Диалог христианина с атеистом: Митрополит Антоний Сурожский и Марганита Ласки

Диалог христианина с атеистом: Митрополит Антоний Сурожский и Марганита Ласки

(6 голосов4.2 из 5)

От изда­те­лей:

Теле­ин­тер­вью, вышед­шее в эфир 5 и 12 июля 1970 г. и соста­вив­шее первую главу книги “Бог и чело­век” (God and man. L., 1971). Насколько нам известно, вла­дыка Анто­ний был не удо­вле­тво­рен рабо­той редак­тора, гото­вив­шего беседу к изда­нию. Не рас­по­ла­гая воз­мож­но­стью обра­титься к ауди­о­за­писи, мы посчи­тали содер­жа­ние беседы вполне акту­аль­ным и цен­ным даже в таком несо­вер­шен­ном виде. — Пер. (Пере­вод, при­ме­ча­ния. Е. Л. Май­да­но­вич, 2000)

Мар­га­нита Ласки (1915–1988) – жур­на­лист, писа­тель, худо­же­ствен­ный кри­тик. Роди­лась в семье извест­ных в своей среде интел­лек­ту­а­лов, полу­чила хоро­шее обра­зо­ва­ние, рабо­тала в жур­на­ли­стике. После рож­де­ния детей заня­лась лите­ра­тур­ной дея­тель­но­стью. Одна из соста­ви­тель­ниц Окс­форд­ского сло­варя англий­ского языка.

В обще­ствен­ной дея­тель­но­сти горячо под­дер­жи­вала ком­па­нию за ядер­ное разору­же­ние. Была убеж­ден­ной атеисткой.

I

М. Ласки: Вы верите в Бога и счи­та­ете, что это хорошо и пра­вильно. Я не верю в Бога и счи­таю, что это хорошо и пра­вильно. И Вы, и я — люди не лег­ко­мыс­лен­ные, серьез­ные, мы при­шли к сво­ему заклю­че­нию настолько вдум­чиво, насколько могли. Суще­ствует мно­же­ство людей, подоб­ных мне, суще­ствует мно­же­ство — веро­ятно, гораздо боль­шее — подоб­ных Вам. Как Вы можете объ­яс­нить это основ­ное различие?

Мит­ро­по­лит Анто­ний: По правде говоря, у меня нет объ­яс­не­ния, однако мне кажется, что слово вера создает лож­ное пред­став­ле­ние чего-то про­из­воль­ного, что мы вольны выбрать или нет. У меня очень прочно чув­ство, что я верю, потому что знаю, что Бог суще­ствует, и для меня загадка, как Вы ухит­ря­е­тесь этого не знать.

М. Ласки: Это при­во­дит меня к сле­ду­ю­щему вопросу, кото­рый я хотела Вам задать, — вопросу о вере. Я знаю, что вера — одна из основ­ных хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей, но мне она пред­став­ля­ется ско­рее поро­ком, и я не могу понять, зачем она Вам. Вы гово­рите: “Я знаю, что Бог есть”, и на том или ином осно­ва­нии так гово­рят мно­гие люди: потому ли, что опытно познали Бога, или потому, что видят при­сут­ствие Бога во Вселенной.

Но если Вы зна­ете, Вам не нужна вера. А если Вы не зна­ете, то мне, как неве­ру­ю­щему, под­мена незна­ния верой пред­став­ля­ется отвер­же­нием самого основ­ного свой­ства чело­века. По мне, когда не зна­ешь, сле­дует стре­миться к даль­ней­шему позна­нию или ска­зать “не знаю”. Если Вы зна­ете, что Бог есть, с чего бы веру счи­тать добродетелью?

Мит­ро­по­лит Анто­ний: Тут, думаю, вопрос в том, как мы опре­де­ляем веру. Я помню опре­де­ле­ние веры, кото­рое вычи­тал в довольно ост­ро­ум­ной бого­слов­ской книге: вера — спо­соб­ность взрос­лых людей утвер­ждать истин­ность чего-то, о чем они точно знают, что оно не истинно.

М. Ласки: Очень мило…

Мит­ро­по­лит Анто­ний: Если вера — это, боюсь, у меня такой веры нет.

Я думаю, вера лучше опре­де­ля­ется сло­вами Посла­ния к Евреям, где автор пишет, что вера есть уве­рен­ность в неви­ди­мом. Уда­ре­ние на слове уве­рен­ность; неви­ди­мое же — это не про­сто воображаемое.

Если гово­рить обо мне и о неко­то­рых дру­гих людях, мы, конечно же, начали с абсо­лютно убе­ди­тель­ного опыта, пере­жи­ва­ния. В какой-то момент этот опыт ото­шел, как слу­ча­ется с любым пере­жи­ва­нием любви, радо­сти, горя. Насту­пает момент, когда пере­жи­ва­ния уже нет, но оста­лась пол­ная уве­рен­ность в нем. Вот тут и начи­на­ется вера. Но вера не озна­чает довер­чи­вость; она озна­чает, что сохра­ня­ется уве­рен­ность в чем-то, что не явля­ется нашим тепе­реш­ним опы­том и переживанием.

М. Ласки: Если Вы упо­треб­ля­ете слово вера, это ведь под­ра­зу­ме­вает, что Вы сохра­ня­ете веру перед лицом воз­мож­ного сомне­ния. Но если у Вас есть уве­рен­ность, то места сомне­нию нет, так что, изви­ните, я не вижу, зачем нужна вера, — разве не доста­точно уверенности?

Мит­ро­по­лит Анто­ний: В каком-то отно­ше­нии мы с Вами в одном поло­же­нии. У Вас есть уве­рен­ность отно­си­тельно не-бы­тия Бога, что, в каком-то смысле, есть акт веры, потому что Вы можете при­ве­сти так же мало внеш­них дока­за­тельств, как и я.

М. Ласки: Нельзя ли ска­зать, что есть фун­да­мен­таль­ная раз­ница в мыш­ле­нии или в под­ходе к про­бле­мам неви­ди­мого? Не от тем­пе­ра­мента ли чело­века зави­сит, что он пред­по­чи­тает уве­рен­ность в неви­ди­мом или воз­дер­жи­ва­ется от суж­де­ния о невидимом?

Мит­ро­по­лит Анто­ний: Я в этом не уве­рен. Думаю, мое отно­ше­ние к вещам в боль­шой сте­пени опре­де­ля­ется тем вос­пи­та­нием, кото­рое я полу­чил. Я полу­чил науч­ное обра­зо­ва­ние и — спра­вед­ливо или нет — отно­шусь ко всему как к науч­ному изыс­ка­нию. Но в том, напри­мер, что каса­ется веры, я начал с чего-то, что пред­став­ля­лось убе­ди­тель­ным опыт­ным пере­жи­ва­нием того, что Бог существует.

Сомне­ние не озна­чает, что ста­вится под вопрос этот осно­во­по­лож­ный опыт; под вопро­сом ока­зы­ва­ются мои умствен­ные выводы из него. В этом отно­ше­нии сомне­ние веру­ю­щего должно бы быть столь же твор­че­ским, столь же радост­ным, почти что столь же систе­ма­ти­че­ским, как сомне­ние уче­ного, кото­рый, обна­ру­жив факты, кото­рые в какой-то мере убе­дили его в чем-то, начи­нает искать изъян в своих постро­е­ниях, искать, в чем его система оши­бочна, или искать новые факты, кото­рые опро­верг­нут его модель вселенной.

М. Ласки: Но момент, когда, как ему пред­став­ля­ется, он обна­ру­жи­вает новую кар­тину все­лен­ной, столь же убе­ди­те­лен, неза­ви­симо от того, ока­жется ли эта кар­тина по рас­смот­ре­нии вер­ной или лож­ной. Уче­ный, несо­мненно, ценит чув­ство, охва­ты­ва­ю­щее его при новом откро­ве­нии, но не счи­тает это чув­ство, как Вы гово­рите, под­твер­жде­нием своей правоты; он ста­нет про­ве­рять дальше и дальше. Но, испы­тав чув­ство, будто Бог есть, неужели Вы сочтёте это опыт­ным дока­за­тель­ством того, что Бог существует?

Мит­ро­по­лит Анто­ний: Это вопрос не только чувств. Я не счи­таю, что можно, вопреки вся­кой оче­вид­но­сти, при­дер­жи­ваться нера­зум­ного или совер­шенно абсурд­ного чув­ства. Но я бы ска­зал, к при­меру, если на минуту пере­не­стись от веры в Бога в дру­гие обла­сти, хоть к музыке, так: с точки зре­ния уче­ного музы­каль­ное про­из­ве­де­ние можно раз­ло­жить на пря­мые, пере­ве­сти в мате­ма­ти­че­ские фор­мулы. Но резуль­тат не поз­во­ляет судить, пре­крас­ная ли это музыка или всего лишь нестрой­ный шум. Лишь когда вы ее слу­ша­ете, вы можете ска­зать, что это музыка, а не про­сто шум.

М. Ласки: Да, конечно; и я дорого бы дала, чтобы понять, почему хоро­шая музыка, хоро­шая поэ­зия, хоро­шее искус­ство так на нас воз­дей­ствуют; и я вполне допус­каю, что опыт­ное пере­жи­ва­ние Бога отно­сится к этой же области.

При всем моем ате­изме, мне не при­дет в голову поста­вить под сомне­ние, что в церк­вях, сина­го­гах, мече­тях за века при­об­рели глу­бо­кое зна­ние чело­ве­че­ской при­роды, чело­ве­че­ского мыш­ле­ния, физи­че­ских реак­ций чело­века. Сами Вы много писали о внут­рен­ней молитве, и прежде даже, чем я про­чла Ваши книги, меня очень инте­ре­со­вала эта тема, потому что мне было ясно, что это дает резуль­тат, то есть что люди, зани­мав­ши­еся созер­ца­тель­ной молит­вой, полу­чали от нее пользу.

Стр. 1 из 8 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Геннадий, 04.06.2017

    Если честно, то ска­зать, что эта пуб­ли­ка­ция ста­нет как-то полезна для веру­ю­щего или неве­ру­ю­щего не могу.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки