Казнь над нерожденными. О страшном грехе аборта

Казнь над нерожденными. О страшном грехе аборта

(3 голоса5.0 из 5)

Цер­ковь рас­смат­ри­вает как тяж­кий грех наме­рен­ное пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти, он ложится и на жен­щину, и на мужа, и на душу врача. Вой­ной, бой­ней назы­вает автор книги “Казнь над нерож­ден­ными. О страш­ном грехе аборта” архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин).

Часть I

Повсюду мы слы­шим слово “мир”, но это ложь. Это гнус­ное лице­ме­рие. Это одна из зве­ри­ных гри­мас совре­мен­ного циви­ли­зо­ван­ного мира. Вокруг нас идет война, непре­кра­ща­ю­ща­яся и жесто­кая, где нет пере­ми­рия или окон­ча­ния, где нет побе­ди­те­лей и побеж­ден­ных, а только палачи и их жертвы. Эта война охва­тила весь мир, но с осо­бой силой те страны, кото­рые гор­дятся своей циви­ли­зо­ван­но­стью, куль­ту­рой и прогрессом.

Это война — бес­че­ло­веч­ная, мето­ди­че­ская бойня, гено­цид, не име­ю­щий пре­це­дента или срав­не­ния в исто­рии чело­ве­че­ства. Это война роди­те­лей про­тив своих же детей. Это война, где льются потоки крови, где убий­ство сопря­жено с пытками.

И эта бойня, уно­ся­щая еже­годно мно­гие десятки мил­ли­о­нов жертв, с лице­ме­рием, при­су­щим совре­мен­ному чело­веку, почему-то не назы­ва­ется насто­я­щим име­нем — побо­и­щем невин­ных и без­за­щит­ных, садиз­мом, уза­ко­нен­ным пра­вом на убий­ства и пре­ступ­ле­ния, а скрыто и замас­ки­ро­вано туман­ным и бес­со­вестно лице­мер­ным тер­ми­ном аборт, т.е. “выбра­сы­вать вон”, как будто дело идет о ненуж­ном хламе, кото­рый выбра­сы­вают из дома в мусор­ную кучу, а не о живом суще­стве, не о ребенке.

В быв­шем Союзе в год совер­ша­лось 7–8 млн. абор­тов, только заре­ги­стри­ро­ван­ных в меди­цин­ских учре­жде­ниях. Число тай­ных абор­тов вообще не под­ле­жит учету. Огром­ное коли­че­ство жертв унесла Вто­рая миро­вая война, но в сред­нем, за такое же время, детей, уби­тых сво­ими роди­те­лями, было гораздо больше, чем сол­дат, уби­тых на фронте.

Эта тем­ная сто­рона жизни совре­мен­ного чело­ве­че­ства явственно дока­зы­вает, что циви­ли­за­ция пре­вра­ти­лась в эска­ла­цию жестокости.

Мы слы­шим при­зывы к миру, но вокруг нас не только про­дол­жа­ется, но и нарас­тает кро­ва­вое побо­ище, кото­рое по числу своих жертв пре­взо­шло наше­ствие гун­нов и мон­го­лов, зло­де­я­ния Тамер­лана и Батыя, в жесто­ко­сти пре­вос­хо­дит тира­нов и пала­чей в конц­ла­ге­рях и застенках.

Жертв от этой неви­ди­мой войны больше, чем от всех войн, вме­сте взя­тых, от всех убийств и каз­ней. Этим пре­ступ­ле­нием пере­чер­ки­ва­ется вся­кое, не только Боже­ствен­ное уста­нов­ле­ние, но и чело­ве­че­ское право.

Уже с момента зача­тия обра­зу­ется живой орга­низм, кото­рый несет в себе весь потен­циал чело­ве­че­ской лич­но­сти. Экс­пе­ри­мен­тально дока­заны слож­ные и целе­со­об­раз­ные реак­ции плода на окру­жа­ю­щую среду. Это суще­ство, испы­ты­ва­ю­щее чув­ство боли, обла­да­ю­щее жела­нием жизни.

Уза­ко­не­ние абор­тов нис­про­вер­гает все нрав­ствен­ные и юри­ди­че­ские кодексы, целью кото­рых явля­ется защита чело­ве­че­ской личности.

Наш пер­вых вывод: плод как чело­ве­че­ская лич­ность нуж­да­ется в защите, плод как чело­ве­че­ская лич­ность не под­ле­жит уничтожению.

Прин­ци­пи­аль­ной раз­ницы между убий­ством плода и дру­гими видами убийств не суще­ствует. Право или нена­ка­зу­е­мость аборта наде­ляет роди­те­лей не при­над­ле­жа­щим ни одному чело­веку пра­вом тирана, кото­рый может по сво­ему усмот­ре­нию и про­из­волу остав­лять живыми или умерщ­влять своих подданных.

Нена­ка­зу­е­мость абор­тов, отсут­ствие нрав­ствен­ных и юри­ди­че­ских зако­нов защиты плода и его неотъ­ем­ле­мого права на жизнь делают лице­мер­ными и бес­смыс­лен­ными все декла­ра­ции по защите досто­ин­ства и сво­боды человека.

Убий­ство без­за­щит­ного — самый под­лый и мерз­кий вид убийства,

поэтому люди, решив­ши­еся на убий­ство без­за­щит­ного мла­денца, могут при опре­де­лен­ных обсто­я­тель­ствах совер­шить любое дру­гое пре­ступ­ле­ние. Афо­ризм древ­них судей гла­сил: “Лучше оправ­дать 10 винов­ных, чем нака­зать одного невин­ного”. А здесь неви­нов­ный нака­зы­ва­ется смер­тью, при­том каз­нью садист­ской — он живым раз­ры­ва­ется на части.

Раньше палачу не про­тя­ги­вали руку, не сади­лись с ним за один стол, а совре­мен­ным пала­чам — роди­те­лям, уби­ва­ю­щим детей, и вра­чам, кото­рые, может быть, неосо­знанно ста­но­вятся в этом слу­чае рофес­си­о­наль­ными убий­цами, обще­ствен­ное мне­ние не выска­зы­вает пори­ца­ния. Зна­чит, все обще­ство участ­вует в убий­ствах. Долг врача — ока­зы­вать помощь даже врагу. Теперь он ста­но­вится подоб­ным наем­ному убийце.

Убий­ство мла­ден­цев явля­ется пре­ступ­ле­нием про­тив Боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского права, про­тив самой идеи семьи и супру­же­ства, про­тив самой чело­ве­че­ской при­роды, про­тив сво­его народа и всего чело­ве­че­ства. Убий­ство детей — это сгу­сток эго­изма, жесто­ко­сти, тру­со­сти и лицемерия.

  • Семья, по хри­сти­ан­скому уче­нию, есть малая домаш­няя цер­ковь; аборты пре­вра­щают ее в шайку разбойников.
  • Семья — это вза­и­мо­по­мощь и общ­ность прав во вре­мен­ной и веч­ной жизни, а здесь люди тол­кают друг друга на пре­ступ­ле­ние, к нрав­ствен­ной гибели: вме­сто дружбы и вза­и­мо­по­мощи посту­пают друг с дру­гом хуже вся­ких врагов.
  • Семья — это вза­им­ная любовь. Можно ли любить убийцу сво­его ребенка, если даже оба супруга повинны в этом?

Пре­ступ­ле­ние и чело­ве­че­ская кровь нико­гда не соеди­няют, а только раз­де­ляют, поэтому число абор­тов и раз­во­дов соот­вет­ствуют друг другу. Убий­ство мла­денца про­фа­ни­рует слож­ные мно­го­гран­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния супру­гов, сводя их к одному сексу, кото­рый не может дать ни сча­стья, ни душев­ного тепла, к культу насла­жде­ния, в кото­ром есть нечто жесто­кое и безобразное.

Дока­зано, что дети насле­дуют не только физи­че­ские свой­ства, но и опре­де­лен­ные душев­ные каче­ства своих роди­те­лей. Эмо­ци­о­наль­ная жизнь роди­те­лей отра­жа­ется в наслед­ствен­но­сти и пере­хо­дит, в виде пред­рас­по­ло­же­ний, к их детям.

Роди­тели, решив­ши­еся на убий­ство сво­его ребенка, уже внесли в свой гене­ти­че­ский фонд пред­рас­по­ло­же­ние к убий­ству, кото­рое отя­го­тит пси­хику буду­щих детей, а ино­гда душев­ное свой­ство пере­да­ется не прямо, а через поко­ле­ния. Поэтому роди­тели, решив­ши­еся на убий­ство сво­его ребенка, совер­шили пре­ступ­ле­ние не только перед ним, но и перед детьми, кото­рых они оста­вили живыми.

Роди­тели, пере­дав­шие своим детям потен­циал жесто­ко­сти и под­со­зна­тель­ного стрем­ле­ния к убий­ству, часто сами ста­но­вятся жерт­вами жесто­ко­сти своих детей, и удив­ля­ются, откуда, по их мне­нию, такая несправедливость?

Для хри­сти­а­нина убий­ство мла­ден­цев откры­ва­ется не только как нрав­ствен­ное паде­ние и дегра­да­ция чело­века, но как страш­ная духов­ная бездна.

В Биб­лии ска­зано: “Не убий”. Эта запо­ведь — непре­мен­ное усло­вие союза чело­века с Богом. При нару­ше­нии запо­веди союз рас­тор­га­ется самим чело­ве­ком, он оста­ется без Бога…

В Кар­фа­гене стоял идол по имени Молох. Он был сде­лан из меди и серебра. Внутри его раз­жи­гали огонь; металл рас­ка­лялся, тогда на про­тя­ну­тые руки идола клали детей, кото­рых доб­ро­вольно при­но­сили роди­тели. Убий­ство ребенка счи­та­лось выс­шей жерт­вой демону.

Чтобы заглу­шить стоны и крики детей, жрецы играли на музы­каль­ных инстру­мен­тах, пели и пля­сали. Молох счи­тался боже­ством богат­ства. И теперь этому демону богат­ства (насла­жде­ния) и гедо­низма при­но­сятся в жертву дети.

Неко­то­рые оправ­ды­ва­ются и гово­рят: “Мы делали аборты из-за нужды”. Но пара­докс: у бед­ных более мно­го­чис­лен­ные семьи, чем у бога­тых. Истреб­ле­ние хана­ан­ских пле­мен псал­мо­пе­вец Давид объ­яс­няет карой Божьей за чело­ве­че­ские жертвоприношения.

В кол­дов­ских и маги­че­ских риту­а­лах сред­не­ве­ко­вья куль­ми­на­ци­он­ным пунк­том явля­лось убий­ство младенца,

поэтому с мисти­че­ской точки зре­ния аборты можно рас­смат­ри­вать, как неосо­знан­ное людьми демо­но­по­кло­не­ние, как все­мир­ную гека­томбу (мас­со­вые убий­ства) в честь богини Гекаты, богини кол­дов­ства и смерти, кото­рую изоб­ра­жают обви­тую зме­ями. Это неосо­знан­ное при­зва­ние демона — и демон нахо­дится нераз­лучно с такими людьми.

Часть II

Во время англо-фран­цуз­ской войны, назы­ва­е­мой сто­лет­ней, одним из выда­ю­щихся пол­ко­вод­цев Фран­ции был гер­цог де Ре. Жизнь этого чело­века похожа на страш­ную сказку, но к несча­стью и стыду чело­ве­че­ства это не сказка, не кош­мар­ная легенда, а быль, зафик­си­ро­ван­ная в судеб­ных про­то­ко­лах и исто­ри­че­ских хрониках.

Ребен­ком он лишился отца, был остав­лен мате­рью на попе­че­ние деда, полу­чил бле­стя­щее свет­ское обра­зо­ва­ние, но без вся­ких нрав­ствен­ных устоев. Он уже в 25 лет стал мар­ша­лом Фран­ции и бли­стал не только воин­скими подви­гами, но своим изыс­кан­ным вос­пи­та­нием, обво­ро­жи­тель­ными мане­рами, зна­нием искус­ства и философии.

Он полу­чил в наслед­ство огром­ное име­ние, и его двор сопер­ни­чал по рос­коши с коро­лев­ским дво­ром. Со всех кон­цов Фран­ции в его дво­рец тяну­лись вере­ницы гостей. В его зам­ках нахо­дили приют и щед­рую помощь музы­канты, поэты, худож­ники и тру­ба­дуры. Но такая жизнь не могла про­дол­жаться долго. Сун­дуки и сокро­вищ­ницы его стали пустеть.

В это время он позна­ко­мился с кол­ду­ном-алхи­ми­ком, кото­рый пообе­щал сде­лать его более бога­тым, чем он был раньше: открыть сек­рет изго­тов­ле­ния золота из чело­ве­че­ской крови. Алхи­мик-оккуль­тист поста­вил перед де Ре усло­вие — про­дать свою душу демону, без чего не ручался за успех. Де Ре испол­нил усло­вие алхи­мика. Был похи­щен 10-лет­ний маль­чик, у кото­рого отре­зали пра­вую руку; затем выко­лоли глаза, выре­зали из груди еще бью­ще­еся сердце.

Кро­вью этого сердца де Ре напи­сал рас­писку о том, что отдает свою душу демону.

После этого гер­цог и кол­дун про­пели вос­тор­жен­ный гимн сатане. Де Ре изгнал из сво­его дворца жену и дочь. Он воз­не­на­ви­дел их и отпра­вил в даль­ний замок как в ссылку. Затем вме­сте с кол­ду­ном они при­сту­пили к маги­че­ским опы­там. В окрест­ных дерев­нях стали про­па­дать малые дети. Про­па­дали бес­следно, безвозвратно.

Без­оши­боч­ный инстинкт мате­рей ука­зы­вал на замок гер­цога, кото­рый высился на рав­нине, как огром­ный мрач­ный склеп. Гер­цог чув­ство­вал себя без­на­ка­зан­ным, если не счи­тать, что по вре­ме­нам его мучили угры­зе­ния совести.

И тогда он хотел на остав­ши­еся деньги воз­двиг­нуть собор или постричься в монахи, или ходить как нищий стран­ник по свя­тым местам. Но эти порывы бес­следно про­хо­дили, и он опять пре­да­вался убий­ствам детей, кото­рые совер­шал с неслы­хан­ной жесто­ко­стью и садизмом.

Нако­нец слух дошел до мест­ного епи­скопа. Он вызвал гер­цога на суд; тот не явился. Епи­скоп обра­тился за помо­щью к королю, и пра­ви­тель­ствен­ные вой­ска штур­мом взяли дво­рец. В пота­ен­ных ком­на­тах и под­зе­ме­льях было най­дено мно­же­ство ске­ле­тов и иска­ле­чен­ных тру­пов детей, а также сосуды, колбы, напол­нен­ные их кровью.

На суде гер­цог при­знался во всем. 700–800 детей было звер­ски убито им. Суд при­го­во­рил его к сожже­нию. Перед смер­тью осуж­ден­ный со сле­зами про­сил про­ще­ния у роди­те­лей детей и умо­лял Бога о поми­ло­ва­нии. Вме­сте с ним был сожжен алхи­мик, кото­рый сме­ялся над сле­зами гер­цога, как над сла­бо­стью, и умер, про­кли­ная Бога.

Когда чита­ешь исто­рию жизнь этого зло­дея, то хочется думать, что это только кош­мар­ная легенда или сон, но это явь. А еще ужас­нее, что зло­дей­ства де Ре про­дол­жают теперь те, кто должны стать матерьми.

Не у них похи­щают детей пре­ступ­ники-сата­ни­сты, а они сами похи­щают своих детей у Бога.

Уби­вают с такой же жесто­ко­стью, как это делал про­дав­ший душу дья­волу гер­цог. Уби­вают боль­шей частью из-за зем­ных мате­ри­аль­ных рас­че­тов, поэтому, образно говоря, так же хотят пре­вра­тить в золото кровь своих детей. Если неко­то­рые из них каются в совер­шен­ном зло­де­я­нии, как де Ре перед костром, то боль­шин­ство живут и уми­рают без пока­я­ния с оже­сто­ченно холод­ным серд­цем, как учи­тель герцога.

Уми­рают в отре­че­нии от Бога, потому что кровь ребенка, не омы­тая пока­я­нием, пре­вра­тится в огнен­ную реку, кото­рая отде­лит в веч­но­сти убийц от Бога.

Ни одно живот­ное, ни одно пре­смы­ка­ю­ще­еся, ни змея, ни скор­пион не уни­что­жает своих детей ради насла­жде­ния. Чело­век эпохи циви­ли­за­ции, про­све­ще­ния и гума­низма пре­взо­шел в жесто­ко­сти все суще­ства, живу­щие на земле, стал без­жа­лост­нее змей и скорпионов.

Пока убий­ство детей не будет объ­яв­лено самым боль­шим зло­де­я­нием и постав­лено вне закона, все при­зывы к миру и спра­вед­ли­во­сти будут только мас­кой на лице каннибала.

В агио­гра­фи­че­ской (житий­ной) лите­ра­туре опи­сан при­мер самого глу­бо­кого нрав­ствен­ного паде­ния, слу­чив­ше­гося с отшель­ни­ком по имени Иаков. Он совер­шил в состо­я­нии опья­не­ния три греха: пре­лю­бо­де­я­ние, убий­ство, а затем скрыл труп своей жертвы, лишив его хри­сти­ан­ского погребения.

В этом житии опи­сан также необыч­ный подвиг пока­я­ния, кото­рый воз­ло­жил на себя пад­ший подвиж­ник, отверг­ну­тый Богом пре­лю­бо­дей и убийца. В тече­ние 10 лет он молился в под­зе­ме­лье, в каморке, выры­той под полом дома, где жил свя­щен­ник — его духов­ный отец.

Он не видел сол­неч­ного света, питался только хле­бом и водой, и это под­по­лье было настолько тесно и низко, что он не мог стать во весь рост, не мог лечь на пол, а сидел скор­чась. Через десять лет было зна­ме­ние, что он про­щен. Супруги, обре­ка­ю­щие на убий­ство сво­его мла­денца, повто­ряют грех Иакова, вовсе не думая о каком-либо покаянии.

Запла­ни­ро­ван­ное убий­ство ребенка, то, что в нашем лице­мер­ном обще­стве назы­вают гнус­ным по своей лжи, нау­ко­об­раз­ным тер­ми­ном “регу­ли­ро­ва­ние семьи” содер­жит в себе прелюбодеяние,

т. к. голый секс — это раз­ру­ше­ние и семьи, и лич­но­сти; убий­ство, при­том звер­ское и цинич­ное, лише­ние чело­ве­че­ского суще­ства про­стого пре­да­ния земле. Имя пер­вой жен­щины Ева озна­чает “жизнь”. Имя жен­щины, совер­ша­ю­щих дето­убий­ства — ” смерть”.

Эти матери ста­но­вятся демо­нами сво­его соб­ствен­ного тела, т. е. ту, создан­ную Богом палату, в кото­рой зарож­да­ется и раз­ви­ва­ется чело­ве­че­ская жизнь, они пре­вра­тили в засте­нок, где палач чет­вер­тует их ребенка, их сына или дочь. Затем труп нахо­дит место на какой-нибудь свалке.

И эти жен­щины-вам­пиры будут счи­тать себя оскорб­лен­ными, если кто- либо усо­мнится в их порядочности.

Иаков совер­шил свой грех в состо­я­нии опья­не­ния. В состо­я­нии душев­ного опья­не­ния гне­вом или рев­но­стью, убийца, будучи вне себя, может, как в при­падке безу­мия, лишить жизни свою жертву.

А здесь про­ис­хо­дит нечто худ­шее и более страш­ное: роди­тели спо­койно, чуть ли не со сче­тами в руках рас­суж­дают, жить или не жить их ребенку. От этого неда­леко до тех наци­стов, кото­рые рас­суж­дали, сколько кило­грам­мов мыла можно сва­рить из трупа или сколько меш­ков волос можно настричь с рас­стре­лян­ных или заду­шен­ных в газо­вых каме­рах жертв.

Убий­ство с холод­ным рас­че­том, убий­ство ради выгоды — самый гнус­ный вид убий­ства и самое страш­ное паде­ние человека.

Вели­кое бед­ствие — война, в ней как бы вопло­ща­ется та сата­нин­ская энер­гия греха, кото­рую накап­ли­вает чело­ве­че­ство. На войне совер­шают жесто­ко­сти, на поле боя уби­вают врага и поги­бают сами. А здесь убийца уби­вает без­за­щит­ного. Он застра­хо­ван от отпора.

На поле боя с вра­гом воин решает исход схватки, а роди­тели, умерщ­вля­ю­щие своих детей, намного хуже бан­дита и раз­бой­ника. По край­ней мере, и бан­дит, и раз­бой­ник тоже идут на риск, хотя бы перед законом,

а здесь закон мол­чит, здесь убийца зара­нее оправ­дан нашими зако­нами, зако­нами страны, кото­рая декла­ри­рует право на жизнь, но не защи­щает это право,

он оправ­дан своей раз­вра­щен­ной сове­стью, оправ­дан мне­нием совре­мен­ного либе­раль­ного обще­ства, кото­рое, не про­те­стуя про­тив этого пре­ступ­ле­ния, по сути дела стало соли­дарно с убийцами.

Мно­гие гово­рят о своем пат­ри­о­тизме, о своей любви к Родине, но Родина — это, прежде всего, сами люди. Родина не только про­шлое, это насто­я­щее и будущее.

Те роди­тели, кото­рые уби­вают мла­ден­цев, уби­вают буду­щее своей Родины. Они ведут гено­цид про­тив сво­его народа.

Раз­врат, рас­па­де­ние семей и все уве­ли­чи­ва­ю­ще­еся число абор­тов — это про­цессы вза­и­мо­свя­зан­ные. В послед­нее время откры­лось много хра­мов; воз­об­нов­ля­ются ста­рые, стро­ятся новые; число при­хо­жан увеличивается.

Но в то же время кри­вая ста­ти­стики абор­тов не падает. Чем объ­яс­нить такой пара­докс? Ведь обычно чис­лом дей­ству­ю­щих церк­вей и коли­че­ством посе­ща­ю­щих бого­слу­же­ние людей внешне опре­де­ля­ется духов­ность народа; это, можно ска­зать, некие зри­мые ориентиры.

Но тем­ный мир зла не отсту­пил в борьбе с хри­сти­ан­ством, а если и отсту­пил, то для того, чтобы занять дру­гие стра­те­ги­че­ские позиции.

Цер­ковь — это та духов­ная среда, где чело­ве­че­ская душа вхо­дит в обще­ние с Богом. Без этого храмы, сколько бы их ни было, оста­нутся над­гро­би­ями на клад­бище духов­но­сти. Откры­ва­ются храмы, но парал­лельно этому и куда более интен­сивно откры­ва­ются заве­де­ния, где тор­гуют пор­но­гра­фией и сек­сом; изда­ется рели­ги­оз­ная лите­ра­тура, но наряду с этим, куда в боль­ших мас­шта­бах, изда­ется самая непри­крыто раз­врат­ная пор­но­гра­фи­че­ская лите­ра­тура, кино­фильмы, видео­фильмы и про­чий духов­ный яд, кото­рый глубже, чем нар­ко­ма­ния отрав­ляет совре­мен­ное обще­ство, пре­вра­щает детей в ста­ри­ков, кото­рые испы­тали все виды раз­врата, а ста­ри­ков, кото­рые забы­вают свой воз­раст, упо­доб­ляет раз­врат­ным юнцам.

Люди живут в атмо­сфере цинизма и раз­врата, раз­врата наг­лого, объ­явив­шего цело­муд­рие и стыд тем­ными пере­жит­ками, неким ата­виз­мом. Раз­врат, кото­рый смот­рит на нас с вит­рин мага­зи­нов, с реклам, со стра­ниц журналов.

Люди, про­пи­тан­ные поро­ками, стоят в храме как мертвецы.

Мик­роб раз­врата — самый страш­ный мик­роб; нужны мно­гие годы пока­я­ния и борьбы, чтобы изба­виться и очи­ститься от этой заразы и стать спо­соб­ным к бого­об­ще­нию. Поэтому храм в этом море грязи, извра­щен­ной чув­ствен­но­сти, цинизма и утон­ченно-дикого раз­врата только для немно­гих оста­ется лечеб­ни­цей, а для боль­шин­ства — мор­гом, где нерас­ка­ян­ные, не объ­явив­шие с сек­сом борьбу люди похожи на гни­ю­щие трупы.

Сатана знал, что он делал: рас­тлив внут­рен­ний храм чело­ве­че­ской души и лишив чело­века пока­я­ния, он уже не боялся тех хра­мов, перед кото­рыми тре­пе­тал еще вчера.

Мы похожи на людей, для кото­рых строят боль­ницу и в то же время рядом деся­ток атом­ных реак­то­ров, испус­ка­ю­щих свои смер­то­нос­ные лучи. Полу­чай смер­тель­ную дозу ради­а­ции, а затем иди и лечись. Раз­вра­щен­ная душа без дол­гого, искрен­него пока­я­ния не может полу­чить бла­го­дать Духа Свя­таго; она неспо­собна к само­от­вер­жен­ному духов­ному труду; полу­ча­ется замкну­тый круг.

Вся­кий грех про­хо­дит несколько фаз в своем раз­ви­тии. Перед тем, как убить сво­его ребенка жен­щина внут­ренне совер­шает ряд гре­хов, свя­зан­ных друг с дру­гом как зве­нья цепи. Чтобы убить ребенка она должна прежде убить в себе любовь к этому ребенку. Это уже внут­рен­нее отре­че­ние от Хри­ста, Кото­рый есть Любовь и Кото­рый ска­зал: “Не пре­пят­ствуйте детям при­хо­дить ко Мне”.

Во-вто­рых, она должна уни­что­жить в себе при­су­щий жен­щине инстинкт мате­рин­ства, т. е. в этом отно­ше­нии стать хуже живот­ного и зверя.

Затем она должна внут­ренне отчуждить себя от сво­его ребенка, смот­реть на него не как на часть себя, а как на ино­род­ное тело в своем орга­низме, вроде опу­холи или кисты, кото­рые под­ле­жат уда­ле­нию. Она должна отри­цать цен­ность веч­ной жизни, и отри­цать у ребенка право на лич­ную жизнь, лишая Таин­ства свя­того Кре­ще­ния, остав­ляя его не при­об­щен­ным к Церкви. Она отри­цает право Бога на этого ребенка, счи­тает, что может рас­по­ря­диться им как вещью. Она отри­цает про­мы­сел Божий об этом ребенке, думая, что не смо­жет вос­пи­тать его. Она отри­цает Вет­хий и Новый Завет, кото­рые гово­рят: “Не убий”.

Про­ти­во­по­став­ляя жизни ребенка свое соб­ствен­ное бла­го­по­лу­чие, она отка­зы­ва­ется от сво­его кре­ста. Более того, уби­вая ребенка, она попи­рает и топ­чет свой крест.

Уби­вая ребенка, она заглу­шает свою соб­ствен­ную совесть. Она ста­но­вится нрав­ствен­ной самоубийцей.

Уби­вая ребенка, она ста­вит выс­шей цен­но­стью самое себя, т.е. этот акт явля­ется про­яв­ле­нием, в самом кон­цен­три­ро­ван­ном и рафи­ни­ро­ван­ном виде, эго­изма и эгоцентризма.

Уби­вая ребенка, она ста­но­вится еди­ным духом с демо­ном, о кото­ром ска­зал Спа­си­тель: “Он, сатана, чело­ве­ко­убийца с самого начала”.

Перед физи­че­ским убий­ством ребенка, она уби­вает его в своем сердце и в своих мыс­лях, и ребе­нок, будучи орга­ни­че­ски свя­зан­ным со своей мате­рью, инстинк­тивно чув­ствует это. Еще до физи­че­ской пытки и смерти он уже чув­ствует ужас смерти.

Роди­тели, уби­ва­ю­щие своих детей, виновны перед насто­я­щим, перед сего­дняш­ним днем чело­ве­че­ства, так как уни­что­жают суще­ства, при­над­ле­жа­щие всей чело­ве­че­ской семье, они виновны перед буду­щим чело­ве­че­ством, т. к. нрав­ствен­ные пре­ступ­ле­ния роди­те­лей транс­фор­ми­ру­ются в нерв­ные болезни и урод­ства их потомства.

Они враги чело­ве­че­ства, т.к. своим пре­ступ­ле­нием уве­ли­чи­вают и сгу­щают тем­ное поле демо­ни­че­ских сил, уже навис­ших подобно гро­зо­вым тучам над зем­лей. Кровь невин­ных без­гласно вопиет к небу об отмще­нии. Эти гека­томбы мла­ден­цев, соеди­ня­ясь с дру­гими гре­хами чело­ве­че­ства, раз­ра­зятся страш­ными потря­се­ни­ями и ката­клиз­мами: ядер­ной вой­ной, все­мир­ным голо­дом, неиз­ле­чи­мыми мучи­тель­ными болез­нями и т. д.

В прит­чах Соло­мона ска­зано: “Чего боится греш­ник, то при­дет к нему”. Тот, кто кро­вью невин­ных детей думает купить свое иллю­зор­ное сча­стье, право на насла­жде­ние, за кото­рое не хотят ничем пла­тить, тот при­бли­жает миро­вую тра­ге­дию, когда земля, напо­ен­ная кро­вью жертв, будет кор­читься в пла­мени пожа­рищ, в судо­ро­гах голода и в аго­нии войн.

Часть IV

У людей раз­лич­ные харак­теры, раз­лич­ные вкусы, раз­лич­ные потреб­но­сти. То, что один счи­тает глав­ным в жизни, может быть чуж­дым и непри­ем­ле­мым для дру­гого. Но есть нечто, лежа­щее за пре­де­лами мате­ри­аль­ного, в чем нуж­да­ется каж­дый чело­век, хотя бы он и не при­зна­вался открыто в этом, хотя бы это было тай­ной его сердца. То, в чем нуж­да­ется каж­дый чело­век — это любовь.

Это то зага­доч­ное чув­ство, в тепле кото­рого хочет согреться душа каж­дого чело­века, даже преступника.

Выс­шая форма любви — мисти­че­ская любовь чело­ве­че­ской души к Божеству.

Любовь в самом совер­шен­ном и в самом непо­сред­ствен­ном, в самом закон­чен­ном виде про­яв­ля­ется в мона­ше­стве, где любовь к Богу ста­но­вится целью всей чело­ве­че­ской жизни. Духов­ная любовь не знает ни разо­ча­ро­ва­ний, ни измен; она тре­бует мно­гого, но дает гораздо больше.

Потеря любви к Богу сде­лала чело­ве­че­ство несчаст­ным и все дости­же­ния циви­ли­за­ций — над­гро­би­ями на клад­бище душ. Теперь мало счаст­ли­вых людей.

Внут­рен­няя посто­ян­ная неудо­вле­тво­рен­ность, чув­ство остав­лен­но­сти и отчуж­ден­но­сти посте­пенно транс­фор­ми­ру­ется в злобу, жела­ние раз­ру­ше­ния и уничтожения.

Внешне это про­яв­ля­ется в самых раз­лич­ных фор­мах: в нар­ко­ма­нии, алко­го­лизме, семей­ном садизме, наци­о­на­лизме, в тира­нии в своем кругу, в бес­смыс­лен­ных актах жесто­ко­сти, язви­тель­ных насмеш­ках, как будто чело­век мстит за себя всем и самому себе.

Кроме того, душев­ная опу­сто­шен­ность чело­века и холод­ность окру­жа­ю­щей среды вызы­вает чув­ство посто­ян­ного опа­се­ния, посто­ян­ного ожи­да­ния нрав­ствен­ных уда­ров со сто­роны самых близ­ких людей.

Чув­ство своей неза­щи­щен­но­сти и бес­си­лия порож­дает целые ком­плексы нерв­ных и пси­хи­че­ских болез­ней, когда чело­век как будто хочет убе­жать от дей­стви­тель­но­сти в свою болезнь.

Духов­ная опу­сто­шен­ность чело­века и совре­мен­ного обще­ства делают из чело­века или при­ми­тив­ное бес­ха­рак­тер­ное суще­ство, лишен­ное нрав­ствен­ных устоев, в сущ­но­сти, очень несчаст­ное, или насиль­ника над более сла­быми, или чело­века, живу­щего в этом мире, как в лесу, напол­нен­ном зве­рями, веч­ном страхе перед ожи­да­ю­щим его несчастьем.

Наше обще­ство глу­боко боль­ное и глу­боко несчаст­ное. Мы утвер­ждаем, что начало исте­рий и депрес­сий — эго­цен­тризм, дефи­цит любви, ката­стро­фи­че­ская неспо­соб­ность любить.

Выс­шая любовь — любовь к Богу, почти поте­ряна. Любовь к Богу заво­е­вы­ва­ется в борьбе с гре­хом и стра­стями. Кроме мона­ше­ства, кото­рое по своей идее явля­ется кон­цен­три­ро­ван­ной любо­вью к Богу, есть и дру­гая форма любви, любви как бы отра­жен­ного света — это хри­сти­ан­ская семья.

Семья, постро­ен­ная на прин­ци­пах Еван­ге­лия, на ува­же­нии и любви друг к другу, объ­еди­нен­ная одной верой, явля­ется живым оази­сом в мерт­вой пустыне, в нашей без­душ­ной циви­ли­за­ции. Если храм — это огром­ный огнен­ный столп, то хри­сти­ан­ская семья — малая свеча, зажжен­ная от этого огня.

Семья названа апо­сто­лом Пав­лом “домаш­ней цер­ко­вью”. В семье вос­пи­ты­ва­ется чув­ство долга и сми­ре­ния, осу­ществ­ля­ется слу­же­ние друг другу. Хри­сти­ан­ская семья должна быть объ­еди­нена верой, молит­вой и мило­сер­дием. Она пер­вая школа для детей христиан.

Демон ста­ра­ется раз­ру­шить Цер­ковь извне и изнутри, а также пыта­ется раз­ру­шить и семью извне и изнутри; или вообще уни­что­жить семью как форму чело­ве­че­ских отно­ше­ний, или, оста­вив ее как внеш­нюю обо­лочку, уни­что­жить дух самой семьи — хри­сти­ан­скую любовь и ту душев­ную теп­лоту, без кото­рой жизнь пре­вра­ща­ется в тра­ге­дию или бессмыслицу.

Одной из самых страш­ных форм уни­что­же­ния семьи, как бла­го­слов­лен­ного Богом союза для помощи друг другу и про­дол­же­ния чело­ве­че­ского рода, явля­ется уни­что­же­ние детей самими роди­те­лями, т.е. попра­ние воли Божией, извра­ще­ние идеи и смысла семьи. Семья из домаш­ней церкви пре­вра­ща­ется в сожи­тель­ство разбойников.

Гос­подь Иисус Хри­стос ска­зал, что любовь исчез­нет, иссяк­нет из-за без­за­ко­ний. Двое убийц не могут любить друг друга. Двое убийц не могут ува­жать друг в друге чело­ве­че­скую лич­ность; поэтому их вза­и­мо­от­но­ше­ния вырож­да­ются в семей­ный эго­изм, где каж­дая из сто­рон видит в дру­гом только инстру­мент нуж­ный для него, а не чело­века, и при нена­доб­но­сти спо­койно отбрасывает.

Убий­ство детей уни­что­жает любовь между супру­гами, и семья рас­па­да­ется, как бы разламывается.

