День памяти

Житие

Житие, подвиги и повествование о некоторых чудесах преподобного отца нашего исповедника Мелетия Галлисиотского, жившего в XIII веке

Сей пре­по­доб­ный отец наш Ме­ле­тий[1] про­ис­хо­дил из об­ла­стей при­чер­но­мор­ских, из се­ле­ния Фе­о­до­ту. Ро­ди­те­лей его зва­ли Ге­ор­гий и Ма­рия. Людь­ми они бы­ли бо­го­бо­яз­нен­ны­ми, доб­ро­де­тель­ны­ми и весь­ма ми­ло­сти­вы­ми и го­сте­при­им­ны­ми. Чем с боль­шей щед­ро­стью они раз­да­ва­ли свои бо­гат­ства ни­щим, тем боль­ше Бог их уве­ли­чи­вал, по­ми­мо бо­гат­ства сде­лав их весь­ма из­вест­ны­ми. Так, отец свя­то­го был во­е­на­чаль­ни­ком нема­лой ча­сти цар­ских войск, а мать, весь­ма доб­ро­де­тель­ная и бла­го­че­сти­вая, всю свою жизнь про­во­ди­ла в мо­лит­вах и сла­во­сло­вии Бо­га. От доб­ро­де­те­лей сво­их они и по­жа­ли доб­рый плод, ро­див див­но­го се­го Ме­ле­тия, ко­то­ро­го в Кре­ще­нии на­зва­ли Ми­ха­и­лом. Ме­ле­ти­ем он был на­зван позд­нее, в мо­на­ше­стве, ко­гда вме­сте с име­нем из­ме­нил и жизнь, ко­то­рая вся бы­ла ду­хов­ным обу­че­ни­ем, по­это­му он, по спра­вед­ли­во­сти, и при­нял та­кое имя, со­гла­су­ю­ще­е­ся с жиз­нью и де­ла­ми.

По­сле Кре­ще­ния мла­ден­ца отец уви­дел про­ро­че­ский сон, в ко­то­ром Бог пред­воз­ве­стил то, кем станет ди­тя в бу­ду­щем. Во сне при­шел к нему некий свя­щен­но­леп­ный муж, по­сла­нец ца­ря, и по­про­сил зо­ло­тую брошь. Проснув­шись, Ге­ор­гий по­нял, что сон был про сы­на, ко­то­рый станет зо­ло­тым укра­ше­ни­ем, из­бран­ным со­су­дом Небес­но­го Ца­ря, по­это­му его и по­про­си­ли у от­ца, ибо Бог воз­лю­бил его сы­на бо­лее, чем род­ной отец. Но и отец сде­лал все необ­хо­ди­мое, чтобы ре­бе­нок по­лу­чил хо­ро­шее вос­пи­та­ние. Он по­ру­чил его об­ра­зо­ва­ние доб­ро­де­тель­ной жиз­ни учи­те­лю; маль­чик не толь­ко учил­ся свя­щен­ным на­у­кам, но и доб­ро­де­те­ли, но по­сколь­ку на­став­лять сво­их де­тей все же долг ро­ди­те­лей, то Ге­ор­гий и сам на­став­лял сы­на, чтобы тот тво­рил угод­ное Бо­гу, и ста­рал­ся во­дить его два­жды в день в цер­ковь: на утре­ню и на ве­чер­ню, чтобы тот слу­шал по­уче­ния из Свя­щен­но­го Пи­са­ния и воз­рас­тал в стра­хе Бо­жи­ем. Бла­го­ра­зум­ный и скром­ный юно­ша ис­пол­нял боль­ше то­го, что по­веле­вал ему отец, а по­то­му пре­взо­шел в доб­ро­де­те­ли и на­у­ках всех сво­их сверст­ни­ков. Од­на­жды это­му пре­успе­ва­ю­ще­му в доб­рых де­лах юно­ше бы­ло ви­де­ние, в ко­то­ром ему, как в древ­но­сти Ав­ра­аму, по­веле­ва­лось по­ки­нуть свою стра­ну, род­ных, и ид­ти ту­да, ку­да по­ве­дет его Бог.

Не те­ряя вре­ме­ни, Ми­ха­ил от­рек­ся от все­го: ро­ди­ны, род­ных, сверст­ни­ков, бо­гат­ства и с рев­но­стью по­сле­до­вал за Бо­гом, по­звав­шим его. Подъ­яв на пле­чи крест Хри­стов, он по­шел в Иеру­са­лим по­кло­нить­ся свя­тым ме­стам, где пре­бы­вал Сын и Сло­во Бо­га и От­ца, где Он во­че­ло­ве­чил­ся, пре­тер­пел крест, смерть и по­гре­бе­ние, вос­крес в тре­тий день и воз­нес­ся на Небе­са. Ко­гда пре­по­доб­ный от­пра­вил­ся в путь, на дво­ре был ян­варь, са­мый раз­гар зи­мы. Но доб­рый Ми­ха­ил по­шел пеш­ком, без вьюч­но­го жи­вот­но­го, без спут­ни­ков, без пла­ща и ино­го, необ­хо­ди­мо­го в до­ро­ге. Он му­же­ствен­но пе­ре­но­сил до­жди, снег, грязь, раз­ли­вы рек, ко­то­рые встре­ча­лись на пу­ти, и, го­ря силь­ной лю­бо­вью ко Хри­сту, не счи­тал их по­ме­хой. Слу­чи­лось Ми­ха­и­лу про­хо­дить через Ли­дию в том ме­сте, где про­те­ка­ет ре­ка Пак­то­лос. Быст­рый и труд­но­пре­одо­ли­мый в лю­бое вре­мя го­да по­ток, зи­мой раз­ли­вал­ся еще боль­ше, под­ни­мая вол­ны, как на мо­ре. Не ви­дя ни бро­да, ни лю­дей, чтобы спро­сить как пе­ре­пра­вить­ся через ре­ку, че­ло­век Бо­жий по­сту­пил сле­ду­ю­щим об­ра­зом. Он об­ра­тил­ся за по­мо­щью к То­му, Ко­му воз­мож­но все. Под­няв ру­ки и го­ря­чо по­мо­лив­шись Ему, пре­по­доб­ный вздох­нул из глу­би­ны ду­ши и по­про­сил по­слать ему по­мощь свы­ше. И – о чу­до! – юно­ша тот­час же был под­нят в воз­дух и пе­ре­не­сен на про­ти­во­по­лож­ный бе­рег. Про­слав­ляя Бо­га, Ко­то­рый по­мог ему та­ким чу­дес­ным об­ра­зом, он с еще боль­шей рев­но­стью про­дол­жил путь. При­дя в Иеру­са­лим и с ве­ли­ким бла­го­го­ве­ни­ем по­кло­нив­шись всем свя­ты­ням, Ми­ха­ил воз­же­лал по­бе­се­до­вать с пре­по­доб­ны­ми от­ца­ми, ко­то­рые под­ви­за­лись в тех пу­сты­нях, чтобы пе­ре­нять у них об­раз­цы и пра­ви­ла по­движ­ни­че­ско­го жи­тия.

При­дя на го­ру Си­най, он уви­дел за­ме­ча­тель­ных пре­по­доб­ных от­цов, неко­то­рые из ко­то­рых пре­бы­ва­ли в по­дви­ге свы­ше вось­ми­де­ся­ти лет, а дру­гие – всю жизнь. По­ди­вив­шись их сверхъ­есте­ствен­но­му жи­тель­ству, он со сле­за­ми про­сил их при­нять его. При­ня­тый ими, он сра­зу же со­влек с се­бя мир­ские одеж­ды, а вме­сте с ни­ми и мир­ское свое имя, став Ме­ле­ти­ем. Об­лек­шись в мо­на­ше­ские вла­ся­ные одеж­ды, пре­по­доб­ный сра­зу же при­сту­пил к су­ро­во­му по­движ­ни­че­ско­му тру­ду, упраж­ня­ясь во вся­че­ских доб­ро­де­те­лях. Днем он слу­жил бра­тии, а ночь про­во­дил в мо­лит­вах, сла­во­сло­вии и чте­нии Свя­щен­но­го Пи­са­ния. Ино­гда он це­лые неде­ли со­вер­шен­но про­во­дил без сна, а ино­гда, усту­пая необ­хо­ди­мо­сти, немно­го спал стоя, дер­жась за вервь, или пря­мо на го­лой зем­ле, по­то­му что не имел ни по­сте­ли, ни под­стил­ки, ни вто­рой одеж­ды. Так бы­ло в Страст­ную сед­ми­цу Свя­тых спа­си­тель­ных Стра­стей Гос­по­да и в дру­гие ве­ли­кие празд­ни­ки Гос­под­ни.

Про­ве­дя до­ста­точ­но вре­ме­ни с бо­же­ствен­ны­ми от­ца­ми в по­дви­гах доб­ро­де­те­ли, пре­по­доб­ный спо­до­бил­ся со­зер­ца­ния гор­не­го ми­ра и по­лу­чил ду­хов­ные да­ро­ва­ния. Каж­до­го, кто знал свя­то­го, удив­ля­ли его ду­хов­ные по­дви­ги, о доб­ро­де­те­лях его ста­ло из­вест­но и в да­ле­ких кра­ях, а имя его бы­ло у всех на устах. Опе­ча­лив­шись (ибо Ме­ле­тий бо­ял­ся, как бы из-за по­хва­лы че­ло­ве­че­ской не ли­шить­ся на­гра­ды от Бо­га за свои тру­ды), пре­по­доб­ный за­хо­тел уй­ти с го­ры Си­най. По­ки­нув но­чью оби­тель, Ме­ле­тий при­шел в Иеру­са­лим, чтобы еще неко­то­рое вре­мя по­быть у Гро­ба Гос­под­ня и са­мо­му уви­деть чу­до схож­де­ния «бла­го­дат­но­го Ог­ня». Спо­до­бив­шись уви­деть огонь, как то­го и же­лал, он по­шел в Ми­си­ри, в Алек­сан­дрию, а от­ту­да, вер­нув­шись в Си­рию, при­шел в Да­маск чтобы, по­доб­но тру­до­лю­би­вой пче­ле, со­брать от раз­ных от­цов мед доб­ро­де­те­ли. По­ки­нув Да­маск (ибо не мог на­хо­дить­ся там в сре­де нече­стив­цев (му­суль­ман)), пре­по­доб­ный при­шел а го­ру Ла­тру. Про­жив там до­ста­точ­ное вре­мя, он при­шел на Гал­ли­сий­скую го­ру, что в Ма­лой Азии, чуть даль­ше ста­ро­го Ефе­са, где на­хо­дил­ся весь­ма боль­шой мо­на­стырь. Ос­но­вал его ве­ли­кий Ла­зарь Гал­ли­си­от­ский, а Бог необы­чай­но рас­ши­рил и про­сла­вил оби­тель, ибо из это­го мо­на­сты­ря вы­хо­ди­ли пре­по­доб­ные му­жи, ко­то­рые, сияя как све­тиль­ни­ки, осве­ща­ли всю все­лен­ную.

При­дя в этот мо­на­стырь и по­бе­се­до­вав с пре­бы­вав­ши­ми там от­ца­ми, пре­по­доб­ный Ме­ле­тий по­ди­вил­ся стро­го­сти их жи­тия и воз­же­лал по­се­лить­ся вме­сте с ни­ми. Его при­ня­ли в чис­ло бра­тии и по­стриг­ли в ве­ли­кую схи­му, по­сле че­го Ме­ле­тий и пре­дал се­бя в по­слу­ша­ние стар­цу по име­ни Марк (по про­зви­щу Ами­сел­лис). Кто же смо­жет по­ве­дать о его край­нем тер­пе­нии, о его рев­но­сти в ис­пол­не­нии по­слу­ша­ний, кто опи­шет его неуто­ми­мый нрав? Ме­ле­тий ма­ло го­во­рил, но мно­го де­лал, слу­шал­ся во всем сво­е­го ду­хов­но­го от­ца и не пре­вы­шал обыч­но­го сво­е­го по­дви­га. Но­ча­ми бдел на мо­лит­вах, а днем про­ли­вал сле­зы в по­ка­я­нии, и не бы­ло ни од­ной ми­ну­ты, ко­гда бы он не по­мыш­лял в серд­це сво­ем об Иису­се Хри­сте, и не бы­ло мгно­ве­ния, чтобы он не упо­мя­нул вслух имя Иису­са Хри­ста, но все­гда он мо­лил­ся так: «Гос­по­ди, Иису­се Хри­сте, Сыне Бо­жий, по­ми­луй мя».

Все то дол­гое вре­мя, по­ка пре­по­доб­ный жил со стар­цем и на­хо­дил­ся в бес­пре­ко­слов­ном по­слу­ша­нии, и сам ста­рец, и все, кто об­щал­ся с ним, хва­ли­ли Ме­ле­тия и удив­ля­лись его по­дви­гам. Рас­ска­зы­вая о доб­ро­де­те­лях бо­же­ствен­но­го Ме­ле­тия, ста­рец при­зы­вал всех на­хо­див­ших­ся там бра­тьев брать с него при­мер, ибо Ме­ле­тий был об­раз­цом жиз­ни по Бо­гу.

Я чуть бы­ло не за­был по­ве­дать о див­ном по­дви­ге пре­по­доб­но­го, ис­тин­ность ко­то­ро­го ни­кто не под­вер­га­ет со­мне­нию. Бо­же­ствен­ный Ме­ле­тий имел обык­но­ве­ние за­кры­вать­ся в ке­лье и, под­ра­жая Мо­и­сею и Илии, а осо­бен­но при­ме­ру на­ше­го об­ще­го Спа­си­те­ля и Учи­те­ля Хри­ста, со­рок дней про­во­дил в по­сте. Слу­жи­те­ли мо­на­сты­ря ста­ви­ли ему в ке­лью со­суд с во­дой и ин­жир, но по про­ше­ствии со­ро­ка дней на­хо­ди­ли их нетро­ну­ты­ми. Вся Гал­ли­сий­ская го­ра ди­ви­лась ему со всей Азии сте­ка­лись тол­пы на­ро­да, чтобы по­смот­реть на та­ко­го див­но­го по­движ­ни­ка, что на­ру­ша­ло без­мол­вие и по­двиг Ме­ле­тия. Из-за это­го пре­по­доб­ный силь­но пе­ча­лил­ся и уси­лен­но раз­мыш­лял о том, как бы из­бе­жать че­ло­ве­че­ской сла­вы и по­хвал. День и ночь он мо­лил Бо­га ука­зать ему спо­соб до­стиг­нуть же­ла­е­мо­го. И од­на­жды, ко­гда он сре­ди но­чи го­ря­чо мо­лил­ся Бо­гу, ке­лья его вне­зап­но оза­ри­лась Небес­ным све­том. Об­ла­чен­ный в див­ные и си­я­ю­щие одеж­ды Ему явил­ся Сам Хри­стос в окру­же­нии пре­крас­ных юно­шей в бе­лых одеж­дах со ски­пет­ра­ми в ру­ках. Уви­дев все это яв­ле­ние, пре­по­доб­ный за­стыл от изум­ле­ния и упал на зем­лю. Один из юно­шей, взяв его за ру­ку, под­нял, а Вла­ды­ка Хри­стос ска­зал: «Ме­ле­тий, че­го ты бо­ишь­ся, ведь ты звал Ме­ня, вот Я и при­шел». Пре­по­доб­ный, еще ис­пы­ты­вая страх, не толь­ко ни­че­го не от­ве­чал, но и не смел по­смот­реть на Гос­по­да. То­гда Гос­подь ска­зал ему: «Сту­пай в Кон­стан­ти­но­поль, по­мо­жешь от­ста­и­вать ис­ти­ну, на ко­то­рую воз­двиг­ну­та брань». С эти­ми сло­ва­ми Хри­стос воз­нес­ся на Небо вме­сте с юно­ша­ми. Ис­пол­нен­ный неиз­ре­чен­ной ра­до­сти Ме­ле­тий ре­шил вы­пол­нить по­ве­ле­ние Бо­жие, од­на­ко рас­су­дил, что преж­де нуж­но по­со­ве­то­вать­ся со стар­цем. Он от­крыл ему свое же­ла­ние, но о ви­де­нии не рас­ска­зал, и по­про­сил раз­ре­ше­ния уй­ти. Ста­рец же, зная ка­ко­го див­но­го му­жа ли­ша­ет­ся, не хо­тел от­пус­кать и раз­ны­ми спо­со­ба­ми пы­тал­ся от­го­во­рить его, по­ми­ная, что в го­ро­дах су­е­та и ис­ку­ше­ния, про­тив­ные мо­на­ше­ско­му зва­нию.

Что же про­изо­шло по­том? Бо­же­ствен­ный Ме­ле­тий опе­ча­лил­ся, и сно­ва стал го­ря­чо мо­лить­ся Бо­гу. Мо­ле­ние его бы­ло услы­ша­но и стар­цу был Бо­же­ствен­ный глас: «Не пре­пят­ствуй, но от­пу­сти Мо­е­го ра­ба в Кон­стан­ти­но­поль, ибо он при­не­сет поль­зу мно­гим ду­шам». По­сле то­го как Марк услы­шал этот Бо­же­ствен­ный глас, он бла­го­сло­вил Ме­ле­тия и ото­слал в Кон­стан­ти­но­поль. Так пре­по­доб­ный при­шел в сто­ли­цу, где бо­лее все­го за­бо­тил­ся о том, чтобы ни­кто не узнал о нем во из­бе­жа­ние сла­вы че­ло­ве­че­ской. Од­на­ко сде­лать это­го ему не уда­лось, ибо он был ис­тин­ным све­тиль­ни­ком доб­ро­де­те­ли. Как невоз­мож­но укрыть­ся то­му, кто сре­ди но­чи идет с за­жжен­ным све­тиль­ни­ком, так невоз­мож­но остать­ся неузнан­ным то­му, кто яв­ля­ет­ся об­раз­цом доб­ро­де­те­ли, да­же ес­ли че­ло­век этот жи­вет в пу­стыне, в го­рах, в пе­ще­рах и про­па­стях зем­ных. Так и бо­же­ствен­ный Ме­ле­тий, хо­тя и сде­лал все воз­мож­ное, чтобы остать­ся без­вест­ным и бес­слав­ным, не смог укрыть­ся от пер­вых лиц го­ро­да и о нем ста­ло из­вест­но ца­рям, ар­хон­там, се­на­то­рам и всем про­чим.

Мно­го­чис­лен­ные жи­те­ли Кон­стан­ти­но­по­ля еже­днев­но при­хо­ди­ли к пре­по­доб­но­му, чтобы по­лу­чить ве­ли­кую поль­зу от его на­став­ле­ний. И дей­стви­тель­но, труд­но пе­ре­чис­лить все доб­ро­де­те­ли пре­по­доб­но­го, ибо нра­ва он был сми­рен­но­го, одеж­ду имел ху­дую, го­ло­ва бы­ла немы­тая и нестри­же­ная, но­ги бо­сые, сло­ва пло­до­нос­ные, ум вни­ма­тель­ный, но уди­ви­тель­но, что его по­ве­де­ние и да­же дви­же­ния при­но­си­ли ви­дев­шим его ве­ли­кую поль­зу. Труд­но ска­зать, сколь­ко че­ло­век при­хо­ди­ло к нему каж­дый день, ибо у кон­стан­ти­но­поль­цев, сре­ди про­чих, есть од­но хо­ро­шее до­сто­ин­ство. Они вы­яс­ня­ют, нет ли где муд­рых и доб­ро­де­тель­ных му­жей, и, узнав о та­ко­вых, идут к ним, за­пи­сы­ва­ют их сло­ва на скри­жа­лях сер­деч­ных, а неко­то­рые из слу­ша­те­лей и на бу­ма­ге, чтобы все­гда по­лу­чать от них поль­зу. Так и до се­го дня в вос­по­ми­на­ние о пре­по­доб­ном у мно­гих со­хра­ни­лись за­пи­сан­ны­ми его сло­ва.

Бо­же­ствен­но­го же Ме­ле­тия та­кая из­вест­ность опе­ча­ли­ла боль­ше преж­не­го, ибо он лю­бил без­молв­ство­вать, а не быть про­слав­ля­е­мым людь­ми. Толь­ко по­сред­ством без­мол­вия очи­ща­е­мый че­ло­ве­че­ский ум при­ем­лет Бо­га, иным пу­тем до­стиг­нуть сей Бо­же­ствен­ной бла­го­да­ти нель­зя. Пре­по­доб­ный ушел из Кон­стан­ти­но­по­ля на го­ру Авк­сен­тия Ве­ли­ко­го и, най­дя там неболь­шую при­род­ную пе­ще­ру, по­се­лил­ся в ней и про­жил там дол­гое вре­мя, не имея дру­го­го кро­ва одеж­ды и без све­та. За­тем, по­стро­ив неболь­шую ка­ли­ву пе­ред вхо­дом в пе­ще­ру, он стал под­ви­зать­ся с та­кой рев­но­стью, буд­то толь­ко на­чал свой ду­хов­ный по­двиг. Он по мно­гу дней под­ряд по­стил­ся, со­вер­шал бде­ния, мно­же­ство по­кло­нов и так удру­чал свое те­ло, что один мо­нах, уви­дев, как свя­той под­ви­за­ет­ся та­ким об­ра­зом, ска­зал ему, что не нуж­но так яв­но умерщ­влять се­бя непо­силь­ны­ми тру­да­ми. На это свя­той от­ве­чал: «Ча­до, раз­ве ты не слы­шал, что и Ав­ра­ам рас­ка­ет­ся в том, что не под­ви­зал­ся боль­ше, ко­гда в день Суд­ный уви­дит чрез­вы­чай­ные да­ры Бо­жий?» Услы­шав эти сло­ва, мо­нах уди­вил­ся и, с по­чте­ни­ем при­няв от­вет свя­то­го, за­мол­чал. Уй­дя от­ту­да, он стал воз­ве­щать всем мо­на­хам и мир­ским о див­ной жиз­ни пре­по­доб­но­го.

И сно­ва мно­же­ство лю­дей ста­ло сте­кать­ся к пре­по­доб­но­му, на­ру­шая же­лан­ное его без­мол­вие. Сно­ва опе­ча­лясь, пре­по­доб­ный воз­звал к Бо­гу. По­сле мо­лит­вы он от­крыл кни­гу про­ро­ка Ис­айи, чтобы узнать, по ка­ко­му пу­ти по­ве­дет его Гос­подь, и про­чи­тал сле­ду­ю­щее из­ре­че­ние: «по­став­лю Те­бя… во свет для языч­ни­ков» (Ис. 42:6). Пре­по­доб­ный по­нял, что озна­ча­ли эти сло­ва, и остал­ся на преж­нем ме­сте, при­ни­мая при­хо­дя­щих к нему, ис­це­ляя боль­ных, раз­ре­шая недо­уме­ния во­про­шав­ших его, пред­ла­гая ду­ше­по­лез­ные по­уче­ния и вся­че­ски по­мо­гая нуж­да­ю­щим­ся.

Сно­ва сло­во пре­по­доб­но­го при­об­ре­ло зна­чи­тель­ные раз­ме­ры, и не бы­ло ни од­но­го хри­сти­а­ни­на, ко­то­рый бы не про­сил свя­тых его мо­литв. Его при­зы­ва­ли в рав­ной сте­пе­ни и мо­ря­ки, и пут­ни­ки, и немощ­ные, и здо­ро­вые: боль­ные – чтобы ис­це­лить­ся от бо­лез­ней, а здо­ро­вые – чтобы со­хра­нить здо­ро­вье. Свя­той не остав­лял без по­мо­щи ни сол­дат, ни зем­ле­дель­цев, ока­зы­вал бла­го­де­я­ния пас­ту­хам, а охот­ни­кам по­да­вал необ­хо­ди­мое. Да и ры­ба­ки сви­де­тель­ство­ва­ли о доб­ре, ко­то­рое де­лал им пре­по­доб­ный, ибо как толь­ко они про­из­но­си­ли имя Ме­ле­тия, сра­зу же в их се­ти по­па­да­лось бес­чис­лен­ное ко­ли­че­ство ры­бы. Да­же до­маш­ние жи­вот­ные и ди­кие зве­ри вы­ра­жа­ли при­зна­тель­ность пре­по­доб­но­му за бла­го­де­я­ния, ибо и к ним он имел со­чув­ствие и со­стра­да­ние.

Од­на­ко, пре­по­доб­ный не толь­ко со­вер­шал чу­де­са, но и был го­сте­при­им­ным хо­зя­и­ном. От то­го скуд­но­го хле­ба, что имел, он на­сы­щал всех к нему при­хо­див­ших, а все, что ему при­но­си­ли, щед­ро раз­да­вал нуж­да­ю­щим­ся, ока­зы­вая при этом и ду­хов­ную ми­ло­сты­ню, ибо щед­ро пи­тал их ду­ши бо­го­муд­рым сво­им уче­ни­ем.

Остав­шу­ю­ся часть по­вест­во­ва­ния без слез невоз­мож­но рас­ска­зы­вать. Как ту­ча с гра­дом, ко­то­рая гро­зит при­не­сти мно­го­чис­лен­ные бед­ствия, так опол­чи­лось на Пра­во­слав­ную Цер­ковь Хри­сто­ву ла­тин­ство. На­чаль­ник зло­бы, диа­вол, по­сле мно­го­чис­лен­ных бра­ней, воз­дви­га­е­мых им на паст­ву Хри­сто­ву, воз­двиг в кон­це кон­цов и брань на Цер­ковь. Он из­ме­нил Сим­вол ве­ры и пле­нил первую Цер­ковь во все­лен­ной – Цер­ковь древ­не­го Ри­ма, по­это­му все про­чие Церк­ви пла­ка­ли и сте­на­ли о том, что ли­ши­лись пер­вой сво­ей сест­ры – Ри­ма. Пла­ка­ли с ни­ми Ан­ге­лы Хра­ни­те­ли Церк­вей: «глас в Ра­ме слы­шен, плач и ры­да­ние», как го­во­рит Пи­са­ние (Мф. 2:18), а об­щий враг ра­до­вал­ся и ве­се­лил­ся, на­блю­дая Раз­де­ле­ние Церк­вей и раз­об­ще­ние хри­сти­ан. Учи­ли ла­ти­няне и дру­гим зло­че­сти­вым из­мыш­ле­ни­ям, на­при­мер, что Дух Свя­тый ис­хо­дит от От­ца и Сы­на, и во вре­мя ли­тур­гии воз­гла­ша­ли: «Сла­ва От­цу, и Сы­ну, и от Них Обо­их Ис­хо­дя­ще­му Свя­то­му Ду­ху», а в Сим­во­ле ве­ры до­ба­ви­ли: «иже от От­ца и Сы­на Ис­хо­дя­ща­го». Это но­вое уче­ние на­ча­лось в древ­но­сти за­вла­де­ло ста­рым Ри­мом и за­пад­ны­ми стра­на­ми. Во вре­ме­на ца­ря Ми­ха­и­ла, на­зы­ва­е­мо­го Опрес­ноч­ни­ком (1261 – 1282) это ере­ти­че­ское уче­ние до­шло и до во­сточ­ных зе­мель, и дол­го тер­за­ло Во­сточ­ную Цер­ковь. Но и то­гда бы­ли во­и­ны Хри­сто­вы, бо­ров­ши­е­ся за ис­ти­ну, ибо на это зло­че­сти­вое опол­чи­лись и дру­гие от­цы и бо­го­сло­вы, пас­ты­рем и учи­те­лем ко­то­рых стал Иосиф, столп Пра­во­сла­вия. Они укре­пи­ли Цер­ковь Хри­сто­ву, на­сколь­ко это бы­ло воз­мож­но, пре­да­вая се­бя да­же на смерть го­ни­те­лям-ла­ти­ня­нам и ла­ти­но­мудр­ству­ю­щим, и по­ка­за­ли се­бя стро­ги­ми хра­ни­те­ля­ми Бо­же­ствен­ных уче­ний. Од­ним из та­ких от­цов и был ве­ли­кий Ме­ле­тий, ко­то­рый, оста­вив без­мол­вие, про­шел с про­по­ве­дью по всей Вифи­нии, укреп­ляя хри­сти­ан в Пра­во­сла­вии и за­по­ве­дуя им хра­нить ве­ру и тща­тель­но воз­дер­жи­вать­ся от при­ня­тия но­во­го из­вра­щен­но­го уче­ния, имея в ви­ду ла­тин­ство.

Од­на­жды, ко­гда пре­по­доб­ный про­вел весь день в пу­ти, солн­це уже са­ди­лось, а ноч­ле­га по­бли­зо­сти не бы­ло, спут­ник его ска­зал: «От­че, вре­мя уже ве­чер­нее, да­вай оста­нем­ся здесь, по­сколь­ку до де­рев­ни еще да­ле­ко, и дой­ти до нее мы не успе­ем». Но пре­по­доб­ный воз­вел очи к Небу, и так по­мо­лил­ся Гос­по­ду: «Бо­же Спа­се мой, Ты, Иже еси Свет ми­ра, оста­но­вив­ший в древ­но­сти солн­це ра­ди на­ро­да Из­ра­иль­ско­го, оста­но­ви его и се­го­дня ра­ди нас, чтобы мы успе­ли дой­ти до се­ле­ния». И – неис­чис­ли­мые чу­де­са Твои, Хри­сте Ца­рю! – солн­це не за­хо­ди­ло за го­ри­зонт до тех пор, по­ка это­го не за­хо­тел свя­той Ме­ле­тий. Пусть же ни­кто в этом не со­мне­ва­ет­ся, по­то­му что ес­ли сло­во про­из­но­сит­ся с ве­рой, то оно спо­соб­но пе­ре­дви­нуть непо­движ­ные и огром­ные го­ры (Мф.17:20). Ес­ли же мы зна­ем, что ве­ру­ю­щие во Хри­ста мо­гут со­вер­шать и боль­шие чу­де­са, что стран­но­го в том, что пре­по­доб­ный со­тво­рил по­доб­ное чу­до, раз­ве мож­но в этом со­мне­вать­ся? этом слу­чае долж­но толь­ко удив­лять­ся то­му дерз­но­ве­нию, ко­то­рое имел к Бо­гу ве­ли­кий Ме­ле­тий, и про­слав­лять Бо­га, Ко­то­рый не пе­ре­ста­ет со­вер­шать древ­ние чу­де­са и в эти, по­след­ние вре­ме­на. Этим чу­дом Бог по­ка­зал, что ес­ли кто-ни­будь жиз­нью сво­ей упо­до­бит­ся Мо­и­сею или Иису­су На­ви­ну, то смо­жет, при необ­хо­ди­мо­сти, и мо­ре осу­шить, и солн­це оста­но­вить и со­вер­шить все те чу­де­са, что и они со­вер­ша­ли.

Но ве­рем­ся к на­ше­му рас­ска­зу. Неда­ле­ко от го­ры ве­ли­ко­го Авк­сен­тия Ве­ли­ко­го был ост­ро­вок свя­то­го Ан­дрея, неболь­шой по раз­ме­ру, но очень кра­си­вый. На этом ост­ров­ке пре­по­доб­ный Ме­ле­тий вы­стро­ил мо­на­стырь с пре­крас­ной цер­ко­вью, во­круг оби­те­ли бы­ли рас­по­ло­же­ны жи­ли­ща от­шель­ни­ков и про­чие зда­ния. В этом мо­на­сты­ре Ме­ле­тий вновь пре­дал­ся по­стам и чрез­мер­ным тру­дам все­нощ­но­го сто­я­ния, бде­ния, мо­лит­вы, по­ста и слез, но Бог про­дол­жал и здесь яв­лять чу­де­са. Сви­де­те­ля­ми их бы­ло мно­же­ство лю­дей, при­хо­див­ших сю­да и ис­пы­тав­ших на се­бе их дей­ствие. Из-за мно­го­чис­лен­ных толп хри­сти­ан по­кой пре­по­доб­но­го сно­ва на­ру­шил­ся, и он ре­шил опять уй­ти на го­ру Авк­сен­тия Ве­ли­ко­го. Но по­сле это­го ре­ше­ния про­изо­шло уди­ви­тель­ное со­бы­тие! Ко­гда пре­по­доб­ный уже при­го­то­вил­ся уй­ти, днем ему во­очию явил­ся Авк­сен­тий Ве­ли­кий и, по­при­вет­ство­вав его и по­бла­го­да­рив за по­стро­ен­ный храм, по­ве­дал, что воз­даст ему за тру­ды ве­ли­кой на­гра­дой, по­доб­ной той, что по­лу­чил пре­по­доб­но­му­че­ник Сте­фан Но­вый, под­ви­зав­ший­ся на той же го­ре. Что пред­ска­зал свя­той, то и слу­чи­лось, ибо бо­же­ствен­ный Ме­ле­тий по­лу­чил ве­нец ис­по­вед­ни­че­ский, о чем да­лее бу­дет рас­ска­за­но.

Ко­гда царь Ми­ха­ил Опрес­ноч­ник от­кры­то на­чал про­по­ве­до­вать ла­тин­ское уче­ние во Все­лен­ской Церк­ви и по­тре­бо­вал со­еди­нить Цер­ковь Во­сточ­ную с За­пад­ной, то­гдаш­ний Пра­во­слав­ный пат­ри­арх был из­гнан с пре­сто­ла, а на пре­стол воз­ве­ли за­щит­ни­ка лжи Иоан­на Век­ка. Пра­во­слав­ных по­сле это­го ста­ли за­клю­чать в тем­ни­цы, тво­ря над ни­ми на­си­лие, и му­чить раз­лич­ны­ми на­ка­за­ни­я­ми. То­гда свя­той Ме­ле­тий, по со­ве­ту бо­же­ствен­но­го Га­лак­ти­о­на, при­шел вме­сте с ним в Кон­стан­ти­но­поль. Под­ви­за­ясь на Гал­ли­сий­ской го­ре вме­сте с пре­по­доб­ным Ме­ле­ти­ем, иеро­мо­нах Га­лак­ти­он весь­ма пре­успел в сло­ве и доб­ро­де­те­ли, за что его и по­чи­та­ли. В сто­ли­це оба они пред­ста­ли пе­ред ла­ти­но­мудр­ству­ю­щим ца­рем Ми­ха­и­лом и с дерз­но­ве­ни­ем за­яви­ли: «Мы – за­щит­ни­ки Пра­во­сла­вия и не при­об­щим­ся ла­тин­ской ере­си, ко­то­рая, еще преж­де чем по­яви­лась, бы­ла об­ли­че­на бо­же­ствен­ны­ми от­ца­ми Все­лен­ских Со­бо­ров, ко­то­рые по­ста­но­ви­ли в Сим­во­ле ве­ры, что Свя­тый Дух ис­хо­дит от От­ца, а тех, кто дерзнет при­ба­вить или уба­вить что-ли­бо, хо­тя бы са­мое ма­лое сле­ду­ет пре­да­вать ана­фе­ме. Так по­че­му же ты, царь, пре­зрел сло­ва Са­мо­го Хри­ста, с ко­то­ры­ми Он об­ра­ща­ет­ся в Свя­том Еван­ге­лии к Сво­им апо­сто­лам, и сви­де­тель­ства бо­же­ствен­ных от­цов, и свя­щен­ные ка­но­ны Ка­фо­ли­че­ской Церк­ви пре­дав­шись это­му за­блуж­де­нию? Ма­ло это­го, ты хо­чешь, чтобы и мы по­сле­до­ва­ли ере­си и от­верг­ли пре­да­ния апо­сто­лов? Это­му не бы­вать, не пы­тай­ся сдви­нуть то, что нель­зя сдви­нуть, по­то­му что мы ско­рее пред­по­чтем сой­ти с ума, чем утра­тить свою пра­во­слав­ную ве­ру».

Со­чтя эти сло­ва лич­ным оскорб­ле­ни­ем, царь за­клю­чил их в тюрь­му, где эти му­же­ствен­ные во­и­ны Хри­сто­вы с ра­до­стью пре­тер­пе­ли мно­же­ство дру­гих стра­да­ний. Через несколь­ко дней за­клю­че­ния царь при­ка­зал при­ве­сти их из тем­ни­цы, на­де­ясь, что по­сле му­че­ний свя­тые ста­нут бо­лее сго­вор­чи­вы­ми. Од­на­ко свя­тые, ко­то­рые от му­че­ний не ста­ли бо­лее мяг­ки­ми, по­доб­но вос­ку, но как же­ле­зо за­ка­ли­лись, и с еще бо­лее го­ря­чей ве­рой и еще ост­рее ста­ли об­ли­чать зло­ре­чие ца­ря. По­сколь­ку они вы­ка­за­ли еще боль­шее дерз­но­ве­ние, то разо­жгли гнев ца­ря еще силь­нее. Он при­ка­зал со­слать их на Ски­рос, ост­ров, на­хо­див­ший­ся в под­чи­не­нии Афин­ской мит­ро­по­лии. Со Ски­ро­са бо­же­ствен­но­го Ме­ле­тия от­пра­ви­ли в Рим для бе­сед о ве­ре с муд­ре­ца­ми па­пы Рим­ско­го, там его сно­ва за­клю­чи­ли в тем­ни­цу и дер­жа­ли в око­вах семь лет. За­тем, по при­ка­зу ца­ря, его ото­сла­ли об­рат­но на Ски­рос и по­ме­сти­ли в од­ной тем­ни­це с Га­лак­ти­о­ном.

Ко­неч­но, тю­рем­ное за­клю­че­ние та­ит в се­бе мно­же­ство опас­но­стей и зол, ко­то­рые воз­рас­та­ют еще бо­лее, ес­ли жи­те­ли то­го ме­ста злы нра­вом. Тем­ни­ца, в ко­то­рой пре­бы­вал свя­тые, бы­ла весь­ма су­ро­вой и мрач­ной, как сень смерт­ная, го­лод, на ко­то­рый об­рек­ли пре­по­доб­ных, про­дол­жал­ся мно­го дней, ибо вла­сти­тель Ски­ро­са ре­шил умо­рить их го­лод­ной смер­тью. Пре­по­доб­ные же, а осо­бен­но бо­же­ствен­ный Ме­ле­тий, вспом­ни­ли о древ­ней и при­выч­ной сте­зе мно­го­днев­но­го по­ста и на­силь­ное му­че­ние го­ло­дом за­ме­ни­ли доб­ро­воль­ным де­лом, рас­смат­ри­вая его как ле­стви­цу к Бо­гу, и со­рок дней пре­бы­ва­ли без пи­щи. Тем­нич­ный страж был так удив­лен, что по­вто­рил сво­ей жене сло­ва, ска­зан­ные в древ­но­сти Ма­но­ем: «Вер­но мы умрем, ибо ви­де­ли мы Бо­га» (Суд. 13:22). За­клю­чен­ные на­столь­ко свя­ты, что ка­жет­ся, они не лю­ди, а на­мно­го вы­ше лю­дей». По­сле это­го он рас­ска­зал жене об их мно­го­днев­ном по­сте, о ча­стых мо­лит­вах с ко­ле­но­пре­кло­не­ни­ем, о все­нощ­ных бде­ни­ях, при­ве­дя тем са­мым свою же­ну в изум­ле­ние. На рас­све­те жен­щи­на со сво­ей един­ствен­ной до­че­рью по­се­ти­ла свя­тых в тюрь­ме, и, при­пав к их но­гам, обе по­лу­чи­ли бла­го­сло­ве­ние.

Ис­пы­ты­вая тя­же­лей­шие стра­да­ния, свя­тые ра­до­ва­лись и по­сто­ян­но сла­ви­ли Бо­га, царь же при­ла­гал мно­же­ство уси­лий, чтобы рас­про­стра­нить ла­тин­ство, ста­ра­ясь при­влечь од­них за­пу­ги­ва­ни­ем и му­че­ни­я­ми, дру­гих – чи­на­ми и зва­ни­я­ми, тре­тьих – дру­ги­ми все­воз­мож­ны­ми спо­со­ба­ми, ко­то­рые поз­во­ля­ли скрыть прав­ду и ис­ти­ну. Мно­гие ста­ли его дру­зья­ми, при­няв ла­тин­ство, а тех пра­во­слав­ных, ко­го царь не уго­во­рил, он под­вер­гал опа­ле, от­би­рал име­ния, ссы­лал и пре­да­вал смер­ти. Ис­ко­ре­няя та­ким ти­ра­ни­че­ским спо­со­бом всех, несо­глас­ных с ла­тин­ством, мо­нарх был уве­рен, что уже по­бе­дил всех пра­во­слав­ных. Од­на­жды, бе­се­дуя со сво­и­ми вель­мо­жа­ми, он со сме­хом про­из­нес: «Как мне ка­жет­ся, ве­ли­кий мир на­стал сей­час в Церк­ви, и Пат­ри­арх обя­зан этим мне, по­сколь­ку нет боль­ше тех, кто воз­му­ща­ет на­род». Эти сло­ва ца­ря мно­гие одоб­ри­ли, но один из вель­мож за­ме­тил:

– Ссыль­ные на ост­ро­ве Ски­ро­се еще про­дол­жа­ют спо­рить, утвер­ждая, что они са­мые зна­ю­щие из всех, и тем са­мым про­ти­вят­ся тво­ей вла­сти.

– Кто же это та­кие?

– Ме­ле­тий и Га­лак­ти­он Гал­ли­си­от­ские. Сло­ва эти ра­ни­ли ца­ря в са­мое серд­це, по­то­му что му­жи эти бы­ли из­вест­ны и зна­ме­ни­ты сво­ей доб­ро­де­те­лью. Тот­час же бы­ло под­го­тов­ле­но суд­но, для цар­ско­го гон­ца. Свя­тых при­вез­ли в Кон­стан­ти­но­поль и по­ме­сти­ли в тюрь­му, на­зы­ва­е­мую Но­мер­ной. Про­шло мно­го дней, но царь, ссы­ла­ясь на дру­гие сроч­ные де­ла, все от­ка­зы­вал­ся рас­смот­реть де­ло свя­тых. Все это вре­мя ар­хи­ереи и осо­бен­но пат­ри­арх (о суд и дол­го­тер­пе­ние Бо­жие!) усерд­но кле­ве­та­ли на свя­тых пе­ред ца­рем, и ста­ра­лись изо всех сил за­ста­вить их при­нять или ла­тин­ство, или смерть. На­ко­нец му­же­ствен­ные пре­по­доб­ные пред­ста­ли пе­ред ца­рем, но ис­по­ве­да­ли свою ве­ру с еще боль­шим дерз­но­ве­ни­ем и му­же­ством, за что бы­ли под­верг­ну­ты и боль­шим на­ка­за­ни­ям. Их би­ли в те­че­ние мно­гих ча­сов, до тех пор, по­ка без­ды­хан­ные те­ла их не оста­лись ле­жать на зем­ле. Как толь­ко они немно­го при­шли в се­бя, Га­лак­ти­о­на бро­си­ли в тем­ни­цу, а бо­же­ствен­но­го Ме­ле­тия ве­рев­ка­ми под­ве­си­ли на вы­со­ком стол­бе. И – о чу­до! – этот су­хой столб тот­час же ожил и по­крыл­ся ли­стья­ми.

Услы­шав о та­ком чу­де, царь пе­ре­ме­нил мыс­ли и через по­сред­ни­че­ство дру­гих стал бе­се­до­вать с пре­по­доб­ным сно­ва и сно­ва, уго­ва­ри­вая его при­нять ла­тин­ство. Свя­той, пре­зрев прось­бу ца­ря, был по­до­бен ор­лу, па­ря­ще­му в об­ла­ках, по вы­ра­же­нию прит­чи, неуло­ви­мый и непо­бе­ди­мый ни­ка­ким ис­кус­ством и сред­ства­ми че­ло­ве­че­ски­ми. Не зная, что де­лать даль­ше, так как не смог пе­ре­убе­дить их, царь ре­шил по­бе­дить их те­ла с по­мо­щью му­че­ний. Свя­щен­но­го Га­лак­ти­о­на он же­сто­ко осле­пил, а свя­то­му Ме­ле­тию вы­рвал язык, чтобы Га­лак­ти­он не мог боль­ше слу­жить, а бо­же­ствен­ный Ме­ле­тий бо­го­слов­ство­вать о Свя­той Тро­и­це. Од­на­ко все вы­шло не так, как хо­тел царь. Ибо по­сле то­го, как ца­рем ро­ме­ев стал Ан­д­ро­ник, дерз­но­вен­но про­по­ве­дав­ший пра­во­слав­ную ве­ру, бо­же­ствен­ный Ме­ле­тий яс­но го­во­рил и без язы­ка, а доб­рый Га­лак­ти­он по-преж­не­му при­но­сил Бес­кров­ную Жерт­ву.

Как толь­ко царь был воз­ве­ден на трон, он сра­зу же укре­пил Пра­во­сла­вие, по­то­му что счи­тал, что нет ни­че­го, бо­лее необ­хо­ди­мо­го. Пер­вым его де­лом бы­ло вос­ста­нов­ле­ние на Пат­ри­ар­шем пре­сто­ле Иоси­фа, непо­ко­ле­би­мо­го стол­па Пра­во­сла­вия, и из­гна­ние блуд­ни­ка и узур­па­то­ра Иоан­на Ве­ка, рас­тли­те­ля сло­вес­ных овец Хри­сто­вых. За­тем царь с ве­ли­кой че­стью при­звал из за­клю­че­ния свя­тых. То­гда мно­гие из тех кто не при­ня­ли ла­тин­ство, по­лу­чи­ли вы­со­кие зва­ния. Пре­по­доб­но­го же Ме­ле­тия, ни царь, пла­мен­ный рев­ни­тель бла­го­че­стия, ни ар­хон­ты, не смог­ли убе­дить при­нять свя­щен­ство, по­то­му что он обе­ре­гал се­бя от сла­вы че­ло­ве­че­ской, счи­тая, что она при­но­сит вред.

Уже в глу­бо­кой ста­ро­сти пре­по­доб­ный за­бо­лел, бо­лел он три го­да, и все это вре­мя ел толь­ко ово­щи, да и то с край­ним воз­дер­жа­ни­ем и стро­го­стью. Ко­гда же при­шло ему вре­мя отой­ти ко Гос­по­ду, он со­звал всю бра­тию и в по­след­ний раз ска­зал им сло­ва уте­ше­ния, и каж­до­му дал на­став­ле­ние от­но­си­тель­но ду­хов­ной жиз­ни. За­тем он вме­сте со все­ми про­сла­вил Бо­га и, под­няв к небу ру­ки и устре­мив вверх очи, про­из­нес: «Гос­по­ди, в ру­це Твои пре­даю дух мой». И в тот же час уснул сном пра­вед­ни­ка, отой­дя к воз­люб­лен­но­му им Гос­по­ду.

Мо­нах, ко­то­ро­го зва­ли Ге­ра­сим, спал в сво­ей ке­лье, и уви­дел во сне бо­же­ствен­но­го Ме­ле­тия с воз­двиг­ну­ты­ми вверх ру­ка­ми, ко­то­рый с ра­до­стью вос­хо­дил на Небе­са. Ко­гда он при­шел к ке­лье пре­по­доб­но­го, свя­той уже умер, а ли­цо его све­ти­лось небес­ным све­том.

Дру­гой иеро­мо­нах Фе­о­липт, ко­то­рый очень ува­жал и лю­бил пре­по­доб­но­го, со дня его кон­чи­ны слу­жил со­рок дней ли­тур­гию. Этот срок за­кан­чи­вал­ся в Неде­лю Тор­же­ства Пра­во­сла­вия. По­сле служ­бы Фе­о­липт стал про­сить Бо­га от­крыть ему, в ка­ких оби­те­лях упо­ко­и­лась ду­ша бо­же­ствен­но­го Ме­ле­тия. Уснув по­сле мо­лит­вы, он во сне уви­дел, что на­хо­дит­ся в боль­шом и пре­крас­ном хра­ме, об­ра­щен­ном на во­сток и до­сти­гав­шем до неба. Храм этот све­тил­ся неиз­ре­чен­ным све­том. Внут­ри его свя­тые от­цы пе­ли Бо­гу див­ную ан­гель­скую песнь. Был там и про­по­вед­ник, по­ве­дав­ший, что Ме­ле­тий еще при жиз­ни по­стро­ил этот храм в честь Свя­то Тро­и­цы. Весь­ма об­ра­до­вал­ся Фе­о­липт то­му, что услы­шал там и уви­дел. За­тем, во сне же, он по­до­шел ко гро­бу свя­то­го и уви­дел, что он от­крыт, а внут­ри его сто­ят двое оде­тых в бе­лое му­жей, ко­то­рые дер­жат в ру­ках ка­диль­ни­цы уди­ви­тель­ной кра­со­ты и ка­дят ими. За­тем Фе­о­липт за­ме­тил и са­мо­го Ме­ле­тия, ко­то­рый стал уко­рять: «Ты, лю­без­ный Фе­о­липт оста­вил гроб мой без по­пе­че­ния, и Бог по­слал ко мне тех, ко­го ты ви­дишь». И по­ка Фе­о­липт удив­лял­ся, как это свя­той Ме­ле­тий го­во­рит, ес­ли он мертв, он вдруг услы­шал глас с Неба: «Ве­ру­ю­щий в Ме­ня, ес­ли и умрет, ожи­вет» (Ин. 11:25). Об этом все.

А сей­час я хо­чу по­ве­дать во сла­ву свя­то­го о неко­то­рых чу­де­сах, со­вер­шен­ных им при жиз­ни. Од­на­жды, ко­гда свя­той шел по бе­ре­гу, он встре­тил несколь­ких ры­ба­ков, ко­то­рые рас­сте­ли­ли свои се­ти на пес­ке. По­ин­те­ре­со­вав­шись, пой­ма­ли ли они че­го, те от­ве­ти­ли, что ло­ви­ли всю ночь, но ни­че­го не пой­ма­ли. По­жалев их, свя­той с дерз­но­ве­ни­ем про­из­нес: «Де­ти, за­брось­те сно­ва се­ти во имя Спа­си­те­ля на­ше­го Бо­га». По­слу­шав­шись пре­по­доб­но­го, они во­шли в лод­ку и, немно­го от­плыв, про­чи­та­ли мо­лит­ву и за­бро­си­ли се­ти. О неопи­су­е­мая ми­лость Твоя, Хри­сте мой! Столь­ко мно­го рыб по­па­лось в их се­ти, что ры­ба­ки с боль­шим тру­дом смог­ли вы­та­щить их в лод­ку. Удив­ля­ясь дерз­но­ве­нию, что имел к Бо­гу пре­по­доб­ный, они про­сла­ви­ли Бо­га и по­бла­го­да­ри­ли Ме­ле­тия.

По­сле то­го, как свя­той вы­стро­ил на ост­ров­ке храм Ан­дрея Пер­во­зван­но­го, как мы уже го­во­ри­ли, ке­ларь од­на­жды ска­зал ему, что стро­и­те­лей нечем кор­мить. То­гда, взяв свои по­сох, свя­той ве­лел ему сле­до­вать за ним. Они спу­сти­лись к мо­рю и пре­по­доб­ный ти­хонь­ко стук­нул жез­лом по во­де, ска­зав: «Во имя Вла­ды­ки Хри­ста, дай нам се­го­дня то, в чем мы нуж­да­ем­ся!» И – о чу­до! – в тот же час из во­ды на зем­лю вы­прыг­ну­ла боль­шая ры­ба. Ко­гда ке­ларь по­до­шел, что бы взять ее, из во­ды вы­прыг­ну­ла вто­рая, не мень­ше пер­вой. Взяв обе­их, ке­ларь при­го­то­вил обед и на­кор­мил ра­бо­чих.

Ко­гда цар­ство­вал пра­во­слав­ный царь Ан­д­ро­ник, он при­гла­сил ве­ли­ко­го Ме­ле­тия как-то раз к се­бе во дво­рец, чтобы по­со­ве­то­вать­ся с ним по од­но­му цер­ков­но­му во­про­су, и при­нял пре­по­доб­но­го с ве­ли­кой че­стью. Один из ар­хон­тов по име­ни Сир­му­рин, про­то­ве­сти­а­рий долж­но­стью, стал мыс­лен­но уко­рять свя­то­го в том, что он лю­бит вре­мен­ную сла­ву, по­это­му и ска­зал од­но­му из си­дев­ших с ним ря­дом: «Этот мо­нах, ка­жет­ся, оста­вил небес­ную сла­ву, ко­то­рую дол­жен был взыс­кать, ищет сей­час сла­вы че­ло­ве­че­ской и ра­ду­ет­ся ей». Вер­нув­шись ве­че­ром до­мой, Сир­му­рин при­лег на кро­вать и уви­дел сон. Он ока­зал­ся в цар­ском двор­це, где вос­се­дал гроз­ный Царь, об­ла­чен­ный од­новре­мен­но в цар­ские и ар­хи­ерей­ские одеж­ды, а во­круг Него сто­я­ли бес­чис­лен­ные вой­ска. Весь­ма раз­гне­вав­шись на Сир­му­ри­на за то, что тот оскор­бил Его ра­ба, Царь при­ка­зал Сво­им те­ло­хра­ни­те­лям ото­мстить ему. Его хо­те­ли свя­зать по ру­кам и но­гам и бро­сить в ме­сто осуж­де­ния бо­го­хуль­ни­ков, но ве­ли­кий Ме­ле­тий за­сту­пил­ся за него пе­ред Ца­рем и из­ба­вил несчаст­но­го вель­мо­жу от на­ка­за­ния. Ис­пу­гав­шись это­го страш­но­го сна, Сир­му­рин, как толь­ко проснул­ся, от­пра­вил­ся к свя­то­му. При­пав к его но­гам, он ис­по­ве­дал свое осуж­де­ние, а за­тем рас­ска­зал о сво­ем сне. Ис­про­сив с теп­лы­ми сле­за­ми про­ще­ния, ко­то­рое тот­час же и по­лу­чил от пре­по­доб­но­го, он ушел с ра­до­стью и впредь от­зы­вал­ся о по­дви­гах свя­то­го со мно­ги­ми по­хва­ла­ми.

Та­ко­вым бы­ло, воз­люб­лен­ная моя бра­тия, жи­тие пре­по­доб­но­го Ме­ле­тия, та­ко­вой бы­ла его неза­у­ряд­ная рев­ность о Пра­во­сла­вии, и та­ко­вы­ми бы­ли яв­лен­ные им чу­де­са. Про­жив семь­де­сят семь лет, он оста­вил все это, вре­мен­ное, и ото­шел к Бо­гу, где о всех нас мо­лит Пре­свя­тую Тро­и­цу, Ко­то­рой по­до­ба­ет сла­ва, честь и по­кло­не­ние во ве­ки ве­ков. Аминь.

(На­пи­са­но Ма­ка­ри­ем Фила­дель­фий­ским Хри­со­ке­фа­ло­сом)

Из кни­ги прп. Ни­ко­ди­ма Свя­то­гор­ца "Но­вый эк­ло­ги­он"


При­ме­ча­ние

[1] Па­мять 1 фев­ра­ля (греч.). Не вклю­чён в совре­мен­ный Ме­ся­це­слов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви.

Случайный тест