Украинский «эрудит» учитель Московской Руси

Уже 20 лет Рос­сия и Укра­и­на пы­та­ют­ся жить по­рознь. По­пыт­ка эта не но­вая. Меж­ду тем ис­то­рик Н. И. Ко­сто­ма­ров бо­лее ста лет то­му на­зад го­во­рил о «двух рос­сий­ских на­род­но­стях», ко­то­рые от­дель­но друг от дру­га не мо­гут пол­но­цен­но су­ще­ство­вать. Убе­ди­тель­ное под­твер­жде­ние то­му — жи­тие свя­то­го Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го, уро­жен­ца Ма­ло­рос­сии. 10 но­яб­ря Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь празд­ну­ет день пре­став­ле­ния свя­ти­те­ля.

«Ма­лая» по на­зва­нию, но не по зна­чи­мо­сти

XVII век был ве­ком кри­зи­са Рус­ской Церк­ви. В цер­ков­ную жизнь во­шли та­кие изъ­я­ны, как от­сут­ствие про­по­ве­дей в церк­вах, недо­пу­сти­мые ис­ка­же­ния в бо­го­слу­же­нии, неве­же­ство и об­ря­до­ве­рие ду­хо­вен­ства и при­хо­жан. В се­ре­дине XVII ве­ка из­ме­нить это по­ло­же­ние дел по­пы­тал­ся пат­ри­арх Ни­кон. Од­на­ко за­ду­ман­ные им ре­фор­мы не бы­ли по-на­сто­я­ще­му осу­ществ­ле­ны.

Уже Ни­кон и окру­жав­шие его чле­ны круж­ка рев­ни­те­лей цер­ков­но­го бла­го­че­стия, в опре­де­лен­ном смыс­ле чув­ствуя свое оди­но­че­ство в Рос­сии, на­хо­ди­ли род­ствен­ные им ду­ши имен­но в Ма­ло­рос­сии. Необ­хо­ди­мо за­ме­тить, что тер­мин «Ма­ло­рос­сия» со­всем не име­ет обид­но­го или уни­чи­жи­тель­но­го для укра­ин­цев зна­че­ния. Он вве­ден в упо­треб­ле­ние ви­зан­тий­ца­ми для раз­ли­че­ния из­на­чаль­ной, Ма­лой, Ру­си и Ру­си Ве­ли­кой, воз­ник­шей впо­след­ствии в ре­зуль­та­те ко­ло­ни­за­ции Се­ве­ро-Во­сто­ка. С XV ве­ка, по­сле па­де­ния Ви­зан­тий­ской им­пе­рии, тер­мин «Ма­ло­рос­сия» упо­треб­лял­ся боль­ше в цер­ков­ной сре­де, по­сколь­ку Цер­ковь Ма­лой Ру­си — Ки­ев­ская мит­ро­по­лия — пре­бы­ва­ла то­гда в под­чи­не­нии Кон­стан­ти­но­поль­ско­му пат­ри­ар­ху, в то вре­мя как Мос­ков­ская мит­ро­по­лия до­би­лась в 1448 го­ду са­мо­сто­я­тель­но­сти.

В XVII ве­ке мос­ков­ских рев­ни­те­лей цер­ков­но­го бла­го­че­стия при­вле­ка­ла в ма­ло­рос­сах их об­ра­зо­ван­ность, ко­то­рая со­че­та­лась с жи­вой ис­крен­ней ре­ли­ги­оз­но­стью.

Во вто­рой по­ло­вине XVI ве­ка Ки­ев­ская мит­ро­по­лия, вклю­чав­шая в се­бя всю Юго-За­пад­ную Русь, пе­ре­жи­ла встре­чу с агрес­сив­но на­стро­ен­ным, но пре­вос­хо­дя­щим ее в хри­сти­ан­ской на­у­ке и об­ра­зо­ван­но­сти ка­то­ли­че­ским За­па­дом. За­мкнуть­ся в се­бе (как это сде­ла­ла Москва) ока­за­лось то­гда для Ки­е­ва невоз­мож­но, по­это­му бы­ло ре­ше­но бить вра­га его же ору­жи­ем: раз­ви­ти­ем на­у­ки, подъ­емом книж­но­сти и об­ра­зо­ва­ния. В ря­де братств, со­здан­ных для за­щи­ты пра­во­слав­ной ве­ры от на­ступ­ле­ния ка­то­ли­ков, вво­дит­ся ла­тин­ский язык и пре­по­да­ва­ние по об­раз­цу иезу­ит­ских учи­лищ.

Несмот­ря на схо­ла­сти­че­скую си­сте­му пре­по­да­ва­ния, жи­вая хри­сти­ан­ская ве­ра вос­пи­тан­ни­ков не вы­хо­ла­щи­ва­лась, но при­об­ре­та­ла до­пол­ни­тель­ное книж­ное обос­но­ва­ние. Со­хра­не­нию и при­умно­же­нию жи­во­сти ве­ры со­дей­ство­ва­ли при­ме­няв­ши­е­ся в учеб­ном про­цес­се дис­пу­ты, сце­ни­че­ские по­ста­нов­ки. Уче­ни­ки при­об­ре­та­ли на­вы­ки со­став­ле­ния сти­хов. На на­уч­ную ос­но­ву ста­ви­лось про­из­не­се­ние про­по­ве­дей.

Все это и ста­ло глав­ной при­чи­ной вы­зо­ва ма­ло­рос­сий­ско­го ду­хо­вен­ства в Мос­ков­скую Русь. Пат­ри­арх Ни­кон на­сто­ял на необ­хо­ди­мо­сти при­нять под цар­скую ру­ку Ма­ло­рос­сию в 1653 го­ду, че­му до то­го ак­тив­но про­ти­вил­ся сам царь Алек­сей Ми­хай­ло­вич и окру­жав­шие его бо­яре.

Ма­ло­рос­сы в Рос­сии

Имен­но в это вре­мя, ко­гда по­лы­ха­ла Осво­бо­ди­тель­ная вой­на под пред­во­ди­тель­ством Бог­да­на Хмель­ниц­ко­го и го­то­ви­лась на­чать­ся вой­на Рус­ско-поль­ская, в 1651 го­ду по­явил­ся на свет в се­мье про­сто­го ка­за­ка Ма­ка­рьев­ской сот­ни Ки­ев­ско­го пол­ка Сав­вы Туп­та­ло сын Да­ни­ло — бу­ду­щий мит­ро­по­лит Ди­мит­рий. Через 20 лет, окон­чив три клас­са Ки­е­во-Мо­ги­лян­ско­го кол­ле­ги­ума и при­няв мо­на­ше­ский по­стриг в Ки­рил­ло­вом мо­на­сты­ре, Ди­мит­рий уже за­ни­мал долж­ность штат­но­го про­по­вед­ни­ка при чер­ни­гов­ском ар­хи­епи­ско­пе Ла­за­ре Ба­ра­но­ви­че. А в 1701 го­ду Ди­мит­рия, уже ар­хи­манд­ри­та Нов­го­род-Се­вер­ско­го Спас­ско­го мо­на­сты­ря, по ука­зу Пет­ра I вы­зы­ва­ют в Моск­ву для за­ня­тия То­боль­ской ка­фед­ры. И хо­тя Ди­мит­рий на эту ка­фед­ру так и не по­па­да­ет, он ста­но­вит­ся од­ним из глав­ных, по сло­ву до­ре­во­лю­ци­он­но­го цер­ков­но­го ис­то­ри­ка К. В. Хар­лам­по­ви­ча, «на­чи­на­те­лей но­во­го пе­ри­о­да», про­по­вед­ни­ком и учи­те­лем Мос­ков­ской Ру­си.

По­доб­но Ни­ко­ну, Петр це­нил ма­ло­рос­сов ду­хов­но­го зва­ния — как лю­дей об­ра­зо­ван­ных. В 1705 го­ду в Ве­ли­ко­рос­сии бы­ло уже шесть ар­хи­ере­ев-ма­ло­рос­сов. С 1700-го же го­да под ру­ко­вод­ство ма­ло­рос­сов по­па­да­ет по цар­ской во­ле и Мос­ков­ская ака­де­мия, на­хо­див­ша­я­ся без­раз­дель­но в их ве­де­нии до се­ре­ди­ны XVIII ве­ка.

Ма­ло­рос­сы смог­ли ак­тив­но со­дей­ство­вать ду­хов­но­му про­све­ще­нию Рос­сии. По сло­ву Хар­лам­по­ви­ча, они «с по­мо­щью ар­мии сво­их зем­ля­ков» «под­ня­ли об­ра­зо­ва­ние в ве­ли­ко­рус­ском на­ро­де, за­ве­ли об­ра­зо­ван­ное ду­хо­вен­ство, ор­га­ни­зо­ва­ли шко­лу, про­по­ведь и мис­сию внут­ри Рос­сии [в Си­би­ри] и в Ки­тае, улуч­ши­ли бо­го­слу­же­ние, устра­ни­ли мно­гие бес­по­ряд­ки в цер­ков­ной жиз­ни, снаб­ди­ли об­ра­зо­ван­ным ду­хо­вен­ством ар­мию, флот и за­гра­нич­ные на­ши по­соль­ства».

По сло­ву Н. И. Ко­сто­ма­ро­ва, в ря­ду ма­ло­рос­сий­ских епи­ско­пов в Рос­сии свя­ти­тель Ди­мит­рий был са­мым вы­да­ю­щим­ся.

Спра­вед­ли­во­сти ра­ди сто­ит ска­зать, что и на Ру­си бы­ли в то вре­мя про­све­щен­ные и весь­ма де­я­тель­ные ар­хи­ереи-по­движн­ки: Афа­на­сий Хол­мо­гор­ский, Иов Нов­го­род­ский, свя­ти­тель Мит­ро­фан Во­ро­неж­ский. Но они, к со­жа­ле­нию, пред­став­ля­ли со­бой лишь ис­клю­че­ние из пра­ви­ла.

Ро­стов­ские нра­вы

Ди­мит­рий не по­ехал в Си­бирь по сла­бо­сти здо­ро­вья, а так­же из-за бо­яз­ни не успеть за­кон­чить на­ча­тые в Ма­ло­рос­сии и на­по­ло­ви­ну уже вы­пол­нен­ные Жи­тия свя­тых по ме­ся­цам го­да. Жи­тия бы­ли де­ти­щем, ко­то­рое уже дав­но вы­на­ши­ва­лось Ки­ев­ской мит­ро­по­ли­ей. К 1700 го­ду бы­ли го­то­вы уже три ча­сти (пер­вая — в 1689-м, вто­рая — в 1695-м, тре­тья - в 1700-м). Ко­гда же в 1701 го­ду Петр при­звал Ди­мит­рия в Моск­ву, игу­мен уже пи­сал по­след­нюю, чет­вер­тую, часть (окон­че­на в 1705-м).

В 1702 го­ду Ди­мит­рий был опре­де­лен в Ро­стов. Ко­гда свя­ти­тель Ди­мит­рий при­был в го­род, ему от­кры­лась по­ис­ти­не удру­ча­ю­щая кар­ти­на цер­ков­ной жиз­ни. Он об­на­ру­жил, что свя­щен­ни­ки смот­рят на свои обя­зан­но­сти как на ре­мес­ло, не го­во­рят про­по­ве­дей, пьян­ству­ют, в ал­та­ре неред­ко де­рут­ся. А же­ны их и де­ти ни­ко­гда не ис­по­ве­ду­ют­ся и не при­ча­ща­ют­ся. «Нера­ди­вые иереи, — на­пи­сал свя­ти­тель Ди­мит­рий в уве­ща­нии к свя­щен­ни­кам, — ле­нят­ся хо­дить к убо­гим боль­ным для ис­по­ве­ди и при­ча­стия, а хо­дят толь­ко к бо­га­тым, и мно­гие бед­ня­ки уми­ра­ют без Свя­тых Тайн...»

Ди­мит­рию бы­ло ди­ко и весь­ма стран­но все это ви­деть. Ве­ра для него бы­ла са­мым дра­го­цен­ным, жи­вым, тем, за что лю­ди уми­ра­ли в кро­во­про­лит­ной борь­бе с по­ля­ка­ми, а здесь он с ужа­сом от­кры­вал для се­бя непред­ста­ви­мое в Ма­ло­рос­сии без­душ­ное об­ря­до­ве­рие. «С обе­их сто­рон ху­до, — го­во­рил свя­ти­тель в од­ной из сво­их про­по­ве­дей, — иереи глу­пы, а лю­ди нера­зум­ны».

Од­на­ко, как это ни уди­ви­тель­но, Ди­мит­рий Ро­стов­ский не стал при­ме­нять к ви­но­ва­тым ни­ка­ких жест­ких мер, пред­по­чи­тая уве­ще­ва­ние, в слу­чае же неуспе­ха этой ме­ры — об­ли­че­ние. Он смяг­чил на­ло­го­вый гнет, ко­то­рый на­ла­га­ли на свя­щен­ни­ков его пред­ше­ствен­ни­ки. Не за­став­лял ов­до­вев­ших свя­щен­ни­ков по­стри­гать­ся в мо­на­сты­ри, что счи­та­лось непи­са­ным пра­ви­лом в Мос­ков­ской Ру­си, и во мно­гих дру­гих слу­ча­ях бо­лее пред­по­чи­тал мяг­кие ме­ры жест­ким.

Глав­ную свою за­да­чу он уви­дел в вос­пи­та­нии про­све­щен­но­го и бла­го­че­сти­во­го ду­хо­вен­ства, что од­но толь­ко и мог­ло из­ме­нить в нрав­ствен­ном от­но­ше­нии епар­хию. Для ис­пол­не­ния этой це­ли свя­ти­тель Ди­мит­рий от­крыл в Ро­сто­ве шко­лу, ос­но­ван­ную на тех же на­ча­лах, что и учи­ли­ща Ки­ев­ской мит­ро­по­лии.

1 сен­тяб­ря 1702 го­да Ро­стов­ская шко­ла от­кры­лась в ре­зи­ден­ции мит­ро­по­ли­та в Ро­стов­ском крем­ле, при­няв в свои сте­ны око­ло 200 де­тей. Об­ра­зо­ва­ние бы­ло весь­ма жи­вым, увле­ка­тель­ным: прак­ти­ко­ва­лась со­рев­но­ва­тель­ность в обу­че­нии, все­воз­мож­ные дис­пу­ты, школь­ные по­ста­нов­ки, про­из­не­се­ние хра­мо­вых про­по­ве­дей и тор­же­ствен­ных слов в шко­ле са­ми­ми уча­щи­ми­ся, обу­че­ние кра­си­во­му пе­нию и ис­кус­ству со­чи­не­ния сти­хов — все, как в Ма­ло­рос­сии.

В Мо­на­стыр­ском при­ка­зе Ди­мит­рию раз­ре­ши­ли про­дать ме­ха из ар­хи­ерей­ской каз­ны, а день­ги упо­тре­бить на шко­лу. На свои день­ги он сам то­гда ку­пил учеб­ни­ки, два гло­бу­са, кар­ты. Сам на­пи­сал ка­те­хи­зис — крат­кое, кон­спек­тив­ное из­ло­же­ние ос­нов ве­ро­уче­ния. При­ме­ча­тель­но, что Ро­стов­ская шко­ла бы­ла от­кры­та не толь­ко для де­тей свя­щен­ни­ков, но и для пред­ста­ви­те­лей всех со­сло­вий.

К со­жа­ле­нию, Ро­стов­ская шко­ла про­су­ще­ство­ва­ла толь­ко пять лет. Из-за воз­ник­ше­го в свя­зи с Се­вер­ной вой­ной недо­стат­ка средств в Мо­на­стыр­ском при­ка­зе она бы­ла за­кры­та. Весь­ма ве­ро­ят­но, что в нема­лой сте­пе­ни это­му со­дей­ство­ва­ло и острое несо­чув­ствие Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го тем пре­об­ра­зо­ва­ни­ям, ко­то­рые пред­ло­жил для Ру­си Петр. Ди­мит­рий, несо­мнен­но, ви­дел необ­хо­ди­мость ре­форм, но по­ла­гал воз­мож­ным их осу­ществ­ле­ние лишь на пу­тях еван­гель­ской люб­ви и борь­бы с гре­хом. В сво­их про­по­ве­дях он по­ри­цал псев­до­об­нов­ле­ние, где под ви­дом но­во­вве­де­ний ча­сто пря­чет­ся преж­нее язы­че­ское бес­но­ва­ние. Вы­зван­ный в 1705 го­ду в Моск­ву про­по­ве­до­вать по уста­нов­лен­ной чре­де, свя­ти­тель Ди­мит­рий не бо­ял­ся го­во­рить сме­лые об­ли­че­ния, ко­то­рые мог слы­шать и о ко­то­рых мог сра­зу же по­лу­чать об­сто­я­тель­ный до­клад сам го­су­дарь.

«Но­вые сы­но­вья Си­о­на»

Кем се­бя счи­тал Ди­мит­рий Ро­стов­ский, к ка­ко­му на­ро­ду он се­бя при­чис­лял? Во вре­ме­на сво­ей юно­сти в Ма­ло­рос­сии он был бли­зок к оп­по­зи­ци­он­ным Москве кру­гам уче­но­го ки­ев­ско­го ду­хо­вен­ства. Его мо­на­ше­ский по­стриг в 1668 го­ду со­вер­шил из­вест­ный про­тив­ник при­со­еди­не­ния Ки­ев­ской мит­ро­по­лии к Москве игу­мен Ки­рил­ло­ва мо­на­сты­ря Ме­ле­тий Дзик, ко­то­ро­го Ди­мит­рий счи­тал сво­им ду­хов­ным от­цом. Ру­ко­по­ло­же­ние в иеро­ди­а­ко­ны Ди­мит­рий при­нял от ки­ев­ско­го мит­ро­по­ли­та Иоси­фа Ту­каль­ско­го, так­же не же­лав­ше­го под­чи­нять­ся Мос­ков­ско­му пат­ри­ар­ху.

Обособ­ле­ние от Моск­вы ни­как не бы­ло свя­за­но с пре­да­тель­ством Пра­во­сла­вия. Про­сто ки­ев­ляне счи­та­ли Мос­ков­ский Пат­ри­ар­хат по­мест­ной Цер­ко­вью дру­го­го на­ро­да, неза­кон­но втор­га­ю­щей­ся на ка­но­ни­че­скую тер­ри­то­рию Ки­ев­ской мит­ро­по­лии, ко­то­рая от­но­си­лась к Кон­стан­ти­но­поль­ско­му Пат­ри­ар­ха­ту и объ­еди­ня­ла соб­ствен­но рус­ский, по их мне­нию, на­род (мос­ко­ви­ты, как они ду­ма­ли, не бы­ли ни рус­ским и да­же ни сла­вян­ским на­ро­дом: толь­ко смесь та­тар и уг­ро-фин­нов). Все по­до­гре­ва­лось стра­хом ки­ев­лян пе­ред мос­ков­ской необ­ра­зо­ван­но­стью, гро­зив­шей по­гло­тить ки­ев­скую книж­ность. Москва же толь­ко под­ли­ва­ла мас­ла в огонь. В пе­ри­од по­сле Сму­ты всех пред­ста­ви­те­лей Ки­ев­ской мит­ро­по­лии — как ду­хов­ных, так и ми­рян — неиз­мен­но пе­ре­кре­щи­ва­ли, буд­то ка­то­ли­ков, а свя­щен­ни­ков под­час пе­ре­ру­ко­по­ла­га­ли. Кни­ги ки­ев­ско­го про­ис­хож­де­ния неред­ко сжи­га­лись.

В 1677 го­ду Ди­мит­рий от­прав­ля­ет­ся в Лит­ву (Ли­тов­скую Русь — Бе­ло­рус­сию и Пра­во­бе­ре­жье) к про­тив­ни­ку Моск­вы Фе­о­до­сию, епи­ско­пу Бе­ло­рус­ско­му, от­клик­нув­шись на его го­ря­чую прось­бу со­дей­ство­вать борь­бе про­тив унии. Но из Лит­вы Ди­мит­рий вер­нул­ся бóльшим сто­рон­ни­ком Моск­вы, чем преж­де. По­се­тив Лит­ву, Ди­мит­рий сво­и­ми гла­за­ми уви­дел бед­ствен­ное по­ло­же­ние Пра­во­сла­вия, все­доз­во­лен­ность иезу­и­тов, пла­ни­ро­вав­ших при под­держ­ке ко­ролев­ской вла­сти пол­но­стью уни­что­жить «схиз­му». Он мог те­перь срав­ни­вать Ки­ев с его от­но­си­тель­ным бла­го­ден­стви­ем и по­ко­ем, где не бы­ло унии, но бы­ла власть мос­ков­ско­го ца­ря, — и Лит­ву, где бы­ла уния и все гро­зи­ло ги­бе­лью Пра­во­сла­вию.

И пусть мос­ков­ская Цер­ковь не ис­ку­ше­на в бо­го­сло­вии, но она твер­до пра­во­слав­ная, ее вер­хов­ным по­пе­чи­те­лем яв­ля­ет­ся пра­во­слав­ный царь, ко­то­рый один толь­ко мо­жет быть га­ран­том со­хра­не­ния Пра­во­сла­вия в Ма­лой Ру­си и его за­щи­ты от унии. Эти мыс­ли утвер­жда­лись в со­зна­нии Ди­мит­рия. В даль­ней­шем они при­ни­ма­ют бо­лее опре­де­лен­ные очер­та­ния. Уже на­хо­дясь в Москве, 8 мар­та 1701 го­да Ди­мит­рий об­ра­ща­ет­ся с при­вет­ствен­ным сло­вом к Пет­ру и го­во­рит, что «ис­пол­ня­ет­ся ра­до­сти по по­до­бию сы­нов Си­о­на» — ведь Москва, «сей Бо­го­спа­са­е­мый Цар­ству­ю­щий град», есть вто­рой Си­он. «Хри­сти­ан­ско-рос­сий­ские ча­да» — но­вые сы­но­вья Си­о­на. К по­след­ним, без со­мне­ния, про­по­вед­ник при­чис­ля­ет те­перь и се­бя, и сво­их со­оте­че­ствен­ни­ков-ма­ло­рос­сов. Что это не ра­бо­леп­ство, вид­но из то­го, что впо­след­ствии свя­ти­тель Ди­мит­рий не бо­ял­ся в сво­их про­по­ве­дях и об­ли­чать ца­ря.
Для свя­ти­те­ля Ди­мит­рия те­перь Москва — то­же Русь, мос­ко­ви­ты и ру­си­ны (так на­зы­ва­ли се­бя ма­ло­рос­сы) вме­сте рус­ские, пра­во­слав­ные хри­сти­ане, «Но­вый Си­он». Пре­бы­ва­ние в Ро­сто­ве, ка­за­лось, долж­но бы­ло охла­дить пыл ма­ло­рос­сий­ско­го свя­ти­те­ля, но это­го не про­изо­шло. Ди­мит­рий на­шел в Ро­сто­ве, да и во­об­ще в Рос­сии, мно­же­ство ду­хов­ных дру­зей и по­сле­до­ва­те­лей. Де­ти с вос­тор­гом вни­ма­ли его уче­нию, на­род — про­по­ве­дям, свя­щен­ни­ки ста­но­ви­лись дру­ги­ми. Де­ло свя­ти­те­ля Ди­мит­рия да­ва­ло бо­га­тые всхо­ды.

Преж­де, в Ма­ло­рос­сии, со­зна­ние еще мо­ло­до­го Ди­мит­рия рас­ши­ри­ло се­бя до все­го ми­ра ла­тин­ской книж­но­сти и на­у­ки, поль­ский стал его ос­нов­ным язы­ком, за поль­ским сле­до­ва­ла ла­тынь (и все это при жест­ком про­ти­во­сто­я­нии ка­то­ли­че­ству и унии). За­тем, по­сле воз­вра­ще­ния из Лит­вы, Ди­мит­рий по­сте­пен­но вклю­ча­ет в свой уни­вер­сум и все мос­ков­ское. На­хо­дясь в Ро­сто­ве, он по­ка­зы­ва­ет се­бя «ла­тин­ским эру­ди­том» и в то же вре­мя бо­рет­ся за тор­же­ство Пра­во­сла­вия, вы­дви­гая на пер­вый план свою не на­цио­наль­ную, а кон­фес­сио­наль­ную при­над­леж­ность, со­дей­ствуя тем са­мым воз­рож­де­нию Рус­ской Церк­ви.

Текст: свя­щен­ник Ва­си­лий Се­ка­чев

По ма­те­ри­а­лам: http://www.nsad.ru

Случайный тест