К. С. Льюис. Критическое эссе — Питер Крифт

К. С. Льюис. Критическое эссе — Питер Крифт

(2 голоса5.0 из 5)

Введение

Ко вре­мени пер­вой записи этой малень­кой книги, два­дцать лет назад, я пере­чи­тал все, что опуб­ли­ко­вал Льюис, и у меня нако­пи­лось доста­точно заме­ток для четы­рех таких книг. Но когда я пред­ло­жил этот более длин­ный пер­вый вари­ант книги моему пер­вому изда­телю, он отве­тил: «Нам нра­вится Ваша книга, но, дума­ется, что звезда Лью­иса взо­шла уже давно и вскоре должна зака­титься. Его время закон­чи­лось. Через два­дцать лет никто не будет читать К. С. Льюиса».

Сколько про­ро­честв так и не сбы­лось! Коли­че­ство книг о Лью­исе умно­жа­ется почище кро­ли­ков или мух, сле­та­ю­щихся на мед. Срав­не­ние оскор­би­тель­ное, но умест­ное, поскольку, хотя боль­шая часть мно­го­чис­лен­ных книг о Лью­исе — чест­ные и заслу­жи­ва­ю­щие ува­же­ние про­из­ве­де­ния (яркое исклю­че­ние — мер­зость запу­сте­ния у Джона Бевер­с­ли­уса в его книге «Льюис и поиски раци­о­наль­ной рели­гии»), зна­чи­тель­ную их часть читать не стоит, потому что они только испор­тили уже ска­зан­ное Лью­и­сом намного более эффек­тивно, чем смогли бы это сде­лать любые его пере­сказ­чики и комментаторы.

И, дей­стви­тельно, я думаю: обще­из­вест­ная истина, что, чем более совер­шенны пер­во­ис­точ­ники, тем блед­нее и незна­чи­тель­нее вто­рич­ные источ­ники. В моей соб­ствен­ной обла­сти — фило­со­фии — эта истина почти все­гда оправ­ды­ва­ется: книги о Сократе, Пла­тоне, Авгу­стине, Пас­кале, Джеймсе, и Кер­къ­егоре (наи­бо­лее инте­рес­ных фило­со­фах, обла­да­ю­щих пре­вос­ход­ным сти­лем) почти все­гда глупы и уто­ми­тельны, в то время как книги об Ари­сто­теле, Канте, Гегеле или Марксе (тупых фило­со­фах с ужас­ным сти­лем) весе­лые, про­блем­ные и полез­ные. Наи­бо­лее ярким при­ме­ром явля­ется Биб­лия. Самая вол­ну­ю­щая книга, когда-либо напи­сан­ная, поро­дила глу­пей­шие ком­мен­та­рии. Таким обра­зом, глу­пость и оби­лие вто­ро­сте­пен­ных источ­ни­ков о Лью­исе — еще одно сви­де­тель­ство его величины.

Зачем читать тогда эту книгу? Есть три харак­тер­ных при­знака, кото­рыми не обла­дает боль­шин­ство дру­гих книг о Лью­исе. Во-пер­вых, она не под­во­дит итоги его дея­тель­но­сти и про­из­ве­де­ниям, а только зна­ко­мит с ними начи­на­ю­щих сту­ден­тов и чита­те­лей, высту­пая в роли свахи. Это обра­зец про­давца. Во-вто­рых, она обла­дает доста­точ­ным здра­вым смыс­лом, чтобы исполь­зо­вать везде, где только можно, слова Лью­иса вме­сто своих. Я думаю, поло­вина слов в книге, име­ю­щих какое-то зна­че­ние, состоит из цитат. И, в‑третьих, она короткая.

Если бы я дол­жен был пере­пи­сать эту книгу сего­дня, я бы испра­вил, по край­ней мере, еще одно, в допол­не­ние к несколь­ким сти­ли­сти­че­ским поправ­кам. Я пола­гаю, что был слиш­ком пылок, чтобы быть бес­страст­ным и таким обра­зом найти какие-то недо­статки у писа­теля, кото­рым я вос­хи­ща­юсь более, чем кем бы то ни было в этом веке. Учи­теля обычно имеют склон­ность к раз­де­ле­нию сту­ден­тов на тех, к кому они осо­бенно бла­го­склонны, — к ним отно­сятся более сурово, — и тех, к кото­рым небла­го­склонны, но более вели­ко­душны, чтобы воз­на­гра­дить за неиз­беж­ный мораль­ный ущерб. Думаю, я был слиш­ком суров к «Блуж­да­нию палом­ника» и «Dymer», а также слиш­ком оза­бо­чен тем, чтобы опре­де­лить Лью­ису место где-то посе­ре­дине между левыми и пра­выми, откло­ня­ясь назад, чтобы избе­жать накле­и­ва­ния ярлыка «кон­сер­ва­тора» на него. С поли­ти­че­ской точки зре­ния это явля­ется вер­ным, о чем ясно сви­де­тель­ствует отры­вок на стра­нице 29 (о том, каким было бы истин­ное хри­сти­ан­ское обще­ство). Но с тео­ло­ги­че­ской и фило­соф­ской точек зре­ния Льюис явно враг левых, модер­ни­стов, реви­зи­о­ни­стов. И даже с поли­ти­че­ской — он «кон­сер­ва­тор» если и не в аме­ри­кан­ском смысле этого слова, то в евро­пей­ском, буржуазном.

Фено­мен про­дол­жа­ю­щейся попу­ляр­но­сти Лью­иса легко объ­яс­ним. Про­сто читайте его. «Иди и смотри». Вы обна­ру­жите бле­стя­щие досто­ин­ства, про­ни­зы­ва­ю­щие все его про­из­ве­де­ния и дей­ству­ю­щие подобно рыбац­кой удочке, кото­рой он цеп­ляет вас за горло: радость, чест­ность, ясность, вооб­ра­же­ние, объ­ек­тив­ность, орто­док­саль­ность, кон­крет­ность, ана­ло­гии с общим опы­том, крат­кость, ум — мне трудно пред­ста­вить себе хотя бы одно важ­ное и необ­хо­ди­мое для писа­теля каче­ство, кото­рое у него бы отсут­ство­вало. Когда кто-либо спра­ши­вает меня: «Как мне научиться хорошо писать?» — я отве­чаю: «Под­ра­жа­ние. Читайте хоро­ших писа­те­лей. Нач­ните с Льюиса».

Более важно, когда они спра­ши­вают: «Как нам стать хоро­шими хри­сти­а­нами в совре­мен­ном мире?» Я отсы­лаю их к тому же чело­веку. И я часто вспо­ми­наю его в моих молит­вах, бла­го­даря Бога за то, что он пода­рил чело­века, кото­рый помог спа­сти больше чело­ве­че­ских интел­лек­ту­аль­ных и твор­че­ских здра­вых умов и, воз­можно, даже душ, чем кто-либо еще из извест­ных мне в этом веке. В этом сущ­ность его вели­чия и его про­дол­жа­ю­ще­гося призыва.

1. Романтический рационалист: Льюис как человек

Одна­жды в мрач­ную эпоху, когда Мир Функ­ци­о­наль­ной Спе­ци­а­ли­за­ции заста­вил уста­реть всех уни­вер­саль­ных гениев, роман­ти­че­ских поэтов, пла­то­ни­че­ских иде­а­ли­стов, рито­ри­че­ских ремес­лен­ни­ков и даже орто­док­саль­ных хри­стиан, появился чело­век (как будто из дру­гого мира, — одного из миров его соб­ствен­ной фан­та­зии, — и был ли он чело­ве­ком или кем-то, более похо­жим на эльфа или ангела?), кото­рый, мог быть отне­сен в каче­стве люби­теля ко всем выше­пе­ре­чис­лен­ным типам так же, воз­можно, как и к все­мир­ным пере­до­вым авто­ри­те­там в своей про­фес­си­о­наль­ной обла­сти: англий­ской лите­ра­туре Сред­не­ве­ко­вья и Эпохи Воз­рож­де­ния. До его смерти в 1963 году ему хва­тило вре­мени, чтобы создать почти шесть­де­сят пер­во­класс­ных работ по исто­рии лите­ра­туры, лите­ра­тур­ной кри­тике, тео­ло­гии, фило­со­фии, авто­био­гра­фии, биб­лей­ским иссле­до­ва­ниям, исто­ри­че­ской фило­ло­гии, фэнт­эзи, науч­ной фан­та­стике, писем, сти­хо­тво­ре­ний, про­по­ве­дей, фор­маль­ных и нефор­маль­ных очер­ков, исто­ри­че­ских пове­стей, духов­ных днев­ни­ков, рели­ги­оз­ных алле­го­рий, корот­ких рас­ска­зов и дет­ских пове­стей. Клайв Стей­плз был не чело­ве­ком: он был миром.

Его жизнь лучше всего рас­ска­зана им самим. «Настиг­нут радо­стью» — уди­ви­тельно обьек­тив­ная авто­био­гра­фия — почти фило­со­фия радо­сти, — кото­рую он сам назвал «удуш­ливо субъ­ек­тив­ной» — ука­за­ние на заме­ча­тель­ное отсут­ствие само­мне­ния в уме, кото­рый нахо­дил почти все оча­ро­вы­ва­ю­щим, за исклю­че­нием самого себя. Его био­гра­фия физи­че­ски (но не духовно) не богата собы­ти­ями, но его лич­ность — такое важ­ное ано­маль­ное собы­тие в жизни того ано­маль­ного суще­ства, кото­рым явля­ется Чело­век Два­дца­того века, что мы должны детально изу­чить этого чело­века до того, как при­мемся за иссле­до­ва­ние его произведений.

Один из спо­со­бов при­бли­зиться к лич­но­сти писа­теля — отме­тить глав­ней­шие источ­ники, ока­зав­шие вли­я­ние на его мысли. Для Лью­иса тако­выми были Пла­тон, Авгу­стин, Кант, англий­ские мистики — такие, как Ло и Тэмпл, Джордж Мак­до­нальд, Уильям Мор­рис, Г. К. Честер­тон, Оуэн Бар­филд, Дж. Р. Р. Тол­киен и Чарльз Вильямс (послед­ние трое — близ­кие лич­ные дру­зья), и то, что он лично зна­ком со всей запад­ной чело­ве­че­ской исто­рией («от антро­по­ида до агно­стика») и Все­лен­ной («от атома до архан­гела»). Будучи настолько не педан­тич­ным, что кажется непро­фес­си­о­на­лом, он сидит бес­печно на этом необъ­ят­ном наслед­стве, как будто обна­ру­жить свои энцик­ло­пе­ди­че­ские зна­ния в любых обла­стях, кроме его самых тех­ни­че­ских про­из­ве­де­ний, — неприлично.

Стр. 1 из 18 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки