Роль дореволюционного духовного образования в формировании личности

Роль дореволюционного духовного образования в формировании личности

(5 голосов5.0 из 5)

Окон­чив школу, неко­то­рые выпуск­ники реша­ются пойти по духов­ному пути. И им, и их роди­те­лям навер­няка инте­ресно, как учи­лись буду­щие свя­щен­ники в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, из чего стро­ился учеб­ный день, в чём заклю­ча­лось их воспитание. 

Пра­во­слав­ная Цер­ковь до пет­ров­ских вре­мен, можно ска­зать, в оди­но­че­стве зани­ма­лась рас­про­стра­не­нием гра­мот­но­сти в Рос­сии. В даль­ней­шем её дея­тель­ность на ниве про­све­ще­ния не ослабла и только возросла.

Уже в начале ХIХ в. в веде­ние Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви вхо­дили 4 типа учеб­ных заве­де­ний, обра­зу­ю­щие еди­ную систему духов­ного обра­зо­ва­ния: ака­де­мии, семи­на­рии, уезд­ные и при­ход­ские учи­лища. Пер­вые явля­лись выс­шей, вто­рые и тре­тьи – сред­ней, чет­вер­тые – началь­ными обра­зо­ва­тель­ными ступенями.

slide 2 - Роль дореволюционного духовного образования в формировании личности

Изу­чая исто­рию духов­ного обра­зо­ва­ния в Рос­сии, можно выде­лить 4 основ­ных этапа рефор­ми­ро­ва­ния духов­ных учеб­ных заве­де­ний (1808–1814, 1839, 1867–1869, 1884–1886), харак­те­ри­зу­ю­щи­еся изме­не­ни­ями спе­ци­фики управ­ле­ния, целей, задач, орга­ни­за­ции и содер­жа­ния учебно-вос­пи­та­тель­ной работы.

Перед духов­ной шко­лой сто­яла задача не только обу­чить, но и вос­пи­тать юно­шей. В про­цесс обу­че­ния и вос­пи­та­ния вхо­дит не только пере­дача фор­маль­ного зна­ния, но и пере­дача живого опыта целост­ной личности. 

Глав­ное руко­во­дя­щее место в этом про­цессе при­над­ле­жит учи­телю, духов­ному настав­нику, тому чело­веку, авто­ри­тет кото­рого был обу­слов­лен его под­лин­ной при­част­но­стью к слу­же­нию Церкви и людям. И такие люди нахо­ди­лись в каж­дой школе, они помо­гали своим жиз­нен­ным при­ме­ром выра­бо­тать поло­жи­тель­ные каче­ства в студенчестве.

Известно, что про­блема фор­ми­ро­ва­ния лич­но­сти была акту­альна все­гда и, как нико­гда, акту­альна сейчас.

Пра­во­слав­ное пони­ма­ние «лич­но­сти» отли­ча­ется от пси­хо­ло­ги­че­ского: раз­дви­гая рамки ее мир­ского вос­при­я­тия, оно гово­рит о том, что «лич­ность» – это, прежде всего, духов­ное про­яв­ле­ние чело­ве­че­ской природы.

«Лич­ность явля­ется пока­за­те­лем чело­века как осо­бен­ного тво­ре­ния. Лич­ность – это пере­рас­та­ние чело­ве­че­ской при­роды» [1, с.34].

Именно выход за рамки рож­ден­ных, исход­ных дан­ных, про­рыв в вер­ти­каль­ную систему коор­ди­нат, то есть духов­ное воз­рас­та­ние делает чело­века личностью.

Раз­ви­тие лич­но­сти явля­лось и явля­ется сей­час одной из основ­ных целей обра­зо­ва­ния и про­хо­дит не спон­танно, а в резуль­тате педа­го­ги­че­ского управ­ле­ния и духовно-нрав­ствен­ного наставления.

Говоря о духов­ных шко­лах XIX в., обычно отме­чают нега­тив­ные сто­роны обра­зо­ва­тельно-вос­пи­та­тель­ного процесса.

При­бе­гая к сви­де­тель­ству людей, чья жизнь ока­за­лась свя­зан­ной с духов­ной шко­лой именно в это время, можно про­сле­дить, какое вли­я­ние система духов­ного обра­зо­ва­ния ока­зы­вала на личность.

Для этого обра­тимся к вос­по­ми­на­ниям оче­видца. Им будет А.Г. Ширяев, кото­рый в 1896 г. окон­чил Петер­бург­скую Духов­ную Академию.

Пол­ный цикл духов­ного обра­зо­ва­ния в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии про­дол­жался в общей слож­но­сти четыр­на­дцать лет: 4 года духов­ного учи­лища, 6 лет духов­ной семи­на­рии и – для тех, кто хотел достичь высот ака­де­ми­че­ской уче­но­сти – еще 4 года духов­ной академии. 

Все эти обра­зо­ва­тель­ные сту­пени про­шел А.Г. Ширяев. При­ве­ден­ные ниже сви­де­тель­ства пред­став­ляют собой днев­ник А.Г. Ширя­ева, кото­рый частично опуб­ли­ко­ван [3].

В духов­ное учи­лище А.Г. Ширяев посту­пил в 1882 г., когда ему было 10 лет. Его отец, будучи мало­гра­мот­ным дьяч­ком, меч­тал дать сво­ему сыну обра­зо­ва­ние, и для этого делал всё, что было в его силах.

«Помыслы отца были устрем­лены на то, чтобы дать нам обра­зо­ва­ние, «выве­сти в люди», и эко­но­ми­че­ские затруд­не­ния, свя­зан­ные с этою зада­чею, ска­зы­ва­лись вре­ме­нами довольно сильно, осо­бенно при отправке нас в Яро­слав­ское духов­ное учи­лище после кани­кул. После Пасхи и Свя­ток отправка схо­дила довольно бла­го­по­лучно, так как в эти пери­оды у отца доходы были наи­бо­лее значительны.

Но осе­нью дело обсто­яло гораздо труд­нее: дохо­дов от службы летом было очень мало, а рас­ходы на поле­вые работы тре­бо­ва­лись зна­чи­тель­ные, а отправ­лять нас при­хо­ди­лось надолго – на целых четыре месяца, и при­том зим­них месяца.

Едва спра­вив­шись с поко­сом и обра­бот­кой поля под ози­мью, отец при­ни­мался за наше обмун­ди­ро­ва­нье (отец чинил обувь, а мать пере­ши­вала костюмы)» [2, с.12]. После того, как одежда была под­го­тов­лена, отец выяс­нял у сыно­вей, сколько стоит сни­мать квар­тиру, сколько стоят учеб­ники, тет­ради и давал необ­хо­ди­мую сумму.

Алек­сандр Ширяев пишет о том, что в двух пер­вых клас­сах духов­ного учи­лища у него оста­ва­лось много сво­бод­ного времени.

Уроки учил сразу же после воз­вра­ще­ния из школы и только потом шел гулять. А вече­ром уси­лено, запоем, читал. Книги он брал не столько из биб­лио­теки сво­его учи­лища (ему как пер­во­класс­нику там давали слиш­ком при­ми­тив­ные книжки), сколько у живу­щих вме­сте с ним семинаристов.

Их было четыре чело­века, каж­дый брал при­бли­зи­тельно по книжке в неделю из семи­нар­ской биб­лио­теки почти исклю­чи­тельно бел­ле­три­сти­че­ского и при­клю­чен­че­ского содер­жа­ния. «…Так, за два года я успел про­гло­тить, кажется, всего Жюль-Верна, Майн-Рида, Купера, Густава Эмара и отча­сти Валь­тера Скотта» [2, с.12].

Вспо­ми­ная об обу­че­нии в пер­вых клас­сах духов­ного учи­лища, он пишет: «Я по-преж­нему был набо­жен, строго соблю­дал посты, по празд­ни­кам ходил за обедню два­жды: к ран­ней обедне – в Спас­ский мона­стырь (где нахо­ди­лось и духов­ное учи­лище) и потом – к позд­ней (с 9 часов утра) в духов­ную семинарию. 

Бла­го­ле­пие семи­нар­ской службы, пре­крас­ное пение и чистота домо­вой церкви при­во­дили меня все­гда в радостно-при­под­ня­тое, празд­нич­ное настро­е­ние. Перед уро­ками, про­ходя в учи­лище через мона­стыр­ский двор, я обя­за­тельно захо­дил к «Яро­слав­ским Чудо­твор­цам» (мест­ные свя­тые, кня­зья Фео­дор, Давид и Кон­стан­тин), при­кла­ды­вался к их мощам» [2, с.44].

В пер­вый класс духов­ного учи­лища было при­нято около 40 чело­век. Из них до семи­на­рии дошло через четыре года всего семь чело­век, осталь­ные или отстали на год, на два и более или же вовсе исклю­чены из-за неуспеваемости.

09. urok risovanija v duhovnoj seminarii - Роль дореволюционного духовного образования в формировании личности

В 1886 г. в 14-лет­нем воз­расте Ширяев посту­пает в духов­ную семи­на­рию. «В пер­вом же классе семи­на­рии, в 1886–1887 учеб­ном г., после свя­ток, я был при­нят в обще­жи­тие, т.н. «бурсу», в семи­нар­ском зда­нии на казен­ный счет. В ней я про­был пол­тора года, когда за окон­ча­нием курса и выхо­дом брата Фео­дора вышел на воль­ную квартиру.

В театр нам раз­ре­ша­лось ходить чрез­вы­чайно редко, на клас­си­че­ские только пьесы. Уроки зуб­рили мы, млад­шие бур­саки, довольно усердно, боль­шин­ство, однако, не из инте­реса и не из созна­ния долга, а из страха.

Бур­сак, полу­чив­ший к свят­кам или к лету две неудо­вле­тво­ри­тель­ные отметки, лишался бес­плат­ного содер­жа­ния и изго­нялся из бурсы. Для мно­гих, осо­бенно сирот, это рав­но­сильно было исклю­че­нию из семинарии.

Типов и сцен вроде тех, какие можно про­честь в зна­ме­ни­тых «Очер­ках бурсы» Памя­лов­ского, я у нас не наблю­дал и вообще дол­жен ска­зать, что бур­саки там отли­ча­лись от осталь­ных семи­на­ри­стов, жив­ших на воль­ных квар­ти­рах» [2, с.50].

С 1892 по 1896 г. Алек­сандр Ширяев обу­чался в Петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии. Он пишет, что «это было несо­мненно эпо­хой в моей жизни» [2, с.102].

Инте­ресно про­чи­тать в днев­нике пер­вые впе­чат­ле­ния о духов­ной ака­де­мии. «С пер­вым вступ­ле­нием в стены ака­де­мии я почув­ство­вал, что попал в совер­шенно новую для меня атмосферу.

Меня встре­тил вну­ши­тель­ного вида швей­цар Лав­рен­тий. Про­слу­жив в ака­де­мии в долж­но­сти швей­цара чуть ли не пол­сотни лет, он пом­нил и знал всех сту­ден­тов, про­фес­со­ров и быв­ших питом­цев ака­де­мии и являлся в ака­де­мии, можно ска­зать, неотъ­ем­ле­мою частью всего ака­де­ми­че­ского организма.

Меня пора­зила та почти­тель­ность, с кото­рой этот солид­ный чело­век отнесся ко мне. Сняв с меня пальто и взяв мои вещи, он напра­вил меня к эко­ному. Здесь – та же пре­ду­пре­ди­тель­ность и вежливость.

Эко­ном, пока­зав­шийся мне про­фес­со­ром, поздо­ро­вался со мной за руку и заре­ги­стри­ро­вал меня. Оттуда меня напра­вили для дез­ин­фек­ции в боль­ницу, потом в баню и в сто­ло­вую, где мне был пред­ло­жен чай, так как обед уже кончился.

Нача­лась новая, сво­бод­ная сту­ден­че­ская «бар­ская» жизнь. Солид­ная, чистая обста­новка в «занят­ных» ком­на­тах, сту­ден­че­ская читальня, две биб­лио­теки, пре­крас­ный сыт­ный стол, постель­ное белье пора­зи­тель­ной чистоты, бле­стя­щие ботинки, кото­рые еже­дневно чисти­лись спе­ци­аль­ными сто­ро­жами, бес­плат­ный парикмахер. 

Край­няя пре­ду­пре­ди­тель­ность и почти­тель­ность – всё это было так непри­вычно для нас на пер­вых порах, что каза­лось каким-то сном…» [2, с.140].

В тече­ние пер­вых трех лет обу­че­ния в ака­де­мии сту­дент дол­жен был наряду с посе­ще­нием прак­ти­че­ских семи­на­ров пред­став­лять еже­годно три пись­мен­ных работы и три про­по­веди. На послед­нем курсе писа­лась кан­ди­дат­ская дис­сер­та­ция на бого­слов­скую тему.

«При­веду несколько образ­чи­ков тем, на кото­рые мы в 1893–95 гг. писали свои сочи­не­ния: по фило­со­фии исто­рии – «Сво­бода и необ­хо­ди­мость в исто­рии»; по цер­ков­ной исто­рии – «Пре­сви­тер церкви в пер­вые века хри­сти­ан­ства и в насто­я­щее время»; по пси­хо­ло­гии – «Экс­пе­ри­мен­таль­ные иссле­до­ва­ния Мюл­лера и Шумана отно­си­тельно памяти», «Вос­при­я­тие про­стран­ства по уче­нию Джемса» (Джеймс (James) 1842–1910, аме­ри­кан­ский фило­соф и пси­хо­лог, один из осно­ва­те­лей прагматизма. 

Отвер­гая объ­ек­тив­ность истины, выдви­нул «праг­ма­ти­че­ский» кри­те­рий: истинно то, что отве­чает прак­ти­че­ской успеш­но­сти дей­ствия. В пси­хо­ло­гии раз­ви­вал кон­цеп­цию «потока созна­ния» непре­рывно сме­ня­ю­щихся целост­ных пси­хи­че­ских состо­я­ний. – прим. авт.), «Уче­ние Вундта о гип­но­тизме» (Вундт Wundt Виль­гельм 1832–1920, немец­кий пси­хо­лог, фило­соф. Один из осно­во­по­лож­ни­ков экс­пе­ри­мен­таль­ной психологии. 

Цен­траль­ную роль в душев­ной жизни отво­дил воле. Выдви­нул кон­цеп­цию «ана­ли­ти­че­ской интро­спек­ции» (прим. авт.). «Пси­хо­ло­ги­че­ский опыт св. Мака­рия еги­пет­ского по его тво­ре­ниям»; по пат­ри­стике – «Уче­ние св. Кли­мента Рим­ского о Церкви».

На чет­вер­том курсе сту­денты весь год рабо­тали над сочи­не­нием на уче­ную сте­пень (кан­ди­дата бого­сло­вия) и эту работу, от кото­рой зави­село полу­че­ние ака­де­ми­че­ского диплома, про­де­лы­вали уже систе­ма­ти­че­ски с боль­шою затра­тою труда. 

Выбор науки и темы предо­став­лялся сту­денту. Темы утвер­жда­лись митрополитом.

Темою моего сочи­не­ния был раз­бор воз­зре­ний Канта и Бокля о зна­че­нии рели­гии и нрав­ствен­но­сти в исто­рии чело­ве­че­ства. Здесь я, по край­ней мере, осно­ва­тельно озна­ко­мился с пози­тив­ною философией.

Но кри­ти­че­ская часть моего сочи­не­ния, кото­рая к тому же должна была бази­ро­ваться на исто­рии, где мне при­хо­ди­лось выво­дить мораль из рели­гии, была полна натя­жек. За сочи­не­ние я, про­тив ожи­да­ния, полу­чил похваль­ный отзыв.

Самым близ­ким моим това­ри­щем в ака­де­мии был Алек­сей Федо­ро­вич Нов­ский. Это была откры­тая душа, чистей­шая рус­ская натура со всеми ее досто­ин­ствами и недо­стат­ками, боль­шой доб­ряк и к тому же типич­ный бурсак.

В ака­де­мии он быстро выде­лился сво­ими линг­ви­сти­че­скими спо­соб­но­стями и позна­ни­ями: помимо осно­ва­тель­ного зна­ния клас­си­че­ских язы­ков – латин­ского и гре­че­ского (в кото­рых мы все были довольно сильны). Он пре­красно знал древ­не­ев­рей­ский язык и недурно – немец­кий язык. На почве изу­че­ния послед­него и воз­никла наша с ним тес­ная дружба.

Спу­стя каких-нибудь две недели после начала нашей сту­ден­че­ской жизни мы заклю­чили с ним союз или сорев­но­ва­ние в изу­че­нии немец­кого языка: обя­за­лись до свя­ток (месяца три) не читать ника­ких книг, кроме ино­стран­ных. Выпол­нив это обе­ща­ние, мы оба достигли в немец­ком языке зна­чи­тель­ных успехов.

Овла­деть живою немец­кою речью мы, понятно, не могли, но, про­дол­жая неуклонно зани­маться им, усво­или его настолько, что могли без труда читать, не при­бе­гая к помощи сло­варя, любую немец­кую книгу. Немец­ким язы­ком я и удо­воль­ство­вался. Но для Алек­сея Федо­ро­вича это были пустяки. Парал­лельно он стал изу­чать англий­ский язык, шутя, овла­дел поль­ским язы­ком, потом (всё на пер­вом курсе) при­нялся за араб­ский язык. «Кто знает еврей­ский язык, тому стыдно не знать араб­ский, – гово­рил он».

Для общей харак­те­ри­стики небезын­те­ресно при­ве­сти (не совсем пол­ные) дын­ные о том, по каким ведом­ствам и про­фес­сиям рас­пре­де­ли­лись мои това­рищи-одно­курс­ники по окон­ча­нии ака­де­мии: I группа – иерархи (архи­ереи) – 7 чело­век; II группа – рядо­вые свя­щен­ники – 10 чело­век; III группа – педа­гоги (неко­то­рые потом чинов­ники) – 13 чело­век; IV группа – чинов­ники – 18 чело­век [2, с.145].

Вес­ною 1896 г. Ширяев А. окон­чил курс духов­ной ака­де­мии, полу­чив сте­пень кан­ди­дата бого­сло­вия и, в каче­стве вре­мен­ного пере­ход­ного заня­тия, посту­пил на службу в кан­це­ля­рию Учи­лищ­ного совета при Свя­тей­шем Синоде, где слу­жил почти три года. «Сна­чала мои обя­зан­но­сти сво­ди­лись к про­стой пере­писке бумаг, – заня­тие немного как будто уни­зи­тель­ное для чело­века, про­шед­шего как-никак выс­шую школу. Но скоро мне стали пору­чать состав­ле­ние неслож­ных бумаг, про­то­ко­лов засе­да­ний Совета и т.п.

Спу­стя год с неболь­шим, за болез­нью, а затем и смер­тью стар­шего дело­про­из­во­ди­теля на меня воз­ло­жили все его обя­зан­но­сти, и я полу­чил в свое рас­по­ря­же­ние двух пис­цов, трех таких же, как я, кан­ди­да­тов духов­ной ака­де­мии» [2, с.146–147].

Далее он напра­вил свои силы на педа­го­ги­че­скую дея­тель­ность, рабо­тал учи­те­лем в школе, а со вре­ме­нем стал ее директором.

На при­мере кон­крет­ной лич­но­сти мы видим, что чело­век, про­шед­ший все сту­пени духов­ного обра­зо­ва­ния, несмотря на все труд­но­сти, о кото­рых часто упо­ми­нают, был эру­ди­ро­ван: вла­дел несколь­кими новыми и древними язы­ками, раз­би­рался в фило­со­фии, хорошо знал исто­рию, сво­бодно ори­ен­ти­ро­вался во всех обще­ственно-поли­ти­че­ских движениях. 

По окон­ча­нии обу­че­ния выпуск­ник пред­став­лял собой раз­но­сто­ронне и гар­мо­нично раз­ви­тую лич­ность и мог, будучи доста­точно под­го­тов­лен, выби­рать даль­ней­ший путь в своей жизни – либо свя­щен­ника, либо чиновника.

Духов­ное обра­зо­ва­ние и вос­пи­та­ние испы­тано мно­го­ве­ко­вым опы­том рус­ского народа, оно дало нам много выда­ю­щихся, неза­у­ряд­ных лич­но­стей, кото­рыми можно гордиться.

При­ме­ча­ния

  1. Кон­спект лек­ций по дис­ци­плине «Хри­сти­ан­ская антро­по­ло­гия» для сту­ден­тов всех спе­ци­аль­но­стей днев­ной формы обу­че­ния / Сост. Е.В. Шестун, И.А. Подо­ров­ская, С.В. Воро­жей­кин. Самара, 2005.
  2. Мему­ары Ширя­ева Алек­сандра Ген­на­ди­е­вича, сына дьячка Яро­слав­ской Губер­нии, окон­чив­шего в 1896 году Петер­бург­скую Духов­ную Ака­де­мию и полу­чив­шего сте­пень кан­ди­дата бого­сло­вия. Мему­ары напи­саны в 1930‑х гг. Руко­пись в 2 ч. Ч. 1,2.
  3. Прахт Д. В. Система духов­ного обра­зо­ва­ния в Рос­сии в конце XIX в.: взгляд оче­видца // Исто­ри­че­ский сбор­ник. Сбор­ник науч­ных работ, посвя­щен­ный 30-лет­нему юби­лею исто­ри­че­ского факуль­тета ТГСПА им. Д.И. Мен­де­ле­ева. – Тобольск: ТГСПА им. Д.И. Мен­де­ле­ева, 2009.
  4. Смо­лич И.К. Исто­рия Рус­ской Церкви 1900–1917. В 2 ч. Ч. 1. М.: Изд-во Спасо-Пре­об­ра­жен­ского Вала­ам­ского мона­стыря, 1996.

Д. В.  Прахт, кан­ди­дат богословия
Опуб­ли­ко­вано на пор­тале «Слово»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки