Декалог, или Десять заповедей

про­то­и­е­рей Алек­сандр Мень

Завет между Богом и Изра­и­лем не был Заве­том рав­но­прав­ных сторон. Ини­ци­а­тива исхо­дила от Бога, он был изъ­яв­ле­нием Его воли как Вла­дыки Своего народа. Здесь не было эле­мен­тов сделки или юри­ди­че­ского пари­тет­ного парт­нер­ства, а осу­ществ­ля­лись цели Про­ви­де­ния.

По мнению боль­шин­ства биб­ле­и­стов, Дека­лог есть глав­ный доку­мент Завета, вос­хо­дя­щий непо­сред­ственно к Мои­се­е­вой эпохе. В нем не отра­жены усло­вия зем­ле­дель­че­ского образа жизни, как в других частях Закона.

Дека­лог – важ­ней­ший источ­ник для пони­ма­ния веры Моисея и дан­ного ему Откро­ве­ния. В нынеш­нем своем виде он имеет крат­кие допол­не­ния, раз­ли­ча­ю­щи­еся в Исходе и Вто­ро­за­ко­нии. Согласно Втор. 4:13, Дека­лог вклю­чал десять изре­че­ний (бук­вально «десять слов»), запи­сан­ных на двух камен­ных стелах, или досках (скри­жа­лях). Раз­де­ле­ние по запо­ве­дям в восточ­ной цер­ков­ной тра­ди­ции несколько иное, чем в запад­ной, поскольку бл. Авгу­стин отнес слова «не сотвори себе кумира» к запо­веди «Да не будет у тебя других богов…»

При­ме­ча­ние. Какой алфа­вит мог быть исполь­зо­ван для скри­жа­лей? Ответ на этот вопрос может, веро­ятно, дать откры­тие Ф. Петри (1904–1905) так назы­ва­е­мой Синай­ской пись­мен­но­сти. Тексты отно­сятся к ХV веку до Р.Х., но воз­никла эта пись­мен­ность, скорее всего, раньше. В ее основу поло­жены еги­пет­ские иеро­глифы, пре­об­ра­зо­ван­ные для пере­дачи семит­ского языка. Неко­то­рые иссле­до­ва­тели счи­тают, что синай­ский алфа­вит, создан­ный семи­тами, рабо­тав­шими на фара­она, был про­то­ти­пом фини­кий­ского алфа­вита, кото­рый впо­след­ствии упо­треб­ляли хана­неи и евреи и кото­рый лег в основу гре­че­ского письма.

Суще­ствует мнение, что наи­бо­лее ранней формой Дека­лога были запо­веди (Исх. 34:14–26). Но они тесно свя­заны с осед­лым обра­зом жизни и обна­ру­жи­вают близ­кое зна­ком­ство с Хана­а­ном. В част­но­сти, в Исх. 34:26 запре­ща­ется варить коз­ленка в молоке его матери. Откры­тия в Уга­рите объ­яс­нили этот зага­доч­ный текст. Стало известно, что маги­че­ские риту­алы хана­неев вклю­чали «варе­ние коз­ленка в молоке» (см. Мифо­ло­гии древ­него мира. Пер. с англ., М., 1977, с. 202).

Само раз­де­ле­ние запо­ве­дей на десять изре­че­ний в Исходе и Вто­ро­за­ко­нии не един­ствен­ное. Так в Пс 14 пере­чис­лено 10 усло­вий для того, кто достоин молиться в Доме Божием:

  1. Тот, кто ходит непо­рочно и делает правду
  2. и гово­рит истину в сердце своем;
  3. кто не кле­ве­щет языком своим,
  4. не делает искрен­нему своему зла,
  5. и не при­ни­мает поно­ше­ния на ближ­него своего;
  6. тот, в глазах кото­рого при­зрен отвер­жен­ный,
  7. но кото­рый боя­щихся Гос­пода славит;
  8. кто кля­нется, хотя бы злому, и не изме­няет;
  9. кто серебра своего не отдает в рост,
  10. и не при­ни­мает даров против невин­ного.

Глав­ной осо­бен­но­стью Дека­лога явля­ется его учение о Боге и слу­же­нии Ему. Ничего подоб­ного язы­че­ский мир не знал. Если в Египте мы нахо­дим нрав­ствен­ные запо­веди, подоб­ные Мои­се­е­вым, то они теря­ются в массе маги­че­ских правил, закли­на­ний, в стрем­ле­нии обма­нуть богов. В Дека­логе единый Бог, тво­ря­щий исто­рию, тре­бует от верных прежде всего соблю­де­ния основ­ных нрав­ствен­ных прин­ци­пов:

а) Первая запо­ведь (20,2–3) воз­ве­щает о Боге-Спа­си­теле, о Боге, Кото­рый не просто желает сохра­нить Свой народ, но, осво­бо­див его из раб­ства, вести в буду­щее. Здесь ядро всей биб­лей­ской эсха­то­ло­гии и биб­лей­ского пони­ма­ния исто­рии. Он – не дале­кий и без­лич­ный, а Живой и Дей­ству­ю­щий. Он являет Свое при­сут­ствие в мире.

Дека­лог воз­ве­щает о Боге-Рев­ни­теле, Кото­рый ждет от чело­века пре­дель­ной вер­но­сти. Он не «один из богов», пусть даже высший, а Бог един­ствен­ный. Изра­иль­тяне, по-види­мому, верили в суще­ство­ва­ние язы­че­ских богов (напр., Суд. 11:24), но эти боги рас­смат­ри­ва­лись лишь как тварь. Только у позд­них про­ро­ков мы нахо­дим ясно выра­жен­ную мысль, что боги языч­ни­ков – «ничто» (Ис. 41:23–24). При­ме­ча­тельно, что и в пер­во­хри­сти­ан­ской Церкви не отри­ца­лась реаль­ность богов, кото­рых име­но­вали «демо­нами» (см. Тер­тул­лиан. Апо­ло­ге­тик, 23). Мои­сеев моно­те­изм был не фило­соф­ским, а «прак­ти­че­ским» (прот. А. Князев). Богом – в под­лин­ном смысле слова – для Моисея был только Ягве. Он стал Богом Изра­иля, но в то же время не есть бог какой-то одной стихии (или народа), а Вла­дыка всей твари («ибо Моя вся земля»; 19,5). Ни боги языч­ни­ков, ни земные соблазны не должны стоять между чело­ве­ком и Твор­цом.

б) Вторая запо­ведь (20,4) запре­щает изоб­ра­же­ния Сущего. Делая идолов, люди верили, что в них пре­бы­вает сила боже­ства. Тем самым они как бы полу­чали богов в соб­ствен­ное вла­де­ние. Кумир был маги­че­ским талис­ма­ном города, страны, народа. Он делал зримым и ося­за­е­мым Высшее. Не таков Бог, открыв­шийся Моисею. Пре­вос­ходя все земное, Он не может и не должен иметь изоб­ра­же­ния: свя­зы­вать Его с чув­ствен­ным обра­зом зна­чило бы пося­гать на Него, пытаться ума­лить Его запре­дель­ную тайну и мощь. Насколько твердо дер­жа­лась вет­хо­за­вет­ная Цер­ковь этого прин­ципа, пока­зы­вают рас­копки. Нигде и нико­гда архео­логи не нахо­дили в Пале­стине чего-либо подоб­ного идолу Ягве.

в) Третья запо­ведь (20,7) каса­ется св. Имени Божия. Имя в биб­лей­ские вре­мена тесно свя­зы­ва­лось с суще­ством, его нося­щим. Поэтому, если Бог свят, то есть велик и непо­сти­жим, бла­го­го­ве­ние должно рас­про­стра­няться и на Его Имя (ср. еван­гель­ское «Да свя­тится имя Твое»). Слово «лашав» (синод. пер. напрасно) имеет широ­кий смысл, вклю­ча­ю­щий в себя и про­из­не­се­ние ложной клятвы и упо­треб­ле­ние св. Имени в суе­вер­ных целях (для ворожбы и т.д.). Позд­нее, около III века до Р.Х., бла­го­го­ве­ние к св. Имени вызвало запрет его про­из­но­сить: его заме­нили словом Адонай – Гос­подь.

г) Чет­вер­тая запо­ведь (20,8–11) каса­ется суб­бот­него дня. В этот день должны отды­хать все люди – сво­бод­ные и рабы, и даже скот. Именно этот отдых от трудов имел в виду Гос­подь Иисус, когда сказал: «Суб­бота для чело­века, а не чело­век для суб­боты» (Мк. 2:27). В Новом Завете таким днем стал день Вос­крес­ный. Пояс­не­ние Эло­хи­ста к запо­веди выво­дит ее из ска­за­ния о Шестод­неве, а Вто­ро­за­ко­ние свя­зы­вает ее с исхо­дом из Египта.

IIV запо­веди гово­рят об отно­ше­нии чело­века к Богу. Их объ­еди­няет вели­кое заве­ща­ние Моисея, остав­лен­ное им вет­хо­за­вет­ной Церкви неза­долго до смерти: «Слушай, Изра­иль: Гос­подь, Бог наш, Гос­подь един есть; и люби Гос­пода, Бога твоего, всем серд­цем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими» (Втор. 6:4–5). Хри­стос Спа­си­тель, отве­чая на вопрос: «Какая первая из всех запо­ве­дей?» – привел именно эту (Мк. 12:28–30), но доба­вил: «Вторая подоб­ная ей: «воз­люби ближ­него твоего, как самого себя» (Лев. 19:18); иной, боль­шей сих, запо­веди нет» (Мк. 12:31).

д) Апо­стол Павел пояс­няет, что эта вторая запо­ведь обоб­щает осталь­ную часть Дека­лога, V–Х запо­веди: «Ибо запо­веди: «не пре­лю­бо­дей­ствуй», «не убивай», «не кради», «не лже­сви­де­тель­ствуй», «не поже­лай чужого» и все другие заклю­ча­ются в одном слове: «люби ближ­него твоего, как самого себя» (Рим. 13:9).

Таким обра­зом, говоря, что Он пришел не раз­ру­шить Закон, а его вос­пол­нить, Гос­подь имел в виду прежде всего эти­че­ский моно­те­изм – Дека­лог (прим.: гре­че­ский глагол «пле­ро­сай» в сино­даль­ном пере­воде пере­дано как «испол­нить», но бук­вально оно озна­чает «вос­пол­нить», «завер­шить»). Это «вос­пол­не­ние» заклю­ча­лось в том, что к осуж­де­нию гре­хов­ных поступ­ков Он доба­вил осуж­де­ние гре­хов­ных дви­же­ний души и увен­чал все новой запо­ве­дью о любви само­от­вер­жен­ной (Мф. 5:17–28; Ин. 13:34). Хри­стос, по слову бл. Фео­фи­лакта, «в полном совер­шен­стве начер­тал то, чего закон пред­став­лял одну тень. Подобно как и живо­пи­сец не загла­жи­вает началь­ного очер­та­ния, но про­яв­ляет и допол­няет его» (Бла­го­вест­ник. Казань, 1855, ч. 1, с. 99).

Суть второй поло­вины Дека­лога не столько в кон­крет­ных запо­ве­дях, кото­рые нуж­да­лись в допол­не­нии и рас­кры­тии, сколько в самой мысли, что мило­сер­дие угод­нее Богу, чем жертва (ср. Ос. 6:6; Мф. 9:13).

Дека­лог был усло­вием Синай­ского Завета. «Итак, Изра­иль, чего тре­бует от тебя Гос­подь, Бог твой? Того только, чтобы ты боялся Гос­пода, Бога твоего, ходил всеми путями Его, и любил Его, и служил Гос­поду, Богу твоему, от всего сердца твоего и от всей души твоей, чтобы соблю­дал запо­веди Гос­пода и поста­нов­ле­ния Его» (Втор. 10:12–13). Когда позд­нее пример языч­ни­ков увле­кал изра­иль­тян на путь обря­до­ве­рия, про­роки напо­ми­нали им об осно­вах Мои­се­ева Завета:

О, чело­век! ска­зано тебе, что — добро
и чего тре­бует от тебя Гос­подь:
дей­ство­вать спра­вед­ливо, любить дела мило­сер­дия
и сми­рен­но­муд­ренно ходить пред Богом твоим.
Мих 6:8.

из книги «Иса­го­гика»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки