Воцерковлённые дети на исповеди: почему с ними так трудно?

Воцерковлённые дети на исповеди: почему с ними так трудно?

(5 голосов5.0 из 5)

В пас­тыр­ской работе немало труд­но­стей. Одна из них – найти под­ход к детям.  И посто­ян­ные малень­кие при­хо­жане храма – именно та кате­го­рия детей, с кото­рой осо­бенно непро­сто. Почему? При­ве­дем отры­вок из книги священника.

«Дети на испо­веди – явле­ние радост­ное и в то же время очень труд­ное. Радост­ное, потому что у них, слава Богу, нет тяже­лых гре­хов. Как пра­вило, у малень­ких детей нет еще таких силь­ных стра­стей, хотя бывают и весьма раз­ви­тые страсти.

4caaf4d98cc90be43f2d2b5493289ec6 - Воцерковлённые дети на исповеди: почему с ними так трудно?

Но, даже если в них уже оче­видно дей­ствуют какие-то стра­сти, то их про­ступки больше вызы­вают улыбку: ребе­но­чек под­хо­дит и кается, гово­рит, что он тяжко согре­шил, маму не послу­шал, что-то такое сде­лал «не то».

Ино­гда после «ужас­ных» испо­ве­дей, кото­рые при­хо­дится слы­шать, при­хо­дит чув­ство облег­че­ния и радо­сти, что есть еще такие чистые дет­ские души, в кото­рых, в общем, всё хорошо. Но ведь нельзя же ребенку это ска­зать. Нельзя ска­зать: ты, милый, иди, всё у тебя хорошо, испо­ве­до­ваться тебе не в чем.

Нужно найти с ребен­ком общий язык, а это не так-то просто.

Очень часто люди начи­нают при­тво­ряться, раз­го­ва­ри­вать на каком-то фаль­ши­вом «дет­ском» языке, как-то под­де­лы­ваться под дет­скую пси­хо­ло­гию и таким обра­зом создать иллю­зию взаимопонимания.

Дети же, имея чистую душу, очень чутки ко вся­кой фальши. И свя­щен­ника, кото­рый фаль­ши­вит, они не примут.

Такой свя­щен­ник этому ребенку не помо­жет. Он не вну­шит ему дове­рия. Или создаст в его душе образ чего-то совер­шенно непра­виль­ного, лжи­вого, образ очень опас­ный и вред­ный в дальнейшем.

Свя­щен­ник дол­жен быть все­гда про­стым, дол­жен быть все­гда самим собой со всеми людьми, но с детьми в осо­бен­но­сти. Он дол­жен не под­де­лы­ваться под какого-то това­рища, не заиг­ры­вать с малень­кими, как это бывает во время дет­ских игр.

Он дол­жен быть совер­шенно серьез­ным, он дол­жен быть отцом или дедуш­кой, дол­жен гово­рить с ребен­ком, как взрос­лый с малень­ким, но гово­рить понят­ные для ребенка вещи.

Ребенку не нужно ника­кое умство­ва­ние, слож­ные объ­яс­не­ния, но ему нужно про­сто и серьезно объ­яс­нить, что плохо в его жизни, нужно, чтобы он почув­ство­вал, понял, что так посту­пать плохо. 

Но еще гораздо важ­нее, чтобы он почув­ство­вал в свя­щен­нике, духов­нике, любовь, почув­ство­вал то тепло, тот свет, кото­рый дает бла­го­дать Божия.

Умом он этого не пой­мет, но если сразу почув­ствует, то для него свя­щен­ник ста­нет люби­мым суще­ством, и он все­гда захо­чет прийти и ска­зать всё, что пло­хого он сде­лал, и всё серд­цем своим почув­ствует, хотя ничего, может быть, и не осознает.

Тогда ребе­нок будет каяться со сле­зами, и будет исправ­ляться, и будет тру­диться, и будет стре­миться к тому, кто при­кос­нулся к его душе теп­лой и любя­щей рукой.

С ребен­ком в этом смысле гораздо проще, чем со взрос­лым. Тут не нужно много объ­яс­нять, если есть насто­я­щая любовь.

Если же нет любви, если же нет у свя­щен­ника воз­мож­но­сти войти в жизнь ребенка, то ничего не вый­дет. Тогда испо­ведь будет напрас­ной и, воз­можно, вред­ной тра­той времени. 