Эго­изм и пре­ступ­ле­ние — это внут­рен­няя борьба за власть, борьба за свои при­ви­ле­гии внутри самой семьи. Убий­ство ребенка роди­те­лями обычно пере­хо­дит и про­дол­жа­ется в нрав­ствен­ном посто­ян­ном убий­стве ими друг друга. Убий­ство ребенка при­вле­кает к себе тем­ных духов ада, духов зла и пре­ступ­ле­ний. В таких семьях воз­ни­кают какие-то духов­ные поля чер­ных демо­ни­че­ских сил, кото­рые гне­тут чело­ве­че­скую душу, как будто гонят ее из этого места. Дом пере­стает быть род­ным для чле­нов семьи. Часто они испы­ты­вают необъ­яс­ни­мую злобу друг про­тив друга и ищут несу­ще­ству­ю­щего сча­стья где- то на стороне.

Закон уза­ко­нил вопи­ю­щее без­за­ко­ние — отнять жизнь. В прессе замель­кали цинич­ные объ­яв­ле­ния-реко­мен­да­ции, как лучше рас­пра­виться со своим ребен­ком, в газе­тах, напри­мер, было напе­ча­тано сооб­ще­ние о том, что фран­цуз­ский фар­ма­цев­ти­че­ский кон­церн изоб­рел эффек­тив­ное сред­ство, кото­рое без­от­казно и без­опасно для матери уби­вает плод. С жесто­ко­стью этой ста­тьи может сопер­ни­чать только ее лицемерие.

Убий­ство хит­ро­умно, спря­тано под фари­сей­ски-туман­ной фра­зой: “Вре­мен­ный отказ от мате­рин­ства”, и там же поме­щен рису­нок-реклама: в откры­том зуба­стом рту — таб­летка, кото­рая несет неми­ну­е­мую смерть ребенку…

В Биб­лии есть пора­зи­тель­ные слова. Гос­подь гово­рит Каину: ” Голос крови брата тво­его вопиет ко Мне от земли”. Кровь невин­ных детей, как и кровь Авеля, вопиет к небу. Не только в буду­щей жизни, но и в зем­ной жизни убийцы полу­чают воз­мез­дие. Загряз­нен­ная совесть лишает чело­века самого глав­ного — духов­ного мира и духов­ной радо­сти. Только через пока­я­ние могут они вер­нуться душе.

Древ­ние пре­да­ния, отра­жен­ные в миро­вой лите­ра­туре гово­рят об угры­зе­ниях сове­сти, о внут­рен­них муках, кото­рые испы­ты­вал убийца. Может быть, теперь пре­ступ­ле­ние так глу­боко эмо­ци­о­нально и не пере­жи­ва­ется, но чело­ве­че­ская кровь по-преж­нему мстит за себя. Убийцы нашего вре­мени, избе­жав суда на земле, еще до суда Божия уби­вают свою соб­ствен­ную душу, теряют чело­ве­че­ское сердце и живут в духов­ном холоде и пустоте.

Грех нико­гда не соеди­няет, но только отчуждает.

Бра­тья и сестры! Отвра­тимся же от этого мерз­кого греха, кото­рый затме­вает запе­чат­лен­ный в наших серд­цах образ Божий, уби­вает в нас самих все чистое и доброе.

Вспом­ним, что без­гра­нично мило­сер­дие Бога. Он “Не до конца про­гне­ва­ется, ниже во век враж­дует”. (Пс. 102) Он лишь ждет нашего пока­я­ния, искрен­него и откры­того сокру­ше­ния сердца, кото­рое и есть насто­я­щая жертва: “Жертва Богу дух сокру­шен, сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит” (Пс. 50).

Через свя­той таин­ство испо­веди в церкви Божией, начи­на­ется путь очи­ще­ния и осво­бож­де­ния от греха, от уз наших пре­ступ­ле­ний. И Цер­ковь свя­тая ждет нашего воз­вра­ще­ния с любо­вью и надеж­дой на нас.

 

По бла­го­сло­ве­нию епи­скопа Бал­тий­ского Пантелеимона

© “Новый город”, Санкт-Петер­бург, 1998.

© Пра­во­слав­ный медико-про­све­ти­тель­ский центр «Жизнь».

© Биб­лио­тека Веб-Цен­тра «Омега».

Архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин)

Архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин) слу­жит Гос­поду в земле Ивер­ской (Гру­зия) в сто­лице ее — Бого­хра­ни­мом граде Тби­лиси. Слу­же­ние его про­хо­дит пре­иму­ще­ственно в церкви во имя бла­го­вер­ного Вели­кого князя Алек­сандра Невского. 

Рос­сий­скому пра­во­слав­ному чита­телю он изве­стен как автор книг, а также мно­гих про­по­ве­дей и ста­тей, опуб­ли­ко­ван­ных в раз­лич­ных сбор­ни­ках, в том числе в каче­стве столь же запо­ми­на­ю­щихся, сколь и душе­по­лез­ных, поучи­тель­ных при­ло­же­ний к пра­во­слав­ным молит­во­сло­вам и календарям.

Глу­бо­кое зна­ние Свя­щен­ного Писа­ния и Свя­щен­ного Пре­да­ния, широ­кая эру­ди­ция автора при­дают этим ста­тьям осо­бен­ный интерес.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки