Практическое воспитание детей по учению Святых Отцов Церкви

Практическое воспитание детей по учению Святых Отцов Церкви

(1 голос5.0 из 5)

В суете дней мы, роди­тели, пыта­емся уде­лить своим детям хоть капельку вни­ма­ния. Порой огра­ни­чи­ва­емся этой капель­кой. Совесть чиста —  сде­лал свое дело. сде­лал, да не сде­лал. Ведь вос­пи­тать насто­я­щего чело­века таким обра­зом невоз­можно. Как вос­пи­тать ребенка в духе хри­сти­ан­ского благочестия?

Кто при­мет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня при­ни­мает; а кто соблаз­нит одного из малых сих, веру­ю­щих в Меня, тому лучше было бы, если бы пове­сили ему мель­нич­ный жер­нов на шею и пото­пили его во глу­бине мор­ской. Мф. 18: 5–6.

Предисловие

Пре­крас­ные плоды рев­ност­ной раз­ра­ботки науки вос­пи­та­ния в насто­я­щее время уче­ными и госу­дар­ствен­ными мужами нашего оте­че­ства ничего, по-види­мому, не остав­ляют желать более для руко­вод­ства бла­го­на­ме­рен­ных вос­пи­та­те­лей; и чита­тель, конечно, не много най­дет в сей книге нового в срав­не­нии с издан­ной в 1845 году кни­гой «О вос­пи­та­нии детей в духе хри­сти­ан­ского благочестия».

Несмотря на это, автор уте­шает себя при­ят­ной надеж­дой, что его жела­ние содей­ство­вать пользе обще­ства и Церкви изда­нием исто­ри­че­ских очер­ков «Прак­ти­че­ское вос­пи­та­ние детей по уче­нию свя­тых отцов Церкви» не сочтут неосно­ва­тель­ным и излиш­ним. В осно­ва­ние своей надежды он пола­гает раз­лич­ные потреб­но­сти общества.

Для одного из вос­пи­та­те­лей доста­точно про­стого совета и настав­ле­ния в духе веры из уст совре­мен­ника; для дру­гого нужно настав­ле­ние в духе веры, под­твер­жден­ное дово­дами разума и опыта; тре­тий, не доволь­ству­ясь авто­ри­те­том совре­мен­ника, хочет слы­шать хри­сти­ан­ское настав­ле­ние от имени учи­те­лей пер­вых веков хри­сти­ан­ства; иные, руко­во­дясь уче­ной любо­зна­тель­но­стью и потреб­но­стью пол­ного, все­сто­рон­него зна­ния пред­мета, желают иметь под руками, кроме про­стого настав­ле­ния или науч­ного изло­же­ния мыс­лей и пра­вил, общую или част­ную исто­рию науки и прак­тики вос­пи­та­ния; неко­то­рым нако­нец, чуж­дым уче­ной любо­зна­тель­но­сти, полез­нее и нуж­нее при­мер вос­пи­та­ния, обра­зец, достой­ный подражания.

Никто не имеет права тре­бо­вать, чтобы истина и добро вхо­дили в душу чело­века одним каким?либо путем; они должны пере­про­бо­вать все пути, чтобы открыть без­пре­пят­ствен­ный вход к сердцу. Руко­во­ди­мый этими мыс­лями, автор пред­став­ляет вни­ма­нию бла­го­на­ме­рен­ных роди­те­лей и вос­пи­та­те­лей кар­тину вос­пи­та­ния хри­стиан пер­вых веков хри­сти­ан­ства, при­знан­ных Свя­той Цер­ко­вью за досто­под­ра­жа­е­мый обра­зец хри­сти­ан­ской жизни и деятельности.

При этом он постав­ляет себе в обя­зан­ность обра­тить вни­ма­ние чита­теля на два пред­мета отно­си­тельно дан­ного сочинения:

1. Судя по назва­нию книги, чита­тель будет ожи­дать изло­же­ния одних при­ме­ров и фак­тов древ­не­хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния, и, между тем, наряду с ними будет без­пре­станно встре­чать педа­го­ги­че­ские настав­ле­ния отцов Церкви к роди­те­лям и вос­пи­та­те­лям. Для объ­яс­не­ния этой, кажу­щейся, несо­об­раз­но­сти, нужно иметь в виду, сКод­ной сто­роны, то, что отцы и учи­тели Церкви зани­мали пер­вое место в ряду вос­пи­та­те­лей; участ­во­вали в вос­пи­та­нии детей не сло­вом только, но и делом, не как посто­рон­ние учи­тели и совет­ники, но как самые вос­пи­та­тели. Имея непо­сред­ствен­ный над­зор над дет­скими учи­ли­щами, поме­щав­ши­мися при церк­вах и епи­скоп­ских домах и устро­ен­ными по их пла­нам и пред­пи­са­ниям, они в то же время дея­тельно сле­дили за вос­пи­та­нием детей в самых домах роди­те­лей, давали вос­пи­та­те­лям уст­ные и пись­мен­ные настав­ле­ния о вос­пи­та­нии, по вызову самих вос­пи­та­те­лей, обли­чали небреж­ных и поль­зо­ва­лись Цер­ков­ной вла­стью для пре­кра­ще­ния зло­упо­треб­ле­ний. К тому же, вслед­ствие все­об­щего ува­же­ния и даже бла­го­го­ве­ния народа к пас­ты­рям и учи­те­лям Церкви, уче­ние сих послед­них имело в гла­зах бла­го­че­сти­вых роди­те­лей силу руко­во­ди­тель­ного пра­вила и закона: хри­сти­ане думали и делали то, что слы­шали от пас­ты­рей Церкви. Дока­за­тель­ство этого мы видим в житиях свя­тых пер­вен­ству­ю­щей Церкви, в начале почти каж­дого жиз­не­опи­са­ния. По этим при­чи­нам мы вправе смот­реть на педа­го­ги­че­ские настав­ле­ния отцов Церкви как на факт древ­не­хри­сти­ан­ского воспитания.

2. В пред­став­лен­ных здесь очер­ках вос­пи­та­ния у древ­них хри­стиан чита­тель не най­дет пол­ной, раз­ви­той во всех частях системы вос­пи­та­ния: здесь нет, напри­мер, подроб­ных ука­за­ний, как древ­ние хри­сти­ане вели себя по отно­ше­нию к детям в раз­лич­ные пери­оды их дет­ства, от пер­вых лет мла­ден­че­ства до послед­них дней юно­сти. В защи­ще­ние себя с этой сто­роны, автор наде­ется, что кто читал сочи­не­ния ино­стран­ных писа­те­лей об этом же пред­мете, как то: Каве, Арнольда и Шварца, тот будет снис­хо­ди­тель­нее судить о внут­рен­них недо­стат­ках этой книги.

Практическое воспитание детей по учению святых отцов Церкви

Введение

1. Самое важ­ное время в жизни чело­века есть время вос­пи­та­ния, ибо этим вре­ме­нем часто реша­ется судьба чело­века не только на всю насто­я­щую жизнь, но и на всю веч­ность. Поэтому вся­кий здра­во­мыс­ля­щий и пони­ма­ю­щий важ­ность своей обя­зан­но­сти вос­пи­та­тель дол­жен поду­мать, как посту­пить при вос­пи­та­нии вве­рен­ных ему детей, если не хочет и их сде­лать несчаст­ными на всю жизнь, и себя винов­ным перед ними и перед Богом.

§ 2. Прежде и после при­ше­ствия Иисуса Хри­ста на землю мно­гие умы, остав­лен­ные самим себе, тру­ди­лись над нау­кой вос­пи­та­ния и про­из­вели много пре­крас­ных пра­вил, полез­ных для вос­пи­та­ния детей. Но все эти пра­вила, по край­ней мере в общем их составе, весьма недо­ста­точны для хри­сти­ан­ского дето­во­ди­теля, поскольку назна­чены для рож­ден­ных от плоти, между тем как хри­сти­а­нин рож­ден свыше от Духа.

§ 3. Луч­шее и един­ствен­ное руко­вод­ство для хри­сти­ан­ского дето­во­ди­теля есть уче­ние Иисуса Хри­ста и Апо­сто­лов. Хотя в этом уче­нии не много пра­вил, назна­чен­ных соб­ственно для руко­вод­ства при вос­пи­та­нии детей, но в духе его заклю­ча­ется все, что нужно для сего руко­вод­ства; ибо оно дано для вос­пи­та­ния в бла­го­дат­ную жизнь тех людей, кои, родив­шись от Духа, должны пройти все сте­пени духов­ного воз­рас­та­ния (Еф. 4: 11–15), и кото­рые сле­до­ва­тельно по отно­ше­нию к жизни бла­го­дат­ной подобны детям есте­ствен­ным. Посему кто сам вос­пи­тался и дру­гих вос­пи­ты­вал в жизнь бла­го­дат­ную, тот может быть и для нас вер­ным истол­ко­ва­те­лем откро­вен­ного дето­во­ди­тель­ного уче­ния и руко­во­ди­те­лем в деле вос­пи­та­ния детей.

§ 4. Таковы древ­ние хри­сти­ане, кото­рые в образе своей жизни были точ­ными истол­ко­ва­те­лями уче­ния Хри­стова. Что в уче­нии Спа­си­теля и Апо­сто­лов гово­рится о вос­пи­та­нии детей только в крат­ких и немно­гих выра­же­ниях, то у них рас­крыто ясно и полно; что там пред­ла­га­ется только как пра­вило, то явля­ется в их жизни как самое дело. Хотя нам не вполне известна домаш­няя и обще­ствен­ная жизнь древ­них хри­стиан, но мы можем соста­вить довольно пол­ную кар­тину древ­не­хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния и руко­вод­ство для хри­стиан-вос­пи­та­те­лей, поль­зу­ясь теми све­де­ни­ями, кото­рые по воле и дей­ствию Свя­того Про­мысла дошли до нашего вре­мени в писа­ниях свя­тых отцов и дру­гих писа­те­лей церковных.

§ 5. Извле­чем отсюда, что можно о цели, пред­мете и спо­собе вос­пи­та­ния у древ­них христиан.

Часть первая. Цель и побуждения воспитания

§ 6. Руко­во­ди­мые любо­вью к Богу, древ­ние хри­сти­ане направ­ляли все дей­ствия вос­пи­та­ния не к зем­ным и вре­мен­ным целям, но един­ственно к славе имени Божия; поскольку почи­тали своих детей освя­щен­ными и посвя­щен­ными Богу. По их поня­тиям дети суть залог, вве­рен­ный вос­пи­та­те­лям Богом для сохра­не­ния, и храм Божий, кото­рый дол­жен быть свят. Все­гдаш­нее пред­став­ле­ние об отчете, какой вос­пи­та­тели должны дать Богу в вос­пи­та­нии своих детей, и стро­гой ответ­ствен­но­сти, кото­рой должны под­верг­нуться в слу­чае осквер­не­ния и нару­ше­ния свя­то­сти сего храма, нала­гало на них свя­щен­ную обя­зан­ность тща­тельно хра­нить его и застав­ляло стра­шиться как быть без­печ­ными при вос­пи­та­нии детей, так и давать им вос­пи­та­ние пре­врат­ное, не соот­вет­ству­ю­щее уче­нию Хри­стову, славе Божией и высо­кому зва­нию христианина.

§ 7. Хри­сти­ане так глу­боко чув­ство­вали важ­ность и труд­ность вос­пи­та­ния, что неко­то­рые радо­ва­лись, когда смерть брала детей их из мира, а их самих осво­бож­дала от опас­но­сти гнева и осуж­де­ния Божия в слу­чае повре­жде­ния дет­ской души. Одна бла­го­че­сти­вая жен­щина в одно время лиши­лась и мужа и двух сыно­вей. Когда поэтому посто­рон­ние думали, что она теперь в силь­ном воз­му­ще­нии духа нач­нет рвать у себя на голове волосы, раз­ди­рать свою одежду и зали­ваться сле­зами, она, напро­тив, совер­шенно спо­кой­ная, пала на колена с таким видом, как будто бы лежала у ног Иисуса Хри­ста, и вос­клик­нула: «Гос­поди, теперь я еще охот­нее и радост­нее буду слу­жить Тебе, когда Ты снял с меня мое тяж­кое бремя».

§ 8. Впро­чем, страх, руко­во­див­ший роди­те­лей в деле вос­пи­та­ния детей, не был страх раб­ский, кото­рый застав­ляет чело­века дей­ство­вать про­тив воли, без сер­деч­ного рас­по­ло­же­ния, без долж­ного вни­ма­ния и усер­дия, но про­ис­те­кал из искрен­ней и свя­той любви к Иисусу Хри­сту и детям. Учи­тели вос­пи­та­ния тре­бо­вали, чтобы вос­пи­та­тели руко­во­ди­лись в деле вос­пи­та­ния детей любо­вью хри­сти­ан­ской, кото­рая, очи­щая и воз­вы­шая есте­ствен­ную любовь к детям, часто сле­пую и без­рас­суд­ную, пре­ду­пре­ждала бы побуж­де­ния внеш­ние и тор­же­ство­вала над есте­ствен­ными побуж­де­ни­ями сердца. «Можно ли ска­зать, — гово­рили они, — что ты любишь детей своих, когда все поз­во­ля­ешь им для их удо­воль­ствия? Нет! Только тогда ты будешь истинно любить своих детей, когда ста­нешь пред­по­чи­тать им Иисуса Хри­ста и любить их в Том, Кто дал их тебе любить. Хри­сти­а­нин ли ты, когда слы­шишь, что они зло­сло­вят, и мол­чишь? Ты не хочешь пока­зать себя отцом, гото­вым отка­заться от своих детей в том слу­чае, когда, подобно Авра­аму, дол­жен при­не­сти их на жертву; поскольку отец, уби­ва­ю­щий похоти своих детей, при­но­сит такую же жертву, какую при­нес Авраам».

§ 9. Неко­то­рые думали отли­чать вос­пи­та­ние для жизни от вос­пи­та­ния для одного Гос­пода; но свя­тые отцы со всей свя­той рев­но­стью ста­ра­лись иско­ре­нить сей образ мыс­лей. «Не говори, что это нужно для одних мона­хов, — учил свт.Иоанн Зла­то­уст, ука­зы­вая на хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние, — разве я делаю тво­его сына мона­хом? Нет нужды, чтобы он был мона­хом. Сде­лай его хри­сти­а­ни­ном; ибо свет­ским пре­иму­ще­ственно должно изу­чать хри­сти­ан­ские обя­зан­но­сти и истины, осо­бенно же детям, кото­рые пред­на­зна­ча­ются жить в свете; ибо они должны посто­янно дей­ство­вать и жить среди моря, сра­жа­ясь со сви­ре­пыми вол­нами. Если они будут вос­пи­ты­ваться при цар­ском дворе, — там много и гре­ков и фило­со­фов, гор­дя­щихся насто­я­щей сла­вой… Поду­май же, как много для тво­его сына войти туда отлич­ным вра­чом, с ору­ди­ями, кото­рыми он может отсе­кать гор­дость каж­дого, иметь доступ к каж­дому, рас­суж­дать с ним, вра­че­вать боль­ное тело, при­кла­ды­вать к нему лекар­ство, заим­ству­е­мое из Свя­щен­ного Писа­ния?.. Там он будет иметь более пово­дов гре­шить, нежели монах… Если хочешь знать, он и в самом свете будет иметь более пре­иму­ществ и удобств; ибо все будут ува­жать его за его слова, когда уви­дят, что он не пожи­ра­ется огнем и не ищет пер­вен­ства… Поэтому вос­пи­ты­вайте детей ваших в уче­нии и нака­за­нии Господнем».

§ 10. Дру­гие напро­тив, пре­об­ла­да­е­мые чув­ством есте­ствен­ной любви к детям, горько опла­ки­вали смерть их. В уте­ше­ние таких свя­тые отцы, муд­рые учи­тели вос­пи­та­ния и вос­пи­та­те­лей, гово­рили, что дети через смерть ско­рее при­бли­жа­ются к цели вос­пи­та­ния, и потому нужно более радо­ваться и сла­вить Бога, нежели пла­кать о их кон­чине. «Что ты так горько пла­чешь об умер­шем? — гово­рил свт. Иоанн Зла­то­уст роди­телю умер­шего юноши. — Не о том ли, что сын твой был зол? Но в таком слу­чае нужно бла­го­да­рить Бога, что Он оста­но­вил пороки его. Или о том, что он был добр? Но и в этом слу­чае нужно радо­ваться, что Бог воз­звал его отсюда прежде, нежели душа его зара­зи­лась поро­ками. Но он был молод? И за это бла­го­дари и про­слав­ляй Бога, Кото­рый при­нял его… Не потому ли ты болез­ну­ешь, что име­ешь нужду в про­пи­та­нии? Но когда Бог воз­зы­вает или хочет взять от нас что-нибудь, то мы не должны, подобно злым рабам, скры­вать то, что при­над­ле­жит Гос­поду. Взял ли Он у нас иму­ще­ство, или честь и славу, или тело, или самую душу, — Он взял Свое. И если взял тво­его сына, то взял не сына тво­его, но Сво­его раба. Ты гово­ришь: я лишился един­ствен­ного сына, на вос­пи­та­ние кото­рого упо­тре­бил боль­шие издержки, кото­рый пода­вал бли­ста­тель­ные надежды и дол­жен­ство­вал быть моим наслед­ни­ком. — Так что ж? И в таком слу­чае не сетуй, а бла­го­дари и про­слав­ляй Бога, Кото­рый взял его; ибо если ты, взи­рая на умер­шего сво­его сына, будешь бла­го­да­рить Все­бла­гого Бога, то полу­чишь не мень­шую награду, как и тот, кто обрек сво­его сына в жертву Богу (т.е. Авраам)… Ты гово­ришь: не знаю, куда пой­дет он. — Почему же ты не зна­ешь? Хорошо ли жил он или худо, в обоих слу­чаях оче­видно, куда пой­дет. — Но потому-то я и плачу, гово­ришь ты, что он оста­вил жизнь греш­ни­ком. Но поэтому-то и нужно, напро­тив, осо­бенно радо­ваться, что он оста­нов­лен в гре­хах своих и не будет умно­жать своих без­за­ко­ний; и нужно, сколько можно помо­гать ему не сле­зами, но молит­вами и про­ше­ни­ями, мило­сты­ней и жерт­вами… Ибо когда весь народ и свя­щен­ный клир стоят, воз­дев руки к небу, и при­но­сится свя­тая жертва, то ужели мы не уми­ло­сти­вим Бога, молясь за умер­ших?» Это уче­ние ясно пока­зы­вает, что целью истинно хри­сти­ан­ских дето­во­ди­те­лей было вос­пи­та­ние детей соб­ственно и един­ственно для Бога.

§ 11. Посему неко­то­рые бла­го­че­сти­вые роди­тели посвя­щали детей своих Богу с ран­ней их юно­сти, и даже еще прежде зача­тия и рож­де­ния их на свет. Так, мать свт. Гри­го­рия Бого­слова, еще прежде зача­тия сво­его сына, дала обе­ща­ние, если полу­чит сына, дать его на службу даро­вав­шему ей Богу. Полу­чив сына, она поспе­шила с ним в цер­ковь, и на мла­ден­че­ские руки его воз­ло­жила Биб­лию в знак того, что посвя­щает его Гос­поду. Это посвя­ще­ние роди­тели оправ­ды­вали самим вос­пи­та­нием, кото­рое давали своим детям.

Часть вторая. Предмет воспитания

§ 12. Это вос­пи­та­ние было не одно­сто­ро­нее: не огра­ни­чи­ва­лось одной частью состава чело­века — душой или телом, или одной спо­соб­но­стью дет­ской души, но про­сти­ра­лось на всего чело­века; и при раз­ви­тии каж­дой из сих спо­соб­но­стей един­ствен­ной забо­той роди­те­лей было вос­пи­та­ние детей «в нака­за­нии и уче­нии Гос­под­нем». Что не имело непо­сред­ствен­ной связи с бла­го­че­стием хри­сти­ан­ским, то и не вхо­дило в состав воспитания.

Глава 1. Образование ума

§ 13. Прежде всего ста­ра­лись напе­чат­леть в дет­ском уме живое позна­ние Иисуса Хри­ста. Имя Спа­си­теля дети, так ска­зать, впи­вали в себя еще с мате­рин­ским моло­ком. Потому в самых юных летах они безтре­петно испо­ве­ды­вали это Свя­тое Имя перед мучи­те­лями. Одного хри­сти­ан­ского маль­чика спра­ши­вали: «Откуда узнал ты хри­сти­ан­ское уче­ние о Еди­ном Боге?» Он отве­чал: «Мать моя научила меня, а она узнала от Бога; Свя­той Дух наста­вил ее на эту истину для того, чтобы она вну­шила ее мне в моей колы­бели. Когда я питался гру­дью своей матери, тогда я и научился верить во Христа».

§ 14. Вме­сте с поня­тием об Иску­пи­теле, детям вну­шали и высо­кое уче­ние Его о таин­ствах веры и пра­ви­лах бого­угод­ной жизни, как то: о еди­ном Боге, веч­ной жизни, силе сми­ре­ния и чистой любви к Богу, обя­зан­но­сти детей под­ра­жать Гос­поду в сми­ре­нии, иметь страх Божий, почте­ние к роди­те­лям и стар­шим, о тер­пе­нии, про­ще­нии обид и незло­бии, скром­но­сти, стыд­ли­во­сти, сми­ре­нии, покор­но­сти, мол­ча­ли­во­сти, бла­го­тво­ри­тель­но­сти, состра­да­нии и цело­муд­рии. Вообще Свя­щен­ное Писа­ние было пер­вой учеб­ной кни­гой, так что писа­тели цер­ков­ные, говоря о хри­сти­ан­ских учи­ли­щах, назы­вают их «учи­ли­щами Свя­щен­ного Писа­ния, упраж­не­нием в Боже­ствен­ных Писа­ниях», а каж­дый дом и семей­ство хри­стиан Цер­ко­вью. «Если вы хотите, — гово­рили учи­тели Церкви роди­те­лям, — чтобы ваши дети слу­ша­лись вас, то при­учайте их к Слову Божию». «Душа, пред­на­зна­чен­ная быть хра­мом Божиим, должна при­учаться слу­шать и гово­рить только то, что воз­буж­дает и под­дер­жи­вает страх Божий». «Не дра­го­цен­ные камни и не шел­ко­вые одежды должны быть пред­ме­том любви для детей, но Боже­ствен­ные книги». После Боже­ствен­ных книг сове­то­вали давать им для чте­ния сочи­не­ния свя­тых отцов. Упраж­не­ние в Боже­ствен­ном Писа­нии не только не было про­тивно детям, но еще вос­пла­ме­няло в их серд­цах такую любовь к Слову Божию, что они не доволь­ство­ва­лись обык­но­вен­ным лег­ким чте­нием Биб­лии, но ста­ра­лись про­ник­нуть в самую глу­бину Писания.

§ 15. неко­то­рые из хри­стиан все умствен­ное обра­зо­ва­ние детей огра­ни­чи­вали одним сло­вом Божиим, вос­пре­щая зна­ком­ство с уче­но­стью языч­ни­ков. Когда поэтому языч­ники назы­вали хри­стиан невеж­дами и необ­ра­зо­ван­ными, хри­сти­ане, в ответ на эти руга­тель­ства, про­слав­ляли веде­ние Иисуса Хри­ста, постав­ляя его выше вся­кой уче­но­сти. Гос­подь Хри­стос и Апо­столы не пре­дали нам сует­ных лже­ум­ство­ва­ний (inanes fallacias), но про­стой и откры­тый ум, охра­ня­е­мый обык­но­венно верой и доб­рыми делами. Книги ваши нужно было бы сжечь, потому что в них рас­ска­зы­ва­ется о мно­же­стве ужас­ных гре­хов, мер­зо­стей и поро­ков, и потому что они раз­вра­щают невин­ные сердца.

§ 16. Дру­гие, напро­тив, не боя­лись вво­дить в круг обра­зо­ва­ния хри­сти­ан­ского юно­ше­ства неко­то­рые книги и науки, изу­ча­е­мые в шко­лах язы­че­ских. «Мы не сты­димся при­знаться, — гово­рили они языч­ни­кам, — что уда­ляем своих юно­шей от тех учи­те­лей, кото­рые учат смеш­ным глу­по­стям (сomicas levitates) и ямби­че­ским без­стыд­ствам (obcoenitates jambicas) и неко­то­рым дру­гим пред­ме­там, кото­рые могут быть полез­ными для учи­теля и слу­ша­те­лей разве только тогда, если кто, пони­мая поэмы в фило­соф­ском смысле (philosophice), будет изъ­яс­нять каж­дую из них при­спо­со­би­тельно к пользе юно­шей. Но если пред­ста­вят нам таких учи­те­лей, кото­рые учат любо­муд­рию и самым делом упраж­няют в нем, от слу­ша­ния таких учи­те­лей мы не хотим удер­жи­вать своих юношей».

§ 17. Глу­бо­кие и обшир­ные позна­ния неко­то­рых отцов Церкви в фило­со­фии, исто­рии, есте­ствен­ных и дру­гих нау­ках, рав­ным обра­зом беседы их с юно­шами о пред­ме­тах уче­ных в духе уче­ном пока­зы­вают, что и сами они не были чужды и детей не хотели отчуж­дать от уче­но­сти, лишь бы она не сопро­вож­да­лась вре­дом для веры и хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия. Поэтому во мно­гих учи­ли­щах и семей­ствах поз­во­ляли детям учиться поэ­зии, музыке, фило­со­фии, язы­кам, граж­дан­ским и дру­гим полез­ным нау­кам. Свт. Васи­лий Вели­кий даже сове­то­вал юно­шам зна­ко­миться с сочи­не­ни­ями поэтов, исто­ри­ков, ора­то­ров и вообще читать те сочи­не­ния писа­те­лей язы­че­ских, из кото­рых можно извлечь какую-нибудь пользу и нази­да­ние для души. Он смот­рел на чте­ние сих сочи­не­ний, как на при­го­тов­ле­ние к упраж­не­нию в Боже­ствен­ном Писа­нии и сред­ство к луч­шему ура­зу­ме­нию его. При этом осо­бенно сове­то­вал читать Гези­ода, Гомера, Фео­гнида, Про­дика и вообще тех писа­те­лей, кото­рые хва­лят доб­ро­де­тель и пори­цают порок. (Этим легко при­ми­ря­ется види­мое, мни­мое раз­но­гла­сие древ­них хри­стиан о нау­ках, не при­над­ле­жа­щих к кругу наук бого­слов­ских. Те, кото­рые чуж­да­лись и детей отчуж­дали от наук пер­вого рода, чуж­да­лись соб­ственно не науки, но зло­упо­треб­ле­ния науки, сочи­не­ний, осно­ван­ных на лож­ных нача­лах и направ­лен­ных не к хри­сти­ан­ским целям).

§ 18. Умствен­ная дея­тель­ность вос­пи­та­те­лей и вос­пи­ты­ва­е­мых не огра­ни­чи­ва­лась исклю­чи­тельно созер­ца­тель­ными пред­ме­тами веры и науки. Необ­хо­ди­мость жить в теле, на земле, и в обще­стве существ телесно-духов­ных низ­во­дила их и в круг житей­ских поло­жи­тель­ных зна­ний, необ­хо­ди­мых для жизни зем­ной, телес­ной. Посему и в домах и в обще­ствен­ных учи­ли­щах учили детей «нуж­ным для жизни худо­же­ствам, ремес­лам и рукодельям».

§ 19. Впро­чем, все свет­ские и житей­ские науки были уже пред­ме­тами вто­ро­сте­пен­ными, а глав­ным и пер­вым пред­ме­том обра­зо­ва­ния было уче­ние хри­сти­ан­ское. «Всему нужно пред­по­чи­тать попе­че­ние о детях и вос­пи­та­ние их в уче­нии и нака­за­нии Гос­под­нем, — гово­рил свт. Иоанн Зла­то­уст. — Если сын твой выучился прежде всего быть любо­муд­рым, то он при­об­рел богат­ство, боль­шее вся­кого богат­ства. Уча его внеш­нему уче­нию и искус­ству при­об­ре­тать богат­ство, ты не доста­вишь ему такой пользы, какую доста­вишь научив искус­ству пре­зи­рать богат­ство. Ибо богат не тот, кто обла­дает боль­шим богат­ством, но кто ни в чем не имеет нужды. Вот чему учи сво­его сына. — Не спра­ши­вай, как сде­лать его извест­ным, зна­ме­ни­тым по внеш­ней уче­но­сти и слав­ным, но ста­райся научить его пре­зи­рать славу жизни сей. Чрез это он будет слав­нее и зна­ме­ни­тее. А этому можно научиться не от учи­теля и не через искус­ство, но из Слова Божия. Не думай, как сде­лать его ора­то­ром, но учи его любо­муд­рию. Ибо нет ника­кого вреда, если пер­вого и не будет; если же не будет послед­него, то не будет ника­кой пользы и от ора­тор­ского искус­ства. Не язык его изощ­ряй, но очи­щай сердце. Говоря это, я не запре­щаю тебе обра­зо­вать тво­его сына, но запре­щаю исклю­чи­тельно забо­титься об этом образовании».

Сооб­разно с целью хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния, науки есте­ствен­ные, опыт­ные и умо­зри­тель­ные пре­по­да­ва­лись только доста­точно утвер­жден­ным в уче­нии хри­сти­ан­ском. При­том их поз­во­ляли изу­чать не как пред­мет одного любо­пыт­ства, не по стра­сти к при­об­ре­те­нию позна­ний, и не для славы и коры­сти, но только по той мере, в какой зна­ние их было нужно и полезно для доб­ро­де­тели и для Церкви. Во всех дру­гих слу­чаях оные науки почи­та­лись непри­лич­ными для хри­сти­а­нина, излиш­ними и даже вред­ными. Того почи­тали несчаст­ным, кто знает все и не знает Бога; того, напро­тив, бла­жен­ным, кто знает Бога, хотя бы и не знал ничего другого.

Глава II. Образование воли

§ 20. Умствен­ное обра­зо­ва­ние слу­жило не целью само для себя, но сред­ством к дру­гой, выс­шей цели. Эту цель состав­ляло утвер­жде­ние воли детей в пра­ви­лах бла­го­че­стия и уко­ре­не­ние навыка к хри­сти­ан­ским доб­ро­де­те­лям: «Нужны доб­рые нравы, — гово­рил свт. Иоанн Зла­то­уст, — а не спо­соб­ность учить; скром­ная жизнь, а не речь силь­ная; дела, а не слова. Учить пра­ви­лам свя­той веры и жизни, «вос­пи­ты­вать в нака­за­нии доб­ром, не книж­ному точию разу­ме­нию, но и Божию страху, иже есть пре­муд­ро­сти начало, поучать и настав­лять на вся­кую доб­ро­де­тель», — было пер­вым упраж­не­нием вос­пи­та­те­лей. «Не отни­майте рук ваших от сыно­вей и доче­рей ваших, — гово­рили им учи­тели Церкви, — но от колы­бели учите их страху Господню».

§ 21. Не при­водя здесь всех нрав­ствен­ных настав­ле­ний, какие дава­лись детям их роди­те­лями, вос­пи­та­те­лями и учи­те­лями Церкви, заме­тим, что все они выте­кали из духа веры Хри­сто­вой, как видно, напри­мер, из настав­ле­ний св. Кипри­ана. «Будь для детей твоих таким отцом, — гово­рил он, — каким был Товит. Давай им такие же полез­ные и спа­си­тель­ные советы, какие он давал сво­ему сыну, говоря: «Во все дни помни, сын мой, Гос­пода Бога нашего и не желай гре­шить и пре­сту­пать запо­веди Его. Во все дни жизни твоей делай правду и не ходи путями без­за­ко­ния… Из име­ния тво­его пода­вай мило­стыню, и да не жалеет глаз твой, когда будешь тво­рить мило­стыню. Ни от какого нищего не отвра­щай лица тво­его, тогда и от тебя не отвра­тится лице Божие. Когда у тебя будет много, твори из того мило­стыню, и когда у тебя будет мало, не бойся тво­рить мило­стыню и поне­многу… Бере­гись, сын мой, вся­кого вида рас­пут­ства… люби бра­тьев твоих и не пре­воз­но­сись серд­цем пред бра­тьями тво­ими и пред сынами и доче­рями народа тво­его, чтобы не от них взять тебе жену… Плата наем­ника, кото­рый будет рабо­тать у тебя, да не пере­но­чует у тебя, а отда­вай ее тот­час: и тебе воз­дастся, если будешь слу­жить Богу. Будь осто­ро­жен, сын мой, во всех поступ­ках твоих и будь бла­го­ра­зу­мен во всем пове­де­нии твоем. Что нена­вистно тебе самому, того не делай никому. Вина до опья­не­ния не пей, и пьян­ство да не ходит с тобою в пути твоем. Давай алчу­щему от хлеба тво­его и нагим от одежд твоих; от всего, в чем у тебя избы­ток, твори мило­стыни, и да не жалеет глаз твой, когда будешь тво­рить мило­стыню. Раз­да­вай хлебы твои при гробе пра­вед­ных, но не давай греш­ни­кам. У вся­кого бла­го­ра­зум­ного проси совета, и не пре­не­бре­гай сове­том полез­ным. Бла­го­слов­ляй Гос­пода Бога во вся­кое время и проси у Него, чтобы пути твои были правы и все дела и наме­ре­ния твои бла­го­успешны, ибо ни один народ не вла­стен в успехе начи­на­ний, но Сам Гос­подь нис­по­сы­лает все бла­гое и, кого хочет, уни­чи­жает по Своей воле. Помни же, сын мой, запо­веди мои, и да не изгла­дятся они из сердца тво­его!» (Тов. 4: 5, 7, 8, 12–19)».

§ 22. Вообще, о нрав­ствен­ном обра­зо­ва­нии детей древ­ние хри­сти­ане забо­ти­лись гораздо более, нежели о внеш­нем их сча­стии, — «вос­пи­ты­вали их бла­го­че­стием более, нежели мле­ком». «Мы должны думать пре­иму­ще­ственно о том, как сде­лать детей своих бла­го­че­сти­выми и доб­ро­де­тель­ными», — гово­рили они.

Глава III. Образование сердца

§ 23. Обра­зо­ва­ние ума и воли мертво, без­п­лодно, если не усво­ено серд­цем и не уко­ре­ни­лось в нем. Посему бди­тель­ный взор древ­не­хри­сти­ан­ских дето­во­ди­те­лей был обра­щен не на ум только и волю детей, но и пре­иму­ще­ственно на сердце. Св. Ири­ней, уже в глу­бо­кой ста­ро­сти, рас­ска­зы­вал, что обсто­я­тель­ства того вре­мени, когда, еще будучи маль­чи­ком, нахо­дился при св. Поли­карпе, он пом­нил гораздо лучше, нежели что слу­чи­лось с ним недавно. «Ибо изу­ча­е­мое нами в дет­стве, — гово­рил он, — как бы врас­тает в нашу душу и тесно соеди­ня­ется с ней. Я помню самое место, где сидел и учил св. Поли­карп, время, когда он при­хо­дил и ухо­дил, образ его жизни, вид тела, беседы с наро­дом, рас­сказ об обра­ще­нии его с Иоан­ном и про­чими мужами, видев­шими Гос­пода; могу пом­нить, как он пере­ска­зы­вал речи их, что слы­шал от них о Гос­поде, о делах Его и уче­нии. Все это, по мило­сти спо­спе­ше­ству­ю­щего мне Бога, я тща­тельно заме­чал тогда, заме­чал не на бумаге, но на сердце, и все­гда искренно повто­ряю в уме моем».

§ 24. Пред­ме­том вни­ма­ния вос­пи­та­те­лей отно­си­тельно дет­ского сердца было то, чтобы к доб­рым есте­ствен­ным потреб­но­стям и рас­по­ло­же­ниям сердца, именно: чув­ству истины, добра и кра­соты при­вить силу бла­го­дати, пода­вить в нем врож­ден­ное рас­по­ло­же­ние к злу и предо­хра­нить его от вред­ных посто­рон­них вли­я­ний. К при­рож­ден­ному душе чув­ству истины, под вли­я­нием вос­пи­та­те­лей, как мы уже видели, при­ви­ва­лась живая вера в Иисуса Хри­ста и Его уче­ние. Потреб­ность и чув­ство добра раз­ви­ва­емы были в хри­сти­ан­скую любовь к Богу и ближ­нему. Потреб­ность и чув­ство кра­соты пита­емы были, как уви­дим ниже, пред­ме­тами Боже­ствен­ными. Есте­ствен­ное чув­ство любви к себе самому не было про­сти­ра­емо далее про­стого удо­вле­тво­ре­ния суще­ственно необ­хо­ди­мых потреб­но­стей тела и внеш­ней жизни, и удо­воль­ствий невин­ных и поз­во­ли­тель­ных. Все пред­меты и все настав­ле­ния древ­не­хри­сти­ан­ских дето­во­ди­те­лей, каса­ю­щи­еся обра­зо­ва­ния сердца в двух послед­них отно­ше­ниях, можно выра­зить сло­вами Писа­ния: «Не любите мира, ни яже в мире: аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем: яко все, еже в мире, похоть плот­ская и похоть очима и гор­дость житей­ская» (1 Ин. 2:К15?16). «Скры­вайте… себе сокро­вище на небеси… ту будет и сердце ваше» (Мф. 6: 20–21).

§ 25. Раз­ви­тие чув­ства кра­соты и удо­вле­тво­ре­ния при­рож­ден­ной сердцу потреб­но­сти высо­кого и пре­крас­ного начи­на­лось, а для мно­гих и окан­чи­ва­лось созер­ца­нием, изу­че­нием и усво­е­нием пред­ме­тов Боже­ствен­ной веры. Это — молитва, чте­ние свя­щен­ной поэ­зии, пение Дави­до­вых псал­мов и хри­сти­ан­ских гим­нов, в коих изоб­ра­жа­лось Веч­ное Суще­ство и Спа­си­тель мира. «Учите сыно­вей и доче­рей ваших таким пес­ням, — гово­рил свт. Иоанн Зла­то­уст, — пусть они поют их не только за прял­кой и дру­гими рабо­тами, но и за сто­лом, и пр.».

§ 26. У древ­них хри­стиан почти вся жизнь, исклю­чая немно­гие часы сна, про­хо­дила в молитве, чте­нии Писа­ния, и пении псал­мов и гим­нов. Посему можно ска­зать, что весь дет­ский воз­раст был почти непре­рыв­ным упраж­не­нием в созер­ца­нии Боже­ствен­ной кра­соты. Только это общее упраж­не­ние было не школь­ное изу­че­ние форм и образ­цов изящ­ного, но самое, так ска­зать, вку­ше­ние Боже­ствен­ной кра­соты серд­цем, вос­тор­жен­ная молитва; оно было уде­лом не неко­то­рых только избран­ных, но про­сти­ра­лось на всех и каждого.

§ 27. Впро­чем, высо­кие образцы слова, дошед­шие до нас от пер­вых вре­мен хри­сти­ан­ства, наруж­ное вели­чие и внут­рен­нее бла­го­ле­пие древ­них хра­мов, тор­же­ствен­ность тогдаш­него бого­слу­же­ния, пря­мые ука­за­ния древ­них и позд­ней­ших исто­ри­ков и настав­ле­ния свя­тых отцов, каса­ю­щи­еся обра­зо­ва­ния юно­ше­ства, пока­зы­вают, что и искус­ство, в соб­ствен­ном смысле сего слова, не было исклю­чено у древ­них хри­стиан из круга пред­ме­тов домаш­него и обще­ствен­ного обра­зо­ва­ния детей. Музыка, живо­пись, крас­но­ре­чие, поэ­зия, зод­че­ство, слу­жив­шие укра­ше­нием хра­мов и сред­ством то к выра­же­нию, то к воз­буж­де­нию бла­го­че­сти­вых чув­ство­ва­ний сердца, были, в то же время, и в домах и в учи­ли­щах пред­ме­том изу­че­ния и упраж­не­ния для детей.

§ 28. Это искус­ство было самое чистое и воз­вы­шен­ное. Оно не замы­ка­лось само в себе, как начало, цель и сред­ство для самого себя, не было пло­дом рос­коши, пред­ме­том услаж­де­ния, игруш­кой при­хот­ли­вого и изне­жен­ного вкуса. Оно имело целью, с одной сто­роны, пред­став­лять Боже­ствен­ную кра­соту в веще­ствен­ных, только ее достой­ных фор­мах, и выра­жать бла­го­че­сти­вые чув­ство­ва­ния хри­сти­ан­ского сердца; c дру­гой, слу­жить свя­щен­ным ору­дием слу­же­ния бла­го­че­стию и Церкви и сред­ством к воз­буж­де­нию и под­дер­жа­нию благочестия.

§ 29. На той сте­пени, на какой выхо­дит из пре­де­лов, назна­ча­е­мых этими целями, искус­ство было пори­ца­емо и вос­пре­ща­емо детям. Так, напри­мер, отно­си­тельно музыки, Кли­мент Алек­сан­дрий­ский гово­рит: «Можно допу­стить скром­ную и цело­муд­рен­ную музыку (harmoniae); напро­тив, гар­мо­нии сла­до­страст­ные и изне­жен­ные (molles et enerves) нужно устра­нять как можно далее от нашего ума (cogitatione), кото­рый дол­жен быть муже­ствен­ным и креп­ким: потому что зло­ху­до­же­ствен­ными пере­ли­вами и пере­ка­тами голоса (improbo flexuum vocis artificio) они рас­по­ла­гают к изне­жен­ной и неде­я­тель­ной жизни, тогда как сте­пен­ное и скром­ное пение подав­ляет рас­по­ло­же­ние к нетрез­во­сти и дерзости.

§ 30. Такое высо­кое поня­тие древ­них хри­стиан о харак­тере, назна­че­нии и отно­ше­нии искус­ства к вос­пи­та­нию постав­ляло его почти в совер­шен­ную про­ти­во­по­лож­ность с искус­ством язы­че­ским. На искус­ства язы­че­ские, кото­рыми так гор­дился древ­ний мир, пола­гая в них верх обра­зо­ва­ния, как то: про­тив­ные цело­муд­рию песни, сла­до­страст­ную и изне­жен­ную музыку и пляску, — бла­го­че­стие хри­стиан взи­рало как на дей­ствия диа­вола, и потому как на совер­шенно несо­глас­ные с досто­ин­ством зва­ния вообще хри­сти­а­нина и, в част­но­сти, состо­я­нием дет­ского воз­раста. Поэтому язы­че­ское искус­ство, про­тив­ное доб­рой нрав­ствен­но­сти, было совер­шенно изгнано из хри­сти­ан­ских учи­лищ и исклю­чено из состава вос­пи­та­ния. «Мы нико­гда не назо­вем сво­бод­ными искус­ствами, — гово­рили древ­ние хри­сти­ане, — сует­ность, безу­мие, ложь, наду­тое пусто­сло­вие и гор­дые заблуж­де­ния несчаст­ных людей, не познав­ших бла­го­дати Божией через Иисуса Хри­ста, кото­рая одна осво­бож­дает нас от тела смерти сея». «Нам запо­ве­дано уда­ляться от всего постыд­ного». «Мы ни сло­вом, ни зре­нием, ни слу­хом не участ­вуем ни в буй­стве цирка, ни в жесто­ко­сти бит­вен­ной пло­щади, ни в суете Кли­ста (гале­рея или кры­тое место, где борцы сра­жа­лись в дур­ную погоду)». «Бла­го­че­стие тем более под­ле­жит опас­но­сти, и тем более нужно опа­саться раз­врата там, где пляска при­кры­вает дру­гие нескром­ные удо­воль­ствия. Посему все девы Божии должны уда­ляться от нее».

§ 31. Не одни искус­ства, но и самые игры мла­ден­че­ству­ю­щего воз­раста под вли­я­нием хри­сти­ан­ских дето­во­ди­те­лей были направ­ля­емы и ожив­ля­емы духом хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия. ВКса­мых играх дети делали то, что видели в церкви, «пра­вом отро­че­ским под­ра­жа­юще свя­щен­ным слу­жи­те­лям Божиим и подо­бя­щися им». Иные дети в самом отро­че­стве, не пока­зы­вая в себе ничего отро­че­ского, отли­ча­лись бла­го­нра­вием стар­че­ским, нена­ви­дели и остав­ляли игры, свой­ствен­ные нера­зум­ному воз­расту, упо­треб­ляя «оста­вав­ше­еся от уче­ния время не на игры дет­ские, но на чте­ние Бого­дух­но­вен­ных книг и молитву в церкви».

Глава IV. Способ действования воспитателей относительно тела и внешнего состояния детей

§ 32. Область сер­деч­ных чув­ство­ва­ний и дви­же­ний про­сти­ра­ется не на душев­ные только силы, но и на потреб­но­сти, во-пер­вых, тела и, во-вто­рых, внеш­ней жизни. Поэтому древ­нее дето­во­ди­тель­ство, имев­шее целью насаж­де­ние страха Божия в дет­ском сердце, обни­мало в то же время и телес­ную и внеш­нюю сто­рону дет­ской жизни.

I. Относительно тела

В пер­вом отно­ше­нии вос­пи­та­тели ста­ра­лись исклю­чи­тельно о том, чтобы обра­зо­вать дет­ское тело в достой­ное ору­дие духа, посвя­ща­е­мого ими Иисусу Хри­сту. Поэтому и детей при­учали смот­реть на тело, как на вре­мен­ное ору­дие духа, под­чи­нять тело гос­под­ству духа, остав­лять на долю тела только удо­вле­тво­ре­ние его суще­ствен­ных потреб­но­стей, необ­хо­ди­мых для под­дер­жа­ния и про­дол­же­ния телес­ного суще­ство­ва­ния, и соблю­дать стро­гую уме­рен­ность и про­стоту в пище, питии, сне, одежде и вообще внеш­нем поведении.

§ 33. Отно­си­тельно пищи и пития, — предо­хра­няли детей от сла­сто­лю­бия, лаком­ства, рос­коши и неуме­рен­но­сти, пред­ла­гая им пищу, лег­кую для желудка, про­стую, безыс­кус­ствен­ную, не мно­го­со­став­ную, полез­ную для укреп­ле­ния телес­ных сил, вообще более удо­вле­тво­ря­ю­щую потреб­но­сти под­дер­жа­ния жизни и здо­ро­вья, нежели при­хот­ли­вому вкусу, и без­вред­ную для бла­го­че­сти­вой дея­тель­но­сти духа. При­уча­е­мые к уме­рен­но­сти и воз­дер­жа­нию дети не ску­чали скуд­ным сто­лом и доволь­ство­ва­лись ово­щами, рыбой, водой, воз­дер­жи­ва­ясь от мяса и даже молока, сыра, яиц, яблок и дру­гих садо­вых пло­дов, кото­рые более всего нра­вятся детям.

§ 34. Такая же скром­ность, уме­рен­ность, про­стота и есте­ствен­ность наблю­да­ема была и в одежде. Одежда, по мне­нию древ­них хри­стиан, имеет и должна иметь только две цели, с кото­рыми и должна быть сооб­разна, именно: содер­жать тело в над­ле­жа­щей теп­лоте, защи­щая его от вред­ного вли­я­ния воз­духа, и при­кры­вать непри­лич­ные части тела и тот стыд, кото­рый грехи навлекли на чело­ве­че­ский род. Посему одежда для блеска и пыш­но­сти не могла быть допу­щена и вве­дена в упо­треб­ле­ние для детей. «Смотри, — гово­рит один учи­тель Церкви матери семей­ства, — смотри, чтобы дочь твоя не при­выкла играть золо­том и пур­пу­ро­вой одеж­дой. Ее одежда должна быть сооб­разна с досто­ин­ством Того, Кому ты посвя­тила ее как хри­сти­анку. Лица, посвя­щен­ного Хри­сту, не укра­шай румя­нами и при­ти­ра­ньями, не стес­няй шеи золо­тыми и жем­чуж­ными оже­ре­льями, не обре­ме­няй головы дра­го­цен­ными каме­ньями, не под­де­лы­вай цвет волос. У нее есть такие жем­чу­жины, про­дав кото­рые она купит жем­чу­жину самую дра­го­цен­ную». «Мы в телес­ной кра­соте не постав­ляем доб­ро­де­тели; однако при­ят­но­сти от нее не отни­маем: поскольку скром­ность, изли­вая на лице стыд, делает его при­ят­нее. Как худож­ник искус­нее живо­пи­сует на мате­рии хоро­шей, так и доб­ро­де­тель в кра­соте тела яснее выка­зы­вает свое сия­ние. Но это тогда, когда оная кра­сота не при­твор­ная, при­род­ная, про­стая, когда мы обле­каем ее не в дра­го­цен­ную кра­си­вую одежду, но в про­стую и обык­но­вен­ную, дабы только чест­ность или нужда не тер­пела ника­кого недо­статка, а к кра­соте ничего бы не было прибавляемо».

§ 35. Самый сон, живи­тель наших сил, допус­каем был не для празд­но­сти, без­дей­ствия и удо­воль­ствия, но един­ственно как необ­хо­ди­мое сред­ство для вос­ста­нов­ле­ния и ожив­ле­ния сил, утом­лен­ных днев­ным бодр­ство­ва­нием, и только в такой мере, в какой он спо­соб­ство­вал к дости­же­нию сей цели. Посему дет­ское ложе было про­стое, не мяг­кое, чуж­дое искус­ствен­ных и бога­тых укра­ше­ний, спо­соб­ству­ю­щее к ско­рей­шему пище­ва­ре­нию и лег­кому, непри­нуж­ден­ному про­буж­де­нию. Сон доз­во­ляем был лег­кий, не про­дол­жи­тель­ный и не про­сти­ра­ю­щийся далее тре­бо­ва­ния при­роды, да и тот был пре­ры­ваем при­зы­ва­нием к молитве.

§ 36. Вос­пи­та­тели не остав­ляли без вни­ма­ния и наруж­ного вида и поло­же­ния своих вос­пи­тан­ни­ков. Они забо­ти­лись, чтобы и в самой наруж­но­сти детей выра­жа­лась хри­сти­ан­ская кра­сота души, укра­шен­ной радо­стью, прав­дой, бла­го­ра­зу­мием, муже­ством, уме­рен­но­стью, любо­вью к добру и стыд­ли­во­стью, кото­рых при­ят­нее нет ничего. Ни «на лице, ни в дру­гой какой-либо части тела юноши, — писал св. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, — не должно быть ни малей­шего при­знака изне­жен­но­сти: ни в дви­же­ниях, ни в поло­же­нии тела его не должно быть ничего, что без­об­ра­зило бы вели­кий и воз­вы­шен­ный дух». Скром­ность над­ле­жит наблю­дать и в самых тело­дви­же­ниях наших. Похвальна походка, когда она имеет в себе вид важ­но­сти и знак спо­кой­ного духа, и когда при­том в ней нет при­твор­ства, когда она — чистая и про­стая. Дви­же­ние должно быть управ­ля­емо самой при­ро­дой. «Ско­рую походку я не счи­таю делом чест­ным, разве когда тре­бует того какая-либо опас­ность или нужда: ибо те, кото­рые спе­шат, запы­хав­шись крив­ляют ртом, и если делают это без доста­точ­ной при­чины, то, спра­вед­ливо, спо­ты­ка­ются и падают… неко­то­рые и тихо ходя, под­ра­жают тело­дви­же­ниям коме­ди­ан­тов, и как бы неко­то­рому коле­ба­нию машин и ста­туй, так что при каж­дом шаге, по-види­мому, наблю­дают неко­то­рую меру. Я не одоб­ряю в послед­них как бы изоб­ра­же­ние ста­туй, а в пер­вых как бы паде­ние и раз­ру­ше­ние выре­зан­ных идолов».

«Скром­ность и при­ят­ность должны быть наблю­да­емы не только в делах, но и в сло­вах, дабы ты в сих послед­них не пре­взо­шел меру и не выска­зал чего непри­лич­ного. Ибо слова наши суть зер­цало нашего ума. Самое про­из­но­ше­ние должно быть рас­тво­рено учти­во­стью, дабы грубо выго­во­рен­ная речь не скучна была слуху дру­гого. В самом пении пер­вая наука есть скром­ность, как и во вся­ком роде речи».

«Самый голос дол­жен быть не сла­бый, пре­ры­ва­е­мый подобно жен­скому, как мно­гие при­выкли под­де­лы­вать его, чтобы при­дать себе более важ­но­сти, но дол­жен заклю­чать в себе неко­то­рый обра­зец и пра­вило муже­ства… Не одоб­ряя излиш­ней неж­но­сти и при­твор­ства в голосе и тело­дви­же­нии, я не хвалю и гру­бо­сти в оных: над­ле­жит под­ра­жать при­роде… Более всего над­ле­жит опа­саться, чтобы из уст наших не вышло чего-нибудь срамного».

§ 37. «Юная девица должна иметь лицо чистое, брови не нахму­рен­ные (не опу­щен­ные вниз), взор ни потуп­лен­ный, ни обра­щен­ный вверх; ее шея не должна быть слиш­ком нагнута и скло­нена к спине; члены тела должна она иметь не в небре­же­нии и рас­слаб­ле­нии, но дер­жать их прямо и в долж­ном напря­же­нии. Она должна быть каж­дую минуту готова слу­шать и хорошо пом­нить то, что ей гово­рят. В дви­же­ниях и поло­же­нии ее тела не должно быть ничего, что могло бы пода­вать какую-либо надежду неце­ло­муд­рен­ным и без­стыд­ным людям. На ее лице должна выра­жаться стыд­ли­вость и своим взо­ром она должна дер­жать муж­чину в почти­тель­ном от себя отда­ле­нии. Она совсем не должна и знать тех мод­ных лавок, в кото­рых про­да­ются бла­го­во­ния, золо­тые вещи, доро­гие мате­рии и тому подобное».

§ 38. Забо­тясь о сохра­не­нии здо­ро­вья и кре­по­сти тела детей, о предот­вра­ще­нии духа от изне­жен­но­сти и рас­слаб­ле­ния и посто­ян­ном сосре­до­то­че­нии и напря­же­нии их вни­ма­ния, вос­пи­та­тели учили детей содер­жать тело в над­ле­жа­щей дея­тель­но­сти. Пред­ме­том сей дея­тель­но­сти, кроме бди­тель­ного упраж­не­ния в молитве, исклю­чи­тельно слу­жили домаш­ние и обще­ствен­ные обя­зан­но­сти, нужды и отно­ше­ния, соот­вет­ству­ю­щие полу, состо­я­нию, пред­по­ло­жен­ному роду слу­же­ния в обще­стве и буду­щему образу жизни част­ной. Отли­чи­тель­ным ее свой­ством была сооб­раз­ность с здра­вым и цело­муд­рен­ным умом, стро­гая под­чи­нен­ность пра­ви­лам хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия и при­спо­соб­лен­ность к укреп­ле­нию тела в той мере, в какой без­вредно и даже полезно это для под­дер­жа­ния и укреп­ле­ния бла­го­че­стия в душе. «Юно­шам нужно иметь телес­ное упраж­не­ние, — писал Кли­мент Алек­сан­дрий­ский. — Не будет ника­кого зла, если они будут упраж­нять свое тело в том, что полезно для здо­ро­вья, питает жела­ние и рев­ность к похвале, и не только обра­зует тело, но укра­шает и дух, — лишь бы подоб­ные заня­тия не отвле­кали их от луч­шего». Сей дето­во­ди­тель сове­тует даже при­над­ле­жа­щим к бла­го­род­ному сосло­вию не чуж­даться и не счи­тать непри­лич­ными про­стых заня­тий, отно­ся­щихся к домаш­нему оби­ход­ству, как то: копать землю, ходить за водой, при­го­тов­лять дрова, — ука­зы­вая в при­мер на свя­тых пат­ри­ар­хов, кото­рые в моло­дых своих летах, несмотря на богат­ство и знат­ность, не счи­тали для себя уни­же­нием пасти овец (Быт. 30: 36) и зани­маться хозяй­ством (Быт. 26: 12). Не пре­зи­рая так назы­ва­е­мых чер­ных работ и заня­тий, он в то же время не уни­жает и не воз­бра­няет тех телес­ных упраж­не­ний, кото­рые в его время были в упо­треб­ле­нии обра­зо­ван­ного юно­ше­ства, как то: борьбу, игру в шары, про­гулку пеш­ком и чте­ние книг вслух, «лишь бы эта борьба, кото­рую я допус­каю, — гово­рил он, — про­из­во­ди­лась не для без­по­лез­ного состя­за­ния и не из жела­ния сует­ной славы, но для укреп­ле­ния жиз­нен­ных сил. Нужно иметь телес­ные упраж­не­ния не для того, чтобы выка­зать свое искус­ство в этом, но чтобы доста­вить нуж­ное дви­же­ние и гиб­кость шее, рукам и чреслам».

«От телес­ных тру­дов и упраж­не­ний не нужно откло­нять и жен­ского пола. Но жен­щин не сле­дует побуж­дать к упраж­не­ниям, свой­ствен­ным муж­скому полу. Их дело: прясть, ткать, гото­вить и пода­вать куша­нье, смот­реть за при­ли­чием и чисто­той одежды, наблю­дать за поряд­ком дома, пода­вать мило­стыню нищим и этими заня­ти­ями под­дер­жи­вать уме­рен­ное здо­ро­вье сво­его тела».

«Впро­чем, во всех телес­ных упраж­не­ниях нужно знать меру: не нужно быть ни совер­шенно празд­ным и без­дей­ствен­ным, ни через меру пре­да­ваться тру­дам, поелику сколько похва­лен и поле­зен для здо­ро­вья труд уме­рен­ный, столько же вре­ден и неодоб­ри­те­лен труд неумеренный».

II. Относительно внешнего состояния

§ 39. Глав­ные сто­роны внеш­ней жизни суть: слу­же­ние обще­ству, дру­же­ствен­ные домаш­ние сно­ше­ния и утвер­жде­ние лич­ных прав и бла­го­со­сто­я­ния в обще­стве. Не устра­няя от всего этого, дето­во­ди­тели при­учали своих питом­цев искать тут не лич­ного чув­ствен­ного удо­воль­ствия и не низ­кого свое­ко­ры­стия, но нази­да­ния для их соб­ствен­ной души и средств быть истинно полез­ными для дру­гих. Дет­ская душа, можно ска­зать, сосре­до­то­чи­вала в себе вни­ма­ние вос­пи­та­те­лей. «Мы, — гово­рил свт. Васи­лий Вели­кий юно­шам, — не назы­ваем бла­гом того, что при­но­сит какую-либо пользу только в этом веке. Когда мы не имеем зем­ных благ, тогда и не желаем их, а имея, не оста­нав­ли­ваем на них вни­ма­ния, но далее про­сти­раем свои надежды, и делаем все, что нужно, для стя­жа­ния дру­гой жизни. Поэтому и гово­рим, что нужно всеми силами искать тех вещей, кото­рые могут нам содей­ство­вать к дости­же­нию оной жизни; а что не отно­сится к ней, то пре­зи­рать, как не име­ю­щее ника­кой цены».

§ 40. Посему удо­вле­тво­ре­ния есте­ствен­ной чело­веку потреб­но­сти обще­жи­тия и дру­же­лю­бия учили детей искать в обще­ствен­ных молит­вен­ных собра­ниях, на вече­рях, кото­рые име­нем и сущ­но­стью озна­чали любовь, в при­ня­тии в свой дом и уго­ще­нии стран­ных, в жили­щах бед­но­сти и несча­стья, в обще­стве людей доб­рых, бла­го­че­сти­вых и бла­го­ра­зум­ных. Но язы­че­ские собра­ния и обще­ства, кото­рые имели целью услаж­де­ние чув­ствен­но­сти и удо­вле­тво­ре­ние корыст­ных жела­ний, были вос­пре­ща­емы детям и юношам.

§ 41. Обез­пе­че­ние буду­щего зем­ного бла­го­со­сто­я­ния также не было глав­ным пред­ме­том вни­ма­ния при вос­пи­та­нии детей. «Мы должны думать не о том, — гово­рили вос­пи­та­тели, — как бы оста­вить нашим детям золото и иму­ще­ство, но о том, как бы сде­лать их бла­го­че­сти­выми и доб­ро­де­тель­ными». «Если ты забо­тишься о при­об­ре­те­нии своим детям более зем­ного, нежели небес­ного наслед­ства, — писали свя­тые отцы Церкви роди­те­лям, — то вру­ча­ешь их более диа­волу, нежели Хри­сту, и дела­ешь сугу­бое пре­ступ­ле­ние, именно: не преду­го­тов­ля­ешь своим детям помощи Бога Отца и даешь им повод любить более наслед­ство, нежели Хри­ста». «Пере­дай Богу твое иму­ще­ство, кото­рое бере­жешь ты для наслед­ни­ков. Пусть Он будет для детей твоих и опе­ку­ном и над­зи­ра­те­лем и защит­ни­ком про­тив обид вре­мен­ных». «Всему нужно пред­по­чи­тать вос­пи­та­ние детей в уче­нии и нака­за­нии Гос­под­нем, — гово­рил свт. Иоанн Зла­то­уст. — Если сын твой прежде всего научен быть любо­муд­рым, то он при­об­рел богат­ство, боль­шее вся­кого богат­ства. Ибо, научив его внеш­нему уче­нию и искус­ству при­об­ре­тать богат­ство, ты не доста­вишь ему такой пользы, какую доста­вишь, научив его искус­ству пре­зи­рать богат­ство. Ибо богат не тот, кто обла­дает боль­шим богат­ством, но тот, кто не имеет ни в чем нужды».

§ 42. Нако­нец, и на все внеш­ние досто­ин­ства, права лич­но­сти, граж­дан­ские отли­чия, сте­пени обще­ствен­ной жизни, ува­же­ние и честь в гла­зах дру­гих, дето­во­ди­тели учили смот­реть своих питом­цев как на вещи отно­си­тель­ные, име­ю­щие досто­ин­ство только при внут­рен­ней чести и совер­шен­стве, и как на внеш­ние сред­ства хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей, пред­по­чи­тая им честь и славу перед Богом. Один мучи­тель, осу­див на муче­ни­че­скую смерть юную девицу, кото­рая про­ис­хо­дила от бла­го­род­ных и бога­тых роди­те­лей, спра­ши­вал ее: «Если ты зна­ме­ни­того рода, то зачем носишь худую одежду, как рабыня?» Свя­тая отве­чала: «Я Хри­стова рабыня, и потому ношу раб­ский образ». Кин­тиан (имя мучи­теля) ска­зал: «Как же ты назы­ва­ешь себя рабы­ней, если про­ис­хо­дишь от бла­го­род­ных роди­те­лей?» — «Наше бла­го­род­ство и сво­бода состоит в том, — отве­чала муче­ница, — чтобы рабо­тать Христу».

§ 43. Вообще при вос­пи­та­нии детей было руко­во­ди­тель­ным нача­лом досто­ин­ство и имя хри­сти­а­нина, «поря­док жизни, при­стой­ный летам, при­ли­чие лица и пола». Так, рас­суж­дая об одежде девицы бога­того состо­я­ния, бла­жен­ный Иеро­ним гово­рил ее матери: «Ее одежда должна быть сооб­разна с досто­ин­ством Того, Кому ты посвя­тила ее, как хри­сти­анку». «Во вся­ком дей­ствии, — гово­рил дру­гой учи­тель юно­сти, — должно наблю­дать, что при­лично лицу, вре­мени и воз­расту. Ибо часто что одному при­лично, то дру­гому несвой­ственно: одно при­лично юноше, а дру­гое ста­рику; одно при­лично в бед­ствиях, а дру­гое в благополучии».

§ 44. Впро­чем, стро­гость бла­го­че­стия и хри­сти­ан­ская духов­ная дея­тель­ность не были про­сти­ра­емы до совер­шен­ного без­чув­ствия, пре­зре­ния к бла­гам внеш­ним, до совер­шен­ного подав­ле­ния есте­ствен­ной чело­веку потреб­но­сти телес­ного бла­го­со­сто­я­ния. Боя­лись только пре­об­ла­да­ния сей потреб­но­сти над тре­бо­ва­ни­ями духа. Вос­пи­та­тели не чужды были закон­ной снис­хо­ди­тель­но­сти отно­си­тельно дет­ского воз­раста, не про­сти­рая ее до поблажки и делая стро­гое раз­ли­чие между удо­воль­стви­ями поз­во­ли­тель­ными и не поз­во­ли­тель­ными. «Должно любить правду, — гово­рит один учи­тель Церкви, — но в этой любви есть сте­пени. Пер­вая сте­пень — не пред­по­чи­тать любви к правде ничего при­ят­ного. Ибо, по самому устрой­ству нашей при­роды, услаж­дают нашу сла­бость неко­то­рые пред­меты, напри­мер, пища и питие услаж­дают алчу­щих и жаж­ду­щих; услаж­дает нас свет солнца, луны, звезд; услаж­дает звуч­ный голос, слад­кая песнь, хоро­ший запах. И между пред­ме­тами, достав­ля­ю­щими удо­воль­ствие чув­ствам телес­ным, есть пред­меты поз­во­ли­тель­ные. Ибо взо­рам нашим достав­ляют удо­воль­ствие, напри­мер, вели­че­ствен­ные явле­ния при­роды. Слух услаж­да­ется при­ят­ным пением свя­щен­ной песни: это поз­во­ли­тельно. Обо­ня­ние услаж­да­ется цве­тами и аро­ма­тами, — это тво­ре­ние Божие; но то же обо­ня­ние услаж­да­ется фимиа­мом на жерт­вен­ни­ках демо­нов; то поз­во­ли­тельно, это не поз­во­ли­тельно. Вкус услаж­да­ется неза­пре­щен­ной пищей и услаж­да­ется пируш­ками от свя­то­тат­ствен­ных жерт­во­при­но­ше­ний. Пер­вое поз­во­ли­тельно, вто­рое не поз­во­ли­тельно. Видите, что для самых чувств тела есть поз­во­ли­тель­ные и не поз­во­ли­тель­ные удо­воль­ствия. Правда должна услаж­дать нас так, чтобы пре­по­беж­дала и самые поз­во­ли­тель­ные удовольствия».

Таким обра­зом, бла­го­че­сти­вые вос­пи­та­тели не остав­ляли в детях ни одной силы, ни одной спо­соб­но­сти, ни одной сто­роны соб­ствен­ному ее стрем­ле­нию, слу­чаю и вред­ному вли­я­нию язы­че­ских обы­чаев, но про­ли­вали свет веры и бла­го­че­стия на самые сокро­вен­ные изгибы их сердца, дабы наслед­ствен­ная сила греха не могла каким-либо неза­мет­ным обра­зом пустить отрасли и зара­зить своим вли­я­нием те силы дет­ской души, на кото­рые не был бы обра­щен взор вос­пи­та­те­лей. Хри­сти­ан­ское дитя пер­вых вре­мен Церкви можно упо­до­бить музы­каль­ному ору­дию, струны кото­рого дето­во­ди­тели настра­и­вали так, чтобы они изда­вали строй­ные тор­же­ствен­ные звуки хри­сти­ан­ского гимна, выра­жа­ю­щего веру, надежду и любовь с самоотвержением.

Глава V. Плоды воспитания у древних христиан

§ 45. В какой мере ста­ра­лись вос­пи­та­тели напе­чат­леть в дет­ских серд­цах веру, любовь и надежду, об этом всего более сви­де­тель­ствуют плоды сего ста­ра­ния: пови­но­ве­ние детей, муд­рость, бла­го­че­стие и про­ис­хо­див­шая отсюда бла­го­дать перед Богом и людьми.

Про­по­ведь Еван­ге­лия давала им чув­ство­вать винов­ность их перед Богом, своей силой тро­гала их сердца, воз­буж­дала и питала в них любовь к испол­не­нию хри­сти­ан­ских обя­зан­но­стей. Сердце детей так было про­ник­нуто и напи­тано любо­вью к хри­сти­ан­ским доб­ро­де­те­лям, что даже «умо­ляли отцов своих не пога­шать в них пла­мени любви ко Хри­сту; девицы, даже достиг­нув зре­лого воз­раста, пре­бы­вали девами во Хри­сте; юноши, смотря на при­меры дру­гих, всту­пали в ино­че­скую жизнь; жены убеж­дали своих мужей и мужья своих жен к молитве», и при всех соблаз­нах и несча­стиях оста­ва­лись непо­ко­ле­бимы, и лучше реша­лись при­нять смерть, нежели отсту­пить от какой-либо добродетели.

§ 46. Бла­жен­ный Авгу­стин с бла­го­дар­ным чув­ством вос­по­ми­нает о сло­вах своей матери, кото­рая при конце своей жизни при­зна­ва­лась, что во всю жизнь не слы­хала от него про­тив себя ни одного жесто­кого или непри­ят­ного слова. Свя­тая Евла­лия еще в самом ран­нем дет­стве гово­рила, что спе­шит к пре­столу веч­ного сво­его Отца, нико­гда не пой­дет замуж, пре­не­бре­гала всеми дет­скими игруш­ками и, несмотря на свою моло­дость, не хотела оде­ваться в бога­тую одежду, пре­зи­рала вся­кие укра­ше­ния и, нахо­дясь в неж­ном дет­стве, пока­зы­вала в себе зре­лый возраст.

§ 47. Иеро­ним, опи­сы­вая бла­го­че­сти­вую жизнь одной девицы, гово­рит, что «она полу­чила бла­го­сло­ве­ние Божие еще прежде рож­де­ния, когда нахо­ди­лась во чреве матери, подобно Иоанну Кре­сти­телю и апо­столу Павлу, избран­ным и освя­щен­ным еще прежде рож­де­ния их. На две­на­дца­том году своей жизни про­из­вольно заклю­чи­лась в тес­ных сте­нах одной ком­наты и здесь насла­жда­лась обшир­но­стью рая; один и тот же уго­лок земли был для нее и местом молитвы, и местом покоя. Пост слу­жил ей уве­се­ле­нием, неяде­ние — отды­хом. Когда же позы­вало ее к пище не жела­ние вку­шать пищу, но свой­ствен­ное при­роде чело­ве­че­ской изну­ре­ние сил телес­ных, тогда хле­бом, солью и холод­ной водой она более воз­буж­дала, нежели уто­ляла голод. Она, побуж­да­е­мая бла­го­че­стием, про­дала тайно от роди­те­лей висев­шее у нее на шее золо­тое оже­ре­лье, облек­лась в чер­ную одежду и посвя­тила себя Гос­поду; все­гда соблю­дала такую уме­рен­ность и, уеди­нив­шись в своей ком­нате, так охра­няла свою чистоту, что нико­гда не явля­лась в обще­стве, не гова­ри­вала слова с муж­чи­ной и, что всего уди­ви­тель­нее, с сест­рой своей, также деви­цей, редко виде­лась, несмотря на пла­мен­ную любовь к ней. Тру­ди­лась сво­ими руками, помня слова Писа­ния: «если кто не хочет тру­диться, тот и не ешь» (2 Фес. 3: 10). По дан­ному ею обету, гово­рила только тогда, когда или моли­лась или пела псалмы. Почти никем не види­мая, посе­щала тем­ницы, в кото­рых содер­жа­лись муче­ники; и это радо­вало ее осо­бенно тогда, если никто не узна­вал об этом. Для нее не было ничего при­ят­нее суро­во­сти, ничего печаль­нее при­ят­но­сти, ничего усла­ди­тель­нее печали. В лице у нее была такая блед­ность, кото­рая, сви­де­тель­ствуя о воз­дер­жа­нии, не обли­чала тще­сла­вия. Речь была без­молв­ная, и без­мол­вие крас­но­ре­чи­вое; походка ни ско­рая, ни мед­лен­ная; на одежде, сши­той из про­стой мате­рии, не было ника­кого укра­ше­ния. За такую жизнь доб­рые сограж­дане пре­воз­но­сили ее похва­лами, злые не смели зло­сло­вить, вдовы и девицы брали с нее при­мер, замуж­ние жен­щины ува­жали, рас­пут­ные боя­лись; и свя­щен­ники смот­рели на нее с удивлением».

§ 48. Вообще из рук древ­них хри­сти­ан­ских вос­пи­та­те­лей вышло много «не только испо­вед­ни­ков и муче­ни­ков, но и бла­го­вест­ни­ков и про­све­ти­те­лей язы­че­ства». Из жиз­не­опи­са­ний свя­тых угод­ни­ков Божиих пер­вых четы­рех веков хри­сти­ан­ства видно, что осно­ва­ние бла­го­че­сти­вой жизни наи­боль­шей части из них поло­жено было в их дет­стве. Это пока­зы­вает, что для вос­пи­та­те­лей было пер­вым пред­ме­том вни­ма­ния и дея­тель­но­сти, по отно­ше­нию к их вос­пи­тан­ни­кам, упраж­нять сих послед­них в делах веры и благочестия.

Часть третья. Способ воспитания

§ 49. Высоте пред­мета соот­вет­ство­вал и самый спо­соб вос­пи­та­ния. В этом отно­ше­нии заслу­жи­вают осо­бен­ного вни­ма­ния: во-пер­вых, лица, зани­мав­ши­еся делом вос­пи­та­ния; во-вто­рых, сред­ства, упо­треб­ля­е­мые ими при обра­зо­ва­нии дет­ского ума и сердца; и, в‑третьих, внеш­ние посо­бия и усло­вия, коими они поль­зо­ва­лись для удоб­ней­шего дости­же­ния своих целей.

Глава I. Лица, занимавшиеся воспитанием детей

§ 50. Созна­вая важ­ность обя­зан­но­сти роди­те­лей и с роди­тель­ской любо­вью забо­тясь о спа­се­нии своих детей, роди­тели боль­шей частью сами зани­ма­лись вос­пи­та­нием и обра­зо­ва­нием детей своих. Пре­иму­ще­ственно же обя­зан­ность вос­пи­та­ния брали на себя матери семейств, так как и при­рода поло­жила в их сердце более неж­но­сти к детям, и внеш­ние заня­тия не отвле­кали их от обя­зан­но­стей семей­ствен­ных, и, сле­до­ва­тельно, в их руках более средств к бла­го­успеш­ному вос­пи­та­нию. Бла­жен­ный Иеро­ним писал к одной бла­го­че­сти­вой матери: «Ты сама должна быть настав­ни­цей своей дочери; тебе должна под­ра­жать ее неопыт­ная юность. Ни в тебе, ни в своем отце она не должна видеть ничего пороч­ного». Подоб­ное вну­шал отцам семейств и свт. Иоанн Зла­то­уст: «Ино­вер­ные (Р…њzwuen) гово­рят: если хочешь полу­чить извест­ность (Eudocime†n), оставь отца, мать, род­ных, ста­райся быть при цар­ском дворце в тру­дах, в бед­ствиях, в раз­ных заня­тиях, и пере­нося без­чис­лен­ные непри­ят­но­сти; но Хри­стос учит не так. Он гово­рит: будь в своем доме с женой и с детьми, настав­ляй их и учи доб­рым нравам».

§ 51. Вос­пи­та­ние вхо­дило в состав соб­ствен­ных бла­го­че­сти­вых заня­тий отца и матери. Отцы Церкви постав­ляли отцам семей­ства в обя­зан­ность гово­рить и делать только то, через что мог бы нази­даться в бла­го­че­стии весь дом их, а мате­рям, — охра­няя дом, пре­иму­ще­ственно смот­реть, как семей­ство делает то, что при­над­ле­жит к небу. Мать, носив­шая в своем сердце хри­сти­ан­скую жизнь, была истин­ной обра­зо­ва­тель­ни­цей детей, в хри­сти­ан­ском зна­че­нии этого слова. Если Рим и Спарта сла­ви­лись вели­ко­ду­шием неко­то­рых мате­рей, то хри­сти­ан­ство далеко пре­вос­хо­дит их домаш­ними доб­ро­де­те­лями мате­рей Ори­гена, Зла­то­уста, Гри­го­рия Бого­слова, Гри­го­рия Нис­ского, Фео­до­рита, Авгу­стина, Кли­мента Анкир­ского, и дру­гих бла­го­че­сти­вых мужей хри­сти­ан­ской древ­но­сти. «Посмот­рите, — гово­рит свт. Иоанн Зла­то­уст, — что про­из­вело явле­ние Иисуса Хри­ста на земле! Жены пре­вос­хо­дят нас в бла­го­род­ных нра­вах, в хри­сти­ан­ской теп­лоте чув­ства, в любви к Иисусу Хри­сту, кото­рый снял про­кля­тие с жен­ского рода!» Из настав­ле­ний этого пас­тыря к роди­те­лям, выра­жа­ю­щих дух и обы­чаи древ­них хри­стиан, видно, что матери семейств пре­иму­ще­ственно и сооб­щали дух бла­го­че­стия своим домо­чад­цам. «Муж, — гово­рит он, — кото­рый обра­ща­ется на пло­щади и в судеб­ных местах, непре­станно вра­ща­ется то туда, то сюда мятеж­ными вол­нами внеш­ней жизни. Но жена, кото­рая сидит дома, как в учи­лище муд­ро­сти, все­гда может быть собран­ной в своих мыс­лях и зани­маться молит­вой и чте­нием Свя­щен­ного Писа­ния. При­ни­мая к себе сво­его мужа, она может обра­зо­вать его, отсечь дикие наро­сты его души, и таким обра­зом опять отпус­кать в мир очи­щен­ным от зла, кото­рое при­но­сит он с собой с пло­щади, и име­ю­щим запас добра, кото­рому научился в нед­рах семей­ства; поскольку ничто не может лучше обра­зо­вать мужа и управ­лять его жела­ни­ями, как бла­го­че­сти­вая и бла­го­ра­зум­ная жена. Я могу ука­зать на мно­гих крот­ких мужей, кото­рых нравы смяг­чены таким обра­зом». Если же бла­го­че­сти­вые жены почи­тали для себя дол­гом иметь и имели такое вли­я­ние на мужей, то нельзя сомне­ваться, что они еще более и успеш­нее зани­ма­лись сво­ими детьми, неот­лучно про­во­див­шими с ними все время. «Вам, жены, пре­иму­ще­ственно нужно под­ра­жать древним свя­тым женам. У тебя родился сын, под­ра­жай свя­той Анне. Учись делать то, что она делала. Она, полу­чив сына, тот­час отнесла его в храм». Так бла­жен­ный Авгу­стин с бла­го­дар­ным чув­ством вос­по­ми­нает о вели­ких тру­дах и непре­стан­ных забо­тах, поне­сен­ных его мате­рью при утвер­жде­нии веры и бла­го­че­стия в его юном сердце.

§ 52. Быто­пи­са­тели цер­ков­ные оста­вили нам мно­гие при­меры и образцы бла­го­че­сти­вой рев­но­сти, с какой матери забо­ти­лись о спа­се­нии своих детей и при­не­се­нии их в свя­тую жертву Иисусу Хри­сту. Так, бла­жен­ная Евфро­си­ния, мать св.ККлимента, епи­скопа Анкир­ского, при­бли­жа­ясь к бла­жен­ной кон­чине своей и желая, чтобы сын ее (ему было тогда две­на­дцать лет) остался наслед­ни­ком не столько веще­ствен­ного убо­гого ее стя­жа­ния, сколько духов­ного богат­ства доб­ро­де­те­лей, так гово­рила ему, лежа на одре болезни: «Чадо мое, чадо воз­люб­лен­ное, чадо от пелен оси­ро­тев­шее! Хотя ты оси­ро­тел прежде, нежели узнал об отце своем, но ты не оси­ро­тел; ибо отец твой есть Хри­стос Бог, обо­га­ща­ю­щий тебя Сво­ими дарами. Я родила тебя пло­тью, а Хри­стос Бог родил тебя Духом. При­зна­вай же Его своим отцом, а себя Его сыном, и смотри, чтобы не напрасно было твое усы­нов­ле­ние Богу; служи еди­ному Хри­сту Богу, в Хри­сте пола­гай твою надежду; ибо Он наше спа­се­ние и живот без­смерт­ный… Умо­ляю тебя, сын воз­люб­лен­ный, сде­лай мне один дар за все болезни и труды, кото­рые я пре­тер­пела за тебя. Так как настает лютое время и при­бли­жа­ется жесто­кое гоне­ние, то будь, как гово­рит Гос­подь, веден пред вла­дыки и цари Его ради. Сде­лай мне эту честь, сын мой! Стань смело и мужайся за Хри­ста, и сохрани непо­ко­ле­бимо Его испо­ве­да­ние: а я наде­юсь на Хри­ста моего, что вскоре про­цве­тет на тебе венец муче­ни­че­ства в мою честь и во спа­се­ние мно­гих душ. При­го­товь же сердце свое к стра­даль­че­скому подвигу, чтобы время подви­гов нашло тебя уже гото­вым. Знай, что полезно быть иску­шен­ным бед­стви­ями, но не бойся: стра­да­ние вре­менно, а награда вечна; скорбь про­хо­дит скоро, а радость пре­бы­вает вечна; мало здесь без­че­стие, но вечна у Бога слава; пре­ще­ния мучи­те­лей и раны — только на один день; ярость зем­ных царей бывает пору­га­ема и слава их увя­дает; огонь, при­го­тов­лен­ный ими на Хри­сто­вых муче­ни­ков, уга­ша­ется. Посему ничто подоб­ное не должно отлу­чить тебя от Хри­ста Гос­пода; взи­рай на небо и оттуда ожи­дай вели­кой, бога­той и веч­ной награды от Бога; бойся Его вели­чия, ужа­сайся Его суда, тре­пещи все­ви­дя­щего ока Его; ибо отверг­ши­еся от Хри­ста гото­вят себе неуга­си­мый огнь и червь неусы­па­ю­щий; а тех, кото­рые познали Его и нико­гда не отпа­дают от Него, ожи­дает невы­ра­зи­мое весе­лие, радость и уте­ше­ние со свя­тыми испо­вед­ни­ками. Сын мой слад­чай­ший, да будет мне от тебя награ­дой за подъ­ятые мной в рож­де­нии твоем болезни и труды в вос­пи­та­нии, если ты, изшед­ший из моей утробы, сде­ла­ешься испо­вед­ни­ком Гос­под­ним, и если я назо­вусь мате­рью муче­ника и про­слав­люсь в чле­нах сына, страж­ду­щих за Хри­ста. Итак, пот­щись постра­дать за Постра­дав­шего за нас… Вот уже я стою, сын мой, при две­рях кон­чины своей, и этот види­мый свет не вос­си­яет для меня зав­тра; но ты для меня свет о Хри­сте и живот мой о Гос­поде; посему молю тебя, утроба моя, да не посты­жусь в моей надежде на тебя, но да спа­сусь чадо­ро­дия ради. Я родила тебя; пусть же и стра­даю в тебе, как в истин­ном моем теле. Дай тело на раны, чтобы и мне воз­ве­се­литься пред Гос­по­дом нашим, как бы я сама стра­дала за Него. Излей, не щадя, свою кровь, при­ня­тую от меня, чтобы и мне при­нять честь за нее. Вот ныне я отхожу от тебя и предыду пред тобой к Богу. Телом отхожу от тебя, но дух мой будет нераз­лу­чен с тобой, дабы мне спо­до­биться с тобой при­пасть к пре­столу Хри­стову, хва­лясь пред Ним тво­ими стра­да­ни­ями и вен­ча­ясь тво­ими подви­гами». Таким обра­зом бла­жен­ная мать целый день, пред свя­той своей кон­чи­ной, настав­ляла сво­его сына, обни­мала его и лобы­зала его главу, глаза, лицо, уста, перси и руки.

Пре­фект Вален­тия уви­дел одна­жды жен­щину, кото­рая так поспешно вышла из дому, что не заперла две­рей и не оде­лась над­ле­жа­щим обра­зом. Она несла с собой мало­лет­нее дитя и, про­би­ва­ясь сквозь толпу народа, спе­шила с ним куда-то. Пре­фект при­ка­зал схва­тить ее и под­ве­сти к себе.

— Куда ты так бежишь, несчаст­ная? — спро­сил он жен­щину, когда ее при­вели к нему.
— На поле, — отве­чала она, — где соби­ра­ется народ православный.
— А разве ты не слы­хала, что и пре­фект идет туда же, чтобы пре­дать смерти всех хри­стиан, кото­рых най­дет там?
— Слы­шала, потому-то и спешу, чтобы и меня умерт­вили вме­сте с другими.
— Но это дитя зачем несешь с собой?
— Для того, чтобы и оно удо­сто­и­лось полу­чить мученичество.

Услы­шав это, пре­фект при­ка­зал везти себя к импе­ра­тор­скому дворцу. «Импе­ра­тор! — ска­зал он, войдя во дво­рец. — Если пове­лишь мне уме­реть — я готов; но пору­чен­ного тобой дела не могу испол­нить». Рас­ска­зав о жен­щине все, что видел и слы­шал от нее, он укро­тил гнев императора.

§ 53. Пер­вое место после роди­те­лей в деле вос­пи­та­ния зани­мали вос­при­ем­ники, как это можно видеть из учре­жден­ного в те вре­мена и неиз­менно сохра­ня­ю­ще­гося доселе порядка цер­ков­ного. Свя­щен­ные обряды, соеди­нен­ные с совер­ше­нием Свя­тых Таинств, слу­жат луч­шим памят­ни­ком обы­чаев, гос­под­ство­вав­ших в пер­вен­ству­ю­щей Церкви. Эти-то памят­ники сви­де­тель­ствуют, что вос­при­ем­ники имели боль­шое вли­я­ние на вос­пи­та­ние детей.

Вос­при­ем­ники зани­мали в деле вос­пи­та­ния пер­вое место после роди­те­лей. Вос­при­ни­мая мла­ден­цев от купели кре­ще­ния, они руча­лись пред лицом Самого Бога за буду­щую веру и хри­сти­ан­скую жизнь кре­ща­е­мых, когда они достиг­нут вре­мени само­со­зна­ния. Поэтому Цер­ковь воз­ла­гала на них обя­зан­ность учить вос­при­ня­тых ими от свя­той купели исти­нам веры и дея­тель­но­сти, и не только при­ме­ром, но и сло­вами настав­лять их на вся­кое бла­гое дело. Эту высо­кую и свя­тую обя­зан­ность Цер­ковь пору­чала лицам извест­ным ей по своей вере и хри­сти­ан­ской жизни, и потому спо­соб­ным к испол­не­нию этой обя­зан­но­сти и, осо­бенно, посвя­тив­шим себя на слу­же­ние Богу и Церкви, как то: диа­ко­нам и диа­ко­нис­сам, мона­хам и посвя­щен­ным Богу девам.

§ 54. В неко­то­рых семей­ствах, кроме роди­те­лей и вос­при­ем­ни­ков, в вос­пи­та­нии детей участ­во­вали и такие лица, кото­рыми роди­тели окру­жали своих детей, частью для удо­воль­ствия и раз­вле­че­ния детей, частью для боль­шей пользы и нази­да­ния, частью для облег­че­ния своих забот. Таковы были домаш­ние учи­тели, няньки, кор­ми­лицы, това­рищи и подруги, даже слуги, и вообще все лица, нахо­див­ши­еся в близ­ких отно­ше­ниях к детям. В сих отно­ше­ниях постав­ля­емы были лица, спо­соб­ные нази­дать детей в вере и хри­сти­ан­ском благочестии.

§ 55. В домаш­ние учи­тели изби­рали обык­но­венно людей зре­лых лет и стро­гой жизни, чуж­дых често­лю­бия и гор­до­сти, не пре­дан­ных чув­ствен­ным похо­тям, не увле­кав­шихся гне­вом, тер­пе­ли­вых, вели­ко­душ­ных, сми­рен­ных, бла­го­че­сти­вых, тру­до­лю­би­вых и, пре­иму­ще­ственно, желав­ших детям спа­се­ния души.

§ 56. Далее, в кор­ми­лицы изби­ра­лись жен­щины трез­вого пове­де­ния, цело­муд­рен­ные, скром­ные, не изне­жен­ные; в няньки, подруги и при­служ­ницы — жен­щины не такие, кото­рые бы нра­ви­лись детям по убран­ству пла­тья, бла­го­об­ра­зию, весе­ло­сти и искус­ному пению при­ят­ных песен, но сте­пен­ные, воз­держ­ной жизни, не забо­тив­ши­еся о внеш­нем укра­ше­нии, извест­ные по чистоте веры, доб­рому нраву и невин­но­сти; жен­щины, кото­рые своим уче­нием и при­ме­ром при­учали бы детей к молитве и пению псал­мов в ноч­ное, утрен­нее и вечер­нее время.

§ 57. Рев­ностно забо­ти­лась о вос­пи­та­нии детей и Свя­тая Цер­ковь. Свое уча­стие в этом вос­пи­та­нии она выра­жала четырьмя спо­со­бами, а именно:

§ 58. а) Она имела непо­сред­ствен­ный над­зор за роди­те­лями и детьми, наблю­дала за точ­ным испол­не­нием ими вза­им­ных обя­зан­но­стей и отно­ше­ний в духе уче­ния Хри­стова, и упо­треб­ляла дея­тель­ные меры для побуж­де­ния их к испол­не­нию сих обя­зан­но­стей, пре­да­вая нера­ди­вых клятве. Так, напри­мер, Цер­ковь пре­да­вала клятве тех роди­те­лей, «кото­рые, под пред­ло­гом отшель­ни­че­ства, остав­ляли своих детей, не питали их и не при­во­дили, по воз­мож­но­сти, к подо­ба­ю­щему бла­го­че­стию»; пре­да­вала клятве и детей, кото­рые, «под пред­ло­гом бла­го­че­стия, остав­ляли своих роди­те­лей и не воз­да­вали им подо­ба­ю­щей чести».

§ 59. б) Когда язы­че­ское пра­ви­тель­ство дало хри­сти­а­нам неко­то­рую сво­боду, появи­лись там и здесь бла­го­че­сти­вые мужи, кото­рые при­ни­мали к себе хри­сти­ан­ское юно­ше­ство для обра­зо­ва­ния в пред­ме­тах хри­сти­ан­ства. Отсюда впо­след­ствии обра­зо­ва­лись хри­сти­ан­ские учи­лища, состо­яв­шие под над­зо­ром епи­ско­пов. Таковы, напри­мер, были огла­си­тель­ные учи­лища, в кото­рых огла­шен­ным вся­кого воз­раста пре­по­да­вали хри­сти­ан­ское уче­ние. Во мно­гих церк­вах нахо­ди­лись учи­лища, учре­жден­ные соб­ственно для настав­ле­ния юно­ше­ства в пред­ме­тах веры. Гри­го­рий, про­све­ти­тель Арме­нии, обра­тив эту страну в хри­сти­ан­скую веру, в каж­дом ее городе учре­ждал учи­лища и постав­лял в них учи­те­лей, кото­рые учили армян­ских детей читать Библию.

§ 60. О бла­го­твор­ном вли­я­нии сих учи­лищ на обра­зо­ва­ние юно­ше­ства сви­де­тель­ствуют образ жизни и слу­же­ния настав­ни­ков, пред­меты обра­зо­ва­ния и плоды полу­ча­е­мого здесь вос­пи­та­ния. Они нахо­ди­лись под смот­ре­нием епи­ско­пов и обра­зо­ва­ние здесь юно­ше­ства пору­ча­емо было лицам, исклю­чи­тельно посвя­тив­шим себя на слу­же­ние Богу и Церкви Божией, как то: пре­сви­те­рам, ино­кам или лицам, хотя не при­над­ле­жав­шим к клиру, но тем не менее извест­ным по своей вере и подвиж­ни­че­ской жизни. неко­то­рым осно­ва­те­лям хри­сти­ан­ских учи­лищ за рев­ност­ное и бла­го­успеш­ное слу­же­ние Церкви усво­ено даже имя про­све­ти­те­лей. Пер­вым пред­ме­том настав­ле­ния здесь было хри­сти­ан­ское уче­ние; пер­вой учеб­ной кни­гой — Биб­лия, по кото­рой учили детей читать, писать, затвер­жи­вать на память нуж­ней­шие для них места из Апо­столь­ских писа­ний и Боже­ствен­ные изре­че­ния. Нако­нец, пер­вой и един­ствен­ной целью — хри­сти­ан­ское бла­го­че­стие. С какой рев­но­стью стре­ми­лись и с каким успе­хом при­бли­жа­лись к сей цели — это видно из того, что в сих учи­ли­щах, по сви­де­тель­ству исто­ри­ков, мно­гие дети с их роди­те­лями обра­щены были в хри­сти­ан­ство, и вышло отсюда мно­же­ство испо­вед­ни­ков, муче­ни­ков, про­по­вед­ни­ков Еван­ге­лия и про­све­ти­те­лей язы­че­ства. Из этого можно заклю­чить, что настав­ники в сих учи­ли­щах зани­мали место истин­ных роди­те­лей для своих уче­ни­ков, и роди­тели могли без­пре­пят­ственно вве­рять им вос­пи­та­ние своих детей.

§ 61. Дру­гой род обще­ствен­ных заве­де­ний осно­ва­нием своим обя­зан был состра­да­нию древ­них хри­стиан к несча­стью ближ­них. В сих заве­де­ниях вос­пи­ты­ва­лись обык­но­венно дети, отвер­жен­ные жесто­ко­стью роди­те­лей, сироты, дети языч­ни­ков и иудеев, по воле неви­димо дей­ству­ю­щего Про­мысла попав­шие в руки бла­го­че­сти­вых хри­стиан, взя­тые в плен у непри­я­теля во время закон­ной войны, выкуп­лен­ные из неволи и раб­ства, и тому подоб­ные. Эти несчаст­ные при­но­симы были к свя­той купели и вос­пи­ты­ва­емы были или част­ными состра­да­тель­ными лицами или всем обще­ством вер­ных. Каж­дый из вер­ных обык­но­венно постав­лял для себя в обя­зан­ность пола­гать в извест­ные вре­мена посиль­ное пода­я­ние в обще­ствен­ное каз­но­хра­ни­лище; часть суммы, нако­пив­шейся от сего пода­я­ния, упо­треб­ляла Цер­ковь на содер­жа­ние и вос­пи­та­ние детей, при­ня­тых ею под свое покро­ви­тель­ство. Сих усы­нов­лен­ных чад своих она поме­щала то при мона­сты­рях, в особо устро­ен­ных для сего зда­ниях, то в домах част­ных бла­го­че­сти­вых лиц. Вос­пи­та­ние их она пору­чала то посвя­тив­шим себя Богу девам, то мона­хам, ста­рей­шим дру­гих воз­рас­том и опыт­но­стью и извест­ным по своей кро­то­сти. «Да будем, под­ра­жая Иову, отцы сиро­там», — гово­рит Васи­лий Вели­кий ино­кам, давая им пове­ле­ние при­ни­мать к себе сирот для вос­пи­та­ния в бла­го­че­стии, в нака­за­нии и уче­нии Гос­под­нем, и для обу­че­ния неко­то­рым худо­же­ствам, нуж­ным для телес­ной жизни, и между тем без­вред­ным для жизни духов­ной. Сколько были они верны высо­кому зва­нию отцов сиро­там и рев­ностны к испол­не­нию долга любви хри­сти­ан­ской; об этом всего более сви­де­тель­ствует то дове­рие и ува­же­ние, какое питали к ним отцы семейств; ибо самые даже роди­тели отда­вали сюда детей своих на воспитание.

§ 62. Нако­нец, важ­ней­шую часть вос­пи­та­ния детей Цер­ко­вью состав­ляло ее бого­слу­же­ние, так что, говоря сло­вами свт. Иоанна Зла­то­уста, — места бого­слу­же­ния были местом учения.7 ВКэтом слу­чае она пре­иму­ще­ственно явля­лась как истин­ная мать детей. Она начи­нала вос­пи­та­ние, она же неослабно сле­дила и за его про­дол­же­нием. Пер­вые дей­ствия мате­рин­ских забот ее отно­си­лись не ко вре­мени зре­лого воз­раста детей и не ко вре­мени про­яв­ле­ния в них разума и сво­боды, ни даже к пер­вым мину­там зем­ной их жизни. Дело вос­пи­та­ния она начи­нала еще при брач­ном соеди­не­нии мужа и жены, при­го­тов­ляя их через таин­ство брака к бла­го­сло­вен­ному рож­де­нию чад истин­ной Церкви. При самом вступ­ле­нии чело­века в жизнь, она при­ни­мала его в свои рас­про­стер­тые объ­я­тия, воз­рож­дала и укреп­ляла в духов­ную хри­сти­ан­скую жизнь, через совер­ше­ние над ним таинств Кре­ще­ния, Миро­по­ма­за­ния и Евха­ри­стии. Напут­ство­вав бла­го­дат­ными дарами при самом вступ­ле­нии детей на путь жизни, Цер­ковь не пере­ста­вала и в про­дол­же­ние стран­ство­ва­ния их по этому пути питать и укреп­лять их Телом и Кро­вью Иисуса Хри­ста. «Детям, еще не умев­шим ходить, она давала ноги дру­гих, чтобы ходить, чужое сердце, чтобы веро­вать, чужой язык, чтобы молиться», пре­по­да­вая в таин­ствах бла­го­дат­ные силы, необ­хо­ди­мые для жизни хри­сти­ан­ской, Цер­ковь делала при этом и все нуж­ное для раз­ви­тия сих сил, усво­е­ния их детям и для соде­ла­ния детей свя­тыми, для сози­да­ния тела Хри­стова, для при­ве­де­ния их в един­ство веры и позна­ния Сына Божия, в мужа совер­шен­ного, в меру пол­ного воз­раста Хри­стова, дабы они не были мла­ден­цами, колеб­лю­щи­мися вся­ким вет­ром уче­ния, но исти­ной любо­вью все воз­ра­щали во Хри­ста (Еф. 4: 12–15). При­зы­вая каж­дый день всех веру­ю­щих в храм Божий, она дея­тель­ным обра­зом, вме­сте с воз­раст­ными, учила детей молитве, оза­ряла ум их и сердце чте­нием Слова Божия; уст­ными настав­ле­ни­ями научала детей и роди­те­лей обя­зан­но­стям, как вообще хри­сти­а­нина, так и, в част­но­сти, обя­зан­но­стям, свой­ствен­ным зре­лому и дет­скому воз­расту, роди­те­лям и детям, вос­пи­та­те­лям и вос­пи­тан­ни­кам. Одним сло­вом, все, что нужно знать и делать, чтобы быть хри­сти­а­ни­ном, все, что дети слы­шали и изу­чали от бли­жай­ших своих настав­ни­ков и вос­пи­та­те­лей, имело свое начало в Церкви, как сокро­вищ­нице Хри­стова уче­ния, и через Цер­ковь пере­хо­дило в умы и сердца роди­те­лей и детей.

§ 63. Когда свя­тая вера поко­рила себе царей и цар­ства, тогда не одни пас­тыри Церкви, но вслед за ними и граж­дан­ские пра­ви­тели стали при­ни­мать дея­тель­ное уча­стие в вос­пи­та­нии хри­сти­ан­ского юно­ше­ства. Это уча­стие граж­дан­ских пра­ви­тельств выра­жа­лось, глав­ным обра­зом, в содей­ствии по этому пред­мету пра­ви­тель­ству цер­ков­ному, в под­креп­ле­нии прав и поста­нов­ле­ний Церкви вла­стью свет­ской, и в тща­тель­ном смот­ре­нии за выпол­не­нием сих поста­нов­ле­ний. Законы граж­дан­ские, с одной сто­роны, утвер­ждали без­опас­ность детей от жесто­ко­сти неогра­ни­чен­ного само­вла­стия (дес­по­тизма) роди­те­лей, усво­ен­ного ими не чело­ве­ко­лю­би­выми зако­нами пра­ви­тель­ства язы­че­ского, с дру­гой — опре­де­ляли долж­ными гра­ни­цами зави­си­мость детей от своих роди­те­лей. Ограж­дали цело­муд­рие юно­шей и дев уза­ко­не­нием стро­гого нака­за­ния как похи­ти­те­лям дев и лицам, прямо или не прямо содей­ство­вав­шим похи­ще­нию, так и деви­цам, скло­нив­шимся на обо­льще­ние, и даже самым вос­пи­та­те­лям их, обли­чен­ным в небреж­ном при­смотре за бла­го­нра­вием своих вос­пи­тан­ни­ков. Забо­ти­лись о чистоте и пра­во­сла­вии веры вер­ных сынов Церкви, пре­граж­дая непра­во­мыс­ля­щим путь к рас­про­стра­не­нию своих заблуж­де­ний, охра­няли сво­боду, бла­го­со­сто­я­ние и вос­пи­та­ние детей истреб­ле­нием без­че­ло­веч­ного обы­чая вести торг людьми, кото­рый делал роди­те­лей без­дет­ными сиро­тами при жизни их детей. По воле царей закры­ва­лись пуб­лич­ные зре­лища в вос­крес­ные и дру­гие празд­нич­ные дни, дабы не пре­пят­ство­вали хри­сти­а­нам свято чтить дни Гос­подни. Во всех горо­дах, куда только про­ни­кала про­по­ведь Еван­ге­лия, явля­лись учи­лища для обра­зо­ва­ния детей в пред­ме­тах веры; отвер­за­лись госу­дар­ствен­ные каз­но­хра­ни­лища и соб­ствен­ные сокро­вищ­ницы царей для помощи бед­ным роди­те­лям, не имев­шим состо­я­ния питать и оде­вать своих детей; дети, про­дан­ные бед­ными сво­ими роди­те­лями в раб­ство за недо­стат­ком средств к содер­жа­нию, по хри­сти­ан­скому чело­ве­ко­лю­бию попе­чи­тель­ного пра­ви­тель­ства снова полу­чали сво­боду и соеди­ня­лись со сво­ими родителями.

Глава II .Средства, употребляемые родителями при образовании детского ума и сердца

§ 64. Так как пер­выми и глав­ными пред­ме­тами попе­че­ния для всех пере­чис­лен­ных лиц были: во-пер­вых, вну­ше­ние детям истин веры и дея­тель­но­сти, и, во-вто­рых, вко­ре­не­ние в них доб­рых нра­вов, то по раз­ли­чию этих пред­ме­тов, есте­ственно, дол­жен­ство­вал быть раз­ли­чен и самый спо­соб образования.

I. Способ умственного образования

§ 65. Истины веры и пра­вил дея­тель­но­сти сооб­ща­емы были детям:

I

Через науче­ние. Дети слы­шали их и под кро­вом оте­че­ского дома из уст своих вос­при­ем­ни­ков и роди­те­лей, и в учи­ли­щах из уст цер­ков­ных учи­те­лей, и в хра­мах Божиих из уст пас­ты­рей, про­по­вед­ни­ков и слу­жи­те­лей Церкви. Но не один слух был про­вод­ни­ком Боже­ствен­ного уче­ния в дет­ские умы и сердца. Под руко­вод­ством своих вос­пи­та­те­лей дети и сами изу­чали его в кни­гах Боже­ствен­ных, писа­ниях свя­тых отцов и посла­ниях, нарочно для них писан­ных неко­то­рыми учи­те­лями Церкви. Когда насту­пало время учить детей гра­моте, им давали для упраж­не­ния в чте­нии Биб­лию. Сажая за письмо, им давали в руко­вод­ство про­писи, состо­я­щие из изре­че­ний Свя­щен­ного Писа­ния. Когда после сего дохо­дила оче­редь до уст­ного кате­хи­зи­че­ского изу­че­ния дог­ма­тов веры и обя­зан­но­стей хри­сти­а­нина, в руко­вод­ство по этому пред­мету опять давали детям Свя­щен­ное Писа­ние, зада­вая из него уроки для изу­че­ния на память. Таким обра­зом, все умствен­ное их обра­зо­ва­ние начи­на­лось изу­че­нием Слова Божия и все чув­ствен­ные органы: слух, глаза, язык и руки, назна­чен­ные для слу­же­ния душе сооб­ще­нием ей внеш­них впе­чат­ле­ний и выра­же­нием внут­рен­них ее состо­я­ний, первую дань слу­же­ния при­но­сили обла­го­дат­ство­ван­ной душе сооб­ще­нием ей впе­чат­ле­ний Слова Божия и выра­же­нием пер­вых ее ощу­ще­ний, про­из­ве­ден­ных в ней этим Сло­вом. Зато и дет­ская душа, начи­нав­шая ряд своих ощу­ще­ний и мыс­лей изу­че­нием Слова Божия, скоро свы­ка­лась с этим бла­го­че­сти­вым заня­тием, нахо­дила в нем для себя высо­кое насла­жде­ние и пред­по­чи­тала его дру­гим заня­тиям и удо­воль­ствиям. Бла­жен­ный Иеро­ним рас­ска­зы­вает об одном хри­сти­ан­ском муже, что в дет­стве своем он нико­гда не садился за стол, не про­чи­тав напе­ред какой-нибудь главы из Биб­лии: нико­гда не ложился спать прежде, нежели кто-нибудь из окру­жа­ю­щих его про­чтет ему из нее какое-либо место; то же делал поутру: едва окон­чит свою молитву, тот­час при­ни­мался за чте­ние Биб­лии. По при­ка­за­нию сво­его отца, он выучи­вал из нее неко­то­рые места наизусть и так полю­бил заня­тие, что не доволь­ство­вался одним чте­нием Биб­лии, ста­рался про­ник­нуть в соб­ствен­ный и пол­ный смысл чита­е­мых мест и спра­ши­вал сво­его отца, какое соб­ствен­ное зна­че­ние того или дру­гого изре­че­ния. Подоб­ных при­ме­ров много пред­став­ляют древ­ние писа­тели, и из всех сих при­ме­ров видно, что Биб­лия была для детей, как и для всех хри­стиан, пред­ме­том тща­тель­ного и бла­го­го­вей­ного изу­че­ния и была пред­по­чи­та­ема всем дру­гим книгам.

§ 66. Внут­рен­нее отли­чи­тель­ное свой­ство сего настав­ле­ния в исти­нах веры состо­яло в при­спо­соб­ле­нии к «лицу, вре­мени, воз­расту», сте­пени раз­ви­тия умствен­ных спо­соб­но­стей детей. Детям сна­чала пре­по­да­вали устно и поз­во­ляли читать в пись­мени не все, что Боже­ствен­ная вера содер­жит в себе высо­кого и таин­ствен­ного; но начи­нали с истин веры и пра­вил дея­тель­но­сти, при­бли­зи­тель­ных к разу­ме­нию детей, спо­соб­ство­вав­ших к напол­не­нию дет­ского сердца свя­тыми чув­ство­ва­ни­ями и име­ю­щих при­ло­же­ние к дет­ской повсе­днев­ной жизни. Бла­жен­ный Авгу­стин, изла­гая вос­при­ем­ни­кам мла­ден­цев (а между вос­при­ем­ни­ками нередко были и сами роди­тели) обя­зан­но­сти их к духов­ным своим детям, убеж­дает их учить детей — «хра­нить чистоту, блю­сти дев­ство до вступ­ле­ния в супру­же­ство, удер­жи­вать язык от зло­сло­вия и лож­ной клятвы, не петь постыд­ных или страст­ных песен, уда­ляться суе­вер­ных гада­ний, не носить на себе и на дру­гих не воз­ла­гать филак­те­рий (лада­нок) и дру­гих вещей, выду­ман­ных суе­ве­рием, избе­гать сооб­ще­ния с кол­ду­нами, как слу­жи­те­лями диа­вола, хра­нить веру все­лен­скую, чаще ходить в цер­ковь, вни­ма­тель­нее слу­шать чте­ние Боже­ствен­ных Писа­ний, при­ни­мать стран­ни­ков, умы­вать им ноги, хра­нить мир со всеми, мирить враж­ду­ю­щих, чтить и любить свя­щен­ни­ков и родителей».

§ 67. В осно­ва­ние такого при­но­ров­ле­ния к дет­скому воз­расту при изло­же­нии детям закона Божия, свт. Иоанн Зла­то­уст ука­зы­вает на дето­во­ди­тель­ство Апо­стола, кото­рый в настав­ле­нии своем к детям не гово­рит им ни о Хри­сте, ни о Цар­стве и ни о чем воз­вы­шен­ном, но о том, с чего удоб­нее начать вос­пи­та­ние детей в духе веры и чего пре­иму­ще­ственно желает дет­ский дух, именно: о пови­но­ве­нии роди­те­лям и дол­го­ле­тии: «Чада, послу­шайте своих роди­те­лей о Гос­поде: сие бо есть пра­ведно. Чти отца тво­его и матерь: яже есть пер­вая запо­ведь в обе­то­ва­нии, да благо ти будет и будеши дол­го­ле­тен на земли» (Еф. 6: 1). В этой запо­веди — о пови­но­ве­нии роди­те­лям и о почте­нии к ним — свт. Иоанн Зла­то­уст видит бла­гое и твер­дое осно­ва­ние, на кото­ром с боль­шим удоб­ством можно сози­дать даль­ней­шее обра­зо­ва­ние дет­ского ума и сердца. Самое настав­ле­ние в исти­нах и обя­зан­но­стях, свой­ствен­ных пер­вому воз­расту, по заме­ча­нию того же Зла­то­уста, должно иметь отли­чи­тель­ным свой­ством крат­кость; ибо неж­ные умы не могут усво­ить про­стран­ного учения.

С окон­ча­нием мла­ден­че­ского и отро­че­ского воз­раста, детям вну­шали «обя­зан­но­сти, при­над­ле­жа­щие юно­ше­скому воз­расту, дабы с воз­рас­том воз­рас­тала охота и усер­дие к доб­рым делам. Эти обя­зан­но­сти — иметь страх Божий, роди­те­лям воз­да­вать честь, к стар­шим иметь почте­ние, хра­нить чистоту, не пре­зи­рать сми­ре­ние, любить стыд­ли­вость, что слу­жит укра­ше­нием низ­шему воз­расту. Ибо как в ста­рых важ­ность, в отро­ках живость и про­вор­ство, так в юно­шах стыд­ли­вость почи­та­ется за неко­то­рый дар природы».

§ 68. Напол­нив таким обра­зом дет­ское сердце свя­тыми чув­ство­ва­ни­ями и рас­по­ло­же­ни­ями, вос­пи­та­тели посте­пенно воз­во­дили детей и к выс­шим хри­сти­ан­ским исти­нам, смотря по сте­пени раз­ви­тия их ума и разу­ме­ния истин менее воз­вы­шен­ных. Поря­док этого посте­пен­ного воз­ве­де­ния детей к выс­шему хри­сти­ан­скому обра­зо­ва­нию мы видим в настав­ле­нии бла­жен­ного Иеро­нима к одной бла­го­че­сти­вой жен­щине, каса­тельно вос­пи­та­ния ее дочери: «Сперва, — гово­рит он, — пусть она изу­чает псалмы, в прит­чах Соло­мо­но­вых нази­да­ется к бла­го­че­сти­вой жизни, из Еккле­си­а­ста науча­ется попи­рать ногами блага мира сего, в Иове под­ра­жает образ­цам доб­ро­де­тели и тер­пе­ния. Потом должна читать Еван­ге­лие и напе­чат­ле­вать в своем сердце дея­ния и посла­ния Свя­тых Апо­сто­лов и, напол­нив сокро­вищ­ницу сво­его сердца этим богат­ством, изу­чать Про­ро­ков, Пяти­кни­жие, книги Царств и Пара­ли­по­ме­нон. После можно уже без опа­се­ния поз­во­лить ей читать и Песни Пес­ней; иначе, если она будет читать их сна­чала, то под чув­ствен­ными изоб­ра­же­ни­ями не пой­мет духов­ного смысла». После Боже­ствен­ных книг давали детям читать сочи­не­ния свя­тых отцов.

II

§ 69. Те же истины веры и пра­вила жизни пре­по­да­ва­емы были детям дея­тель­ным обра­зом через совер­ше­ние молитв домаш­них и обще­ствен­ных. Молитва имеет две сто­роны: нрав­ствен­ную и поучи­тель­ную (дог­ма­ти­че­скую); ибо в осно­ва­нии молит­вен­ных чув­ство­ва­ний, выра­жают ли они про­ше­ние, или бла­го­да­ре­ние, или хвалу, — все­гда лежит какая-либо истина веры или пра­вило деятельности.

Посему, дей­ствуя на сердце, молитвы, по самому свой­ству сво­ему, нази­дают и ум при­сут­ству­ю­щего при бого­слу­же­нии, оза­ряя его све­том бого­по­зна­ния. Но в молитве древ­ние хри­сти­ане про­во­дили наи­боль­шую часть вре­мени. Можно ска­зать, что вся их жизнь была непре­стан­ная молитва или, как гово­рит Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, «тор­же­ствен­ный и свя­той празд­ник». Начи­ная с пер­вого часа дня, когда вста­вали от сна, до послед­него, когда отхо­дили ко сну, они непре­станно моли­лись. Молит­вой начи­на­лись и окан­чи­ва­лись все их заня­тия, начи­ная от важ­ных и до самых незна­чи­тель­ных; так что когда обу­ва­лись, наде­вали одежду и раз­де­ва­лись, учили детей, воз­жи­гали огонь, сади­лись или вста­вали с места, про­гу­ли­ва­лись и отды­хали, при­ни­ма­лись за руко­де­лье, сади­лись за стол, вку­шали пищу и выхо­дили из-за стола, вхо­дили в дом и выхо­дили из дома, вообще при вся­ком дей­ствии и состо­я­нии, даже среди без­мол­вия ночи, вста­вая от сна, ограж­дали себя крест­ным зна­ме­нием и тво­рили молитву. И в этой непре­стан­ной молитве пре­бы­вали не одни воз­раст­ные, но при­зы­вали и детей участ­во­вать в бого­слу­же­нии как обще­ствен­ном, совер­ша­е­мом слу­жи­те­лями Церкви, так и домаш­нем, совер­ша­е­мом гла­вой семей­ства в при­сут­ствии всех оби­та­те­лей дома; застав­ляли их затвер­жи­вать извест­ные молитвы на память, петь гимны и псалмы при обык­но­вен­ных их заня­тиях, вста­вать на молитву ночью. После этого нельзя не согла­ситься, что молитва как в общем составе вос­пи­та­ния зани­мала важ­ное место, так, в част­но­сти, имела боль­шое вли­я­ние и на обра­зо­ва­ние ума в исти­нах веры и пра­ви­лах дея­тель­но­сти. Она даже имела боль­шее вли­я­ние, нежели про­стое чте­ние или слу­ша­ние Боже­ствен­ного уче­ния; ибо древ­ние хри­сти­ане мало зна­комы были с той созер­ца­тель­ной или уче­ной дея­тель­но­стью, кото­рая идет путем, отдель­ным от пути нрав­ствен­ной дея­тель­но­сти; напро­тив, зна­ние и жизнь, позна­ние истин веры и при­ло­же­ние сих истин к жизни у них сов­па­дали вме­сте и состав­ляли одно бла­го­че­стие. Потому самое даже настав­ле­ние в Боже­ствен­ном уче­нии, или изу­че­ние его через слу­ша­ние и чте­ние Слова Божия более вхо­дило в состав молитвы, нежели было обык­но­вен­ным заня­тием ума празд­но­лю­би­вого или любознательного.

§ 70. Внут­рен­нее, отли­чи­тель­ное свой­ство дея­тель­ного (прак­ти­че­ского) или, пра­виль­нее ска­зать, молит­вен­ного настав­ле­ния в исти­нах веры и пра­ви­лах дея­тель­но­сти пре­иму­ще­ственно состо­яло в при­спо­соб­ле­нии тех или дру­гих истин, тех или дру­гих мест Свя­щен­ного Писа­ния к извест­ным види­мым пред­ме­там, окру­жав­шим хри­стиан, состо­я­ниям, в коих они нахо­ди­лись, и, нако­нец, к обсто­я­тель­ствам и про­ис­ше­ствиям, слу­чав­шимся с ними и воз­буж­дав­шим дух их к изли­я­нию перед Богом соот­вет­ствен­ных молит­вен­ных чув­ство­ва­ний. С вос­хо­дом, напри­мер, днев­ного све­тила, про­буж­да­ясь от сна, они бла­го­да­рили Бога за сохра­не­ние их в про­тек­шую ночь и про­сили у Него бла­го­дати и помощи как на насту­па­ю­щий день, так и на все буду­щее время, и при­том как для себя, так и для всех вер­ных и для гото­вя­щихся ко вступ­ле­нию в обще­ство вер­ных, и нако­нец для всего мира. При этом пели так назы­ва­е­мый утрен­ний, шесть­де­сят вто­рой пса­лом: «Боже, Боже мой, к Тебе утре­нюю…», выра­жа­ю­щий состо­я­ние духа и чув­ство­ва­ния Псал­мо­певца при про­буж­де­нии его от сна, и веру его в про­мыш­ле­ние Божие, кото­рое бодр­ствует над чело­ве­ком и во время сна его; пели также пяти­де­ся­тый, пока­ян­ный пса­лом: «Поми­луй мя, Боже, по вели­цей мило­сти Твоей…», в кото­ром Псал­мо­пе­вец, пере­но­сясь к утру жизни своей, когда он зачат был своей мате­рью в без­за­ко­ниях и рож­ден во гре­хах, молит Бога окро­пить себя иссо­пом, дабы очи­ститься ему, и омыть, дабы убе­литься паче снега; нако­нец, пели пса­лом восемь­де­сят девя­тый: «Гос­поди, при­бе­жище был еси нам в род и род…», кото­рый напо­ми­нал молит­вен­ни­кам о крат­ко­сти жизни чело­ве­че­ской, ско­ро­теч­но­сти ее и зави­си­мо­сти от Про­мысла, и кото­рый от непре­рыв­ного изме­не­ния явле­ний при­роды воз­вы­шал их к созер­ца­нию веч­ного и неиз­ме­ня­е­мого бытия Боже­ства, как прежде, так и теперь сохра­ня­ю­щего жизнь людей, несмотря на их без­за­ко­ния. Подоб­ным обра­зом вид вечер­него захо­дя­щего солнца пере­но­сил взор хри­стиан к созер­ца­нию неве­чер­него и неза­хо­ди­мого Света свя­тыя славы Отца Небес­ного. Дру­гие часы дня напо­ми­нали хри­сти­а­нам раз­лич­ные собы­тия из зем­ной жизни Иску­пи­теля и апо­сто­лов, или име­ю­щие тес­ную связь с таин­ством искуп­ле­ния чело­ве­че­ского рода, или про­сто нази­да­ю­щие к бла­го­че­стию и пр. Во всем бого­слу­же­нии древ­них хри­стиан как обще­ствен­ном, так и домаш­нем, видно муд­рое сбли­же­ние види­мого с неви­ди­мым, чув­ствен­ного с духов­ным, зем­ного с небес­ным, насто­я­щего с про­шед­шим и буду­щим, чело­ве­че­ского с Боже­ствен­ным. Посему все види­мое и духов­ное, насто­я­щее и буду­щее, Боже­ствен­ное и небес­ное ясно изоб­ра­жа­лось для детей, как бы види­мыми зна­ками в лежа­щих перед ними пред­ме­тах, и нахо­ди­лось перед их гла­зами. Таким обра­зом, сама при­рода как бы зани­мала для них место настав­ника в Боже­ствен­ной вере. При­уча­е­мые от самых юных лет к уча­стию в бого­слу­же­нии дети каж­дый раз при виде извест­ных пред­ме­тов и при извест­ных состо­я­ниях повсе­днев­ной жизни необ­хо­димо должны были при­по­ми­нать те истины веры и пра­вила дея­тель­но­сти, кото­рые соеди­ня­емы были с этими пред­ме­тами и состо­я­ни­ями в поня­тии пас­ты­рей и учи­те­лей Церкви, бла­го­че­сти­вых роди­те­лей и настав­ни­ков, — и, повто­ряя каж­дый день, при каж­дой встрече с теми пред­ме­тами и обсто­я­тель­ствами, есте­ственно должны были глубже и глубже напе­чат­ле­вать в своем уме и сердце соот­вет­ству­ю­щие истины.

II. Способ нравственного образования

§ 71. При нрав­ствен­ном обра­зо­ва­нии детей вос­пи­та­тели упо­треб­ляли сред­ства частью отри­ца­тель­ные, частью положительные.

а) Средства отрицательные

§ 72. В пер­вом отно­ше­нии тща­тельно ста­ра­лись предо­хра­нять детей от сбли­же­ния со всеми пред­ме­тами и обсто­я­тель­ствами, кото­рые, будучи соблаз­ни­тельны или сами по себе, или по отно­ше­нию к дет­скому чув­ству и разу­ме­нию, могли про­из­ве­сти на дет­ское сердце вред­ное впе­чат­ле­ние и рас­по­ло­же­ние к не хри­сти­ан­скому образу мыс­лей, чув­ство­ва­ний и жела­ний, именно:

I

§ 73. Со сто­роны внеш­них пред­ме­тов, они уда­ляли детей от всего, что могло воз­бу­дить в них неце­ло­муд­рен­ные мысли и дви­же­ния. Так, во-пер­вых, они ни под каким видом не поз­во­ляли при­сут­ство­вать детям на сва­деб­ных пир­ше­ствах, обще­ствен­ных зре­ли­щах и играх; скры­вали от них соблаз­ни­тель­ные сочи­не­ния язы­че­ских сти­хо­твор­цев, тра­ге­дии, коме­дии, оперы и дру­гие подоб­ные; предо­хра­няли от зна­ком­ства со свет­скими пес­нями и сла­до­страст­ной музы­кой. Свя­тые отцы упо­треб­ляли всю силу слова, чтобы пока­зать вред, про­ис­хо­дя­щий от подоб­ных удо­воль­ствий, и охла­дить к ним начи­нав­ших охла­де­вать к бла­го­че­стию. Ука­жем между ними на св. Кипри­ана, пори­цав­шего неко­то­рых девиц за их при­вычку ходить на сва­деб­ные пир­ше­ства, на кото­рых можно видеть непри­лич­ные поступки и слы­шать непри­стой­ные раз­го­воры. Напро­тив, в при­мер цело­муд­рия бла­жен­ный Иеро­ним ука­зы­вает на дру­гих дев, кото­рые в празд­нич­ные дни посто­янно нахо­ди­лись у себя дома, уда­ля­лись от шума и смя­те­ния народ­ного и нико­гда не имели обык­но­ве­ния являться в такое время в обще­стве, если не могли сде­лать этого без опас­но­сти для своей чести.

§ 74. Во-вто­рых, вос­пи­та­тели уда­ляли детей от сооб­ще­ства с лицами дру­гого пола, с людьми зазор­ного пове­де­ния, даже с лицами дру­гого воз­раста, и вообще с такими людьми, кото­рые или обсто­я­тель­ствами, в какие постав­лены, или обра­зом дей­ствий, не свой­ствен­ных дет­скому воз­расту, или своим пове­де­нием и нра­вами, или одним раз­ли­чием пола и внеш­ними сво­ими каче­ствами могли воз­му­тить тихое и чистое сердце детей и про­из­ве­сти в нем неце­ло­муд­рен­ные чув­ство­ва­ния и дви­же­ния. Посему неко­то­рые не поз­во­ляли детям и моло­дым людям ходить без надеж­ного при­смотра стар­ших в обще­ствен­ные собра­ния и к лицам дру­гого пола; не поз­во­ляли им нахо­диться на пир­ше­ствах посто­рон­них и даже пир­ше­ствах своих роди­те­лей, чтобы не пока­зы­вать им той пищи, кото­рая могла бы воз­бу­дить в них сла­сто­лю­би­вое и сла­до­страст­ное жела­ние; не давали не только спать на одном ложе, но и жить в одном доме с моло­дыми людьми дру­гого пола, дабы сла­бость и раз­дра­жи­тель­ность юно­сти не вовлекла их в сети диа­вола; поме­щали отдельно от людей воз­раст­ных, при­над­ле­жа­щих даже к их обще­ству или семей­ству, дабы дети не имели дерз­но­ве­ния перед стар­шими и чрез­мер­ной воль­но­сти, но по при­чине ред­кого сви­да­ния и беседы со стар­шими хра­нили к ним ува­же­ние, и дабы юные, живя со стар­шими вме­сте, прежде вре­мени и без вся­кой при­стой­но­сти не усва­и­вали себе того, что ста­рей­шие соблю­дают для при­ли­чия. По силе такого рас­по­ря­же­ния, дети должны были схо­диться со стар­шими только для совер­ше­ния общих днев­ных молитв, дабы могли через под­ра­жа­ние им при­об­ре­сти навык к сер­деч­ному сокру­ше­нию. Не поз­во­ляли детям мыться в общей бане даже со сво­ими роди­те­лями, дабы не осла­бить есте­ствен­ного чув­ства стыд­ли­во­сти и почте­ния к роди­те­лям, «не умень­шить оте­че­ской важ­но­сти». Рав­ным обра­зом не поз­во­ляли в бане, сколько воз­можно, обна­жать непри­лич­ных частей тела для сохра­не­ния цело­муд­рия и чистоты; нако­нец, даже в свя­том храме, во время бого­слу­же­ния, муж­чи­нам и жен­щи­нам назна­чены были отдель­ные места для молитвы, в предот­вра­ще­нии вся­кого зло­упо­треб­ле­ния и соблазна.

§ 75. В‑третьих, для обез­пе­че­ния буду­щего состо­я­ния детей не заго­тав­ли­вали им боль­шого наслед­ства, дабы через то не охла­дить их рев­но­сти к бла­го­че­стию. «У меня куча детей, — гово­рили неко­то­рые, — я дол­жен оста­вить им сред­ства для жизни». Учи­тели Церкви отве­чали: «Но для чего же ты дела­ешь их бед­ными? Если ты остав­ля­ешь им все нуж­ное для жизни, то все вве­ря­ешь сво­ему сомни­тель­ному и опас­ному хра­не­нию. Но если бы ты оста­вил им в наслед­ство Бога, то оста­вил бы им без­чис­лен­ные сокро­вища. Ты дума­ешь о том, как бы сде­лать своих детей бога­тыми, а не о том, как бы сде­лать их бла­го­че­сти­выми. Но когда они ста­нут пола­гаться на свое иму­ще­ство, тогда о том только и будут думать, как бы свои пороки при­крыть богат­ством. Напро­тив, когда уви­дят, что им недо­стает этого уте­ше­ния, будут ста­раться при­крыть свою бед­ность доб­ро­де­те­лью. Поэтому не остав­ляй детям своим ника­кого богат­ства, чтобы оста­вить им доб­ро­де­тель». Вме­сто того, чтобы соби­рать богат­ства для детей, свя­тые отцы сове­то­вали роди­те­лям лучше раз­да­вать оные бед­ным, дабы через эту бла­го­тво­ри­тель­ность при­об­ре­сти детям как на небе­сах нетлен­ное сокро­вище, так и на земле помощь Отца Небес­ного. «Если ты любишь своих детей всей оте­че­ской любо­вью, — гово­рил свя­той Киприан отцам, — то ста­райся более о том, чтобы доб­рыми делами пре­по­ру­чить их Богу. Пере­дай Ему твое иму­ще­ство, кото­рое бере­жешь для своих наслед­ни­ков. Пусть Он будет для детей твоих опе­ку­ном и над­зи­ра­те­лем, и пусть защи­щает их Своей Боже­ствен­ной вла­стью от обид временных».

II

§ 76. Со сто­роны тела, при­учали детей, во-пер­вых, к скром­но­сти в одежде и дру­гих внеш­них укра­ше­ниях, дабы, в про­тив­ном слу­чае, как в них самих не воз­бу­дить тще­сла­вия и при­стра­стия к чув­ствен­но­сти, так и дру­гим не подать повода к нечи­стым мыс­лям и жела­ниям. Ибо на бога­тую одежду и дру­гие искус­ствен­ные укра­ше­ния тела хри­сти­ане смот­рели как на такие пред­меты, кото­рые подают повод к изли­ше­ству, рос­коши и раз­врату и вво­дятся в мир людьми пустыми, празд­но­лю­би­выми, жено­по­доб­ными и рас­то­чи­тель­ными. Видели в ней одну из пер­вых при­чин, кото­рые вос­пла­ме­няют в моло­дых людях плот­скую и про­ти­во­за­кон­ную любовь и питают дух высо­ко­ме­рия. Смот­рели на наруж­ный блеск как на ору­дие, кото­рым искус­ная рука жен­щины, пре­об­ла­да­е­мой пло­тью, при­вле­кает к себе взоры моло­дых людей, дабы про­из­ве­сти в их сердце без­по­ря­доч­ные дви­же­ния и вер­нее зама­нить в свои сети. Почи­тали утон­чен­ное искус­ство укра­шать внеш­ность при­зна­ком повре­жде­ния есте­ствен­ного вкуса к пре­крас­ному, нача­лом забве­ния о Боге и делом, не соглас­ным с делами рук Его: поскольку, по их мне­нию, кто забо­тится об искус­ствен­ном укра­ше­нии своей наруж­но­сти, тот недо­во­лен тво­ре­нием рук Божиих и, сле­до­ва­тельно, этим самым оскорб­ляет Бога. Вообще излиш­няя забота об укра­ше­нии тела, по поня­тию древ­них хри­стиан, слу­жит боль­шим пре­пят­ствием к укра­ше­нию души хри­сти­ан­скими доб­ро­де­те­лями. Бла­жен­ный Фео­до­рит рас­ска­зы­вает о своей матери, что в юно­сти она как-то повре­дила у себя глаз; созвали вра­чей, но их искус­ство не помогло нисколько; нако­нец она решила при­бег­нуть с прось­бой об исце­ле­нии к одному, жив­шему близ Антио­хии, стро­гому подвиж­нику по имени Петр, кото­рый сла­вился в то время даром чудо­тво­ре­ний. Чтобы в луч­шем виде явиться к нему на глаза, она надела на себя все свои уборы: доро­гое пла­тье, серьги, жем­чуг, цепочки и все, что было у нее щеголь­ского и дра­го­цен­ного. Но едва только подо­шла она к нему, как этот суро­вый и истинно нели­це­мер­ный муж, при пер­вом взгляде на нее, обра­тился к ней со сле­ду­ю­щими сло­вами: «Скажи мне, дочь моя, если бы какой-нибудь искус­ный живо­пи­сец напи­сал кар­тину по всем пра­ви­лам искус­ства и выста­вил ее напо­каз всем; но к ней подо­шел бы неуче­ный пач­кун, нашел бы в этом худо­же­ствен­ном про­из­ве­де­нии какой-нибудь недо­ста­ток и захо­тел бы его испра­вить: брови, напри­мер, сде­лал бы несколько про­дол­го­ва­тее и щекам дал бы более румянцу (краски); худож­ник (хозяин) кар­тины не рас­сер­дился ли бы на то, что его искус­ство так уни­жено и неопыт­ная рука сде­лала на его кар­тине ни к чему негод­ные изме­не­ния. То же самое и теперь я вижу. Ужели мы можем вооб­ра­зить себе, что Вели­кий Худож­ник мира, Тво­рец нашей при­роды, неспра­вед­ливо будет гне­ваться на вас, если вы непо­сти­жи­мую Его пре­муд­рость и совер­шен­ство хотите обви­нять в неве­де­нии и несо­вер­шен­стве, как будто Он не совсем хорошо пони­мал дело? Конечно, вы не под­во­дили бы ни крас­ного, ни белого, ни чер­ного цвета, когда бы не забо­ти­лись при­бав­лять того или дру­гого сво­ему телу; но вы забо­ти­тесь об этом, сле­до­ва­тельно, обви­ня­ете Творца сво­его в без­си­лии и несо­вер­шен­стве. Но знайте, что Его могу­ще­ство согласно с Его волей и, как гово­рит Давид: «Вся елика вос­хоте Гос­подь, сотвори» (Пс. 134: 6). У Него все хорошо и ни одному чело­веку не делал Он ничего худого и вред­ного. Поэтому не иска­жайте образа Божия и не при­бав­ляйте к нему, чего не нашла нуж­ным дать без­ко­неч­ная Его пре­муд­рость. Не тру­ди­тесь выду­мы­вать такую гибель­ную кра­соту, кото­рая непо­роч­ным людям часто достав­ляла слу­чай к паде­нию, служа им сетью». Свя­той муж не ска­зал ничего более. Но когда он кон­чил свою речь, эта юная, знат­ная жен­щина глу­боко была тро­нута силь­ными его дово­дами и все, однако ж, не хотела уйти от него, не полу­чив удо­вле­тво­ре­ния на свою просьбу. Нако­нец, свя­той муж, после усиль­ных с ее сто­роны моле­ний, поло­жил руку на боль­ной глаз и изоб­ра­зил зна­ме­ние кре­ста, после чего болезнь исчезла. Ска­зав при этом с глу­бо­ким сми­ре­нием: «Все это делает бла­го­дать Божия!» — бла­жен­ный ста­рец отпу­стил от себя юную жен­щину с сугу­бым увра­че­ва­нием: исце­лил тело ее от болезни, а душу и сердце от высо­ко­ме­рия и сует­но­сти; ибо она после этого вела жизнь сми­рен­ную, чест­ную, бла­го­че­сти­вую. Бла­го­го­вея перед обра­зом Божиим, начер­тан­ным во внут­рен­нем суще­стве и на теле чело­века, и потому отвер­гая все искус­ствен­ные укра­ше­ния чело­ве­че­ского тела, хри­сти­ане нахо­дили при­лич­ным для себя упо­треб­ле­ние только такой одежды, кото­рая согласна с двумя глав­ными целями уста­нов­лен­ного Богом оде­я­ния, именно: с необ­хо­ди­мо­стью и скром­но­стью: «Скром­ность тре­бует, — гово­рили свя­тые отцы, — чтобы закры­ва­емы были неко­то­рые непри­лич­ные части тела и скры­ваем был тот стыд, кото­рый грехи навлекли на чело­ве­че­ский род. Един­ствен­ной одеж­дой чело­века в раю была невин­ность, и только грех сшил ему оде­я­ние из листьев смо­ков­ницы. Итак, если мы будем пом­нить, что наша одежда есть не что иное, как напо­ми­на­ние о нашем паде­нии, и если поэтому не будем иметь повода гор­диться тем, что состав­ляет еди­ный и един­ствен­ный покров нашего стыда: то что же после этого будет пре­пят­ство­вать нам быть уме­рен­ными и скром­ными в упо­треб­ле­нии одежды?» Что же каса­ется до необ­хо­ди­мо­сти, то цель одежды в этом слу­чае та, чтобы содер­жать тело в над­ле­жа­щей теп­лоте и защи­щать его от суро­во­сти воз­духа и непо­годы. Только сооб­ра­жа­ясь с этими двумя целями, должны мы устро­ять свою одежду и не должны забо­титься о при­об­ре­те­нии одной одежды для еже­днев­ного упо­треб­ле­ния дома, дру­гой — для блеска и пыш­но­сти, когда выхо­дим из дому. Довольно, если мы будем дости­гать и этих двух целей. Бла­жен­ный Иеро­ним писал к одной матери каса­тельно одежды для ее дочери: «Смотри, чтобы твоя дочь не при­выкла играть золо­том и пур­пу­ро­вой одеж­дой; это вре­дит нра­вам. Не укра­шай лица ее румя­нами и при­ти­ра­ньями, не стес­няй шеи золо­тыми и жем­чуж­ными оже­ре­льями, не обре­ме­няй главы дра­го­цен­ными кам­нями, не под­де­лы­вай цвета волос. Пусть она носит такую одежду, кото­рая защи­щает от холода, а не такую, кото­рая обна­жает оде­тое тело».

§ 77. Во-вто­рых, огра­ни­чи­вали в детях гру­бую и неуме­рен­ную похоть чрева и при­учали к уме­рен­но­сти, воз­дер­жа­нию и про­стоте в пище и питии. Невоз­держ­ность и сла­сто­лю­бие почи­та­лись, с одной сто­роны, глав­ной при­чи­ной рас­строй­ства в теле и болез­ней телес­ных, с дру­гой — кор­нем или нача­лом всех телес­ных стра­стей, при­вя­зы­ва­ю­щих чело­века к земле, нако­нец, одной из важ­ней­ших при­чин болез­ней душев­ных. Поэтому бла­го­ра­зу­мие вос­пи­та­те­лей тре­бо­вало, во-пер­вых, давать детям пищу лег­кую, про­стую, немно­го­слож­ную, безыс­кус­ствен­ную, полез­ную для тела, а не такую, кото­рая бы нра­ви­лась и удо­вле­тво­ряла при­хот­ли­вому сла­сто­лю­бию моло­до­сти; во-вто­рых, давать в такой мере, чтобы, не обре­ме­няя чрева, она не пре­пят­ство­вала им упраж­няться в бла­го­че­сти­вых заня­тиях: «Пифа­го­рейцы, — гово­рит Ори­ген, — воз­дер­жи­ва­лись от извест­ных родов пищи только на осно­ва­нии неле­пого и бас­но­слов­ного уче­ния о пере­се­ле­нии душ, думая, что душа из одного тела пере­хо­дит в дру­гое, поэтому у них не поз­во­ля­лось уби­вать и упо­треб­лять в пищу живот­ных, дабы не упо­тре­бить в пищу своих дру­зей и детей, слу­чайно попав­шихся между этими живот­ными. Напро­тив, цель нашего воз­дер­жа­ния только та, чтобы содер­жать тело в пови­но­ве­нии, побеж­дать плоть и умерщ­влять зем­ные наши члены: блуд, нечи­стоту, сла­до­стра­стие, злую похоть и любо­с­тя­жа­ние (Кол. 3: 5)». Для этой цели у них были осо­бен­ные, при­спо­со­би­тель­ные к дет­скому воз­расту рас­по­ря­же­ния каса­тельно сна и бодр­ство­ва­ния, вре­мени, коли­че­ства и каче­ства пищи детей. неко­то­рые пред­ла­гали детям в пищу одни овощи, рыбу и тому подоб­ное, при­учая при­том есть не досыта, дабы тот­час после стола быть в состо­я­нии читать, молиться и петь. Не поз­во­ляли сидеть за общим сто­лом с воз­раст­ными и быть на пир­ше­ствах своих род­ствен­ни­ков, чтобы не видать той пищи, кото­рая могла бы воз­бу­дить сла­сто­лю­би­вое жела­ние. Не давали пить вина до наступ­ле­ния зре­лого воз­раста, и даже воды вне часов обеда и ужина, дабы при­вычка часто пить воду не обра­ти­лась впо­след­ствии в потреб­ность и при­вычку пить вино.

III

§ 78. Враг чело­ве­че­ского спа­се­ния всего силь­нее дей­ствует на чело­ве­че­скую душу изнутри самой души через вооб­ра­же­ние и сердце. Посему, чтобы не оста­вить детей без защиты от напа­де­ний диа­вола, и с этой сто­роны вос­пи­та­тели пред­при­ни­мали свои сред­ства про­тив без­по­ря­доч­ных дви­же­ний сердца и вооб­ра­же­ния. Кроме поста и уда­ле­ния от вся­ких соблаз­нов, они, во-пер­вых, при­учали детей к тру­до­лю­бию и пре­иму­ще­ственно к упраж­не­нию в Слове Божием, дабы дея­тель­но­стью ума пода­вить или, по край­ней мере, огра­ни­чить дея­тель­ность вооб­ра­же­ния. На Слово Божие они смот­рели как на самое силь­ное ору­дие к отра­же­нию врага: «Пусть дадут мне чело­века сви­ре­пого, неисто­вого, испол­нен­ного силь­ных дви­же­ний сердца, — гово­рит один учи­тель Церкви, — я несколь­кими выра­же­ни­ями из Слова Божия сде­лаю его крот­ким и тихим как агнец. Пусть пред­ста­вят мне чело­века рос­кош­ного, сла­до­страст­ного и раз­вра­щен­ного: вы уви­дите его воз­держ­ным, цело­муд­рен­ным и чистым». Сила Боже­ствен­ной муд­ро­сти так велика, что если только одна­жды вой­дет в сердце чело­века, то выго­нит из него буй­ство и сума­сброд­ство, в кото­рых начало нече­стия и всех поро­ков. Поэтому-то, между про­чим, как мы видели это выше, дети боль­шую часть дня про­во­дили с Биб­лией в руках. Чтобы дети были посто­янно вни­ма­тельны к чте­нию Слова Божия и могли при­об­ре­сти навык не быть рас­се­ян­ными в мыс­лях, Васи­лий Вели­кий сове­то­вал над­зи­рав­шим за пове­де­нием детей спра­ши­вать их как можно чаще — чем они зани­ма­ются, на что обра­щено их вни­ма­ние, и таким обра­зом побуж­дать их быть вни­ма­тель­ными к своим занятиям.

§ 79. Во-вто­рых, в лета раз­ви­тия и зре­ло­сти ума юно­ше­ство было при­уча­емо к самов­ни­ма­нию и раз­мыш­ле­нию о себе, и труд этого самов­ни­ма­ния облег­чали детям сами вос­пи­та­тели, рас­кры­вая перед ними те высо­кие и пора­зи­тель­ные истины Боже­ствен­ного уче­ния, перед кото­рыми умол­кает все веле­ре­чие сует­ного сердца. Это вни­ма­ние к себе было не что иное, как раз­мыш­ле­ние каж­дого о своей при­роде, о высо­ком досто­ин­стве чело­века в ряду без­чис­лен­ных тва­рей, о насто­я­щем и про­шед­шем нрав­ствен­ном своем состо­я­нии, и нако­нец о буду­щей своей судьбе, ожи­да­ю­щей его за гро­бом. «Оставьте нам детей, как скоро они вый­дут из рук кор­ми­лиц, — гово­рит свт. Иоанн Зла­то­уст, — мы вос­пи­таем их не бабьими бас­нями, но будем вну­шать им, что есть Боже­ствен­ный суд». «Внемли себе, — гово­рит свт. Васи­лий Вели­кий юно­шам, — т.е. не тому, что твое и около тебя, но еди­ному самому себе… не гонись за бла­гами плоти, как то: здра­вием, кра­со­той, сла­до­стра­стием и дол­го­ден­ствием; не удив­ляйся богат­ству, славе и могу­ще­ству, но вни­май душе, дабы вни­ма­нием к ней ото­гнать от нее вся­кую скверну. Раз­бери себя — кто ты; познай свое есте­ство, т.е. что тело твое смертно, а душа без­смертна и что наша жизнь дво­я­кого рода, одна свой­ственна телу, а дру­гая сродна душе и есть жизнь без­ко­неч­ная. Поэтому не при­леп­ляйся к бла­гам тлен­ным, как будто бы они были вечны, и не будь невни­ма­те­лен к веч­ным, как ско­ро­пре­хо­дя­щим. Внемли себе, чтобы можно было тебе познать здра­вие и болезнь души и упо­тре­бить спо­соб увра­че­ва­ния, сораз­мер­ный с пре­гре­ше­нием. Если грех велик и жесток, то нужно для тебя и нака­за­ние боль­шое: горь­кие слезы, бде­ние и непре­стан­ный пост. Если же грех легок и сно­сен, то и нака­за­ние пусть будет рав­но­мер­ное. Внемли себе, не укло­няйся от пути, не совра­щайся то на пра­вую, то на левую сто­рону; иди пря­мым путем, не опус­кай, по нера­де­нию, насто­я­щего и не услаж­дайся тем, чего нет и не может быть, думая, будто оно уже в твоих руках.

В юно­шах есть такого рода при­род­ная болезнь, что они, по лег­ко­мыс­лию, будто уже на самом деле имеют то, чего желают. Во время без­дей­ствия и ноч­ного покоя они выстра­и­вают раз­лич­ные химеры и, по непо­сто­ян­ству разума, стре­мятся ко всему: обе­щают себе знат­ное состо­ян­ное, зна­ме­ни­тый брак, счаст­ли­вое мно­го­дет­ство, глу­бо­кую ста­рость, все­об­щее ува­же­ние и пр. Потом, не смогши ни на чем оста­но­вить своей надежды, устрем­ля­ются к тому, что между людьми счи­та­ется вели­ким, при­об­ре­тают огром­ные дома, напол­няют их мно­го­раз­лич­ными сокро­ви­щами, при­сва­и­вают себе столько земли, сколько суета помыс­лов отде­лит им от всего зем­ного шара. Заклю­чив сует­ные блага в жит­ни­цах, при­бав­ляют к ним стада, мно­же­ство рабов, вое­на­чаль­ства, брани, победы и самое цар­ство. Исчис­лив все это сует­ными помыш­ле­ни­ями ума, они безумно думают, что уже пре­сы­ща­ются вооб­ра­жа­е­мыми пред­ме­тами и видят их у себя под ногами. Эта болезнь — гре­зить наяву — свой­ственна душе празд­ной и нера­ди­вой. Чтобы увра­че­вать эту сла­бость ума и над­ме­ние помыс­лов и обуз­дать непо­сто­ян­ство разума, Писа­ние дает муд­рое пове­ле­ние: внемли себе; не обе­щай, чего нет, а рас­по­ла­гай насто­я­щее к своей пользе. Внемли себе, т.е. обра­щай око души на самого себя, согласно ли с запо­ве­дью ведешь жизнь, не согре­шил ли в чем помыш­ле­нием, не пополз­нулся ли язык, пред­ва­рив разум, не сде­лано ли что руками тво­ими без тво­его про­из­во­ле­ния; и когда най­дешь в житии твоем много пре­гре­ше­ний, говори с мыта­рем: Боже, мило­стив буди мне, греш­ному. Внемли себе — этот гла­гол при­не­сет тебе пользу в бла­го­по­лу­чии, как доб­рый совет­ник и напо­ми­на­тель о делах чело­ве­че­ских, усла­дит твое сердце в бед­ствии, так что ты не впа­дешь ни в гор­дость, ни в высо­ко­умие, ни в отча­я­ние, ни в предо­су­ди­тель­ную печаль. Если ты вели­ча­ешься богат­ством, пре­воз­но­сишься зна­ме­ни­то­стью пред­ков, хва­лишься оте­че­ством, кра­со­той и почте­нием от всех, то внемли себе, что ты смер­тен, что земля и в землю оты­дешь. Пред­ставь себе тех, кото­рые прежде тебя отли­ча­лись от дру­гих таким же вели­ко­ле­пием: где осно­ва­тели граж­дан­ских обществ, где непо­бо­ри­мые витии, где сочи­ни­тели похваль­ных слов, где зна­ме­ни­тые вла­де­тели коней, пол­ко­водцы, гра­до­пра­ви­тели, само­держцы? Не все ли пепел? Не все ли баснь? Не в костях ли несколь­ких вся память жизни их? При­никни к гро­бам, едва ли можешь раз­ли­чить слугу от гос­по­дина и бед­ного от богача!.. Рас­по­знай, если можно, неволь­ника с царем, силь­ного с немощ­ным, бла­го­об­раз­ного с без­об­раз­ным. Итак, помня свое есте­ство, нико­гда не воз­но­сись, а ты будешь пом­нить, если ста­нешь вни­мать себе… Если будешь вни­мать себе, то укро­тишь свой гнев и обуз­да­ешь язык. Если, сверх сего, злые похоти, овла­де­ва­ю­щие твоей душой под­вер­гают тебя без­стыд­ным стра­стям: то внемли себе и помни, что насто­я­щая твоя сла­дость пре­вра­тится, нако­нец, в горесть, что неж­ность тела, про­ис­хо­дя­щая от сла­до­стра­стия, родит тот ядо­ви­тый червь, кото­рый вечно будет мучить нас в геенне, и что вос­па­ле­ние плоти будет нача­лом веч­ного огня».КСодержание повсе­днев­ных молитв, мно­го­кратно совер­шав­шихся в раз­лич­ные часы дня и ночи, слу­жит ясным сви­де­тель­ством, что подоб­ные раз­мыш­ле­ния так же часто напол­няли сердца хри­стиан, как часто были совер­ша­емы ими самые молитвы. Поэтому мы нимало не погре­шим, если на этом осно­ва­нии ска­жем, что кроме церкви дети часто слы­шали подоб­ные беседы от своих вос­пи­та­те­лей и сами повто­ряли их в своем уме при каж­дом без­по­ря­доч­ном дви­же­нии сво­его сердца и воображения.

§ 80. В‑третьих, пло­дом раз­мыш­ле­ния о себе и своей жизни была, как заме­чено выше, молитва, кото­рая в то же время почи­та­лась самым луч­шим и дей­стви­тель­ней­шим ору­жием про­тив внут­рен­них обо­льще­ний. К этому-то пре­иму­ще­ственно ору­жию и при­бе­гали вос­пи­та­тели, когда при­го­тов­ляли детей на брань с миро­пра­ви­те­лями тьмы века сего, уча, по слову Апо­стола, вся­кой молит­вой и про­ше­нием молиться во вся­кое время духом, дабы они могли про­ти­во­сто­ять коз­ням диа­воль­ским (Еф. 6: 11–18). Молитва не огра­ни­чи­ва­лась уроч­ными часами общих молитв, домаш­них и обще­ствен­ных, но про­сти­ра­лась и на самые часы семей­ных заня­тий, на все дей­ствия и состо­я­ния детей, на каж­дый шаг вос­пи­та­теля и воспитанника.

§ 81. Осо­бый род молитвы, кото­рый почи­тался в то же время осо­бым, самым силь­ным и все­гда удоб­ным про­ти­во­дей­ствием наве­там вооб­ра­же­ния, сердца и диа­вола, состав­ляло пение Дави­до­вых псал­мов и вообще гим­нов свя­щен­ного содер­жа­ния. Осо­бен­ную силу и бла­го­твор­ное вли­я­ние над серд­цем при­пи­сы­вали этому пению на том осно­ва­нии, что пение вообще сродно нашей при­роде, состав­ляет потреб­ность ее и потому, направ­лен­ное по духу хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия, есте­ственно может быть упо­треб­лено в ору­дие живого и дей­ствен­ного Слова Божия для защи­ще­ния дет­ской души от напа­де­ния духов­ного врага. «Ничто так не обод­ряет и не воз­вы­шает души, — гово­рил свт. Иоанн Зла­то­уст вос­пи­та­те­лям, — ничто так не осво­бож­дает ее от земли, не отре­шает от тела, не воз­буж­дает любви к муд­ро­сти, не застав­ляет посме­и­ваться над всем, что при­над­ле­жит к этой жизни, — как пение сти­хов и Боже­ствен­ных песен, име­ю­щих музы­каль­ный раз­мер (numero compositum). Наша при­рода столько услаж­да­ется сти­хами и пес­нями и такое имеет с ними срод­ство, такое рас­по­ло­же­ние к ним, что даже груд­ные мла­денцы от пения их пере­стают пла­кать, забы­вают свою боль и засы­пают. Кор­ми­лица, чтобы усы­пить мла­денца, обык­но­венно про­ха­жи­ва­ется с ним взад и впе­ред, напе­вая какие-нибудь дет­ские стихи и таким обра­зом сме­жает его вежды».

Песни обык­но­венно поют во время своих работ путе­ше­ствен­ники, зем­ле­дельцы, мат­росы и даже самые жен­щины для облег­че­ния своих тру­дов и для рас­се­я­ния скуки, «так как душа, слу­шая стихи и песни, легче пере­но­сит труды и скуку. Когда этот род услаж­де­ния так сро­ден и свой­ствен нашей душе, то чтобы демоны не рас­стро­или доб­рого порядка, вводя в упо­треб­ле­ние любо­страст­ные и непо­треб­ные песни, Бог про­ти­во­по­ста­вил им псалмы, чтобы отселе полу­ча­емо было и удо­воль­ствие и вме­сте польза. Свет­ские песни при­но­сят вред и поги­бель; поскольку то, что есть в них любо­страст­ного и нече­сти­вого, про­ник­нув в душу и остав­шись в ее изги­бах, рас­слаб­ляет ее и изне­жи­вает. Напро­тив, духов­ные псалмы доста­вят вели­чай­шую пользу, вели­кое освя­ще­ние и побуж­де­ние к любо­муд­рию, когда и слова будут очи­щать душу пою­щего и Свя­той Дух посе­тит ее». Учите детей и жен ваших таким пес­ням! Пусть они поют их, не только за ста­ном и дру­гими руко­де­льями, но и пре­иму­ще­ственно во время стола, поскольку эти Боже­ствен­ные песни суть луч­шее вра­чев­ство от иску­ше­ния. Диа­вол нико­гда так дея­тельно не ста­ра­ется завлечь в свои сети, как за сто­лом, то через невоз­держ­ность и сла­сто­лю­бие, то через неуме­рен­ное весе­лье: посему осо­бенно необ­хо­димо ограж­дать себя молит­вой и псал­мо­пе­нием прежде, во время и после тра­пезы, с женой и детьми петь свя­щен­ные гимны Богу.

б) Средства положительные

§ 82. Огра­див таким обра­зом дет­ское сердце от всех внеш­них и внут­рен­них соблаз­нов, бла­го­че­сти­вые вос­пи­та­тели в то же время упо­треб­ляли и те сред­ства, кото­рые прямо слу­жили к насаж­де­нию и уко­ре­не­нию в них хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия. Пер­вым из сих средств, после уст­ного и пись­мен­ного настав­ле­ния в пра­ви­лах хри­сти­ан­ской дея­тель­но­сти, был при­мер бла­го­че­стия, кото­рый вос­пи­та­тели пока­зы­вали в своей жизни и кото­рому обя­зы­вали под­ра­жать своих вос­пи­тан­ни­ков. «Помните, — писал бла­жен­ный Иеро­ним роди­те­лям, — помните, что лучше можно научить дитя при­ме­ром, нежели сло­вами». Тот учи­тель самый холод­ный, кото­рый рас­суж­дает только на сло­вах. Ибо это свой­ственно не учи­телю, а коме­ди­анту (histrionis est) и лице­меру. Потому-то апо­столы учили сперва при­ме­ром жизни, а потом сло­вами. Даже не было нужды в сло­вах, когда они поучали самым делом». При­ме­ром учи­тели и вос­пи­та­тели побуж­дали детей с ран­них лет упраж­няться в чте­нии Слова Божия; при­ме­ром же учили их и испол­нять хри­сти­ан­ские обя­зан­но­сти, изло­жен­ные в Слове Божием. Из без­чис­лен­ного мно­же­ства подоб­ных при­ме­ров ука­жем на пре­по­доб­ного Ксе­но­фонта. В послед­ние минуты жизни своей он созвал к себе своих детей, при­ка­зал им сесть при одре своем и начал поучать их: «Дети мои! Кажется я уже при­бли­жа­юсь к концу жизни своей; если вы любите меня, испол­ните мое заве­ща­ние: во-пер­вых, бой­тесь Бога и устра­и­вайте жизнь свою по Его запо­ве­дям. Даль­ней­шие настав­ле­ния буду гово­рить вам не от тще­сла­вия, но для утвер­жде­ния вас в доб­ро­де­тели. Если жизнь мою при­мете в обра­зец себе, то вам, думаю, не нужен будет дру­гой учи­тель; ибо домаш­нее уче­ние, изоб­ра­жен­ное на сло­вах и в делах, полез­нее внеш­него уче­ния. Вы зна­ете, как я жил доселе во вся­ком бла­го­го­ве­нии и чистоте сво­его сердца, как все почи­тали и любили меня не за высо­кий сан, но за кро­тость и бла­го­нра­вие. Ибо я нико­гда никого ничем не оби­дел, не уко­рил, не окле­ве­тал, не поза­ви­до­вал, не раз­гне­вался напрасно, не враж­до­вал ни на кого, но всех любил, со всеми жил в мире; не остав­лял Церкви Божией вече­ром и утром, не пре­зрел ни нищего, ни стран­ного, ни печаль­ного, но вся­кого уте­шал сло­вом и делом; все­гда посе­щал заклю­чен­ных в тем­ни­цах, иску­пил мно­гих плен­ных и отпу­стил их на свободу.

Поло­жив хра­не­ние устам своим, чтобы не ска­зать чего-либо злого и лука­вого, я поло­жил завет и очам своим — не смот­реть на чужую кра­соту и не питать к ней пре­ступ­ного жела­ния. При помощи Божией я не познал дру­гой жены, кроме вашей матери, да и с ней был вме­сте только до рож­де­ния вашего, а после рож­де­ния мы сове­ща­лись пре­бы­вать без сооб­ще­ния, и доселе сохра­нили себя в телес­ной чистоте для Гос­пода. После­дуйте, дети, жизни роди­те­лей, под­ра­жайте вере, тер­пе­нию и кро­то­сти нашей; живите так, как мы жили, чтобы уго­дить Богу, и чтобы Бог умно­жил вас и даро­вал вам мно­го­ле­тие. Тво­рите мило­стыню убо­гим, защи­щайте вдов и сирот, посе­щайте боль­ных и заклю­чен­ных в тем­ни­цах, избав­ляйте оби­жен­ных и непра­ведно осуж­ден­ных, имейте мир со всеми; дру­зьям своим будьте верны, а вра­гам бла­го­де­тель­ствуйте, не воз­да­вая зла на зло; ко всем будьте добры, кротки, лас­ковы, сми­ренны, хра­ните душев­ную и телес­ную чистоту вашу непо­роч­ной; и теперь, и после, когда Бог бла­го­сло­вит вас супру­же­ством, пусть ложе ваше будет нескверно. Бла­го­тво­рите церк­вам Божиим и мона­сты­рям, почи­тайте свя­щен­ни­ков и ино­ков, ибо их ради Бог являет мило­сер­дие всему миру; осо­бенно же не забы­вайте ски­та­ю­щихся Бога ради в пусты­нях, в горах, в вер­те­пах и про­па­стях зем­ных, но пода­вайте им потреб­ное; вдо­воль питайте нищих, и не будете иметь недо­статка; ибо вам известно, что мой дом нико­гда не оску­де­вал от мно­гих тра­пез, предо­став­ля­е­мых убо­гим. Моли­тесь чаще и вни­майте поуче­ниям свя­тых. Матери вашей воз­да­вайте достой­ную честь, нико­гда не ослу­ши­ва­ясь ее пове­ле­ний. К рабам будьте мило­стивы, любя их как свои члены и своих детей, ста­рых выпус­кая на сво­боду и до самой смерти выда­вая им пищу и все потреб­ное. Но скажу кратко: что делал я в гла­зах ваших, то и вы делайте и спо­до­би­тесь чести и славы свя­тых. Но помните все­гда и то, что скоро прейдет мир сей, и слава его ни во что будет. Дети мои, сохра­ните запо­веди Гос­подни и мои; Бог мира да будет с вами!»

§ 83. Этот спо­соб — научать детей бла­го­че­стию при­ме­ром — зани­мал выс­шее место и был в боль­шем упо­треб­ле­нии, нежели настав­ле­ние сло­вес­ное, так что пас­тыри Церкви должны были напо­ми­нать вос­пи­та­те­лям об обя­зан­но­сти учить детей сло­вом, как видно это из слов бла­жен­ного Авгу­стина: «Вы должны, — гово­рил он вос­при­ем­ни­кам детей, — настав­лять их на вся­кое бла­гое дело, не только при­ме­ром, но и словами».

И при настав­ле­нии в бла­го­че­стии слух детей был обра­щен к уче­нию настав­ни­ков, а взор к их жизни. Так св. Евфи­мий с такой точ­но­стью под­ра­жал жизни учи­теля сво­его Ака­кия, что «пока­зы­вал в себе уче­ника не только слов его, но и дей­ствий». Таким обра­зом то, что дети слы­шали из уст своих вос­пи­та­те­лей, видели в самой их жизни; что было им пре­по­да­ва­емо устно, то пояс­ня­лось для них самым опы­том; уст­ное настав­ле­ние оза­ряло ум, а жизнь вос­пи­та­те­лей дей­ство­вала на сердца детей.

§ 84. При таком образе вос­пи­та­ния дети во вся­кое время и в каж­дом слу­чае нази­да­лись в бла­го­че­стии. Нахо­ди­лись ли под кро­вом оте­че­ского дома, — здесь слы­шали и видели обра­зец всех доб­ро­де­те­лей: непре­стан­ное молит­во­сло­вие, дей­ствия глу­бо­кого сми­ре­ния, пре­зре­ние мира, уме­рен­ность и скром­ность в одежде и внеш­них укра­ше­ниях, воз­дер­жа­ние в пище и питии, цело­муд­рие, посто­ян­ное упраж­не­ние в Слове Божием, спра­вед­ли­вость, любовь и бла­го­тво­ри­тель­ность, и пр. Выхо­дили ли с вос­пи­та­те­лями сво­ими на город­ские пло­щади, — здесь взор их пора­жался самым нази­да­тель­ным и вме­сте ужас­ным зре­ли­щем хри­сти­ан­ского само­от­вер­же­ния и любви к Богу: раз­лич­ные роды муче­ний, кото­рым вер­ные, нередко из числа их род­ных и зна­ко­мых, под­вер­га­емы были за веру во Иисуса Хри­ста, их твер­дость и непо­ко­ле­би­мость среди самых жесто­ких пыток, нако­нец, мучи­тель­ная смерть, пла­менно жела­е­мая и с бла­го­дар­но­стью при­ни­ма­е­мая свя­тыми муче­ни­ками, как дра­го­цен­ный дар неба, как луч­шая награда за все зем­ные их подвиги и как пря­мой путь к веч­ной жизни, — все это не могло не про­из­ве­сти в душах юных зри­те­лей глу­бо­кого и неиз­гла­ди­мого впе­чат­ле­ния, бла­го­го­ве­ния к свя­той вере, пре­зре­ния к богам и жизни языч­ни­ков и жела­ния под­ра­жать высо­ким образ­цам хри­сти­ан­ского само­от­вер­же­ния. Когда же испол­нен­ные бла­го­го­вей­ным ужа­сом от подоб­ных зре­лищ и дру­гими свя­тыми чув­ство­ва­ни­ями дети под руко­вод­ством своих настав­ни­ков и роди­те­лей уеди­ня­лись от всех вол­не­ний мира и соеди­ня­лись с обще­ством про­чих вер­ных под свя­щен­ным кро­вом храма Божия: тогда один вид сих хра­мов конечно помо­гал дето­во­ди­те­лям воз­вы­шать дет­ские сердца над сует­ной зем­ной жиз­нью, вооду­шев­ляя к веч­ной славе, ожи­да­ю­щей вер­ных после­до­ва­те­лей Иисуса Хри­ста на небе и к мно­го­труд­ным подви­гам, кото­рые хри­сти­а­нин дол­жен совер­шить на земле для дости­же­ния сей славы. В самом храме ожи­дало юного уче­ника Хри­стова новое поучи­тель­ное зре­лище: при­но­ше­ния, дела­е­мые вер­ными Гос­поду от труда рук своих во бла­го­сло­ве­ние сво­его дома, пожерт­во­ва­ния в пользу несчаст­ных, содер­жи­мых Цер­ко­вью на свое ижди­ве­ние, про­дол­жи­тель­ные пес­но­пе­ния и молитвы в раз­лич­ные часы дня, коле­но­пре­кло­не­ния, паде­ние ниц, кре­сто­об­раз­ное воз­де­я­ние рук к небу, бла­го­го­вей­ное без­мол­вие, вни­ма­ние к чте­нию Слова Божия, пре­ры­ва­е­мое разве пла­чем и воз­ды­ха­нием, — все это, есте­ственно, должно было воз­буж­дать и питать в его сердце бла­го­че­сти­вые рас­по­ло­же­ния и вооду­шев­лять к дей­ствиям бла­го­че­стия. При самом входе в храм — новый урок бла­го­че­стия. Здесь обык­но­венно сто­яли целые толпы несчаст­ных, сог­бен­ных годами, покры­тых руби­щем, лишен­ных зре­ния, изуро­до­ван­ных по всему телу, и вся­кий бла­го­че­сти­вый хри­сти­а­нин, входя в свя­той храм, подви­гался состра­да­нием к этим несчаст­ным и, сколько мог, от труда рук своих спе­шил облег­чить их бед­ствен­ную участь. Таким обра­зом, во всех местах, где хри­сти­ане боль­шей частью про­во­дили время своей жизни, они видели поучи­тель­ные при­меры бла­го­че­стия и любви к Богу.

§ 85. Уча хри­сти­ан­ской жизни своим при­ме­ром, вос­пи­та­тели забо­ти­лись в то же время зна­ко­мить своих вос­пи­тан­ни­ков только с такими людьми, кото­рые бы своим при­ме­ром не раз­ру­шали, но утвер­ждали в юной душе то, что поло­жено в ней забо­тами и при­ме­рами вос­пи­та­те­лей. «Лучше иметь обра­ще­ние со ста­ри­ками испы­тан­ной свя­то­сти, — гово­рит св. Амвро­сий юно­шам. — Как обра­ще­ние с рав­ными при­ят­нее, так со ста­ри­ками без­опас­нее: ибо, за пред­во­ди­тель­ством их жизни, нравы юно­шей укро­ща­ются и напо­е­ва­ются росой бла­го­че­стия. Когда не зна­ю­щие мест путе­ше­ствуют обык­но­венно с зна­ю­щими; кольми паче юноши должны всту­пать на новый путь со стар­шими, дабы тем менее заблуж­дали и отсту­пали от истин­ного пути доб­ро­де­тели. Нет ничего лучше, как иметь ста­ри­ков настав­ни­ками жизни и сви­де­те­лями ее».

§ 86. Но при этом вос­пи­та­тели не давали детям быть только про­стыми и холод­ными зри­те­лями, а побуж­дали вла­стью роди­тель­ской под­ра­жать этим при­ме­рам, и своей жиз­нью повто­рять то, что видели в жизни дру­гих. Упраж­не­ние детей в делах бла­го­че­стия было одним из пер­вых средств к утвер­жде­нию в них навыка к хри­сти­ан­ским доб­ро­де­те­лям. Дети везде и во вся­кое время участ­во­вали в бла­го­че­сти­вых дей­ствиях своих роди­те­лей. Совер­ша­лась ли домаш­няя молитва всеми чле­нами семей­ства, — в ней участ­во­вали и дети во все часы дня и ночи, назна­чен­ные для сла­во­сло­вия Бога. Соби­ра­лись ли веру­ю­щие в храм Божий на общую молитву в извест­ные дни недели и часы дня, — они непре­менно брали с собой и детей, при­об­щали их Свя­тых Даров. Не только застав­ляли участ­во­вать при этом в общих молит­вах и сла­во­сло­вии, но при­учали их петь неко­то­рые молитвы самих по себе, при все­об­щем мол­ча­нии веру­ю­щих; Цер­ковь в этом слу­чае была истин­ным учи­ли­щем всех хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей и обя­зан­но­стей как по отно­ше­нию к Богу, так и по отно­ше­нию к ближ­ним; ибо здесь в молит­вах своих дети со всем обще­ством веру­ю­щих не только сла­вили Бога и воз­да­вали ему долж­ное покло­не­ние, но и моли­лись в то же время о своих ближ­них, веру­ю­щих, невер­ных, и гото­вя­щихся всту­пить в обще­ство веру­ю­щих, прося им всем у Бога всех луч­ших благ, дару­е­мых чело­веку бла­го­да­тью Божией через веру.

Вот какими мерами бла­го­че­сти­вые вос­пи­та­тели насаж­дали в серд­цах юных уче­ни­ков своих хри­сти­ан­ские расположения!

Глава III. Внешние пособия и условия, коими древние христианские воспитатели пользовались при воспитании детей

§ 87. Вос­пи­та­ние детей у древ­них хри­стиан не огра­ни­чи­ва­лось выше­из­ло­жен­ными мерами. Самые муд­рые меры часто оста­ются без­п­лод­ными в руках неопыт­ных. Нужно осо­бен­ное бла­го­ра­зу­мие со сто­роны вос­пи­та­те­лей, чтобы эти меры, в при­ло­же­нии их к делу, при­несли ожи­да­е­мый плод. В этом отно­ше­нии у древ­них хри­стиан заслу­жи­вают осо­бен­ное вни­ма­ние сле­ду­ю­щие действия:

I. Благовременность воспитания

§ 88. При вос­пи­та­нии детей осо­бенно доро­жили пер­выми годами их дет­ства, дабы, пре­ду­пре­див время пол­ного раз­ви­тия разума и сво­боды, не все­гда легко поко­ря­ю­щихся в послу­ша­ние веры и доб­ро­де­тели, самую при­роду детей упо­тре­бить в ору­дие для дости­же­ния бла­гих своих целей, глубже напе­чат­леть на дет­ской душе истины веры и рас­по­ло­же­ние к доб­ро­де­тели. Когда дети были еще в чреве матер­нем, матери уже и тогда забо­ти­лись о их теле, опа­са­ясь повре­дить им своей неуме­рен­ной жиз­нью, и о душе, посвя­щая ее Гос­поду и испра­ши­вая у Него бла­го­сло­ве­ния для рож­да­ю­ще­гося дитяти. Как скоро начи­нало обна­ру­жи­ваться в детях созна­ние, то роди­тели, прежде всего, ста­ра­лись вну­шить им веру в Бога и любовь к бла­го­че­стию, дабы таким обра­зом пре­ду­пре­дить вли­я­ние дру­гих вред­ных впе­чат­ле­ний, овла­де­ва­ю­щих юной душой на целую жизнь, и дать ей с самых пер­вых минут жизни бла­го­че­сти­вое направ­ле­ние. «Душе, — гово­рили учи­тели Церкви роди­те­лям, — душе, с пер­вых лет полу­ча­ю­щей впе­чат­ле­ния Слова Божия, трудно забыть страх Божий. Неж­ный воз­раст легко при­ни­мает и, как печать на воске, напе­чат­ле­вает в душе то, что слы­шит; пре­иму­ще­ственно с этого вре­мени жизнь детей накло­ня­ется к добру или к злу. Если, начи­ная от самых две­рей жизни, отво­дят их от зла и наво­дят на путь пра­вый, то добро обра­ща­ется у них в гос­под­ству­ю­щее свой­ство и при­роду: потому им не так легко перейти на сто­рону зла, когда сама при­вычка будет влечь их к добру». «Отец Небес­ный хочет, чтобы каж­дый воз­раст был совер­шен в бла­го­че­стии, и не исклю­чил из этой обя­зан­но­сти ни одного воз­раста, так что и самым мало­лет­ним детям обе­то­вал победу над гре­хом». Поэтому дети от самой колы­бели были посвя­ща­емы Богу, с самых ран­них лет, по обы­чаю Церкви хри­сти­ан­ской, настав­ля­емы были в Свя­щен­ном Писа­нии, обра­ща­лись с учи­те­лями и бла­го­че­сти­выми мужами. Такое ран­нее вос­пи­та­ние при­но­сило и плоды еще в самых ран­них летах детей; ибо самые мало­лет­ние дети имели дух и муже­ство являться перед мучи­те­лями, испо­ве­до­вать перед ними свою веру во Иисуса Хри­ста и при­ни­мать муче­ни­че­скую смерть за имя Его. неко­то­рых по вось­мому и даже по седь­мому году Цер­ковь при­зна­вала уже достой­ными про­хо­дить извест­ные цер­ков­ные долж­но­сти, как, напри­мер, долж­ность чте­цов, кото­рая обык­но­венно состо­яла в том, чтобы в общем собра­нии читать перед наро­дом «запо­веди и Еван­ге­лие Гос­подне»; на како­вые долж­но­сти обык­но­венно постав­ля­емы были такие лица, кото­рые могли слу­жить для народа при­ме­ром хри­сти­ан­ской жизни.

II. Обращение с детьми

§ 89. Роди­тели ста­ра­лись иметь с детьми обра­ще­ние испол­нен­ное любви, кро­то­сти и снис­хож­де­ния, впро­чем, не дохо­див­шее до сла­бо­сти и поблажки детям, начи­нав­шим пока­зы­вать укло­не­ние от доб­рых пра­вил. «Обя­зан­ность учи­теля, — гово­рит свт. Иоанн Зла­то­уст, — учить не тому, что хочет знать уче­ник, но тому, чему нужно учиться». Эта хри­сти­ан­ская любовь роди­те­лей кКде­тям дышала свя­тым жела­нием истин­ного сча­стья детей, и потому боя­лась каким бы то ни было сред­ством раз­дра­жить их, раз­ру­шить мир их души, и тем про­ло­жить дорогу к пре­врат­ному и не хри­сти­ан­скому образу мыс­лей, чув­ство­ва­ний и дей­ствий. Так, напри­мер, она чужда была того гибель­ного при­стра­стия, по кото­рому, пред­по­чи­тая одних дру­гим, одних ущед­ряют сво­ими бла­го­де­я­ни­ями, дру­гими почти пре­не­бре­гают, и через то про­из­во­дят между детьми вза­им­ное недоб­ро­же­ла­тель­ство, споры, вражду и пр. Только небла­го­нра­вие и непо­кор­ность детей вынуж­дали роди­те­лей ока­зы­вать пред­по­чте­ние одним перед дру­гими, дабы тем нака­зать и при­сты­дить виновных.

§ 90. Если дети тща­тельно и с успе­хом испол­няли воз­ла­га­е­мые на них обя­зан­но­сти, вос­пи­та­тели, с одной сто­роны, награж­дали их, дабы ониКс удо­воль­ствием и отра­дой, без­пе­чально и непре­ткно­венно стре­ми­лись к пред­на­зна­чен­ным целям, с дру­гой — поощ­ряли к боль­шему пре­успе­я­нию в добре, обе­щая небес­ное бла­жен­ство, уго­то­ван­ное тем, кто живет по запо­ве­дям Божиим, и вну­шая детям все­гда иметь перед собой Бога и искать похвалы от Него. Если же дети совра­ща­лись с пра­вого пути, роди­тели упо­треб­ляли сна­чала все крот­кие меры для обра­ще­ния их на сей путь: убеж­дали, про­сили, пла­кали, «вну­шали не только то, как гнусно им пре­да­ваться похоти, но и то, какой боль­шой опас­но­стью угро­жает она душе». Кто, напри­мер, не знает тро­га­тель­ного обра­ще­ния св. апо­стола Иоанна с юно­шей, кото­рому хотел он заме­нить отца? Но когда все крот­кие меры исто­ща­лись и ока­зы­ва­лись недей­стви­тель­ными, в таком слу­чае вос­пи­та­тели не счи­тали излиш­ним при­бе­гать и к стро­го­сти, — к нака­за­нию. Есте­ствен­ная, чув­ствен­ная любовь к детям не пере­си­ли­вала любви духов­ной. В после­ду­ю­щие вре­мена вер­ные учи­тели Церкви Хри­сто­вой него­до­вали и воору­жа­лись про­тив неж­ного и небреж­ного вос­пи­та­ния детей: «Бог любит кро­тость, — гово­рили они, — но это пре­врат­ная и лож­ная доб­рота ослаб­лять узду грехов.

§ 91. Впро­чем, и в самом нака­за­нии, кото­рому вос­пи­та­тели под­вер­гали детей, выра­жа­лось более жела­ние обра­щаться с детьми как суще­ствами разум­ными, сво­бод­ными, име­ю­щими право на бла­го­род­ное и почти­тель­ное обра­ще­ние дру­гих, нежели с такими людьми, на кото­рых нужно дей­ство­вать стра­хом телес­ного жесто­кого нака­за­ния. Дето­во­ди­тели вме­няли себе за пра­вило — исправ­лять погреш­но­сти детей «оте­че­ской мило­стью и искус­ным сло­вом», при­ла­гая свой­ствен­ное каж­дому про­ступку вра­чев­ство, дабы от него было и духов­ное нака­за­ние за грех и, в то же время, при­уче­ние души к без­стра­стию. Напри­мер, раз­гне­вался ли кто на сво­его това­рища, — дето­во­ди­тель застав­лял обид­чика при­ми­риться с оби­жен­ным и слу­жить ему по мере нане­сен­ного ему оскорб­ле­ния; осно­ва­нием такого образа дей­ство­ва­ния была та мысль, что навык сми­ре­ния как бы совер­шенно отсе­кает гнев души; ибо к гневу боль­шей частью пред­рас­по­ла­гает чело­века гор­дость. Далее, кос­нулся ли кто без­вре­менно пищи, — того боль­шую часть дня остав­ляли без пищи. Обли­чали ли кого в неуме­рен­ном и небла­го­при­стой­ном вку­ше­нии пищи, — его лишали оной во время общего стола, застав­ляя при этом смот­реть на тех, кото­рые сидят за сто­лом и вку­шают пищу, не нару­шая пра­вил бла­го­при­стой­но­сти, дабы винов­ный и нака­зан был лише­нием пищи и вме­сте учился скром­но­сти. Ска­зал ли кто празд­ное слово, или обна­ру­жил досаду на ближ­него, или солгал, или вообще что-нибудь сде­лал непоз­во­лен­ное, — его учили уце­ло­муд­ряться и чре­вом и языком.

Назна­ча­лись и нака­за­ния телес­ные, но только смотря более по раз­ли­чию воз­раста и состо­я­ния, нежели самих проступков.

§ 92. Вообще любовь к детям и крот­кое обра­ще­ние с ними, награды, пред­ла­га­е­мые детям за успеш­ное испол­не­ние ими обя­зан­но­стей, и снис­хо­ди­тель­ные нака­за­ния за опу­ще­ние долга, ста­ра­ние роди­те­лей и вос­пи­та­те­лей скрыть от детей свои погреш­но­сти и, вообще, все дей­ствия, кото­рые могли бы сде­лать соблазн; напро­тив, жела­ние пока­зы­вать в себе перед детьми обра­зец хри­сти­ан­ского совер­шен­ства, нако­нец, тре­бо­ва­ние от детей почте­ния, любви и покор­но­сти себе, — все это пока­зы­вает, что роди­тели и вос­пи­та­тели не про­сто тре­бо­вали от детей сих послед­них доб­ро­де­те­лей, свой­ствен­ных дет­скому воз­расту, но ста­ра­лись своей жиз­нью и обра­ще­нием с вос­пи­тан­ни­ками при­об­ре­сти их к себе ува­же­ние, любовь и покор­ность, дабы лучше и без­пре­пят­ствен­нее дей­ство­вать на душу их, обра­зо­вать ее по духу Иисуса Хри­ста, и при­том не насильно вла­гать в нее семена веры и бла­го­че­стия, но с согла­сия и рас­по­ло­же­ния самих детей. При таком образе отно­ше­ний роди­те­лей к детям, дети могли охотно и без пре­ко­сло­вия при­ни­мать и усва­и­вать себе пред­ла­га­е­мые им истины веры и пра­вила жизни: а при­ни­ма­е­мое таким обра­зом уче­ние есте­ственно должно было при­не­сти и плод бла­гой ско­рее, нежели те настав­ле­ния и пра­вила, к испол­не­нию коих при­нуж­дают наси­лием и жестокостью.

III. Молитва к Богу о содействии воспитателям

§ 93. Впро­чем, при всем ста­ра­нии со своей сто­роны и при бла­го­ра­зум­ных мерах, упо­треб­ля­е­мых ими для бла­го­успеш­ного вос­пи­та­ния детей в уче­нии и нака­за­нии Гос­под­нем, вос­пи­та­тели были про­ник­нуты тем сми­рен­ным убеж­де­нием, что самим по себе им не достиг­нуть цели бла­го­че­сти­вых своих жела­ний и не пре­об­ра­зо­вать при­роды детей, глу­боко повре­жден­ной гре­хом наслед­ствен­ным, — что это может сде­лать только все­силь­ная бла­го­дать Божия. «Наш дето­во­ди­тель, — гово­рили древ­ние хри­сти­ане, — свя­той Бог Иисус, Кото­рый есть Начало, Вождь всей чело­ве­че­ской при­роды, Слово, Сам бла­гий и мило­сти­вый Бог». Посему над всеми выше­озна­чен­ными чело­ве­че­скими уси­ли­ями — наса­дить в юных серд­цах семена веры и бла­го­че­стия и огра­дить их от пагуб­ного вли­я­ния внеш­них и внут­рен­них при­чин — воз­вы­ша­лось сред­ство более дей­стви­тель­ное и выте­ка­ю­щее соб­ственно из самого суще­ства рели­гии хри­сти­ан­ской. Это молитва к Небес­ному Отцу, управ­ля­ю­щему судь­бой как всего чело­ве­че­ского рода, так и судь­бой детей. В этой молитве выра­жа­лось глу­бо­кое сми­ре­ние вос­пи­та­те­лей, чув­ство­ва­ние сво­его без­си­лия в испол­не­нии бла­гих пред­на­чер­та­ний, созна­ние нужды в выс­шей помощи, вера в уча­стие Отца Небес­ного в вос­пи­та­нии детей, надежда и пре­дан­ность Свя­той Его воле и пре­по­ру­че­ние детей бла­гому Его Про­мыслу. В ней они испра­ши­вали у Бога бла­го­сло­ве­ния, содей­ствия своим тру­дам, нис­по­сла­ния бла­го­дат­ных даров своим чадам. Об этом моли­лись роди­тели, моли­лась и вся Цер­ковь.

§ 94. Матери, лишив­ши­еся своих мужей, или имев­шие своих мужей из языч­ни­ков и даже из хри­стиан, более всего забо­ти­лись о том, чтобы Бог был Отцом их детям. «Если ты истинно любишь своих детей, — гово­рил неко­то­рым св. Киприан, — если любишь всей оте­че­ской любо­вью, то ста­райся более о том, чтобы доб­рыми делами пре­по­ру­чить их Богу. Не того почи­тай отцом детям твоим, кто слаб и смер­тен; но при­го­товь им в отца Того, Кто — веч­ный и креп­кий Отец детей духов­ных. Пере­дай Ему твое иму­ще­ство, кото­рое бере­жешь ты для наслед­ни­ков. Пусть Он будет для детей твоих и опе­ку­ном, и над­зи­ра­те­лем, и защит­ни­ком про­тив всех обид временных».

§ 95. Что каса­ется до уча­стия Свя­той Церкви, то она молит­вами сво­ими сопро­вож­дала детей через всю их жизнь. Еще при обру­че­нии роди­те­лей их друг другу, она уже обра­щала вни­ма­ние на цель их соеди­не­ния и моли­лась о пода­я­нии им «плода чрева на пользу», «о воз­ве­се­ле­нии их виде­нием сынов и дще­рей», «о даро­ва­нии вос­при­я­тия бла­го­ча­дия», «о бла­го­сло­ве­нии брака», «о сооб­ще­нии дол­го­вре­мен­ного семени и бла­го­дати о чадах». При самом вступ­ле­нии чело­века в жизнь, Цер­ковь встре­чала его сво­ими молит­вами, и «прежде кре­ще­ния детей моли­лась за них, чтобы они полу­чили веру от Бога, через кото­рую удо­сто­и­лись бы таин­ства кре­ще­ния», и при­ни­мала в свои объ­я­тия через таин­ство кре­ще­ния и миро­по­ма­за­ния. При совер­ше­нии сих таинств она ни о чем больше не забо­ти­лась, как о том, чтобы Гос­подь дал мла­денцу силу ходить во всех запо­ве­дях, напи­сал в книге живот­ной, соеди­нил со ста­дом насле­дия сво­его, про­сла­вил в нем имя свое свя­тое. Испра­ши­вала ему у Бога силы для одер­жа­ния победы над нечи­стыми духами; молила при­нять его в Цар­ство Небес­ное; открыть мыс­лен­ные его очи, дабы оза­рял его свет Еван­ге­лия; при­ста­вить к жизни его свет­лого Ангела, кото­рый бы избав­лял его от вся­кого навета про­ти­во­ле­жа­щего, от сре­те­ния лука­вого, демона полу­ден­ного и меч­та­ний лука­вых. «Моли­лась о даро­ва­нии кре­стив­ше­муся печати дара Свя­того и Все­силь­ного Духа Божия, и при­ча­ще­нии Свя­того Тела и Чест­ной Крови Иисуса Хри­ста, о сохра­не­нии его в освя­ще­нии, о утвер­жде­нии в пра­во­слав­ной вере, о соблю­де­нии души его в чистоте и правде. В вось­мой день после кре­ще­ния и миро­по­ма­за­ния, при­нося мла­денца в храм для омо­ве­ния и постри­же­ния вла­сов, моли­лась Гос­поду, чтобы Он бла­го­во­лил все­гда оза­рять сердце кре­стив­ше­гося, сохра­нять в нем несквер­ной и неблаз­нен­ной одежду нетле­ния, и Cвоей бла­го­да­тью соблю­дать неру­ши­мой духов­ную печать, воз­ло­жить на него дер­жав­ную Cвою руку, совер­шить его в силе Cвоей бла­го­дати, бла­го­сло­вить вме­сте с его вос­при­ем­ни­ком и дать им всем поучиться в законе Cвоем и делать бла­го­угод­ное перед Ним». Кроме сего, каж­дый день, при общем бого­слу­же­нии, она воз­но­сила молитвы свои к Богу как о огла­шен­ных, т.е. гото­вя­щихся к вступ­ле­нию в обще­ство вер­ных, так и о детях их, прося им бла­го­сло­ве­ния и пре­успе­я­ния в хри­сти­ан­ском совер­шен­стве. Рав­ным обра­зом, каж­дый же день молясь о всех вер­ных, она в то же время моли­лась и о их детях.

§ 96. И молитвы Церкви, как и молитвы роди­те­лей, не были втуне. То, чего не могли сде­лать силы чело­ве­че­ские в деле вос­пи­та­ния детей, совер­шала сила Божия; что начи­нал чело­век, то совер­шал Дух Божий; что насаж­дали роди­тели и напо­е­вали настав­ники, то воз­ра­щал Бог. Дух любви Божией был обра­зо­ва­те­лем детей в соб­ствен­ном смысле.

§ 97. Так, бла­жен­ный Авгу­стин сви­де­тель­ствует о своей матери, что она во время без­по­ря­доч­ной его жизни и пре­бы­ва­ния в мани­хей­ской ереси пла­кала о нем гораздо более, нежели сколько дру­гие матери пла­кали о смерти своих детей. Гос­подь внял ее молитве и для успо­ко­е­ния ее послал ей уте­ши­тель­ный сон; но для пре­муд­рых целей Своих, вопреки молит­вам матери, попус­кал сыну ее нахо­диться в мраке заблуж­де­ния. Бла­го­че­сти­вая жен­щина не только не при­хо­дила от этого в отча­я­ние, но про­дол­жала еще с боль­шей надеж­дой, сле­зами и воз­ды­ха­ни­ями в каж­дый час своих молитв пла­кать о сыне своем пред Гос­по­дом; и молитвы ее нако­нец взо­шли пред лице Его. Сын ее не только со вре­ме­нем обра­тился на истин­ный путь, но и сде­лался рев­ност­ным подвиж­ни­ком веры и бла­го­че­стия. Также Гри­го­рий Бого­слов, рас­ска­зы­вая о своем обра­ще­нии в хри­сти­ан­ство, гово­рит, что он «в сей свет при­ве­ден молит­вами своей матери, кото­рая от дет­ских пелен посвя­тила его на слу­же­ние Гос­поду, и что все это слу­чи­лось с ним по бла­го­дати Христовой».

§ 98. Итак, вос­пи­та­ние детей в пер­вые вре­мена Церкви Хри­сто­вой было делом не одних роди­те­лей и бли­жай­ших род­ствен­ни­ков, но делом всей Церкви, руко­во­ди­мой и оду­шев­ля­е­мой Духом Божиим. О суще­ствен­ных свой­ствах сего вос­пи­та­ния можно ска­зать то, что один про­по­вед­ник Слова Божия ска­зал о вос­пи­та­нии Церкви: «Сам Бог удоб­ряет, насаж­дает и очи­щает Цер­ковь, дабы она при­но­сила более пло­дов. В ней Гос­подь есть лоза, Апо­столы — ветви, а Отец — дела­тель. Она насаж­дена в вере, корни пустила в любви, воз­де­лана ора­лом уче­ния, оро­шена сле­зами каю­щихся, удоб­рена сло­вами про­по­вед­ни­ков, и от того изоби­лует вином, весе­ля­щим сердце, весьма при­ят­ным на вкус, но нисколько не воз­буж­да­ю­щим похоти».

Вот образ дей­ство­ва­ния роди­те­лей по отно­ше­нию к детям! Он столько же достоин тех муд­рых пра­вил вос­пи­та­ния, по кото­рым были насаж­да­емы и воз­вра­ща­емы в детях семена хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия, сколько эти пра­вила соот­вет­ство­вали самому образу пове­де­ния вос­пи­та­те­лей по отно­ше­нию к детям. Одно могло при­но­сить и при­но­сило бла­гий плод только при дру­гом. Сло­вом, спо­соб вос­пи­та­ния у древ­них хри­стиан пред­став­ляет нам обра­зец истинно хри­сти­ан­ского воспитания.

Свя­тая Цер­ковь, управ­ля­е­мая Духом Божиим, сохра­нила до наших вре­мен дела и уче­ние пер­вен­ству­ю­щих хри­стиан в наше нази­да­ние и руко­вод­ство. Итак, хри­сти­а­нин, если Гос­подь бла­го­сло­вил тебя чадами или обще­ство вру­чило тебе детей для вос­пи­та­ния их, чтобы сде­лать их истин­ными хри­сти­а­нами и истин­ными сынами оте­че­ства; если ты пони­ма­ешь всю важ­ность дела, воз­ло­жен­ного на тебя Богом и оте­че­ством; ответ­ствен­ность, кото­рой неми­ну­емо ты дол­жен под­верг­нуться перед Судией живых и мерт­вых в слу­чае нера­ди­вого или пре­врат­ного вос­пи­та­ния детей, и вели­кость бед­ствия, к кото­рому про­ла­гают детям дорогу таким вос­пи­та­нием; если созна­ешь нужду в хоро­шем и без­опас­ном руко­вод­стве для вос­пи­та­ния: то с пол­ной дове­рен­но­стью и бла­го­го­ве­нием обра­тись к тем дето­во­ди­те­лям, кото­рые, быв вос­пи­таны в духе Боже­ствен­ного уче­ния бли­жай­шими по вре­мени и жизни после­до­ва­те­лями Иисуса Хри­ста, — сами вос­пи­ты­вали дру­гих в бла­го­дат­ной жизни по руко­вод­ству того же уче­ния. Это руко­вод­ство при­лично тебе как хри­сти­а­нину. Дух Хри­стов во все вре­мена один и тот же. Пре­ду­преди в своих детях вли­я­ние не хри­сти­ан­ских пра­вил вос­пи­та­ния, — и они гораздо искрен­нее и пла­мен­нее воз­лю­бят Иисуса Хри­ста и Его уче­ние, нежели как любят пред­меты их дет­ских удо­воль­ствий; ибо, по уче­нию Гос­пода Иисуса, дет­ская душа осо­бенно спо­собна к при­ня­тию Его спа­си­тель­ного уче­ния и к насле­до­ва­нию Цар­ствия Божия. «Пустите детей при­хо­дить ко Мне, — гово­рил Он, — и не пре­пят­ствуйте им, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие… И обняв их, воз­ло­жил руки на них и бла­го­сло­вил их» (Мк.10: 14, 16). Итак, пусти детей и не пре­пят­ствуй им при­хо­дить ко Гос­поду Иисусу, дабы Он бла­го­во­лил обнять и осе­нить их Своим Боже­ствен­ным благословением.

Конец

От Мос­ков­ского Коми­тета Духов­ной Цен­зуры печа­тать доз­во­ля­ется с тем, чтобы по напе­ча­та­нии, до выпуска из типо­гра­фии, пред­став­лено было уза­ко­нен­ное число экзем­пля­ров в Цен­зур­ный Коми­тет, для пре­про­вож­де­ния куда сле­дует. 17 июня, 1846 г.

Мос­ков­ская Духов­ная Академия.
Цен­зор: рек­тор Вифан­ской семинарии
архи­манд­рит Филофей

orthomama.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки