Угличский «удел»: родина царевича Димитрия

28 мая Цер­ковь вспо­ми­на­ет уби­е­ние бла­го­вер­но­го Ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия в Уг­ли­че. Не мно­гие вспом­нят се­го­дня, что в XV ве­ке Уг­лич был сто­ли­цей удель­но­го кня­же­ства. Но, на­вер­ное, все зна­ют, что здесь про­изо­шло со­бы­тие, ро­ко­вым об­ра­зом от­ра­зив­ше­е­ся на оте­че­ствен­ной ис­то­рии: в этом го­ро­де пре­рва­лась жизнь по­след­не­го пред­ста­ви­те­ля ро­да Рю­ри­ко­ви­чей. А за смер­тью ца­ре­ви­ча по­сле­до­вал дол­гий по­ли­ти­че­ский кри­зис, так на­зы­ва­е­мое Смут­ное вре­мя. Стра­на ока­за­лась на краю ги­бе­ли.

Смерть ца­ре­ви­ча

Вот кар­ти­на: ма­лая ре­ка впа­да­ет в боль­шую, при впа­де­нии бе­рег об­ра­зу­ет ост­рый мыс, на бе­ре­гу воз­вы­ша­ет­ся крас­ная цер­ковь, за ней — древ­ние кня­же­ские па­ла­ты. При впа­де­нии ру­чья Ка­мен­ца в Вол­гу на­хо­ди­лась уг­лич­ская ци­та­дель с де­ре­вян­ны­ми сте­на­ми и баш­ня­ми. Здесь же, на стрел­ке рек, 15 мая 1591 го­да ца­ре­вич Ди­мит­рий, млад­ший сын ца­ря Ива­на Гроз­но­го и его по­след­ней су­пру­ги Ма­рии На­гой, умер при та­ин­ствен­ных об­сто­я­тель­ствах.

На­гие — мать ца­ре­ви­ча Ма­рия и ее род­ствен­ни­ки — объ­яви­ли, что ца­ре­ви­ча уби­ли по при­ка­зу бо­яри­на Бо­ри­са Го­ду­но­ва. В Уг­ли­че под­ня­лось вос­ста­ние, в ре­зуль­та­те ко­то­ро­го бы­ли уби­ты несколь­ко че­ло­век, в том чис­ле го­су­да­рев дьяк Ми­ха­ил Би­тя­гов­ский и его сын Да­ни­ла. Через че­ты­ре дня в Уг­лич из Моск­вы бы­ла на­прав­ле­на след­ствен­ная ко­мис­сия во гла­ве с бо­яри­ном Ва­си­ли­ем Шуй­ским, околь­ни­чим Ан­дре­ем Клеш­ни­ным и дум­ным дья­ком Ели­за­ром Вы­луз­ги­ным. Вы­вод ко­мис­сии из­ве­стен — Ди­мит­рий убил­ся сам, иг­рая с дру­зья­ми в «но­жич­ки». Де­ло в том, что ца­ре­вич стра­дал па­ду­чей бо­лез­нью (эпи­леп­си­ей), и, со­глас­но с мне­ни­ем след­ствия, оче­ред­ной при­ступ слу­чил­ся с ним во вре­мя иг­ры в «тыч­ку» (т. е. в «но­жич­ки»): Ди­мит­рий неудач­но упал, пе­ре­ре­зав се­бе гор­ло.

Ре­зуль­та­ты уг­лич­ско­го «обыс­ка» Шуй­ский озву­чил 2 июня пе­ред ду­хо­вен­ством в Крем­ле. Пат­ри­арх Иов вы­ра­зил пол­ное одоб­ре­ние ра­бо­той ко­мис­сии, со­гла­сил­ся с вы­во­да­ми рас­сле­до­ва­ния и вы­сту­пил с осуж­де­ни­ем На­гих, ко­то­рые по­сле смер­ти ца­ре­ви­ча под­ня­ли вос­ста­ние в Уг­ли­че и дру­гих го­ро­дах Мос­ко­вии. По­сле этих со­бы­тий вос­став­ших «му­жи­ков»-уг­ли­чан под­верг­ли на­сто­я­щим пре­сле­до­ва­ни­ям и ссыл­кам, Ма­рию На­гую на­силь­но по­стриг­ли в мо­на­ше­ство и со­сла­ли на Бе­ло­озе­ро. Ко­ло­кол со­бор­ной ко­ло­коль­ни в Уг­ли­че (в ко­то­рый би­ли в на­бат, при­зы­вая на вос­ста­ние) сня­ли, ото­рва­ли ему «язык», уре­за­ли «ухо» и со­сла­ли в То­больск.

Ца­ре­ви­ча по­хо­ро­ни­ли в Пре­об­ра­жен­ском со­бо­ре Уг­ли­ча (до на­ше­го вре­ме­ни зда­ние со­бо­ра не со­хра­ни­лось).

Цер­ковь на кро­ви

На ме­сте ги­бе­ли ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия се­го­дня воз­вы­ша­ет­ся цер­ковь «на кро­ви». Ее ал­тарь рас­по­ло­жен над ме­стом смер­ти ца­ре­ви­ча. Кровь сим­во­ли­зи­ру­ет крас­ный цвет стен. Сам храм пред­став­ля­ет со­бой из­люб­лен­ную рус­ски­ми зод­чи­ми ком­по­зи­цию «ко­раб­лем». Ес­ли смот­реть на цер­ковь с ре­ки, то ка­жет­ся, буд­то она вы­рас­та­ет из во­ды (так близ­ко ее по­ста­ви­ли к бе­ре­го­вой кром­ке). Нуж­но от­ме­тить, что «ко­рабль» этот со­всем не тра­ур­ный, а празд­нич­ный, ра­дост­ный. Рус­ское узо­ро­чье во­об­ще жиз­не­утвер­жда­ю­ще: бо­га­тый кир­пич­ный де­кор, бе­лые де­та­ли на крас­ном фоне, ша­тро­вая мач­та-ко­ло­коль­ня, строй­ное пя­ти­гла­вие и го­лу­бые ку­по­ла со звез­да­ми. Все яр­ко и ве­се­ло — при чем здесь смерть ре­бен­ка? Но вот мы за­хо­дим в храм, под­ни­ма­ем­ся по лест­ни­це, через при­твор по­па­да­ем в тра­пез­ную часть, от­ту­да про­хо­дим в чет­ве­рик и ви­дим рос­пи­си. Вся за­пад­ная сте­на по­свя­ще­на смер­ти Ди­мит­рия и по­сле­до­вав­шим за ним со­бы­ти­ям. Цель­ны­ми ком­по­зи­ци­я­ми на­пи­са­но, как ца­ре­вич вы­шел на про­гул­ку из двор­ца, как к нему по­до­шли двое муж­чин, один из них дер­жал ре­бен­ка, дру­гой ре­зал ему гор­ло, по­том ца­ри­ца с при­слу­гой об­на­ру­жи­ла те­ло мерт­во­го ца­ре­ви­ча, как за­зво­ни­ли в ко­ло­кол, под­ня­лось вос­ста­ние и убий­цы бы­ли са­ми уби­ты «ка­ме­нья­ми на­ро­дом уг­лиц­ким». В вер­ней ча­сти сте­ны — цен­траль­ная ком­по­зи­ция пе­ре­не­се­ния те­ла в Моск­ву. Так бы­ло ли убий­ство?

Немой сви­де­тель

С се­ве­ро-за­пад­ной сто­ро­ны от хра­ма на­хо­дят­ся древ­ние кня­же­ские па­ла­ты (их по­строй­ку от­но­сят к кон­цу XV ве­ка), они же в кон­це XVI сто­ле­тия ста­ли ме­стом пре­бы­ва­ния млад­ше­го от­прыс­ка Гроз­но­го. Па­ла­ты эти — един­ствен­ный до­шед­ший до нас сви­де­тель тех да­ле­ких со­бы­тий, сви­де­тель, хра­ня­щий мно­же­ство за­га­док. До сих пор до­под­лин­но неиз­вест­но, как вы­гля­де­ли па­ла­ты пер­во­на­чаль­но. Мы зна­ем лишь, что они вхо­ди­ли в об­шир­ный ком­плекс кня­же­ской ре­зи­ден­ции Ан­дрея Боль­шо­го (од­но­го из сы­но­вей Ива­на III) и со­еди­ня­лись де­ре­вян­ны­ми пе­ре­хо­да­ми с осталь­ны­ми ча­стя­ми ан­сам­бля — де­ре­вян­ны­ми и ка­мен­ны­ми па­ла­та­ми и Спа­со-Пре­об­ра­же­ским со­бо­ром.

В этих па­ла­тах пре­бы­вал князь; они же слу­жи­ли для тор­же­ствен­ных при­е­мов, на что ука­зы­ва­ет их осо­бая тор­же­ствен­ная ар­хи­тек­ту­ра: вы­со­кие (в три эта­жа), мо­ну­мен­таль­ные, изыс­кан­ные. Па­ла­ты за­вер­ша­ют­ся вось­мис­кат­ной кров­лей на нов­го­род­ский ма­нер с на­ряд­ны­ми фрон­то­на­ми (их укра­ша­ют тер­ра­ко­то­вые фри­зы и кир­пич­ные ор­на­мен­таль­ные по­я­са). В ис­то­рии рус­ской ар­хи­тек­ту­ры па­ла­ты «уг­лиц­ких удель­ных кня­зей» счи­та­ют­ся са­мым зна­чи­тель­ным про­из­ве­де­ни­ем граж­дан­ско­го зод­че­ства вто­рой по­ло­ви­ны XV ве­ка вне стен Моск­вы. По мне­нию ря­да ис­сле­до­ва­те­лей па­ла­ты, ко все­му про­че­му, слу­жи­ли по­след­ним при­ста­ни­щем при за­щи­те кре­по­сти от вра­гов, яв­ля­ясь, та­ким об­ра­зом, свое­об­раз­ной баш­ней-дон­жо­ном (этой функ­ции па­лат от­ве­ча­ют мощ­ные сте­ны, уз­кие бой­ни­цы ок­на ниж­не­го ря­да и глу­хая внеш­няя во­сточ­ная сте­на). Вполне воз­мож­но, что пер­во­на­чаль­но в пер­вом эта­же па­лат во­об­ще не бы­ло вхо­да, здесь, пред­по­ло­жи­тель­но, мог­ла на­хо­дить­ся кня­же­ская кла­до­вая. Вто­рой этаж был жи­лым, ту­да вел де­ре­вян­ный пе­ре­ход, ко­то­рый в усло­ви­ях обо­ро­ны мог быть со­жжен. Тре­тий этаж вы­пол­нял роль за­лы для тор­же­ствен­ных при­е­мов и тра­пез, он-то и был в пря­мом смыс­ле сло­ва па­ла­той с од­ним цен­траль­ным стол­пом. К кон­цу XVI ве­ка кня­же­ская ре­зи­ден­ция при­шла в упа­док, ее под­но­ви­ли к при­ез­ду но­во­го уг­лич­ско­го кня­зя — ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия. Ста­рин­ные ка­мен­ные па­ла­ты ста­ли его двор­цом. Те­перь осо­бой за­щи­ты па­ла­ты не тре­бо­ва­ли, по­это­му с се­вер­ной, реч­ной, сто­ро­ны к ним бы­ло при­де­ла­но де­ре­вян­ное крыль­цо с лест­ни­цей на вто­рой этаж. Вот по этой лест­ни­це и спу­стил­ся ца­ре­вич иг­рать с «ро­бя­та­ми» во дво­ре. Со­глас­но след­ствию Шуй­ско­го, де­ти под­твер­ди­ли, что ца­ре­вич убил­ся слу­чай­но, про это го­во­ри­ли и взрос­лые, быв­шие «на крыль­це с ца­ри­цей». Но до­ста­точ­но под­нять­ся на это са­мое крыль­цо (вос­ста­нов­лен­ное ар­хи­тек­то­ром Н. В. Сул­та­но­вым в 1890-е го­ды) и по­смот­реть в сто­ро­ну ал­та­ря, чтобы по­нять: раз­гля­деть что-то с этой точ­ки бы­ло прак­ти­че­ски невоз­мож­но.

Об­ре­те­ние свя­то­го

В на­ро­де полз­ли слу­хи: ца­ре­вич чу­дом спас­ся, жив и пре­тен­ду­ет на пре­стол. Он за­кон­ный на­след­ник — сын Ива­на Гроз­но­го, не че­та Го­ду­но­ву. Слу­хи рос­ли, и Ди­ми­ти­рий дей­стви­тель­но «ожил». Мо­нах Гри­го­рий От­ре­пьев, ко­неч­но, знал, ка­кую иг­ру он за­те­ял, про­воз­гла­шая се­бя ца­ре­ви­чем. Прав­да, воз­мож­но, и не пред­по­ла­гал, как да­ле­ко эта иг­ра зай­дет. Сам От­ре­пьев был убит, но грех са­мо­зван­ства ока­зал­ся очень при­тя­га­тель­ным: и вот уже «кре­стьян­ский вождь» Иван Бо­лот­ни­ков «са­мо­на­зы­ва­ет­ся» Ди­мит­ри­ем; оче­ред­ной Ди­мит­рий (так на­зы­ва­е­мый «ту­шин­ский вор») идет с поль­ским вой­ском к рус­ской сто­ли­це; име­нем несчаст­но­го ца­ре­ви­ча на­зы­ва­ет се­бя ка­зац­кий ата­ман Иван За­руд­ный. Хо­ло­пы, мо­на­хи-рас­стри­ги, ка­за­ки-раз­бой­ни­ки, бо­яре, поль­ские ко­ро­ли, шлях­ти­чи — все сра­зу ста­ли Ди­мит­ри­я­ми. Стра­на ока­за­лась на гра­ни ги­бе­ли, рус­ские уби­ва­ли и гра­би­ли рус­ских же.

Но­вый царь Ва­си­лий Шуй­ский в на­ча­ле сво­е­го прав­ле­ния (май 1606 го­да) от­пра­вил в Уг­лич оче­ред­ную ко­мис­сию во гла­ве с мит­ро­по­ли­том Фила­ре­том (Ро­ма­но­вым) для до­пол­ни­тель­но­го рас­сле­до­ва­ния. Мо­ги­ла ца­ре­ви­ча в Пре­об­ра­жен­ском со­бо­ре бы­ла вскры­та, и по хра­му рас­про­стра­ни­лось необык­но­вен­ное бла­го­уха­ние. Те­ло ре­бен­ка ока­за­лось нетлен­ным, в его ру­ке бы­ла за­жа­та горсть оре­хов. Так об­ре­ли мо­щи свя­то­го Ди­мит­рия Уг­лич­ско­го.

Тор­же­ствен­ная про­цес­сия со свя­щен­ны­ми ре­лик­ви­я­ми дви­ну­лась к Москве. На гра­ни­це Уг­ли­ча был тор­же­ствен­но от­слу­жен мо­ле­бен (на этом ме­сте поз­же бу­дет по­стро­е­на ка­мен­ная цер­ковь ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия «в по­ле»). В сто­ли­це про­цес­сию встре­ча­ли царь Ва­си­лий и мать Ди­мит­рия — ино­ки­ня Мар­фа. Мо­щи но­во­го угод­ни­ка Бо­жия бы­ли по­став­ле­ны в Ар­хан­гель­ском со­бо­ре Мос­ков­ско­го Крем­ля, к ним на­ча­ли при­хо­дить страж­ду­щие, у мо­щей про­ис­хо­ди­ли ис­це­ле­ния и чу­де­са. Яв­ле­ние мо­щей свя­то­го Ди­мит­рия бы­ло озна­ме­но­ва­но по­бе­дой цар­ско­го вой­ска над оче­ред­ным са­мо­зван­цем — кре­стьян­ским ата­ма­ном Ива­ном Бо­лот­ни­ко­вым. В том же 1606 го­ду ца­ре­вич был ка­но­ни­зи­ро­ван Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. В со­став­лен­ном поз­же «Жи­тии» при­чи­ной смер­ти ца­ре­ви­ча ука­за­но убий­ство от рук на­ем­ни­ков, по­до­слан­ных бо­яри­ном Бо­ри­сом Го­ду­но­вым. Вер­сия убий­ства ста­ла глав­ной, она и за­пе­чат­ле­на в церк­ви ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия на кро­ви в Уг­лич­ском крем­ле.

И все-та­ки ца­ре­вич ка­но­ни­зи­ро­ван Цер­ко­вью не как стра­сто­тер­пец, то есть пра­вед­но при­няв­ший смерть (на­при­мер, как по­след­ний рус­ский им­пе­ра­тор Ни­ко­лай II), а как бла­го­вер­ный князь Уг­лич­ский. Пра­во­слав­ные хри­сти­ане по­чи­та­ют Ди­мит­рия не за его смерть, а за его жизнь, хо­тя о ней мы зна­ем очень ма­ло. Бед­ный маль­чик, он был рож­ден от ше­сто­го невен­ча­но­го бра­ка ца­ря-су­ма­сбро­да. Его мать и род­ствен­ни­ки по ма­те­ри на­де­я­лись бла­го­да­ря Ди­мит­рию по­лу­чить луч­шие зем­ли и вы­со­кие чи­ны, им поль­зо­ва­лись, как сред­ством, все, вклю­чая род­ную мать: Ма­рия На­гая, став­шая ино­ки­ней Мар­фой, при­зна­ва­ла сво­е­го сы­на по­чти во всех са­мо­зван­цах лже-Ди­мит­ри­ях. Его чрез­мер­но опе­ка­ли и пу­га­ли злы­ми мос­ков­ски­ми бо­яра­ми, ко­то­рые спят и ви­дят смерть по­след­не­го сы­на гроз­но­го ца­ря. И вот он умер — и про­сла­вил­ся мно­ги­ми чу­де­са­ми. Он и се­го­дня от­зы­ва­ет­ся на об­ра­щен­ные к нему мо­лит­вы. Осо­бен­но ес­ли мо­лят­ся о ма­лых де­тях.

Алек­сандр Ра­ки­тин

по ма­те­ри­а­лам http://www.nsad.ru/

Случайный тест