Жития святых в изложении для детей

Жития святых в изложении для детей

(13 голосов4.5 из 5)

Новозаветная цель каждого человека, а именно спасение для вечной жизни, полностью достигается святыми угодниками Божиими. Читая их жития, мы не только узнаём для себя что-то новое и интересное, но и, прежде всего, видим яркие примеры исполнения заповедей Христовых, которым мы призваны стремиться подражать.
Предлагаемое Вашему вниманию собрание житий святых специально адаптировано для детей и прекрасно подходит для домашнего чтения.

Святитель Иоанн Милостивый

Жития святых

Святой Иоанн Милостивый родился на Кипре в городе Амафунте в знатной семье и с детства воспитывался в благочестии.

Когда Иоанну было пятнадцать лет, ему привиделась очень красивая девушка с венком из оливковых ветвей на голове, которая назвалась старшей дочерью Великого Царя. «Подружись со мной,– сказала она,– никто не имеет к Царю такого скорого доступа, как я. Увидишь, я испрошу тебе дивную благодать». Размышляя о видении, юноша понял, что это было само Милосердие. «Так значит,– решил он,– надо творить добрые дела и подавать милостыню». Дождавшись рассвета, Иоанн пошел в церковь. По дороге ему встретился раздетый, трясущийся от холода нищий. «Сейчас проверю,– подумал юноша,– какую благодать дает милосердие»,– и, сняв верхнюю одежду, отдал нищему.

Не успел Иоанн дойти до церкви, как к нему подошел незнакомец и протянул узелок с сотней золотых монет.

– Друг, возьми и истрать как знаешь,– сказал он.

Юноша взял деньги, потом спохватился и хотел вернуть узелок – но тот человек уже исчез. С тех пор Иоанн всегда щедро подавал милостыню.

Прошло много лет, и он стал патриархом Александрийским. Первым делом Иоанн собрал церковных экономов, ведающих хозяйством и деньгами, и велел им обойти город и переписать всех своих господ.

– Кто же это такие твои господа? – спросили они с удивлением.

– Бедные да убогие,– отвечал патриарх.– Они могут ввести меня в Царствие Небесное.

Экономы переписали всех нищих, найденных на улицах и в больницах. Их оказалось семь с половиной тысяч человек, и Иоанн приказал ежедневно выдавать им деньги на пропитание. Множество людей приходило к патриарху за помощью: он утешал плачущих, кормил голодных, одевал раздетых, заботился о странниках, опекал больных, выкупал пленников. Но так как слуги не всех допускали к нему, Иоанн, несмотря на свою занятость, по средам и пятницам сам сидел у церковных дверей и принимал просителей.

При этом он говорил:

– Если для меня самого не возбранен вход к Господу Богу, с Которым я постоянно беседую в молитвах и у Которого прошу то, в чем имею нужду, неужели мой ближний не может прийти ко мне, грешному, чтобы попросить о чем-нибудь? Недаром в Евангелии сказано: «Какою мерою мерите, такою будет отмерено и вам».

Когда случалось, что никто не обращался к патриарху, он возвращался домой грустный и говорил:

– Сегодня я ничего не приобрел и ничего не принес Богу за свои грехи.

Впрочем, такие дни выпадали очень редко, тем более что Александрию заполонили беженцы-христиане из Сирии и Иерусалима. Как-то раз за подаянием пришли красивые и хорошо одетые девушки, и экономы засомневались, давать ли им деньги.

– Если вы действительно рабы Христовы,– сказал патриарх,– подавайте всем просящим, как велел Христос.

Ведь мы отдаем не свое, а Божие, и должны верить, что даже если со всей вселенной в Александрию сойдутся убогие – и тогда церковное имущество не оскудеет.

Сам он отдавал нуждающимся последнее из своих вещей, которых у него и так было немного. Как-то раз к нему пришел один богатый и знатный человек; увидав, каким покрывалом застлана постель патриарха, он прислал ему хорошее, дорогое одеяло. Патриарх укрывался им – но всего одну ночь.

– Ох, Иоанн, Иоанн! – сказал он себе.– Сколько народу пропадает от голода и холода, а ты живешь в хоромах, носишь мягкую одежду, ешь отборную рыбу, да еще укрываешься такой дорогой вещью! Не слишком ли это для тебя? – И послал слугу на рынок – продать подарок и вырученные деньги истратить на одежду для нищих и убогих.

Тот самый вельможа увидел у торговца одеяло, купил и снова послал патриарху, упрашивая оставить его себе.

Но святой опять отправил слугу на рынок. И опять повторилась та же история.

– Посмотрим, кто из нас первый устанет: я – продавать или ты – покупать одеяло и снова дарить его мне,– послал Иоанн сказать вельможе.

Однажды патриарх подал страннику шесть серебряных монет. Желая узнать, насколько святой щедр, нищий надел другую одежду и вновь подошел за милостыней. Слуга шепнул Иоанну, что этот человек уже получил от них деньги, но святитель велел подать ему столько же, сколько и в первый раз. А странник снова переоделся и в третий раз попался патриарху на дороге.

– Владыка,– сказал слуга,– он сегодня дважды получал от нас по шести серебряных монет – и опять просит!

– Так подай ему двенадцать,– невозмутимо отвечал Иоанн.– Не Христос ли испытывает нас?

Один купец лишился корабля и всего своего состояния. Когда он пришел к Иоанну за помощью, святитель дал ему пять литр золота.

Купец накупил разного товара, снарядил новый корабль – и снова все потерял. В горе он пришел к Иоанну рассказать о случившемся.

Подумав, патриарх сказал:

– Видно, у тебя было еще другое золото, нечестно заработанное, и ты сложил его вместе с церковным: поэтому погибло и то, и другое.– И дал ему денег вдвое больше прежнего.

Но и в третий раз купец все потерял. После этого он уже не осмеливался показаться на глаза патриарху, а горевал и даже подумывал о самоубийстве.

Прослышав об этом, Иоанн позвал его к себе и сказал:

– Зачем ты отчаиваешься, вместо того чтобы довериться Богу? Думаю, это случилось из-за того, что ты нечестным путем приобрел корабль.– И патриарх приказал дать ему церковный корабль, доверху груженный пшеницей.

Во время плавания внезапно поднялся сильный ветер, разыгрался шторм, и судно понеслось в неизвестном направлении. Но вдруг купец увидел, что сам Иоанн Милостивый стоит на корме и управляет кораблем! Тогда он успокоился, надеясь на молитвы святого. И в самом деле они вскоре пристали к берегу Британии. Там был страшный голод, и купец очень прибыльно продал свой товар, причем половину цены получил за него оловом.

На обратном пути он хотел продать олово, но с изумлением увидел, что оно превратилось в золото. Вернувшись домой, он всем рассказывал об этом удивительном чуде, совершившемся по молитвам милостивого патриарха Иоанна.

Однажды Иоанн услышал о юноше, который осиротел и остался без всяких средств – это было удивительно, потому что его родители славились огромным богатством. Но их щедрость оказалась еще больше: все свое имущество они раздали нищим и убогим.

Первой умерла мать юноши, за ней отец; перед смертью он позвал к себе сына и сказал ему:

– Сынок, у нас осталось только десять литр золота. Ответь, что ты хочешь получить в наследство – деньги или образ Пресвятой Богородицы?

Юноша выбрал икону, а золото было роздано бедным. Он очень нуждался, но не впадал в отчаяние, а день и ночь молился Божией Матери.

Узнав об этом, преподобный Иоанн всей душой полюбил юношу и стал размышлять, как ему помочь. Надумав, он призвал эконома и сказал:

– Возьми старую хартию и напиши предсмертное завещание от имени некоего Феопемпта, так, как будто я и этот бедный юноша находимся в родстве. Потом пойди к нему и скажи: «Знаешь, что ты близкий родственник патриарха? Тебе неприлично так бедствовать! Пойди к Иоанну и напомни ему о себе; а если ты стыдишься, я сам скажу ему об этом».

Эконом исполнил повеление, и, когда он привел юношу к Иоанну, тот обнял его и сказал:

– Знаю, что у моего дяди был сын, но никогда не видел его и очень рад наконец познакомиться с тобой!

Он богато одарил юношу, купил ему дом и женил на девушке из хорошей семьи.

Иоанн не только сам был милостив – по его молитвам становились милостивыми скупцы. Однажды святой взял с собой в больницу – а он два-три раза в неделю навещал больных – епископа по имени Троил. Зная, что у него есть при себе деньги, патриарх сказал:

– Отче, вот тебе случай утешить нуждающуюся братию. Подай им милостыню.

Епископу было жалко денег, но вместе с тем он боялся показаться скупым. Раздав около тридцати литр, он так расстроился, что, придя домой, слег в постель. Иоанн прислал слугу звать его на обед, но епископ сказался больным. Зная о причине его болезни, святой Иоанн отправился к Троилу.

– Вот,– сказал он,– я принес деньги, которые одолжил у тебя в больнице. Возьми их и напиши расписку, что награду от Господа, которая предназначалась тебе за милостыню, ты передаешь мне.

Увидев золото, Троил обрадовался, сразу выздоровел, написал расписку, и они отправились к патриарху обедать. Угощая Троила, Иоанн молился, чтобы Господь избавил его от сребролюбия.

Ночью епископ увидел во сне богатый и очень красивый дом, а над дверями – золотую надпись: «Обитель и вечный покой епископа Троила». Он направился было к дому, но тут появился величественный и грозный человек и сказал: «Господь повелел стереть эту надпись и написать: это обитель и вечный покой патриарха Иоанна, который купил их за тридцать литр золота».

Проснувшись, Троил стал горько сожалеть о потерянном доме на небесах и укорять себя в скупости. С того времени он исправился и стал добрым и милостивым.

Иоанн всегда помнил о том, что земная жизнь кратка и временна, и имел память о смерти. Он заказал для себя гроб, но не велел до конца доделывать его: по большим церковным праздникам гробовщики должны были приходить к нему и во всеуслышание говорить:

– Владыка! Гроб твой еще не доделан; прикажи доделать его, так как смерть приходит внезапно, и ты не знаешь, в какой час она тебя настигнет.

И вот этот час приблизился. В то время персы напали на Египет, и Иоанн, помня слова Спасителя: «Когда будут гнать вас из одного города, бегите в другой», решил на время уехать в Константинополь. В дороге он разболелся. Ему явился светозарный человек с золотым скипетром и сказал:

– Царь царей зовет тебя к Себе.

Патриарх понял, что конец его жизни близок. Приплыв на Кипр, он уже не мог продолжать путешествие и в своем родном городе Амафунте с миром преставился ко Господу.

Раздав за свою жизнь тысячи литр золота, святитель Иоанн Милостивый не оставил после себя никакого имущества, кроме одной монеты,– и ту он завещал отдать нищим.

Святитель Николай Чудотворец

Жития святых

Святой Николай родился в Малой Азии, в провинции Ликия, в городе Патара. Его родители Феофан и Нонна были очень благочестивыми и добрыми людьми. Они долго молили Бога, чтобы Он послал им сына. И Господь даровал им необыкновенного ребенка: едва появившись на свет, он начал творить чудеса. Во время крещения младенец три часа простоял в купели; по средам и пятницам он сосал молоко только вечером, по окончании молитвенного правила «на сон грядущим». Когда мальчик подрос, он быстро научился читать, изучил Божественное Писание и прочел много духовных книг. Он избегал пустых разговоров и легкомысленных друзей, зато часто ходил в церковь.

Дядя Николая, епископ Патары, заметил, что племянник особенно благочестив и сторонится мирских людей и удовольствий, и посоветовал родителям отдать его на службу Богу. Они с радостью согласились, и скоро епископ возвел юношу сперва в диаконский, а затем в священнический сан. Когда он рукополагал Николая, то по наитию Святого Духа пророчествовал, что этот пастырь будет утешителем печальных и помощником попавших в беду.

Иерей Николай и в самом деле был очень отзывчив и милостив. Когда умерли его родители, он раздал все свое наследство бедным.

В Патаре жил один человек, который прежде был очень богат, а потом обнищал. Он дошел до такой крайности, что ради денег решился своих красавиц-дочерей толкнуть на путь греха.

Услыхав о том, как он бедствует, и по Божию откровению узнав о его замысле, святой Николай завязал в узел золотые монеты и ночью, чтобы никто не видал, бросил деньги ему в окошко. Утром бедняк нашел их – и никак не мог поверить своему счастью; он тер пальцами монеты и, убедившись, что это настоящее золото, недоумевал, откуда оно взялось. Поблагодарив Господа, он выдал замуж старшую дочь и дал за ней богатое приданое.

Святой обрадовался и так же ночью подкинул в окошко узелок с деньгами для средней дочери. Найдя золото, бедняк со слезами молил Бога открыть, кто же их благодетель. Сыграв вторую свадьбу и твердо веря, что Господь устроит судьбу и младшей дочери, он ночью не ложился спать, а караулил возле окна. Когда иерей Николай, тихо ступая, подошел к дому и кинул в открытое окно узелок, бедняк кинулся за ним, догнал и стал целовать его ноги, а святой заклинал его сохранить все в тайне.

Вскоре Николай отправился в Палестину поклониться святым местам. Когда корабль плыл вдоль берегов Египта, стояла тихая, безветренная погода.

– Будет буря,– сказал святой морякам, и в самом деле скоро разразился шторм.

Он крепчал и наконец так разбушевался, что никто уже не надеялся спастись своими силами и все просили Николая помолиться, чтобы Господь избавил их от смерти. Священник стал усердно молиться, и шторм утих. Но тут случилась новая беда: один матрос полез на мачту, сорвался и разбился насмерть. И Николай-чудотворец воскресил его своей молитвой.

На обратном пути из Палестины святой решил не возвращаться домой, где его все знали и почитали, а жить в каком-нибудь чужом городе при храме как нищий, которому негде главу приклонить. И он поселился в Мирах, главном городе Ликии.

В то время архиепископ Мир и всей Ликии Иоанн скончался. Епископы собрались, чтобы избрать его преемника, но никак не могли договориться между собой.

Наконец, когда они присоединили к усердной молитве пост, старейшему из них было видение – ему явился светлый Муж и велел ночью встать у церковных дверей и ждать того, кто первым придет в церковь: «Его зовут Николай, это и есть Мой избранник».

Святой Николай всегда просыпался в полночь и молился до тех пор, пока не наступало время идти к утрене. Он очень рано приходил в храм, и в то утро первым вошел в притвор. Епископ подошел к нему, взял за руку и спросил:

– Как тебя зовут, чадо? Святой тихим и кротким голосом промолвил: – Николай, владыка, раб твоей светлости.

Епископ очень обрадовался, не сомневаясь, что перед ним Божий избранник,– ведь Господь призирает только на кротких и смиренных.

Став архиепископом, святой Николай был так же милостив ко всем, так же по своему обыкновению постился до вечера и не носил дорогой одежды.

Во времена гонений на христиан он проповедовал Христа и был за это посажен в тюрьму, где немало пострадал от голода и жажды. Когда на византийский престол вступил благоверный царь Константин, гонения прекратились, и святой Николай вернулся к своей пастве.

Святой участвовал во Вселенском Никейском соборе, на котором были утверждены догматы Православной веры и предан анафеме еретик Арий.

Тихий и кроткий святитель Мирликийский так разгорелся божественной ревностью, что посрамил богохульника Ария не только словом, но и рукой – ударил его по щеке.

Присутствовавшие на соборе были поражены и разгневаны таким поступком и сняли со святого архиерейский омофор. Но ревность и дерзновение смиренного Николая были угодны Господу: самые достойные из священнослужителей увидели справа от святителя Господа Иисуса Христа, благословляющего и подающего ему Евангелие, а слева Пресвятую Богородицу, протягивающую омофор.

Однажды архиепископа Николая позвали в город Плакомату – утихомирить воинов, которые грабили местных жителей. Когда, уладив дело, святитель обедал с царскими воеводами, приехали гонцы из Мир и со слезами рассказали, что правитель города Евстафий осудил на смерть трех невинных людей. – При тебе он бы не осмелился на такое! Владыка, все плачут и ждут, когда ты вернешься. Святой Николай, взяв с собой воевод, тут же отправился домой. Подъехав к Мирам, он узнал, что осужденных уже вывели из темницы.

На месте казни стояла большая толпа; пройдя сквозь нее, святитель увидал троих несчастных со связанными руками и закрытыми лицами. Им уже пригнули головы к земле, и палач достал меч из ножен. Святой Николай выхватил меч у него из рук и развязал узников.

Народ радовался, и никто из городских властей не посмел сказать святителю ни слова. Правитель Евстафий бросился к его ногам, оправдывался и просил прощения, но Николай даже не смотрел в его сторону. Наконец, когда Евстафий сознался, что за взятку осудил на смерть невинных людей, и искренно покаялся, святитель простил его.

Царские воеводы удивлялись святости и ревности чудного архиерея; получив его благословение, они отправились обратно в Плакомату.

Эти воеводы вскоре удостоились почестей и были сделаны царскими советниками. Но нашлись люди, которые позавидовали им и оклеветали перед царем. Константин поверил наговору, велел посадить вельмож в тюрьму, а затем казнить.

Несчастные узники горько плакали и прощались с жизнью. Один из них вспомнил, как святитель Николай спас от казни троих осужденных, и они стали молиться:

– Боже Николая, спаси и нас, как тех людей в Мирах! Никто не может помочь нам – помоги Ты Сам!

Ночью святитель Николай явился во сне царю Константину и грозно сказал:

– Встань и выпусти из тюрьмы невинных людей, их оклеветали. А если не послушаешься, пойду на тебя войной, и ты погибнешь!

– Кто ты такой, что угрожаешь мне? – спросил царь.

– Николай, архиепископ Мирликийский,– был ответ.

В ту же ночь святитель явился во сне и царскому сановнику, который оклеветал воевод.

Наутро царь велел привести к нему узников и спросил:

– Что это за сон вы нам наворожили?

Они не знали, что сказать, и только уверяли царя, что всегда верой и правдой ему служили.

Константин смилостивился и заговорил с ними другим тоном, ласково и дружелюбно. А воеводы, глядя на царя, вдруг увидали рядом с ним святителя Николая, который подбадривал их.

– Боже Николая! – закричали они.– Спаси нас, как спас невинных в Мирах!

– Кто это Николай и кого он спас? – спросил царь.

Воеводы рассказали ему о святителе Николае Мирликийском, и Константин тотчас освободил их со словами:

– Не я дарю вам жизнь, а великий угодник Божий Николай, которого вы звали на помощь. Поезжайте к нему и благодарите, а от меня передайте, что я сделал, как он сказал, и прошу на меня не гневаться.– И вручил им Евангелие в золотом окладе, золотую кадильницу и два светильника для церкви в Мирах.

Святитель Николай всегда сразу приходил на помощь тем, кто его звал.

Однажды корабль, плывший из Египта в Ликию, попал в шторм. Казалось, он вот-вот развалится под напором огромных волн. Моряки вспомнили, что слышали об архиепископе Николае-чудотворце, и стали молиться, призывая его на помощь.

Святой тут же явился.

– Вы звали меня – я пришел вам помочь. Не бойтесь,– сказал он, взял руль и повел корабль.

Буря улеглась, море успокоилось, а потом подул попутный ветер, и судно скоро вошло в Мирскую гавань.

Моряки поспешили на берег – им не терпелось увидеть своего спасителя и поблагодарить его. В это время святитель Николай как раз шел в церковь, и они узнали его и бросились к его ногам.

Святитель прожил долгую жизнь и спас от смерти и разных злоключений многих людей. И после своей блаженной кончины угодник Божий Николай-чудотворец так же скоро приходит на помощь тем, кто его зовет.

Честные мощи святителя Николая, перенесенные из Мир Ликийских в итальянский город Бари, и сейчас источают миро, принося исцеление больным и изгоняя бесов.

Семь Отроков Эфесских

Жития святых

Это было во времена гонений, когда по всей Римской империи преследовали христиан, заставляя их отрекаться от Христа и поклоняться языческим богам.

В городе Эфесе жили семь мальчиков. Они вместе молились и подавали милостыню. Когда император Декий повелел эфесским христианам принести жертвы богам, друзья пошли не на площадь, где стояли идолы, а в церковь.

Об этом донесли Декию, и он приказал схватить отроков. Их привели, закованных в кандалы.

– Почему вы не принесли жертву богам? – спросил разгневанный император.

– У нас один Бог,– ответил ему юный Максимилиан,– а вашим идолам мы поклоняться не станем.

Декий повелел снять с них воинские пояса (такие пояса носили мальчики из знатных семей, будущие римские воины) и хотел предать христиан пыткам. Но, видя, что они совсем еще дети, пожалел их и отпустил – на время, пока он снова не приедет в Эфес.

Мальчики решили уйти из города. Они поселились в большой пещере на горе Охлон и там молились, прося Бога укрепить их на предстоящий подвиг.

Самого младшего – его звали Ямвлих – посылали за покупками. Часть денег он тратил на милостыню, а остальное на еду. Идя в город, мальчик всегда переодевался, чтобы его не узнали. В нищенской одежде он ходил по улицам и как бы невзначай расспрашивал, скоро ли приедет император.

И вот однажды он увидел, как Декий въезжает в Эфес. Скоро появились глашатаи и прочли императорский указ – всем знатным горожанам, чиновникам и военачальникам было велено на следующий день явиться в идольский храм и принести жертвы богам. Упомянули и о семи мальчиках – император приказал им вместе со всеми участвовать в жертвоприношении.

Ямвлих очень испугался и побежал к друзьям. Узнав, что завтра они должны предстать перед императором, отроки с плачем бросились на колени и стали молиться.

Наступил вечер. Ямвлих разделил хлеб, и все немного поели. Друзья тихо разговаривали, утешая и ободряя друг друга, и так сидя задремали.

На следующий день император, узнав, что мальчики убежали из Эфеса, велел привести во дворец их родителей. – Мы твои верные подданные,– сказали те,– приносим жертвы богам и детей христианству никогда не учили. И денег на милостыню им не давали – они взяли сами, без спросу, и убежали на гору Охлон. Говорят, они прячутся там в большой пещере.

Декий велел заложить вход в пещеру камнями, чтобы дети не смогли выйти и умерли там в темноте от голода и жажды.

Когда стена была почти готова, императорские писцы (они были тайные христиане) написали имена юных мучеников на оловянной пластинке и вложили в ларец, а ларец спрятали в щель между камнями. Но мальчики ничего не слышали – они спали. Это был не простой сон: Господь повелел им заснуть на долгие-долгие годы…

Умер Декий, после него правили такие же, как он, язычники и гонители христиан; много лет спустя на престолах воссели христианские цари – а отроки все не просыпались.

В царствование благочестивого императора Феодосия Младшего в Эфесе уже не было язычников. Кругом стояли православные храмы, и от мала до велика все назывались христианами.

Но не все сохранили истинную веру – появились еретики, которые отрицали воскресение мертвых. Царь Феодосий очень печалился об этом и со слезами и с постом молил Бога утвердить Православие. В то время некий человек задумал строить на горе Охлон каменную ограду для овец. В одном месте на склоне было особенно много пригодных для ограды камней. Рабочие понемногу вынимали их, пока не открылся узкий проход; но они не знали, что это вход в пещеру, и не зашли туда.

Однажды рано утром семь отроков проснулись – Господь воскресил их, как прежде Своего друга Лазаря. Встав, они помолились и пожелали друг другу доброго утра. Дети были уверены, что проспали всего лишь ночь – ведь ни лица, ни одежда их совсем не изменились.

Помня, что им предстоит пострадать за Христа, они послали Ямвлиха в город и наказали ему узнать, что там происходит.

– Купи хлеба и скорей возвращайся,– сказал Максимилиан.– Мы не будем долго сидеть тут, как трусы.

Готовьтесь – сегодня пойдем и умрем за веру!

У входа в пещеру Ямвлих заметил груду камней и удивился – вчера вечером камней не было, откуда они взялись?

Спустившись с горы, он со страхом приблизился к городским стенам и не поверил своим глазам – на воротах был большой крест. Улицы и дома, видневшиеся за стенами, были вовсе не похожи на Эфес. В изумлении Ямвлих пошел к другим воротам – и там было изображение креста. Обойдя город кругом, он пришел в недоумение. «Уж не сон ли это? – подумал мальчик.– Ведь еще вчера кресты прятали, чтоб их никто не увидел».

Наконец он собрался с духом и вошел в ворота. Встречные были очень странно одеты – совсем не так, как вчера. Но еще удивительнее было слышать их разговоры – горожане поминали имя Божие, говоря: «Слава Богу!», «Боже сохрани!», «Господи, помилуй!» «Ясно – я заблудился»,– решил Ямвлих.

– Какой это город? – спросил он у прохожего.

– Эфес,– ответил тот, но Ямвлих ему не поверил.

«Надо скорей купить хлеба и бежать отсюда, пока я не потерялся окончательно»,– подумал он.

Но булочник, взяв серебряную монету, не спешил давать сдачу. Он позвал своего товарища, тот другого, и скоро Ямвлиха обступили со всех сторон.

– Откуда у него такая старинная монета? – перешептывались люди.– Наверное, нашел клад.

Мальчик, считая, что его узнали и сейчас отведут к императору, испугался и сказал:

– Пожалуйста, возьмите деньги себе, а я пойду.

– Скажи-ка, кто ты такой и где нашел старинную монету? – допытывались они.– Поделись с нами, или мы тебя сейчас отведем к судье.

С него сняли пояс и, обвязав шею, крепко держали. Сбежался народ; мальчик надеялся, что в толпе увидит знакомых, но если еще вчера он знал в лицо чуть ли не всех горожан, то сегодня его окружали чужие люди.

Ямвлиха привели к правителю города, который в это время как раз беседовал с епископом Эфесским. Они подивились древности монеты и спросили мальчика, где он откопал клад.

– Не знаю я никакого клада! – ответил тот.– Это обыкновенные деньги, я их у родителей взял.

– Кто же твои родители и где они живут?

Ямвлих назвал по имени своего отца, мать, деда и всех родственников, но никто и не слыхал о них.

– Какие странные имена,– удивился правитель.– Да ты нам морочишь голову! Вот я тебя в тюрьму посажу – будешь сидеть, пока не признаешься, где нашел клад!

– Скажите,– взмолился мальчик,– где сейчас император Декий, в Эфесе или нет, и жив ли он?

– Не слышно, чтобы где-нибудь царствовал император с таким именем,– ответил епископ Стефан.– Разве что в древние времена; а сейчас нами правит благочестивый царь Феодосий.

– Так пойдемте со мной,– воскликнул Ямвлих,– я покажу вам, где мы с друзьями прячемся от Декия. Вчера я видел, как он приехал в Эфес… Хотя я не уверен теперь, Эфес это был или нет.

«Господь хочет открыть нам какую-то тайну через этого отрока»,– подумал епископ и сказал правителю:

– Пойдем с ним – нас ждет чудо.

И все отправились на гору Охлон. Ямвлих первым вбежал в пещеру, а епископ, который шел не спеша, заметил у входа среди камней ларец с серебряными печатями. В нем лежала оловянная пластинка, а на ней была вырезана надпись: «Святые семь отроков – Максимилиан, Ямвлих, Мартиниан, Иоанн, Дионисий, Эксакустодиан и Антонин – бежали от императора Декия и скрылись в этой пещере. По повелению Декия вход в пещеру был замурован, и святые отроки мученически скончались, приняв смерть за Христа».

Правитель, епископ и все, кто был с ними, удивлялись и громко прославляли Бога. А в пещере их ждали святые отроки – радостные, с красивыми и веселыми лицами, сияющие Божией благодатью.

Епископ и правитель немедленно написали обо всем в Константинополь царю Феодосию, и он очень скоро приехал в Эфес со всей свитой. Увидев святых отроков, Феодосий упал им в ноги; они поспешили поднять царя с колен, и он обнимал и целовал их со слезами, славя Бога, Который услышал его молитвы и явил такое чудо во образ будущего воскресения мертвых.

Феодосий долго беседовал с отроками, а все слушали их и не могли наслушаться.

Потом святые склонили головы и снова уснули. Их нетленные тела остались почивать в пещере до всеобщего воскресения, а души отошли ко Господу, Ему же слава, честь и поклонение со Отцом и Святым Духом всегда, ныне и присно и во веки веков.

Великомученик Георгий Победоносец

Жития святых

Во времена римского императора Диоклетиана, жестокого гонителя христиан, жил юноша Георгий. Он родился в Каппадокии, в Малой Азии, в богатой и знатной семье и был воспитан в христианской вере. Когда Георгий был еще ребенком, его отец принял мученическую смерть за Христа, и Георгий с матерью переселился в Палестину.

Он вырос красивым, статным юношей, поступил в римское войско и так храбро сражался, что его скоро сделали военачальником, хотя ему не было и двадцати лет. Император не знал, что Георгий христианин, он любил юного воина и держал при себе. Услышав, что начинается новое гонение на веру и что Диоклетиан решил истребить христиан с лица земли, Георгий раздал нищим все свое имение, золото, серебро и одежду, отпустил рабов на свободу и отправился к императору.

– Долго ты еще будешь мучить ни в чем не повинных людей? – спросил он изумленного Диоклетиана, став посреди залы, где шел государственный совет. – Вы заставляете народ кланяться идолам, но они вовсе не боги; Бог один, это Господь Иисус Христос, во Святой Троице поклоняемый. Познайте истину или хотя бы не смущайте благочестивых людей своим безумием!

Сперва император старался лаской обратить юношу к поклонению идолам и уговаривал его принести жертву, а потом разгневался и велел своим оруженосцам копьями гнать Георгия в темницу.

Там его ноги забили в колоду, а на грудь положили большой камень; на следующий день Георгия привязали к колесу с острыми лезвиями, которые резали его тело, но Господь исцелил Своего верного раба от ран. Юноша претерпел множество жестоких мучений, благодаря Бога и прося укрепить его в страданиях.

Видя, как мужественно он переносит пытки и как Господь чудесно спасает его от неминуемой гибели и исцеляет от ран – ведь мученик не истек кровью на пыточном колесе, не сгорел во рву с негашеной известью и не умер от яда,– многие уверовали во Христа. Жена самого Диоклетиана царица Александра тоже познала истинного Бога и перед всеми исповедала себя христианкой.

В темницу к Георгию стали приходить люди, и он наставлял всех в вере и творил чудеса: воскресил мертвого и исцелял больных.

У одного крестьянина, по имени Гликерий, единственный вол свалился в овраг и разбился насмерть. Бедняга тоже пришел к Георгию и со слезами жаловался на судьбу. Святой тихо улыбнулся и сказал ему:

– Иди, брат, радуйся, мой Христос оживил твоего вола.

Гликерий, нимало не сомневаясь, пошел домой и нашел свою скотину живой. Он тут же отправился обратно в темницу к Георгию, а по дороге громко кричал:

– Поистине велик Бог христианский! – Его схватили царские воины, доложили Диоклетиану, а тот велел отрубить ему голову – так Гликерий принял мученическую смерть за Христа.

Когда великомученик Георгий своей молитвой сокрушил идолов в языческом храме, Диоклетиан приказал отсечь ему голову. Вместе с ним повели на смерть и царицу Александру. Пройдя немного, она очень устала, попросила позволения сесть и предала дух Господу. А великомученик Георгий, дойдя до места казни, помолился Богу и с радостью преклонил голову под меч. Церковь, почитая его великие страдания и терпение, причислила святого Георгия к лику великомучеников.

После своей славной кончины святой Георгий сотворил еще больше чудес, чем при жизни. Он скоро приходит на помощь всем, кто призывает его на молитве.

Великомученика Георгия называют «свободителем пленных», потому что он много раз выручал христиан из плена.

Однажды у священника, который служил в храме великомученика Георгия на острове Кипр, сын, по имени Филофей, попал в плен к сарацинам. Целых три года юноша прожил в неволе.

Как-то раз хозяин велел ему нести за собой белье в баню; помывшись, он потребовал пить, а Филофей забыл дома кувшин с напитком. Сарацин уже размахнулся, чтобы его ударить, но юноша убежал и, взяв питье, поспешил назад. Проходя мимо христианской церкви, Филофей услышал пение: был день памяти святого великомученика Георгия, служили Божественную литургию и в эту минуту пели кондак святого: «Возделан от Бога показался еси благочестия делатель честнейший…» Юноша заплакал и взмолился:

– Святой великомученик Георгий! Неужели ты не слышишь, как отец молится обо мне перед святым престолом в твоей церкви? Неужели не освободишь меня из плена?

Вернувшись к хозяину, Филофей налил ему напитка и собрался добавить кипяток, как вдруг перед глазами у него все расплылось. Он закричал:

– Я ничего не вижу! – и тут же оказался в алтаре своей родной церкви; в это время хор пел: «Един свят, един Господь Иисус Христос, в славу Бога Отца, аминь», а его отец держал потир и ждал, пока ему подадут кипяток.

Увидев, что юноша, одетый по-сарацински, собирается влить в потир теплоту, священник изумился и спросил алтарников, кто это.

– Это же я, твой сын! – воскликнул Филофей. – Я сейчас только был со своим господином в Иерусалиме – и вот стою перед тобой!

Отец поставил потир на престол и, воздев руки, прославил Бога и святого великомученика Георгия, а когда окончил службу, обнял и расцеловал сына, и они пошли домой и там радовались и веселились с родными и друзьями.

Другое чудо великомученик Георгий совершил в посвященном ему храме в Малой Азии в городе Амастриде.

Храм был небольшой и очень ветхий, так что грозил вот-вот обвалиться: люди там жили бедные, и у них не было денег на его починку. Неподалеку от него часто бегали дети, и вот один маленький мальчик, который никогда не выигрывал ни в одну игру и которого товарищи часто били и обижали, как-то раз сказал:

– Святой Георгий, помоги мне победить, я тебе принесу вкусный пирог! – И стал брать верх во всех играх.

В тот же день, придя домой, он рассказал матери о своем обещании. Она испекла пирог, и мальчик положил его перед алтарем.

В то время мимо проходили купцы; они решили зайти в церковь поклониться великомученику Георгию и увидали пирог – он был еще теплый и издавал очень вкусный запах.

– Зачем он святому? Съедим-ка мы его, а в храме оставим ладан! – решили купцы.

Но когда они покончили с пирогом и собрались уходить, то не могли найти дверей – кругом были одни стены.

Купцы положили перед алтарем по серебряной монете, потом по золотой и усердно помолились святому – и только тогда нашли двери и вышли наружу. Это чудо стало известно по всей стране, и многие благочестивые люди начали присылать деньги на новую церковь. Так собрали много золота и серебра и построили большой каменный храм.

Еще об одном чуде святого великомученика рассказал авва Георгий. Однажды он встретил на дороге старого монаха, который пошел впереди него. Поднявшись в гору, они увидели стадо овец. Рядом на земле лежал мальчик-пастушонок; его укусила ядовитая змея, и он корчился от боли. Набрав воды из источника, монахи облили ею святой крест и дали ему пить.

– Во имя Пресвятой Троицы тебя исцеляет святой великомученик Георгий,– сказал старец.

Мальчик выплюнул яд и встал здоровым. Тогда старец спросил:

– Скажи, что ты вчера говорил бедной вдове, продав ее овечку за три серебряные монеты? Клялся и божился, что ее съел волк?

– Да, отче, все так и было,– признался пастушок.– А ты откуда знаешь?

– Я сидел в своей келье,– сказал старец,– как вдруг прискакал всадник на белом коне и велел мне поскорей идти сюда, дать тебе святой воды и сказать, чтобы ты впредь не клялся, не божился и не лгал. И непременно отдай той бедной женщине овцу, иначе с тобой случится что-нибудь еще похуже.

Мальчик упал ему в ноги и просил прощения.

– Вдова сказала мне, что Сам Бог и святой Георгий спросят с меня за эту овечку, потому что она обещала пожертвовать ее ко дню праздника святого для угощения бедных. Согрешил я, отче, помолись обо мне, чтобы Бог и Его угодник простили меня! А я дам той женщине к празднику трех овец и каждый год в этот день буду давать бедным десятую часть того, что заработаю, – обещал пастушок.

Получив разрешение от своего греха, он благодарил Бога и великомученика Георгия.

Самое удивительное чудо святой Георгий совершил в городе Бейруте на Средиземном море. Неподалеку от города было озеро, в котором жил огромный змей-людоед. Жители очень его боялись. Они были язычниками, поклонялись идолам, и бесы, жившие в идолах, научили их, чтобы они каждый день отдавали в жертву чудовищу своих детей. Те горожане, кому выпадал жребий, приводили к озеру сына или дочь, а змей выползал на берег и пожирал их.

Дошла очередь до единственной царской дочери; но когда она уже стояла возле озера и ждала смерти, явился святой Победоносец Георгий в образе прекрасного юноши, на коне, с копьем наперевес и, осенив себя крестным знамением, проткнул змею горло. Он велел девушке привязать чудовище за шею своим поясом и вести за собой, как собаку. Так они пришли в город. Увидев их, встречные в ужасе бросились бежать, но святой воскликнул:

– Не бойтесь, надейтесь на Господа Иисуса Христа и веруйте в Него. Это Он послал меня к вам, чтобы избавить от змея. – И убил чудовище мечом на городской площади, а все жители уверовали во Христа и приняли святое крещение.

На том месте построили большую прекрасную церковь во имя Пресвятой Богородицы и в честь святого великомученика и Победоносца Георгия, и в ней тоже совершались чудеса во славу Божию и Его великого угодника.

Великомученик Евстафий Плакида

Жития святых

В царствование императора Траяна жил в Риме знатный и богатый военачальник Плакида. Он был таким храбрым, что все враги боялись его имени. Но больше ратных подвигов Плакида любил помогать бедным, больным и попавшим в беду. Он был очень добрый и хороший человек – только не имел веры в Бога, без которой мертвы все добрые дела.

Однажды Плакида отправился на охоту. Спугнув стадо оленей, его слуги и спутники пустились в погоню. Сам он выбрал очень крупного зверя, который оторвался от стада и понесся по полям. Охотники скоро остались позади, а Плакида все мчал на быстром и сильном коне, дальше и дальше. Наконец олень вскочил на высокий камень и замер.

«Как же его поймать?»– подумал охотник – и вдруг увидел между рогами оленя светящийся крест, а на нем пригвожденного Иисуса Христа. Раздался Божественный голос:

– Что ты гонишь Меня, Плакида?

Он пришел в ужас и замертво упал с коня, а очнувшись, проговорил:

– Кто ты, Господи?

– Я Иисус Христос – Тот, Кого ты, не зная, почитаешь добрыми делами и милостыней. Я явился тебе на олене, которого ты хотел поймать, чтобы поймать тебя – да познаешь Меня и будешь Моим верным рабом.

Плакида поднялся. Оленя уже не было, и видение исчезло.

– Верую, что Ты Бог неба и земли и Творец вселенной, Тебе одному поклоняюсь и молю, научи, как мне жить,– сказал он.

– Иди к христианскому священнику, крестись, и он наставит тебя на путь спасения.

Был поздний вечер, когда Плакида вернулся домой. Он позвал жену и обо всем рассказал ей. Она совсем не удивилась.

– Прошлой ночью во сне я слышала голос, сказавший мне: «Вы с мужем и сыновьями завтра придете ко Мне и познаете Меня, Иисуса Христа, истинного Бога, спасающего любящих Его». Давай не откладывая пойдем и сделаем, как велел нам Господь.

Плакида тут же отправил людей на поиски священника, и вскоре вся семья и несколько верных слуг были у отца Иоанна. Наставив их в христианской вере и помолясь, он крестил их всех во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Плакида получил в святом крещении имя Евстафий, его жена – Феопистия, а сыновья – Агапий и Феопист. Они причастились Святых Христовых Таин и с миром пошли домой.

На следующий день Евстафий сел на коня и позвал слуг на охоту. Но он вовсе не собирался охотиться – на самом деле ему хотелось еще раз побывать у того камня, где ему явился Господь. Отослав спутников и оставшись один, Плакида на коленях со слезами благодарил Бога и просил устроить его судьбу по Своей благой воле. Господь сказал ему:

– Евстафий, тебе предстоит явить на деле твою веру и любовь – а они познаются в нищете и напастях.

– Господи, вот я перед Тобой,– ответил Плакида.– Делай со мной, что хочешь, только не лишай Твоей помощи.

Прошло несколько дней, и в дом Плакиды пришли болезни и смерть: разболелись и люди, и скотина. Скоро умерли почти все работники, а кто был жив, лежал больной. Некому было стеречь дом, и воры ночью украли все ценное, так что Плакида совершенно обнищал. Но он нимало не печалился и благодарил Бога, как Иов, говоря:

«Бог дал, Бог и взял, как Богу угодно, так и сделалось – буди имя Господне благословенно».

Плакида с женой решили уйти из дому и поселиться в чужой стране, где никто их не знает и никогда не слыхал об их благородстве, богатстве и славе. Они надели нищенскую одежду, взяли сыновей и ночью, прячась от людей, ушли.

Когда император Траян узнал, что его любимый военачальник исчез, он очень огорчился и начал искать его. А в это время Плакида с семьей шел к морю, чтобы сесть на корабль и отправиться в Египет.

Капитан корабля был язычник, дикий и свирепый варвар. Ему понравилась жена Плакиды, и он захотел отнять ее у мужа. Пристав к берегу, капитан потребовал у Евстафия платы за перевоз – Феопистию. Евстафий был безоружен, и некому было заступиться за них – ему оставалось лишь молить о пощаде. Но варвар выхватил меч и закричал:

– Замолчи и убирайся отсюда, не то я тебя убью и труп выброшу в море!

Евстафий с детьми сошли на берег, а корабль, подняв паруса, отчалил.

Осиротевший Евстафий шел с сыновьями по дороге, пока им не преградила путь быстрая и полноводная река.

Моста поблизости не было, и реку переходили вброд. Плакида посадил младшего сына на плечи и перенес его на другой берег. Возвращаясь за старшим, он услышал крик: лев уносил Агапия в пустыню. Евстафий поспешил назад – и увидел, как волк убегал в лес с Феопистом.

Но и теперь Плакида не возроптал на Бога и не стал жаловаться на судьбу.

Он поселился в деревне и работал как простой крестьянин, чего ему раньше никогда не приходилось делать. А потом он стал сторожем и сторожил посевы. Так Евстафий прожил пятнадцать лет в нищете и смирении, трудясь в поте лица, чтобы заработать на хлеб.

В то время на Рим напали племена варваров; они разоряли города и опустошали села. Император Траян был в большой печали. Он вспоминал своего славного военачальника и говорил:

– Был бы здесь наш Плакида – враги не смогли бы одолеть римское войско.

Он больше прежнего огорчался и удивлялся, как это Плакида бесследно исчез с женой и детьми, и решил послать людей на поиски по всей империи.

– Кто мне найдет моего Плакиду, получит почетную награду и дорогие подарки,– сказал император.

Тогда два храбрых воина Антиох и Акакий, друзья Плакиды, которые раньше жили у него в доме, вызвались его искать. Они прошли много городов и сел, спрашивая всех встречных, не видали ли они их любимого друга, и наконец добрались до деревни, где жил Плакида.

А он тогда стерег жито в поле. Евстафий издалека увидел друзей, узнал их и заплакал от радости. Он встал у дороги, по которой шли воины, и они, подойдя, спросили его, что это за деревня и не живет ли в ней такой-то и такой-то человек по имени Плакида.

– Зачем он вам? – спросил Евстафий.

– Он наш друг,– отвечали они.– Мы давно не видали его и не знаем, куда он скрылся. Кто нам скажет, где он, и жена его, и дети, тот получит много золота.

– Не знаю такого и никогда не слыхал ни о каком Плакиде,– сказал Евстафий.– Но прошу вас, останьтесь в нашей деревне и отдохните у меня в хижине. Вижу, вы и лошади ваши устали – побудьте у меня, а потом поищете тех, кто сможет вам помочь.

Воины не узнали его и пошли с ним в деревню. А он глядел на них и едва удерживался от слез.

Евстафий привел их к себе – а жил он в чужом доме, у одного доброго человека. Хозяин угощал гостей, а Евстафий прислуживал им за столом, как некогда они ему служили.

Во время обеда Антиох и Акакий все поглядывали на Евстафия и мало-помалу стали узнавать его.

– Этот человек похож на Плакиду – или это он самый и есть,– тихо переговаривались они.– У Плакиды была глубокая рана, полученная в сражении. Если у этого человека есть шрам на шее – значит, это он.

Разглядев шрам, они бросились к ногам Евстафия, и обнимали его, и радовались.

Тут собралась вся деревня. Люди удивлялись, что сам Плакида у них жил и работал как простой крестьянин, и слушали рассказы воинов о его храбрости, подвигах и благородстве, и просили, чтобы он не прогневался на них.

Рим ликовал, узнав о возвращении Плакиды, а император одарил его гораздо больше прежнего и сделал первым военачальником.

Готовя войско к сражению с варварами, Евстафий видел, что оно слишком малочисленно. Он велел по всей стране искать молодых людей, годных для воинской службы, и отправлять в Рим.

Так оба брата, Агапий и Феопист, оказались в столице. Они были рослые, крепкие и красивые юноши.

Военачальник заметил их и скоро полюбил как сыновей – не зная, что они и есть его дети.

Победив врагов, войско возвращалось из дальних стран. Чтобы воины отдохнули, Плакида разбил лагерь в очень красивом месте, в деревне у реки, и простоял там дня три. А в той самой деревне жила жена Евстафия; у нее был огород, от которого она кормилась, работая в поте лица.

По Божьему смотрению Агапий и Феопист поставили свою палатку прямо возле ее огорода.

Как-то в полдень, отдыхая, они разговорились и стали выяснять, кто из них какого рода.

– Я смутно помню, что мой отец был римским военачальником,– рассказывал Агапий.– Мы с ним, с матерью и младшим братом ушли из Рима, сели на корабль и плыли по морю. Мать почему-то осталась на корабле, а мы сошли на берег и очень плакали о ней. А потом надо было переходить вброд реку, и отец оставил меня на берегу. Прибежал лев, схватил меня и понес в пустыню. Но за ним погнались пастухи и отняли меня.

Феопист кинулся ему на шею.

– Ты мой брат! – закричал он.– Я все помню, о чем ты говоришь, и своими глазами видел, как тебя унес лев. А меня схватил волк, но крестьяне его прогнали.

Разговор братьев услышала Феопистия. Она удивлялась, и радовалась, и боялась поверить, что эти славные молодые воины – Агапий и Феопист. Феопистия решила просить у военачальника позволения идти с войском в Рим, чтобы там искать своего мужа и удостовериться, что юноши – ее сыновья.

Придя к Плакиде, она поклонилась и сказала:

– Прошу тебя, позволь мне идти с вами в Рим. Сама я римлянка; пятнадцать лет тому назад меня взяли в плен варвары и привезли сюда. Теперь я свободна и скитаюсь в чужой стране, терпя нужду.

У Евстафия было доброе сердце, и он тотчас согласился взять ее в Рим. А Феопистия узнала его и остановилась в удивлении, словно в забытьи. Но муж не понимал, кто перед ним стоит.

Она не стала открываться ему и ушла. «Я такая нищая и убогая, а он знаменитый воин»,– думала она и молилась Богу, чтобы Он помог и муж и сыновья узнали ее.

Прошло время, и Феопистия снова подошла к Плакиде.

– Что еще просишь, мать? – спросил он.

Она низко поклонилась и сказала:

– Не ты ли Плакида, во святом крещении нареченный Евстафием? Не ты ли видел Христа на кресте посреди оленьих рогов? Не ты ли Бога ради ушел из Рима с женой и сыновьями Агапием и Феопистом? И не у тебя ли варвар отнял на корабле жену? Божия благодать защитила меня и сохранила от поругания – ведь тот варвар внезапно заболел и умер, не причинив мне зла.

Евстафий словно пробудился от сна. Он узнал жену, и, обнявшись, они плакали от великой радости.

– Где же наши дети? – спросила она.

– Их съели звери,– вздохнув от сердца, сказал Плакида.

– Не скорби, господин мой. Как нам привел Бог нечаянно встретиться, так и дети наши найдутся.– И Феопистия рассказала ему об услышанном разговоре.

Тогда Евстафий велел позвать Агапия и Феописта и обо всем их расспросил. Услышав рассказ сыновей, отец с матерью возликовали, а с ними все войско – не так радовались о победе над варварами, как об этой радости. Так Бог утешил верных рабов Своих.

В то время умер император Траян. Вместо него стал править Адриан, почитавший идолов и ненавидевший христиан. Он думал, что это языческие боги помогли римлянам одолеть варваров, и, когда войско пришло в Рим, велел всем готовиться к совершению жертвоприношения.

Евстафий отказался идти в идольский храм. Как христианин он исповедал истинного Бога и вместе с женой и сыновьями был осужден на казнь. На мучеников выпустили диких зверей, но те не причинили им никакого вреда – а лишь кланялись и отходили от них.

Тогда Адриан велел раскалить медного вола и бросить туда христиан. Они не сгорели – Божия благодать, как прохладная роса, остужала металл,– но, помолясь, предали души Господу.

На третий день после казни римские христиане взяли их нетленные тела и предали погребению, славя Бога, дивного во святых Своих.

Преподобная Пелагея

Жития святых

Это было в середине V века. На собор в городе Антиохии собрались епископы; обсудив важные церковные вопросы, они пожелали услышать поучения блаженного Нонна, святителя Илиопольского. Епископы сидели в церковном притворе возле раскрытых дверей и благоговейно внимали духовному наставлению. В это время мимо храма проходила известная в городе грешница, по имени Маргарита. Вся в золоте и жемчугах, она шла, окруженная веселыми нарядными юношами и девушками. Воздух наполнился благоуханием, так что и в храме повеяло ароматами. Увидев непокрытую голову и обнаженные плечи красавицы, епископы опустили глаза и, тихо вздыхая, отвернулись. Только блаженный Нонн внимательно и долго смотрел ей вслед, а когда она скрылась из вида, спросил: – Она вам не понравилась? Епископы ничего не ответили. – И вы не усладились красотой этой женщины? – снова спросил Нонн.

Все молчали.

– О, как многому я сейчас научился,– сказал блаженный. – Господь поставит ее перед нами на Страшном суде и осудит нас – ведь она столько времени проводит наряжаясь и украшаясь, часами прихорашивается перед зеркалом, чтобы понравиться людям – хоть ненадолго. А мы, имея Бессмертного Жениха, не стараемся украсить свою окаянную душу, скверную и грязную, не омываем ее слезами покаяния, не одеваем в одежду добродетелей, чтобы она явилась прекрасной перед Богом!

И блаженный Нонн пошел в свою келью. Там он на коленях с плачем просил у Бога прощения за то, что не печется о красоте души так, как грешница заботится о своем теле. Он помолился и о Маргарите, говоря:

– Господи, Тебе все возможно, не погуби Твоего создания, не отдавай такую красоту бесам! Обрати ее к Себе, и да прославится на ней имя Твое святое.

Ночью святитель видел сон: он стоял в алтаре во время совершения Божественной литургии, а вокруг него летала грязная черная голубка, и он еле мог выносить зловоние, исходившее от нее. Когда дьякон возгласил:

«Оглашенные, изыдите!», она улетела. Выходя из церкви, Нонн снова увидел голубку, которая кружилась над его головой. Протянув руку, он взял птицу и бросил ее в воду. Вся грязь сошла, и голубка вылетела из воды белая, как снег, и стала подниматься все выше и выше, пока не скрылась из глаз.

На следующий день, в воскресенье, Нонн с другими епископами отправился в собор к Божественной литургии.

Когда он говорил проповедь о Страшном суде и о загробной участи праведных и грешных, по Божию смотрению в церковь зашла и Маргарита – а раньше она никогда не бывала в христианском храме. Услышав слова Нонна, она задумалась о своих грехах и испугалась.

– Пойдите после службы за этим святым человеком, который говорил проповедь, и узнайте, где он живет,– сказала Маргарита слугам.

Она послала епископу записку, надписав ее: «Святому ученику Христову от грешницы и ученицы дьявола».

«Я слышала о Христе, Который сошел с Небес, чтобы спасти грешных людей, какой Он был смиренный, ел с мытарями и разговаривал с блудницами. И ты, господин мой, истинный раб Христов, – просила она, – не погнушайся мной, приведи меня к Спасителю мира».

Блаженный Нонн отвечал: «Если хочешь веровать в моего Бога, приходи в церковь Святого мученика Иулиана, где я буду вместе с другими епископами».

Маргарита поспешила в храм. Став перед епископами, она заплакала, упала на колени и ухватилась за ноги святого Нонна.

– Прошу тебя, сделай меня христианкой, – умоляла она. – Я – море грехов и бездна беззаконий, омой меня крещением! – И, как евангельская блудница, омывала ноги блаженного слезами и отирала своими волосами.

– Ты ответишь Господу за мою душу, если не окрестишь меня сегодня!

Нонн послал к архиепископу, а тот, радуясь о спасении души грешницы, велел готовить Маргариту к принятию таинства.

– Встань, ты сейчас будешь оглашена ко крещению,– сказал святитель, и только тогда женщина поднялась с колен.

– Как тебя зовут?

– Родители назвали меня Пелагией, а в Антиохии меня все зовут Маргаритой.

Епископ огласил Пелагию и крестил ее во имя Отца и Сына и Святого Духа, а потом причастил Святых Христовых Таин.

– Приходите обедать,– сказал Нонн епископам после совершения таинства. – Порадуемся с ангелами Божиими о нашедшейся овце и вкусим вина и елея с духовным веселием.

Когда все сидели за праздничным столом, бес за дверью начал громко кричать:

– Горе мне! Сколько приходится терпеть от этого старого пьяницы! Последнюю мою надежду отнял, как мне теперь быть? Проклят тот день, когда ты родился! А ты, госпожа Пелагия,– ты предала меня, как Иуда!

Нонн велел Пелагии оградить себя крестным знамением, и дьявол исчез. Но через два дня он явился снова.

– Госпожа моя, дорогая Маргарита, что плохого я тебе сделал? – восклицал он. – Не я ли осыпал тебя золотом и драгоценностями, не я ли тебя нарядил в роскошные платья? Прошу, скажи, чем я тебя обидел, и я все исполню – только не выставляй меня на посмешище!

Пелагия перекрестилась, и дьявол убежал. На другой день она послала слугу за своими драгоценностями.

– Вот богатство, которое мне дал сатана, – сказала она Нонну.– Возьми и сделай с этим что хочешь.

Тот призвал церковного эконома и велел ему раздать все деньги сиротам, убогим и больным.

На восьмой день, когда по обычаю новокрещенные снимали белые одежды, Пелагия надела власяницу, поверх нее старую рясу епископа Нонна и тайно ушла из Антиохии. Никто не знал, где она, кроме блаженного, которому Бог открыл, что она отправилась в монастырь.

В мужской одежде, назвавшись иноком Пелагием, она пришла в Иерусалим и затворилась в келье на Елеонской горе. Так велики были ее иноческие подвиги и труды, что от дивной красоты скоро не осталось и следа.

Через три года она преставилась. На погребение собралось множество монахов из окрестных монастырей и жители Иерусалима и Иерихона, потому что слава о святой жизни Пелагия разнеслась по всей Палестине. И тогда только узнали, что это была женщина.

Все прославили Бога, дивного во святых Своих, и с честью похоронили Пелагию в той келье, где она подвизалась.

Преподобный Феодор Сикеот

Жития святых

Преподобный Феодор родился в галатийской деревне Сикея в богатой и родовитой семье. Еще до рождения мальчика его матери Марии приснился дивный сон: будто бы огромная яркая звезда скатилась в ее чрево. Она отправилась к прозорливому старцу-отшельнику, и тот сказал ей:

– Звезда – это благодать, которую Бог излил на твое дитя: Он освящает Своих избранников еще в материнской утробе.

Сына решили назвать Феодором, что означает «дар Божий». Когда ему исполнилось шесть лет, мать купила золотой пояс и дорогую одежду, как полагалось для мальчиков из знатных семей, будущих воинов, и уже собралась ехать в Константинополь, чтобы записать Феодора в войско, но во сне ей явился святой великомученик Георгий.

– Что ты задумала? – спросил он. – Не трудись понапрасну – Небесный Царь требует твоего сына к Себе.

Мария решила, что мальчик скоро умрет, и стала плакать. Но Феодор рос и умнел. В восемь лет его отдали в школу; по милости Божией мальчик лучше всех учился и все его любили за добрый нрав. В детских играх он вел себя как взрослый: мирил драчунов, сам никогда не ругался и другим не разрешал.

В доме у них жил благочестивый старец, по имени Стефан. Он строго постился, Великим постом ел раз в день, да и то кусок хлеба с водой. И Феодор стал ему подражать. Он перестал приходить домой обедать: весь день проводил в школе, а потом вместе со Стефаном шел в храм и причащался Святых Христовых Таин. Только поздно вечером Феодор съедал кусок хлеба с водой. Мать, бабушка и тетка упрашивали и требовали, чтобы он еще что-нибудь ел, но мальчик ни за что не соглашался. Мария попросила учителя днем отправлять его домой, но он по-прежнему уходил в церковь великомученика Георгия на горе. Там ему являлся сам святой в образе прекрасного юноши; они входили в храм, и Феодор читал Божественные книги, пока не настанет время снова идти на занятия.

Когда мальчику было десять лет, он тяжело заболел и едва не умер. Еле живого его отнесли в храм и положили перед алтарем. Под самым куполом было изображение Спасителя, с которого на больного упали две капли росы, отчего он сразу выздоровел – встал и пошел домой, благодаря Бога.

Каждую ночь, когда все крепко спали, к Феодору приходил великомученик Георгий и будил его:

– Вставай, утренняя звезда взошла, пойдем в храм.

И мальчик тут же с радостью поднимался. По дороге его пугали бесы, являясь в образе волков и других зверей, но святой Георгий шел впереди и отгонял их копьем.

Однажды домашние проснулись и, не найдя Феодора в постели, испугались: тогда в окрестностях появился волк, который уносил детей. Мария строго-настрого запретила сыну выходить из дому до света, но он не послушался.

Поднявшись на заре и убедившись, что мальчик снова ушел, его родные очень рассердились и побежали за ним.

Мария всю дорогу тащила сына за волосы и больно колотила. Целый день не выпускала она его из дому, а на ночь крепко привязала к кровати. В ту же ночь великомученик Георгий явился во сне Марии, ее матери и сестре. Вынув меч из ножен, святой грозно сказал:

– Отсеку вам головы, если еще будете бить его и не пускать ко мне!

Утром перепуганые женщины рассказали друг другу о сновидении. Они кинулись к Феодору, развязали его и стали просить прощения. «Как ты не боишься ходить в темноте?»– спросили они, и мальчик рассказал, что его будит пресветлый юноша и ведет к церкви, а по дороге защищает от страшных зверей. Женщины поняли, кто приходит к нему, и с тех пор уже ни во что не вмешивались, положась на волю Божию.

Однажды Феодор провел всю ночь, молясь в храме. Ему явился Сам Господь и сказал:

– Подвизайся, чтобы получить совершенную награду в Царстве Небесном.

С того времени отрок усилил свои подвиги: заперся в тесном чулане и, молясь и держа строгий пост, пробыл в нем от Крещения до Вербного воскресенья.

Сатана очень разозлился на юного подвижника и задумал коварный план. Он принял образ мальчика по имени Геронтий, который учился в деревенской школе, и пришел к Феодору звать его на прогулку. Поднявшись на вершину холма, мнимый Геронтий встал на самый высокий камень над обрывом и начал, как когда-то искушал Самого Господа в пустыне, уговаривать Феодора спрыгнуть вниз.

— Боюсь, — отвечал тот,- очень уж высоко.

— Боишься? А в школе тебя считают самым смелым! Зато я не боюсь — смотри, сейчас прыгну!

— Не надо, разобьешься!

Но Геронтий утверждал, что с ним ничего не случится. Тогда Феодор согласился:

— Если ты останешься цел, я тоже прыгну.

Мнимый Геронтий полетел с обрыва — и вот он уже стоит внизу, в пропасти, и зовет Феодора. Мальчик в ужасе подумал: «Как это он решился прыгнуть с такой высоты — ведь и храбрым никогда не был!» И тут перед ним предстал святой великомученик Георгий.

— Не слушай его, это не Геронтий, а сам сатана! Пойдем со мной! — сказал он и повел Феодора в свою церковь. Однажды мальчик пошел к прозорливому старцу по имени Гликерий. Тот приветливо встретил его и спросил:

— Чадо, любишь ли монашество?

— Очень люблю, отче, и желаю его сподобиться, — отвечал Феодор. Тогда была засуха, и старец сказал:

— Чадо, давай, преклонив колени, помолимся, чтобы Бог послал дождь. Когда они поднялись с колен, начался настоящий ливень.

— С этих пор все, чего ни попросишь у Господа, Он даст тебе и будет с тобой, укрепляя и возводя от силы в силу, — предсказал старец. — А когда придет время, ты станешь монахом.

В четырнадцать лет Феодор ушел из дома, выкопал себе пещеру под алтарем храма Святого Георгия и ночевал там, а все остальное время проводил в церкви. Мать посылала ему еду, но он клал ее на камень при дороге — для птиц и зверей или для прохожих, а сам съедал вечером по одной просфоре и только по субботам и воскресеньям ел овощи и черный хлеб.

Как-то раз один человек подвел к нему своего бесноватого сына и попросил исцелить его. Феодор не знал, как это делается, и отказывался. Тогда отец мальчика дал ему бич и сказал:

— Вот, бей и приговаривай: «Выходи, нечистый дух, во имя моего Господа!»

Феодор так и сделал, и бес вышел.

В деревне заговорили о чуде, и юный подвижник решил поселиться подальше от людей. Он выкопал себе новую пещеру под большим камнем на вершине горы и упросил одного диакона, благочестивого и доброго человека, тайком приносить ему хлеб и воду. Вход в пещеру был засыпан землей, оставалось лишь маленькое отверстие, через которое можно было просунуть еду.

Все удивлялись: куда пропал мальчик? В то время через деревню проходило войско — и люди подумали, что Феодор ушел с ним. Догнали воинов, искали по всем полкам и не нашли. Тогда решили, что его съели звери.

Родные безутешно плакали, и вся деревня жалела о нем. Прошло два года; наконец диакон не выдержал и все рассказал.

Затворнику не было и восемнадцати лет, когда, услышав о нем, в Сикею пришел епископ той области и рукоположил его сперва в диакона, а потом в священника.

— Господь, сподобивший тебя священства, сподобит и епископства, но сперва ты станешь монахом, — сказал владыка Феодору.

Вскоре юноша был пострижен в монашество; он снова стал жить при церкви Святого Георгия и совершал множество чудес: исцелял болезни, изгонял нечистых духов, своим благословением даровал детей неплодным супругам, провидел будущее. По его молитвам прекращались наводнения, с полей исчезала саранча, в засуху шли дожди. Люди имели такую веру к преподобному, что брали землю из той пещеры, где он жил, давали больным с едой или питьем, и те получали исцеление. К нему приходили из пустыни дикие звери, и он кормил их.

Такой дар чудотворений Феодор получил за свое добровольное мученичество — жизнь его была самая жестокая. Он попросил кузнеца выковать железную клетку без крыши, поставил ее над своей пещерой и подолгу молился в ней на жаре и на морозе, в снег и дождь. Ходил святой в кольчуге, железных сапогах и рукавицах и подпоясывался веригой как поясом, да еще носил в руках тяжелый железный посох с крестом.

Слыша о подвижнической жизни и чудесах Феодора, многие приходили к нему и оставались жить при церкви Святого Георгия – так образовался Сикеотский монастырь, в котором Феодор стал архимандритом, а затем по просьбе народа его поставили в епископа. Но святой всю жизнь стремился к затворнической жизни. Пробыв на епископской кафедре несколько лет, он отправился в Иерусалим и поселился в монастыре как простой монах.

Тогда ему явился во сне великомученик Георгий, вручил епископский жезл и сказал:

– Тебе не подобает задерживаться здесь, оставив отечество, – скорей возвращайся домой.

– Не могу, – ответил Феодор, – потому что не хочу быть епископом.

– Я скоро освобожу тебя. Вернись – все печалятся и скучают по тебе.

Феодор послушался и вернулся к своей пастве, хотя и не переставал молиться, чтобы Господь отпустил его.

Наконец, получив от Бога извещение, что молитва его услышана, он ушел в Сикеотский монастырь и пребывал там в безмолвии и постнических подвигах. Перед кончиной он сподобился видения своего покровителя, святого великомученика Георгия, который звал его в путь.

И преподобный Феодор с радостью предал душу Господу, дивному во святых Его.

Преподобный Герасим Иорданский

Жития святых

Слава постников – преподобный Герасим подвизался в монастыре недалеко от Иерусалима.

Начинающие монахи жили в самой обители, а опытные селились в пустыне, в уединенных кельях. Пять дней в неделю пустынники проводили в одиночестве и совершенном молчании. Молясь, они плели корзины из ветвей финиковой пальмы. У отшельников ничего не было, кроме ветхой одежды да плетенной из прутьев подстилки, на которой они спали. Их духовный отец преподобный Герасим запрещал им, выходя из кельи, закрывать дверь, чтобы всякий мог войти и взять, что ему понравится.

Питались они сухарями с водой и финиками. В кельях не позволялось готовить и даже разводить огонь – чтобы им и на ум не пришло сварить что-нибудь. Однажды несколько монахов просили разрешить им по ночам читать при свече и развести огонь – согреть воды. Святой Герасим ответил: «Хотите разводить огонь – живите в монастыре с новоначальными, а в отшельнических кельях я этого не потерплю». Сам преподобный Герасим во весь Великий пост до самой Пасхи ничего не ел и только причащением Божественных Таин подкреплял тело и душу.

По субботам и воскресеньям отшельники собирались в обитель. После святого причащения они шли в трапезу и обедали – ели вареную пищу и пили немного виноградного вина. Затем приносили плетеные корзинки, клали их к ногам старца и снова расходились по кельям, взяв с собой небольшой запас сухарей, финики, воду и пальмовые ветви.

Рассказывали о преподобном Герасиме такую историю. Однажды он шел по пустыне и встретил льва. Лев хромал, потому что занозил лапу, она распухла, и рана была полна гноя. Он показал преподобному больную лапу и жалобно смотрел на него, словно прося о помощи.

Старец сел, вынул из лапы колючку, рану очистил от гноя и перевязал. Зверь не убежал, а остался с пустынником и с тех пор ходил за ним повсюду, как ученик, так что преподобный удивлялся его благоразумию.

Старец давал льву хлеб и кашу, и тот ел.

В монастыре был осел, на котором возили воду с Иордана, и старец велел льву пасти его у реки. Однажды лев далеко ушел от осла, лег на солнцепеке и уснул. В это время мимо ехал купец с караваном верблюдов. Он увидел, что осел пасется без присмотра, и увел его. Лев проснулся и, не найдя осла, с унылым и печальным видом пошел к старцу. Преподобный Герасим подумал, что лев съел осла.

– Где осел? – спросил старец.

Лев стоял, опустив голову, как человек.

– Ты его съел? – спросил преподобный Герасим.– Благословен Господь, ты не уйдешь отсюда, а будешь работать на монастырь вместо осла.

На льва надели упряжь, и он стал возить в обитель воду.

Как-то в монастырь пришел помолиться один воин. Увидев, что лев трудится как вьючное животное, он пожалел его и дал монахам три золотых монеты – на них купили другого осла, и лев больше не ходил на Иордан за водой.

Купец, который увел осла, вскоре снова проходил поблизости от монастыря. Он вез пшеницу в Иерусалим.

Увидев осла, идущего с верблюдами, лев узнал его и, рыкнув, бросился к каравану. Люди очень испугались и кинулись бежать, а лев взял в зубы уздечку, как всегда делал, когда пас осла, и повел его вместе с тремя привязанными друг к другу верблюдами в монастырь. Лев шел и радовался и от радости громко ревел. Так они пришли к старцу. Преподобный Герасим тихо улыбнулся и сказал братии:

– Зря мы ругали льва, думая, что он съел осла.

И тогда старец дал льву имя – Иордан.

Иордан жил в монастыре, часто приходил к преподобному и брал из его рук пищу. Так прошло пять лет.

Преподобный Герасим умер, и братия похоронили его. Случилось, что льва тогда не было в обители. Вскоре он пришел и стал искать своего старца. Отец Савватий, ученик преподобного, сказал ему:

– Иордан, старец наш оставил нас сиротами – отошел ко Господу.

Он хотел покормить его, но лев не брал пищи, а повсюду искал преподобного Герасима и горестно ревел.

Отец Савватий и другие монахи гладили его по спине и говорили:

– Отошел старец ко Господу.

Но не могли этим утешить льва. Иордана повели ко гробу преподобного возле церкви.

– Здесь погребен наш старец,– сказал отец Савватий и, став над гробом на колени, заплакал.

Лев с громким ревом начал биться головой о землю и, страшно рыкнув, испустил дух на гробе преподобного.

У львов нет такой души, как у людей. Но Бог прославил этим чудом преподобного старца Герасима и показал нам, как слушались звери Адама в раю.

Преподобный Серафим Саровский

Жития святых

Жил в Курске благочестивый купец Исидор Мошнин со своей женой Агафией. В ночь на 20 июля 1754 года у них родился сын, которого в святом крещении нарекли Прохором. Когда мальчику было всего три года, умер его отец и Агафия стала воспитывать младенца одна. Она сама продолжила и дело мужа: строительство в Курске Божиего храма.

Мальчик подрастал, и скоро мать Прохора поняла, что сын ее – необыкновенный ребенок. Однажды семилетний Прохор забрался на недостроенную колокольню. Вдруг он оступился и упал на землю. Мать в ужасе бросилась к сыну, не ожидая увидеть его живым. Каковы же были изумление и радость Агафий и сбежавшихся соседей, когда оказалось, что мальчик невредим! Так с раннего детства матери и близким было открыто, что Бог чудесным образом хранит Своего избранника. Но скоро Прохор тяжело заболел. У врачей не было надежды на выздоровление. И вот во время самых тяжких страданий мальчика Сама Божия Матерь в неизреченном сиянии явилась ему. Она ласково утешила маленького страдальца и сказала, что надо потерпеть еще совсем немного и он будет здоров. На другой день мимо дома, где жил больной Прохор, шел крестный ход: несли великую святыню города Курска и всей России – чудотворную икону Богородицы – Курскую-Коренную. Мать Прохора увидела это из окна. Взяв на руки больного сына, она поспешила вынести его на улицу. Здесь икону пронесли над мальчиком, и с этого дня он начал быстро поправляться.

Прохор не был похож на своих сверстников. Он любил уединение, церковные службы, чтение священных книг. Это было ему совсем не скучно, через молитву перед ним все больше приоткрывался неизведанный и прекрасный духовный мир, в котором царят Божественная любовь и добро.

Учился он хорошо, когда же несколько подрос, стал помогать брату, который по примеру отца занялся торговлей. Но сердце Прохора не лежало к земному. Ни дня он не мог провести без храма и всей душой стремился к Богу, Которого любил всем сердцем, больше всего на свете. Он желал быть с Богом постоянно, и потому ему все сильнее хотелось уйти в монастырь. Наконец он признался в своем желании матери. Как ни тяжело Агафий было расставаться с любимым сыном, но она не препятствовала ему. Когда Прохору исполнилось семнадцать лет, он покинул родной дом, получив материнское благословение – большое медное распятие, которое носил на груди и которым необычайно дорожил всю жизнь.

Теперь перед Прохором встал вопрос: какой монастырь избрать. С этим он направился в Киев к мощам святых первоначальников русского монашества, преподобных Антония и Феодосия. После молитвы ко святым угодникам воля Божия открылась Прохору через старца Досифея, монаха-затворника Киево-Печерского монастыря. «Иди в Саровскую обитель, – сказал Прохору старец. – Там Дух Святой будет вести тебя ко спасению, там ты окончишь свои дни». Прохор поклонился в ноги затворнику и от всего сердца поблагодарил его.

Накануне великого праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы Прохор, проделав нелегкий путь от Киева до Темниковских лесов, вошел в Саровский монастырь. То было славное монашеское братство, известное своими строгими подвижниками. Здесь юного боголюбца заботливо принял настоятель отец Пахомий. И настоятель и братия искренне полюбили доброго и усердного послушника.

Молитва ко Господу и труд – из них состоит жизнь инока, через них Господь укрепляет дух подвижника, его стремление к высшему горнему миру. Прохор, который в сердце своем твердо решил всего себя отдать Господу, с радостью проходил все самые тяжелые монастырские послушания. Он рубил деревья в лесу, целыми ночами выпекал хлеб для братии, трудился плотником и строителем. Но самое главное, он учился молиться, приучал свой ум и душу возноситься к Богу, чтобы ничто в мире не могло отвлечь от молитвы.

Мудрые люди говорят, что молитва, настоящая молитва к Богу, – самый тяжелый на свете труд. Как ни тяжко порой бывало, но к церковным службам Прохор приходил первым, а покидал храм последним. Душа его стремилась к полному уединению, туда, где ничто не отвлекает от общения с Богом. Однажды он сказал об этом своем желании духовнику, и тот благословил послушника Прохора по временам удаляться в глухой монастырский лес для уединенной молитвы.

С самого начала своего монашеского пути преподобный Серафим твердо решил, что в жизни будет надеяться только на помощь Господа Иисуса Христа и Пречистой Его Матери. Эта вера и надежда послушника Прохора подверглись суровому испытанию: Прохор тяжко занемог и проболел целых три года. Болезнь была так тяжела, что братия уже отчаялась в его выздоровлении. Но Прохор вверил жизнь свою в руки Божий. Когда страдания достигли предела, вновь явилась Пресвятая Богородица и исцелила его.

Через много лет Господь Иисус Христос даровал и самому преподобному Серафиму силу исцеления больных, предвидения будущего, молитвенной помощи несчастным. Но прежде его мужество и верность Богу были испытаны и укреплены в трудностях и искушениях.

Душа его была очищена от всякой нечистоты, помыслов маловерия, сомнения, превозношения над другими, гордости – всего того, что есть в душе каждого человека. Когда позже у преподобного Серафима спрашивали, почему в нынешнее время нет таких великих святых, как прежде, он отвечал, что происходит это потому, что у людей нет решимости полностью довериться Богу и всю надежду свою возложить лишь на Него.

Когда Прохору исполнилось 32 года свершилось то, к чему он стремился долгие годы, – его постригли в монашество. Новое имя, которое он получил, Серафим, означает «пламенный»; действительно, подобно пламени горел его дух к Богу. С еще большей ревностью принялся отец Серафим за монашеские подвиги, и его посвятили в иеродиаконы. В этом служении он провел шесть лет.

Однажды во время литургии, в Великий Четверг, с ним случилось чудесное событие. «Меня озарил свет, – позже рассказывал он, – в коем я увидел Господа Бога нашего Иисуса Христа во славе, сияющего, светлее солнца, неизреченным светом и окруженного Ангелами, Архангелами, Херувимами и Серафимами. От церковных врат Он шел по воздуху, остановился против амвона и, воздвигши Свои руки, благословил служащих и молящихся. Посем Он вступил в местный образ, что близ царских врат. Я же, земля и пепел, удостоился особенного от Него благословения. Сердце мое возрадовалось тогда в сладости любви ко Господу». После этого видения преподобный Серафим изменился в лице и не мог вымолвить ни слова; его под руки ввели в алтарь, где он два часа простоял неподвижно. Еще суровее стали его подвиги: теперь он по целым ночам проводил в молитве к Богу за весь мир.

Вскоре преподобный Серафим был рукоположен в иеромонаха. А когда ему исполнилось 39 лет, он оставил обитель и поселился в деревянной келлии, которая находилась в густом лесу на берегу реки Саровки, в пяти верстах от монастыря.

Здесь он начал вести особую пустынническую жизнь. Пост его доходил до неимоверной строгости. Пищей его стала лесная трава, которая в изобилии росла около его келлии. Жил и молился преподобный по чину древних пустынножителей. Иногда кто-либо из братии встречал его на пути, в белом простом балахоне, с медным крестом – благословением матери – на груди, с сумкой за плечами, наполненной камнями и песком, а поверх них лежало святое Евангелие. Когда преподобного Серафима спрашивали, зачем он носит на спине такую тяжесть, он отвечал кротко: «Томлю томящего меня». И те, кто разумели в духовной жизни, догадывались, какая борьба смертной человеческой плоти и бессмертного духа совершается в жизни этого подвижника.

Враг рода человеческого, диавол, желая отвратить преподобного Серафима от подвига, сделал своим орудием злых людей. Однажды преподобный Серафим рубил в лесу дрова. Вдруг перед ним очутилось трое неизвестных. Они набросились на монаха, требуя от него денег.

«К тебе многие приходят и наверняка приносят и золото и серебро!» – «Я ни от кого ничего не беру», – отвечал им преподобный Серафим. Но они кинулись на него, желая либо получить мнимые сокровища, либо убить подвижника. Преподобный Серафим был очень крепок и силен, к тому же в руках у него был топор, однако, будучи монахом, он не мог никому ответить ударом на удар. Предав себя в руки Божий, он сказал:

«Делайте, что вам нужно». Один разбойник ударил его по голове обухом топора, изо рта и ушей преподобного хлынула кровь и он упал замертво. Разбойники долго избивали его, наконец, устав, бросили его возле келлии и устремились в жилище пустынника искать деньги. Но обнаружили там лишь икону да несколько книг. Тогда они поняли, что убили праведника; на них напал страх, и они опрометью кинулись прочь от нищенской келлии и от лежащего на земле бездыханного монаха.

Но преподобный Серафим остался жив. Придя в чувство, он, преодолевая страшную боль, возблагодарил Господа за безвинное страдание, подобное страданиям Самого Христа, и помолился о прощении злодеев. А когда наступило утро, он с огромным трудом, весь в крови, истерзанный, побрел в обитель.

Братия пришла в ужас от его состояния. Вызванные из города врачи нашли, что голова у него проломлена, ребра перебиты, на теле страшные ушибы и смертельные раны; все были уверены, что смерть неизбежна. Пока врачи совещались, преподобный уснул. И вот пред ним предстала Матерь Божия с апостолами Петром и Иоанном.

– Что вы трудитесь? – сказала, обернувшись к врачам, Пресвятая Богородица. – Сей от рода Моего!

Проснувшись, преподобный Серафим почувствовал возвращение сил. В тот же день он начал вставать, но все же пять месяцев ему пришлось провести в монастыре. А окрепнув, он снова вернулся в свой лесной затвор.

Диавол был посрамлен: ему не удалось заставить подвижника оставить свой монашеский подвиг. Но после избиения спина преподобного навсегда осталась согнутой.

Надо сказать, что разбойников удалось поймать. По закону их ждало суровое наказание, но преподобный вступился за своих обидчиков. Он даже сказал, что, если их не простят, он навсегда уйдет из этих мест. Злодеев отпустили, но их настигла кара Божия. Пожар уничтожил их дома со всем имуществом. Только тогда они раскаялись и пришли к преподобному Серафиму, прося прощения и молитв.

Снова преподобный повел свою уединенную жизнь.

Сердце его горело любовью и жалостью не только к страждущему человечеству, но и ко всему живому. Он достиг уже такой духовной чистоты, что даже хищные звери стремились к нему. Многие из тех, кто посещал его, видели, как он кормил из рук огромного медведя. Но об этом преподобный запрещал рассказывать до своей смерти.

Видя такое преуспеяние подвижника в святости, диавол все сильнее ополчался против него. Однажды ночью, во время молитвы, преподобный Серафим услышал за стенами келлии вой зверей. А затем словно толпа народа начала ломиться в дверь; косяки не выдержали, дверь упала, а к ногам старца рухнул громадный обрубок дерева, который на следующий день с трудом смогли вынести наружу восемь человек Ярость падших духов доходила до предела, и они принимали видимый облик, чтобы смутить святого. Во время молитвы стены келлии как бы расступались и на преподобного пытались наброситься страшные адские чудовища. Однажды неведомая сила подняла его и несколько раз с силой ударила об пол.

И тогда преподобный Серафим приступил к труднейшему в его жизни подвигу, – к подвигу молчания и столпничества. Три года он ни с кем не говорил ни слова, 1000 дней и 1000 ночей он провел в молитве, стоя на камне. Таких камней у него было два: один находился в его келлии, другой лежал в лесной чаще. На камне в келлии святой стоял с утра и до вечера, а на ночь шел в лес. Воздев руки к небу, он молился словами евангельского мытаря: «Боже, милостив буди мне, грешному!» В жестокие морозы и под проливным дождем, в знойный полдень и в тревожную ночь, облепленный тучами комаров, страдая от злых духов, нес свой подвиг преподобный. Тело его за это время пришло в изнеможение, дух же достиг необыкновенной свободы и высоты.

Такой подвиг он смог пронести только укрепляемый особой благодатной помощью Божией.

После 16-летнего пребывания в пустыни, в 1810 году, преподобный Серафим вернулся в монастырь. И снова не для упокоения, а для особой молитвы. Сменив любимую ему лесную пустыньку где чистый воздух, журчащая речка, дикие звери – все радовало душу, преподобный на долгие годы ушел в затвор монашеской келлии, где, кроме иконы, перед которой всегда горела лампада, да обрубленного пня, служившего стулом, не было ничего.

В сенях стоял дубовый гроб, постоянно напоминавший подвижнику о смерти. Старец никого не принимал, единственным его разговором была беседа с Богом – молитва.

Еще через семнадцать лет он вышел из затвора, получив на то благословение от Самой Царицы Небесной. Она повелела ему принимать посетителей и духовно руководить ими.

По всей России разнеслась весть, что в Саровском монастыре Господь воздвигнул великого подвижника, который исцеляет больных, утешает скорбных, наставляет на правый путь заблудших.

С тех пор ежедневно, после окончания ранней литургии и до вечера, старец принимал у себя людей. Та любовь, которой был исполнен святой, привлекала к нему всех. К этому времени он уже обладал прозорливостью: видел духовное устроение, помыслы и жизненные обстоятельства каждого человека. Самое же главное, ему была открыта воля Божия касательно всякого, так что советы его принимали как от Самого Бога. Тысячи людей благодаря молитвам и советам преподобного Серафима счастливо устраивали свою жизнь, избегали опасности, и даже смерти, получали исцеления от тяжелых болезней. Но самое главное, находили путь спасения души и учились восходить к Богу через любовь и послушание Сыну Божию, Господу нашему Иисусу Христу. Это главное, чему учил преподобный Серафим.

Всех старец встречал с величайшей приветливостью: «Радость моя, Христос воскресе!» – говорил он, с любовью обнимая пришедшего к нему паломника.

Но тех, кто приходил с коварством, лишь прикрываясь благочестием (а были и такие), он грозно удалял от себя.

Преподобный провидел не только будущее каждого человека, но и грядущие судьбы России и всего мира.

Однажды к нему в пустыньку пришел офицер. Преподобный в это время стоял у чудотворного источника, некогда изведенного из-под земли молитвами самого старца и имевшего великую целительную силу.

Офицер приблизился к пустыннику, и в это время вода в источнике потемнела и возмутилась, стала бить мутным ключом. С гневом взглянул преподобный на офицера и грозно повелел: «Гряди вон! Подобно тому как замутился этот святой источник, так возмутишь и ты со своими единомышленниками всю Россию!»

В ужасе и смятении отошел от него офицер: он действительно приходил с коварным желанием хитростью получить от старца одобрение готовящегося государственного переворота. Это был человек из среды так называемых декабристов и масонов, которые, одни по преступному неразумию, а другие по ненависти, хотели разорить Россию и Православие. Преподобный провидел великие несчастья, которые принесут народу революционеры, и заранее предупреждал православных о событиях, которые должны были произойти, порой через много десятков лет.

Предвидел он и кровавые смуты в нашем православном отечестве, предвидел разорение Церкви за умножившиеся грехи, невиданные гонения на христиан, предвидел и возрождение Святой Руси за верность ее Православию. «Злодеи поднимут высоко свою голову, – говорил он. – Будет это непременно: Господь, видя нераскаянную злобу сердец их, попустит их начинаниям на малое время, но болезнь их обратится на главу их, и на верх их снидет неправда пагубных замыслов их. Земля Русская обагрится реками кровей, и много дворян побиено будет за Великого Государя и целость самодержавия его; но не до конца прогневается Господь и не попустит разрушиться до конца земле Русской, потому что в ней одной преимущественно сохраняется еще Православие и остатки благочестия христианского.

До рождения антихриста произойдут великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающие всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее: бунты Разинский, Пугачевский, Французская революция — ничто в сравнении с тем, что будет с Россией. Произойдет гибель множества верных отечеству людей, разграбление церковного имущества и монастырей, осквернение церквей Господних, уничтожение и разграбление богатства добрых людей, реки крови русской прольются. Но Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе…»

Батюшка Серафим оставил православным людям замечательное учение о спасении. «Истинная цель нашей христианской жизни, — говорил он, — состоит в стяжании Духа Святого. Пост же, бдение, молитва и добрые дела суть лишь средства для стяжания Духа». Стяжание означает приобретение; приобретает же Дух тот, кто кается во всех своих грехах и творит добродетели, противоположные содеянным грехам. У такого человека Дух начинает действовать в сердце и сокровенно устраивает внутри него Царство Божие. «Как же мне узнать, -спросил у преподобного один юноша, — что я нахожусь в благодати Духа Святого? Я хочу понять и прочувствовать это хорошенько». Разговор этот происходил в зимнем лесу, на заснеженной поляне; юноша очень любил преподобного Серафима и приходил к нему за советами.

Ответ преподобного Серафима был действительно чудесным. Он крепко взял юношу за плечи и сказал ему: «Мы оба теперь с тобой в Духе Божием. Что же ты не смотришь на меня?» Юноша отвечал: «Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца, а у меня глаза ломит от боли». Преподобный на это сказал: «Не устрашайтесь, ваше Боголюбие! и вы теперь сами так же светлы стали, как и я. Вы сами теперь в полноте Духа Божия, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть. Смотрите просто мне в глаза и не бойтесь!»

«Я взглянул после этих слов в лицо его, — вспоминал позже юноша, — и напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет, ослепительный и простирающийся далеко, на несколько сажень кругом, и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающую сверху и меня и великого старца».

Необыкновенно хорошо было юноше. На всю жизнь запомнил он тот день, когда батюшка Серафим преподал ему урок того, что значит «стяжание Духа Святого».

К концу жизни преподобного старца чтила уже вся Россия. Благодатные его способности были необычайны. Ему дано было видеть даже райские обители, уготованные Богом в вечности для добродетельных людей. Когда он рассказывал своим самым близким людям об этих откровениях, лицо его преображалось и изливало чудный свет. С небесной радостью и умилением он говорил: «Ах, если бы люди знали, какая радость, какая сладость ожидает душу праведного на небе, они решились бы во временной жизни все скорби переносить с благодарением. Если бы эта самая келлия была полна червей, и они бы всю жизнь ели нашу плоть, то и тогда надо было бы на это со всяким желанием согласиться, чтобы только не лишиться той небесной радости». Людская слава тяготила старца, от великих трудов он пришел в сильное изнеможение. Когда преподобный возвращался к себе в пустыньку из монастыря, по обеим сторонам дороги стояли толпы народа, желавшего хотя бы прикоснуться к его одежде, хотя бы увидеть его.

Последние годы жизни преподобный Серафим много заботился об основанном им женском Дивеевском монастыре. В монастырь поступали девушки-сироты, а также те, кто искал высокой и богоугодной жизни под руководством батюшки Серафима. Святой направлял жизнь обители, следуя благословениям Божией Матери. Незадолго до кончины святого его в двенадцатый раз посетила Пресвятая Богородица. Это было в присутствии одной из дивеевских сестер. Вдруг сделался шум, подобный ветру заблистал свет, послышалось пение. Келлия старца чудно преобразилась: она словно раздвинулась, потолок исчез и вверху было одно сияние. А затем явилось чудесное шествие: шла Богоматерь в сопровождении двенадцати святых дев, Иоанна Богослова и Иоанна Предтечи; впереди шли два Ангела с цветущими ветвями в руках. На Царице Небесной была сияющая, несказанной красоты мантия, голову венчала дивная корона. Старец на коленях встречал Владычицу неба и земли. Матерь Божия обещала святому не оставлять дивеевских сестер Своей помощью. Она предсказала преподобному скорую кончину, переход в Небесное Царство и благословила его. Благословили старца и святые, пришедшие к преподобному вместе с Божией Матерью. «Сей от рода нашего!» – прорекла Пресвятая Богородица с любовью глядя на Своего послушника, который мужественно прожил долгую жизнь по заповедям Ее Сына.

За день до смерти, 1 января 1833 года, в воскресенье, батюшка Серафим в последний раз побывал в храме.

Поставил свечи к иконам. Весь погрузившись в себя, молился за литургией и причастился Святых и Животворящих Тайн Христовых. Затем стал прощаться с братией, всех благословлять и утешать. Телесно он был очень слаб, духом же бодр, спокоен, радостен.

– Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте: в нынешний день нам венцы готовятся! – говорил он.

Вечером в тот день он пел в своей келлии пасхальные песнопения.

А 2 января один монах почувствовал запах дыма, исходящий из келлии преподобного. Зайдя в нее, он увидел, что преподобный стоит на коленях перед иконой «Умиление»; огня не было, но тлели книги, загоревшиеся от упавшей свечи. Так сбылось еще одно пророчество преподобного, говорившего: «Кончина моя откроется пожаром». Скрещенные руки святого лежали на аналое, голова покоилась на руках. Думая, что старец уснул, монах тронул его за плечо, но ответа не было. Тогда брат понял, что старец скончался; горе его и остальной братии было безграничным.

Тело преподобного положили в дубовый гроб, который был сделан его собственными руками. Похоронили преподобного Серафима возле монастырского собора у алтаря. В течение семидесяти лет после кончины батюшки Серафима люди во множестве приходили к нему на могилу. По молитве угодника Божия тысячи и тысячи христиан были исцелены от болезней, телесных и душевных.

19 июля 1903 года произошло открытие святых и многоцелебных мощей батюшки Серафима и прославление его в лике святых, ставшее всенародным торжеством.

В 20-е годы XX века во время революционной смуты и гонений на Церковь, предсказанных преподобным Серафимом, святые мощи его пропали. А совсем недавно они чудесным образом были обретены вновь. В июле 1991 года мощи были перенесены в возродившийся после разрухи Дивеевский монастырь. Здесь они покоятся и ныне.

С тех пор, сколько бы ни было православных людей во всех народах, все узнавали о преподобном Серафиме, дивились его великой любви к Богу и людям, просили его святых молитв, а многие стремились подражать его жизни и подвигам. Сколько бы подвижников – монахов, мирян, святителей, мучеников, юродивых – ни воздвигал Господь с тех пор на Русской земле, все они как бы приходили к убогой келлии батюшки Серафима, прося благословения на труды, подвиги и терпение. И всем им, и будущим поколениям христиан, желающим жить, исполняя заповеди Божий, раздавался и раздается голос преподобного Серафима: РАДОСТЬ МОЯ, НЕ ВРЕМЯ НАМ УНЫВАТЬ! ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!! СТЯЖИ ДУХ МИРЕН И ВОКРУГ ТЕБЯ СПАСУТСЯ ТЫСЯЧИ!

Преподобный Марко Афинский

Жития святых

Однажды авва Серапион рассказал следующее: Во время моего пребывания во внутренней египетской пустыне, я отправился как-то к великому старцу Иоанну и, получив от него благословение, сел отдохнуть, устав от дороги. Задремав, я имел видение во сне: мне представилось двое каких-то отшельников, пришедших к старцу и получивших от него благословение. Между собою они говорили:

– Вот авва Серапион; примем от него благословение. Авва Иоанн на это заметил им:

– Он только что сегодня пришел из пустыни и весьма устал: дайте ему немного отдохнуть.

Отшельники же сказали относительно меня старцу: – Вот сколько уже времени подвизается Серапион в пустыне, а не идет к отцу Марку, подвизающемуся на горе Фраческой, находящейся в Эфиопии. Сему Марку нет равного между всеми пустынниками и постниками. Он имеет сто тридцать лет от роду и прошло уже девяносто пять лет с тех пор, как он начал подвизаться в пустыне. Во все сие время он не видал ни одного человека. Незадолго пред этим были у него некоторые из святых, сопричастных свету жизни вечной, которые и обещали принять его к себе.

В то время как они говорили эти слова отцу Иоанну, я пробудился от дремоты и, не увидев никого у старца, сообщил ему о своем видении.

– Это видение, – сказал мне старец, – есть некое божественное; но где же находится Фракийская гора?

– Помолись за меня, отче! – сказал я старцу.

По совершении молитвы, я простился со старцем и пошел в Александрию, которая отстояла отсюда на расстоянии двадцати дней пути; я же прошел сей путь в течение пяти дней, почти не отдыхая ни днем, ни ночью, опаляемый зноем солнечным, сжигавшим даже пыль на земле.

Войдя в Александрию, я спросил одного купца: далеко ли еще идти до Фраческой горы, находящейся в Эфиопии? Купец отвечал мне:

– Да, отче, еще очень далеко до этого места. Двадцать дней надо идти до пределов Эфиоплян, народа хеттейского; гора же, про которую ты спрашиваешь, отстоит еще дальше отсюда.

Я снова спросил его:

– Сколько приблизительно нужно захватить на путь этот пищи и питья, – ибо я желаю отправиться туда?

– Если твое путешествие, – отвечал купец, – будет совершаться по морю, то ты недолго пробудешь в дороге; но если ты отправишься сухим путем, то будешь находиться в дороге тридцать дней.

Выслушав это, я взял воды в тыкву и немного фиников и, возложив упование на Бога, отправился в путь, и шел по пустыне сей в течение двадцати дней. Во время пути я никого не встретил, ни зверя, ни птицы. Ибо пустыня эта почти совершенно не имеет растений, потому что там не бывает никогда ни дождя, ни росы, почему в этой пустыне не находится ничего съедобного. После двадцати дней путешествия у меня вышла вода, которую я имел в тыкве, вышли также и финики, я сильно утомился и не мог идти далее, но не мог и возвратиться обратно, и лег от усталости на землю. И вот мне явились те два отшельника, которых я впервые узрел в видении у великого старца Иоанна. Став предо мною, они сказали мне:

– Встань и иди с нами!

Поднявшись на ноги, я увидал одного из них приникшим к земле, обратившимся ко мне и спрашивающим:

– Желаешь ли ты подкрепиться?

– Как ты соизволишь, отец, – сказал я.

Вслед за тем он показал мне корень одного от пустынных растений и сказал:

– Вкуси от сего корня и силою Господнею продолжай путешествие!

Я немного поел, и немедленно почувствовал подкрепление своим силам и возрадовался душою. Я почувствовал себя настолько бодрым, что мне показалось, будто я вовсе не уставал. Затем они показали мне тропинку, по которой я должен был идти к святому Марку и отошли от меня. Продолжая путь, я подходил к высокой горе, которая, казалось, достигала до неба. На ней совершенно ничего не было, кроме пыли и камней. Когда я подошел к горе, то на краю ее я увидал море. Поднимаясь на гору, я шел в течение семи дней.

Когда наступила седьмая ночь, я увидел сходящего с неба к святому Марку ангела Божия, говорившего ему:

– Блажен ты, авва Марк, и хорошо будет тебе! Вот мы привели к тебе отца Серапиона, которого хотела видеть душа твоя, так как ты не пожелал кроме него видеть никого другого из людей!

Когда окончилось видение мое, я пошел безбоязненно и шел до тех пор, пока не достиг пещеры, в которой проживал святой Марк. Когда я приблизился к дверям пещеры, услыхал святого, поющего псалмы Давида и произносящего: «Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний» (Пс. 89:5), и дальше из того же псалма. Затем от преизбытка охватившей его духовной радости святой стал такими словами говорить сам с собою:

– Блаженна душа твоя, Марк, что при помощи Божией ты не загрязнил себя нечистотами мира сего, что ум твой не пленился скверными помыслами! Блаженно тело твое, так как оно не погрязло в похотях и страстях греховных! Блаженны очи твои, которых диавол не мог соблазнить созерцанием чужой красоты! Блаженны уши твои, потому что они не услыхали голоса женского в этом суетном мире! Блаженны ноздри твои, потому что они не обоняли смрада греховного! Блаженны руки твои, потому что они не прикасались ни к каким, принадлежащим людям, вещам. Блаженны ноги твои – не вступавшие на дорогу, ведушую к смерти, и не устремлявшиеся ко греху! Твоя душа преисполнилась духовной жизни и ангельской радости!

И снова затем он стал говорить, обращаясь к душе своей: «Благослови, душа моя, Господа, и вся внутренность моя – святое имя Его. Благослови, душа моя, Господа, и не забывай всех благодеяний Его» (Пс. 102:1-2). Зачем скорбишь ты, душа моя? Не бойся! Ты не будешь задержана в темницах ада, бесы ни в каком случае не смогут оклеветать тебя. По благодати Божией в тебе нет какого-либо особенного греховного порока: «Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их» (Пс. 33:8). Господь, Блажен раб, исполнивший волю своего господина».

Изрекши сие и многое другое из Божественного Писания для утешения своей души и для утверждения несомненной надежды своей на Бога, преподобный Марк вышел к дверям пещеры своей и, заплакав от умиления, воззвал ко мне, говоря:

– О, как велик подвиг моего духовного сына Серапиона, который предпринял труд увидать мое обиталище!

Затем, благословив, он обнял меня своими руками и, целуя, сказал мне:

– Девяносто пять лет я пребывал в сей пустыни и не видал человека. Ныне же я вижу лицо твое, которое желал видеть в течение многих лет. Ты не поленился предпринять такой труд, дабы придти ко мне. Посему Господь мой, Иисус Христос, вознаградит тебя в день, когда будет судить тайные помышления людей.

Сказав это, преподобный Марк повелел мне сесть.

Я стал расспрашивать преподобного о достохвальной его жизни. И он рассказал мне следующее:

– Я, как сказал, имею пребывание в сей пещере в течение девяноста пяти лет. В течение сего времени я не видал не только человека, но даже и зверя или птицы, не вкушал хлеба, испеченного руками людей, не одевался одеждою. В течение тридцати лет испытывал я ужасную нужду и скорбь от голода, жажды, наготы, а более всего от диавольских искушений. Мучимый голодом, я вкушал тогда земную пыль, и, томимый жаждою, я пил воду морскую. Бесы тысячекратно клялись между собою потопить меня в море и, схватив меня, с побоями влекли меня в низменные места сей горы. Но я снова восходил на вершину горы. Они же снова увлекали меня отсюда до тех пор, пока кожа не сошла с тела моего. Волоча меня и побивая, они неистово кричали: – Уйди с нашей земли! От начала мира никто из людей не приходил сюда – ты же как осмелился придти сюда?

После тридцатилетнего такового страдания, после таковой алчбы, жажды, наготы, возмущений со стороны бесов на мне излилась благодать Божия и Его милосердие. По Его же помышлению переменилась моя естественная плоть; на теле моем выросли волосы; в нужное время ко мне приносится пища и посещают меня ангелы Господни. Я видел как бы подобие Царства Небесного и обителей блаженства, обещанного душам святых, уготованного для людей творящих добро. Я видел подобие божественного рая и древа познания, от которого вкусили наши праотцы. Видел я и появление в раю Илии и Еноха и нет ничего такого, чтобы не показал мне Господь из того, что я просил у Него.

– Я спросил его, – рассказывает Серапион, – сообщи мне, отче, о том, каким образом и почему ты пришел сюда?

И святой такими словами начал свое повествование:

– Родился я в Афинах, где и изучал философские науки. По смерти же моих родителей, я сказал сам себе: «Как родители мои умерли, точно так и я умру. Итак, лучше я добровольно отрекусь от мира сего раньше, чем случится мне быть восхищенным от него». И немедленно, сняв с себя одежды, я встал на доску и отправился на ней плавать по морю. Носимый волнами, по Божественному промышлению, пристал я к горе сей.

Когда мы, таким образом, вели беседу между собою, – продолжает Серапион, – то наступил день и я увидал преподобного Марка, обросшего волосами, наподобие зверя, и ужаснулся, так как его нельзя было признать за человека ни по чему, кроме как по голосу и исходящим из уст его словам. Заметив мое смущение, святой Марк сказал мне:

– Не пугайся при взгляде на тело мое, потому что взятая от тленной земли плоть тленна.

Потом он спросил меня:

– По прежнему ли обычаю стоит мир в законе Христовом?

– Ныне, – отвечал я ему, – по благодати Христовой, даже лучше прежних времен.

– Продолжаются ли, – снова спросил он, – доныне идолослужение и гонения на христиан?

– Помощью святых молитв твоих, – отвечал я, – гонение прекратилось и идолослужения нет.

Услышав это старец возрадовался великой радостью. Потом он снова спросил меня:

– Есть ли ныне среди мира некоторые святые творящие чудеса, как сказал Господь в Евангелии Своем: «если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф. 17:20).

В то время как святой произносил эти слова, гора сдвинулась со своего места приблизительно на пять тысяч локтей и приблизилась к морю. Святой Марк, приподнявшись и заметивши, что гора двигается, сказал, обратясь к ней:

– Я тебе не приказывал сдвинуться с места, но я беседовал с братом; посему ты встань на место свое!

Когда только он сказал это, гора действительно стала на своем месте. Увидав сие, я упал ниц от страха. Святой между тем, взяв меня за руку и поставив на ноги, сказал мне:

– Разве ты не видывал таких чудес в течение дней жизни твоей?

– Нет, отче, – отвечал я.

Тогда святой, вздохнувши, горько заплакал и сказал:

– Горе земле, потому что христиане на ней таковыми только по имени нарицаются, а на деле не таковы!

И снова произнес он:

– Благословен Бог, приведший меня на сие святое место, дабы я не умер в моем отечестве и не был погребен в земле, оскверненной многими грехами!

Весь тот день провели мы, – повествует Серапион, – в пении псалмов и духовной беседе, а с наступлением вечера преподобный сказал мне:

– Брат Серапион! Не время ли нам после молитвы с благодарностью вкусить от трапезы?

На эти слова я не ответил ему ничего. После сего он, подняв руки к небу, стал произносить следующий псалом:

«Господь – Пастырь мой; и ни в чем не буду нуждаться» (Пс. 22:1).

Окончив пение сего псалма, он, обратившись к пещере, сказал:

– Брат, предложи трапезу.

Потом он снова сказал мне:

– Пойдем вкусим трапезы, которую Бог послал нам.

Я изумлялся сам в себе, – недоумевая, кому это приказывал святой Марк приготовить трапезу, потому что в течение целого дня я никого из людей не видал у него в пещере.

Когда мы вошли в пещеру, я увидал два стоящих стола, на которых были положены два мягких и белых хлеба, сияющих наподобие снега. Были там также прекрасные для глаза овощи, две печеные рыбы, очищенные плоды маслины, финики, соль и полная кружка воды, более сладкой нежели мед. Когда мы сели, святой Марк сказал мне:

– Чадо Серапион, благослови!

– Извини меня, отче, – отвечал я.

Тогда святой произнес:

– Господи благослови!

И я заметил около трапезы простертую с неба руку, осенившую крестом предложенное. По окончании трапезы Марк сказал:

– Брат, возьми сие отсюда!

И тотчас трапеза была снята невидимою рукою. Я удивлялся всему происшедшему: и невидимому слуге (ибо находившемуся во плоти ангелу, преподобному Марку, по повелению Божию, служил бесплотный ангел Господень), и тому, что во всю мою жизнь я никогда не вкушал столь вкусной пищи и никогда не пил столь сладкой воды, какая была на той трапезе. На мое недоумение святой сказал мне:

– Брат Серапион! Видел ли ты, сколько благодеяний посылает Бог рабам Своим! Во все дни мне посылалось от Бога по одному хлебу и по одной рыбе, а ныне ради тебя Он удвоил трапезу – послал нам два хлеба и две рыбы.

Таковой-то трапезой питает меня Господь Бог в течении всего времени за первые мои злострадания. Как я сказал тебе в начале беседы, тридцать лет пребывая на сем месте, я не нашел ни одного растительного корня, которым бы мог питаться. Испытывая же голод и жажду, в силу крайней необходимости, я вкушал пыль и пил горькую морскую воду и ходил нагим и босым. От мороза и страшного зноя отпали пальцы на ногах моих; солнце сжигало мою плоть и я лежал ниц на земле как мертвец. Между тем бесы воздвигали против меня, как против оставленного Богом, борьбу свою. Но я, с помощью Божиею, все сие претерпевал из-за любви к Господу. По окончании же тридцатилетних моих страданий, по повелению Божию, стали расти на мне волосы до тех пор, пока покрыли меня совершенно, как одежда. И вот, с тех пор и до настоящего времени бесы не могут приближаться ко мне; голод и жажда не овладевают мною; ни зной, ни мороз не беспокоят меня. При всем том я никогда ничем не болел. Но ныне оканчивается предел моей жизни и тебя Бог послал сюда для того, чтобы ты похоронил святыми твоими руками мое смиренное тело.

Затем, по прошествии некоторого промежутка времени, святой снова сказал мне:

– Брат Серапион! Побудь настоящую ночь по случаю моей близкой кончины в бодрствовании.

После сего мы оба стали на молитву, воспевая псалмы Давидовы. В тоже время святой сказал мне:

– Брат Серапион! После отшествия моего тело мое положи в сей пещере, завали двери пещеры камнем и удались из пещеры этой.

Я поклонился тогда преподобному и со слезами стал просить у него прощения и говорил ему:

– Умоли, отче, Бога, дабы Он взял и меня с тобою, дабы и мне отправиться туда, куда ты идешь.

Отвечая на эти слова мои, святой сказал мне:

– Не плачь в день моего веселья, но еще более веселись. Тебе необходимо возвратиться в свое место.

Приведший же тебя сюда Господь за твой труд и богоугождение да дарует тебе спасение. Причем узнай, что возвращение твое отсюда совершится не по той дороге, по которой ты сюда пришел, но ты дойдешь до своего места другим необычным путем.

Немного помолчав, преподобный Марк затем сказал:

– Брат Серапион! Важен для меня настоящий день: важнее всех дней жизни моей. Сегодня освобождается душа моя от плотских страданий и идет успокоиться в обителях небесных. Сегодня почиет от многих трудов и болезней тело мое; сегодня примет меня Бог к Себе.

В то время как святой произносил эти слова, пещера его наполнилась светом, который был светлее света солнца, и гора та наполнилась благоуханием ароматов.

Взяв при сем меня за руку, – продолжает Серапион, – преподобный Марк начал говорить мне так:

«Пусть пещера, в которой пребывал я телом моим, трудясь для Бога во время жизни моей, пребудет до всеобщего воскресения и здесь будет находиться умершее тело мое, которое явилось обиталищем болезней, трудов и лишений. Ты же, Господи освободи душу мою от тела! Ради Тебя я переносил голод, жажду, наготу, мороз и зной и всяческие иные бедствия. Владыко! Ты Сам одень меня одеждою славы в страшный день Твоего пришествия! Усните, наконец, глаза мои, не вздремнувшие никогда во время ночных молитв моих! Успокойтесь ноги мои, потрудившиеся во время всенощных стояний! Я удаляюсь от жизни временной, и всем, остающимся на земле, желаю спастись. Спаситесь постники, ради Господа скитающиеся в горах и пещерах! Спаситесь подвижники, переносящие всякие лишения ради достижения Царства Небесного! Спаситесь узники Христовы, заточенные, изгнанные за правду, не имущие ни в чем утешения, кроме Единого Бога! Спаситесь монастыри, день и ночь трудящиеся для Бога! Спаситесь святые церкви, – служащие очищением для грешников! Спаситесь священники Господни, посредники между людьми и Богом! Спаситесь чада Царствия Христова, усыновленные Христу чрез святое крещение! Спаситесь христолюбцы, принимающие странников как Самого Христа!

Спаситесь, достойные помилования, милостивые! Спаситесь богатые, богатеющие для Господа, и проводящие жизнь в делах богоугодных! Спаситесь, сделавшиеся нищими для Господа! Спаситесь благоверные цари и князья, совершающие суд по правде и милости! Спаситесь смиренно мудрствующие постники и трудолюбивые подвижники! Спаситесь все любящие ради Христа друг друга! Да будет спасена вся земля и все в мире и любви Христовой живущие на ней!»

Затем, – рассказывает Серапион, – после произнесения сего, преподобный Марк, обратившись ко мне, поцеловал меня, говоря: «Спасись и ты, брат Серапион! Заклинаю тебя Господом нашим Иисусом Христом Сыном Божиим, дабы ты ничего не брал от моего смиренного тела, даже ни одного волоса. Пускай не касается его и никакое одеяние, но пускай при погребении будут с моим телом лишь волоса, которыми облек меня Бог.

Равно также ты не оставайся здесь».

В то время как святой произносил сии слова, а я рыдал, послышался голос с неба, говоривший: «Принесите Мне из пустыни избранный сосуд Мой; принесите Мне исполнителя правды, совершеннейшего христианина и верного раба! Гряди, Марк! Гряди! Усни во свете радости и жизни духовной!»

Затем святой Марк сказал мне:

– Брат, преклоним колена!

И мы преклонили колена.

После того я услышал ангельский голос, говоривший к преподобному:

– Простри руки твои!

Услышав сей голос, – говорит Серапион, – я немедленно встал и, взглянувши, увидал душу святого уже освободившеюся от оков плоти, – она была покрыта ангельскими руками бело-светлою одеждою и возносилась ими на небеса. Я созерцал воздушный путь к небу и отверзшиеся небеса. Причем я видел стоящие на этом пути полчища бесов и слышал обращенный к бесам ангельский голос:

– Сыны тьмы, бегите и скройтесь от лица света правды!

Святая душа Марка была задержана на воздухе около одного часа. Затем послышался с неба голос, говоривший ангелам:

– Возьмите и принесите сюда того, кто посрамил бесов.

Когда душа преподобного прошла без всякого для себя вреда чрез бесовские полчища и приближалась уже к отверстому небу, я увидел как бы подобие простертой с неба правой руки, принимавшей непорочную душу.

Затем это видение сокрылось от глаз моих, – рассказывает Серапион, – и более я ничего не видел.

Было около шести часов ночи; приготовив к погребению честное тело святого, я пробыл на молитве в течение всей ночи. С наступлением же дня я воспел со слезами радости обычные песнопения над телом, облобызал его и положил его в пещере, причем закрыл камнем двери пещеры. Затем, после продолжительной молитвы, я сошел с горы, хваля Бога и призывая святого руководить мною на моем обратном пути из этой непроходимой и страшной пустыни. Когда затем, после заката солнца, я сел отдохнуть, внезапно предо мною появились те два отшельника, которые являлись ко мне раньше, и сказали мне:

– Ты, брат Серапион, похоронил тело блаженного подвижника, которого поистине недостоин весь мир. Итак, вставши, продолжай путешествие твое ночью, ибо днем тяжело, по случаю страшного зноя, совершать путешествие.

Тогда я, вставши, пошел за явившимися мне и шел за ними до раннего утра. Когда же стал приближаться день, они сказали мне:

– Иди с миром, брат Серапион, в свое место и возблагодари Господа Бога.

Когда же я отошел от них на небольшое расстояние, то заметил, что уже подхожу к дверям церкви, находящейся в монастыре великого старца Иоанна. Будучи весьма удивлен этим, я громко прославил Бога и припомнил сказанные мне преподобным Марком слова о том, что возвращение мое от него будет не по той дороге, по которой я пришел к нему. И я уверовал, что по молитвам святого я был перенесен невидимо. Я возблагодарил Преблагого Бога нашего, Который устроил все во благо мне, недостойному, по молитвам и просьбам верного раба Своего, преподобного отца нашего Марка.

Услышав мой голос, ко мне поспешно вышел из монастыря авва Иоанн и, приветствовав меня, сказал:

– К нам благополучно по милости Божией возвратился авва Серапион.

Затем мы пошли в церковь, и я рассказал старцу и ученикам его обо всем случившемся со мною, и все мы прославили Бога. Старец сказал после сего мне:

– Поистине, брат, вот он, святой Марк, был совершеннейшим христианином; мы же только по имени называем себя христианами, а на деле далеко отстоим от истинного христианства. Человеколюбивый же и милостивый Бог наш, приняв в вечные обители Своего Небесного Царства святого угодника Марка, – да сохранит нас и всю святую Свою соборную и апостольскую Церковь от всех козней диавольских, и да будет Он всегда с нами, смиренными Его рабами, и наставит нас на исполнение святой Его воли Божественной, дабы нам идти по следам святых Его великих угодников, преподобных отцов наших, – чтобы и нам в страшный день суда с отцем нашим Марком получить милость по молитвам Пречистой Владычицы нашей Богородицы и всех святых, угодивших Господу нашему, Иисусу Христу, Которому подобает слава, честь и поклонение со Отцем и с пресвятым, благим и животворящим Духом ныне и в бесконечные веки. Аминь.

Преподобный Павел Препростой

Жития святых

Сей Павел был земледельцем в одном селении. Человек он был неученый, душою же был весьма прост и незлобив. Он вступил в брак с женщиною, красивой лицом, но дурной по своей душе и поведению; долгое время она тайно от мужа вела прелюбодейную жизнь. Однажды, возвратившись с работы домой, Павел застал жену свою с другим. Тогда, немного усмехнувшись, сказал он прелюбодею:

— Хорошо, хорошо! Я совсем не обращаю на это внимания. Призываю во свидетельство Иисуса Христа, что я не желаю более жить с нею. Вот ты обладаешь ею, посему и детей корми, а я уйду и стану монахом. И тотчас же, оставив все, Павел ушел из дома; никому он при сем ничего не сказал, и порочную свою жену нисколько не укорил, но молча пошел в пустыню. Там он пришел к преподобному Антонию Великому, и постучал в двери его келии. Антоний спросил его:

— Чего ты хочешь? Павел отвечал:

— Хочу быть иноком.

Антоний увидев, что он уже стар, сказал ему:

— Тебе, старец, уже около 60 лет, — не можешь ты быть иноком; возвратись опять в село и исполняй свою аботу, благодаря Бога; а пустыннический труд нести и искушений терпеть ты не сможешь.

Но Павел отвечал:

— Отец! Я готов исполнять все то, что ты повелишь.

— Антоний же, не внимая ему, говорил:

— Я сказал тебе, что ты стар и уже не можешь быть монахом. Отойди отсюда. А если хочешь быть монахом, то иди в монастырь, где живет много братии, могущей переносить твои немощи; а я живу здесь один и по пяти дней ничего не вкушаю; посему не можешь ты жить со мною.

Сказав сие, Антоний затворил двери и три дня не выходил из своей келии. Но старец все это время оставался около келии, никуда не уходя. На четвертый день Антоний отворил дверь и опять увидел Павла и, чтобы заставить удалиться его, сказал:

— Уйди отсюда, старец. Зачем ты досаждаешь мне? Я сказал тебе, что ты не можешь остаться здесь.

— Умру тут, а не уйду, — ответил старец.

Антоний, видя, что у старца нет ни хлеба, ни воды, и что он уже четвертый день остается без пищи, подумал про себя: «старец сей, не привыкший так долго поститься, может умереть от голода, и на моей душе будет за него грех». Посему он согласился оставить его у себя и сказал:

— Ты можешь спастись, если будешь послушен и сделаешь то, что я повелю тебе. Павел ответил:

— Отче, я готов исполнять все то, что ты скажешь мне. Антоний же, испытывая его, сказал:

— Стой и молись на сем месте до тех пор, пока я не приду и не принесу тебе того, над чем ты должен трудиться. Оставив Павла, Антоний вошел в пещеру.

Целую неделю он не выходил к нему, но тайно через окно наблюдал за ним и видел его все то время неподвижно стоящим день и ночь на одном месте.

Тогда, выйдя из келии, Антоний принес старцу финиковые ветви и, омочив их в воде, сказал ему:

— Плети, старец, веревку так же, как я плету.

И плел Павел веревку до девятого часа и с большим трудом сплел пятнадцать локтей. Антоний же, посмотрев работу, сказал:

— Нехорошо ты сплел, расплети и плети снова.

А был уже седьмой день, как он не давал ему ничего есть. Все же сие делал Антоний для того, чтобы удалить Павла от себя, ибо он думал, что тот уйдет от него, не выдержав испытания. Но Павел продолжал с большим трудом расплетать веревку и снова сплетать ее; и как он ни был голоден, однако нисколько не огорчился и не возроптал. Тогда Антоний сжалился над ним, — и вот, когда уже солнце заходило, он сказал Павлу:

– Старец, не хочешь ли немного вкусить хлеба?

– Как ты хочешь, отче, – отвечал Павел.

Антоний пришел в умиление от сих слов Павла, который, и страдая от голода, не спешил, однако, к утолению его хлебом, но отдавался на волю Антония.

Они вкусили немного хлеба с водою и, вставши из-за стола, возблагодарили Господа.

Испытывал святой Антоний Павла и в молитвах, по целым ночам не ложась спать и поя псалмы со многими поклонами, но и в сем Павел оказался терпеливым и бодрым.

Раз, когда они вкушали пищу, Антоний велел Павлу вкусить более того, чем сколько вкушал сам, ибо он жалел его, как еще непривыкшего к строгому посту.

Но тот ответил:

– Если ты, отче, будешь есть еще, то и я буду.

– Мне довольно, – сказал Антоний, – потому что я монах.

А Павел ответил:

– И мне довольно, потому что и я хочу быть монахом.

И всегда Павел исполнял все, что ни повелевал ему Антоний.

Однажды Антоний велел сшить ему одежду; когда Павел сшил ее, Антоний сказал:

– Плохо ты сшил, – распори ее и сшей снова.

И вновь сшитую он велел распороть и опять шить.

Все сие делал Антоний для того, чтобы испытать терпение и послушание Павла. А тот нисколько не роптал на сие, но с усердием и старательностию исполнял все повеления Антония.

Наконец, Антоний убедился в способности Павла к пустынножительству и сказал ему:

– Вот ты уже и соделался иноком во имя Господа Иисуса.

И велел Антоний жить ему в одиночестве, сделав келию для него на расстоянии четырех метаний камнем от своей. И пребывал блаженный Павел близ святого Антония в той отдельной келии, трудясь день и ночь в подвигах иноческих; за сие получил он от Бога власть над духами нечистыми, чтобы изгонять их и исцелять недуги.

Раз к святому Антонию приведен был юноша, имевший в себе духа нечистого, весьма злого и сильного, одного из князей тьмы, который хулил Бога.

Но Антоний сказал:

– Не мое это дело, ибо не получил я от Бога власти над сильнейшими бесами, но Павел препростый имеет сей дар. И пошел он с юношею к Павлу и сказал ему:

– Авва Павел! изгони из сего юноши нечистого духа, дабы юноша мог вернуться в дом свой здоровым, хваля Бога.

Но Павел сказал:

– А ты, отче, почему же не изгнал его?

Антоний отвечал:

– Имею я одно неотложное дело и потому привел его к тебе.

И, оставив бесноватого юношу и Павла, Антоний ушел. А Павел, помолившись Богу, сказал бесу:

– Диавол! Авва Антоний велит тебе выйти из человека сего.

Диавол же с бранью ответил:

– Не выйду, всезлобный и лживый старик.

Тогда Павел, взяв ту кожу, в которой ходил, начал бить его, говоря:

– Выходи, – так повелел тебе святой Антоний.

Но диавол не желал выходить. Тогда Павел сказал:

– Или ты выйди, или я помолюсь Христу и будет тебе худо.

Но бес, хуля Христа, говорил:

– Не выйду.

Тогда Павел разгневался на беса, и в полдень, когда в Египте солнце жжет как огненная пещь, взошел на камень и встал на нем, как неподвижный столп, взывая ко Христу:

– Господи Иисусе Христе, распятый при Понтие Пилате! Ты ведаешь, что не сойду я с сего камня, хотя бы пришлось мне и умереть на нем, и не вкушу ни хлеба, ни воды до тех пор, пока Ты не услышишь меня и не изгонишь беса из сего юноши.

Когда еще говорил он сие, бес начал кричать:

– Выхожу, выхожу и не знаю, где буду находиться.

И выйдя из юноши, бес обратился в большого змея, длиною в 70 локтей, и поселился в Чермном море. Так святой Павел победил диавола простотою и смирением своим; ибо слабейших бесов изгоняют люди силою веры, а начальствующих князей бесовских побеждают люди силою смирения, как сей святой Павел.

Блаженный Павел имел и дар прозрения. Раз, войдя в один монастырь, встал он у церкви, наблюдая, кто с какою мыслию входит в нее. Была вечерня и все входили в церковь с радостным лицом и просветленною душою, и с каждым из них входил с радостию и ангел хранитель. Один же брат шел в церковь с лицом мрачным, душою озлобленною, будучи окружен бесами, из которых каждый влек его к себе; ангел же хранитель его следовал в отдалении, – в унынии и с плачем. Видя сие, святой опечалился и весьма скорбел о погибшем брате; от великой печали не вошел святой Павел и в церковь, но с плачем сидел вне ее. Когда церковная служба окончилась, то все братия выходили такими же, какими и входили, и свет Божественный озарял их. Увидал Павел и того, который прежде был мрачным; и вот лицо его светилось как бы лицо ангела, и благодать Духа Святого осеняла его, и ангел хранитель радостно поддерживал за руку его; бес же издали рыдал и не дерзал хотя немного приблизиться к нему.

Увидав столь быструю перемену, происшедшую с братом, блаженный обрадовался и, остановив его, поведал окружающим о том, что видел и затем спросил брата о причине его внезапного изменения.

Тот, видя себя обличенным Божиим откровением, в присутствии всего народа, рассказал о себе все:

– Я, – сказал он, – весьма грешен: много лет прожил я до нынешнего дня в беззаконии. Войдя сегодня в церковь, услышал я, что читают книгу пророка Исаии, или лучше, – Самого Бога, через пророка говорящего:

«Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; научитесь делать добро: и если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю» (Ис. 1:16-18). Услышав сие, я умилился душою, отверзлись во мне духовные очи и, познав свое злодейство и нечестие, я с сокрушением сказал в душе своей Богу: «Ты, Господи, пришел в мир для спасения грешников, как то через пророка Своего Ты мне ныне поведал; исполни сие со мною грешным на деле. Ибо я даю обет отныне, при помощи Твоей, не только никому не делать никакого зла, но и оставить всякое беззаконие и послужить Тебе, Владыко, чистою совестию; только Ты Сам приими меня кающегося и не отвергни меня, припадающего к Тебе. С такими обещаниями, – продолжал он, – вышел я из церкви, решив в сердце своем не грешить более перед Богом.

Услышав сие, все громким голосом прославили Бога, принимающего всякого, обращающегося к Нему с покаянием.

Так прозорлив был святой Павел, ибо за простоту свою и незлобие свое он преисполнен был благодати Божией. Да и кто же приятен Богу более незлобивого? «Непорочность и правота, – говорит Господь устами Псалмопевца, – да охраняют меня» (Пс. 24:21).

Преподобный прожил в святой простоте своей много лет и, сотворив много чудес, отошел ко Господу. Тот, кто был на земле простым и неученым, теперь стал премудрейшим на небеси, более всех мудрецов мира сего, и с мудрыми херувимами созерцает он Христа, Божию Силу и Божию Премудрость. Ибо истинная мудрость в том и состоит, чтобы бояться Бога и в чистоте души и незлобии сердца служить Ему и благоугождать.

Молитвами, Господи, угодника Твоего, Павла препростого, умудри и нас в исполнении заповедей Твоих. Дай нам иметь началом премудрости – страх Твой, дабы мы, из благоговения к Тебе, уклонившись от греха, могли творить перед Тобою добро и получить милость Твою во веки. Аминь.

Святитель Спиридон Тримифунский

Жития святых

Родиною дивного Спиридона был остров Кипр. Сын простых родителей и сам простодушный, смиренный и добродетельный, он с детства был пастырем овец, а пришедши в возраст, сочетался законным браком и имел детей. Он вел чистую и богоугодную жизнь. Подражая – Давиду в кротости, Иакову – в сердечной простоте и Аврааму – в любви к странникам. Прожив немного лет в супружестве, жена его умерла, и он еще безпрепятственнее и усерднее стал служить Богу добрыми делами, тратя весь свой достаток на принятие странников и пропитание нищих; этим он, живя в миру, так благоугодил Богу, что удостоился от Него дара чудотворения: он исцелял неизлечимые болезни и одним словом изгонял бесов. За это Спиридон был поставлен епископом города Тримифунта в царствование Императора Константина Великого и сына его Констанция. И на епископской кафедре он продолжал творить великие и дивные чудеса.

Однажды на о. Кипре было бездождие и страшная засуха, за которою последовал голод, а за голодом мор, и множество людей гибло от этого голода. Небо заключилось, и нужен был второй Илия, или подобный ему, который бы отверз небо своею молитвою (3Цар. гл. 17): таким оказался святой Спиридон, который, видя бедствие, постигшее народ, и отечески жалея погибающих от голода, обратился с усердною молитвою к Богу, и тотчас небо покрылось со всех сторон облаками и пролился обильный дождь на землю, не прекращавшийся несколько дней; святой помолился опять, и настало вёдро. Земля обильно напоена была влагою и дала обильный плод: дали богатой урожай нивы, покрылись плодами сады и виноградники и, после голода, было во всем великое изобилие, по молитвам угодника Божия Спиридона. Но через несколько лет за грехи людские, по попущению Божию, опять постиг страну ту голод, и богатые хлеботорговцы радовались дороговизне, имея хлеб, собранный за несколько урожайных лет, и, открыв свои житницы, начали продавать его по высоким ценам. Был тогда в Тримифунте один хлеботорговец, страдавший ненасытною жадностью к деньгам и неутолимою страстью к наслаждениям. Закупив в разных местах множества хлеба и привезши его на кораблях в Тримифунт, он не захотел, однако, продавать его по той цене, какая в то время стояла в городе, но ссыпал её в склады, чтобы дождаться усиления голода и тогда, продав подороже, получить больший барыш. Когда голод сделался почти всеобщим и усиливался со дня на день, он стал продавать свой хлеб по самой дорогой цене. И вот, пришел к нему один бедный человек и, униженно кланяясь, со слезами умолял его оказать милость — подать немного хлеба, чтобы ему, бедняку, не умереть с голоду вместе с женою и детьми. Но немилосердный и жадный богач не захотел оказать милость нищему и сказал:

— Ступай, принеси деньги, и у тебя будет всё, что только купишь.

Бедняк, изнемогая от голода, пошел к святому Спиридону и, с плачем, поведал ему о своей бедности и о бессердечии богатого.

— Не плачь, — сказал ему святой, — иди домой, ибо Дух Святой говорит мне, что завтра дом твой будет полон хлеба, а богатый будет умолять тебя и отдавать тебе хлеб даром.

Бедный вздохнул и пошел домой. Едва настала ночь, как, по повелению Божию, пошёл сильнейший дождь, которым подмыло житницы немилосердного сребролюбца, и водою унесло весь его хлеб. Хлеботорговец с своими домашними бегал по всему городу и умолял всех помочь ему и не дать ему из богача сделаться нищим, а тем временем бедные люди, видя хлеб, разнесённый потоками по дорогам, начали подбирать его. Набрал себе с избытком хлеба и тот бедняк, который вчера просил его у богача. Видя над собою явное наказание Божие, богач стал умолять бедного брать у него задаром столько хлеба, сколько он пожелает.

Так Бог наказал богатого за немилосердие и, по пророчеству святого, избавил бедного от нищеты и голода. Один известный святому земледелец пришел к тому же самому богачу и во время того же голода с просьбою дать ему взаймы хлеба на прокорм и обещался с лихвою возвратить данное ему, когда настанет жатва. У богача, кроме размытых дождем, были еще и другие житницы, полные хлеба; но он, недостаточно наученный первою своею потерею и не излечившись от скупости, – и к этому бедняку оказался таким же немилосердным, так что не хотел даже и слушать его.

– Без денег, – сказал он, – ты не получишь от меня ни одного зерна.

Тогда бедный земледелец заплакал и отправился к святителю Божию Спиридону, которому и рассказал о своей беде. Святитель утешил его и отпустил домой, а на утро сам пришел к нему и принес целую груду золота (откуда взял он золото, – об этом речь после). Он отдал это золото земледельцу и сказал:

– Отнеси, брат, это золото тому торговцу хлебом и отдай его в залог, а торговец пусть даст тебе столько хлеба взаймы, сколько тебе сейчас нужно для пропитания; когда же настанет урожай и у тебя будет излишек хлеба, ты выкупи этот залог и принеси его опять ко мне.

Бедный земледелец взял из рук святительских золото и поспешно пошел к богатому. Корыстолюбивый богач обрадовался золоту и тотчас же отпустил бедному хлеба, сколько ему было нужно. Потом голод миновал, был хороший урожай, и, после жатвы, земледелец тот отдал с лихвою богачу взятый хлеб и, взяв от него назад залог, отнес его с благодарностью к святому Спиридону. Святой взял золото и направился к своему саду, захватив с собою и земледельца.

– Пойдем, сказал он со мною, брат, и вместе отдадим это Тому, Кто так щедро дал нам взаймы.

Вошедши в сад, он положил золото у ограды, возвел очи к небу и воскликнул:

– Господи мой, Иисусе Христе, Своею волею всё созидающий и претворяющий! Ты, некогда Моисеев жезл на глазах у царя Египетского превратил в змия (Исх. 7:10), – повели и этому золоту, ранее превращенному Тобою из животного, опять принять первоначальный вид свой: тогда и сей человек узнает, какое попечение имеешь Ты о нас и самым делом научится тому, что сказано в Св. Писании, – что «Господь творит всё, что хочет» (Пс. 134,6)!

Когда он так молился, кусок золота вдруг зашевелился и обратился в змею, которая стала извиваться и ползать.

Таким образом, сначала змея, по молитве святого, обратилась в золото, а потом также чудесно из золота опять стала змеею. При виде сего чуда, земледелец затрепетал от страха, пал на землю и называл себя недостойным оказанного ему чудесного благодеяния. Затем змея уползла в свою нору, а земледелец, полный благодарности, возвратился к себе домой и изумлялся величию чуда, сотворенного Богом по молитвам святого.

Один добродетельный муж, друг святого, по зависти злых людей, был оклеветан пред городским судьею и заключен в темницу, а потом и осужден на смерть без всякой вины. Узнав об этом, блаженный Спиридон пошел избавить друга от незаслуженной казни. В то время в стране было наводнение и ручей, бывший на пути святого, переполнился водою, вышел из берегов и сделался непереходимым. Чудотворец припомнил, как Иисус Навин с ковчегом завета посуху перешел разлившийся Иордан (Иис. Нав. 3,14-17) и, веруя во всемогущество Божие, приказал потоку, как слуге:

– Стань! так повелевает тебе Владыка всего мира, дабы я мог перейти и спасен был муж, ради которого я спешу.

Лишь только он сказал эго, тотчас поток остановился в своем течении и открыл сухой путь – не только для святого, но и для всех, шедших вместе с ним. Свидетели чуда поспешили к судии и известили его о приближении святого и о том, что совершил он на пути, и судия тотчас же освободил осужденного и возвратил его святому невредимым.

Провидел также преподобный и тайные грехи людские. Так, однажды, когда он отдыхал от пути у одного странноприимца, женщина, находившаяся в незаконном сожительстве, пожелала умыть по тамошнему обычаю, ноги святому. Но он, зная ее грех, сказал ей, чтобы она к нему не прикасалась. И это он сказал не потому, что гнушался грешницею и отвергал ее: разве может гнушаться грешниками ученик Господа, евшего и пившего с мытарями и грешниками? (Мф. 9,11) Нет, он желал заставить женщину вспомнить о своих прегрешениях и устыдиться своих нечистых помыслов и дел. И когда та женщина настойчиво продолжала стараться прикоснуться к ногам святого и умыть их, тогда святой, желая избавить ее от погибели, обличил ее с любовью и кротостью, напомнил ей о ее грехах и побуждал ее покаяться. Женщина удивлялась и ужасалась тому, что самые, по видимому, тайные деяние и помыслы ее не скрыты от прозорливых очей человека Божия. Стыд охватил ее и с сокрушенным сердцем упала она к ногам святого и обмывала их уже не водою, а слезами, и сама открыто созналась в тех грехах, в которых была обличена. Она поступила также, как некогда блудница, упоминаемая в Евангелии, а святой, подражая Господу, милостиво сказал ей: «прощаются тебе грехи» (Лк. 7,48), и еще: «вот, ты выздоровел; не греши больше» (Иоан. 5,14). И с того времени женщина та совершенно исправилась и для многих послужила полезным примером.

До сих пор говорилось только о чудесах, какие совершил святой Спиридон при жизни; теперь должно сказать и о ревности его по вере православной.

В царствование Константина Великого, первого Императора-христианина, в 325 году по Р. Хр., в Никее собрался 1-й Вселенский собор, для низложение еретика Ария, нечестиво называвшего Сына Божия тварью, а не творцом всего, и для исповедания Его Единосущным с Богом Отцом. Ария в его богохульстве поддерживали епископы значительных тогда церквей: Евсевий Никомидийский, Марис Халкидонский, Феогний Никейский и др. Поборниками же православия были украшенные жизнью и учением мужи: великий между святыми Александр, который в то время был еще пресвитером и вместе заместителем святого Митрофана, патриарха Цареградского, находившегося на одре болезни и потому не бывшего на соборе, и славный Афанасий, который еще не был украшен и пресвитерским саном и проходил диаконское служение в церкви александрийской; эти двое возбуждали в еретиках особое негодование и зависть именно тем, что многих превосходили в уразумении истин веры, не будучи еще почтены епископскою честью; с ними вместе был и святой Спиридон, и обитавшая в нем благодать была полезнее и сильнее в деле увещания еретиков, чем речи иных, их доказательства и красноречие. С соизволения Царя, на соборе присутствовали и греческие мудрецы, называвшиеся перипатетиками; мудрейший из них выступил на помощь Арию и гордился своею особенно искусною речью, стараясь высмеять учение православных. Блаженный Спиридон, человек неученый, знавший только Иисуса Христа, «притом распятого» (1Кор. 2,2), просил отцов позволить ему вступить в состязание с этим мудрецом, но святые отцы, зная, что он человек простой, совсем незнакомый с греческою мудростью, запрещали ему это. Однако, святой Спиридон, зная какую силу имеет премудрость свыше и как немощна пред нею мудрость человеческая, обратился к мудрецу и сказал:

– Философ! Во имя Иисуса Христа, выслушай, что я тебе скажу.

Когда же философ согласился выслушать его, святой начал беседовать.

– Един есть Бог, – сказал он, – сотворивший небо и землю и создавший из земли человека и устроивший все прочее, видимое и невидимое, Словом Своим и Духом; и мы веруем, что Слово это есть Сын Божий и Бог, Который умилосердившись над нами заблудшими, родился от Девы, жил с людьми, пострадал и умер ради нашего спасение и воскрес и с Собою совоскресил весь род человеческий; мы ожидаем, что Он же придет судить всех нас праведным судом и каждому воздаст по делам его; веруем, что Он одного существа с Отцом, равной с Ним власти и чести… Так исповедуем мы и не стараемся исследовать эти тайны любопытствующим умом, и ты – не осмеливайся исследовать, как всё это может быть, ибо тайны эти выше твоего ума и далеко превышают всякое человеческое знание.

Затем, немного помолчав, святой спросил:

– Не так ли и тебе всё это представляется, философ?

Но философ молчал, как будто ему никогда не приходилось состязаться. Он не мог ничего сказать против слов святого, в которых видна была какая-то Божественная сила, во исполнение сказанного в Св. Писании: «ибо Царство Божие не в слове, а в силе» (1Кор. 4,20).

Наконец, он сказал:

– И я думаю, что всё действительно так, как говоришь ты.

Тогда старец сказал:

– Итак, иди и прими сторону святой веры.

Философ, обратившись к своим друзьям и ученикам, заявил:

– Слушайте! Пока состязание со мною велось посредством доказательств, я выставлял против одних доказательств другие и своим искусством спорить отражал всё, что мне представляли. Но когда, вместо доказательств от разума, из уст этого старца начала исходить какая-то особая сила, – доказательства бессильны против нее, так как человек не может противиться Богу. Если кто-нибудь из вас может мыслить так же, как я, то да уверует во Христа и вместе со мною да последует за сим старцем, устами которого говорил Сам Бог».

И философ, приняв православную христианскую веру, радовался, что был побежден в состязании святым на свою же собственную пользу. Радовались и все православные, а еретики потерпели великое посрамление.

По окончании собора, после осуждения и отлучения Ария, все бывшие на соборе, а равно и святой Спиридон, разошлись по домам. В это время умерла дочь его Ирина; время своей цветущей юности она в чистом девстве провела так, что удостоилась Царства Небесного. Между тем к святому пришла одна женщина и, с плачем, рассказала, что она отдала его дочери Ирине некоторые золотые украшения для сохранения, а так как та в скором времени умерла, то отданное пропало без вести. Спиридон искал по всему дому, не спрятаны ли где украшения, но не нашел их. Тронутый слезами женщины, святой Спиридон вместе с своими домашними подошел к гробу дочери своей и, обращаясь к ней, как к живой, воскликнул:

– Дочь моя Ирина! Где находятся украшения, вверенные тебе на хранение?

Ирина, как бы пробудившись от крепкого сна, отвечала:

– Господин мой! Я спрятала их в этом месте дома.

И она указала место.

Тогда святой сказал ей:

– Теперь спи, дочь моя, пока не пробудит тебя Господь всех во время всеобщего воскресения.

На всех присутствовавших, при виде такого дивного чуда, напал страх. А святой нашел в указанном умершею месте спрятанное и отдал той женщине.

По смерти Константина Великого, Империя его разделилась на две части. Восточная половина досталась старшему сыну его Констанцию. Находясь в Антиохии, Констанций впал в тяжкую болезнь, которую врачи не могли исцелить. Тогда Царь оставил врачей и обратился ко Всемогущему целителю душ и телес – Богу с усердною молитвою о своем исцелении. И вот в видении ночью Император увидел Ангела, который показал Ему целый сонм епископов и среди них особенно – двоих, которые, по-видимому, были вождями и начальниками остальных; Ангел поведал при этом Царю, что только эти двое могут исцелить его болезнь.

Пробудившись и размышляя о виденном, он не мог догадаться, кто были виденные им два епископа: имена и род их остались ему неизвестными, а один из них тогда, кроме того, не был еще и епископом.

Долгое время Царь был в недоумении и, наконец, по чьему-то доброму совету собрал к себе епископов из всех окрестных городов и искал между ними виденных Им в видении двоих, но не нашел. Тогда он собрал епископов во второй раз и теперь уже в большем числе и из более отдаленных областей, но и среди них не нашел виденных Им. Наконец, Он велел собраться к Нему епископам всей Его Империи. Царское приказание, лучше сказать, прошение достигло и острова Кипра и города Тримифунта, где епископствовал святой Спиридон, которому все уже было открыто Богом относительно Царя. Тотчас же святой Спиридон отправился к Императору, взяв с собою ученика своего Трифиллия, вместе с которым он являлся Царю в видении и который в то время, как сказано было, не был еще епископом. Прибыв в Антиохию, они пошли во дворец к Царю. Спиридон был одет в бедные одежды и имел в руках финиковый посох, на голове – митру, а на груди у него привешен был глиняный сосудец, как это было в обычае у жителей Иерусалима, которые носили обыкновенно в этом сосуде елей от святого Креста. Когда святой в таком виде входил во дворец, один из дворцовых служителей, богато одетый, счел его за нищего, посмеялся над ним и, не позволяя ему войти, ударил его по щеке; но преподобный, по своему незлобию и памятуя слова Господа (Мф. 5,39), подставил ему другую щеку; служитель понял, что пред ним стоит епископ и, сознав свой грех, смиренно просил у него прощения, которое и получил.

Едва только святой вошел к Царю, последний тотчас узнал его, так как в таком именно образе он явился Царю в видении. Констанций встал, подошел к святому и поклонился ему, со слезами прося его молитв к Богу и умоляя об уврачевании своей болезни. Лишь только святой прикоснулся к голове Царя, последний тотчас же выздоровел и чрезвычайно радовался своему исцелению, полученному по молитвам святого. Царь оказал ему великие почести и в радости провел с ним весь тот день, оказывая великое уважение к своему доброму врачу.

Трифиллий тем временем был крайне поражен всей царской пышностью, красотой дворца, множеством вельмож, стоящих перед Царем, сидящим на троне, – причем всё имело чудный вид и блистало золотом, – и искусной службе слуг, одетых в светлые одежды. Спиридон сказал ему:

– Чему ты так дивишься, брат? Неужели царское величие и слава делают Царя более праведным, чем другие?

Разве Царь не умирает так же, как и последний нищий, и не предается погребению? Разве не предстанет Он одинаково с другими Страшному Судии? Зачем то, что разрушается, ты предпочитаешь неизменному и дивишься ничтожеству, когда должно прежде всего искать того, что невещественно и вечно, и любить нетленную небесную с