<span class=bg_bpub_book_author>Виктория Корхова</span><br>Рождественская лошадка

Виктория Корхова
Рождественская лошадка

(10 голосов5.0 из 5)

Этот рас­сказ осно­ван на реаль­ных собы­тиях. Его геро­иня — Алек­сандра Васи­льевна Аксё­нова — живёт в Санкт-Петер­бурге, рабо­тает заве­ду­ю­щей отде­лом ино­стран­ной лите­ра­туры биб­лио­теки Санкт-Петер­бург­ской Духов­ной ака­де­мии и семи­на­рии. О той ночи ей напо­ми­нают боль­ные суставы рук и ног.

От автора

«Тик-так, тик-так, тик-так…».

«Откуда здесь наши ходики?» — уди­ви­лась девочка. — Разве я дома? А где же лес?».

Но это и впрямь был бабуш­кин дом. Девочка при­жа­лась к печке иззяб­шим тель­цем. Хорошо-то как! Тепло-тепло! Зале­де­нев­шие руки и ноги сразу ото­гре­лись, стали горячими…

— Аленька, радость моя, иди ско­рей ко мне. Я тебе сказку почитаю…

— Бабушка! Милень­кая моя, хоро­шая моя, бабуля люби­мая!.. — она бро­си­лась к бабушке: — Зна­чит, ты не умерла?!

— Нет, Алюшка, нет! Ты всё узна­ешь, всё пой­мёшь… Пой­дём, пой­дём, я тебя уложу… Спать уж пора. Вот твоя люби­мая книжка… И не забы­вай, детонька! Выру­чит тебя Вели­ко­му­че­ник. А теперь сказка… Ну, слушай…

Лас­ко­вый бабуш­кин голос уба­ю­ки­вает, уба­ю­ки­вает, убаюкивает…

…«Так начи­на­ется сказка…» — про­зве­нел вдруг чей-то хру­сталь­ный голо­сок и исчез.

Вме­сто потолка над Алей ока­за­лось ноч­ное небо. Пуши­стые сне­жинки закру­жи­лись в танце… Их ста­но­ви­лось всё больше и больше, они при­жи­ма­лись друг к другу, пре­вра­ща­ясь в бело­снежно-молоч­ное облако. А потом из этого облака яви­лась на свет гра­ци­оз­ная белая лошадка. Она поле­тела по осле­пи­тельно-чёр­ному небу и запела: «Хри­стос раж­да­ется, сла­вите…». Чья-то неви­ди­мая рука мет­нула в небо мири­ады звёзд, и они тоже запели: «Хри­стос раж­да­ется, славите…».

Ста­но­ви­лось всё свет­лее и свет­лее… Но что это? Новая звезда зажглась на небе! О, как она кра­сива!.. И звёзды, и снеж­ная лошадка устре­ми­лись к ней.

Стало тихо-тихо…

— Аля! — позвал кто-то впол­го­лоса, — Аля!

* * *

Девочке роди­тели дали тор­же­ствен­ное имя Алек­сандра, но и мама, и папа, и бабушка, а зна­чит, и все лас­ково назы­вали её Алей.

Аля рано лиши­лась матери. Боль­шую часть года девочка жила с папой в Ленин­граде, лето же про­во­дила у бабушки в деревне.

В конце июня 1941 года Алин отец нако­нец-то взял отпуск — впер­вые за мно­гие годы. Это лето он решил про­ве­сти в деревне с дочкой…

По при­езде Аля тот­час побе­жала к сво­ему люби­мому месту — часо­венке на холме.

Бабушка рас­ска­зы­вала, что на этом холме пять­сот лет назад явился людям сам вели­ко­му­че­ник Геор­гий Побе­до­но­сец. Он при­плыл по ручью в эти края на камен­ном кре­сте. В том месте, где крест оста­но­вился, и была постро­ена часовня. Позже этот крест поста­вили к алтар­ной стене Геор­ги­ев­ского храма. А к целеб­ному ручью стали при­хо­дить бого­мольцы. Мно­гие из них изле­чи­ва­лись от своих болезней.

Аля набрала в ладо­шки воды и полила обна­жив­шийся корень лист­вен­ницы. Кто знает, может быть, это дерево пом­нит свя­того Геор­гия — ведь лист­вен­ницы долго живут, гово­рят, до тысячи лет…

— Свя­той Геор­гий, не остав­ляй нас!

Слова, про­из­не­сён­ные девоч­кой впол­го­лоса, тот­час повто­рили все окрест­ные холмы: «Свя­той Геор­гий, не остав­ляй нас… Свя­той Геор­гий, не остав­ляй нас… Свя­той Геор­гий, не остав­ляй нас…».

Бабушка гово­рила, что воз­дух у часо­венки имеет чудес­ную осо­бен­ность дей­ство­вать уми­ро­тво­ря­ю­щее, а про­из­не­сён­ные даже очень тихо слова тут же вос­про­из­во­дятся всеми гор­ками и возвышенностями.

Аля при­легла под лист­вен­ницу, зары­лась в паху­чую траву и замеч­та­лась: впе­реди было много-много лет­них дней с папой…

— Аля! Аля! — раз­бил хру­сталь­ную тишину папин голос.

«Аля… Аля… Аля…» — ото­зва­лись взго­рья и пригорки.

К часовне при­бли­жался отец. Даже походка его гово­рила: слу­чи­лось что-то страшное.

— Доченька, — про­шеп­тал он, — война…

«Война… война… война…» — бес­по­койно заше­ле­стели холмы…

* * *

Фашист­ские вой­ска стре­ми­тельно захва­ты­вали города и посёлки. К концу лета 1941 года гит­ле­ровцы вошли и в Алину деревню. Они забрали всё кол­хоз­ное иму­ще­ство — скот, инвен­тарь, собран­ный уро­жай. Вры­ва­лись и в дома селян, уно­сили всё, что им попа­да­лось на глаза.

Отец, вме­сте с дру­гими муж­чи­нами села, зара­нее ушёл в лес — к пар­ти­за­нам. В деревне оста­ва­лись только дети, ста­рики и женщины.

Зима 1941–1942 года была необы­чайно суро­вой. Но, несмотря на морозы, пар­ти­заны вели актив­ные дей­ствия про­тив непри­я­теля: взры­вали мосты и дороги, пор­тили теле­граф­ную и теле­фон­ную связь, под­жи­гали склады и обозы. Пущен­ные под откос поезда и взо­рван­ные желез­но­до­рож­ные линии вызы­вали ужас у фаши­стов. К зиме они ока­за­лись непод­го­тов­лен­ными: не было ни тёп­лой одежды, ни запа­сов продовольствия.

В ту зиму и умерла Алина бабушка.

Девочку при­ютила соседка. Но и она вскоре ока­за­лась на улице: её дом, а заодно и Алин спа­лили немцы. Соседка ушла к пар­ти­за­нам. А Алю забрал дед Геор­гий — кол­хоз­ный сто­рож. У него девочка жила до осени 1942 года. Но потом стало совсем уж голодно, дед Геор­гий не в силах был про­кор­мить девочку. Поэтому к зиме посе­ляне решили брать Алю к себе домой — по оче­реди. Девочка при­хо­дила в избу вече­ром, ноче­вала, её кор­мили — кто раз, а кто и три раза в день — чем Бог послал. Сле­ду­ю­щим вече­ром ноче­вать и сто­ло­ваться Аля шла в дру­гой дом.

А ещё в конце лета в деревню откуда-то при­е­хали чужие люди, все­ли­лись в пусту­ю­щую избу за лес­ком, хозяй­ство завели. В такое-то время! Ничего пло­хого за приш­лыми не заме­чали, но и хоро­шего никто о них не говорил.

В Сочель­ник из-за леска пове­яло запа­хом пиро­гов. И тогда дед Геор­гий решил изме­нить уста­нов­лен­ную очерёдность.

— Вот что, внучка, — ска­зал он Але. — Пойди-ка ты на эту ночь к нашим новым сосе­дям. У них-то тепло и сытно, пироги вон испекли… Чай, не оби­дят, празд­ник всё ж таки — Рож­де­ство Христово!

* * *

— Ну, и звал тебя кто сюда? Зачем при­шла? Иди, иди, откуда при­шла! — и хозяин захлоп­нул дверь прямо перед Али­ным носом. Аля испу­га­лась до слёз: так грубо с ней никто не раз­го­ва­ри­вал. Быть может, не понял этот сер­ди­тый чело­век, зачем она при­шла. И девочка несмело стук­нула кулач­ком в дверь:

— Дяденька, меня дед Геор­гий при­слал… Велел пере­дать, что сего­дня ваша очередь…

— Ска­зал же: вон отсюда, попро­шайка! Нет ничего у нас! Сту­чать будешь — собаку спущу. Уходи, говорю!

* * *

Зимой тем­неет рано. Тропку девочка нашла с тру­дом: небо заво­локло тяже­лыми тучами, ни одна звезда сквозь них не пробивалась.

В лесу было совсем темно, и Аля заблудилась.

Пла­кать и кри­чать — бес­по­лезно: в такую пору в лесу никого нет. Да и где бы взяла девочка сил на крик: в ней, сла­бень­кой и худень­кой, еле-еле теп­ли­лась жизнь. К тому же со вче­раш­него дня она и капли воды в рот не взяла. Дед Геор­гий сунул было сиротке перед доро­гой варё­ную кар­то­фе­лину, но она отка­за­лась: «Не буду есть до пер­вой звезды».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки