Братский замок — Максим Омуров

Братский замок — Максим Омуров

(3 голоса5.0 из 5)

Пра­во­слав­ная при­клю­чен­че­ская повесть

Братский замок — Максим Омуров

Я не пре­тен­дую на роль насто­я­щего писа­теля, и поэтому каче­ство моего лите­ра­тур­ного стиля — на моей совести))

У меня давно было жела­ние взгля­нуть на нашу веру со сто­роны, уви­деть ее в непри­выч­ной обста­новке, вне тра­ди­ций и усто­яв­шихся клише. Напри­мер, почему бы не взять при­клю­чен­че­ский сюжет в стиле романа «Сердца трех» или филь­мов про Инди­ану Джонса, и не поме­стить туда веру­ю­щего пра­во­слав­ного пер­со­нажа? Прин­ци­пи­ально уходя от сло­жив­шихся сте­рео­ти­пов, я сде­лал героя при­няв­шим пра­во­сла­вие евреем из США, а не кем-то более при­выч­ным для нашего вос­при­я­тия. Так и роди­лась эта повесть.

В ней не стоит искать иде­аль­ных соот­вет­ствий исто­рии, гео­гра­фии и т. д., ведь бел­ле­три­стика — это в любом слу­чае путе­ше­ствие в парал­лель­ную реаль­ность. Что же каса­ется самого факта обра­ще­ния боль­ше­вика-еврея ко Хри­сту, то он явля­ется под­лин­ным, я об этом где-то читал…

Итак: в цен­тре сюжета — сек­рет­ное рас­сле­до­ва­ние, про­во­ди­мое на фоне кро­во­про­лит­ной южно-аме­ри­кан­ской войны, в кото­рой участ­вуют рус­ские офи­церы-бело­эми­гранты. Героям пове­сти при­дется столк­нуться с ком­му­ни­сти­че­ской и нацист­ской аген­ту­рой, про­фес­си­о­наль­ными пре­ступ­ни­ками, древними мисти­че­скими тай­нами и дру­гими опас­но­стями. Само собой, будет и любов­ная история.

Глава 1. Отступник

Неболь­шая толпа людей, под­го­ня­е­мая хлы­стами десятка кон­ных чеки­стов, пле­лась по пес­ча­ной дороге в направ­ле­нии леса. Пла­чу­щие от боли и страха жен­щины с детьми на руках, под­ростки, угрю­мые пожи­лые мужики… Залож­ники, члены семей «бело­бан­ди­тов», всего чело­век трид­цать-сорок кре­стьян. В их обре­чен­но­сти было что-то жутковатое.

Марк видел подоб­ные кар­тины много раз, а одна­жды ему дове­лось издали наблю­дать и то, что сле­до­вало потом — рас­стрел. Да если бы еще про­сто рас­стрел… После этого он сильно напился.

За все то время, что он про­вел на Граж­дан­ской войне, он так и не смог при­вык­нуть к сце­нам бес­смыс­лен­ных рас­прав и садист­ской жесто­ко­сти. А сей­час он вдруг понял, что с него хватит.

Он при­крыл глаза и пред­ста­вил себе, что будет там, на боль­шой лес­ной поляне, уже рас­цвет­шей всеми крас­ками даль­не­во­сточ­ного лета… Пока муж­чины-смерт­ники будут копать новый могиль­ный ров, неко­то­рых жен­щин палачи звер­ски изна­си­луют — открыто, при их род­ных и детях. Такие вещи осо­бенно раз­вле­кали их — давно поте­ряв­ших здра­вый рас­су­док сади­стов, отли­чив­шихся еще во время страш­ного «нико­ла­ев­ского инци­дента»1. А чекист из быв­ших австро-вен­гер­ских плен­ных Хашим, по про­звищу Упырь, все­гда при­ду­мы­вал что-нибудь осо­бен­ное, удив­ляя даже своих това­ри­щей… Они сами часто с упо­е­нием хва­ста­лись сво­ими «подви­гами».

Всё. Сомне­ния исчезли, и на их место при­шло счаст­ли­вое ощу­ще­ние пол­ной сво­боды, как у чело­века, кото­рому нечего терять. Это напо­ми­нало чув­ство полета из дет­ских снов.

Теперь ему нужен был ком­взвода Семен Пан­кра­тов. К сча­стью, жиз­не­ра­дост­ный уро­же­нец Кубани из «ино­го­род­них» ока­зался на месте — он уютно пил чай из блюдца, бесе­дуя с моло­дой, пол­нень­кой хозяй­кой избы.

— Семен, подъем! Полу­чен сроч­ный при­каз! Давай-ка, быстро грузи бой­цов с ору­жием на гру­зо­вик! — ско­ман­до­вал моло­дой, девят­на­дца­ти­лет­ний комис­сар Марк Давидсон.

Минут через десять гру­зо­вик с воору­жен­ными крас­но­ар­мей­цами догнал и при­жал к обо­чине уже вхо­див­шую в лес колонну со смерт­ни­ками. Резко завер­нув, он пере­го­ро­дил ей дорогу. С мау­зе­ром в руке Марк легко выпрыг­нул из кабины, немного обо­гнав ком­взвода Пан­кра­това, поспе­вав­шего за ним.

— Име­нем рево­лю­ции, — крик­нул Марк, в голосе кото­рого от вол­не­ния зазву­чал ино­стран­ный акцент. — Рабоче-кре­стьян­ской вла­стью эти тру­дя­щи­еся осво­бож­да­ются от казни! Вам что-то не понятно? — обра­тился он к изум­лен­ным чеки­стам-кон­во­и­рам. — Пре­ду­пре­ждаю: за непо­ви­но­ве­ние — рас­стрел на месте!

Среди сол­дат-крас­но­ар­мей­цев про­бе­жал одоб­ри­тель­ный гул.

— Эй, хавер2, в чем дело?! Ты хоть сам сооб­ра­жа­ешь, что сей­час тво­ришь?! — крик­нул Марку коман­дир рас­стрель­ной команды, стар­ший упол­но­мо­чен­ный ГПУ Шломо Гин­збург. Все знали, что этот дурно пах­ну­щий, дер­га­ный мор­фи­нист когда-то был фельд­ше­ром, про­мыш­лял абор­тами и даже отбыл за это срок на цар­ской каторге. Теперь он все­гда име­но­вал себя почет­ным политкаторжанином.

Уже не в пер­вый раз этот чело­век взы­вал к их общим наци­о­наль­ным кор­ням. Но комис­сар Давид­сон, сам будучи чисто­кров­ным евреем, вновь не счел нуж­ным отре­а­ги­ро­вать: его вос­пи­ты­вали в ином духе.

Роди­тели Марка, убеж­ден­ные рево­лю­ци­о­неры Натан и Роза Давид­соны, бежали из Рос­сии в Соеди­нен­ные Штаты Аме­рики после собы­тий 1905 года. Семья была чужда древ­них тра­ди­ций, и даже вли­я­ние давно обос­но­вав­ше­гося в Аме­рике отца Розы, потом­ствен­ного рав­вина Моше Когана, не могло поко­ле­бать их ате­и­сти­че­ского упрямства.

Рево­лю­ци­он­ные бури 1917 года побу­дили Натана Давид­сона, к тому вре­мени уже про­фес­сора меди­цины и про­цве­та­ю­щего нью-йорк­ского врача, вер­нуться в Рос­сию. Жена со стар­шим сыном Мар­ком после­до­вали за ним. Он быстро занял ответ­ствен­ный пост на службе у моло­дой Совет­ской вла­сти, а члены его семьи тоже ока­за­лись при­званы к работе на благо революции.

И вот, немно­гим более месяца назад, Марк полу­чил сроч­ную теле­грамму. В ней сооб­ща­лось о гибели роди­те­лей в неболь­шом крым­ском городке, где отец зани­мал пост пред­се­да­теля рай­ис­пол­кома. Это было пред­на­ме­рен­ное убий­ство, кото­рое вла­сти немед­ленно объ­явили контр­ре­во­лю­ци­он­ным тер­ак­том. Не успел еще отгре­меть тра­ур­ный марш «Вы жерт­вою пали», как по городу про­ка­ти­лась новая волна кро­ва­вого чекист­ского тер­рора… Тем не менее, ни для кого не было сек­ре­том, что Натан Саму­и­ло­вич нередко высту­пал про­тив жесто­ких рас­прав, учи­ня­е­мых «кара­ю­щим мечом рево­лю­ции». Поэтому в его убий­стве серьезно подо­зре­вали самих мест­ных чеки­стов. Фак­тов хва­тало с избыт­ком, и Марк, сопо­ста­вив все улики, при­шел к тем же выводам.

Все те ужасы, кото­рые тво­рила новая «народ­ная» власть над поко­рен­ной ей стра­ной, уже давно при­вели его в состо­я­ние пер­ма­нент­ного отча­я­ния. Но этот послед­ний удар окон­ча­тельно убил его веру в рево­лю­цию. Теперь его жизнь лиши­лась смысла, и оста­ва­лось только уме­реть. При­няв такое реше­ние, Марк сидел с мау­зе­ром на коле­нях, когда уви­дел в окно колонну залож­ни­ков, кото­рых палачи гнали на смерть…

Крас­но­ар­мейцы оттес­нили Гин­збурга и его шайку от их жертв, все еще не смев­ших наде­яться на свое спасение.

Взгляд Марка упал на огром­ного, кос­ма­того чеки­ста Хашима, кото­рого даже сами крас­ные шепо­том назы­вали Упы­рем. Этот чело­век-зверь любил раз­вле­каться изощ­рен­ными пыт­ками без­за­щит­ных людей, мед­ленно заму­чи­вая их до смерти. Комис­сар под­нял мау­зер и про­стре­лил Хашиму голову. Спе­шив­ши­еся чеки­сты вздрог­нули и сби­лись в кучу, а один даже пова­лился на колени.

Стр. 1 из 29 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки