­ных Лет, на кра­со­ту и ум Оль­ги об­ра­тил вни­ма­ние во вре­мя од­ной из сво­их по­ез­док в Псков Олег. В 903 г. он устро­ил брак кня­зя с пле­ни­тель­ной пско­ви­тян­кой. Оль­га ско­рее все­го не бы­ла ни пер­вой, ни един­ствен­ной же­ной Иго­ря, од­на­ко по­чти сра­зу же ста­ла са­мой лю­би­мой. Так что “име же Игорь по­том ины же­ны, но Оль­гу, муд­ро­сти ее ра­ди, па­че иных чтя­ше”. Пре­крас­ная кня­ги­ня до­стиг­ла и боль­ше­го: ей уда­лось за­нять вто­рое ме­сто в по­ли­ти­че­ской иерар­хии древ­не­рус­ско­го го­су­дар­ства и проч­но удер­жи­вать его на про­тя­же­нии все­го Иго­ре­ва кня­же­ния, на­прав­ляя по­ли­ти­ку му­жа в нуж­ную сто­ро­ну. К ее со­ве­там Игорь, несо­мнен­но, при­слу­ши­вал­ся.

Ки­ев­ская Русь бы­ла до­ста­точ­но эфе­мер­ным по­ли­ти­че­ским об­ра­зо­ва­ни­ем. Раз­но­язы­кие пле­ме­на Во­сточ­но-Ев­ро­пей­ской рав­ни­ны не свя­зы­ва­ло вме­сте ни­че­го, кро­ме во­ен­ной си­лы и общ­но­сти тор­го­вых ин­те­ре­сов. Ки­ев­ские кня­зья кон­тро­ли­ро­ва­ли Дне­пров­ско-Бал­тий­ский во­ен­но-тор­го­вый путь, по­лу­чая зна­чи­тель­ные при­бы­ли с его об­слу­жи­ва­ния и с тор­гов­ли со­бран­ной на по­лю­дьи да­нью. Ав­то­ри­тет дер­жа­вы Рю­ри­ко­ви­чей по­ко­ил­ся на гос­под­стве над тор­го­вы­ми пу­тя­ми. Од­на­ко от­но­си­тель­но даль­ней­шей судь­бы этих тор­го­вых пу­тей в ки­ев­ской по­ли­ти­ке не бы­ло един­ства. Тор­го­вая пар­тия, со­сто­яв­шая из ва­ряж­ских и сла­вян­ских куп­цов, сре­ди ко­то­рых бы­ло нема­ло хри­сти­ан, вы­сту­па­ла за даль­ней­шее упро­че­ние вза­и­мо­вы­год­ных от­но­ше­ний с Ха­за­ри­ей, Скан­ди­на­ви­ей и осо­бен­но с Ви­зан­ти­ей. Весь­ма при­вле­ка­тель­ной для них бы­ла идея вхож­де­ния в Ви­зан­тий­ское со­дру­же­ство, что мог­ло бы по­вы­сить и пре­стиж, и тор­го­вые воз­мож­но­сти рус­ско­го го­су­дар­ства, и что бы­ло немыс­ли­мо без хри­сти­а­ни­за­ции. В дру­гую сто­ро­ну тя­ну­ла дру­жин­ная пар­тия, в ос­нов­ном язы­че­ская. Ее це­лью бы­ло от­нюдь не про­дол­же­ние гра­би­тель­ских на­бе­гов, как за­ча­стую пред­став­ля­ют де­ло ис­то­ри­ки, а уста­нов­ле­ние пол­но­го гос­под­ства над всей во­сточ­но-ев­ро­пей­ской, чер­но­мор­ской и бал­тий­ской тор­гов­лей. Та­кие мо­гу­ще­ствен­ные эко­но­ми­че­ские цен­тры, как Ха­за­рия и Волж­ская Бул­га­рия, под­ле­жа­ли уни­что­же­нию как опас­ные кон­ку­рен­ты. Но глав­ным объ­ек­том нена­ви­сти бы­ла Ви­зан­тия, на уни­что­же­ние ко­то­рой дру­жин­ная пар­тия го­то­ва бы­ла по­ло­жить все си­лы и сред­ства. К по­пыт­кам во­пло­тить эту са­мо­убий­ствен­ную меч­ту и тол­ка­ло Иго­ря его во­ен­ное окру­же­ние. Са­мо­убий­ствен­ную — по­то­му что ожив­лен­ный тор­го­вый путь, по­пав­ший в ру­ки бес­кон­троль­но­го мо­но­по­ли­ста, хи­ре­ет уже через пять­де­сят-сто лет. Оль­га все­гда по­ни­ма­ла это, и ее по­ли­ти­ка бы­ла на­прав­ле­на на укреп­ле­ние мир­ных от­но­ше­ний с со­се­дя­ми. А Ви­зан­тия пред­став­ля­лась ей тем об­раз­цом, на ко­то­рый долж­на во всем рав­нять­ся рус­ская дер­жа­ва. В те го­ды, по­ка что толь­ко на поч­ве сов­па­де­ния ин­те­ре­сов, за­вя­зы­ва­лись кон­так­ты Оль­ги с ки­ев­ски­ми хри­сти­а­на­ми.

Кня­гине до­воль­но дол­го уда­ва­лось ней­тра­ли­зо­вать дру­жин­ное вли­я­ние на Иго­ря, но на­стал мо­мент, ко­гда ее по­ло­же­ние по­шат­ну­лось. Вы­рос сын Свя­то­слав, ро­див­ший­ся, ес­ли ве­рить Та­ти­ще­ву, в 920 г. и быв­ший сре­до­то­чи­ем всех на­дежд ки­ев­ской во­ен­щи­ны. Энер­гич­но­му на­след­ни­ку, ви­ди­мо, до­воль­но лег­ко уда­лось скло­нить пре­ста­ре­ло­го Иго­ря к аван­тю­ре. В 941 г., ко­гда ис­тек срок рус­ско-ви­зан­тий­ско­го до­го­во­ра 911 г., Игорь со­брал мощ­ную ар­мию и дви­нул­ся на Кон­стан­ти­но­поль. Разо­ряя все на сво­ем пу­ти, ру­сы до­шли по­чти до ви­зан­тий­ской сто­ли­цы. Оста­но­вить звер­ство языч­ни­ков рас­те­ряв­шим­ся от неожи­дан­но­сти ви­зан­тий­цам уда­лось, толь­ко мо­би­ли­зо­вав все си­лы им­пе­рии, ото­звав с дру­гих фрон­тов три боль­шие ар­мии и луч­ших пол­ко­вод­цев. Лишь у ме­стеч­ка Иерон на Бос­фо­ре, при­ме­нив на­во­дя­щий ужас “гре­че­ский огонь”, ви­зан­тий­цы раз­гро­ми­ли флот Иго­ря. Но и по­сле это­го часть ру­сов еще дол­го сра­жа­лась на по­бе­ре­жье Ма­лой Азии.

От­дох­нув год, в 943 г., Игорь, под­стре­ка­е­мый сво­им сы­ном, ре­шил по­пы­тать сча­стья еще раз. На этот раз по­ход был ор­га­ни­зо­ван с раз­ма­хом и изоб­ре­та­тель­но­стью, при­су­щи­ми Свя­то­сла­ву. Бы­ла со­зда­на ко­а­ли­ция из злей­ших вра­гов Ви­зан­тии: вен­гров, пе­че­не­гов и неглас­но под­дер­жи­ва­ю­щей по­ход Ха­за­рии, раз­дра­жен­ной на­ча­ты­ми в им­пе­рии го­не­ни­я­ми на ев­ре­ев. “Игорь же со­брал во­и­нов мно­гих: ва­ря­гов, русь, и по­лян, и сла­вян, и кри­ви­чей, и ти­вер­цев — и на­нял пе­че­не­гов, и за­лож­ни­ков у них взял, — и по­шел на гре­ков в ла­дьях и на ко­нях, стре­мясь ото­мстить за се­бя”. Един­ствен­ны­ми со­юз­ни­ка­ми Ви­зан­тии оста­лись бол­га­ры, и им­пе­рии гро­зи­ло ес­ли не уни­что­же­ние, то страш­ней­шее по­тря­се­ние. И вдруг про­изо­шло нечто необык­но­вен­ное. Дой­дя до Ду­ная, Игорь оста­но­вил­ся и яв­но бла­го­склон­но вы­слу­шал пред­ло­же­ние гре­че­ских по­слов о ми­ре. Те по­обе­ща­ли боль­шие де­неж­ные по­дар­ки и воз­об­нов­ле­ние вы­пла­ты да­ни. Для ко­нун­га, ре­шив­ше­го со­кру­шить им­пе­рию, — не так уж и мно­го. Ссыл­ка ле­то­пис­ца на то, что ру­сы не хо­те­ли рис­ко­вать в борь­бе с неяс­ным ис­хо­дом, ма­ло­убе­ди­тель­на: от­важ­ные во­и­ны при­вык­ли еще и не к та­ким без­на­деж­ным пред­при­я­ти­ям.

Несо­мнен­но, в скры­той борь­бе за вли­я­ние на Иго­ря в кон­це кон­цов по­бе­ди­ла пар­тия ми­ра, воз­глав­ля­е­мая Оль­гой. Кня­гине уда­лось ней­тра­ли­зо­вать вли­я­ние сы­на и по­бу­дить му­жа к пе­ре­ми­рию с гре­ка­ми. Оста­ток ле­та и осень 943 г. бы­ли за­ня­ты пе­ре­го­во­ра­ми о дол­го­сроч­ном мир­ном до­го­во­ре, ко­то­рый и был в ко­неч­ном сче­те за­клю­чен, озна­ме­но­вав уста­нов­ле­ние меж­ду Русью и дер­жа­вой ро­ме­ев ми­ра и тес­но­го во­ен­но­го со­ю­за.

До­го­вор и про­це­ду­ра его ра­ти­фи­ка­ции пред­став­ля­ют со­бой лю­бо­пыт­ный ма­те­ри­ал как для уста­нов­ле­ния то­гдаш­не­го по­ло­же­ния Оль­ги в рус­ском го­су­дар­стве, так и для пра­виль­но­го по­ни­ма­ния ро­ли ки­ев­ских хри­сти­ан в по­ли­ти­ке Ру­си. Текст со­гла­ше­ния на­чи­на­ет­ся сло­ва­ми: “Мы — от ро­да рус­ско­го по­слы и куп­цы, Ивор, по­сол Иго­ря, ве­ли­ко­го кня­зя рус­ско­го, Ву­е­фаст, от Свя­то­сла­ва, сы­на Иго­ря, Ис­ку­се­ви от кня­ги­ни Оль­ги; Слу­ды от Иго­ря, пле­мян­ник Иго­рев; Улеб от Во­ло­ди­сла­ва; Иа­ни­цар от Пред­сла­вы; Ших­берн Сфандр от же­ны Уле­ба…” Свя­то­слав, как пря­мой на­след­ник, упо­ми­на­ет­ся сра­зу же за Иго­рем. Он име­ет соб­ствен­но­го посла, от­ста­и­ва­ю­ще­го его лич­ные ин­те­ре­сы. Ес­ли бы в то вре­мя, как утвер­жда­ет ле­то­пись, Свя­то­сла­ву бы­ло три го­да, вряд ли мла­ден­цу по­на­до­бил­ся бы лич­ный по­сол. На­ше со­мне­ние в ма­ло­лет­стве Свя­то­сла­ва под­твер­жда­ет и Кон­стан­тин Баг­ря­но­род­ный, со­об­ща­ю­щий, что в на­ча­ле 40-х го­дов “при­хо­дя­щие из внеш­ней Рос­сии в Кон­стан­ти­но­поль мо­нок­си­лы яв­ля­ют­ся из Немо­гар­да, в ко­то­ром си­дел Сфен­до­слав, сын Ин­го­ра, ар­хон­та Рос­сии”. Немо­гард-Нов­го­род был тра­ди­ци­он­ным трам­пли­ном для пе­ре­ме­ще­ния на ки­ев­ский стол. На тре­тьем ме­сте упо­ми­на­ет­ся Оль­га, имев­шая ис­клю­чи­тель­ное вли­я­ние на ки­ев­скую по­ли­ти­ку. Ис­ку­се­ви за­щи­щал в Ца­рь­гра­де не толь­ко по­ли­ти­че­ский пре­стиж ар­хон­тис­сы, но и ее тор­го­вые ин­те­ре­сы, о ко­то­рых кня­ги­ня ни­ко­гда не за­бы­ва­ла. Оль­га бы­ла од­ним из круп­ней­ших земле­вла­дель­цев на Ру­си. Ле­то­пи­сец со­об­ща­ет, что “Вы­ш­го­род был го­ро­дом Оль­ги­ным <…> и ме­ста ее и по­го­сты, и са­ни ее сто­ят в Пско­ве и по­ныне, и по Дне­пру есть ме­ста ее для лов­ли птиц, и по Десне, и со­хра­ни­лось се­ло ее Оль­жи­чи до си­их пор”. Даль­ше в до­го­во­ре идут име­на по­слов пра­ви­те­лей 22 круп­ней­ших по­ли­ти­че­ских и тор­го­вых цен­тров Ру­си. Через несколь­ко лет де­ле­га­ция из та­ких же пред­ста­ви­те­лей от­пра­вит­ся с Оль­гой в Ца­рь­град.

Сле­да­ми по­бе­ды хри­сти­ан­ской пар­тии в борь­бе за вли­я­ние на Иго­ря несо­мнен­но яв­ля­ют­ся и те ме­ста в до­го­во­ре, в ко­то­рых яв­но чув­ству­ет­ся пре­вос­ход­ство хри­сти­ан и пре­не­бре­же­ние по­клон­ни­ка­ми Пе­ру­на. А це­ре­мо­ния при­ве­де­ния к при­ся­ге Иго­ре­ва вой­ска да­ла ки­ев­ским хри­сти­а­нам по­вод для де­мон­стра­ции сво­ей си­лы: в то вре­мя как князь с язы­че­ской ча­стью вой­ска клял­ся в неру­ши­мо­сти до­го­во­ра пе­ред идо­лом Пе­ру­на, во­и­ны-хри­сти­ане при­ся­га­ли пе­ред гре­че­ски­ми по­сла­ми в церк­ви св. Ильи. “Это бы­ла со­бор­ная цер­ковь, так как мно­го бы­ло хри­сти­ан-ва­ря­гов.

По­чти сра­зу же по за­клю­че­нии до­го­во­ра алч­ные дру­жин­ни­ки втя­ну­ли Иго­ря в но­вую аван­тю­ру, на сей раз не имев­шую да­же ро­ман­ти­че­ско­го блес­ка по­хо­да на Ца­рь­град. По­за­ви­до­вав от­ро­кам во­е­во­ды Све­нель­да, кои “изо­де­ли­ся суть ору­жьем и пор­ты” , и, несо­мнен­но, со­жа­лея, что не по­па­ли в со­став экс­пе­ди­ции на Кас­пий, в ин­те­ре­сах Ви­зан­тии гро­мив­шей бо­га­тые араб­ские го­ро­да, во­и­ны по­бу­ди­ли кня­зя обо­драть как лип­ку пле­мя древ­лян. По сво­е­му ли нера­зу­мию или по чье­му-то зло­му на­у­ще­нию Игорь ре­шил, что и это­го ма­ло. Он, по­раз­мыс­лив, ска­зал сво­ей дру­жине: “Иди­те с да­нью до­мой, а я воз­вра­щусь и по­хо­жу еще”. Древ­ляне во гла­ве со сво­им кня­зем Ма­лом вполне спра­вед­ли­во рас­су­ди­ли, что при та­кой прак­ти­ке сбо­ра да­ни они ско­ро вы­мрут с го­ло­да, и ре­ши­ли риск­нуть. Без­рас­суд­ный князь на­шел свой ужас­ный ко­нец где-то в ле­сах под Ис­ко­ро­сте­нем. Его разо­рва­ли на­двое бе­ре­за­ми, не удо­сто­ив да­же при­лич­ных по­хо­рон. Оль­га и Свя­то­слав в это вре­мя бы­ли в Ки­е­ве.

Мы от­кры­ва­ем, на­вер­ное, са­мую за­га­доч­ную стра­ни­цу жиз­ни св. Оль­ги. Ко­му не па­мят­ны с дет­ства ле­де­ня­щие кровь, но по-сво­е­му необык­но­вен­но по­э­тич­ные ска­за­ния о же­сто­кой ме­сти древ­ля­нам! Ло­ги­ка ми­фа при­чуд­ли­ва, и под­час за вполне прав­до­по­доб­ным рас­ска­зом кро­ет­ся про­из­ве­де­ние на­род­ной фан­та­зии, и, на­про­тив, немыс­ли­мая фан­тас­ма­го­рич­ность сю­же­та слу­жит ед­ва ли не глав­ным до­ка­за­тель­ством его под­лин­но­сти — невоз­мож­но­го не вы­ду­мы­ва­ют. С тру­дом ве­рит­ся, что по­весть об Оль­ги­ной ме­сти — про­сто небы­ли­ца. Она слиш­ком нестан­дарт­на для до­воль­но шаб­лон­ной фор­мы на­род­ной ле­ген­ды и в то же вре­мя до­ста­точ­но ре­а­ли­стич­на и кон­крет­на. Ес­ли это и миф, то миф в том зна­че­нии, ка­кое при­да­вал это­му сло­ву А. Ф. Ло­сев — “в сло­вах дан­ная чу­дес­ная лич­ност­ная ис­то­рия” языч­ни­цы Оль­ги, ис­то­рия, де­ла­ю­щая по­чти физи­че­ски ощу­ти­мы­ми тем­ные и жут­кие чер­ты той са­мой сла­вян­ской ре­ли­гии, ко­то­рую те­перь тщат­ся пред­ста­вить ед­ва ли не тор­же­ством ду­хов­ной сво­бо­ды и гу­ма­низ­ма.

Ис­то­ри­ки вос­при­ни­ма­ют Оль­ги­ну месть как вы­дум­ку в первую оче­редь по­то­му, что она ло­гич­но и по­сле­до­ва­тель­но вос­про­из­во­дит ос­нов­ные чер­ты язы­че­ско­го по­хо­рон­но­го об­ря­да. Из это­го по­че­му-то сле­ду­ет, что по­весть о ме­сти — не бо­лее чем ска­зоч­ное его осмыс­ле­ние. Ча­сто за­бы­ва­ют, что че­ло­век ар­ха­и­че­ских вре­мен вос­при­ни­мал свои ре­ли­ги­оз­ные обя­зан­но­сти чрез­вы­чай­но се­рьез­но, мо­жет быть, да­же се­рьез­ней, чем сле­до­ва­ло. Игорь умер жал­ким плен­ни­ком и был по­про­сту за­рыт в зем­лю без вся­ко­го по­хо­рон­но­го об­ря­да. По сла­вян­ским же ве­ро­ва­ни­ям, за­гроб­ная судь­ба че­ло­ве­ка за­ви­се­ла от его ста­ту­са в мо­мент смер­ти и от пыш­но­сти по­хо­рон. Ко­му, как не лю­би­мой Иго­рем Оль­ге, бы­ло по­чтить па­мять по­кой­но­го му­жа! И Оль­га со всей ис­то­во­стью пра­во­вер­ной языч­ни­цы сде­ла­ла все от нее за­ви­ся­щее, чтобы от­дать му­жу по­след­ний долг. В сво­ей ме­сти она не толь­ко на­ка­за­ла бун­тов­щи­ков, но и по­сле­до­ва­тель­но вос­про­из­ве­ла все ча­сти по­хо­рон­но­го ри­ту­а­ла.

По пра­ви­лам пер­во­быт­но­го во­ин­ско­го по­един­ка по­бе­ди­тель яв­ля­ет­ся на­след­ни­ком по­беж­ден­но­го. А взой­ти на кня­же­ский трон мож­но бы­ло, толь­ко же­нив­шись на вдо­ве вла­сти­те­ля. Со­глас­но это­му ар­ха­и­че­ско­му обы­чаю и дей­ство­вал Мал, ко­гда по­сы­лал 20 луч­ших древ­лян­ских му­жей сва­тать­ся к Оль­ге. Древ­ляне хо­ро­шо зна­ли гор­дый нрав кня­зей-ва­ря­гов и рас­счи­ты­ва­ли не бо­лее чем на пе­ре­ми­рие и от­сроч­ку ка­ра­тель­ной экс­пе­ди­ции. Од­на­ко при­ем у Оль­ги пре­взо­шел все ожи­да­ния. Кня­ги­ня не толь­ко спо­кой­но вы­слу­ша­ла из­ве­стие о ги­бе­ли му­жа, но и бла­го­склон­но при­ня­ла из­ло­же­ние мат­ри­мо­ни­аль­но­го про­ек­та: “Лю­без­на мне речь ва­ша, — му­жа мо­е­го мне уже не вос­кре­сить; но хо­чу вас зав­тра по­чтить пе­ред людь­ми сво­и­ми”. Вот тут бы и при­за­ду­мать­ся по­слам. Сво­и­ми сло­ва­ми Оль­га на­ча­ла хо­ро­шо из­вест­ный по ар­ха­и­че­ским об­ря­дам и сказ­кам ри­ту­ал сва­деб­ной иг­ры: же­них по­лу­ча­ет неве­сту, толь­ко от­га­дав ее за­гад­ку, в про­тив­ном же слу­чае ли­ша­ет­ся го­ло­вы. А за­гад­ка уже бы­ла про­из­не­се­на: “по­чтить” ко­го-то по-сла­вян­ски озна­ча­ло и “ока­зать честь” и “ото­мстить”, “убить”. Ни од­ну из Оль­ги­ных за­га­док древ­ляне так и не от­га­да­ли.

А за­гад­ки про­дол­жа­лись: “Ныне же иди­те в свою ла­дью и ло­жи­тесь в ла­дью с гор­до­стью, а утром я по­шлю за ва­ми, вы же го­во­ри­те: не едем на ко­нях, ни идем пеш­ком, но по­не­си­те нас в ла­дье; и воз­не­сут вас в ла­дье”. По­слы вос­при­ня­ли это как обыч­ную часть об­ря­да сва­тов­ства, ко­гда сва­ты, дабы об­ма­нуть злых ду­хов, при­ез­жа­ли “ни пеш­ком ни на ло­ша­ди”, “ни днем ни но­чью”, вой­дя в из­бу неве­сты, за­го­ва­ри­ва­ли спер­ва о по­сто­рон­них ве­щах и т.д. Но смысл за­гад­ки был угро­жа­ю­щим. Ни пе­шим ни на коне, а в ла­дье, на ру­ках со­пле­мен­ни­ков, сле­до­вал к сво­е­му по­след­не­му при­ста­ни­щу знат­ный рус. Ла­дья бы­ла тра­ди­ци­он­ной по­гре­баль­ной при­над­леж­но­стью и сла­вян, и скан­ди­на­вов. Так и про­изо­шло на сле­ду­ю­щее утро: при­нес­ши по­слов на Оль­гин двор, ки­ев­ляне сбро­си­ли их в глу­бо­кую мо­ги­лу. “И, скло­нив­шись к яме, спро­си­ла их Оль­га: “Хо­ро­ша ли вам честь?” Они же от­ве­ти­ли: “Гор­ше нам Иго­ре­вой смер­ти”. И по­ве­ле­ла за­сы­пать их жи­вы­ми; и за­сы­па­ли их”. Неко­то­рые ле­то­пи­си до­бав­ля­ют, что по­слов в яме со­жгли.

Месть толь­ко на­чи­на­лась. Вско­ре Оль­га при­сла­ла древ­ля­нам тре­бо­ва­ние от­пра­вить в Ки­ев еще луч­ших му­жей в ка­че­стве сва­тов, — мол, ки­ев­ляне без по­чет­но­го эс­кор­та ее на от­пу­стят. Ко­гда сле­ду­ю­щая груп­па древ­лян­ских ари­сто­кра­тов при­бы­ла на убой, кня­ги­ня пред­ло­жи­ла им схо­дить в ба­ню. Вы­гля­де­ло это как обык­но­вен­ное про­яв­ле­ние за­бо­ты о го­стях. Но древ­ляне по­за­бы­ли, что у сла­вян бы­ло в обы­чае ис­тап­ли­вать ба­ню для по­кой­ни­ка и ста­вить во­ду для омо­ве­ния. Еще дол­го по­сле кре­ще­ния Ру­си в во­прос­ни­ках и ис­по­ве­дях со­хра­нял­ся пункт: “В Ве­ли­кую Суб­бо­ту, и в Пя­ти­де­сят­ную, егда па­мять тво­рим усоп­шим, ба­ни не ве­лел ли еси то­пи­ти?” , и по­ла­га­лась епи­ти­мья. Ко­гда древ­ляне во­шли в ба­ню, с ни­ми и по­сту­пи­ли как с по­кой­ни­ка­ми: за­пер­ли и со­жгли.

Тре­тья Оль­ги­на за­гад­ка бы­ла сфор­му­ли­ро­ва­на про­зрач­нее двух пер­вых: “Вот уже иду к вам, при­го­товь­те ме­ды мно­гие в го­ро­де, где уби­ли му­жа мо­е­го, да по­пла­чусь на мо­ги­ле его и со­тво­рю триз­ну по сво­ем му­же”. Кто станет жерт­вой в ри­ту­аль­ном жерт­во­при­но­ше­нии на мо­ги­ле Иго­ря — нетруд­но бы­ло до­га­дать­ся. Древ­лян не на­сто­ро­жи­ло да­же то, что кня­ги­ня пря­мо на­зва­ла их убий­ца­ми. На во­прос, где по­слан­ные за нею в Ки­ев му­жи, Оль­га от­го­во­ри­лась: “Идут сле­дом”. По­сле над­гроб­но­го пла­ча был на­сы­пан кур­ган и на­чал­ся пир, на ко­то­ром древ­ляне упи­лись. На­ста­ло вре­мя по­гре­баль­ной во­ен­ной иг­ры. И тут Оль­ги­на дру­жи­на об­ру­ши­ла на бес­печ­ных древ­лян вме­сто ри­ту­аль­ных уда­ров ме­ча­ми — са­мые на­сто­я­щие. “И ис­сек­ли их пять ты­сяч. А Оль­га вер­ну­лась в Ки­ев и со­бра­ла вой­ско на остав­ших­ся”.

На сме­ну хит­рым за­гад­кам и при­чуд­ли­вым язы­че­ским об­ря­дам при­шла гру­бая, но чест­ная во­ен­ная си­ла. Ка­ра­тель­ные вой­ска под пред­во­ди­тель­ством Свя­то­сла­ва об­ру­ши­лись на древ­лян­скую зем­лю. В пер­вом же сра­же­нии бун­тов­щи­ки бы­ли смя­ты на­тис­ком ки­ев­ской дру­жи­ны. На по­беж­ден­ных древ­лян бы­ла воз­ло­же­на тя­же­лая дань. Воз­вра­тив­шись в Ки­ев, кня­ги­ня неожи­дан­но узна­ла, что за­бы­ла еще об од­ном по­гре­баль­ном об­ря­де. 

Вер­нув­шись с со­зна­ни­ем ис­пол­нен­но­го дол­га, Оль­га, долж­но быть, чув­ство­ва­ла се­бя еди­но­лич­ной вла­сти­тель­ни­цей Ру­си. Од­на­ко рвав­ши­е­ся к вла­сти во­и­ны-языч­ни­ки из окру­же­ния Свя­то­сла­ва лю­то нена­ви­де­ли вли­я­тель­ную кня­ги­ню, го­ря­чую сто­рон­ни­цу ми­ра с Ви­зан­ти­ей. Ей, ко­неч­но. не за­бы­ли неожи­дан­но­го фина­ла по­хо­да на Ца­рь­град. И вот гор­дой до­че­ри ва­ря­гов, столь хит­ро­ум­но ис­пол­нив­шей сла­вян­ский по­ми­наль­ный ри­ту­ал, пря­мо, по-сол­дат­ски на­пом­ни­ли, что же­на, как вер­ная ра­бы­ня, долж­на по­сле­до­вать в за­гроб­ный мир вслед за му­жем, при­чем чем ско­рее, тем луч­ше. Лю­би­мой жене Иго­ря бы­ло про­сто непри­лич­но оста­вать­ся в жи­вых. Еще не ста­рая, пол­ная че­сто­лю­би­вых пла­нов кня­ги­ня долж­на бы­ла уда­вить­ся или пе­ре­ре­зать се­бе гор­ло.

Оль­га ока­за­лась, как ска­зал бы совре­мен­ный фило­соф, в эк­зи­стен­ци­аль­ной си­ту­а­ции, ко­гда на гра­ни от­ча­я­ния и смер­ти об­на­жа­ют­ся по­след­ние во­про­сы бы­тия. Ум, серд­це, во­ля к жиз­ни — все су­ще­ство кня­ги­ни про­те­сто­ва­ло про­тив бес­смыс­лен­но­го кон­ца. То, что вы­гля­де­ло необ­хо­ди­мым и есте­ствен­ным при взгля­де со сто­ро­ны, ока­за­лось же­сто­ким аб­сур­дом при­ме­ни­тель­но к ней са­мой. За­чем Иго­рю и бо­гам нуж­на эта бес­смыс­лен­ная жерт­ва? Вправ­ду ли за гро­бом Оль­гу ждет бес­пе­чаль­ная жизнь кня­ги­ни — или, мо­жет быть, рас­пла­та за рас­пра­ву с древ­ля­на­ми? До это­го Оль­ге не при­хо­ди­лось все­рьез за­ду­мы­вать­ся о спра­вед­ли­во­сти тра­ди­ци­он­ных взгля­дов на смерть и по­смерт­ное су­ще­ство­ва­ние. А они уже бы­ли по­ряд­ком по­ко­леб­ле­ны в пест­ром и мно­го­на­цио­наль­ном Ки­е­ве. Оль­ге на­вер­ня­ка неод­но­крат­но при­хо­ди­лось слы­шать ре­чи и иуде­ев-ха­зар, и ма­го­ме­тан-ара­бов. По­сто­ян­но об­ща­лась кня­ги­ня и с ки­ев­ски­ми хри­сти­а­на­ми, сре­ди ко­то­рых бы­ло нема­ло ее со­пле­мен­ни­ков, от­вер­нув­ших­ся от Оди­на и То­ра. Все они го­во­ри­ли, что в за­гроб­ном ми­ре по­ло­же­ние че­ло­ве­ка опре­де­ля­ет­ся не бо­гат­ством и знат­но­стью, не пыш­но­стью по­хо­рон и чис­лом жертв, а доб­ры­ми де­ла­ми. Убийц, лже­цов и пре­да­те­лей, ес­ли они не по­ка­ют­ся, ждут на том све­те страш­ные му­че­ния. А со­весть, не до кон­ца ис­ко­ре­жен­ная язы­че­ским фа­на­тиз­мом, несо­мнен­но, не раз на­по­ми­на­ла Оль­ге, что ее звер­ству над древ­ля­на­ми нет оправ­да­ния. Пе­ред ли­цом неожи­дан­ной “доб­ро­воль­ной” смер­ти, осо­бен­но ко­гда есть в чем се­бя упрек­нуть, мир ка­жет­ся мрач­ным и бес­смыс­лен­ным. Пред гла­за­ми Оль­ги долж­на бы­ла встать жут­кая кар­ти­на по­гре­бе­ния знат­но­го ру­са, ка­кой ее опи­сал араб­ский пу­те­ше­ствен­ник Ибн Фад­лан. По­сле смер­ти му­жа, по­ка идет под­го­тов­ка к по­хо­ро­нам, об­ре­чен­ная на смерть жен­щи­на долж­на ве­се­лить­ся, пи­ро­вать, пе­ре­хо­дить из шат­ра в ша­тер, от­да­ва­ясь со­пле­мен­ни­кам, по­сле че­го каж­дый из них про­из­но­сит са­кра­мен­таль­ную фра­зу, что сде­лал это ис­клю­чи­тель­но из люб­ви и по­чте­ния к по­кой­но­му… Вот в день по­хо­рон при­но­сят по­ко­я­ще­го­ся в ла­дье ру­са… Ла­дья на­пол­ня­ет­ся зо­ло­том, дра­го­цен­но­стя­ми, шел­ка­ми и за­ли­ва­ет­ся кро­вью жерт­вен­ных жи­вот­ных… Вот уби­ва­ют ра­бов… К ла­дье под­во­дят ша­та­ю­щу­ю­ся, силь­но пья­ную жен­щи­ну. В гла­зах ее — бес­смыс­лен­ный ужас… Ее ожи­да­ет вы­со­кая ши­ро­ко­пле­чая ста­ру­ха в чер­ном оде­я­нии — “ан­гел смер­ти”… Ро­ди­чи по­кой­но­го под­ни­ма­ют жен­щи­ну над тол­пой, и она точ­но в по­лу­сне про­из­но­сит за­ра­нее вну­шен­ные сло­ва: “Вот я ви­жу сво­их от­ца и мать…” Во вто­рой раз: “Вот все мои умер­шие род­ствен­ни­ки…” В тре­тий: “Вот я ви­жу сво­е­го гос­по­ди­на си­дя­щим в са­ду, а сад кра­сив и зе­лен, и с ним му­жи и от­ро­ки, вот он зо­вет ме­ня — так ве­ди­те же ме­ня к нему…” Ее во­дру­жа­ют на ла­дью и да­ют про­щаль­ную ча­шу ви­на, над ко­то­рой она по­ет над­гроб­ную песнь… Ста­ра­ет­ся петь как мож­но доль­ше, но ста­ру­ха гроз­но по­то­рап­ли­ва­ет ее… Ее под ру­ки вво­дят в ша­лаш умер­ше­го, она пы­та­ет­ся вы­рвать­ся, но тщет­но… Ше­сте­ро род­ствен­ни­ков по­кой­но­го ре­а­ли­зу­ют свое пра­во люб­ви ря­дом с тру­пом умер­ше­го… Раз­да­ет­ся гро­хот буб­нов, при­зван­ный за­глу­шить кри­ки уби­ва­е­мой… Муж­чи­ны ду­шат ее тол­стой ве­рев­кой, а ста­ру­ха ме­то­дич­но вон­за­ет нож под каж­дое реб­ро… Все кон­че­но. Огонь за несколь­ко ми­нут пре­вра­ща­ет их те­ла и ненуж­ные бо­гат­ства в прах. А сто­я­щие во­круг ра­ду­ют­ся силь­но­му вет­ру, ко­то­рый быст­ро до­не­сет ду­ши умер­ших до за­гроб­но­го цар­ства.

…А что, ес­ли Ис­ти­на за хри­сти­а­на­ми? Их Бог не тре­бу­ет кро­ва­вых жертв, — на­про­тив, Он Сам стал жерт­вой, со­шел на зем­лю и при­нял по­зор­ную смерть, чтобы спа­сти лю­дей от зла и вла­сти са­та­ны. Хри­стос обе­ща­ет ве­ру­ю­щим в Него не про­сто уте­ше­ние за гро­бом, а Вос­кре­се­ние и на­сто­я­щую жизнь. Та­кой Бог, ко­неч­но, не оста­вит в труд­ную ми­ну­ту.

Есть в хри­сти­ан­стве и еще нечто, что окон­ча­тель­но под­толк­ну­ло Оль­гу к ре­ше­нию кре­стить­ся: хри­сти­ан­ский за­кон за­пре­ща­ет са­мо­убий­ство, мыс­ли о ко­то­ром ре­ши­тель­но про­ти­ви­лась ее ду­ша. Од­на­ко смо­жет ли она остать­ся в жи­вых, по­ка у вла­сти лю­ди Свя­то­сла­ва? Не по­гу­бит ли склон­ный к аван­тю­рам сын еще со­всем хруп­кое го­су­дар­ство? Нуж­но бы­ло ехать в Ца­рь­град, чтобы, кре­стив­шись там, по­лу­чить под­держ­ку не толь­ко ки­ев­ских хри­сти­ан, но и Ви­зан­тии. Толь­ко так Оль­га мог­ла спа­сти свою ду­шу, со­хра­нить жизнь и вер­нуть власть. 

Ле­то­пись на­зы­ва­ет им­пе­ра­то­ра, кре­стив­ше­го Оль­гу, Кон­стан­ти­ном, сы­ном Лео­но­вым (Кон­стан­ти­ном VII Пор­фи­ро­ге­не­том, — Баг­ря­но­род­ным), а да­той кре­ще­ния 955 г. Ис­то­ри­ки обыч­но на­зы­ва­ли 957 г., так как, по их убеж­де­нию, имен­но к нему от­но­сил­ся рас­сказ Кон­стан­ти­на в его трак­та­те “De ceremoniis Aulae” о двух при­е­мах Оль­ги во двор­це. Од­на­ко уди­ви­тель­но бы­ло то, что пор­фи­ро­род­ный ав­тор ни сло­вом не об­мол­вил­ся о кре­ще­нии язы­че­ской кня­ги­ни. В то же вре­мя, как убе­ди­тель­но по­ка­зал Г. Остро­гор­ский, тща­тель­но про­ана­ли­зи­ро­вав чин при­е­ма, Оль­гу при­ни­ма­ли при дво­ре как хри­сти­ан­ку. Для объ­яс­не­ния этих про­ти­во­ре­чий бы­ло изоб­ре­те­но нема­ло изящ­ных на­уч­ных тео­рий: им­пе­ра­тор опи­сы­вал при­ем в ка­че­стве об­раз­ца для бу­ду­ще­го, и го­во­рить о кре­ще­нии бы­ло неумест­но , Оль­га кре­сти­лась в Ки­е­ве тай­но, на­ка­нуне по­езд­ки ; бы­ло две по­езд­ки, в 955 и в 957 гг., а не од­на ; Оль­га кре­сти­лась в 959 г. в Ки­е­ве и т.д. Ана­лиз ис­точ­ни­ков весь­ма сла­бо под­твер­жда­ет эти кон­цеп­ции.

Окон­ча­тель­но за­пу­тал все Г. Г. Ли­таврин, в на­ча­ле 80-х гг. до­ка­зав­ший на ос­но­ва­нии тща­тель­но­го раз­бо­ра рас­ска­за Кон­стан­ти­на, что Оль­га ез­ди­ла в Кон­стан­ти­но­поль не в 957 г., а в 946 г. Се­рьез­ных по­пы­ток оспо­рить эту да­ти­ров­ку не бы­ло , ее пред­по­чли про­сто иг­но­ри­ро­вать. Но на ме­сте преж­них по­стро­е­ний ока­за­лась зи­я­ю­щая пу­сто­та. Сам Г. Г. Ли­таврин пы­тал­ся за­пол­нить ее, оспо­рив мне­ние Остро­гор­ско­го о хри­сти­ан­стве Оль­ги к мо­мен­ту встре­чи с Кон­стан­ти­ном VII. Он пред­по­ло­жил по­втор­ную по­езд­ку в Ца­рь­град в 955 г., ко­гда Оль­гу кре­стил Пат­ри­арх. Эта кон­цеп­ция не вы­гля­дит ни обос­но­ван­ной ис­точ­ни­ка­ми, ни убе­ди­тель­ной.

Ост­ро­ум­ная и неожи­дан­но ре­ша­ю­щая все про­ти­во­ре­чия ги­по­те­за бы­ла пред­ло­же­на О. М. Ра­по­вым : Оль­гу кре­стил в 944 г. им­пе­ра­тор Ро­ман I Ла­ка­пин. Это мне­ние мы и по­пы­та­ем­ся обос­но­вать.

При­ня­то счи­тать, что имя им­пе­ра­то­ра “Кон­стан­тин сын Лео­нов”, со­дер­жа­ще­е­ся в Лав­рен­тьев­ском спис­ке ПВЛ, есть пер­во­на­чаль­ное чте­ние. Меж­ду тем ис­сле­до­ва­те­ля­ми ПВЛ дав­но до­ка­за­но: в древ­ней­шем тек­сте име­ни им­пе­ра­то­ра не бы­ло во­об­ще, а в неко­то­рых ис­точ­ни­ках им­пе­ра­тор на­зы­ва­ет­ся Ро­ма­ном.

Ле­то­пис­ная да­та обыч­но вос­при­ни­ма­ет­ся как за­слу­жи­ва­ю­щая до­ве­рия; осо­бое зна­че­ние при этом при­да­ет­ся сов­па­де­нию да­ты с ука­за­ни­ем “Па­мя­ти и По­хва­лы” Иа­ко­ва Мни­ха о том, что Оль­га умер­ла в 969 г., про­жив хри­сти­ан­кой 15 лет. Од­на­ко ис­то­ри­кам до­ста­точ­но хо­ро­шо из­вест­но, что ле­то­пис­ные да­ты не все­гда мож­но вос­при­ни­мать как аб­со­лют­ную хро­но­ло­гию. А что ка­са­ет­ся сов­па­де­ния ПВЛ и “Па­мя­ти и По­хва­лы”, то мож­но за­ме­тить, что в По­хва­ле Оль­ге, со­став­ля­ю­щей са­мо­сто­я­тель­ный раз­дел это­го про­из­ве­де­ния, ис­то­ри­ка­ми ли­те­ра­ту­ры об­на­ру­же­ны несо­мнен­ные ин­тер­по­ля­ции. Позд­ней­шей пе­ре­ра­бот­кой яв­ля­ет­ся и весь рас­сказ о “чу­де с окон­цем” с по­сле­ду­ю­щим хро­но­ло­ги­че­ским ука­за­ни­ем. Да­та 15 лет бы­ла вы­счи­та­на ин­тер­по­ля­то­ром на ос­но­ва­нии все той же ПВЛ.

На­ко­нец, ис­то­рия о сва­тов­стве им­пе­ра­то­ра в тек­сте ле­то­пи­си вос­при­ни­ма­ет­ся ино­гда как озор­ная вы­дум­ка, вве­ден­ная ле­то­пис­цем. Од­на­ко за­да­дим­ся во­про­сом: кто из ви­зан­тий­ских им­пе­ра­то­ров мог пла­ни­ро­вать брак с Оль­гой? И Кон­стан­тин, и Ро­ман II бы­ли же­на­ты. А вот Ро­ман I Ла­ка­пин ов­до­вел еще в 937 г.! По­ли­ти­че­ские же вы­го­ды от лич­ной унии Ру­си и Ви­зан­тии бы­ли для им­пе­рии ко­лос­саль­ны­ми.

Немец­кий хро­нист, про­дол­жа­тель Ре­ги­но­на Прюм­ско­го, пря­мо го­во­рит, что Оль­га “при кон­стан­ти­но­поль­ском им­пе­ра­то­ре Ро­мане кре­ще­на в Кон­стан­ти­но­по­ле”. При об­ще­при­знан­ной ат­ри­бу­ции этой хро­но­ло­гии Адаль­бер­ту, неудач­ли­во­му епи­ско­пу Ру­си, год про­вед­ше­му в Ки­е­ве, вряд ли мож­но по­ла­гать, что хро­нист спу­тал Кон­стан­ти­на VII с недав­но всту­пив­шим на пре­стол его сы­ном Ро­ма­ном II. Адаль­берт был для это­го до­ста­точ­но осве­дом­лен.

Ес­ли при­нять вер­сию, что Оль­гу в 946 г. встре­ча­ли в Кон­стан­ти­но­по­ле как хри­сти­ан­ку, то мол­ча­ние Кон­стан­ти­на VII о кре­ще­нии ста­но­вит­ся про­сто необъ­яс­ни­мым. Он во­ца­рил­ся в 945 г., а уже в 946 г. Оль­га бы­ла кре­ще­на. Пред­по­ло­жить еще один ее ви­зит в Ца­рь­град ле­том 945 г. мы не мо­жем, а от­но­си­тель­но кре­ще­ния в Ки­е­ве Г. Г. Ли­таврин спра­вед­ли­во за­ме­тил: “Сколь бы ост­ро­ум­ной ни бы­ла та или иная ги­по­те­за, она не долж­на про­ти­во­ре­чить по­ка­за­ни­ям всех ис­точ­ни­ков без ис­клю­че­ния”. С ки­ев­ской тео­ри­ей де­ло об­сто­ит имен­но так. Все ста­но­вит­ся на свои ме­ста, ес­ли пред­по­ло­жить, что Оль­гу кре­стил в 944 г. Ро­ман I. Кон­стан­ти­ну не бы­ло ни­ка­кой нуж­ды упо­ми­нать в трак­та­те со­бы­тие двух­го­дич­ной дав­но­сти, да еще с уча­сти­ем нена­вист­но­го те­стя-узур­па­то­ра.

Прин­ци­пи­аль­но важ­но ука­за­ние ви­зан­тий­ско­го хро­ни­ста Ски­ли­цы: “И же­на неко­гда от­пра­вив­ше­го­ся в пла­ва­ние про­тив ро­ме­ев рус­ско­го ар­хон­та, по име­ни Эль­га, ко­гда умер ее муж, при­плы­ла в Кон­стан­ти­но­поль. Кре­щен­ная и ис­тин­ной ве­ре ока­зав­шая пред­по­чте­ние, она по­сле пред­по­чте­ния (это­го) вы­со­кой че­сти удо­сто­ен­ная, вер­ну­лась до­мой”. Со­об­ще­ние это по­ме­ще­но в на­ча­ле прав­ле­ния Кон­стан­ти­на VII. Оно мо­жет озна­чать, что кре­ще­ная Оль­га при­бы­ла в Кон­стан­ти­но­поль в 946 г. и бы­ла удо­сто­е­на вы­со­кой че­сти. Для нас ин­те­рес­но, что кре­сти­лась кня­ги­ня вско­ре по­сле ги­бе­ли му­жа.

Нам мо­гут воз­ра­зить, что для Оль­ги бы­ло чи­сто физи­че­ски невоз­мож­но ока­зать­ся в Ца­рь­гра­де в 944 г.: ПВЛ да­ти­ру­ет ги­бель Иго­ря 945 г., а окон­ча­ние борь­бы с древ­ля­на­ми 946 г. При этом упо­ми­на­ет­ся, что все ле­то по­сле смер­ти Иго­ря Оль­га про­сто­я­ла под Ис­ко­ро­сте­нем. Од­на­ко по­сле на­уч­но обос­но­ван­ной пе­ре­да­ти­ров­ки по­хо­да на гре­ков (943 г.) все ле­то­пис­ные да­ты сдви­га­ют­ся. Ес­ли же учесть, что древ­не­рус­ский год на­чи­нал­ся с 1 сен­тяб­ря, то нет ни­че­го невоз­мож­но­го в том, что осе­нью 943 г. (944 по ст. сти­лю) был за­клю­чен до­го­вор с гре­ка­ми, зи­мой Игорь был убит, а вес­на ушла на рас­пра­ву с древ­ля­на­ми. Упо­ми­на­ние о длив­шей­ся все ле­то оса­де Ис­ко­ро­сте­ня для нас здесь зна­че­ния не име­ет, так как это од­на из позд­ней­ших вста­вок в текст ле­то­пи­си. Та­ким об­ра­зом. ле­том и осе­нью 944 г. для Оль­ги бы­ло вполне воз­мож­но и, глав­ное, на­сущ­но необ­хо­ди­мо ока­зать­ся в Ца­рь­гра­де. 

Ле­том или осе­нью св. Оль­га при­бы­ла в Кон­стан­ти­но­поль ко дво­ру им­пе­ра­то­ра Ро­ма­на Ла­ка­пи­на. Несмот­ря на ее от­ча­ян­ное по­ло­же­ние, ва­силевс при­нял ее бла­го­склон­но. Прось­ба о кре­ще­нии и пред­ло­же­ние со­ю­за чрез­вы­чай­но об­ра­до­ва­ли им­пе­ра­то­ра. Он вос­клик­нул: “Пат­ри­ар­ху ли воз­ве­щу сло­во сие!”. Воз­ве­де­ние на ки­ев­ский пре­стол ви­зан­тий­ски­ми вой­ска­ми кня­ги­ни-хри­сти­ан­ки сра­зу обес­пе­чи­ло бы им­пе­рии мо­гу­ще­ствен­но­го и вер­но­го со­юз­ни­ка. Но еще бо­лее при­вле­ка­тель­ной по­ка­за­лась вдо­во­му им­пе­ра­то­ру пер­спек­ти­ва же­нить­бы на ар­хон­тис­се ру­сов, необы­чай­но ум­ной и по-преж­не­му кра­си­вой. Лич­ная уния с дер­жа­вой ро­ме­ев сра­зу вклю­чи­ла бы Русь в эко­но­ми­че­скую и по­ли­ти­че­скую си­сте­му им­пе­рии. Хри­сти­а­ни­за­ция, осу­ществ­лен­ная кня­ги­ней-ва­си­лис­сой, со­вер­ши­лась бы быст­ро и без­бо­лез­нен­но. Вме­сто силь­ных и опас­ных со­пер­ни­ков Ви­зан­тии ру­сы пре­вра­ти­лись бы в мир­ных граж­дан им­пер­ской окра­и­ны.

Оль­га пре­крас­но по­ни­ма­ла, ка­кую угро­зу для Ру­си пред­став­ля­ет неожи­дан­ная сим­па­тия им­пе­ра­то­ра. Од­на­ко ее по­ло­же­ние бы­ло не та­ко­во, чтобы мож­но бы­ло пря­мо от­ка­зать. Кня­ги­ня, как все­гда, на­шла неожи­дан­ный и ост­ро­ум­ный вы­ход. “Она же, по­раз­мыс­лив, от­ве­ти­ла ца­рю: “Я языч­ни­ца; ес­ли хо­чешь кре­стить ме­ня, то кре­сти ме­ня сам, — ина­че не кре­щусь”. Ря­до­вой мат­рос, до­стиг­ший цар­ской пор­фи­ры, “гос­по­дин Ро­ман ва­силевс был про­стым и негра­мот­ным че­ло­ве­ком, не при­над­ле­жав­шим <…> к тем, кто с са­мо­го на­ча­ла сле­до­вал ро­мей­ским обы­ча­ям…” Им­пе­ра­тор, ско­рее все­го, не знал о цер­ков­ном за­пре­те на брак меж­ду крест­ным от­цом и крест­ни­цей. По­это­му он не за­ме­тил под­во­ха в сло­вах Оль­ги.

Вско­ре в Свя­той Со­фии Кон­стан­ти­но­поль­ской им­пе­ра­тор Ро­ман и его сын пат­ри­арх Фе­о­фи­лакт со­вер­ши­ли то, ра­ди че­го Оль­га и при­плы­ла в Ца­рь­град. Пер­вая из рус­ско­го кня­же­ско­го до­ма, св. Оль­га бы­ла кре­ще­на с на­ре­че­ни­ем име­ни Еле­на, в честь ма­те­ри Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го. В этом име­ни за­клю­ча­лась це­лая про­грам­ма дей­ствий по об­ра­ще­нию Ру­си в хри­сти­ан­ство. Пре­крас­но по­ни­мая всю важ­ность про­ис­шед­ше­го, Пат­ри­арх об­ра­тил­ся к свя­той кня­гине со сло­ва­ми, ко­то­рые мож­но на­звать Бла­го­ве­ще­ни­ем рус­ско­му на­ро­ду: “Бла­го­сло­вен­на ты в же­нах рус­ских, ибо воз­лю­би­ла свет, а тьму оста­ви­ла. Бла­го­сло­вят те­бя сы­ны рус­ские до по­след­них по­ко­ле­ний вну­ков тво­их”. Св. Оль­га сто­я­ла “аки гу­ба на­па­я­е­ма”, вни­кая в за­по­ве­ди хри­сти­ан­ской ве­ры и в на­ча­ла нрав­ствен­но­го уче­ния. Вни­мая на­став­ле­ни­ям Пат­ри­ар­ха о мо­лит­ве, по­сте, воз­дер­жа­нии и со­блю­де­нии цер­ков­но­го уста­ва, она осо­бен­но близ­ко к серд­цу при­ня­ла тре­бо­ва­ние щед­рой ми­ло­сты­ни. Имен­но с Оль­ги на­чи­на­ет­ся столь ха­рак­тер­ная для рус­ско­го хри­сти­ан­ства тра­ди­ция со­че­та­ния ра­чи­тель­но­го го­судар­ствен­но­го управ­ле­ния с ши­ро­ко по­став­лен­ной бла­го­тво­ри­тель­но­стью. И в этой об­ла­сти де­ло, на­ча­тое св. Оль­гой, бы­ло под­хва­че­но и до­ве­де­но до небы­ва­ло­го раз­ма­ха св. Вла­ди­ми­ром.

Од­на­ко по­ли­ти­че­ские ин­те­ре­сы то­же не за­бы­ва­лись. Для Ру­си, ко­то­рая, по упо­ва­нию св. Оль­ги, долж­на бы­ла вско­ре стать хри­сти­ан­ской, необ­хо­ди­мо бы­ло обес­пе­чить до­стой­ное ме­сто в хри­сти­ан­ском ми­ре. Им­пе­ра­тор был силь­но разо­ча­ро­ван, узнав, что кня­гине уда­лось его про­ве­сти и брак меж­ду ни­ми невоз­мо­жен, но стрем­ле­ния уста­но­вить с Русью тес­ный со­юз у него не уба­ви­лось. Ро­ман “дал ей мно­го­чис­лен­ные да­ры — зо­ло­то, и се­реб­ро, и па­во­ло­ки, и со­су­ды раз­лич­ные”. Этих средств бы­ло до­ста­точ­но, чтобы за­вер­бо­вать в Кон­стан­ти­но­по­ле со­лид­ный во­ен­ный от­ряд из слу­жив­ших там ва­ря­гов. С та­ки­ми си­ла­ми воз­вра­ще­ние тро­на ста­но­ви­лось вполне ре­аль­ным. Но со­юз­ные от­но­ше­ния по­шли и даль­ше. Им­пе­ра­тор на­рек Оль­гу сво­ей “дще­рью”. Это бы­ло боль­ше, чем по­чет­ное зва­ние. Уже то, что Ро­ман стал вос­при­ем­ни­ком кня­ги­ни, бы­ло ис­клю­чи­тель­ным успе­хом. До это­го им­пе­ра­тор счи­тал­ся крест­ным от­цом толь­ко у бол­гар­ских ва­силев­сов. Те­перь же со­пер­ни­че­ство с Бол­га­ри­ей за пер­вен­ство в ви­зан­тий­ском со­дру­же­стве пошло даль­ше. Рус­ские пра­ви­те­ли с по­след­не­го ме­ста в си­сте­ме меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний им­пе­рии, опре­де­ля­е­мо­го ти­ту­лом ?????, пе­ре­ме­сти­лись на пер­вое — ??у??????????. Ро­ман Ла­ка­пин, по­сле­до­ва­тель­но тес­нив­ший и уни­жав­ший сла­бе­ю­щее Бол­гар­ское цар­ство, яв­но хо­тел пе­ре­дать его роль в со­дру­же­стве мо­гу­ще­ствен­ной и к то­му же от­де­лен­ной от им­пе­рии боль­шим рас­сто­я­ни­ем Ру­си.

Об­ра­до­ван­ная та­ким необы­чай­ным успе­хом, силь­но по­вы­сив­шим ее шан­сы в борь­бе за ки­ев­ский пре­стол, св. Оль­га от­пра­ви­лась на про­щаль­ную бе­се­ду с Пат­ри­ар­хом. Она внес­ла в Свя­тую Со­фию дра­го­цен­ное блю­до, воз­мож­но, взя­тое из им­пе­ра­тор­ских по­дар­ков. В 1252 г. его еще бе­реж­но хра­ни­ли в Кон­стан­ти­но­по­ле, где его ви­дел рус­ский па­лом­ник Доб­ры­ня Яд­рей­ко­вич, бу­ду­щий ар­хи­епи­скоп Ан­то­ний Нов­го­род­ский. В сво­их за­мет­ках он от­ме­тил: “Блю­до ве­ли­ко зла­то слу­жеб­ное Ол­гы Рус­кой, ко­гда взя­ла дань, хо­див­ше к Ца­рю-го­ро­ду. Во блю­де же Ол­жине ка­мень дра­гий, на том же ка­ме­ни на­пи­сан Хри­стос; и от то­го Хри­ста ем­лют пе­ча­ти лю­дие на все доб­ро; у то­го же блю­да все по вер­хо­ви жем­чу­гом учи­не­но”. В раз­го­во­ре св. Оль­га тре­вож­но го­во­ри­ла: “Лю­ди мои и сын мой языч­ни­ки — да со­хра­нит ме­ня Бог от вся­ко­го зла”. Ее яв­но бес­по­ко­и­ла судь­ба пред­сто­я­щей экс­пе­ди­ции в Ки­ев. Но Пат­ри­арх успо­ко­ил ее: “Ча­до вер­ное! Во Хри­ста кре­сти­лась ты и во Хри­ста об­лек­лась, и Хри­стос со­хра­нит те­бя, как со­хра­нил <…> Мо­и­сея от фа­ра­о­на, Да­ви­да от Са­у­ла, трех от­ро­ков от пе­чи, Да­ни­и­ла от зве­рей, — так и те­бя из­ба­вит Он от коз­ней дья­во­ла и от се­тей его”. Обод­рен­ная Пат­ри­ар­хом, св. кня­ги­ня вер­ну­лась в Ки­ев, где ей пред­сто­я­ла нелег­кая борь­ба с языч­ни­ка­ми за власть и за судь­бу хри­сти­ан­ства на Ру­си. 

Мы не зна­ем, как про­изо­шел по­ли­ти­че­ский пе­ре­во­рот в Ки­е­ве. Он не вы­лил­ся в се­рьез­ную во­ору­жен­ную меж­до­усо­би­цу — ина­че его сле­ды не ис­чез­ли бы во­все из ис­точ­ни­ков, а от­но­ше­ния ма­те­ри и сы­на ока­за­лись бы без­на­деж­но ис­пор­че­ны. Ви­ди­мо, ди­пло­ма­тич­ной Оль­ге уда­лось убе­дить сы­на, что на­жи­вать се­бе вра­гов в ли­це им­пе­ра­то­ра и всех ки­ев­ских хри­сти­ан небез­опас­но. Пе­ред ли­цом вой­ска, на­мно­го пре­вос­хо­див­ше­го си­лы его дру­жи­ны, Свя­то­слав пред­по­чел усту­пить. Несо­мнен­но, он на­де­ял­ся на ско­рую смерть уже по­жи­лой ма­те­ри. Но св. Оль­ге Бог от­пу­стил еще чет­верть ве­ка, из ко­то­рых 15 лет она бы­ла еди­но­лич­ной вла­сти­тель­ни­цей Ки­е­ва.

На кня­ги­ню сра­зу же об­ру­ши­лись го­судар­ствен­ные за­бо­ты, ко­то­рые она ис­кус­но сов­ме­ща­ла со слу­же­ни­ем Бла­гой Ве­сти. Ин­ци­дент с Иго­рем по­ка­зал, что неупо­ря­до­чен­ность на­ло­го­вой си­сте­мы спо­соб­ству­ет гра­бе­жу и мя­те­жу, а са­ма воз­мож­ность убий­ства кня­зя сви­де­тель­ство­ва­ла о сла­бой цен­тра­ли­за­ции го­су­дар­ства. И св. Оль­га объ­ез­жа­ет всю Русь, уста­нав­ли­вая “уро­ки и по­го­сты” — раз­ме­ры и ме­ста сбо­ра да­ни, по­пут­но укреп­ляя свою власть в от­да­лен­ных мест­но­стях. Толь­ко в до­ста­точ­но силь­ном го­су­дар­стве мож­но бы­ло быст­ро и без внут­рен­них по­тря­се­ний осу­ще­ствить кре­ще­ние. Ав­то­ры жи­тий вы­де­ля­ют еще один ас­пект ее ре­фор­ма­тор­ской де­я­тель­но­сти: фик­са­ция раз­ме­ров да­ни со­про­вож­да­лась зна­чи­тель­ным ее об­лег­че­ни­ем и бо­лее спра­вед­ли­вым пе­ре­рас­пре­де­ле­ни­ем. Хри­сти­ан­ское ми­ло­сер­дие сра­зу же на­ло­жи­ло пе­чать на всю де­я­тель­ность св. Оль­ги. Позд­нее Иа­ков Мних в сво­ей по­хва­ле бу­дет с вос­хи­ще­ни­ем опи­сы­вать, как она жи­ла, “укра­ша­ясь ми­ло­сты­ней, оде­вая на­гих, на­пояя жаж­ду­щих, при­з­ре­вая стран­ни­ков и ми­ло­сер­дие про­яв­ляя ко вся­кой вдо­ви­це и си­ро­те и ни­щей, и да­вая каж­до­му по­треб­ное с ти­хо­стию и лю­бо­вью серд­ца”.

По сло­вам “Сте­пен­ной кни­ги”, Оль­га “об­хо­дя­щи гра­ды и ве­си по всей Рус­стей зем­ли, всем лю­дям бла­го­че­стие про­по­ве­дая и уча­ше их ве­ре Хри­сто­ве <…> да­ни и об­ро­ки лег­ки устав­ля­ю­щи, и ку­ми­ры со­кру­ша­ю­щи, и на ку­мир­ских ме­стах кре­сты Хри­сто­вы по­став­ля­ю­ще”. Мы не зна­ем, на­сколь­ко ши­рок был раз­мах мис­си­о­нер­ской де­я­тель­но­сти св. Оль­ги. Про­по­ведь ее, несо­мнен­но, бы­ла по­все­мест­ной. Од­на­ко уни­что­же­ние язы­че­ских ка­пищ, ско­рее все­го, не вы­хо­ди­ло за пре­де­лы ее лич­ных вла­де­ний (впро­чем, весь­ма об­шир­ных). Св. Оль­га не пы­та­лась ис­поль­зо­вать для кре­ще­ния Ру­си си­лу, зная, сколь оже­сто­чен­ным бу­дет со­про­тив­ле­ние языч­ни­ков, и не счи­тая кнут луч­шим про­по­вед­ни­ком Еван­ге­лия. Она долж­на бы­ла ско­ро по­нять, что без неза­ви­си­мой от гре­ков цер­ков­ной ор­га­ни­за­ции немыс­ли­мо при­ня­тие Русью хри­сти­ан­ства как сво­ей, на­род­ной ре­ли­гии. Кре­ще­ние бол­гар св. Бо­ри­сом осу­ще­стви­лось от­но­си­тель­но быст­ро и без­бо­лез­нен­но не в по­след­нюю оче­редь по­то­му, что ему уда­лось до­бить­ся от ви­зан­тий­цев предо­став­ле­ния ав­то­ке­фа­лии бол­гар­ской ар­хи­епи­ско­пии. Тес­ный со­юз с Ро­ма­ном I, ка­за­лось бы, су­лил та­кую воз­мож­ность. Но в Ца­рь­гра­де про­изо­шла оче­ред­ная непред­ви­ден­ная пе­ре­ме­на.

Все ле­то 945 г. Оль­га про­ве­ла под Ис­ко­ро­сте­нем, во­юя с вновь взбун­то­вав­ши­ми­ся древ­ля­на­ми. Ту­да-то, долж­но быть, и при­бы­ли по­слы из Ви­зан­тии с со­об­ще­ни­ем, что 16 де­каб­ря 944 г. Ро­ман был сверг­нут и от­прав­лен в ссыл­ку соб­ствен­ны­ми сы­но­вья­ми. К вла­сти вско­ре вер­нул­ся от­тес­нен­ный на зад­ний план еще в 20-х го­дах Кон­стан­тин Баг­ря­но­род­ный. В слу­чае сме­ны вла­сти в од­ной из со­юз­ных стран ви­зан­тий­ские ди­пло­ма­ти­че­ские по­ряд­ки тре­бо­ва­ли пе­ре­за­клю­че­ния до­го­во­ров. Оль­га ре­ши­ла вос­поль­зо­вать­ся этой воз­мож­но­стью, чтобы вновь от­пра­вить­ся в Кон­стан­ти­но­поль и раз­ре­шить вол­но­вав­шие ее во­про­сы лич­но с им­пе­ра­то­ром.

На этот раз, по­ми­мо со­зда­ния на Ру­си са­мо­сто­я­тель­ной цер­ков­ной ор­га­ни­за­ции , Оль­га меч­та­ла об укреп­ле­нии сво­е­го меж­ду­на­род­но­го ав­то­ри­те­та. По всей ви­ди­мо­сти, ею ру­ко­во­ди­ла идея “взять в об­ход” пи­тав­ше­го стой­кую ан­ти­па­тию к хри­сти­ан­ству Свя­то­сла­ва. В ее пла­ны вхо­ди­ло же­нить сы­на на ви­зан­тий­ской ца­ревне. Брак с пор­фи­ро­нос­ной ца­рев­ной сра­зу под­нял бы пре­стиж рус­ско­го го­су­да­ря, а строп­ти­вый князь вы­нуж­ден был бы кре­стить­ся. Вме­сте с ним кре­сти­лась бы и дру­жи­на, а за­тем и вся стра­на. Оль­га неод­но­крат­но го­во­ри­ла Свя­то­сла­ву, опа­сав­ше­му­ся в слу­чае при­ня­тия хри­сти­ан­ства на­сме­шек со сто­ро­ны во­и­нов: “Ес­ли ты кре­стишь­ся, то и все сде­ла­ют то же”. Рас­чи­щая до­ро­гу к это­му бра­ку, Оль­га раз­лу­чи­ла сы­на с его воз­люб­лен­ной Ма­лу­шей, как раз неза­дол­го до то­го ро­див­шей Вла­ди­ми­ра (ес­ли ве­рить ле­то­пис­но­му со­об­ще­нию, со­глас­но ко­то­ро­му в 1015 г. Вла­ди­ми­ру бы­ло чуть боль­ше 70-ти). И хо­тя по язы­че­ским обы­ча­ям в их бра­ке не бы­ло ни­че­го неза­кон­но­го, кня­ги­ня со­сла­ла свою ра­бы­ню в Вы­бу­то­во.

К по­езд­ке в Кон­стан­ти­но­поль Оль­га го­то­ви­лась ос­но­ва­тель­но. Кня­ги­ня хо­те­ла на этот раз пред­стать пе­ред им­пе­ра­то­ром во всем блес­ке сво­е­го мо­гу­ще­ства. Ка­ра­ван, от­пра­вив­ший­ся в на­ча­ле ле­та из Ки­е­ва, на­счи­ты­вал де­сят­ки су­дов, на ко­то­рых раз­ме­ща­лись 1500 че­ло­век. В сви­те бы­ли же­ны пра­ви­те­лей всех круп­ней­ших цен­тров Ру­си, в том чис­ле по мень­шей ме­ре 6 кня­гинь. Оль­гу со­про­вож­да­ли несколь­ко де­сят­ков по­слов и куп­цов, пред­ста­ви­те­лей ки­ев­ско­го бо­яр­ства. Ко­ман­до­вал экс­пе­ди­ци­ей ее несколь­ко за­га­доч­ный род­ствен­ник, ко­то­ро­го Кон­стан­тин на­зы­ва­ет анеп­си­ем — пле­мян­ни­ком. Пред­по­ла­гать, что под этим име­нем скры­ва­ет­ся сам Свя­то­слав, мы не мо­жем. Не на­зы­вать на­след­ни­ка Кон­стан­ти­ну не име­ло ни­ка­ко­го смыс­ла. Мо­жет быть, это был за­га­доч­ный брат Свя­то­сла­ва — Улеб, о ко­то­ром упо­ми­на­ет в це­лом ма­ло до­сто­вер­ная Иоаки­мов­ская ле­то­пись? Его сле­ды со­хра­ни­лись так­же в до­го­во­ре Иго­ря с гре­ка­ми. Там на од­ном из пер­вых мест упо­ми­на­ет­ся же­на Уле­бо­ва, очень вли­я­тель­ная осо­ба. Са­мо­го Уле­ба нет, хо­тя упо­ми­на­ет­ся по­сол “Улеб от Во­ло­ди­сла­ва”. Не ис­клю­че­но, что это ме­сто сле­ду­ет чи­тать “Во­ло­ди­слав от Уле­ба”, так как ле­то­пи­сец мог ис­ка­зить текст до­го­во­ра, дабы скрыть ма­ло­при­ят­ную ис­то­рию, про­изо­шед­шую в кня­же­ском до­ме: Улеб был убит бра­том за то, что ис­по­ве­до­вал хри­сти­ан­ство.

Пер­вые разо­ча­ро­ва­ния жда­ли Оль­гу сра­зу же по при­бы­тии в Кон­стан­ти­но­поль. Со­юз­ни­цу сверг­ну­то­го Ро­ма­на, да еще при­быв­шую с огром­ным фло­том, встре­ти­ли недо­вер­чи­во. По­том Оль­га с горь­кой оби­дой вспо­ми­на­ла, как ее не од­ну неде­лю про­дер­жа­ли в га­ва­ни, преж­де чем впу­стить в Кон­стан­ти­но­поль. Од­на­ко по­сте­пен­но все ула­ди­лось. Ки­ев­ским ди­пло­ма­там уда­лось до­бить­ся для кня­ги­ни ис­клю­чи­тель­ных при­ви­ле­гий. Ко­гда 9 сен­тяб­ря 946 г. со­сто­ял­ся тор­же­ствен­ный при­ем в ве­ли­ко­леп­ной за­ле — Магнавре, Оль­га по­до­шла к им­пе­ра­то­ру, не под­дер­жи­ва­е­мая, как обыч­но, дву­мя ев­ну­ха­ми. Вме­сто по­ла­га­ю­щей­ся проски­не­зы кня­ги­ня при­вет­ство­ва­ла им­пе­ра­то­ра лег­ким по­кло­ном и бе­се­до­ва­ла с ним стоя. Сре­ди фре­сок в башне Со­фии Ки­ев­ской, ко­то­рые, как срав­ни­тель­но недав­но уда­лось до­ка­зать С. А. Вы­соц­ко­му , изо­бра­жа­ют ви­зит Оль­ги в Кон­стан­ти­но­поль, со­хра­ни­лась сце­на при­е­ма у им­пе­ра­то­ра. Кня­ги­ня в стем­ме и бе­лом ма­фо­рии сто­ит пе­ред им­пе­ра­то­ром од­на, без со­про­вож­де­ния ев­ну­хов. Ху­дож­ник за­фик­си­ро­вал еще од­ну де­таль: вме­сто то­го, чтобы в знак по­кор­но­сти скре­стить ру­ки на гру­ди, св. Оль­га дер­жит их под­ня­ты­ми ла­до­ня­ми к зри­те­лю. С од­ной сто­ро­ны, этот жест дол­жен за­фик­си­ро­вать ее неза­ви­си­мость, с дру­гой — это за­яв­ка кня­зя Яро­сла­ва, за­каз­чи­ка рос­пи­сей, на ка­но­ни­за­цию пра­баб­ки. Ла­до­ня­ми к зри­те­лю обыч­но изо­бра­жа­ют­ся на ико­нах бла­жен­ные.

Ве­че­ром в честь кня­ги­ни был дан пир. Оль­га по­лу­чи­ла пра­во си­деть за од­ним сто­лом с зо­ста­ми — выс­ши­ми при­двор­ны­ми да­ма­ми, имев­ши­ми при­ви­ле­гию обе­дать с им­пе­ра­то­ром. Та­ким об­ра­зом, и св. Оль­га по­лу­чи­ла ту же при­ви­ле­гию. Ат­мо­сфе­ра в при­сут­ствии кня­ги­ни бы­ла уже на­столь­ко се­мей­ной, что им­пе­ра­три­ца уса­ди­ла свою се­ми­лет­нюю невест­ку Бер­ту, ко­то­рой бы­ло неудоб­но есть, си­дя на ее дет­ском трон­чи­ке, вме­сте с со­бой на трон Фе­о­фи­ла. Ко­гда по­да­ли де­серт, Оль­га ока­за­лась за од­ним сто­лом с им­пе­ра­тор­ской се­мьей и вновь бе­се­до­ва­ла с ва­силев­сом. По­сле пи­ра сви­те Оль­ги, раз­де­лен­ной по об­раз­цу ви­зан­тий­ско­го дво­ра на семь раз­ря­дов, бы­ли вру­че­ны им­пе­ра­тор­ские “да­ры ве­ли­ко­ду­шия”. В чис­ле скром­но ода­рен­ных был некий пре­сви­тер Гри­го­рий, по-ви­ди­мо­му, ду­хов­но окорм­ляв­ший хри­сти­ан из сви­ты Оль­ги. Лю­ди Свя­то­сла­ва, по пре­не­бре­же­нию ли кня­ги­ни или по непри­яз­ни ви­зан­тий­цев, по­па­ли на пред­по­след­нее ме­сто, по­лу­чив по 5 ми­ли­а­ри­си­ев. Са­мой кня­гине в зо­ло­той ча­ше с дра­го­цен­но­стя­ми бы­ло под­не­се­но 500 ми­ли­а­ри­си­ев, — сум­ма скром­ная, но все же нема­лая.

Но впе­ре­ди св. Оль­гу жда­ли в ос­нов­ном разо­ча­ро­ва­ния. Ее во­ди­ли по Кон­стан­ти­но­по­лю, им­пе­ра­тор при­гла­сил ее на ип­по­дром, что так­же изо­бра­же­но на фрес­ках Свя­той Со­фии. Од­на­ко все это де­ла­лось лишь для то­го, чтобы под­сла­стить гор­дой кня­гине горь­кую пи­лю­лю кру­ше­ния всех ее на­дежд. Со­юз­ные со­гла­ше­ния бы­ли пе­ре­за­клю­че­ны, тор­го­вые пе­ре­го­во­ры про­шли успеш­но. Оль­га по­обе­ща­ла им­пе­ра­то­ру “вои в по­мощь” для го­то­вя­щей­ся экс­пе­ди­ции по от­во­е­ва­нию у ара­бов Кри­та (за­кон­чив­шей­ся про­ва­лом в 949 г.). Од­на­ко в цер­ков­ной ав­то­ке­фа­лии ей бы­ло от­ка­за­но. Един­ство во­сточ­ных Церк­вей под дес­по­тич­ной вла­стью Кон­стан­ти­но­поль­ско­го пат­ри­ар­ха бы­ло idee fixe ви­зан­тий­цев. Брач­ный про­ект то­же про­ва­лил­ся. Фа­на­тич­ный нена­вист­ник “вар­ва­ров” и рев­ни­тель чи­сто­ты пор­фи­ро­род­ной кро­ви Кон­стан­тин VII от­ка­зал в ру­ке до­че­ри, со­слав­шись на ми­фи­че­ский за­прет Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го вы­да­вать ца­ре­вен за ру­беж. Позд­нее, ви­ди­мо, имея в ви­ду сва­тов­ство Оль­ги, Кон­стан­тин на­став­лял сы­на: “Ес­ли ко­гда-ли­бо на­род ка­кой-ни­будь из этих невер­ных и нече­сти­вых се­вер­ных пле­мен по­про­сит о род­стве через брак с ва­силев­сом ро­ме­ев, т.е. ли­бо дочь его по­лу­чить в же­ны, ли­бо вы­дать свою дочь ва­силев­су ли в же­ны или сы­ну ва­силев­са, долж­но те­бе от­кло­нить и эту их нера­зум­ную прось­бу <…> ни­ко­гда ва­силевс ро­ме­ев да не по­род­нит­ся через брак с на­ро­дом, при­вер­жен­ным к осо­бым и чуж­дым обы­ча­ям…”. Да­же ти­тул “до­че­ри ва­силев­са” не был со­хра­нен за Оль­гой. В сво­ем со­чи­не­нии “О це­ре­мо­ни­ях” Пор­фи­ро­генет упор­но име­ну­ет ее ар­хон­тис­сой.

Про­щаль­ный при­ем 18 ок­тяб­ря про­хо­дил уже хо­лод­но и на­пря­жен­но. На этот раз сви­ту кня­ги­ни по­де­ли­ли толь­ко на че­ты­ре раз­ря­да, а са­мой Оль­ге вру­чи­ли сум­му все­го лишь в 200 ми­ли­а­ри­си­ев. Пред­ста­ви­те­лей неудач­ли­во­го же­ни­ха Свя­то­сла­ва по­про­сту не по­зва­ли. Од­на­ко эти мел­кие уко­лы бы­ли для св. Оль­ги ни­чем по срав­не­нию с глав­ным уда­ром: недаль­но­вид­ность им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра ста­ви­ла под угро­зу кре­ще­ние Ру­си.

Воз­вра­тив­шись в Ки­ев, св. Оль­га все же не те­ря­ла на­деж­ды и про­дол­жа­ла го­то­вить поч­ву для при­ня­тия хри­сти­ан­ства. Она при­сту­па­ет к стро­и­тель­ству церк­вей. Оль­га пер­вая на­ча­ла со­рев­но­ва­ние Ки­е­ва с Кон­стан­ти­но­по­лем. Свят­цы “Апо­сто­ла” 1307 г. под 11 мая со­дер­жат за­пись: “В тъ же день свя­ще­ние свя­тыа Со­фья Ки­е­ве в ле­то 6460” (925 г.). Это из­ве­стие под­твер­жда­ет Иоаки­мов­ская ле­то­пись и немец­кий хро­нист Тит­мар Мер­зебург­ский. В Ки­е­ве по­явил­ся свой, по­ка де­ре­вян­ный, Со­фий­ский со­бор, а ос­но­ван­ный кня­ги­ней Со­фий­ский мо­на­стырь дол­жен был стать хри­сти­ан­ским куль­тур­ным цен­тром и по­став­щи­ком кад­ров для бу­ду­щей рус­ской Церк­ви. Род­ную Вы­бут­скую весь Оль­га за­ве­ща­ла со­бо­ру Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, по­стро­ен­но­му непо­да­ле­ку, а в Пско­ве, по­сле быв­ше­го ей ви­де­ния, рас­по­ря­ди­лась воз­двиг­нуть храм в честь Свя­той Тро­и­цы.

Мис­си­о­нер­ская про­по­ведь свя­той Оль­ги по­се­я­ла се­ме­на хри­сти­ан­ства в са­мых от­да­лен­ных об­ла­стях Ру­си. По­всю­ду воз­ни­ка­ли неболь­шие хри­сти­ан­ские об­щи­ны. Да­же в ци­та­де­ли язы­че­ства — дру­жине Свя­то­сла­ва мно­гие при­ни­ма­ли кре­ще­ние. Свя­то­слав, “ес­ли кто со­би­рал­ся кре­стить­ся, не воз­бра­нял, а толь­ко сме­ял­ся над ним” , од­на­ко сам был непре­кло­нен, и на все уго­во­ры ма­те­ри от­ве­чал толь­ко, что для неве­ру­ю­щих “ве­ра хри­сти­ан­ская юрод­ство есть”. Князь не со­би­рал­ся ме­нять при­воль­ную жизнь ви­кин­га-языч­ни­ка на стес­ни­тель­ную для него ра­дость жиз­ни во Хри­сте. Он до­жи­дал­ся то­го мо­мен­та, ко­гда се­ми­де­ся­ти­лет­няя Оль­га усту­пит ему власть. Кня­ги­ня это по­ни­ма­ла и стре­ми­лась как мож­но ско­рее осу­ще­ствить кре­ще­ние Ру­си: толь­ко в этом слу­чае мож­но бы­ло не опа­сать­ся за судь­бу на­саж­ден­ных ею рост­ков хри­сти­ан­ской жиз­ни.

Но в Кон­стан­ти­но­по­ле оста­ва­лись все так же глу­хи к на­деж­дам мис­сии сре­ди ру­сов. Это и вы­зва­ло где-то в се­ре­дине 50-х гг. раз­рыв меж­ду св. Оль­гой и им­пе­ра­то­ром. Ко­гда нуж­дав­ший­ся в сроч­ной во­ен­ной по­мо­щи про­тив ара­бов Кон­стан­тин при­слал в Ки­ев на­по­ми­на­ние о со­юз­ных обя­за­тель­ствах, Оль­га вы­про­во­ди­ла по­слов, при­пом­нив те уни­же­ния, что вы­нес­ла в кон­стан­ти­но­поль­ской га­ва­ни. Убе­див­шись в тщет­но­сти на­дежд на гре­ков, кня­ги­ня ре­ши­ла по­пы­тать сча­стья на За­па­де, у ла­ти­нян.

Под 959 г. в хро­ни­ке про­дол­жа­те­ля Ре­ги­но­на Прюм­ско­го сто­ит за­пись: “При­шли к ко­ро­лю, — как по­сле ока­за­лось, лжи­вым об­ра­зом, — по­слы Еле­ны ко­роле­вы ру­гов, ко­то­рая при кон­стан­ти­но­поль­ском им­пе­ра­то­ре Ро­мане кре­ще­на в Кон­стан­ти­но­по­ле, и про­си­ли по­свя­тить для се­го на­ро­да епи­ско­па и свя­щен­ни­ков”. Со­об­ще­ние это на­столь­ко необыч­но, что мно­гие, на­при­мер, А. В. Кар­та­шев, из лож­но по­ня­то­го пра­во­слав­но­го пат­ри­о­тиз­ма от­ка­зы­ва­лись ве­рить в воз­мож­ность по­доб­но­го ша­га со сто­ро­ны свя­той Оль­ги. Од­на­ко факт оста­ет­ся фак­том: кня­ги­ня по­сла­ла к сак­сон­ско­му ко­ро­лю От­то­ну I, го­то­вив­ше­му­ся стать гер­ман­ским им­пе­ра­то­ром, по­слов с прось­бой об учре­жде­нии епи­ско­пии; при этом под­ра­зу­ме­вал­ся ее ав­то­ке­фаль­ный ста­тус. Оль­га на­де­я­лась, что рев­ност­но мис­си­о­нер­ство­вав­ший сре­ди сла­вян От­тон со­гла­сит­ся на та­кие усло­вия. Од­на­ко на За­па­де об ав­то­но­ми­ях ни­ко­гда и слы­хом не слы­хи­ва­ли, а по­то­му, недол­го ду­мая, про­сто по­ста­ви­ли рус­ским епи­ско­пом мо­на­ха Ли­бу­ция. Од­на­ко его вы­езд в Ки­ев за­дер­жал­ся. Ви­зан­тий­цы очень нерв­но от­ре­а­ги­ро­ва­ли на вме­ша­тель­ство нем­цев в рус­ские де­ла и мо­мен­таль­но разо­рва­ли от­но­ше­ния с Сак­со­ни­ей. От­тон ре­шил ис­поль­зо­вать во­прос о рус­ской епи­ско­пии, шан­та­жи­руя им гре­ков в борь­бе за при­зна­ние сво­е­го им­пе­ра­тор­ско­го ти­ту­ла. Ли­бу­ций скон­чал­ся, так и не до­брав­шись до сво­ей епар­хии, и ему на сме­ну в 961 г. был по­свя­щен но­та­рий ко­ролев­ской кан­це­ля­рии брат Адаль­берт. Он мо­мен­таль­но от­был на ме­сто, но уже в сле­ду­ю­щем го­ду воз­вра­тил­ся на­зад, “ибо не успел ни в чем том, за­чем был по­слан, и ви­дел свои ста­ра­ния на­прас­ны­ми; на об­рат­ном пу­ти неко­то­рые из его спут­ни­ков бы­ли уби­ты, сам же он с ве­ли­ким тру­дом ед­ва спас­ся”.

Из со­об­ще­ния неза­дач­ли­во­го “рус­ско­го” епи­ско­па неяс­но, что все же про­изо­шло в Ки­е­ве и раз­ру­ши­ло все его пла­ны. Воз­мож­но, что св. Оль­га, убе­див­шись, что ча­е­мой ав­то­ке­фа­лии Адаль­берт не при­вез, вновь воз­ло­жи­ла на­деж­ды на Ви­зан­тию. Об этом как буд­то бы сви­де­тель­ству­ет тот факт, что в 961 г. ру­сы при­ни­ма­ли уча­стие в экс­пе­ди­ции пол­ко­вод­ца Ни­ки­фо­ра Фо­ки на Крит. Но не ис­клю­че­но и дру­гое. Ре­ши­тель­ные и нетер­пи­мые ме­то­ды на­саж­де­ния хри­сти­ан­ства, при­су­щие немец­ким мис­си­о­не­рам, вы­зва­ли взрыв воз­му­ще­ния у язы­че­ской пар­тии в Ки­е­ве. Оль­ге при­шлось усту­пить власть сы­ну. При­мер­но с на­ча­ла 60-х гг. Свя­то­слав воз­вра­ща­ет се­бе ве­ду­щую роль на рус­ской по­ли­ти­че­ской арене. Св. Оль­га ухо­дит в част­ную жизнь, от­дав се­бя вос­пи­та­нию вну­ков, дабы они мог­ли про­дол­жить де­ло хри­сти­а­ни­за­ции Ру­си. Она воз­ла­га­ла осо­бые на­деж­ды на стар­ше­го, Яро­пол­ка. Ху­же все­го, по иро­нии ис­то­рии, де­ло об­сто­я­ло с млад­шим, Вла­ди­ми­ром: в его се­мье еще дол­го не мог­ли про­стить баб­ке ссыл­ки Ма­лу­ши.

Свя­то­слав пу­стил­ся в дав­но за­ду­ман­ные во­ен­ные аван­тю­ры, со­кру­шая од­но­го за дру­гим тор­го­вых кон­ку­рен­тов Ру­си. Про Ки­ев он со­всем за­был, и Оль­ге при­хо­ди­лось на вре­мя его по­ход­ных от­лу­чек брать на се­бя при­выч­ную роль пра­ви­тель­ни­цы го­су­дар­ства. Зем­ля, бро­шен­ная кня­зем на про­из­вол судь­бы, ста­ла лег­кой до­бы­чей хищ­ных ко­чев­ни­ков, на­вод­нив­ших во­сточ­но­ев­ро­пей­ские сте­пи по­сле “бле­стя­ще­го” раз­гро­ма Свя­то­сла­вом до­то­ле сдер­жи­вав­шей их Ха­за­рии. “В год 968. При­шли впер­вые пе­че­не­ги на рус­скую зем­лю, а Свя­то­слав был то­гда в Пе­ре­я­с­лав­це…”. Св. Оль­ге при­шлось воз­гла­вить обо­ро­ну Ки­е­ва. Го­род спас­ся чу­дом, толь­ко бла­го­да­ря улов­ке, ко­то­рую мы мо­жем с уве­рен­но­стью при­пи­сать кня­гине. Во­е­во­да Пре­тич, пе­ре­пра­вив­шись к го­ро­ду с дру­го­го бе­ре­га Дне­пра, ска­зал ха­ну, что воз­глав­ля­ет арьер­гард воз­вра­ща­ю­ще­го­ся Свя­то­сла­ва. Имя непо­бе­ди­мо­го во­и­на по­дей­ство­ва­ло, и пе­че­не­ги от­сту­пи­ли. А ки­ев­ляне по­сла­ли кня­зю горь­кий упрек: “Ты, князь, ищешь чу­жой зем­ли и о ней за­бо­тишь­ся, а свою оста­вил, а нас чуть бы­ло не взя­ли пе­че­не­ги, и мать твою, и де­тей тво­их. Ес­ли не при­дешь и не за­щи­тишь нас, то возь­мут-та­ки нас. Неуже­ли не жаль те­бе сво­ей от­чи­ны, ста­рой ма­те­ри, де­тей сво­их?”

При­сты­жен­ный Свя­то­слав быст­ро вер­нул­ся и раз­гро­мил пе­че­не­гов. Од­на­ко вско­ре ему сно­ва на­ску­чи­ло в Ки­е­ве. Уве­рен­ный в близ­кой по­бе­де над нена­вист­ной Ви­зан­ти­ей и со­зда­нии ве­ли­кой Во­сточ­но­ев­ро­пей­ской им­пе­рии, он ре­шил оста­вить непри­вет­ли­вые при­дне­пров­ские про­сто­ры и пе­ре­не­сти сто­ли­цу в Пе­ре­я­с­ла­вец на Ду­нае. Св. Оль­га не име­ла уже ни сил, ни же­ла­ния пе­ре­чить сы­ну, близ­кий и бес­слав­ный ко­нец ко­то­ро­го она пред­ви­де­ла. Един­ствен­ное, о чем она про­си­ла Свя­то­сла­ва — это до­ждать­ся ее при­бли­жа­ю­щей­ся кон­чи­ны: “Ко­гда по­хо­ро­нишь ме­ня, — от­прав­ляй­ся ку­да хо­чешь”. “Через три дня Оль­га умер­ла, и пла­ка­ли по ней пла­чем ве­ли­ким сын ее и вну­ки ее и все лю­ди…”. Она ото­шла ко Гос­по­ду 11 июля. С ее кон­чи­ной по­чув­ство­ва­ли се­бя оси­ро­тев­ши­ми не толь­ко ки­ев­ские хри­сти­ане, по­те­ряв­шие мо­гу­ще­ствен­ную по­кро­ви­тель­ни­цу, но и языч­ни­ки, ко­то­рым свя­тая щед­ро, без сче­та уде­ля­ла ми­ло­сты­ню. За вре­мя ее мир­но­го и муд­ро­го прав­ле­ния вы­рос­ло це­лое по­ко­ле­ние ки­ев­лян.

По­хо­ро­ни­ли ее непри­выч­но для ки­ев­ских кня­зей скром­но и ти­хо. Не бы­ло ни по­ло­жен­ных в гроб ска­зоч­ных бо­гатств, ни ри­ту­аль­ных над­гроб­ных пла­чей. Кня­ги­ня ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ти­ла триз­ны, ли­цедра­ния и на­сы­па­ние кур­га­на над ее мо­ги­лой; она рас­по­ря­ди­лась толь­ко о по­сыл­ке зо­ло­та в Ца­рь­град к Пат­ри­ар­ху на по­мин ду­ши. Хри­сти­ан­ские свя­щен­ни­ки по­греб­ли ее с еще непри­выч­ны­ми для ки­ев­лян мо­лит­ва­ми и пес­но­пе­ни­я­ми о ме­сте упо­ко­е­ния “иде же несть бо­лезнь, ни пе­чаль, ни воз­ды­ха­ние”.

Через чет­верть ве­ка по­сле бла­жен­ной кон­чи­ны св. Оль­ги, ко­гда сбы­лось ее пред­ска­за­ние о ско­ром кре­ще­нии Ру­си, св. Вла­ди­мир из­влек из зем­ли мо­щи сво­ей баб­ки, ока­зав­ши­е­ся нетлен­ны­ми, и тор­же­ствен­но пе­ре­нес их в Де­ся­тин­ную цер­ковь. Они бы­ли по­ло­же­ны в от­кры­той гроб­ни­це и ско­ро ста­ли од­ной из важ­ней­ших ки­ев­ских свя­тынь, от ко­то­рой по­лу­чи­ли ис­це­ле­ние мно­гие страж­ду­щие. В го­ды мон­голь­ско­го на­ше­ствия мо­щи бы­ли скры­ты под зем­лей и вновь об­на­ру­же­ны толь­ко в XVII в. мит­ро­по­ли­том Пет­ром Мо­ги­лой. Од­на­ко в XVIII сто­ле­тии, в по­ру скры­то­го го­не­ния на свя­ты­ни, Си­нод вновь изъ­ял их под дав­ле­ни­ем пра­ви­тель­ства, не ру­ча­ясь за их под­лин­ность. Ка­но­ни­за­ция св. Оль­ги со­вер­ши­лась где-то на ру­бе­же XIII и XIV вв., ти­хо и непри­мет­но, без вся­ко­го фор­маль­но­го ак­та — в ее свя­то­сти ни­ко­гда не со­мне­ва­лись.

По­двиг свя­той Оль­ги, быть мо­жет, не так за­ме­тен и гро­мок, как на­сто­я­щая ре­во­лю­ция, про­из­ве­ден­ная на Ру­си св. Вла­ди­ми­ром. Ей не суж­де­но бы­ло уви­деть Русь хри­сти­ан­ской. Но, на­вер­ное, не зря со­ста­ви­те­ли “Сте­пен­ной кни­ги” по­ме­сти­ли об­шир­ное жи­тие кня­ги­ни на пер­вом ме­сте — вне сте­пе­ней. И не слу­чай­но, что скром­ное, но под­черк­ну­тое по­чи­та­ние свя­той со­хра­ня­лось на Ру­си все­гда. Без ее тру­да по взра­щи­ва­нию се­мян ве­ры на рус­ской поч­ве вряд ли бы­ла бы воз­мож­на столь быст­рая и оше­ло­ми­тель­ная по­бе­да хри­сти­ан­ства при св. Вла­ди­ми­ре. Ее уси­лия по осу­ществ­ле­нию пол­но­прав­но­го вхож­де­ния Ру­си в Ви­зан­тий­ское со­дру­же­ство по­ло­жи­ли на­ча­ло мощ­ней­ше­му вли­я­нию ви­зан­тий­ской куль­ту­ры, сфор­ми­ро­вав­ше­му куль­ту­ру рус­скую. Та­кие чер­ты ду­хов­но­го об­ли­ка пер­вой рус­ской свя­той, как муд­рость, чуж­дое эк­заль­та­ции спо­кой­ствие, спо­соб­ность и к мо­лит­вен­но­му по­дви­гу, и к го­судар­ствен­но­му и куль­тур­но­му твор­че­ству, на­все­гда опре­де­ли­ли ар­хе­тип рус­ской свя­то­сти. А по­то­му “сы­ны рус­ские, до по­след­них по­том­ков вну­ков” ее бу­дут бе­речь в сво­их серд­цах веч­ную па­мять и бла­го­дар­ность ве­ли­кой мо­лит­вен­ни­це за Рус­скую зем­лю.

Егор Хол­мо­го­ров

Аль­ма­нах “Аль­фа и Оме­га”, № 3, 1994

При­ня­тые со­кра­ще­ния:

ПВЛ — По­весть вре­мен­ных лет;

ПСРЛ — Пол­ное со­бра­ние рус­ских ле­то­пи­сей;

ВВ — Ви­зан­тий­ский вре­мен­ник;

ВИ — Во­про­сы ис­то­рии;

ВДИ — Вест­ник Древ­ней Ис­то­рии.

Случайный тест