Всё может пре­вра­титься в фор­маль­ность, и ребе­нок не пой­мет, но почув­ствует, что в церкви от него тре­бу­ется какой-то фор­ма­лизм. Он будет отно­ситься к этому, как в школе дети отно­сятся к надо­ед­ли­вой «училке»: ну, нужно ариф­ме­тику сде­лать, урок какой-то ответить…

На самом деле этот ребе­нок убеж­ден, что ника­кая ариф­ме­тика ему не нужна, потому что это убеж­де­ние все­лил в него учи­тель, потому что он учи­телю не нужен. А раз он учи­телю не нужен, то, зна­чит, ему не нужно и все то, что этот учи­тель с собой при­но­сит. Пусть это будет ариф­ме­тика, пусть это будет чте­ние или рисо­ва­ние, всё равно, всё не нужно.

Такая схема дей­ствует и здесь. Если ребе­нок не почув­ствует, что он свя­щен­нику нужен, что он свя­щен­нику дорог, что свя­щен­ник его любит, тогда всё, что свя­щен­ник будет гово­рить или делать, даже цер­ковь, храм будут не нужны ему.

Один в поле воин

Сей­час осо­бен­ные труд­но­сти с детьми, потому что есть дети, кото­рые при­хо­дят в цер­ковь из неве­ру­ю­щих семей. Они с рож­де­ния вос­пи­ты­ва­лись без веры в Бога. Нужно их всему научить, но очень часто ока­зы­ва­ется, что ребе­нок в своей семье совер­шенно одинок.

Он в семье не может ничего ни у кого узнать, ни у кого ничего спро­сить, а потом, под­рас­тая, он начи­нает учить своих роди­те­лей вере.

Это бывает сей­час очень и очень часто. И, конечно, такого ребенка свя­щен­ник дол­жен в осо­бен­но­сти укре­пить, ибо он один перед взрослыми.

Вот и папа, мама и бабушки с дедуш­ками его отпус­кают в цер­ковь. Но, когда он при­хо­дит из церкви и гово­рит, что нужно поститься, а они не пони­мают, зачем, когда он гово­рит, что нужно молиться, или начи­нает молиться, эти бабушки или роди­тели смот­рят на него, как на сума­сшед­шего и начи­нают: «Больше не будешь ходить туда, что ты делаешь?»

Как ребе­нок устоит перед взрос­лыми, перед авто­ри­те­том роди­те­лей? Как он устоит, как он отстоит свою веру, то, что он при­нес из церкви?

Только в том слу­чае, если свя­щен­ник под­дер­жит его, если вой­дет в его жизнь и даст ему свою силу, даст ему необ­хо­ди­мый авто­ри­тет, если он вну­шит ему дове­рие, веру, если ребе­нок смо­жет ска­зать: «Нет, вы не зна­ете, а вот батюшка лучше вас знает».

Вот если он это смо­жет почув­ство­вать и ска­зать, то тогда он выдер­жит. Свя­щен­ник дол­жен ему в этом помочь своим пове­де­нием, своей любовью.

Дети  в ограде храма

Но гораздо больше труд­но­стей воз­ни­кает в дру­гом слу­чае: когда дети вырас­тают в веру­ю­щей семье. Вот это про­блема, с кото­рой я не умею спра­виться. Это, воз­можно, самое труд­ное и акту­аль­ное для нас.

Детям, вос­пи­тан­ным в веру­ю­щих семьях, со вре­ме­нем надо­едает то, что им пред­ла­гают роди­тели. Роди­тели и свя­щен­ник должны быть к этому готовы.

При­вык­нув ко всему цер­ков­ному, как к обыч­ному, обы­ден­ному, как к тому, что навя­зы­ва­ется стар­шими наравне со мно­гим дру­гим, что делать непри­ятно, неин­те­ресно, но нужно, они начи­нают не вполне осо­знанно отвер­гать все это.

У таких детей начи­нает про­яв­ляться какая-то цен­тро­беж­ная энер­гия. Они хотят чего-то нового для себя, они хотят постичь какие-то неиз­ве­дан­ные ими спо­собы жизни, а всё, что гово­рит мама, или бабушка, или отец, – всё это уже кажется пресным.

Такие дети очень легко нахо­дят недо­статки у цер­ков­ных людей, кото­рые начи­нают казаться им хан­жами, скуч­ными моралистами. 

Они очень часто в цер­ков­ной жизни уже не видят ничего доста­точно свет­лого. Такой век­тор, такая направ­лен­ность из церкви делает их по суще­ству не спо­соб­ными вос­при­ни­мать бла­го­дать Божию.

Участ­вуя в таин­ствах, даже в При­ча­ще­нии Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, по суще­ству, они ничего не пере­жи­вают, они ока­зы­ва­ются, как это ни странно, в дет­ском воз­расте мало­спо­соб­ными пере­жи­вать При­ча­ще­ние Свя­тых Хри­сто­вых Таин как соеди­не­ние с Богом, как встречу с Богом.

Для них это одно из при­выч­ных вос­крес­ных празд­нич­ных состо­я­ний.  Для них цер­ковь часто ста­но­вится клу­бом, где можно встре­титься и пого­во­рить друг с другом.

Они могут здесь о чем-то инте­рес­ном сго­во­риться, дождаться с нетер­пе­нием, когда же кон­чится служба и они вме­сте побе­гут куда-то по сек­рету от роди­те­лей в мир окру­жа­ю­щий, но, во вся­ком слу­чае, не церковный.

Ино­гда бывает хуже: им нра­вится шалить в церкви, даже и такое бывает, или под­сме­и­ваться над раз­ными людьми, кото­рые в церкви нахо­дятся, ино­гда даже над свя­щен­ни­ками. Если они что-то умеют, если зани­ма­ются в цер­ков­ном хоре, то они с боль­шим  удо­воль­ствием будут обсуж­дать, как поют сего­дня и – без конца и края вся­кие насмешки над хорами, над раз­ными пев­чими,  кто как поет,  кто что-то слы­шит,  кто что может,  кто что понимает.

Они все­гда чув­ствуют себя малень­кими про­фес­си­о­на­лами, кото­рые спо­собны оце­нить всё. И в таком зубо­скаль­стве у них может пройти вся литур­гия и вся всенощная.

Они совер­шенно могут пере­стать чув­ство­вать свя­тость Евха­ри­сти­че­ского канона.

Но это не поме­шает, когда выне­сут Чашу, стать пер­выми, или, может быть, не пер­выми, наобо­рот, про­пу­стить малень­ких впе­ред и очень чинно подойти к Чаше, при­ча­ститься, потом так же чинно отойти, и через три минуты они уже сво­бодны, все уже забыли и опять пре­да­ются тому, что инте­ресно по-настоящему.

А момент при­ча­ще­ния Свя­тых Хри­сто­вых Таин… это все для них при­вычно, все известно, все это малоинтересно.

Легко научить детей выгля­деть все­гда пра­во­слав­ными: ходить на службы, сна­чала к Чаше про­пу­стить млад­ших, усту­пить место. Они все это могут делать, и это, конечно, хорошо. 

При­ятно видеть таких вос­пи­тан­ных детей. Но это совер­шенно не озна­чает, что они при этом живут духов­ной жиз­нью, что они по-насто­я­щему молятся Богу, что они ищут обще­ния с Богом. 

Это совер­шенно не озна­чает устрем­ле­ния к реаль­ному соеди­не­нию с бла­го­да­тью Божией.

Таинства по  привычке

Соот­вет­ственно такому их образу жизни воз­ни­кают труд­но­сти на испо­веди. Ребе­нок, кото­рый с мало­лет­него воз­раста (обычно с семи лет) при­хо­дит на испо­ведь, очень часто при­ча­ща­ется по традиции.

Ска­жем, в нашем храме дети при­ча­ща­ются на каж­дой литур­гии, на кото­рую их при­во­дят или на кото­рую они при­хо­дят сами. Фак­ти­че­ски полу­ча­ется раз в неделю, ино­гда чаще.

Испо­ведь бывает сна­чала очень инте­рес­ной и вожде­лен­ной, потому что им кажется, что, когда они будут испо­ве­до­ваться, то это озна­чает их некую взрос­лость, что  дети уже стали большими. 

И пяти­лет­ний ребе­нок хочет ско­рее начать испо­ве­до­ваться. И пер­вые его испо­веди будут очень серьезными. 

Он при­дет и ска­жет, что он не слу­ша­ется маму, что он побил сест­ренку, или что плохо сде­лал уроки, или плохо помо­лился Богу, и ска­жет это все весьма уми­ли­тельно, серьезно.

Но очень скоро, бук­вально через месяц или два, ока­жется, что он к этому совер­шенно при­вык, и дальше идут целые годы, когда он под­хо­дит и гово­рит:  «Я не слу­ша­юсь,  я грублю,  я ленюсь».  Таков корот­кий набор обыч­ных дет­ских гре­хов, весьма обоб­щен­ных.  Он выпа­ли­вает их свя­щен­нику мгновенно.

Свя­щен­ник, кото­рый заму­чен испо­ве­дью свыше вся­кой меры, есте­ственно, про­щает и раз­ре­шает его за пол­ми­нуты, и всё это пре­вра­ща­ется в ужа­са­ю­щую фор­маль­ность, кото­рая, конечно, ребенку больше вре­дит, чем помогает. 

По про­ше­ствии несколь­ких лет ока­зы­ва­ется, что для такого цер­ков­ного ребенка вообще непо­нятно, что он дол­жен над собой как-то рабо­тать. Он даже не спо­со­бен испы­ты­вать насто­я­щего чув­ства пока­я­ния на исповеди.

Для него не состав­ляет ника­кого затруд­не­ния ска­зать, что он сде­лал плохо. Он это гово­рит совер­шенно легко. Так же, как, если ребенка при­ве­сти в поли­кли­нику в пер­вый раз и заста­вить его раз­де­ваться перед вра­чом, то он будет стес­няться, ему будет неприятно.

Но, если он лежит в боль­нице и каж­дый день он дол­жен под­ни­мать рубашку, чтоб его слу­шал док­тор, то через неделю он это будет делать совер­шенно автоматически.

У него это не будет вызы­вать ника­ких эмо­ций. Так и здесь. Испо­ведь уже не вызы­вает ника­ких пере­жи­ва­ний у ребенка. Свя­щен­ник, видя это, ока­зы­ва­ется в очень труд­ном поло­же­нии. Он не знает,  как с этим бороться, что сде­лать для того, чтобы ребе­нок при­шел в себя.

Что делать?

Бывают неко­то­рые очень яркие при­меры, когда ребе­нок уже не про­сто не слу­ша­ется, ленится и оби­жает млад­ших, – он вопи­ю­щим обра­зом без­об­раз­ни­чает. Ска­жем, в школе мешает зани­маться всему классу, в семье явля­ется живым отри­ца­тель­ным при­ме­ром для всех млад­ших детей и семью откро­венно терроризирует.

Потом начи­нает вести себя без­об­разно в обще­стве: ругаться, курить. То есть, у него появ­ля­ются грехи, для цер­ков­ных семей совер­шенно необыч­ные. Тем не менее, как его при­ве­сти в чув­ство, свя­щен­ник не знает. Он пыта­ется с ним гово­рить, пыта­ется ему объ­яс­нять: ты же зна­ешь, что это нехо­рошо, это же грех.

Да, он давно всё это хорошо знает, пре­красно знает, что это грех. Он даже на пять минут спо­со­бен напрячься и ска­зать: да, да, я поста­ра­юсь, я больше не буду…

И нельзя ска­зать, что он лжет. Нет, он не лжет. Он на самом деле про­из­не­сет это при­выч­ным обра­зом, так же, как перед обе­дом он может  «Отче наш»  про­чи­тать за одну минуту более-менее серьезно, но не больше.

После того, как про­шло это при­выч­ное «Отче наш», он опять живет вне молитвы. Так и здесь. Он может ска­зать что-то такое, чтобы потом его допу­стили к при­ча­стию, а через день, через два он воз­вра­ща­ется на свои рельсы и про­дол­жает жить так же, как и жил. Ни испо­ведь, ни при­ча­стие не дают пло­дов в его жизни.

Кроме того, свя­щен­ник заме­чает, что, чем больше он, при­ходя в вол­не­ние, начи­нает раз­го­ва­ри­вать с этим ребен­ком более вни­ма­тельно, более серьезно, тем быст­рее исчер­пы­ва­ются его средства. 

И он выло­жит почти все, что может, а цели не достиг­нет. Ребе­нок все это «ску­шает» очень быстро и дальше живет так же, как и жил. 

Мы ему даем более силь­ные лекар­ства, он их все погло­щает, но они не дей­ствуют на него. Он не чув­стви­те­лен к этим лекар­ствам, он не вос­при­ни­мает ничего. Это такая сте­пень ока­ме­не­ния сове­сти, кото­рая про­сто поражает.

Ока­зы­ва­ется, с веру­ю­щим ребен­ком свя­щен­ник уже не может найти ника­кого адек­ват­ного языка. Он начи­нает искать дру­гой путь, он сер­дится на ребенка. Но как только он начи­нает сер­диться, вовсе теря­ется контакт.

И такой ребе­нок часто гово­рит: «Я больше к нему не пойду, к этому отцу Ивану. Ну, что он всё время сер­дится – и тут на меня сер­дятся, и там на меня сердятся»…

Видите, эта про­блема явля­ется одной из самых труд­ных для духов­ника. Здесь нужно очень крепко поду­мать, чего же тут тре­бу­ется достичь, к чему надо стремиться.

Мне кажется, что нужно стре­миться к тому, чтобы как можно дольше оття­нуть начало исповеди.

Неко­то­рые наив­ные мамы (таких очень много), если ребе­нок плохо себя ведет в шесть лет, гово­рят: «Батюшка, поис­по­ве­дуйте его, чтобы он уже начал каяться, может, будет лучше».

На самом деле, чем раньше мы нач­нем его испо­ве­до­вать, тем это хуже для него. Нужно пом­нить, что не зря Цер­ковь детям не вме­няет их грехи до семи лет (а раньше это было гораздо дольше). 

Дети не могут быть вполне ответ­ственны за все так же, как взрос­лые. Тем более что их грехи, как пра­вило, не смерт­ные. Про­сто они плохо себя ведут.

И лучше их допус­кать к при­ча­стию без испо­веди, чем про­фа­ни­ро­вать Таин­ство Пока­я­ния, кото­рое они не спо­собны вос­при­нять в силу малень­кого воз­раста по-настоящему.

Можно поис­по­ве­до­вать такого «греш­ника» один раз в семь лет, а потом в восемь лет, и еще раз – в девять. 

И как можно дольше оття­нуть начало регу­ляр­ной частой испо­веди, чтобы испо­ведь ни в коем слу­чае не ста­но­ви­лась при­выч­ной для ребенка. Это не только мое мне­ние, это мне­ние мно­гих опыт­ных духовников.

Есть и дру­гое очень важ­ное огра­ни­че­ние. Может быть, таких детей, кото­рые явным обра­зом стра­дают при­вы­ка­нием к свя­тыне, нужно огра­ни­чить и в таин­стве при­ча­ще­ния.  В таком слу­чае лучше, чтобы дети при­ча­ща­лись не каж­дую неделю, тогда при­ча­ще­ние для ребенка ста­нет событием.

Я скажу вам о своем лич­ном опыте. Когда я был малень­ким (было еще ста­лин­ское время),  вопрос стоял так: если я буду ходить в цер­ковь посто­янно, то меня обя­за­тельно уви­дят школь­ники,  кото­рые живут рядом, мои одно­класс­ники, об этом сооб­щат в школу, и тогда, ско­рее всего, поса­дят моих роди­те­лей, а меня выго­нят из школы.

Я вырос в веру­ю­щей семье, и мои роди­тели были веру­ю­щими с рож­де­ния, среди наших род­ствен­ни­ков почти все сидели в тюрь­мах, дед мой три раза сидел в тюрьме, в тюрьме и скончался.

Так что была реаль­ная опас­ность, ходить в цер­ковь часто было невоз­можно. И я помню каж­дый мой при­ход в цер­ковь. Это было для меня вели­ким событием.

И,  конечно,  речи быть не могло о том, чтобы там шалить… Если хотите, я счи­тан­ные разы в дет­стве ходил в цер­ковь. Это было очень трудно, поэтому это был все­гда огром­ный праздник.

Я пре­красно помню, каким вели­ким собы­тием была для меня пер­вая испо­ведь. Потом вто­рая (навер­ное, через год), в общем, за все свое дет­ство я испо­ве­до­вался несколько раз, как и при­ча­щался несколько раз за все свое детство.

Много лет я про­сто не при­ча­щался или при­ча­щался крайне редко, каж­дый раз это нужно было выстрадать. 

При­ча­стие Свя­тых Хри­сто­вых Таин и во взрос­лом воз­расте я пере­жи­ваю как собы­тие вели­кое. И нико­гда иначе не было. 

И, конечно, я бла­го­дарю Бога, что Гос­подь не дал мне при­вык­нуть к свя­тыне,  при­вык­нуть к церкви,  к цер­ков­ной жизни.

Как это ни странно, усло­вия гоне­ний, кото­рые поме­шали очень мно­гим быть веру­ю­щими, были более бла­го­при­ятны для тех, кто все-таки был в церкви. Сей­час не так.

Скажу, что меня мама при­учила молиться с самого рож­де­ния, как только я себя помню, я помню, что молился Богу каж­дый день утром и вечером.

Я помню, что она учила меня читать «Отче наш» и «Бого­ро­дице Дево», и я читаю эти молитвы почти до взрос­лого воз­раста. А потом еще «Верую» доба­ви­лось и несколько слов своих, когда я поми­нал близ­ких, родных.

Но вот такого: утрен­них молитв и вечер­них – я не читал в дет­стве до довольно позд­него вре­мени, то есть, я стал их читать, когда захо­тел это сам делать, когда мне пока­за­лось, что моей молитвы недо­ста­точно, захо­те­лось посмот­реть цер­ков­ные книги, и я уви­дел там утрен­ние и вечер­ние молитвы и сам их для себя открыл, нашел и стал читать по соб­ствен­ному желанию.

Хорошо ли ребёнку больше молиться?

Сей­час, наобо­рот, роди­тели как можно раньше ста­ра­ются своих детей заста­вить как можно больше молиться. И отвра­ще­ние к молитве воз­ни­кает в уди­ви­тельно быст­рые сроки.

Я знаю, как один заме­ча­тель­ный ста­рец прямо писал по этому слу­чаю уже боль­шому ребенку: «Не нужно столько молитв тебе читать, читай только «Отче наш» и «Бого­ро­дице Дево, радуйся»,  а больше ничего не читай, больше ничего не нужно».

Нужно, чтобы ребе­нок свя­тое, вели­кое полу­чал в таком объ­еме,  в каком он спо­со­бен переварить.

В чем тут при­чина? Мою мать вос­пи­ты­вали в веру­ю­щей семье. И она учила меня так, как учили ее. Она пом­нила свое дет­ство и учила своих детей по памяти.  Как это обычно бывает в жизни.

А потом про­изо­шел раз­рыв непре­рыв­но­сти духов­ного опыта и несколько поко­ле­ний выпало из цер­ков­ной жизни.

Потом они обре­тают цер­ков­ную жизнь уже во взрос­лом воз­расте.  Когда при­хо­дят взрос­лые девушки или жен­щины,  то им уже дают, есте­ственно, боль­шие пра­вила, и они каются по-настоящему.

И когда они выхо­дят замуж, и появ­ля­ются у них дети, –  они своим детям дают все то, что когда-то дали им, когда они при­шли в цер­ковь.  Оче­видно,  так про­ис­хо­дит.  Они не знают, как вос­пи­ты­вать детей, потому что их в дет­ском воз­расте никто не вос­пи­ты­вал в жизни церковной.

Они ста­ра­ются детей вос­пи­тать так,  как вос­пи­ты­вают взрос­лых.  И это роко­вая ошибка, кото­рая при­во­дит к самым пла­чев­ным результатам.

Я пре­красно помню одну зна­ко­мую моей матери из близ­кой цер­ков­ной семьи,  у кото­рой было много детей. И помню, что она своих детей с самого дет­ства водила в цер­ковь. Но как? Она при­во­дила детей обычно к моменту при­ча­стия, или совсем неза­долго до причастия.

Они вхо­дили в цер­ковь, где они должны были вести себя абсо­лютно бла­го­го­вейно, там нужно было на цыпоч­ках пройти, сло­живши ручки, при­ча­ститься и сразу из церкви ухо­дить. Она не давала им в церкви ни одного пово­рота головы сде­лать, ни одного слова ска­зать. Это свя­тыня, это свя­тая святых.

Вот это она при­ви­вала своим детям, и они все выросли глу­боко веру­ю­щими людьми.

Мамы молятся, дети дерутся

У нас теперь не так дела­ется. У нас мамы хотят молиться Богу, хотят про­сто­ять всю все­нощ­ную, а детей некуда деть. Поэтому они при­хо­дят в цер­ковь с детьми, здесь отпус­кают их, а сами молятся Богу. И думают, что детьми дол­жен зани­маться кто-то другой.

И дети бегают по храму, вокруг церкви, без­об­раз­ни­чают, дерутся в самом храме. Мамы молятся Богу. В резуль­тате полу­ча­ется ате­и­сти­че­ское воспитание.

Такие дети легко вырас­тут рево­лю­ци­о­не­рами, ате­и­стами, людьми без­нрав­ствен­ными, потому что у них убито чув­ство свя­тыни, бла­го­го­ве­ния у них нет. Они не знают, что это такое. 

При­чем у них выбили самое высо­кое – свя­тыню в самом ее высо­ком выра­же­нии. Даже цер­ковь, даже литур­гия, даже При­ча­стие Св. Хри­сто­вых Таин – уже ничто для них не свято.

Каким еще авто­ри­те­том можно будет их потом пово­ро­тить к церкви, – неиз­вестно. Вот поэтому, мне кажется, что очень важно детей огра­ни­чи­вать их в посе­ще­нии Церкви, и в коли­че­стве посе­ще­ний, и во вре­мени посе­ще­ний. И, может, в при­ча­ще­нии, в исповеди.

Но это очень трудно, потому что, как только мы нач­нем детей при­ча­щать без испо­веди, под­ни­мется воз­му­ще­ние, ска­жут: «Как это, разве можно без испо­веди при­ча­щаться после семи лет?»

И вот, дис­ци­пли­нар­ная норма, кото­рая вве­дена была для взрос­лых, и кото­рая тоже имеет в себе неко­то­рую непра­виль­ность, для детей ока­зы­ва­ется губительной.

Нужно так повер­нуть жизнь детей, чтобы они свою цер­ков­ную жизнь заслу­жили. Если уж не выстра­дать, то заслу­жить. Нужно как-то потру­диться для того, чтобы было можно пойти в цер­ковь.

Очень часто бывает так, что ребе­нок в цер­ковь идти не хочет, но мама хва­тает его за руку и тянет его за собой:
– Нет, пой­дешь в цер­ковь!
Он говорит:
– Я не хочу причащаться.
– Нет, ты будешь причащаться!
И вызы­вает этим уже пол­ное отвра­ще­ние ко всему у ребенка. Ребе­нок начи­нает кощун­ство­вать и бого­хуль­ство­вать прямо перед Чашей и бить мать руками и ногами и рваться от Чаши. А должно быть как раз наобо­рот. Ребе­нок говорит:
– Я хочу причащаться!
А мать говорит:
– Нет, ты не будешь при­ча­щаться, ты не готов, ты плохо вел себя эту неделю.
Он говорит:
– Я хочу поисповедоваться.
А она говорит:
– Нет, я тебе не поз­во­ляю, ты не можешь идти в цер­ковь, ты дол­жен это заслужить.

Бывает, детей берут из школы, чтобы они пошли на цер­ков­ный празд­ник. И вроде бы это хорошо и хочется, чтоб они при­об­щи­лись к празд­нику и бла­го­дати Божией. У меня у самого дети, я сам так делаю, поэтому очень хорошо это понимаю.

Но здесь есть опять-таки очень боль­шая про­блема. Это только тогда хорошо, когда ребе­нок это заслужит.

А если он все­гда может про­пу­стить школу и идти на празд­ник, то для него этот празд­ник уже дела­ется празд­ни­ком потому, что он школу про­гу­ли­вает, а не потому, что это, ска­жем, Бла­го­ве­ще­ние, или Рож­де­ство, или Кре­ще­ние, потому что ему сего­дня не нужно идти в школу и гото­вить уроки.

То есть это все деваль­ви­ру­ется и про­фа­ни­ру­ется бес­пре­дельно. И это недо­пу­стимо. Может быть, лучше, полез­нее для души чело­века, для души ребенка, ска­зать: нет, ты не будешь на празд­нике, ты пой­дешь в школу и будешь учиться.

Пусть он лучше в своей школе пла­чет о том, что он не попал на Бла­го­ве­ще­ние в храм. Это будет полез­нее для него, чем прийти в храм и в храме совер­шенно ничего не ценить, ничего не чувствовать.

Всё должно в жизни ребенка быть пере­осмыс­лено с этой точки зре­ния. И испо­ведь должна быть не столько уго­во­рами, свя­щен­ник не столько дол­жен сты­дить, сколько он дол­жен поста­вить всё на свои места.

Ему нужно брать на себя сме­лость вопреки роди­те­лям ска­зать: нет, пусть ваш ребе­нок в цер­ковь пока не ходит. Спо­койно, не сер­диться, не уго­ва­ри­вать, но ска­зать: такие дети нам в церкви мешают. Пусть ваш ребе­нок при­хо­дит в цер­ковь, при­ча­ща­ется раз в несколько месяцев…

Когда моло­дой чело­век хочет укло­ниться от армии, то и роди­тели вся­че­ски пыта­ются его убе­речь, спа­сти. А духов­ник гово­рит: нет, пусть идет слу­жить. Это для него будет полезнее.

Так и здесь. Ребенку нужно поста­вить суро­вые усло­вия, чтобы он понял, что цер­ковь для него – труд­но­до­сти­жи­мая цель.

На испо­веди духов­нику сле­дует общаться с ребен­ком с боль­шой любо­вью. Не быть зануд­ным, стро­гим вос­пи­та­те­лем, поста­раться доне­сти до ребенка, что он его пони­мает, пони­мает все его трудности.

Дол­жен ему ска­зать: это все, конечно, так. Дей­стви­тельно тебе трудно, дей­стви­тельно ты не справ­ля­ешься. Но это что зна­чит? Это зна­чит, что тебе не нужно при­ча­щаться каж­дую неделю. А раз так, то при­ходи через месяц или через два.

Может быть, ты при­дешь по-другому.

Нужно с ребен­ком пого­во­рить совер­шенно серьезно и заста­вить роди­те­лей всё это поста­вить на свои места.

Цер­ковь может быть лишь вели­ким, радост­ным, празд­нич­ным и труд­ным переживанием. 

Цер­ков­ная жизнь и испо­ведь должны стать для ребенка вожде­лен­ными, чтобы ребе­нок обще­ние со своим духов­ным отцом вос­при­ни­мал как нечто очень-очень для него важ­ное, радост­ное и труд­но­до­сти­жи­мое, очень долгожданное.

Это будет так, если свя­щен­ник сумеет в нуж­ный момент найти с ребен­ком лич­ный кон­такт. Очень часто при­хо­дится пере­жи­дать пере­ход­ный воз­раст, при­хо­дится дотя­ги­вать до 14, до 15, до 16 лет. Не все­гда, но бывает так. Осо­бенно с маль­чи­ками, они бывают невоз­мож­ными шало­па­ями, и с ними серьезно гово­рить про­сто невозможно.

Нужно разумно огра­ни­чи­вать их пре­бы­ва­ние в церкви и уча­стие в таин­ствах. А потом насту­пит время, когда можно будет ска­зать: ну, вот, ты теперь боль­шой, ты вырос, давай пого­во­рим серьезно…

И скла­ды­ва­ется какая-то общая жизнь с духов­ни­ком, лич­ные отно­ше­ния на серьез­ном уровне, кото­рые для под­ростка ста­но­вятся очень ценными.

Все выше­ска­зан­ное о детях можно резю­ми­ро­вать очень кратко. Ни в коем слу­чае нельзя допу­стить, чтобы испо­ведь ста­но­ви­лась для детей про­сто частью цер­ков­ного быта.

Если так слу­чится, то это про­фа­на­ция, это очень трудно испра­ви­мая беда.

Поскольку мы не все­гда имеем воз­мож­ность делать то, что нам кажется нуж­ным, мы должны быть в общем русле, а у нас в церкви фак­ти­че­ски допус­ка­ется общая испо­ведь. И можно объ­яс­нить ребенку, что если он знает, что у него нет тяже­лых гре­хов, то в этот раз он дол­жен доволь­ство­ваться раз­ре­ши­тель­ной молитвой.

Фраг­мент из книги про­то­и­е­рея Вла­ди­мира Воробьева
«Пока­я­ние, испо­ведь, духов­ное руководство»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки