Библиотеке требуются волонтёры

И сотворил Бог мужчину и женщину

прот. Нико­лай (Бала­шов)

Ком­мен­та­рии к Соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви


Создан­ные друг для друга

Отно­ше­ния полов в свете Боже­ствен­ного Откро­ве­ния

И муж­чина, и жен­щина в равной сте­пени явля­ются носи­те­лями образа Божия и досто­ин­ства чело­ве­че­ской лич­но­сти. Но созданы они раз­ными. Конечно, их раз­ли­чают не только физио­ло­ги­че­ские осо­бен­но­сти. Они по-раз­ному вос­при­ни­мают мир. У каж­дого пола свое, особое при­зва­ние. «Муж­нина и жен­щина являют собой два раз­лич­ных образа суще­ство­ва­ния в едином чело­ве­че­стве», — гово­рится в «Осно­вах» (X. I)1 Будучи раз­ными, они нуж­да­ются друг в друге, они допол­няют друг друга; именно вместе, в обще­нии, они обре­тают пол­ноту бытия.

— А как же дев­ство — разве оно не выше брач­ного состо­я­ния? Неужели монахи и мона­хини живут ущерб­ной, «непол­ной» жизнью?

— По этому вопросу в «Осно­вах» ясно ска­зано: «Высоко оце­ни­вая подвиг доб­ро­воль­ного цело­муд­рен­ного без­бра­чия, при­ни­ма­е­мого ради Христа и Еван­ге­лия, и при­зна­вая особую роль мона­ше­ства в своей исто­рии и совре­мен­ной жизни, Цер­ковь нико­гда не отно­си­лась к браку пре­не­бре­жи­тельно и осуж­дала тех, кто из ложно поня­того стрем­ле­ния к чистоте уни­чи­жал брач­ные отно­ше­ния» (X. 1). Дев­ство и мона­ше­ство — это особые при­зва­ния, редкие дары, о кото­рых Спа­си­тель наш сказал: «Кто может вме­стить, да вме­стит» (Мф.19:12). В обще­нии с Единым Гос­по­дом мона­ше­ству­ю­щие, несо­мненно, спо­собны обре­сти всю пол­ноту жизни. Однако для боль­шин­ства людей путь к их личной реа­ли­за­ции лежит все же через обще­ние с дру­гими людьми, осо­бенно — с самыми близ­кими, состав­ля­ю­щими их семью.

— Тем не менее, при­хо­дится слы­шать, что среди неко­то­рых духов­ни­ков рас­про­стра­ни­лось пра­вило: бла­го­слов­лять своих «духов­ных чад», чаще всего — деву­шек, именно на мона­ше­ство — так как в миру, по их мнению, сейчас «не спа­сешься».

— Да, это одно из опас­ных иска­же­ний цер­ков­ного учения, на кото­рое надо было дать пра­во­слав­ный ответ. Подоб­ные настро­е­ния осо­бенно бывают свой­ственны нео­фи­там, недавно обра­тив­шимся в Пра­во­сла­вие. Среди них встре­ча­ется этакое брезг­ли­вое отно­ше­ние к вопро­сам пола. Отно­ше­ния полов, телес­ная бли­зость кажутся им чем-то низ­мен­ным, подо­зри­тель­ным, о чем и гово­рить-то невоз­можно.

Конечно, не менее опасно и другое, прямо про­ти­во­по­лож­ное пред­став­ле­ние, кото­рое едва ли не гос­под­ствует ныне среди нере­ли­ги­оз­ных людей, хотя можно его встре­тить и среди тех, кто отно­сит себя к веру­ю­щим. Заклю­ча­ется оно в том, что при­ни­ма­ется нрав­ственно опас­ная точка зрения, при кото­рой счи­та­ется: отно­ше­ния полов — нечто вполне есте­ствен­ное, но с нрав­ствен­ными обя­за­тель­ствами свя­зан­ное не больше, чем, скажем, прием пищи или удо­вле­тво­ре­ние иных есте­ствен­ных потреб­но­стей. Дескать, муж­чина есть муж­чина, жен­щина есть жен­щина, только не надо все это свя­зы­вать с такими уста­рев­шими поня­ти­ями, как вер­ность до гроба… Семья, дети, пеленки, тарелки — это совсем, дескать, не обя­за­тельно.

Что же каса­ется утвер­жде­ний, будто лишь в мона­ше­стве можно сего­дня спа­стись… Апо­стол Павел, как известно, избрал путь дев­ства и при­зы­вал име­ю­щих такой же дар под­ра­жать ему (см.: 1Кор.7:8). Однако в 1 Посла­нии к Тимо­фею мы читаем очень суро­вые слова о мнимых аске­тах, запре­ща­ю­щих всту­пать в брак: такие люди обви­ня­ются Апо­сто­лом в лице­ме­рии и даже названы «сожжен­ными в сове­сти своей» (1Тим.4:2).

51‑е Апо­столь­ское пра­вило угро­жает свя­щен­ни­кам лише­нием сана, а миря­нам — отлу­че­нием от Церкви, если кто из них «уда­ля­ется от брака… не ради подвига воз­дер­жа­ния, но по при­чине гну­ше­ния, забыв… что Бог, сози­дая чело­века, мужа и жену сотво­рил их, и таким обра­зом, хуля, кле­ве­щет на созда­ние».

Подроб­нее эту мысль раз­ви­вают 1‑е, 9‑е и 10‑е пра­вила Ган­гр­ского собора (IV век):

«Если кто пори­цает брак и гну­ша­ется женою верною и бла­го­че­сти­вою, с мужем своим сово­куп­ля­ю­ще­юся, или пори­цает оную, как не могу­щую войти в Цар­ствие {Божие], да будет под клят­вою.

Если кто дев­ствует или воз­дер­жи­ва­ется, уда­ля­ясь от брака, как гну­ша­ю­щийся им, а не ради самой кра­соты и свя­тыни дев­ства, да будет под клят­вою.

Если кто из дев­ству­ю­щих ради Гос­пода будет пре­воз­но­ситься над соче­тав­ши­мися браком, да будет под клят­вою».

На эти каноны срав­ни­тельно недавно уже ссы­лался Свя­щен­ный Синод Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, указав на «недо­пу­сти­мость нега­тив­ного или высо­ко­мер­ного отно­ше­ния к браку» в своем Опре­де­ле­нии от 28 декабря 1998 года, посвя­щен­ном извра­ще­ниям духов­ни­че­ской прак­тики.

Почему же непра­во­слав­ное отно­ше­ние к телес­ному аспекту супру­же­ской бли­зо­сти ока­зы­ва­ется таким живу­чим? И вообще, почему даже самые заме­ча­тель­ные и акту­аль­ные реше­ния Свя­щен­но­на­ча­лия нередко как бы «не дохо­дят» до адре­са­тов, не вызы­вают жела­ния их реа­ли­зо­вать в пас­тыр­ской прак­тике? Почему у нас про­дол­жают рас­про­стра­няться, глав­ным обра­зом, среди недавно руко­по­ло­жен­ных свя­щен­ни­ков (пре­ис­пол­нен­ных избыт­ком рев­но­сти и, к сожа­ле­нию, иногда стра­да­ю­щих недо­стат­ком разума), всякие поверх­ност­ные и опас­ные для Церкви и для пас­тыр­ской прак­тики суж­де­ния? Нередко в этом вино­вата и паства, склон­ная при­ни­мать риго­ризм за при­знак исто­вой набож­но­сти. А для пас­ты­рей, жела­ю­щих как-нибудь «про­сла­виться», про­по­ведь мни­мого аске­тизма ста­но­вится при­кры­тием бого­слов­ского неве­же­ства и недо­статка любви к людям.

Мотив гну­ше­ния плотью, какой-то зата­ен­ной нена­ви­сти к чело­ве­че­скому телу — это старая болезнь ложной духов­но­сти. Из исто­рии видно, что она обычно обост­ря­ется в пере­лом­ные эпохи, когда у людей воз­рас­тает чув­ство неуве­рен­но­сти в ста­биль­но­сти окру­жа­ю­щего мира. На закате Рим­ской импе­рии полу­чили боль­шое рас­про­стра­не­ние идеи гно­сти­че­ских сект и мани­хеев, учив­ших, что тело — тем­ница души, плоть — могила, из кото­рой душа должна выпорх­нуть. Это — пред­став­ле­ния, совер­шенно чуждые хри­сти­ан­скому вос­при­я­тию! Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит о целост­ном чело­веке, состо­я­щем из духа, души и тела. Когда эта целост­ность раз­ру­ша­ется — чело­век уми­рает.

Пол­зу­чие ереси под­спудно суще­ствуют в теле цер­ков­ном — подобно тому, как дрем­лет до поры до вре­мени вирус, зата­ив­шийся в чело­ве­че­ском теле. А при опре­де­лен­ных усло­виях болезнь снова выпол­зает наружу. Напри­мер, Цер­ковь давным-давно осу­дила ари­ан­ство, а сейчас в нашей стране одна из самых рас­про­стра­нен­ных сект — это сви­де­тели Иеговы, кото­рые по своей хри­сто­ло­гии как раз явля­ются про­по­вед­ни­ками ари­ан­ства…

Нам надо быть вни­ма­тель­ными к опас­но­сти воз­рож­де­ния каза­лось бы забы­тых ересей, когда-то осуж­ден­ных Цер­ко­вью. А ере­ти­че­ским может быть не только отно­ше­ние к Богу, но и отно­ше­ние к чело­веку. — такое отно­ше­ние, кото­рое уни­зи­тельно для бого­по­доб­ного чело­ве­че­ского досто­ин­ства. Один из при­ме­ров непра­во­слав­ного отно­ше­ния к чело­веку можно видеть, когда в падшем чело­веке все про­воз­гла­ша­ется пре­крас­ным, в том числе и его живот­ные инстинкты, кото­рым пред­ла­га­ется дать полную сво­боду — то есть осво­бо­дить их от кон­троля духа. И тогда чело­век нрав­ственно дегра­ди­рует и ста­но­вится хуже живот­ного. С другой сто­роны, есть совер­шенно про­ти­во­по­лож­ная край­ность, когда вся чело­ве­че­ская телес­ность при­зна­ется каким-то изна­чально злым вме­сти­ли­щем греха. Но ведь чело­ве­че­ское тело не только вме­сти­лище греха — оно может быть и вме­сти­ли­щем свя­то­сти.

— А как же быть тем пра­во­слав­ным, кото­рые на при­хо­дах стал­ки­ва­ются с подоб­ным отно­ше­нием свя­щен­ника? Идти на кон­фликт с батюш­кой?

Если он явно учит не тому, что испо­ве­дует вся Цер­ковь, то сооб­щить об этом духов­ному началь­ству — не только не грех, но и обя­зан­ность хри­сти­а­нина. Если батюшку вовремя попра­вят, он же сам потом спа­сибо скажет, коли не впал еще в край­нее, неис­це­ли­мое само­обо­льще­ние. И уж во всяком случае, никто не воз­бра­няет при­хо­жа­нам найти себе более опыт­ного руко­во­ди­теля, если они полу­чают неудо­вле­тво­ри­тель­ные или про­ти­во­ре­ча­щие цер­ков­ному учению ответы на духов­ные вопросы.

Равные, но разные. Пра­во­слав­ная оценка феми­низма

— Цер­ковь довольно часто упре­кают в невни­ма­нии к жен­щине и ее правам. Насколько пра­во­мерны такие упреки?

— Дей­стви­тельно, в прак­ти­че­ской цер­ков­ной жизни не так уж редко при­хо­дится встре­чаться с недо­оцен­кой женщин, с невни­ма­тель­ным отно­ше­нием к их нуждам и к их осо­бен­ным даро­ва­ниям. Но давайте посмот­рим, явля­ется ли такая прак­тика отра­же­нием веро­уче­ния Церкви, уко­ре­нена ли она в цер­ков­ной тра­ди­ции, или мы имеем дело с иска­же­нием осно­во­по­лож­ных норм Пре­да­ния.

Вспом­ним для начала дохри­сти­ан­ский мир. Вот уж где дей­стви­тельно было прак­ти­че­ски общим местом пред­став­ле­ние о жен­щине как о низшем суще­стве по срав­не­нию с муж­чи­ной! Плохо зная исто­рию, мы порой забы­ваем, что Цер­ковь Хри­стова впер­вые во всей пол­ноте рас­крыла досто­ин­ство и при­зва­ние жен­щины. Да, за долгие два тыся­че­ле­тия Пра­во­слав­ная Цер­ковь нико­гда не руко­по­ла­гала женщин в сан свя­щен­ника или епи­скопа (хотя диа­ко­ниссы зани­мали неко­гда довольно видное место в слу­же­нии Церкви миру). Однако несрав­ненно выше всех епи­ско­пов, мит­ро­по­ли­тов, пат­ри­ар­хов Пра­во­слав­ная Цер­ковь чтила и чтит «чест­ней­шую Херу­вим и слав­ней­шую без срав­не­ния Сера­фим». Почи­та­ние Пре­свя­той Бого­ро­дицы, бла­го­сло­вен­ной между женами (Лк.1:28), дало рели­ги­оз­ное обос­но­ва­ние самому воз­вы­шен­ному отно­ше­нию к жен­щине. Потому что Бла­го­дат­ная Мария, Кото­рую, по еван­гель­скому про­ро­че­ству, «убла­жают все роды», явила высшую сте­пень нрав­ствен­ной чистоты, духов­ного совер­шен­ства и свя­то­сти, до кото­рой смогло под­няться чело­ве­че­ство. «В Ее лице освя­ща­ется мате­рин­ство и утвер­жда­ется важ­ность жен­ского начала. При уча­стии Матери Божией совер­ша­ется тайна Вопло­ще­ния; тем самым Она ста­но­вится при­част­ной к делу спа­се­ния и воз­рож­де­ния чело­ве­че­ства» (X. 5).

И разве она одна заняла столь высо­кое поло­же­ние в бла­го­дар­ной памяти Церкви? А еван­гель­ские жены-миро­но­сицы, а сонмы муче­ниц, а рав­ноап­о­столь­ные Нина, Елена, Ольга и мно­же­ство других пра­вед­ных жен?

С самого начала хри­сти­ан­ской исто­рии жен­щины дея­тельно участ­во­вали в сози­да­нии цер­ков­ной общины, в бого­слу­же­нии, в трудах миссии, про­по­веди, вос­пи­та­ния, бла­го­тво­ри­тель­но­сти.

Спро­сим любого пожи­лого свя­щен­ника, хорошо пом­ня­щего годы гоне­ний в нашей стране: на ком тогда дер­жался цер­ков­ный приход? А сего­дня — разве не на них же, дол­го­тер­пе­ли­вых и верных делу Божию, дер­жатся наши храмы, осо­бенно новые, устро­я­е­мые подчас «с нуля»…

Имея такой опыт уча­стия женщин в жизни цер­ков­ной общины, мы не сомне­ва­емся, что и в жизни всего обще­ства дея­тель­ное уча­стие женщин весьма ценно и важно. Жен­щины во всяком случае не менее, чем муж­чины, спо­собны отста­и­вать те веко­вые нрав­ствен­ные цен­но­сти, кото­рыми живет народ. Поэтому поли­ти­че­скому, куль­тур­ному, соци­аль­ному рав­но­пра­вию женщин с муж­чи­нами Цер­ковь, не колеб­лясь, гово­рит «да».

Но тут надо сде­лать важную ого­ворку. О каком равен­стве идет речь? Будут ли мамы с папами вына­ши­вать и рожать детей по оче­реди, по оче­реди выкарм­ли­вать их моло­ком? Нет, такого, кажется, не пред­ла­гают еще даже наи­бо­лее рев­ност­ные сто­рон­ники или сто­рон­ницы равен­ства полов. Все-таки Бог преду­смот­рел иначе. Значит, уча­стие женщин в эко­но­мике, поли­тике, обще­ствен­ной жизни должно стро­иться с учетом жиз­ненно важной, неотъ­ем­ле­мой их роли в каче­стве жен и мате­рей. Про­из­вод­ствен­ные и поли­ти­че­ские заботы не должны вос­при­ни­маться как что-то без­условно более важное, чем слу­же­ние жен­щины в семье.

Слово Божие, да и про­стой здра­вый смысл учат нас про­стой истине: «Фун­да­мен­таль­ное равен­ство досто­ин­ства полов не упразд­няет их есте­ствен­ного раз­ли­чия и не озна­чает тож­де­ства их при­зва­ний как в семье, так и в обще­стве» (X. 5).

Ну неужели желан­ное рав­но­пра­вие состоит в том, чтобы жен­щины наравне с муж­чи­нами зани­ма­лись тяже­лым физи­че­ским трудом? Или, напри­мер, такими видами спорта, кото­рые пред­став­ляют угрозу для их буду­щего мате­рин­ства? Неужели меха­ни­че­ское деле­ние поровну между полами рабо­чих мест в пар­ла­менте, в пра­ви­тель­стве, в науч­ном инсти­туте, где угодно еще, — воз­вы­сит жен­ское досто­ин­ство? Всякий знает: не только рожать детей, но и многое другое делать У женщин полу­ча­ется лучше. Так уж их устроил Гос­подь. А что-то иное лучше, как пра­вило, уда­ется муж­чи­нам. Их Творец тоже не обде­лил талан­тами. Вот поэтому, как ска­зано в «Осно­вах», Цер­ковь «усмат­ри­вает назна­че­ние жен­щины не в про­стом под­ра­жа­нии муж­чине и не в сорев­но­ва­нии с ним, а в раз­ви­тии всех даро­ван­ных ей от Гос­пода спо­соб­но­стей, в том числе при­су­щих только ее есте­ству… Стрем­ле­ние уни­что­жить или свести к мини­муму есте­ствен­ные раз­де­ле­ния в обще­ствен­ной сфере не свой­ственно цер­ков­ному разуму».

Кто в доме глав­ный?

— Но мы не можем закры­вать глаза на такие реалии наших дней, когда ввиду эко­но­ми­че­ских ослож­не­ний очень часто именно жена при­но­сит в семью деньги и, отча­сти в связи с этим обсто­я­тель­ством, пре­тен­дует на гла­вен­ство. Муж­чина же даже в пра­во­слав­ных семьях иногда зани­мает роль неко­его пас­сив­ного потре­би­теля. У него нет ответ­ствен­но­сти за семью. Можно ли гово­рить о серьез­ном сме­ще­нии нрав­ствен­ных цен­но­стей вопреки тому, что зало­жено Богом и утвер­жда­ется Цер­ко­вью? Как в этой ситу­а­ции себя вести и духов­ни­кам и пастве?

— Это полу­ча­ется из-за того, что у нас нет насто­я­щего, хоро­шего поло­вого вос­пи­та­ния. Муж­чины не готовы быть мужьями и гла­вами семей, а жен­щины не готовы с любо­вью, со сми­ре­нием и с полным пони­ма­нием высоты своего при­зва­ния при­нять то место в жизни, кото­рое соот­вет­ствует их при­роде. Слиш­ком мало мы уде­ляем в пас­тыр­стве этим вопро­сам, начи­ная с самого ран­него дет­ства.

Что же каса­ется ситу­а­ции, когда все мате­ри­аль­ные заботы легли на плечи жены… Если муж­чина не рабо­тает потому, что ему не хочется и он пред­по­чи­тает ака­фи­сты читать в то время, как его жена должна хлебом всю семью обес­пе­чи­вать, это явно сви­де­тель­ствует о нрав­ственно ущерб­ном харак­тере лич­но­сти. Если же он вре­менно ока­зался в таком поло­же­нии, тогда почему их роли в семье должны ради­кально пере­смат­ри­ваться оттого, что в данный момент жена зара­ба­ты­вает больше денег?

Конечно, в семьях встре­ча­ются очень разные соче­та­ния харак­те­ров. Иногда бывает, что жена более реши­тельна, у нее более выра­жены воле­вые каче­ства. Но эти осо­бен­но­сти не упразд­няют общих зако­но­мер­но­стей. Задача Церкви — рас­ска­зать, что явля­ется нормой с точки зрения Пра­во­сла­вия.

— Под­дер­жи­вая идею рав­но­пра­вия полов, может ли Цер­ковь, как и прежде, счи­тать обя­зан­но­стью жены пови­но­ваться мужу и даже «убо­яться» его, как пред­ла­гает диакон (обык­но­венно с особым «гро­мо­гла­сием»), закан­чи­вая чтение апо­столь­ского посла­ния на брач­ном вен­ча­нии (Еф.5:33)?

— Ключ к пра­виль­ному пони­ма­нию этих слов — в начале того же отрывка, где апо­стол Павел при­зы­вает не только супру­гов, но и всех хри­стиан пови­но­ваться «друг другу в страхе Божием» (ст. 21). Конечно, в словах Писа­ния об особой ответ­ствен­но­сти мужа, кото­рый при­зван быть «главою жены», любя­щим ее, как Хри­стос любит Свою Цер­ковь, а также о при­зва­нии жены пови­но­ваться мужу, как Цер­ковь пови­ну­ется Христу (Еф.5:22-23; Кол.3:18), никак нельзя усмат­ри­вать поощ­ре­ние муж­ского дес­по­тизма или закре­по­ще­ния жены. Речь идет о пер­вен­стве в ответ­ствен­но­сти, заботе и любви. Каждый из супру­гов — самый важный: каждый в своем, каждый по-своему. Ведь «ни муж без жены, ни жена без мужа, в Гос­поде. Ибо, как жена от мужа, так и муж: через жену; все же — от Бога» (1Кор.11:11-12).

Но если мнения супру­гов на семей­ном совете раз­де­лятся — что будем делать? Похоже, прин­ципы демо­кра­тии тут не помо­гут: ни у кого не будет боль­шин­ства голо­сов. Бес­плод­ные споры и про­ти­во­сто­я­ния раз­ру­шают любовь и пона­прасну исто­щают силы обоих супру­гов. Оста­ется лишь при­слу­шаться к голосу нашего Созда­теля: назна­че­ние и при­зва­ние мужа — быть первым в жерт­вен­ной само­от­даче, быть защит­ни­ком, при­ни­мать реше­ния и, конечно, отве­чать за их резуль­тат.

Это созна­ние пер­вен­ства в ответ­ствен­но­сти начи­на­ется с дет­ства. Уже тогда маль­чика надо гото­вить к отцов­ству, к тому, что он будет отве­чать за жену, за детей, что ему пред­стоит под­дер­жи­вать их и обес­пе­чи­вать всем необ­хо­ди­мым.

Нужно ли пра­во­слав­ным поло­вое вос­пи­та­ние?

— А нужно ли пра­во­слав­ным поло­вое вос­пи­та­ние — ведь само это поня­тие дис­кре­ди­ти­ро­вало себя?

— Эта тема в послед­ние годы зани­мает видное место на стра­ни­цах пра­во­слав­ной прессы. Дис­кус­сия была спро­во­ци­ро­вана непри­ем­ле­мыми для веру­ю­щего чело­века про­грам­мами, кото­рые стали насаж­даться в обще­об­ра­зо­ва­тель­ных школах — порой при финан­со­вой под­держке, застав­ля­ю­щей подо­зре­вать не слиш­ком чистые мотивы орга­ни­за­то­ров. Про­те­сты пра­во­слав­ной обще­ствен­но­сти и многих педа­го­гов в ряде обла­стей России при­вели к отмене или пере­смотру без­нрав­ствен­ных учеб­ных про­грамм.

Однако слабым местом этой пуб­лич­ной кам­па­нии явля­ется острая нехватка других, хоро­ших и нрав­ствен­ных про­грамм, пред­ло­жен­ных хри­сти­ан­скими вос­пи­та­те­лями. Про­блема заклю­ча­ется в том, что мы, пони­мая, насколько без­об­разны неко­то­рые при­меры поло­вого «про­све­ще­ния», пред­ла­га­е­мые уча­щимся в наших школах, часто ничего не можем этому про­ти­во­по­ста­вить, кроме стыд­ли­вого умол­ча­ния о вопро­сах пола. Поле­мика, по суще­ству, сво­дится к спорам, нужно ли вообще гово­рить детям «про это». И, судя по пись­мам раз­гне­ван­ных роди­те­лей, по замет­кам воз­му­щен­ных педа­го­гов в неко­то­рых епар­хи­аль­ных газе­тах, боль­шин­ство пра­во­слав­ных (во всяком случае, взрос­лых) пола­гает, что не нужно. Тут есть, о чем поду­мать. Ведь наши дети откуда-то должны узна­вать (и откуда-то узнают в самом деле!) правду об отно­ше­ниях между муж­чи­ной и жен­щи­ной. Озна­чает ли это, что пра­во­слав­ные веру­ю­щие выби­рают «тра­ди­ци­он­ные» для совет­ского обще­ства спо­собы обу­че­ния страш­ным тайнам пола в летних лаге­рях (ранее — пио­нер­ских), а также в под­во­ротне или на лест­нице? Потому что если детям не гово­рят «об этом» ни в семье, ни в школе, то ведь откуда-нибудь они все же полу­чают свои первые опыты поло­вого вос­пи­та­ния. И нет осно­ва­ний пред­по­ла­гать, что соот­вет­ству­ю­щая инфор­ма­ция дохо­дит до них в нрав­ственно отфиль­тро­ван­ном виде.

Худо, что мы, владея хри­сти­ан­ским пони­ма­нием свя­то­сти, воз­вы­шен­но­сти, чистоты отно­ше­ний между муж­чи­ной и жен­щи­ной, не в состо­я­нии бываем доне­сти эти знания до наших детей и под­рост­ков. На те негод­ные, дей­стви­тельно заслу­жи­ва­ю­щие осуж­де­ния про­граммы поло­вого «про­све­ще­ния», кото­рые пред­ла­га­ются в школах, мы должны были бы отве­тить не только про­те­стом и воз­му­ще­нием, но и своими пра­во­слав­ными, цело­муд­рен­ными про­грам­мами вос­пи­та­ния наших детей и юно­ше­ства в этой обла­сти. Это одна из важ­ней­ших задач хри­сти­ан­ских педа­го­гов. Мы должны зани­маться этим и в вос­крес­ных школах, а также гото­вить такие про­граммы, кото­рые могли бы быть при­няты и в госу­дар­ствен­ных, и муни­ци­паль­ных учеб­ных заве­де­ниях.

Сле­дует честно при­знать: если мы не научимся бережно и цело­муд­ренно, но вместе с тем понятно и прав­диво, не слиш­ком рано, но и не черес­чур поздно рас­ска­зы­вать нашим детям об отно­ше­ниях полов в том духе, кото­рый сов­ме­стим с нашей верой и нашими пред­став­ле­ни­ями о нрав­ствен­но­сти, — мы неиз­бежно отда­дим это важное дело в руки людей, дале­ких от хри­сти­ан­ских нрав­ствен­ных норм.

В «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» этой теме посвя­щен особый абзац:

«Пони­мая, что школа, наряду с семьей, должна предо­став­лять детям и под­рост­кам знания об отно­ше­ниях полов и о телес­ной при­роде чело­века, Цер­ковь не может под­дер­жать тех про­грамм “поло­вого про­све­ще­ния”, кото­рые при­знают нормой добрач­ные связи, а тем более раз­лич­ные извра­ще­ния. Совер­шенно непри­ем­лемо навя­зы­ва­ние таких про­грамм уча­щимся. Школа при­звана про­ти­во­сто­ять пороку, раз­ру­ша­ю­щему целост­ность лич­но­сти, вос­пи­ты­вать цело­муд­рие, гото­вить юно­ше­ство к созда­нию креп­кой семьи, осно­ван­ной на вер­но­сти и чистоте» (X. 6).

Чистота «среди рас­тле­ния похо­тью»

— Сейчас глав­ная атака системы вос­пи­та­ния, ори­ен­ти­ро­ван­ной на дик­та­туру греха, направ­лена именно на раз­ру­ше­ние семьи. Ника­ких запре­тов, мно­го­чис­лен­ные парт­нер­ские «связи» в тече­ние жизни вместо семьи — эти уста­новки открыто про­па­ган­ди­ру­ются в нашей прессе, даются про­гнозы, что именно так повсе­местно и будет в XXI веке. Как пра­во­слав­ным отста­и­вать свое право на нор­маль­ную семью и удер­жаться среди воз­рас­та­ю­щих соблаз­нов?

— Про­цесс раз­ру­ше­ния семьи вне Церкви идет, как мы видим, быстро. Может ока­заться, что в ходе миро­вого раз­ви­тия веру­ю­щие люди, защи­ща­ю­щие изна­чаль­ные, бого­уста­нов­лен­ные нрав­ствен­ные цен­но­сти, ока­жутся в явном мень­шин­стве. Но Хри­стос сказал: «Не бойся, малое стадо!». А еще важно видеть, что ситу­а­ция в совре­мен­ном обще­стве во многом опре­де­ля­ется непра­вой жизнью самих пра­во­слав­ных хри­стиан. Верят-то они в Бога вроде бы пра­вильно, все дог­маты у них истин­ные, а образ жизни — не убеж­дает. Мы знаем из сви­де­тельств древ­них авто­ров, что ранние хри­сти­ане обра­щали язы­че­ское окру­же­ние прежде всего обра­зом своей жизни, в том числе — чисто­той и вер­но­стью в семей­ных отно­ше­ниях.

Так что если пра­во­слав­ные хри­сти­ане будут жить своей пра­во­слав­ной верой, если образ их семей­ного бытия станет вдох­нов­ля­ю­щим при­ме­ром для окру­жа­ю­щих, тогда и люди, сейчас дале­кие от веры и от Церкви, убе­дятся в том, как хорошо и радостно при­слу­ши­ваться к Божиим запо­ве­дям.

Насколько велика опас­ность, что цер­ков­ные люди, под­вер­га­ясь про­па­ганде «без­опас­ного секса», не устоят в чистоте и под­да­дутся на соблазн сни­же­ния нрав­ствен­ной планки? В этой ситу­а­ции каковы осо­бен­но­сти вос­пи­та­ния моло­дых при­хо­жан?

— Невоз­можно повы­сить нрав­ствен­ность путем истреб­ле­ния кон­тра­цеп­ти­вов. Это не реше­ние вопроса. Раз­ру­ше­ние хри­сти­ан­ских нрав­ствен­ных норм в обще­стве совер­шенно есте­ственно явля­ется резуль­та­том того факта, что у нас несколько поко­ле­ний вос­пи­таны в усло­виях тоталь­ного ате­изма. Война с грехом, это не война «против крови и плоти», как гово­рит апо­стол Павел (Еф.6:12). Это духов­ная борьба. И все опре­де­ля­ется в сердце чело­века. Я не думаю, что мы сейчас можем искус­ственно вер­нуть обще­ство в те вре­мена, когда не было воз­мож­но­сти гре­шить без­на­ка­занно.

Да, хри­сти­ане живут в обще­стве, в кото­ром все более и более раз­мы­ва­ются те нрав­ствен­ные цен­но­сти, кото­рые уко­ре­нены в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции. И для каж­дого должно быть ясно, что быть хри­сти­а­ни­ном — очень трудно, для этого надо дви­гаться против тече­ния, уда­лив­шись, как гово­рит Апо­стол, «от гос­под­ству­ю­щего в мире рас­тле­ния похо­тью» (2Пет.1:4). Но когда мы гово­рим, что поло­же­ние с каждым годом ста­но­вится все хуже, может быть, мы отча­сти и пре­уве­ли­чи­ваем? Почи­тайте, о чем писали святые апо­столы. Вспом­ним, что мы знаем из исто­рии Рима времен упадка. Разве тогда хри­сти­ане жили в окру­же­нии более здо­ро­вого в нрав­ствен­ном отно­ше­нии обще­ства? Очень сомне­ва­юсь!

Важно, что дети видят у себя в семье. Если девочка или маль­чик, воз­вра­ща­ясь домой, застают там двух людей, кото­рые бес­ко­нечно устали друг от друга, смер­тельно друг другу надо­ели, у кото­рых на самом деле не оста­лось ничего общего, кроме квар­тиры и какого-то быта, тогда, конечно, идея «без­опас­ного» и без­от­вет­ствен­ного секса встре­чает пони­ма­ние — почему бы и нет? Но если ребе­нок дома видит людей, кото­рые любят друг друга, доро­жат друг другом и с годами все больше срод­ня­ются, — то есть надежда, что и он со вре­ме­нем создаст подоб­ную семью.

В Пра­во­слав­ной Церкви секса нет? или Может ли уста­реть цело­муд­рие?

— В одном из пуб­ли­ци­сти­че­ских филь­мов при­во­дится пора­зи­тель­ный диалог с 15-летней девуш­кой, при­шед­шей в боль­ницу, чтобы изба­виться от ребенка. Жур­на­лист спра­ши­вает, как она отно­сится к цело­муд­рию. В ответ — удив­ленно вски­ну­тые глаза: «А что это такое? Я не слы­шала…». А дей­стви­тельно — что на самом деле озна­чает это полу­за­бы­тое нынче слово — цело­муд­рие?

— Цело­муд­рие — это, как ясно из самого слова, мудрая устрем­лен­ность к обре­те­нию и сохра­не­нию целост­но­сти, внут­рен­него един­ства лич­но­сти, пре­бы­ва­ю­щей в согла­сии душев­ных и телес­ных сил. Цело­муд­рие в дей­стви­тель­но­сти охва­ты­вает все сто­роны чело­ве­че­ской жизни, поэтому неверно сво­дить смысл этой доб­ро­де­тели лишь к поло­вому воз­дер­жа­нию. Тем не менее поло­вая рас­пу­щен­ность, несо­мненно, явля­ется про­ти­во­по­лож­но­стью цело­муд­рен­ного состо­я­ния. Блуд­ная жизнь не оста­ется без послед­ствий, она неиз­бежно раз­ру­шает гар­мо­нию и целост­ность души. Немно­гие грехи нано­сят столь же тяжкий урон духов­ному здо­ро­вью лич­но­сти. «Бегайте блуда», — писал апо­стол Павел. И вот как он пояс­нял свою мысль: «Всякий грех, какой делает чело­век, есть вне тела, а блуд­ник грешит против соб­ствен­ного тела», то есть раз­ру­шает самого себя. Про­дол­жая, Апо­стол гово­рит, что Бога недо­ста­точно про­слав­лять лишь в душе. Сейчас люди часто гово­рят: ну, я верю в Бога в душе. Но наше тело тоже должно быть свято, оно тоже при­над­ле­жит Богу и при­звано про­слав­лять Его, будучи храмом живу­щего в нас Свя­того Духа (1Кор.6:18-20). А при­сут­ствие Свя­того Духа в нашем теле несов­ме­стимо с поло­вой раз­нуз­дан­но­стью. «Блуд­ники… Цар­ства Божия не насле­дуют», — утвер­ждал апо­стол Павел, повто­ряя эту мысль вновь и вновь (1Кор.6:9-10; ср. Гал.5:19,21; Еф.5:3, 5).

Однако послед­ствия блуда насту­пают не в буду­щем только, загроб­ном бытии, они насти­гают чело­века и в земной его жизни. Рас­пут­ство отде­ляет телес­ные про­яв­ле­ния пола от жизни души, от любви, вер­но­сти, ответ­ствен­но­сти. Тем-то оно и страшно. В жизнь чело­века вно­сится губи­тель­ное рас­щеп­ле­ние. При­туп­ля­ется духов­ное зрение, оже­сто­ча­ется сердце и ста­но­вится уже неспо­соб­ным к насто­я­щей, все­объ­ем­лю­щей, жерт­вен­ной любви. Сча­стье внут­рен­ней гар­мо­нии, радость целост­ного един­ства, пере­жи­ва­е­мого в семей­ной жизни, ста­но­вятся недо­ступ­ными для блуд­ника. Он сам себя обкра­ды­вает.

— Но почему же цело­муд­рие, в дей­стви­тель­но­сти столь при­вле­ка­тель­ное, кажется чем-то уста­рев­шим для многих моло­дых людей?

— К сожа­ле­нию, при­зывы к сохра­не­нию цело­муд­рия часто не дости­гают сердец нашей паствы, осо­бенно моло­дой ее части. Одна из причин — декла­ра­тив­ный харак­тер запре­тов, свя­зан­ных с сек­су­аль­ной жизнью. Мы авто­ри­тарно гово­рим «нельзя» и не счи­таем нужным объ­яс­нять почему. А у слу­ша­те­лей наших поуче­ний созда­ется впе­чат­ле­ние (надо при­знать, не всегда ложное!), будто мы — свя­щен­ники, монахи, стар­шее поко­ле­ние вообще — испы­ты­ваем сами и пыта­емся навя­зать им какое-то испу­ган­ное отно­ше­ние к чело­ве­че­скому телу, к поло­вой бли­зо­сти как тако­вой. Вспо­ми­на­ется дама, немало поза­ба­вив­шая слу­ша­те­лей в одном из первых теле­мо­стов с аме­ри­кан­ской ауди­то­рией в годы гор­ба­чев­ской «пере­стройки». Пополз­но­ве­ния идео­ло­ги­че­ски враж­деб­ной сто­роны обсуж­дать темы сек­су­аль­ных отно­ше­ний она пре­секла реши­тель­ным утвер­жде­нием: «В СССР секса нет!».

Вместе с тем моло­дые люди и девушки, сколь бы рели­ги­оз­ными они ни были, не пере­стают ощу­щать зало­жен­ное Твор­цом в их при­роде стрем­ле­ние к бли­зо­сти. Им трудно про­ник­нуться убеж­де­нием, что их тела — всего лишь «сосуд греха», даже если им усердно вну­шают именно такую риго­ри­сти­че­скую точку зрения. Кроме того, ведь поло­вое вле­че­ние обу­слов­лено не только «зовом плоти». В не мень­шей сте­пени за ним стоит потреб­ность в обще­нии, жажда пре­одо­ле­ния оди­но­че­ства. Иными сло­вами, жела­ние любить и быть люби­мыми.

Правда, послед­нее жела­ние часто пре­об­ла­дает над первым и даже вытес­няет его. Мы не должны закры­вать глаза на то, что «в падшем мире отно­ше­ния полов могут извра­щаться, пере­ста­вая быть выра­же­нием бого­дан­ной любви и вырож­да­ясь в про­яв­ле­ние гре­хов­ного при­стра­стия пад­шего чело­века к своему “я”» (1). Однако пра­во­слав­ная свя­то­оте­че­ская тра­ди­ция нико­гда не счи­тала поло­вую бли­зость след­ствием гре­хо­па­де­ния (хотя на Западе к такому мнению был скло­нен бла­жен­ный Авгу­стин и после­до­ва­тели его бого­слов­ской мысли), но вос­при­ни­мала ее как часть изна­чаль­ного замысла Божия о чело­веке, хотя и омра­чен­ного в падшем чело­ве­че­стве гре­хов­ным эго­из­мом.

Поэтому и в «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» содер­жатся напо­ми­на­ния о том, что «чело­ве­че­ское тело явля­ется дивным созда­нием Божиим», а «телес­ные отно­ше­ния муж­чины и жен­щины бла­го­слов­лены Богом в браке, где они ста­но­вятся источ­ни­ком про­дол­же­ния чело­ве­че­ского рода и выра­жают цело­муд­рен­ную любовь, полную общ­ность, “еди­но­мыс­лие душ и телес” супру­гов, о кото­ром Цер­ковь молится в чине брач­ного вен­ча­ния» (X. 6).

Именно в такой полной общ­но­сти, неот­де­ли­мой от жерт­вен­но­сти и ответ­ствен­но­сти друг за друга — досто­ин­ство отно­ше­ний между муж­чи­ной и жен­щи­ной. Вот почему Цер­ковь про­по­ве­дует цело­муд­рие, а не «сво­бод­ную любовь», то есть вре­мен­ную телес­ную бли­зость, осво­бож­ден­ную от вер­но­сти, от лич­ност­ной и духов­ной общ­но­сти, то есть в конеч­ном счете — от самой любви. Иначе говоря, Цер­ковь высту­пает за отказ от минут­ных ими­та­ций любви, неиз­бежно рож­да­ю­щих лишь чув­ства стыда, разо­ча­ро­ва­ния и уста­ло­сти, — ради любви насто­я­щей, един­ствен­ной, вечной и все­це­лой, захва­ты­ва­ю­щей душу и тело чело­века. В том и заклю­ча­ется целост­ная муд­рость, чтобы обре­сти бес­цен­ную жем­чу­жину, раз и навсе­гда отмах­нув­шись от ее деше­вых под­де­лок, — потому что одно и другое просто несов­ме­стимы.

Чем страшна пор­но­гра­фия?

— Отец Нико­лай! Давайте про­дол­жим отве­чать на мно­го­чис­лен­ные «почему», на кото­рые совре­мен­ные моло­дые люди часто не полу­чают ответа. Почему нельзя читать так назы­ва­е­мые эро­ти­че­ские изда­ния? Чем страшна пор­но­гра­фия?

— Если свести ответ к одной фразе, можно ска­зать и так: не тем, что она изоб­ра­жает или опи­сы­вает, а тем, как это дела­ется.

Боится ли Цер­ковь изоб­ра­же­ния чело­ве­че­ской любви, вклю­чая телес­ный ее аспект? Тем, кто так думает, стоит пере­чи­тать Библию. В Вечной Книге мы нахо­дим всю правду о жизни — в том числе и немало опи­са­ний бли­зо­сти между муж­чи­ной и жен­щи­ной. Более того, образы брач­ной бли­зо­сти исполь­зу­ются биб­лей­скими авто­рами в каче­стве мета­фор для опи­са­ния вза­им­ных отно­ше­ний Бога и Его народа. Святые отцы в таком же духе истол­ко­вы­вали воз­вы­шен­ную эро­ти­че­скую лирику Песни Песней. Но от этого древ­няя биб­лей­ская книга не пере­стала быть ярким гимном брач­ной любви. Не сму­ща­ясь воз­мож­ными соблаз­нами, свя­щен­ный автор смело вос­пе­вал телес­ную кра­соту Сула­миты в весьма откро­вен­ных выра­же­ниях, спо­соб­ных при­ве­сти в ужас хан­же­ству­ю­щих «святош»!

Следуя в русле цер­ков­ной тра­ди­ции, «Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции» соче­тают высо­кую оценку цело­муд­рен­ных любов­ных отно­ше­ний, «чистых и достой­ных, по замыслу Божию», с реши­тель­ным осуж­де­нием пор­но­гра­фии, пре­вра­ща­ю­щей отно­ше­ния полов, а также само чело­ве­че­ское тело «в пред­мет уни­зи­тель­ной экс­плу­а­та­ции и тор­говли, пред­на­зна­чен­ный для извле­че­ния эго­и­сти­че­ского, без­лич­ного, без­лю­бов­ного и извра­щен­ного удо­вле­тво­ре­ния». Каковы бы ни были цели про­па­ган­ди­стов раз­врата — ком­мер­че­ские, поли­ти­че­ские или идео­ло­ги­че­ские (вспом­ним сек­рет­ные инструк­ции нацист­ских «полит­тех­но­ло­гов» по этому вопросу) — пор­но­гра­фия неиз­менно «спо­соб­ствует подав­ле­нию духов­ного и нрав­ствен­ного начала, низ­водя тем самым чело­века до уровня живот­ного, руко­вод­ству­ю­ще­гося лишь инстинк­том».

Осо­бенно вре­до­носно воз­дей­ствие пор­но­гра­фи­че­ской про­дук­ции на детей и под­рост­ков, часто не спо­соб­ных созна­тельно про­ти­во­сто­ять нрав­ствен­ной отраве. Собор­ный доку­мент кон­ста­ти­рует: «В книгах, кино­филь­мах и другой видео­про­дук­ции, в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции, а также в неко­то­рых обра­зо­ва­тель­ных про­грам­мах под­рост­кам зача­стую вну­шают такое пред­став­ле­ние о поло­вых отно­ше­ниях, кото­рое крайне уни­зи­тельно для чело­ве­че­ского досто­ин­ства, поскольку в нем нет места для поня­тий цело­муд­рия, супру­же­ской вер­но­сти и само­от­вер­жен­ной любви. Интим­ные отно­ше­ния муж­чины и жен­щины не только обна­жа­ются и выстав­ля­ются напо­каз, оскорб­ляя есте­ствен­ное чув­ство стыд­ли­во­сти, но и пред­став­ля­ются как акт чисто телес­ного удо­вле­тво­ре­ния, не свя­зан­ного с глу­бо­кой внут­рен­ней общ­но­стью и какими-либо нрав­ствен­ными обя­за­тель­ствами. Цер­ковь при­зы­вает веру­ю­щих в сотруд­ни­че­стве со всеми нрав­ственно здо­ро­выми силами бороться с рас­про­стра­не­нием этого диа­воль­ского соблазна, кото­рый, спо­соб­ствуя раз­ру­ше­нию семьи, под­ры­вает основы обще­ства» (X. 6).

Далее напо­ми­на­ется, что к изго­то­ви­те­лям пор­но­гра­фи­че­ской про­дук­ции вполне при­ме­нимы слова Христа: «Кто соблаз­нит одного из малых сих, веру­ю­щих в Меня, тому лучше было бы, если бы пове­сили ему мель­нич­ный жернов на шею и пото­пили его во глу­бине мор­ской… Горе тому чело­веку, через кото­рого соблазн при­хо­дит» (Мф.18:6-7), — а также 100‑е пра­вило Трулль­ского собора, кото­рым отлу­ча­ются от Церкви изго­то­ви­тели «изоб­ра­же­ний, … рас­тле­ва­ю­щих ум и про­из­во­дя­щих вос­пла­ме­не­ния нечи­стых удо­воль­ствий».

Таин­ство любви

Эти слова свя­того Иоанна Зла­то­уста лучше всего пере­дают пра­во­слав­ное отно­ше­ние к браку как веч­ному еди­не­нию супру­гов друг с другом в той особой, исклю­чи­тель­ной любви и бли­зо­сти двоих, в кото­рой они ста­но­вятся «уже не двое, но одна плоть» (Мф.19:5; Быт.2:24). Ибо, как пояс­няет тот же свя­ти­тель, «любовь такова, что любя­щие состав­ляют уже не двоих, а одного чело­века, чего не может сде­лать ничто, кроме любви».

Хри­сти­ане всегда при­зна­вали брак таин­ством веры, запе­чат­ле­вали вступ­ле­ние в супру­же­ство молит­вою и цер­ков­ным бла­го­сло­ве­нием. Отно­ше­ния мужа и жены они, по слову Апо­стола, рас­смат­ри­вали в свете воз­вы­шен­ного образа союза Христа и Церкви. «Жены, пови­нуй­тесь своим мужьям, как Гос­поду, потому что муж: есть глава жены, как и Хри­стос глава Церкви, и Он же Спа­си­тель тела; но, как Цер­ковь пови­ну­ется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и предал Себя за нее… Посему оста­вит чело­век отца своего и мать и при­ле­пится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отно­ше­нию ко Христу и к Церкви» (Еф.5:22-25, 31-33).

«Те, кото­рые женятся и выхо­дят замуж, должны всту­пать в союз с согла­сия епи­скопа, чтобы брак был о Гос­поде, а не по похоти», — писал в самом начале II века свя­щен­но­му­че­ник Игна­тий Бого­но­сец (епи­скопы воз­глав­ляли тогда каждую цер­ков­ную общину).

Тер­тул­лиан в III веке упо­ми­нает о сов­мест­ном при­ча­ще­нии супру­гов как под­твер­жде­нии обетов вер­но­сти. По его словам, брак, «скреп­лен­ный Цер­ко­вью, под­твер­жден­ный жерт­во­при­но­ше­нием [т. е. Евха­ри­стией], запе­чат­ле­ва­ется бла­го­сло­ве­нием и впи­сы­ва­ется на небе­сах анге­лами».

Подоб­ные выра­же­ния встре­ча­ются и в более позд­них свя­то­оте­че­ских писа­ниях. «Необ­хо­димо при­звать свя­щен­ни­ков и молит­вами и бла­го­сло­ве­ни­ями утвер­дить супру­гов в сов­мест­ной жизни, чтобы… супруги в радо­сти про­во­дили жизнь, соеди­ня­е­мые помо­щью Божией», — гово­рил, напри­мер, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст.

Итак, таин­ство брака изна­чально при­зна­ва­лось Цер­ко­вью. Но формы его совер­ше­ния бывали раз­лич­ными. И суще­ству­ю­щий у нас особый обряд брач­ного вен­ча­ния довольно позд­него про­ис­хож­де­ния — он стал обще­упо­тре­би­тель­ным лишь в конце IX века, да и то лишь для сво­бод­ных лиц (согласно 89‑й новелле визан­тий­ского импе­ра­тора Льва VI). На рабов этот обычай рас­про­стра­нился еще позд­нее, в конце XI века.

А что же было до того? В тече­ние многих сто­ле­тий Цер­ковь жила без такого обряда и при­зна­вала дей­стви­тель­ным брак между веру­ю­щими людьми, кото­рый фик­си­ро­вался только через пуб­лич­ное объ­яв­ле­ние в общине, бла­го­сло­ве­ние епи­скопа или свя­щен­ника и сов­мест­ное уча­стие в Боже­ствен­ной литур­гии. Цер­ковь сле­до­вала нормам тогдаш­него рим­ского права, согласно кото­рым закон­ным браком при­зна­ва­лось под­твер­жден­ное перед сви­де­те­лями согла­ше­ние между сво­бод­ными в своем выборе муж­чи­ной и жен­щи­ной. Клас­си­че­ское опре­де­ле­ние язы­че­ского рим­ского юриста тре­тьего века Моде­стина («Брак есть союз муж­чины и жен­щины, общ­ность всей жизни, соуча­стие в боже­ском и чело­ве­че­ском праве») пере­шло во все основ­ные кано­ни­че­ские сбор­ники Пра­во­слав­ной Церкви, вклю­чая сла­вян­скую «Корм­чую книгу».

Исто­ри­че­ские памят­ники сви­де­тель­ствуют, что и в VI, и в VIII, и в IX веках в Визан­тий­ской импе­рии закон­ный брак мог заклю­чаться как свя­щен­ни­ком, так и экди­ком, то есть своего рода нота­ри­усом. И Цер­ковь не выра­жала по этому поводу ника­ких про­те­стов. Браки, заклю­чен­ные, по-нашему говоря, в граж­дан­ском порядке, при­зна­ва­лись закон­ными. Состо­я­щие в них супруги не под­вер­га­лись кано­ни­че­ским про­ше­ниям. «Такой же прак­тики при­дер­жи­ва­ется в насто­я­щее время Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь», — ска­зано в доку­менте Архи­ерей­ского Собора (X. 2). Таким обра­зом еще раз под­твер­ждено ува­жи­тель­ное отно­ше­ние Церкви и к граж­дан­скому браку, засви­де­тель­ство­ван­ное ранее в Опре­де­ле­нии Свя­щен­ного Синода Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви от 28 декабря 1998 года.

Как быть с «невен­чан­ным» мужем?

— Значит, нельзя гово­рить о граж­дан­ском «невен­чан­ном» браке как о блуде? Почему же тогда неко­то­рые духов­ники не допус­кают к при­ча­стию тех из своих чад, кото­рые по каким-либо при­чи­нам не повен­ча­лись? Какой ужас­ный выбор стоит иногда перед пра­во­слав­ной жен­щи­ной, у кото­рой неве­ру­ю­щий муж не согла­ша­ется вен­чаться: раз­во­диться с люби­мым мужем или отка­зы­ваться от при­ча­стия, считая себя блуд­ни­цей?!

— Да, несмотря на Опре­де­ле­ние Синода, мы до сих пор встре­ча­емся с тем, что свя­щен­ники, чаще всего моло­дые, не допус­кают до при­ча­стия людей, кото­рые состоят в «невен­чан­ном», граж­дан­ском браке. И это даже в тех слу­чаях, когда речь идет о людях пожи­лых, в брак всту­пив­ших давным-давно. В те вре­мена, скорее всего, оба супруга были людьми неве­ру­ю­щими, во всяком случае, весьма дале­кими от цер­ков­ной жизни.

Иногда для них в данный момент вен­ча­ние невоз­можно хотя бы потому, что только один из супру­гов стал веру­ю­щим, цер­ков­ным чело­ве­ком, а другой стоит весьма далеко от пра­во­слав­ной цер­ков­но­сти.

Именно такие и подоб­ные им нару­ше­ния в обла­сти духов­ни­че­ской прак­тики стали, как известно, пово­дом для выше­упо­мя­ну­того сино­даль­ного Опре­де­ле­ния. В част­но­сти, как отме­ча­лось, «неко­то­рые духов­ники объ­яв­ляют неза­кон­ным граж­дан­ский брак или тре­буют рас­тор­же­ния брака между супру­гами, про­жив­шими много лет вместе, но в силу тех или иных обсто­я­тельств не совер­шив­шими вен­ча­ния в храме… Неко­то­рые пас­тыри-духов­ники не допус­кают к при­ча­стию лиц, живу­щих в “невенчанном“браке, отож­деств­ляя тако­вой брак с блудом». Свя­щен­ный Синод при­знал такие меры непри­ем­ле­мыми.

Ясно, что «граж­дан­ским браком» здесь име­ну­ется юри­ди­че­ски дей­стви­тель­ный супру­же­ский союз, а не просто сожи­тель­ство двух людей, не жела­ю­щих свя­зы­вать себя какими-либо «фор­маль­ными обя­за­тель­ствами».

— Значит, вен­чаться совсем не обя­за­тельно?

— Речь идет совсем не о том. Конечно, Пра­во­слав­ная Цер­ковь, как ука­зано и в том же Опре­де­ле­нии Свя­щен­ного Синода, наста­и­вает на важ­но­сти и необ­хо­ди­мо­сти цер­ков­ного брака для своих членов. Совер­ше­нием цер­ков­ного бра­ко­со­че­та­ния тор­же­ственно утвер­жда­ется созда­ние домаш­ней церкви. Это выра­же­ние, часто встре­ча­ю­ще­еся в посла­ниях апо­стола Павла (Рим.16:4; 1Кор.16:19; Кол.4:15; Флм.1:2), исполь­зу­ется в «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» для опи­са­ния хри­сти­ан­ской семьи. Образ Христа — жениха (Мф.9:15; 25:1-13; Лк.12:35-36) и Церкви — жены или неве­сты (Еф.5:24; Откр.21:9) неод­но­кратно упо­треб­ля­ются в Свя­щен­ном Писа­нии. Уже одно это гово­рит об особой внут­рен­ней бли­зо­сти семьи и Церкви. «Брак есть таин­ствен­ное изоб­ра­же­ние Церкви», — гово­рил свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18:20), — эти слова Гос­пода можно отне­сти ко всякой семье, в основе кото­рой лежит не только любовь супру­гов друг ко другу, но и их сов­мест­ная устрем­лен­ность ко Христу.

Нет и не может быть оправ­да­ния лукав­ству неко­то­рых веру­ю­щих, созна­тельно укло­ня­ю­щихся от цер­ков­ного бра­ко­со­че­та­ния, чтобы не свя­зы­вать себя слиш­ком серьез­ными обя­за­тель­ствами («пожи­вем-увидим, может, потом и обвен­ча­емся»). Как пока­зы­вает опыт, такой «проб­ный» брак чаще всего раз­ва­ли­ва­ется спустя опре­де­лен­ное время.

Однако нельзя забы­вать, что «на про­тя­же­нии дли­тель­ного пери­ода госу­дар­ствен­ного пре­сле­до­ва­ния рели­гии совер­ше­ние тор­же­ствен­ного вен­ча­ния в церкви фак­ти­че­ски оста­ва­лось крайне затруд­ни­тель­ным и опас­ным» (Х.2). В опре­де­лен­ных слу­чаях Цер­ковь спо­собна при­знать таин­ство любви свер­шив­шимся, хотя обряд брач­ного вен­ча­ния и не был совер­шен. Напри­мер, если оба супруга, ранее не являв­ши­еся чле­нами Церкви, при­со­еди­ня­ются к ней, их брак при­зна­ется дей­стви­тель­ным и освя­ща­ется самим таин­ством Кре­ще­ния и после­ду­ю­щим уча­стием в Евха­ри­стии, не нуж­да­ясь в обя­за­тель­ном совер­ше­нии допол­ни­тель­ных обря­дов.

— А если к вере обра­тился лишь один из супру­гов?

— На такой вопрос ясно отве­тил еще святой апо­стол Павел:

«Если какой брат имеет жену неве­ру­ю­щую, и она согласна жить с ним, то он не должен остав­лять ее; и жена, кото­рая имеет мужа неве­ру­ю­щего, и он согла­сен жить с нею, не должна остав­лять его. Ибо неве­ру­ю­щий муж освя­ща­ется женою веру­ю­щею, и жена неве­ру­ю­щая освя­ща­ется мужем веру­ю­щим… Почему ты знаешь, жена, не спа­сешь ли мужа? Или ты, муж:, почему знаешь, не спа­сешь ли жены?» (1Кор.7:12-14, 16).

В Посла­нии апо­стола Петра также содер­жится обра­ще­ние к хри­сти­ан­кам, мужья кото­рых — неве­ру­ю­щие. Апо­стол не только не сове­тует своим слу­ша­тель­ни­цам раз­во­диться, но и наста­и­вает, что они должны про­яв­лять осо­бен­ное вни­ма­ние и послу­ша­ние своим супру­гам, «чтобы те из них, кото­рые не поко­ря­ются слову, житием жен своих без слова при­об­ре­та­емы были, когда увидят ваше чистое, бого­бо­яз­нен­ное житие» (1Пет.3:1-2).

Впо­след­ствии, в 72‑м каноне Трулль­ского собора, со ссыл­кой на апо­столь­ские слова также была под­твер­ждена дей­стви­тель­ность союза между лицами, кото­рые, «будучи еще в неве­рии и не быв при­чтены к стаду пра­во­слав­ных, соче­та­лись между собою закон­ным браком», если впо­след­ствии один из супру­гов принял хри­сти­ан­ство. Ува­же­ние Церкви «к такому браку, в кото­ром лишь одна из сторон при­над­ле­жит к пра­во­слав­ной вере» засви­де­тель­ство­вано и в упо­мя­ну­том выше Опре­де­ле­нии Свя­щен­ного Синода 1998 года.

О Христе ска­зано, что Он «трости над­лом­лен­ной не пере­ло­мит, и льна куря­ще­гося не угасит» (Мф.12:20). А Цер­ковь под­ра­жает Христу. Поэтому ее пас­тыр­ская забота всегда стре­мится к сохра­не­нию, а не к раз­ру­ше­нию брач­ного союза, даже если союз этот стра­дает опре­де­лен­ной непол­но­той духов­ного един­ства.

Всегда ли воз­мо­жен цер­ков­ный брак?

— Всякий ли граж­дан­ский брак может увен­чаться цер­ков­ным бла­го­сло­ве­нием?

Цер­ков­ные пра­вила отно­си­тельно допу­сти­мых брач­ных союзов строже, чем госу­дар­ствен­ное зако­но­да­тель­ство многих стран, в том числе и России. Напри­мер, Цер­ковь не может одоб­рить и бла­го­сло­вить супру­же­ство, если одна из сторон раньше уже трижды состо­яла в закон­ном браке. То же самое отно­сится к бракам в недоз­во­ли­тель­ных сте­пе­нях кров­ного род­ства. Духов­ное род­ство, то есть вос­при­ем­ни­че­ство при кре­ще­нии, также может ока­заться пре­пят­ствием к браку. В част­но­сти, крест­ный отец нико­гда не сможет жениться на матери ребенка, вос­при­ня­того им от святой купели, а крест­ная мать не может соче­таться браком с отцом своего крест­ника.

— Как отно­ситься к свое­об­раз­ной моде — моло­до­же­нам непре­менно вен­чаться, если они кре­ще­ные, пусть даже нецер­ков­ные люди? Такая язы­че­ская мода: кре­стить для того, чтоб здо­ро­вым был, а вен­чаться, чтобы лучше жили. Веру­ю­щие роди­тели нередко даже ставят усло­вие: вен­чаться непре­менно. Да и неко­то­рые свя­щен­ники тол­кают при­хо­жан на такое при­нуж­де­ние: как, мол, это у тебя моло­до­жены невен­чан­ные! Как рас­це­нить такое ско­ро­па­ли­тель­ное, без веры вен­ча­ние?

— Нико­гда не надо торо­питься. «Все, что не по вере, грех», — так в слове Божием ска­зано (Рим.14:23). Надо, чтобы в цер­ков­ный брак люди всту­пали по вере. И конечно, по вере не в «маги­че­скую» силу про­из­не­сен­ных слов, а в то, что Бог — хра­ни­тель их семей­ного союза. Когда люди, созна­вая свои немощи и даже свой­ствен­ное им, быть может, непо­сто­ян­ство, пре­дают свою сов­мест­ную жизнь в руки Божий, созна­вая, что они слабы, но Бог силен защи­тить и сохра­нить навечно целост­ность их союза, — вот тогда брак будет креп­кий. При совер­ше­нии ино­че­ского пострига ново­на­чаль­ный отве­чает на вопрос о готов­но­сти к мона­ше­скому подвигу: «Ей, Богу содей­ству­ющу». Он этим выра­жает свое «да» — и вместе с тем созна­ние своей немощи. Только если Гос­подь помо­жет, инок испол­нит свой обет. Точно то же отно­сится и к брач­ным обетам.

Вен­ча­ние без веры при­но­сит намного больше вреда, чем пользы.

Во-первых, если в цер­ков­ном таин­стве, как у нас иногда слу­ча­ется, участ­вуют фак­ти­че­ски неве­ру­ю­щие люди — это не что иное, как про­фа­на­ция таин­ства.

Во-вторых, ника­кой гаран­тией от раз­вода цер­ков­ный брак в таком случае не ста­но­вится. Если веры нет, если нет жела­ния жерт­во­вать собой и сле­до­вать Божиим запо­ве­дям, то ника­кая внеш­няя сила этот брак не сохра­нит. Нам совер­шенно чуждо это полу­ма­ги­че­ское учение о неиз­беж­ной дей­ствен­но­сти таинств в силу пра­вильно совер­шен­ного обряда. Таин­ство обла­дает пре­об­ра­жа­ю­щей силой в резуль­тате встречи веры чело­века и воли все­мо­гу­щего Бога. Когда такая встреча про­ис­хо­дит, тогда и рож­да­ются дивные плоды.

А когда этого нет, когда лишь фор­маль­ная, внеш­няя сто­рона обряда совер­шена, ника­ких нет гаран­тий, что этот брак дей­стви­тельно будет проч­ным. И мы видим, что мно­же­ство таких браков сейчас рас­па­да­ется. От этого только раз­ру­ша­ется вера в людях. Они гово­рят: «Вот это да! Они и повен­ча­лись, а все равно раз­ве­лись!». Не те или иные пра­виль­ные слова, про­из­не­сен­ные людьми, ста­но­вятся зало­гом целост­но­сти супру­же­ской жизни, а только вера и любовь друг ко другу, а также вера и любовь, с кото­рой они вместе устрем­ля­ются к Богу.

Мит­ро­по­лит Смо­лен­ский и Кали­нин­град­ский Кирилл в одном выступ­ле­нии сви­де­тель­ство­вал на осно­ва­нии опыта: непроч­ными ока­зы­ва­ются союзы людей, кото­рые вен­ча­ются или из моды, чтобы не отстать от других, или из жела­ния устро­ить сва­дьбу «поро­ман­тич­нее», либо по насто­я­нию роди­те­лей. Мы не языч­ники, — сказал вла­дыка, — чтобы счи­тать таин­ство чем-то вроде талис­мана. Бла­го­дать Божия не спа­сает сама по себе, без наших усилий. Если жизнь моло­до­же­нов будет далека от хри­сти­ан­ской, если они будут стро­ить семью на эго­изме, а не на запо­ве­дях Божиих, то как может вен­ча­ние сде­лать такие отно­ше­ния проч­ными?

— Как отно­сится Пра­во­слав­ная Цер­ковь к бракам с неве­ру­ю­щими или ино­вер­цами?

— Как уже было ска­зано, надо все­мерно ста­раться сохра­нить супру­же­ство, заклю­чен­ное прежде при­ня­тия хри­сти­ан­ства пра­во­слав­ными мужем или женой. По-види­мому, так же сле­дует отно­ситься и к бракам, в кото­рые всту­пали люди хотя и кре­ще­ные, но фак­ти­че­ски неве­ру­ю­щие или во всяком случае дале­кие от Церкви. Но это вовсе не значит, будто Церкви без­раз­лично, на ком женятся или за кого выхо­дят замуж ее дети! Одно дело — стре­миться к укреп­ле­нию пусть пока еще и несо­вер­шен­ной в бла­го­дат­ном отно­ше­нии, но уже суще­ству­ю­щей семьи. И совсем другое — бла­го­слов­лять и одоб­рять вступ­ле­ние веру­ю­щего чело­века в союз с неве­ру­ю­щим или ино­вер­цем. Ведь проч­ность и целост­ность этого союза заве­домо будет нахо­диться под серьез­ной угро­зой из-за отсут­ствия еди­но­мыс­лия между супру­гами в самом глав­ном, в тех высших цен­но­стях, кото­рые опре­де­ля­ются именно верой.

Поэтому Цер­ковь, вслед за апо­сто­лом Павлом, при­зы­вает веру­ю­щих всту­пать в брак «только в Гос­поде» (1Кор.7:39), — «то есть с теми, кто раз­де­ляет их хри­сти­ан­ские убеж­де­ния», — разъ­яс­няет доку­мент, при­ня­тый Архи­ерей­ским Собо­ром. Здесь же гово­рится: «Общ­ность веры супру­гов, явля­ю­щихся чле­нами тела Хри­стова, состав­ляет важ­ней­шее усло­вие под­линно хри­сти­ан­ского и цер­ков­ного брака. Только единая в вере семья может стать “домаш­ней Цер­ко­вью” (Рим.16:4; Флм.1:2), в кото­рой муж. и жена сов­местно с детьми воз­рас­тают в духов­ном совер­шен­ство­ва­нии и позна­нии Бога» (X. 2).

Цер­ков­ные каноны древ­но­сти без­условно не допус­кали заклю­че­ния браков между пра­во­слав­ными и нехри­сти­а­нами. И в наши дни Цер­ковь не может освя­щать такие браки вен­ча­нием (хотя все же при­знает их в каче­стве закон­ных и не при­рав­ни­вает к «блуд­ному сожи­тель­ству»).

Мно­го­ве­ко­вая цер­ков­ная прак­тика пока­зы­вает, что отно­ше­ние Пра­во­слав­ной Церкви к бракам с хри­сти­а­нами ино­слав­ных испо­ве­да­ний, раз­де­ля­ю­щими веру в Святую Троицу, тра­ди­ци­онно было более снис­хо­ди­тель­ным. Конечно, серьез­ные раз­но­гла­сия внутри семьи воз­можны и в этом случае. Но все же они не столь трудно пре­одо­ле­ва­ются, как в браке с ате­и­стом или после­до­ва­те­лем нехри­сти­ан­ской рели­гии.

В России вопрос о сме­шан­ных браках при­об­рел особую акту­аль­ность после русско-швед­ской войны, когда в Сибири ока­за­лось немало плен­ных люте­ран­ского веро­ис­по­ве­да­ния. Свя­тей­ший Синод в 1721 году подробно изучил это дело и раз­ре­шил шведам жениться на пра­во­слав­ных неве­стах — но при усло­вии вен­ча­ния пра­во­слав­ным свя­щен­ни­ком и кре­ще­ния детей в Пра­во­слав­ной Церкви. На это реше­ние ссы­ла­лось Свя­щен­но­на­ча­лие и позд­нее, когда рас­смат­ри­вался вопрос о браках пра­во­слав­ных с като­ли­ками и про­те­стан­тами в запад­ных губер­ниях тогдаш­ней Рос­сий­ской импе­рии. Правда, при этом в неко­то­рых слу­чаях доз­во­ля­лось и более сво­бод­ное опре­де­ле­ние веро­ис­по­вед­ной при­над­леж­но­сти детей. Известно, что бра­ко­со­че­та­ния членов Импе­ра­тор­ского дома во многих слу­чаях также совер­ша­лись без пере­хода непра­во­слав­ной сто­роны в Пра­во­сла­вие. Исклю­че­нием был наслед­ник Рос­сий­ского пре­стола — он мог жениться только на пра­во­слав­ной неве­сте. Можно вспом­нить и пример вели­кой кня­гини Ели­са­веты Фео­до­ровны, кото­рая была люте­ран­кой, когда всту­пила в брак с вели­ким князем Сер­гием Алек­сан­дро­ви­чем. Лишь позд­нее, по соб­ствен­ному жела­нию, она при­няла Пра­во­сла­вие и, как при­знала Цер­ковь, достигла свя­то­сти — и в пра­вед­ной жизни, и в муче­ни­че­ской кон­чине.

Опи­ра­ясь на опыт про­шлого, отцы Архи­ерей­ского Собора при­знали воз­мож­ным «совер­ше­ние браков пра­во­слав­ных хри­стиан с като­ли­ками, чле­нами Древ­них Восточ­ных Церк­вей и про­те­стан­тами, испо­ве­ду­ю­щими веру в Три­еди­ного Бога, при усло­вии бла­го­сло­ве­ния брака в Пра­во­слав­ной Церкви и вос­пи­та­ния детей в пра­во­слав­ной вере».

Послед­нее усло­вие может казаться доста­точно жест­ким. Но если вопрос о буду­щем детей не опре­де­лен зара­нее, он почти навер­няка станет пред­ме­том семей­ных раз­до­ров в буду­щем.

А можно нам «раз­вен­чаться»?

— Увы, такой вопрос слиш­ком часто задают ско­ро­па­ли­тельно повен­чав­ши­еся моло­до­жены. Как на него отве­тить?

— Вот ответ Самого Гос­пода: «Что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­чает… Кто раз­ве­дется с женою своею не за пре­лю­бо­де­я­ние и женится на другой, тот пре­лю­бо­дей­ствует; и женив­шийся на раз­ве­ден­ной пре­лю­бо­дей­ствует» (Мф. 19:6, 9).

К сожа­ле­нию, сего­дня рас­па­да­ются очень многие браки, в том числе и полу­чив­шие цер­ков­ное бла­го­сло­ве­ние. В неко­то­рых епар­хиях епи­ско­пам порой дово­дится за день полу­чать до 7–8 про­ше­ний о раз­во­дах. А ведь всякий развод — это тяжкие душев­ные стра­да­ния супру­гов (или по мень­шей мере одного из них). Наи­бо­лее уяз­ви­мой и стра­да­ю­щей сто­ро­ной ста­но­вятся дети, кото­рым так нужны и папа, и мама!

Нельзя отри­цать, что ответ­ствен­ность за скорое раз­ру­ше­ние многих браков раз­де­ляют и свя­щен­но­слу­жи­тели, не уде­лив­шие доста­точ­ного вни­ма­ния под­го­товке моло­до­же­нов к вен­ча­нию. Архи­ерей­ский Собор обязал всех свя­щен­ни­ков «про­во­дить беседы с жела­ю­щими всту­пить в брак, разъ­яс­няя им важ­ность и ответ­ствен­ность пред­при­ни­ма­е­мого шага» (X. 3).

Конечно, одной бесе­дой пас­тыр­ская забота не должна огра­ни­чи­ваться. Если супруги пол­но­ценно участ­вуют в жизни цер­ков­ной общины, то их почти неиз­беж­ные кон­фликты вовремя и бла­го­по­лучно раз­ре­шатся при содей­ствии общей молитвы, совета духов­ника, уча­стия в таин­ствах.

— Изме­ни­лись ли сего­дня при­чины, по кото­рым воз­мо­жен цер­ков­ный развод? При­хо­ди­лось слы­шать мнения, что в «Осно­вах» дан вари­ант, облег­чен­ный по срав­не­нию со свя­то­оте­че­ским уче­нием. Так ли это?

— Нет! В доку­менте ясно ска­зано: «Цер­ковь наста­и­вает на пожиз­нен­ной вер­но­сти супру­гов и нерас­тор­жи­мо­сти пра­во­слав­ного брака» (X. 3).

Но что делать с теми супру­гами, кото­рые по при­чине гре­хов­ного несо­вер­шен­ства не сумели сохра­нить дар бла­го­дати, вос­при­ня­той ими в Таин­стве Брака, не убе­регли един­ство семьи? Просто игно­ри­ро­вать тот факт, что семьи больше нет? Или, наобо­рот, при­знать воз­мож­ность раз­вода по любой при­чине? Если развод все же суще­ствует, должны быть четко ого­во­рены случаи, когда он воз­мо­жен. И, по ука­за­нию отцов Собора, свя­щен­ник должен зара­нее разъ­яс­нять в пред­брач­ной беседе те при­чины, по кото­рым, в каче­стве самой край­ней меры, может быть допу­щено рас­тор­же­ние цер­ков­ного брака.

Список таких осно­ва­ний для воз­мож­ного раз­вода был сфор­му­ли­ро­ван Помест­ным Собо­ром Рос­сий­ской Пра­во­слав­ной Церкви, кото­рый засе­дал под пред­се­да­тель­ством свя­того Пат­ри­арха Тихона в 1918 году. Прежде всего, это, по слову Самого Гос­пода, пре­лю­бо­де­я­ние, кото­рое осквер­няет свя­тость брака и раз­ру­шает связь супру­же­ской вер­но­сти. Рав­но­силь­ной при­чи­ной явля­ется вступ­ле­ние одной из сторон в новый брак. Кроме того, осно­ва­нием для про­ше­ния о раз­воде могут стать:

  • отпа­де­ние супруга или супруги от Пра­во­сла­вия (напри­мер, пере­ход в какую-либо сек­тант­скую орга­ни­за­цию, сопро­вож­да­ю­щийся про­яв­ле­ни­ями враж­деб­но­сти на рели­ги­оз­ной почве и понуж­де­нием пра­во­слав­ных членов семьи к измене своей вере);
  • про­ти­во­есте­ствен­ные пороки (напри­мер, гомо­сек­су­аль­ные связи);
  • неспо­соб­ность к брач­ному сожи­тию (но только в случае, если она насту­пила еще до вступ­ле­ния в брак или стала след­ствием наме­ренно нане­сен­ного себе увечья);
  • забо­ле­ва­ние про­ка­зой или сифи­ли­сом;
  • дли­тель­ное без­вест­ное отсут­ствие супруга или супруги;
  • осуж­де­ние к нака­за­нию, соеди­нен­ному с лише­нием всех прав состо­я­ния (в насто­я­щее время такой кате­го­рии уго­лов­ных нака­за­ний не суще­ствует, но, по всей види­мо­сти, пожиз­нен­ное заклю­че­ние может рас­смат­ри­ваться как осно­ва­тель­ный повод к раз­воду);
  • пося­га­тель­ство на жизнь или здо­ро­вье дру­гого супруга либо детей;
  • сно­ха­че­ство (то есть блуд­ное сожи­тель­ство между отцом и женою его сына);
  • свод­ни­че­ство (то есть содей­ствие одного из супру­гов пре­лю­бо­де­я­нию дру­гого);
  • извле­че­ние выгод из непо­требств супруга;
  • неиз­ле­чи­мая тяжкая душев­ная болезнь;
  • зло­на­ме­рен­ное остав­ле­ние одного супруга другим (члены Собора 1917–1918 годов пред­ла­гали уста­но­вить для этого нару­ше­ния брач­ной целост­но­сти трех­лет­ний мини­маль­ный срок, после кото­рого оно могло бы рас­смат­ри­ваться как повод к раз­воду).

Архи­ерей­ский Собор 2000 года допол­нил этот пере­чень такими при­чи­нами, как:

  • забо­ле­ва­ние СПИДом;
  • меди­цин­ски засви­де­тель­ство­ван­ные хро­ни­че­ский алко­го­лизм или нар­ко­ма­ния;
  • совер­ше­ние женой аборта при несо­гла­сии мужа.

— Не слиш­ком ли много причин?

— Во-первых, как отме­чал на Соборе в 1918 году мит­ро­по­лит Вла­ди­мир­ский Сергий (буду­щий Свя­тей­ший Пат­ри­арх), речь отнюдь не идет о том, «будто свя­щен­ни­кам пред­ла­га­ется реко­мен­до­вать своим при­хо­жа­нам раз­во­диться в таких-то и таких-то слу­чаях». Усилия Церкви оста­ются направ­лен­ными на сохра­не­ние брака. Другой член Собора ука­зы­вал, что пас­тыри Церкви (прежде всего духов­ник, а затем — епи­скоп) должны «глу­боко вник­нуть в сущ­ность жиз­нен­ных, отно­ше­ний боль­ной семьи, выяс­нить при­чины болезни и при­ло­жить все ста­ра­ния к тому, чтобы вос­ста­но­вить семей­ный лад и мир, если только к этому есть воз­мож­ность». И лишь в том случае, когда при­чины раз­лада ока­зы­ва­ются неустра­ни­мыми, пра­вя­щим архи­ереем может быть при­нято реше­ние о рас­тор­же­нии брака.

Во-вторых, необ­хо­димо учи­ты­вать, что в неко­то­рых слу­чаях, когда речь идет о людях, совер­шенно утра­тив­ших брач­ное един­ство, любовь и пре­дан­ность друг другу, про­дол­же­ние сов­мест­ной жизни ведет к повсе­днев­ным тяжким грехам, пре­вра­щает в кошмар суще­ство­ва­ние по край­ней мере одного из супру­гов, а нередко и детей. Вправе ли Цер­ковь в таких слу­чаях по-фари­сей­ски воз­ла­гать на своих чад «бре­мена неудо­бо­но­си­мые» (Лк. 11:46)? Не лучше ли, желая спа­се­ния греш­ни­ков, про­явить к ним снис­хож­де­ние? Свя­щен­ный Синод Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в Опре­де­ле­нии от 28 декабря 1998 года при­знал непра­виль­ными дей­ствия духов­ни­ков, кото­рые «запре­щают супру­же­ским парам развод в том случае, когда в силу тех или иных обсто­я­тельств семей­ная жизнь ста­но­вится для супру­гов невоз­мож­ной».

Нако­нец, нельзя забы­вать и о цер­ковно-вос­пи­та­тель­ном зна­че­нии суще­ству­ю­щих осно­ва­ний для раз­вода. Об этом неод­но­кратно гово­ри­лось на засе­да­ниях Помест­ного Собора в 1918 году. Всту­пая в брак, женихи и неве­сты должны созна­вать, что опре­де­лен­ные грехи могут необ­ра­тимо раз­ру­шить их брак.

— Что делать, когда муж, еще дале­кий от Церкви, кате­го­ри­че­ски наста­и­вает на аборте? Может ли стать это осно­ва­нием для раз­вода?

— Муж не может вместо жены пойти и сде­лать аборт. И едва ли может на самом деле заста­вить жен­щину. Чтобы разо­браться с этим вопро­сом, не нужны ника­кие спе­ци­аль­ные ука­за­ния в цер­ков­ных доку­мен­тах. В Свя­щен­ном Писа­нии ясно ска­зано: спра­вед­ливо ли слу­шать людей «более, нежели Бога?» (Деян. 4:19). Кто может при­ну­дить сде­лать то, что запре­тил Бог?! А вот жен­щина может сде­лать аборт тайно от мужа — поэтому в собор­ном доку­менте и ука­зано, что муж имеет право с ней раз­ве­стись, если она без его ведома убила их общего ребенка.

Перед тем, как люди всту­пят в цер­ков­ный брак, свя­щен­ник должен с ними серьезно пого­во­рить. Мне, как и вся­кому свя­щен­нику, при­хо­дится встре­чаться с жени­хами и неве­стами. Я при этом всегда спра­ши­ваю, соби­ра­ются ли они рожать детей. И если эти люди совсем моло­дые, то иногда бывает, что у них пока нет полной ясно­сти. Ста­ра­юсь им объ­яс­нить, что брак, кото­рый не ори­ен­ти­ро­ван на появ­ле­ние детей, глу­боко ущерб­ный, он не соот­вет­ствует Божи­ему замыслу о чело­веке. Но ска­зать, что неже­ла­ние супруга рожать детей явля­ется осно­ва­нием для раз­вода — это было бы рис­ко­ванно. В таких слу­чаях нужна пас­тыр­ская работа — надо не раз­ру­шать союз этих людей, а помо­гать им обоим вырасти в меру нрав­ствен­ной зре­ло­сти. Едва ли лучшим спо­со­бом достиг­нуть этого будет рас­тор­же­ние брака.

— Допу­стим ли с цер­ков­ной точки зрения второй брак?

— «Цер­ковь отнюдь не поощ­ряет вто­ро­бра­чия. Тем не менее после закон­ного цер­ков­ного раз­вода, согласно кано­ни­че­скому праву, второй брак раз­ре­ша­ется неви­нов­ному супругу» — гово­рится в «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» (X. 3). Понятно, что такое раз­ре­ше­ние, как неод­но­кратно под­чер­ки­вали пра­во­слав­ные кано­ни­сты, имеет харак­тер пас­тыр­ского снис­хож­де­ния к чело­ве­че­ской немощи.

Каково же суж­де­ние Церкви о тех ее членах, кото­рые при­зна­ются винов­ни­ками раз­вода? Пер­во­на­чально вступ­ле­ние в новый освя­щен­ный Цер­ко­вью брак им не доз­во­ля­лось. Однако в начале XX века Свя­тей­ший Синод Рос­сий­ской Пра­во­слав­ной Церкви принял реше­ние о допу­ще­нии брака таких лиц после испол­не­ния срока пока­ян­ной епи­ти­мий (то есть вре­мен­ного отлу­че­ния от уча­стия в таин­ствах). Причем было уста­нов­лено, что хотя срок епи­ти­мий, как это обычно бывает в духов­ни­че­ской прак­тике, может сокра­щаться при усер­дии и искрен­нем пока­я­нии винов­ного, он не может состав­лять менее трех лет. В фор­му­ли­ровке Собора 2000 года соот­вет­ству­ю­щее ука­за­ние выгля­дит так: «Лицам, первый брак кото­рых рас­пался и был рас­торг­нут по их вине, вступ­ле­ние во второй брак доз­во­ля­ется лишь при усло­вии пока­я­ния и выпол­не­ния епи­ти­мий, нало­жен­ной в соот­вет­ствии с кано­ни­че­скими пра­ви­лами. В тех исклю­чи­тель­ных слу­чаях, когда допус­ка­ется третий брак, срок епи­ти­мий, согласно пра­ви­лам свя­того Васи­лия Вели­кого, уве­ли­чи­ва­ется».

Когда детей не хотят

— Отец Нико­лай! Как, исходя из «Основ соци­аль­ной кон­цеп­ции», оце­нить тен­ден­цию на огра­ни­че­ние дето­рож­де­ния?

— Мате­ри­аль­ный успех — вот наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ный в совре­мен­ном обще­стве объект покло­не­ния. Культ жиз­нен­ного успеха, про­фес­си­о­наль­ного и обще­ствен­ного роста при­во­дит к тому, что зна­че­ние мате­рин­ства и отцов­ства все оче­вид­нее при­ни­жа­ется. В детях все чаще видят не награду от Бога, а лишь ненуж­ную обузу. Детей не хотят рожать, а родив — не желают жерт­во­вать своим покоем и бла­го­по­лу­чием ради их вос­пи­та­ния. «Вопи­ю­щей бедой совре­мен­ного обще­ства стало сирот­ство при живых роди­те­лях. Тысячи бро­шен­ных детей, кото­рые напол­няют приюты, а иногда ока­зы­ва­ются на улице, — сви­де­тель­ствуют о глу­бо­ком нездо­ро­вье обще­ства», — со скор­бью гово­рит наша Цер­ковь в «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» (X. 4).

«Бот насле­дие от Гос­пода: дети; награда от Него — плод чрева». Эти слова Псал­мо­певца (Пс.126:3), как и другие биб­лей­ские тексты (Ин.16:21; 1Тим.2:13) гово­рят о радо­сти и спа­си­тель­но­сти дето­рож­де­ния. По пре­муд­рому замыслу Творца, плодом брач­ной любви и пре­дель­ной общ­но­сти мужа и жены в их вза­им­ной пре­дан­но­сти друг другу ста­но­вятся дети. Рож­де­ние и вос­пи­та­ние их — одна из важ­ней­ших целей брака.

Свя­щен­ное Писа­ние опи­сы­вает раз­ви­тие плода в мате­рин­ской утробе как твор­че­ский акт Бога, в кото­ром соучаст­вуют роди­тели:

«Ты устроил внут­рен­но­сти мои и соткал меня во чреве матери моей… Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я сози­даем был в тайне, обра­зуем был во глу­бине утробы. Заро­дыш мой видели очи Твои» (Пс.138:13, 15-16).

«Твои руки тру­ди­лись надо мною и обра­зо­вали всего меня кругом… Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгу­стил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скре­пил меня, жизнь и милость даро­вал мне, и попе­че­ние Твое хра­нило дух мой… Ты вывел меня из чрева» (Иов.10:8-12,18).

«Я обра­зо­вал тебя во чреве… и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освя­тил тебя» (Иер.1:5-6).

— Знаю одну моло­дую супру­же­скую пару, кото­рая в тече­ние несколь­ких лет никак не могла родить ребенка. Когда лече­ние от бес­пло­дия не дало эффекта, жена, счи­та­ю­щая себя очень пра­во­слав­ной, видно, по чьему-то совету, заявила мужу: теперь нам надо жить врозь, зачем семья, если нет детей? Каково было любя­щему мужу видеть такое отно­ше­ние к своим чув­ствам!

— Мы уже гово­рили, что брак — это прежде всего таин­ство любви. Нашей Церкви чуждо то отно­ше­ние к браку и брач­ной бли­зо­сти, кото­рое при­сут­ство­вало в запад­ной като­ли­че­ской тра­ди­ции и вос­хо­дило глав­ным обра­зом к бла­жен­ному Авгу­стину. Он, как известно, считал, что един­ствен­ным оправ­да­нием для снис­хо­ди­тель­ного, тер­пи­мого отно­ше­ния к браку и брач­ной бли­зо­сти явля­ется только лишь рож­де­ние детей.

Да, готов­ность супру­гов рож­дать и вос­пи­ты­вать детей — это одно из важ­ней­ших усло­вий бла­го­дат­но­сти семей­ного союза. Но нельзя утвер­ждать, будто все зна­че­ние семьи или брач­ной бли­зо­сти супру­гов только и сво­дится к дето­рож­де­нию. Ведь супру­же­ские отно­ше­ния выра­жают любовь, общ­ность двоих, став­ших «единой плотью», их пре­дан­ность и вер­ность друг другу.

— Сколько же детей должно быть в семье?

— Понятно, что дать ответ на этот вопрос в общей форме невоз­можно. «Сколько Бог даст»? Но ведь Бог дает детей роди­те­лям не без уча­стия послед­них. В «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» хри­сти­ан­ским супру­гам пред­ло­жено пом­нить о двух исти­нах:

  1. «Про­дол­же­ние чело­ве­че­ского рода явля­ется одной из основ­ных целей бого­уста­нов­лен­ного брач­ного союза. Наме­рен­ный отказ от рож­де­ния детей из эго­и­сти­че­ских побуж­де­ний обес­це­ни­вает брак и явля­ется несо­мнен­ным грехом».
  2. «Вместе с тем супруги несут ответ­ствен­ность перед Богом за пол­но­цен­ное вос­пи­та­ние детей».

— Пра­во­славно ли вообще гово­рить о каком-либо «пла­ни­ро­ва­нии семьи»?

— Само это выра­же­ние, конечно, отра­жает сугубо свет­ский и праг­ма­ти­че­ский подход к семей­ной жизни. Апо­стол Иаков учит, что все чело­ве­че­ские планы должны сопро­вож­даться ого­вор­кой: «Если угодно будет Гос­поду и живы будем…» (Иак.4:15). Однако мы можем и должны гово­рить об ответ­ствен­ном отно­ше­нии к рож­де­нию и вос­пи­та­нию детей. Конечно, одной из воз­мож­но­стей может стать воз­дер­жа­ние от поло­вых отно­ше­ний на опре­де­лен­ное время.

Воз­дер­жа­ние — высо­кая доб­ро­де­тель, кото­рую всегда вос­хва­ляли отцы Церкви. Но всякая доб­ро­де­тель должна дости­гаться с рас­суж­де­нием и не без чув­ства меры. А эта мера для каж­дого — своя. Памя­туя о при­ве­ден­ных выше словах апо­стола Павла, надо сохра­нять здра­во­мыс­лие в этой обла­сти. И вообще, нельзя забы­вать, что сфера интим­ных отно­ше­ний супру­гов — весьма дели­кат­ная, и всякое вме­ша­тель­ство в нее тре­бует «соблю­де­ния осо­бого цело­муд­рия и особой пас­тыр­ской осто­рож­но­сти», как ука­зы­вал Свя­щен­ный Синод Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в Опре­де­ле­нии от 28 декабря 1998 года. Вместе с тем Синод твердо указал на «недо­пу­сти­мость при­нуж­де­ния или скло­не­ния пасо­мых, вопреки их воле, к… отказу от супру­же­ской жизни в браке».

Архи­ерей­ский Собор 2000 года допол­нил эти ука­за­ния, более подробно рас­смот­рев давно назрев­шую пас­тыр­скую про­блему кон­тра­цеп­ции, то есть упо­треб­ле­ния средств предо­хра­не­ния от бере­мен­но­сти.

Кон­тра­цеп­тивы: можно или нельзя?

— Насколько кон­тра­цеп­ция допу­стима в пра­во­слав­ной семье, при­зван­ной являть собою домаш­нюю малую цер­ковь?

— Мы годами мол­чали об этой серьез­ной пас­тыр­ской про­блеме, кото­рая на уровне офи­ци­аль­ного цер­ков­ного учи­тель­ства нико­гда и не рас­смат­ри­ва­лась. А в пра­во­слав­ной среде тем вре­ме­нем рас­про­стра­ня­лись самые разные точки зрения, иногда при­хо­дя­щие между собою в прямое про­ти­во­ре­чие. Недо­пу­стимо, когда нера­зум­ное навя­зы­ва­ние част­ных взгля­дов всем окру­жа­ю­щим при­во­дит в конце концов к рас­па­де­нию семей и к личным тра­ге­диям. Такое нередко про­ис­хо­дит, когда рев­ност­ные пра­во­слав­ные хри­сти­ане и рев­ност­ные духов­ники (прежде всего очень моло­дые батюшки, кото­рые у нас иногда на тре­тьем десятке лет — от роду, а не от руко­по­ло­же­ния! — уже «стар­цами» ста­но­вятся) гово­рят о том, что суще­ствуют лишь две воз­мож­но­сти: или рож­де­ние неогра­ни­чен­ного коли­че­ства детей (сколько полу­чится!) или полное воз­дер­жа­ние супру­гов после рож­де­ния у них того коли­че­ства детей, кото­рое они могут поне­сти.

Конечно, пара, не жела­ю­щая иметь детей, не может стать домаш­ней цер­ко­вью и не может быть названа хри­сти­ан­ской семьей в насто­я­щем смысле этого слова. Если супруги не готовы к жерт­вен­но­сти, если они не хотят отда­вать свое время, свой покой и свои душев­ные силы, не готовы жерт­во­вать в какой-то сте­пени даже своей карье­рой и про­фес­си­о­наль­ной реа­ли­за­цией ради того, чтобы родить и вос­пи­тать дитя — это всего лишь глу­боко ущерб­ный союз двух эго­и­стов.

Но бывает, в семье скла­ды­ва­ется ситу­а­ция, когда по болезни, иным серьез­ным при­чи­нам бывает необ­хо­димо на какой-то срок воз­дер­жаться от рож­де­ния детей… Да, можно ска­зать, что един­ствен­ный способ огра­ни­чить коли­че­ство детей — не при­ка­саться мужу и жене друг к другу. Но что мы полу­чим в резуль­тате? Распад многих семей. Будет ли это побе­дой высо­кой нрав­ствен­но­сти?

— Кстати, о воз­дер­жа­нии: насколько оправ­дана насто­я­тель­ная реко­мен­да­ция, почерп­ну­тая, как гово­рят, из «Посмерт­ных поуче­ний» пре­по­доб­ного Нила Миро­то­чи­вого, о полном воз­дер­жа­нии от супру­же­ских отно­ше­ний в период бере­мен­но­сти матери и корм­ле­ния мла­денца грудью? Эта точка зрения про­по­ве­ду­ется, напри­мер, одним из попу­ляр­ных сто­лич­ных пас­ты­рей. Можно ли счи­тать это част­ным мне­нием или тому есть кано­ни­че­ские под­твер­жде­ния?

— Боюсь, что авторы подоб­ных реко­мен­да­ций недо­оце­ни­вают зна­че­ния супру­же­ской бли­зо­сти. Воз­можно, по при­чине соб­ствен­ной очень высо­кой аске­ти­че­ской настро­ен­но­сти. Но вот перед нами апо­стол Павел, кото­рого трудно упрек­нуть в потвор­стве невоз­дер­жа­нию. Однако он, как известно, сове­то­вал хри­сти­ан­ским супру­гам: «Не укло­няй­тесь друг от друга, разве по согла­сию, на время, для упраж­не­ния в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не иску­шал вас сатана невоз­дер­жа­нием вашим» (1Кор.7:5).

Что же каса­ется абсо­лют­ного воз­дер­жа­ния во время бере­мен­но­сти и корм­ле­ния… В общей слож­но­сти полу­чится срок при­мерно в два года, а если долго кор­мить, то и больше. Другой свя­щен­ник не без осно­ва­ния заме­тил: «За это время мужу, пожа­луй, можно и мона­ше­ство при­нять». Конечно, в позд­ние сроки бере­мен­но­сти и в первое время после родов воз­дер­жа­ние необ­хо­димо, об этом и врачи гово­рят. Но если советы упо­мя­ну­того вами батюшки при­ме­нять во всей пол­ноте, то резуль­та­том, оче­видно, легко может стать нару­ше­ние супру­же­ской вер­но­сти и, вслед­ствие этого, распад семьи. Поэтому я думаю, не стоит всем подряд реко­мен­до­вать образ жизни, похо­жий на подвиж­ни­че­ство свя­того Иоанна Крон­штадт­ского.

— В жизни встре­ча­ются такие слож­ней­шие ситу­а­ции! Моло­дая мать троих совсем еще малень­ких детей, кото­рых она родила с помо­щью опе­ра­ции кеса­рева сече­ния, ждала чет­вер­того малыша. В этот раз ей снова пред­сто­яло кеса­рево сече­ние. Известно, что эту опе­ра­цию можно делать лишь дважды — дальше стенка матки так истон­ча­ется, что появ­ля­ется угроза жизни матери. Тут же был чет­вер­тый случай! Врачи, сде­лав­шие все, чтобы спасти мать и ребенка, вынесли при­го­вор: сле­ду­ю­щая бере­мен­ность — неми­ну­е­мая смерть для матери! И что же, мы будем так жесто­ко­сердны, чтобы ска­зать этой жен­щине: умри, но рожай?! Пусть оста­нутся сиро­тами чет­веро малы­шей? Или пред­ло­жим ей оста­вить любя­щего мужа, раз­ру­шить семью, ибо полное телес­ное воз­дер­жа­ние — подвиг для немно­гих? Семья выбрала в такой ситу­а­ции есте­ствен­ный метод предо­хра­не­ния — и это была пусть и сла­бость чело­ве­че­ская, но мень­ший грех по срав­не­нию с тем, что могло бы про­изойти…

— Неми­ло­сердно было бы упрек­нуть такую жен­щину. Она заслу­жи­вает сочув­ствия и под­держки — ведь она не отка­зы­ва­лась от мате­рин­ства, наобо­рот — взяла на себя подвиг под угро­зой смерти выно­сить и родить чет­ве­рых малю­ток!.. В таких ситу­а­циях очень нужно трез­во­мыс­лие, если мы не хотим пре­вра­титься в фари­сеев и воз­ла­гать на людей «бре­мена неудо­бо­но­си­мые».

— Если гово­рить о ситу­а­циях, подоб­ных выше­опи­сан­ной (пусть, может быть, и не в таких край­них про­яв­ле­ниях), то какие формы кон­тра­цеп­ции воз­можны?

— Като­ли­че­ская Цер­ковь в своей пас­тыр­ской прак­тике про­во­дит раз­ли­че­ние между «есте­ствен­ными» и «искус­ствен­ными» мето­дами «пла­ни­ро­ва­ния семьи». Первые допус­ка­ются, в отли­чие от вторых. Иногда подоб­ные утвер­жде­ния повто­ряют и пра­во­слав­ные пас­тыри. По мнению многих, здесь есть некое лукав­ство: несмотря на есте­ствен­ность пери­о­дов, когда орга­низм жен­щины не спо­со­бен к зача­тию, все равно супруги уста­нав­ли­вают созна­тель­ное и совсем не столь уж «есте­ствен­ное» пре­пят­ствие к рож­де­нию ребенка!

Воз­ни­кают и другие вопросы. Во-первых, прак­ти­че­ский: «есте­ствен­ный метод подвел очень многих супру­гов, кото­рые на него пола­га­лись. Неда­ром сер­ди­тые на пап­ский запрет миряне-като­лики про­звали его «вати­кан­ской рулет­кой». Правда, со вре­ме­нем «есте­ствен­ный метод» усо­вер­шен­ство­вали: теперь кроме кален­даря «опас­ных» и «без­опас­ных» дней исполь­зу­ется изме­ре­ние тем­пе­ра­туры по утрам и учет свойств сек­ре­ции внут­рен­них орга­нов. Мне дово­ди­лось слу­шать, как като­ли­че­ский без­брач­ный свя­щен­но­слу­жи­тель на одной меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции с боль­шим зна­нием дела обучал подоб­ным пре­муд­ро­стям акти­ви­стов дви­же­ния «в защиту жизни». Очень сомне­ва­юсь, что все это по праву назы­ва­ется «есте­ствен­ным мето­дом»!

Во-вторых, почему надо счи­тать, что все «есте­ствен­ное» допу­стимо и невинно, а все «искус­ствен­ное» — непре­менно предо­су­ди­тельно по самой своей сущ­но­сти? Мы живем в падшем мире, где сама при­рода пора­жена послед­стви­ями греха. А вся меди­цин­ская прак­тика — разве она не пред­став­ляет собой искус­ствен­ного вме­ша­тель­ства в дея­тель­ность чело­ве­че­ского орга­низма? Тера­певт, кото­рый выпи­сал таб­летки или инъ­ек­ции, хирург, кото­рый удалил вос­па­лив­шийся орган или раз­рос­шу­юся опу­холь, — разве они не при­ме­нили искус­ствен­ные методы, вместо того, чтобы поз­во­лить чело­веку есте­ствен­ным путем скон­чаться от болезни?

Архи­ерей­ский Собор Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви пошел по дру­гому пути. В «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» сред­ства кон­тра­цеп­ции раз­ли­ча­ются по дру­гому при­знаку: они делятся на абор­тив­ные и неа­бор­тив­ные.

Абор­тив­ные сред­ства — это те, кото­рые уни­что­жают на самых ранних ста­диях уже зача­тую в утробе матери чело­ве­че­скую жизнь. Таковы, напри­мер, неко­то­рые гор­мо­наль­ные пре­па­раты, дей­ствие кото­рых пре­пят­ствует закреп­ле­нию опло­до­тво­рен­ного яйца в матке и даль­ней­шему его раз­ви­тию.

К упо­треб­ле­нию таких средств, отме­чено в доку­менте, «при­ме­нимы суж­де­ния, отно­ся­щи­еся к аборту» (XII. 3). Значит, Цер­ковь счи­тает их исполь­зо­ва­ние недо­пу­сти­мым и гре­хов­ным.

Но далее ска­зано: «Сред­ства, кото­рые не свя­заны с пре­се­че­нием уже зачав­шейся жизни, к аборту ни в какой сте­пени при­рав­ни­вать нельзя».

— Если при­зна­ются неа­бор­тив­ные спо­собы кон­тра­цеп­ции и воз­мож­ность исполь­зо­вать их в какой-то ситу­а­ции, значит ли это, что Цер­ковь бла­го­слов­ляет кон­тра­цеп­цию?

— О всяком поступке чело­века надо судить, при­ни­мая во вни­ма­ние его побуж­де­ния. Это общее пра­вило нрав­ствен­ного бого­сло­вия. Бывают прин­ци­пи­ально разные ситу­а­ции, кото­рые нельзя мерить одной меркой.

Так и в данном случае: нрав­ствен­ная оценка исполь­зо­ва­ния подоб­ных средств во многом зави­сит от моти­вов, кото­рыми руко­вод­ству­ются супруги. Одно дело, если супруги исхо­дят из эго­и­сти­че­ских побуж­де­ний и не хотят рож­де­ния детей, кото­рые лишили бы их покоя, части достатка, кото­рые будут впо­след­ствии предъ­яв­лять какие-то права на их уча­стие, жерт­вен­ность, заботу. Это, конечно, гре­хов­ное пове­де­ние, как и отме­чено в «Осно­вах».

Другое дело, если отсро­чи­вать рож­де­ние детей супру­гов побуж­дает необ­хо­ди­мость обес­пе­чи­вать подо­ба­ю­щее вос­пи­та­ние для уже родив­шихся, либо состо­я­ние здо­ро­вья кого-либо из роди­те­лей, либо уход за серьезно боль­ными чле­нами семьи и тому подоб­ные осно­ва­тель­ные при­чины.

«Оче­видно, что реше­ния в этой обла­сти супруги должны при­ни­мать по обо­юд­ному согла­сию, при­бе­гая к совету духов­ника», — ска­зано в собор­ном доку­менте (ХТТ, 3). Духов­ни­кам же Собор реко­мен­до­вал забо­титься в подоб­ных ситу­а­циях прежде всего о сохра­не­нии и укреп­ле­нии семьи. А для этого «над­ле­жит с пас­тыр­ской осмот­ри­тель­но­стью при­ни­мать во вни­ма­ние кон­крет­ные усло­вия жизни супру­же­ской пары, их воз­раст, здо­ро­вье, сте­пень духов­ной зре­ло­сти и многие другие обсто­я­тель­ства, раз­ли­чая тех, кто может “вме­стить ” высо­кие тре­бо­ва­ния воз­дер­жа­ния, от тех, кому это не “дано” (Мф.19:11)».

— С кем сове­то­ваться отно­си­тельно при­роды дей­ствия раз­лич­ных кон­тра­цеп­тив­ных средств? Как узнать, абор­тив­ные они или нет? Такой вопрос про­зву­чал на одной из кон­фе­рен­ций вскоре после Архи­ерей­ского Собора.

Ответ пред­став­ля­ется ясным: раз­го­ва­ри­вать надо со спе­ци­а­ли­стами, ком­пе­тент­ными в этой обла­сти, то есть с меди­ками. Странно было бы ожи­дать исчер­пы­ва­ю­щих реко­мен­да­ций такого рода от духов­ных лиц, тем более от Архи­ерей­ского Собора, все члены кото­рого явля­ются мона­ше­ству­ю­щими и просто не могут обла­дать соот­вет­ству­ю­щим опытом! Это дело врачей, а не свя­щен­ни­ков. Конечно, и пас­ты­рям не повре­дило бы иметь хотя бы общие пред­став­ле­ния, ведь меди­цин­ская инфор­ма­ция на эту тему сейчас обще­до­ступна. Но сме­ши­вать испо­ведь или духов­ный совет с обсуж­де­нием физио­ло­ги­че­ских подроб­но­стей, тем более весьма интим­ного плана, все же не сле­дует.

Аборт: лега­ли­зо­ван­ное убий­ство

— Какую пози­цию зани­мает сейчас Цер­ковь по отно­ше­нию к самой боль­ной теме — к абор­там, кото­рые стали чуть ли не «нормой» жизни?

— В одном из своих обра­ще­ний Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Алек­сий II отме­тил: «Чело­ве­че­скую жизнь пере­стают вос­при­ни­мать как дар Божий, свя­щен­ный и непри­кос­но­вен­ный. С горе­чью и с чув­ством стыда я должен ска­зать, что в сего­дняш­ней России из 10 бере­мен­но­стей 7 завер­ша­ются абор­тами и только 3 — родами. Жен­щины не хотят мате­рин­ства, муж­чины — отцов­ства».

Уни­что­же­ние «лишних» детей, зача­тых в мате­рин­ской утробе, — это, конечно, самое страш­ное про­яв­ле­ние роди­тель­ского эго­изма. Это смерт­ный грех, вос­ста­ние против воли Божией, изгна­ние Христа из среды супру­же­ского союза. Цер­ковь неиз­менно, с первых веков, рас­смат­ри­вала всякое пося­га­тель­ство на жизнь буду­щей чело­ве­че­ской лич­но­сти как дело пре­ступ­ное.

Архи­ерей­ский Собор 2000 года напом­нил древ­ние сви­де­тель­ства Церкви об этом тяжком грехе.

«Не убивай ребенка, при­чи­няя выки­дыш», — это пове­ле­ние поме­щено среди важ­ней­ших запо­ве­дей Божиих в «Учении две­на­дцати апо­сто­лов», одном из древ­ней­ших памят­ни­ков хри­сти­ан­ской пись­мен­но­сти.

«Жен­щина, учи­нив­шая выки­дыш, есть убийца и даст ответ перед Богом. Ибо… заро­дыш во утробе есть живое суще­ство, о коем печется Гос­подь», — утвер­ждал цер­ков­ный писа­тель II века Афи­на­гор.

«Тот, кто будет чело­ве­ком, уже чело­век», — писал Тер-тул­лиан на рубеже II и III веков.

Кано­ни­че­ские пра­вила Церкви прямо при­рав­ни­вают аборт к убий­ству и назна­чают за него деся­ти­лет­нее отлу­че­ние от цер­ков­ного обще­ния в таин­ствах. «Умыш­ленно погу­бив­шая зача­тый во утробе плод под­ле­жит осуж­де­нию смер­то­убий­ства… Дающие вра­чев­ство для извер­же­ния зача­того в утробе суть убийцы, равно и при­ем­лю­щие дето­убий­ствен­ные отравы», — ска­зано во 2‑м и 8‑м пра­ви­лах свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, вклю­чен­ных в Книгу правил Пра­во­слав­ной Церкви и под­твер­жден­ных 91‑м пра­ви­лом VI Все­лен­ского Собора. При этом святой Васи­лий уточ­няет, что тяжесть вины не зави­сит от срока бере­мен­но­сти: «У нас нет раз­ли­че­ния плода обра­зо­вав­ше­гося и еще не обра­зо­ван­ного» (то есть не при­об­рет­шего внеш­ние черты чело­ве­че­ского образа).

«Широ­кое рас­про­стра­не­ние и оправ­да­ние абор­тов в совре­мен­ном обще­стве Цер­ковь рас­смат­ри­вает как угрозу буду­щему чело­ве­че­ства и явный при­знак мораль­ной дегра­да­ции. Вер­ность биб­лей­скому и свя­то­оте­че­скому учению о свя­то­сти и бес­цен­но­сти чело­ве­че­ской жизни от самых ее исто­ков несов­ме­стима с при­зна­нием “сво­боды выбора ” жен­щины в рас­по­ря­же­нии судь­бой плода. Помимо этого, аборт пред­став­ляет собой серьез­ную угрозу физи­че­скому и душев­ному здо­ро­вью матери. Цер­ковь также неиз­менно почи­тает своим долгом высту­пать в защиту наи­бо­лее уяз­ви­мых и зави­си­мых чело­ве­че­ских существ, коими явля­ются нерож­ден­ные дети» (XII. 2).

— Только ли мать бывает вино­вата в аборте?

— Иногда этот шаг отча­я­ния ста­но­вится итогом край­ней .мате­ри­аль­ной нужды и бес­по­мощ­но­сти. Поэтому борьба с абор­тами тре­бует от обще­ства дея­тель­ной помощи мате­рям. А если мать почему-либо не может само­сто­я­тельно вос­пи­ты­вать ребенка — важ­ней­шее дело заклю­ча­ется в том, чтобы создать усло­вия для его усы­нов­ле­ния.

Ответ­ствен­ность за грех убий­ства нерож­ден­ного ребенка, наряду с мате­рью, конечно же, несет и отец, — если он согла­сился на аборт или, во всяком случае, знал о нем и не вос­пре­пят­ство­вал. Как муж, так и жена должны пом­нить, что аборт, сде­лан­ный женой вопреки воле мужа, может быть осно­ва­нием для рас­тор­же­ния брака.

Соучаст­ни­ками и винов­ни­ками греха, раз­де­ля­ю­щими, согласно кано­нам, всю пол­ноту ответ­ствен­но­сти за каждый аборт, ста­но­вятся врачи и изго­то­ви­тели абор­тив­ных средств. Поэтому «Цер­ковь при­зы­вает госу­дар­ство при­знать право меди­цин­ских работ­ни­ков на отказ от совер­ше­ния аборта по сооб­ра­же­ниям сове­сти» (XII. 2).

— Нельзя ли поста­вить вопрос так: отде­лить про­фес­сию аку­шера-гине­ко­лога, при­ни­ма­ю­щего роды, от заня­тий того, кто делает аборты?

— Дей­стви­тельно, трудно пред­ста­вить два столь же прин­ци­пи­ально про­ти­во­по­лож­ных рода заня­тий. И только каким-то нрав­ствен­ным бес­чув­ствием можно объ­яс­нить, что то и другое нередко про­ис­хо­дит в стенах одного учре­жде­ния. Разу­ме­ется, такое поло­же­ние отри­ца­тельно влияет и на душев­ное состо­я­ние врачей. Как может один и тот же чело­век при­ла­гать все мыс­ли­мые усилия для того, чтобы сохра­нить жизнь плода, кото­рой угро­жает небла­го­при­ят­ное раз­ви­тие бере­мен­но­сти, а после — уни­что­жать совер­шенно здо­ро­вый, бла­го­по­лучно раз­ви­ва­ю­щийся плод. Такая «работа» влечет за собой раз­дво­е­ние лич­но­сти.

— Как быть жен­щине, если аборт уже сделан?

— Оста­ется только пока­я­ние — глу­бо­кое, искрен­нее, не сво­ди­мое к фор­маль­ному испол­не­нию каких-либо полу­ма­ги­че­ских пред­пи­са­ний. Я имею в виду рас­про­стра­ня­е­мые неве­же­ствен­ными или мало­цер­ков­ными людьми советы такого, напри­мер, рода: запла­тить деньги за кре­ще­ние чужого ребенка, купить сорок кре­сти­ков и столько-то раз про­чи­тать какой-либо молит­вен­ный текст.

Каю­щихся не отвер­гает Хри­стос, при­шед­ший в мир спасти греш­ни­ков (1Тим. 1:15). Он обещал: «При­хо­дя­щего ко Мне не изгоню вон» (Ин. 6. 37). Не отвер­гает согре­шив­ших тяжким грехом аборта и Цер­ковь, но к обще­нию в таин­ствах, как под­черк­нуто в «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции», допус­кает их после обя­за­тель­ного несе­ния епи­ти­мий, то есть вре­мен­ного отлу­че­ния от Свя­того При­ча­стия.

Деся­ти­лет­ний срок епи­ти­мий, уста­нов­лен­ный кано­нами, в наше время, с учетом чело­ве­че­ской немощи, чаще всего зна­чи­тельно сокра­ща­ется. Раз­ре­ше­ние этого вопроса предо­став­ля­ется усмот­ре­нию духов­ника. При воз­ник­но­ве­нии сомне­ний, свя­щен­нику стоит посо­ве­то­ваться с пра­вя­щим архи­ереем, бла­го­чин­ным или с опыт­ным духов­ни­ком. Как и всегда, дей­ствия пас­тыря должны опре­де­ляться прин­ци­пом любви, стрем­ле­нием не нака­зать или выра­зить пори­ца­ние, а помочь исправ­ле­нию и исце­ле­нию согре­шив­ших.

Аборт «по меди­цин­ским пока­за­ниям»

— Отец Нико­лай! Неко­то­рых сму­щает, что в «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» гово­рится о снис­хож­де­нии к тем жен­щи­нам, кото­рые реши­лись на аборт «по меди­цин­ским пока­за­ниям», при угрозе их жизни. Пра­во­мерно ли в таких слу­чаях гово­рить о снис­хож­де­нии и почему?

— Давайте раз­бе­ремся. Прежде всего, про­чи­таем тот текст, кото­рый, как вы гово­рите, неко­то­рых смутил: «В слу­чаях, когда суще­ствует прямая угроза жизни матери при про­дол­же­нии бере­мен­но­сти, осо­бенно при нали­чии у нее других детей, в пас­тыр­ской прак­тике реко­мен­ду­ется про­яв­лять снис­хож­де­ние. Жен­щина, пре­рвав­шая бере­мен­ность в таких обсто­я­тель­ствах, не отлу­ча­ется от евха­ри­сти­че­ского обще­ния с Цер­ко­вью, но это обще­ние обу­слов­ли­ва­ется испол­не­нием ею лич­ного пока­ян­ного молит­вен­ного пра­вила, кото­рое опре­де­ля­ется свя­щен­ни­ком, при­ни­ма­ю­щим испо­ведь» (XII. 2).

Не вижу тут ничего сму­ща­ю­щего — и даже ничего прин­ци­пи­ально нового. Выше прямо ска­зано: «Пра­во­слав­ная Цер­ковь ни при каких обсто­я­тель­ствах не может дать бла­го­сло­ве­ние на про­из­вод­ство аборта». Но ясно, что те случаи, когда бере­мен­ность пре­ры­ва­ется из-за дей­стви­тельно суще­ству­ю­щей прямой угрозы жизни матери, заслу­жи­вают осо­бого рас­смот­ре­ния. Ответ­ствен­ность супру­гов еще более воз­рас­тает, когда в семье есть другие дети, кото­рые могут остаться без мате­рин­ского ухода. Конечно, нельзя при­рав­ни­вать такую мать, воз­можно, со мно­гими сле­зами решив­шу­юся на пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти, к здо­ро­вой жен­щине, просто не жела­ю­щей обре­ме­нять себя ответ­ствен­но­стью за детей и делиться с ними жиз­нен­ными бла­гами. Во все вре­мена пас­тыр­ская прак­тика Церкви знала раз­ли­че­ние тяже­сти воль­ного и неволь­ного греха, в том числе и вынуж­ден­ного обсто­я­тель­ствами жизни. «Да смат­ря­ется [рас­смат­ри­ва­ется] же сих [то есть каю­щихся] житие… и тако чело­ве­ко­лю­бие да мерится», — гово­рит уве­ща­ние к духов­ным отцам, поме­ща­е­мое в Треб­нике. Там же про­во­дится раз­ли­чие между слу­ча­ями, когда жен­щина совер­шила аборт «само­хотне» или «нево­лею по нужде некоей». Поэтому, в полном соот­вет­ствии с этими пас­тыр­скими прин­ци­пами и с кано­нами Церкви, даю­щими власть епи­ско­пам уве­ли­чи­вать либо умень­шать епи­ти­мий (12‑е пра­вило I Все­лен­ского Собора, 2‑е, 5‑е и 6‑е пра­вила Анкир­ского Собора), отцы Архи­ерей­ского Собора 2000 года реко­мен­до­вали духов­ни­кам про­яв­лять снис­хож­де­ние к жен­щи­нам, пре­рвав­шим бере­мен­ность при прямой угрозе жизни. Ука­зана и мера этого снис­хож­де­ния: в таких слу­чаях жен­щина не отлу­ча­ется от Свя­того При­ча­стия при усло­вии испол­не­ния лич­ного пока­ян­ного молит­вен­ного пра­вила. Опре­де­лить его форму должен свя­щен­ник, при­ни­ма­ю­щий испо­ведь.

До при­ня­тия Собо­ром этого доку­мента зача­стую при­хо­ди­лось встре­чать случаи, когда на женщин, совер­шив­ших аборт и без всякой угрозы для их жизни, не нала­га­лось ника­ких кано­ни­че­ских епи­ти­мий. Просто свя­щен­ник читал молитву из Треб­ника на случай непро­из­воль­ного выки­дыша (кото­рая к подоб­ному случаю совер­шенно не отно­сится!), сове­то­вал жен­щине молиться, поститься, делать поклоны — и допус­кал ее до При­ча­стия. Теперь ука­зано, что этого делать нельзя. Так что надо скорее гово­рить о том, что уста­нов­лены более стро­гие пас­тыр­ские нормы, чем фак­ти­че­ски было при­нято в цер­ков­ной прак­тике послед­них лет.

— Один видный мос­ков­ский пас­тырь гово­рит, что фор­му­ли­ровка «угроза жизни матери», все чаще при­ме­ня­е­мая недоб­ро­со­вест­ными вра­чами, может спро­во­ци­ро­вать жен­щину без доста­точ­ных осно­ва­ний пойти на аборт.

— Да, опас­ность неоправ­дан­ного рас­ши­ре­ния так назы­ва­е­мых «меди­цин­ских пока­за­ний» для аборта дей­стви­тельно суще­ствует. И Собор обра­тил на нее осо­бен­ное вни­ма­ние. Такое отно­ше­ние обу­слов­лено сло­жив­шейся в нашей стране при­выч­кой обще­ства к аборту как обыч­ному, более того — нор­маль­ному, «циви­ли­зо­ван­ному» сред­ству огра­ни­че­ния чис­лен­но­сти детей. Даже вполне здо­ро­вая жен­щина, при­шед­шая с при­зна­ками бере­мен­но­сти на первый прием к врачу, порой слышит от док­тора: «Ну что, выпи­сы­ваем направ­ле­ние (то есть на аборт)? Или остав­лять дума­ете?». А уж в слу­чаях каких-либо ослож­не­ний бере­мен­но­сти или просто про­блем со здо­ро­вьем на мать зача­стую ока­зы­ва­ется пси­хо­ло­ги­че­ское дав­ле­ние, чтобы побу­дить ее согла­ситься на аборт. При этом аборт по меди­цин­ским пока­за­ниям (круг кото­рых опре­де­лен весьма рас­плыв­чато) воз­мо­жен у нас прак­ти­че­ски на любом сроке бере­мен­но­сти.

Еще одна при­чина — в том, что, как отме­чено в «Осно­вах», по дей­ству­ю­щим у нас пра­ви­лам «юри­ди­че­ская ответ­ствен­ность врача за смерть матери несо­по­ста­вимо более высока, чем ответ­ствен­ность за погуб­ле­ние плода, что про­во­ци­рует меди­ков, а через них и паци­ен­тов на совер­ше­ние аборта». Архи­ерей­ский Собор при­знал такое поло­же­ние ненор­маль­ным. А врачей пре­ду­пре­дил о высо­кой нрав­ствен­ной ответ­ствен­но­сти за поста­новку диа­гноза, кото­рый может под­толк­нуть жен­щину к пре­ры­ва­нию бере­мен­но­сти. Осо­бенно обра­ща­ясь к веру­ю­щим меди­кам, архи­пас­тыри при­звали их вни­ма­тельно сопо­став­лять меди­цин­ские пока­за­ния с веле­ни­ями хри­сти­ан­ской сове­сти.

Но надо при­знать, что бывают случаи, когда пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти дей­стви­тельно неиз­бежно. Скажем, в случае вне­ма­точ­ной бере­мен­но­сти — даль­ней­шее раз­ви­тие заро­дыша погу­бит жизнь матери вместе с плодом, кото­рый все равно не выжи­вет. Совсем другое — когда речь идет об опас­но­стях несо­по­ста­вимо мень­ших или просто о воз­мож­ном вреде для мате­рин­ского здо­ро­вья (кото­рым, вообще говоря, до неко­то­рой сте­пени угро­жает любая бере­мен­ность).

— При­хо­ди­лось слы­шать воз­ра­же­ния такого рода: надо ли было вво­дить эту статью в «Основы», если число пра­во­слав­ных мате­рей, чьей жизни угро­жает гибель вслед­ствие бере­мен­но­сти, незна­чи­тельно? Ста­ти­стика такова, что в 1999 году в России погибли в родах 583 жен­щины — из них 30 про­цен­тов вслед­ствие абор­тов. Учи­ты­вая, что цер­ков­ных людей у нас всего 1–2 про­цента, речь идет всего лишь о 5–6 жен­щи­нах по всей России. Но такие случаи можно решать инди­ви­ду­ально…

— Можно было бы и не про­пи­сы­вать ника­ких норм, если бы мы всегда могли пола­гаться на неиз­менно высо­кое каче­ство духов­ни­че­ской прак­тики. Но ведь опыт пока­зы­вает, что наша паства в ответ на жиз­нен­ные про­блемы полу­чает не только разные, но и про­ти­во­по­лож­ные утвер­жде­ния. Поэтому было необ­хо­димо обо­зна­чить нормы цер­ков­ного отно­ше­ния по этой весьма болез­нен­ной про­блеме.

Конечно, вопрос о молит­вен­ном и пока­ян­ном пра­виле надо решать инди­ви­ду­ально — это и преду­смот­рено в «Осно­вах». Но прин­ци­пи­ально обо­зна­чить, что Цер­ковь по-раз­ному отно­сится к поступ­кам в зави­си­мо­сти от их при­чины, было нужно.

А много подоб­ных слу­чаев или мало — какое это имеет зна­че­ние для той жен­щины, у кото­рой в жизни именно такой случай про­изо­шел? Для нее разве важно, сколько таких, как она: пять или тысяча? Для нее речь идет о ее един­ствен­ной жизни, о жизни ее нерож­ден­ного ребенка… и, быть может, о жизни уже рож­ден­ных ею детей. Она стоит перед тяжким нрав­ствен­ным выбо­ром. Кроме того, не нахожу воз­мож­ным согла­ситься с утвер­жде­нием, что в России «всего 1–2 про­цента» женщин при­слу­ши­ва­ются к суж­де­ниям Церкви по нрав­ствен­ным вопро­сам.

— При­хо­ди­лось слы­шать мнение, что мать-хри­сти­анка просто обя­зана пожерт­во­вать собою в случае угрозы ее жизни. Боль­шин­ство пра­во­слав­ных, наверно, так и посту­пит, пони­мая, что на крови соб­ствен­ных убитых детей, пусть и ради спа­се­ния жизни матери, не постро­ишь сча­стья…

— Воз­можно. Но вправе ли духов­ник тре­бо­вать от чело­века пожерт­во­вать своей жизнью? Не пре­сту­пает ли он при этом пре­делы своей пас­тыр­ской ответ­ствен­но­сти и данных ему Цер­ко­вью пол­но­мо­чий? Это очень серьез­ный вопрос!

— Можно ли оправ­дать мать, совер­ша­ю­щую аборт, если ребе­нок явля­ется плодом наси­лия или инце­ста?

— Ребе­нок не вино­ват! Гово­рят, что жен­щина вряд ли может полю­бить такого мла­денца, так как он будет напо­ми­на­нием ее несча­стья и ужаса. На самом деле так бывает, но не всегда. В любом случае лучше родить, чем сде­лать аборт, чаже если жен­щина чув­ствует, что она не в состо­я­нии вос­пи­ты­вать это дитя. К ее чув­ствам надо отне­стись с пони­ма­нием, и ребенка сле­до­вало бы при­нять на вос­пи­та­ние в те соци­аль­ные учре­жде­ния, кото­рые должны быть пред­ме­том пас­тыр­ской заботы Церкви.

А если родится урод?

— Часто врачи пугают буду­щих мам тем, что у них может родиться ребе­нок с нару­ше­ни­ями раз­ви­тия. Как отно­ситься к появ­ле­нию на свет боль­ных и непол­но­цен­ных детей?

— Про­блема обост­ри­лась в связи с раз­ви­тием гене­ти­че­ских иссле­до­ва­ний, а также пре­на­таль­ной, то есть доро­до­вой диа­гно­стики состо­я­ния здо­ро­вья буду­щего ребенка. У Церкви к мето­дам доро­до­вой диа­гно­стики двой­ствен­ное отно­ше­ние. С одной сто­роны, это несо­мнен­ное заво­е­ва­ние науки — воз­мож­ность опре­де­лить риск забо­ле­ва­ния буду­щего ребенка еще до его рож­де­ния — чтобы его выле­чить. Или, во всяком случае, чтобы врачи были готовы начать лечить его немед­ленно, как только он родится. Полезно и роди­те­лям зара­нее знать, что у них родится ребе­нок, кото­рый будет нуж­даться в особой заботе.

Однако надо иметь в виду, что зача­стую речь идет не о несо­мненно диа­гно­сти­ро­ван­ной болезни, а лишь о воз­мож­но­сти того, что ребе­нок будет не совсем здоров. В таких слу­чаях ожи­да­ние худ­шего исхода может стать неоправ­данно тяже­лым нрав­ствен­ным бре­ме­нем для роди­те­лей.

Кроме того, как отме­чено в «Осно­вах», «неко­то­рые из этих мето­дов [пре­на­таль­ной диа­гно­стики] могут пред­став­лять угрозу для жизни и целост­но­сти тести­ру­е­мого эмбри­она или плода» (XII. 5).

Все это застав­ляет серьезно заду­маться о целе­со­об­раз­но­сти про­ве­де­ния доро­до­вых испы­та­ний в каждом отдель­ном случае. Едва ли оправ­дано пре­вра­ще­ние соот­вет­ству­ю­щих мето­дов в обя­за­тель­ную рутин­ную про­це­дуру. К сожа­ле­нию, воз­мож­но­сти как доро­до­вой, так и после­ро­до­вой тера­пии резко отстают от воз­мож­но­стей диа­гно­стики. Поэтому во многих слу­чаях тот факт, что ребе­нок родится боль­ным (или даже только пред­по­ло­же­ние о нали­чии такой воз­мож­но­сти), ста­но­вится побуж­де­нием к аборту. Иногда врачи тол­кают жен­щину на аборт, убеж­дая ее, что родить такого ребенка с ее сто­роны будто бы жестоко и бес­че­ло­вечно. И семье тяжело, и обще­ству обуза…

Но Цер­ковь испо­ве­дует веру в то, что каждый чело­век любим Богом. И со сто­роны окру­жа­ю­щих людей разве не каждый ребе­нок имеет право на любовь и на заботу — неза­ви­симо от состо­я­ния его здо­ро­вья? В Свя­щен­ном Писа­нии гово­рится, что Сам Бог явля­ется «заступ­ни­ком немощ­ных» (Июд.9:11). И апо­стол Павел учит «под­дер­жи­вать слабых» (Деян.20:35; 1Фес.5:14). Упо­доб­ляя Цер­ковь чело­ве­че­скому телу, он ука­зы­вает, что «члены… кото­рые кажутся сла­бей­шими, гораздо нужнее», а менее совер­шен­ные нуж­да­ются в «боль­шем попе­че­нии» (1Кор.12:22, 24). Таково бла­го­сло­ве­ние Божие — чтобы силь­ный забо­тился о слабом. Это осу­ществ­ле­ние чело­ве­че­ского при­зва­ния. В заботе о тех, кто слабее и осо­бенно нуж­да­ется в любви, ярче всего рас­кры­ва­ется бого­по­до­бие чело­века. И, как пока­зы­вает опыт, боль­ной ребе­нок бывает не меньше, а еще более любим роди­те­лями.

Мы живем в боль­ном мире, в кото­ром вся среда оби­та­ния чело­века отрав­лена резуль­та­тами гре­хов­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти. Люди в погоне за коры­стью отра­вили воздух, воду, пищу, и из-за этого с каждым годом у нас растет доля детей, кото­рые рож­да­ются с раз­ного рода рас­строй­ствами и забо­ле­ва­ни­ями. Если идти по пути «селек­ции» и «отбра­ко­вы­вать» боль­ных, то скоро рожать будет некого — потому что уже сейчас почти все дети в той или иной мере обре­ме­нены неду­гами, мало кто «сто­про­центно здо­ро­вым» появ­ля­ется на свет.

Итак, пре­на­таль­ная диа­гно­стика может счи­таться нрав­ствен­ной и оправ­дан­ной только тогда, когда она направ­лена на лече­ние, а не на отсев и уни­что­же­ние детей, кото­рые слабее и потому в мень­шей сте­пени могут удо­вле­тво­рять потре­би­тель­ским запро­сам своих роди­те­лей, жела­ю­щих иметь детей с наи­бо­лее «пол­но­цен­ными» каче­ствами. Само это слово «пол­но­цен­ный», заим­ство­ван­ное из товарно-тор­го­вой сферы, пред­став­ля­ется совер­шенно неумест­ным в при­ме­не­нии к чело­веку.

— Отсюда — один шаг к при­зна­нию закон­но­сти и даже гуман­но­сти эвта­на­зии. Раз можно выби­рать жела­е­мые «пара­метры» ребенка по заказу, почему нельзя без­бо­лез­ненно изба­виться от чело­века с «неудоб­ными» пара­мет­рами — стра­да­ю­щего, ста­рого, просто ненуж­ного?

— Вопрос об эвта­на­зии редко затра­ги­ва­ется в связи со стра­да­ни­ями уже родив­шихся детей; как пра­вило, «убий­ство из мило­сер­дия» рас­смат­ри­вают как воз­мож­ный исход для пре­ста­ре­лых боль­ных. Норма биб­лей­ской морали учит, что когда роди­тели ста­но­вятся немощ­ными ста­ри­ками, нуж­да­ю­щи­мися в каж­до­днев­ной заботе, при­хо­дит пора на деле испол­нить Божию запо­ведь: чти отца твоего и матерь твою. Но в обще­стве, идолом кото­рого явля­ется успех, про­цве­та­ние, всякая немощь вызы­вает лишь раз­дра­же­ние и жела­ние как-нибудь поско­рее «раз­ре­шить про­блему»…

Право на смерть?

— Сто­рон­ники эвта­на­зии осно­вы­ва­ются якобы на мило­сер­дии к без­на­дежно боль­ному, сверх сил стра­да­ю­щему чело­веку. В каче­стве логи­че­ского раз­ви­тия идеи «прав чело­века» теперь раз­ви­ва­ется кон­цеп­ция «права на смерть». Как оце­нить такие утвер­жде­ния с пра­во­слав­ной точки зрения?

— За каждым бого­слу­же­нием мы испра­ши­ваем у Гос­пода «непо­стыд­ную и мирную» хри­сти­ан­скую кон­чину нашей жизни. Конечно, нам хочется, чтобы она была «без­бо­лез­нен­ной», однако, пре­да­вая самих себя и всю нашу жизнь Христу, мы пола­га­емся на Его волю. Он один — Вла­дыка жизни и смерти (1Цар.2:6), «в Его руке душа всего живу­щего и дух всякой чело­ве­че­ской плоти» (Иов.12:10). Когда придет наше время, Он при­зо­вет нас к Себе, и никто другой не вправе вместо Бога решать, что этот час уже пробил. Поэтому, какими бы чело­ве­ко­лю­би­выми аргу­мен­тами ни воору­жа­лись сто­рон­ники лега­ли­за­ции так назы­ва­е­мой эвта­на­зии, Цер­ковь будет неиз­менно хра­нить вер­ность запо­веди Божией «не убивай» (Hex. 20:13). Потому что с момента зача­тия до послед­ней минуты ста­ро­сти чело­ве­че­ская лич­ность обла­дает абсо­лют­ной цен­но­стью, даже если ника­кой види­мой «пользы» эта жизнь никому не при­но­сит.

Да, иногда и сам боль­ной просит уско­рить его смерть. Но ведь эта просьба нередко обу­слов­лена вре­мен­ным состо­я­нием депрес­сии; чаще всего она свя­зана с ощу­ще­нием оди­но­че­ства, остав­лен­но­сти, а то и тяго­сти, при­чи­ня­е­мой родным, не спо­соб­ным раз­де­лить стра­да­ния близ­кого чело­века. Оче­видно, что «право на смерть» легко может пре­вра­титься в почет­ную обя­зан­ность для пре­ста­ре­лых людей, кото­рым «пора уже» осво­бо­дить от ненуж­ных хлопот род­ствен­ни­ков и врачей. Уча­стие меди­ков в убий­стве паци­ен­тов — это, конечно, корен­ное извра­ще­ние про­фес­си­о­наль­ного долга врача, это отказ от нрав­ствен­ного досто­ин­ства меди­цины.

«Неко­то­рые жизни не стоят того, чтобы их жить», — сказал один из идео­ло­гов эвта­на­зии в нацист­ской Гер­ма­нии. Как мы знаем, гит­ле­ров­ский режим пла­но­мерно рабо­тал над осво­бож­де­нием обще­ства от «ненуж­ного» бре­мени в виде душев­но­боль­ных и просто тяже­ло­боль­ных людей, парал­лельно зани­ма­ясь очи­ще­нием этни­че­ского состава Тре­тьего рейха. Побор­ники эвта­на­зии не любят, когда им напо­ми­нают эти стра­ницы исто­рии. Сего­дня их зна­ме­нем явля­ется личная сво­бода выбора. Однако те, кто готов помочь чело­веку уйти из жизни, фак­ти­че­ски под­пи­сы­вают вер­дикт: да, суще­ство­ва­ние этого боль­ного больше не имеет смысла, ему неза­чем оста­ваться среди нас.

А ведь на самом деле завер­ше­ние жизни бывает в духов­ном отно­ше­нии едва ли не самым важным этапом зем­ного бытия, когда в пока­я­нии, в пред­сто­я­нии веч­но­сти заново осмыс­ли­ва­ется весь прой­ден­ный путь.

Тер­пе­ливо уха­жи­вать за уми­ра­ю­щим — дело нелег­кое. Но слабый ничуть не в мень­шей сте­пени, чем силь­ный, оста­ется носи­те­лем чело­ве­че­ского досто­ин­ства и образа Божия. Служа ему, мы служим Самому Христу, Кото­рый сказал: «Так как вы сде­лали это одному из бра­тьев Моих мень­ших, то сде­лали Мне» (Мф.25:40).

К сожа­ле­нию, культ здо­ро­вья и бла­го­по­лу­чия, рас­про­стра­нен­ный в совре­мен­ном обще­стве, делает людей рас­те­рян­ными и бес­по­мощ­ными перед лицом как соб­ствен­ных, гак и чужих стра­да­ний. Болезнь и смерть ста­но­вятся как бы чем-то постыд­ным, непри­лич­ным…

— В связи с этим хочется задать вопрос: нужно ли гово­рить уми­ра­ю­щему правду о его реаль­ном поло­же­нии?

— Трудно дать уни­вер­саль­ный ответ: во многом это зави­сит от духов­ного состо­я­ния боль­ного. Иногда чело­век не готов осо­знать всю бли­зость смерти и пыта­ется ото­гнать от себя мрач­ные догадки. Едва ли в таких слу­чаях надо навя­зы­вать ему страш­ную правду. Но ведь бывает и по-дру­гому. Боль­ной пони­мает, что уми­рает; пони­мают это и его род­ствен­ники, еще лучше знают это врачи. Но все счи­тают себя обя­зан­ными гово­рить уми­ра­ю­щему пустые слова уте­ше­ния: «Да что ты, не думай о смерти, еще сто лет про­жи­вешь…». Кто-то при­ду­мал, что это будто бы «святая ложь». На самом деле за нею часто стоит страх посмот­реть близ­кому чело­веку в глаза и раз­де­лить его боль, боязнь ответ­ствен­но­сти, жела­ние уйти от труд­ных раз­го­во­ров. А боль­ной, окру­жен­ный этим «заго­во­ром мол­ча­ния», чув­ствует свое воз­рас­та­ю­щее оди­но­че­ство, отчуж­де­ние, неви­ди­мую стену, кото­рая все явствен­нее отде­ляет его от мира живых. И, чтобы не огор­чать их, вынуж­ден делать вид, будто верит.

Часто бывает, что род­ствен­ники, желая «убе­речь» уми­ра­ю­щего от тягост­ных мыслей, не реша­ются при­гла­сить свя­щен­ника — а вдруг боль­ной дога­да­ется, что смерть близка. Вот и полу­ча­ется, что ради при­зрач­ного и лож­ного «уте­ше­ния» чело­века на самом деле лишают воз­мож­но­сти пока­я­ния и при­ча­ще­ния — то есть именно того, что ему или ей было бы всего нужнее и при­несло бы в душу мир.

Святые отцы не напрасно учили «иметь память смерт­ную», начи­ная с моло­дых лет. Это не значит жить в страхе и вечном трауре. Это значит жить глу­боко и осмыс­ленно. Смерть — собы­тие огром­ной важ­но­сти, и к ней, конечно, надо гото­виться.

Можно ли зачать ребенка в про­бирке?

— Отец Нико­лай! Давайте кос­немся очень болез­нен­ного вопроса, по кото­рому нет еди­ного мнения. Допу­стимо ли пра­во­слав­ным супру­гам, не име­ю­щим детей, решиться на искус­ствен­ное опло­до­тво­ре­ние?

— Мето­дов искус­ствен­ного зача­тия много. Они раз­ли­ча­ются не только по меди­цин­ским харак­те­ри­сти­кам, но и по нрав­ствен­ной сути. И потому Цер­ковь отно­сится к ним по-раз­ному. Как мы уже гово­рили, не обя­за­тельно все «искус­ствен­ное» плохо и непри­ем­лемо. Скажем, бывают случаи, когда есте­ствен­ным путем зача­тие не про­ис­хо­дит, но может про­изойти искус­ствен­ное опло­до­тво­ре­ние путем исполь­зо­ва­ния поло­вых клеток мужа, кото­рые вво­дятся в матку, и после этого во многих слу­чаях рож­да­ется здо­ро­вое дитя. В этом случае серьез­ных эти­че­ских воз­ра­же­ний не воз­ни­кает. Врачи просто помогли роди­те­лям.

А вот исполь­зо­ва­ние в подоб­ных целях «донор­ского мате­ри­ала», с точки зрения Церкви, совер­шенно непри­ем­лемо. Потому что при этом суще­ствен­ным обра­зом нару­ша­ется целост­ность и исклю­чи­тель­ность брач­ных отно­ше­ний между двумя людьми, муж­чи­ной и жен­щи­ной. В них втор­га­ется кто-то третий. Пусть донор навсе­гда оста­нется «ано­ним­ным», но у ребенка наряду с «соци­аль­ным» отцом будет еще какой-то «гене­ти­че­ский», с кото­рым он связан всей своей наслед­ствен­но­стью, но о кото­ром нико­гда не узнает. Совре­мен­ные био­тех­но­ло­гии поз­во­ляют исполь­зо­вать и донор­ские мате­рин­ские клетки. Все это создает нрав­ственно скольз­кую и дву­смыс­лен­ную ситу­а­цию в отно­ше­ниях между супру­гами и ребен­ком. Кто его насто­я­щие роди­тели? Узнав рано или поздно о тайне своего рож­де­ния, не испы­тает ли он мучи­тель­ный кризис само­со­зна­ния? И разве не про­ти­вится нрав­ствен­ное чув­ство такому поло­же­нию, когда по миру ходят дети «доно­ров», плоть от их плоти, кровь от их крови, но об их судьбе, даже о самом их суще­ство­ва­нии постав­щи­кам «гене­ти­че­ского мате­ри­ала» ничего не известно? Они зара­нее осво­бож­дены от каких-либо обя­за­тельств по отно­ше­нию к своим потом­кам, носи­те­лям их гене­ти­че­ских качеств.

Еще более про­ти­во­есте­ствен­ным пред­став­ля­ется так назы­ва­е­мое «сур­ро­гат­ное мате­рин­ство». Речь идет о том, что опло­до­тво­рен­ную яйце­клетку (гене­ти­че­ски она может при­над­ле­жать другой жен­щине) вына­ши­вает жен­щина, кото­рая после родов воз­вра­щает ребенка «заказ­чи­кам». Как пра­вило, состав­ля­ется соот­вет­ству­ю­щий дого­вор на ком­мер­че­ской основе. В нашей стране такая прак­тика пока неле­гальна, но в ряде госу­дарств она уже регла­мен­ти­ру­ется зако­но­да­тель­ством. Но даже если жен­щина вына­ши­вает чужое дитя не из-за денег, все же такая мето­дика оста­ется нрав­ственно непри­ем­ле­мой. Было мно­же­ство слу­чаев, когда после родов «сур­ро­гат­ная мама» отка­зы­ва­лась отда­вать выно­шен­ное ею дитя. Потому что между мате­рью и мла­ден­цем уже во время бере­мен­но­сти уста­нав­ли­ва­ется глу­бо­кая эмо­ци­о­наль­ная и духов­ная бли­зость. Нельзя столь без­жа­лостно трав­ми­ро­вать чув­ства как жен­щины, так и ребенка.

Почему бы супру­гам, если не помо­гает лече­ние без­дет­но­сти обыч­ными тера­пев­ти­че­скими или хирур­ги­че­скими мето­дами, не усы­но­вить ребенка? Ибо тут сразу встре­ча­ются две потреб­но­сти — потреб­ность без­дет­ных роди­те­лей иметь дитя, кото­рое они будут любить и о кото­ром будут забо­титься, и потреб­ность ребенка, кото­рый оси­ро­тел или, что еще хуже, остался сиро­той при живых роди­те­лях и кото­рый отча­янно нуж­да­ется в заботе и любви. Это глу­боко хри­сти­ан­ский посту­пок!

А жела­ние иметь ребенка в гене­ти­че­ском отно­ше­нии хотя бы напо­ло­вину «своего» почти неиз­бежно омра­чает отно­ше­ния между мужем и женой. Ведь плодом их союза ребе­нок все равно не станет. Он появится на свет в резуль­тате какого-то супру­же­ского лукав­ства. Лучше, если муж, напри­мер, без­де­тен, при­нять его таким, каков он есть, не пытаться найти ему под­мену в лице донора. А усы­нов­лен­ный ребе­нок — он в оди­на­ко­вой сте­пени гене­ти­че­ски «нерод­ной» и для отца, и для матери. И вместе с тем в оди­на­ко­вой сте­пени родной и люби­мый. Потому что они его по обо­юд­ному согла­сию при­няли как от Бога. И в его лице встре­ти­лись с Хри­стом — вспом­ним Его слова: «Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня при­ни­мает» (Мф.18:5).

— Насколько оправ­данно с точки зрения Пра­во­сла­вия зача­тие детей «в про­бирке»? Ведь при этом ради той жизни, кото­рая затем имплан­ти­ру­ется матери, уби­вают порой около десяти «запас­ных» эмбри­о­нов…

— Именно эта при­чина делает упо­треб­ля­е­мые сего­дня методы экс­тра­кор­по­раль­ного опло­до­тво­ре­ния непри­ем­ле­мыми для Церкви. Потому что чело­век не вправе выбрать одно из уже зачав­шихся чело­ве­че­ских существ, одну из опло­до­тво­рен­ных яйце­кле­ток для того, чтобы именно ей дать жизнь, а осталь­ные уни­что­жить. При этом обычно про­из­во­дится своего рода селек­ция — под­би­рают те эмбри­оны, кото­рые кажутся более пер­спек­тив­ными, здо­ро­выми, целост­ными. Но кто дал нам право рас­по­ря­жаться чело­ве­че­ской жизнью, на каком бы раннем уровне она в этот момент ни нахо­ди­лась?

Тео­ре­ти­че­ски говоря, воз­можно опло­до­тво­ре­ние одной-един­ствен­ной яйце­клетки и ее после­ду­ю­щая имплан­та­ция в мате­рин­скую утробу. Но в случае неудачи и этот един­ствен­ный плод поги­бает. Кроме того, прак­ти­че­ски врачи избе­гают поль­зо­ваться таким мето­дом, потому что веро­ят­ность успеха слиш­ком неве­лика. А про­це­дура извле­че­ния яйце­клетки явля­ется трав­ми­ру­ю­щей для матери.

Вместе с тем, гор­мо­наль­ная гипер­сти­му­ля­ция, кото­рую при­ме­няют для одно­вре­мен­ного полу­че­ния несколь­ких яйце­кле­ток, также опасна для орга­низма жен­щины. В этом все больше убеж­да­ются врачи.

В собор­ном доку­менте ска­зано: «Нрав­ственно недо­пу­сти­мыми с пра­во­слав­ной тонки зрения явля­ются… все раз­но­вид­но­сти экс­тра­кор­по­раль­ного (вне­те­лес­ного) опло­до­тво­ре­ния, пред­по­ла­га­ю­щие заго­тов­ле­ние, кон­сер­ва­цию и наме­рен­ное раз­ру­ше­ние «избы­точ­ных» эмбри­о­нов. Именно на при­зна­нии чело­ве­че­ского досто­ин­ства даже за эмбри­о­ном осно­вана мораль­ная оценка аборта, осуж­да­е­мого Цер­ко­вью» (XII. 4).

— А если появится воз­мож­ность успешно исполь­зо­вать экс­тра­кор­по­раль­ное опло­до­тво­ре­ние без «запас­ных» эмбри­о­нов?

— Цер­ковь оста­ется откры­той к обсуж­де­нию этого вопроса. Если исполь­зу­ются только соб­ствен­ные поло­вые клетки супру­гов, если не под­вер­га­ются опас­но­сти уни­что­же­ния зача­тые эмбри­оны, думаю, не будет прин­ци­пи­аль­ных нрав­ствен­ных воз­ра­же­ний. Подоб­ная мето­дика (когда исполь­зу­ются только две клетки, муж­ская и жен­ская) уже суще­ствует, однако она порож­дает серьез­ные про­блемы меди­цин­ского плана. Ее про­бо­вали исполь­зо­вать глав­ным обра­зом в тех слу­чаях, когда поло­вые клетки мужа слиш­ком слабые. Если одну из них, фигу­рально выра­жа­ясь, про­толк­нуть сквозь мем­брану яйце­клетки, может про­изойти зача­тие. Но в подоб­ных слу­чаях, как выяс­ни­лось, рож­да­ется немало детей с рас­строй­ствами раз­ви­тия. Попытки «пере­хит­рить при­роду» часто при­во­дят к дурным послед­ствиям. Так что бывают ситу­а­ции, когда лучше всего, как ска­зано в «Осно­вах», «со сми­ре­нием при­нять свое бес­ча­дие как особое жиз­нен­ное при­зва­ние».

Свя­щен­ная жизнь или «чело­ве­че­ский мате­риал»?

— Раз­ви­тие новых био­ме­ди­цин­ских тех­но­ло­гий, таких, как кло­ни­ро­ва­ние, феталь­ная тера­пия, часто идет враз­рез с нрав­ствен­но­стью. В част­но­сти, утвер­жда­ется, что поскольку чело­ве­че­ский эмбрион еще не имеет ста­туса лич­но­сти, его «мате­риал» можно исполь­зо­вать для спа­се­ния других, уже сфор­ми­ро­вав­шихся жизней. Пра­во­ме­рен ли научно-бого­слов­ский спор на эти темы?

— Да, эмбрион при­об­ре­тает лич­ност­ные харак­те­ри­стики посте­пенно. Но неза­ви­симо от этого пося­га­тель­ство на чело­ве­че­скую жизнь пре­ступно уже с момента зача­тия. В конце концов, разве мы можем назвать пол­но­цен­ной лич­но­стью даже ребенка, уже родив­ше­гося на свет? Да и взрос­лый чело­век не во всей пол­ноте реа­ли­зует свою лич­ность. Напри­мер, душев­но­боль­ные люди — в них личные свой­ства могут быть суще­ствен­ным обра­зом подав­лены, не раз­виты. Но разве это дает право их уби­вать?

Поэтому воз­мож­ные дис­кус­сии о личном ста­тусе эмбри­она не влияют на отно­ше­ние Церкви к мани­пу­ля­циям с чело­ве­че­ской жизнью. В исто­рии Церкви встре­ча­лись разные под­ходы к вопросу о том, когда чело­ве­че­ский заро­дыш обре­тает душу. Как мы уже упо­ми­нали, Тер­тул­лиан гово­рил: «Тот, кто будет чело­ве­ком, уже чело­век». Однако в писа­ниях неко­то­рых отцов Церкви — пре­по­доб­ного Мака­рия Вели­кого, бла­жен­ных Иеро­нима и Фео­до­рита Кир­ского, Иоанна Бол­гар­ского, свя­ти­теля Кирилла Туров­ского — выска­зы­ва­лось мнение, что оду­шев­ле­ние заро­дыша про­ис­хо­дит не тотчас же при зача­тии, но лишь спустя неко­то­рое время. В каче­стве ана­ло­гии они ссы­ла­лись на то, что при сотво­ре­нии пер­вого чело­века Бог прежде создал тело Адама, а затем уже «вдунул в лице его дыха­ние жизни, и стал чело­век душею живою» (Быт.2:7). Такая же мысль отра­жена в «Пра­во­слав­ном испо­ве­да­нии» Петра Могилы (1643): «Душа дается от Бога в то время, когда тело обра­зу­ется и соде­ла­ется спо­соб­ным к вос­при­я­тию оной» (Ответ 28). Однако Цер­ковь нико­гда не сомне­ва­лась, что «заро­дыш во утробе есть живое суще­ство, о коем печется Гос­подь», как утвер­ждал во II веке Афи­на­гор. Поэтому свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий и ука­зы­вал, что гре­хов­ность уни­что­же­ния плода не зави­сит от срока бере­мен­но­сти. В этом отно­ше­нии, писал он, «у нас нет раз­ли­че­ния плода обра­зо­вав­ше­гося и еще необ­ра­зо­ван­ного» (Книга правил, св. Васи­лия Вели­кого пра­вила 2‑е и 8‑е). Значит, на любой стадии раз­ви­тия чело­ве­че­ское суще­ство, нахо­дя­ще­еся в про­цессе ста­нов­ле­ния, достойно защиты, а не исполь­зо­ва­ния в инте­ре­сах других людей. Заро­див­ша­яся хруп­кая жизнь явля­ется столь же непри­кос­но­вен­ной, как и жизнь уже сфор­ми­ро­вав­ше­гося чело­века. И это не зави­сит от уровня его умствен­ной, эмо­ци­о­наль­ной и физи­че­ской зре­ло­сти.

От сто­рон­ни­ков иссле­до­ва­ний на чело­ве­че­ских эмбри­о­нах иногда при­хо­дится слы­шать и такой аргу­мент: сво­бод­ное раз­ви­тие науки невоз­можно оста­но­вить. Всякие запреты в этой обла­сти — попытка мра­ко­бе­сов вер­нуть нас в сред­не­ве­ко­вье. Но сво­бода уче­ного от каких бы то ни было нрав­ствен­ных или рели­ги­оз­ных тре­бо­ва­ний — ложная и крайне опас­ная идея. Следуя ей, при нынеш­нем могу­ще­стве науки и тех­но­ло­гии мы скоро придем к тоталь­ному уни­что­же­нию чело­ве­че­ского рода. Ведь мы сего­дня в состо­я­нии взо­рвать на части пла­нету, на кото­рой живем. Мы с еще боль­шей лег­ко­стью можем убить на ней все живое. И мы рис­куем путем био­тех­но­ло­ги­че­ских экс­пе­ри­мен­тов прийти к необ­ра­ти­мым изме­не­ниям самой чело­ве­че­ской при­роды.

На наших глазах под вли­я­нием новых воз­мож­но­стей био­тех­но­ло­гий раз­мы­ва­ется пред­став­ле­ние о сво­боде и досто­ин­стве чело­ве­че­ской лич­но­сти. Ока­зы­ва­ется, чело­века можно рас­смат­ри­вать как тех­но­ло­ги­че­ский про­дукт, кото­рому потре­би­тель станет зада­вать нужные пара­метры. Если мы пойдем дальше по такому пути — погиб­нет семья, уни­что­жатся все основы чело­ве­че­ских отно­ше­ний, рухнет чело­ве­че­ское обще­ство. Тира­нам XX века и не сни­лись те воз­мож­но­сти подав­ле­ния сво­боды, кото­рые могут ока­заться в руках вла­сто­люб­цев тре­тьего тыся­че­ле­тия.

Поэтому очень многие свет­ские ученые, осо­зна­ю­щие мораль­ную ответ­ствен­ность науки, готовы пол­но­стью под­дер­жать утвер­жде­ние Архи­ерей­ского Собора: «Ныне для обес­пе­че­ния нор­маль­ной чело­ве­че­ской жизни как нико­гда необ­хо­димо воз­вра­ще­ние к утра­чен­ной связи науч­ного знания с рели­ги­оз­ными духов­ными и нрав­ствен­ными цен­но­стями» (XIV. 1). Сво­бода науч­ного позна­ния не может быть абсо­лют­ной. Газо­вые камеры, ядер­ная бомба, Чер­но­быль, тяже­лей­ший эко­ло­ги­че­ский кризис, — все эти потря­се­ния XX века окон­ча­тельно раз­вен­чали заро­див­шу­юся в эпоху Про­све­ще­ния наив­ную мечту, будто раз­ви­тие науки сде­лает жизнь чело­ве­че­ства счаст­ли­вой. Поэтому совер­шенно спра­вед­ливы недавно ска­зан­ные слова Ф. Мит­те­рана, экс-пре­зи­дента одной из наи­бо­лее секу­ля­ри­зо­ван­ных запад­ных стран: «XXI век станет веком этики — или его не будет вообще».

— К числу самых спор­ных в эти­че­ском отно­ше­нии направ­ле­ний раз­ви­тия меди­цин­ской науки отно­сится, по-види­мому, так назы­ва­е­мая феталь­ная тера­пия?

— Латин­ское слово fetus озна­чает плод. Однако речь идет не о лече­нии чело­ве­че­ского плода, как можно было бы поду­мать, исходя из назва­ния. Суть этого метода в том, что органы и ткани, извле­чен­ные из эмбри­о­нов чело­века на разных ста­диях раз­ви­тия, могут, по утвер­жде­ниям неко­то­рых ученых, исполь­зо­ваться при лече­нии многих болез­ней у других людей. В том числе и таких болез­ней, кото­рые до сих пор счи­та­лись неиз­ле­чи­мыми. Речь идет, напри­мер, о таких забо­ле­ва­ниях, как дет­ский цере­браль­ный пара­лич, болезнь Пар­кин­сона, болезни Пика и Альц­гей­мера, рас­се­ян­ный скле­роз, болезнь Дауна, раз­лич­ные виды имму­но­де­фи­цита. Дело в том, что клетки раз­ви­ва­ю­ще­гося плода обла­дают огром­ным запа­сом жиз­нен­ной силы, они про­яв­ляют высо­кую био­ло­ги­че­скую актив­ность. Гово­рят, что феталь­ные инъ­ек­ции помо­гают при цир­розе печени, алко­голь­ной энце­фа­ло­па­тии, при пост­ин­сульт­ных рас­строй­ствах, при лече­нии раз­лич­ных опу­хо­лей. Правда, те ученые, кото­рые сво­бодны от про­фес­си­о­наль­ной и мате­ри­аль­ной заин­те­ре­со­ван­но­сти в раз­ви­тии феталь­ной тера­пии, счи­тают эти обе­ща­ния всего лишь реклам­ным при­е­мом. До сих пор нет надеж­ных под­твер­жде­ний тера­пев­ти­че­ского эффекта, не говоря уже об абсо­лют­ном выздо­ров­ле­нии в резуль­тате этих про­це­дур. Но уже сего­дня рас­про­стра­ня­ется при­ме­не­ние феталь­ных мате­ри­а­лов для лече­ния импо­тен­ции, осо­бенно свя­зан­ной с пожи­лым воз­рас­том, для общего омо­ло­же­ния орга­низма и — в виде кремов и масок — для кос­ме­ти­че­ских целей, для «обнов­ле­ния» увяд­шей кожи, устра­не­ния морщин…

— Такое кос­ме­ти­че­ское при­ме­не­ние пред­став­ля­ется осо­бенно без­нрав­ствен­ным — оття­ги­вать ста­ре­ние за счет погло­ще­ния моло­дых, несо­сто­яв­шихся чело­ве­че­ских жизней…

— Мне все это напо­ми­нает жуткую фреску Гойи «Сатурн»: старое чудо­вище, кото­рое держит в руках малень­кую чело­ве­че­скую фигурку с отку­шен­ной голо­вой. Как страшно, если чело­ве­че­ство пойдет по этому пути пожи­ра­ния своих детей ради про­дле­ния моло­до­сти состо­я­тель­ных ста­ри­ков и ста­ру­шек!

— Но как отно­ситься к слу­чаям дру­гого рода: что, если упо­треб­ле­ние феталь­ных тканей дей­стви­тельно может спасти чело­века от тяжкой, неиз­ле­чи­мой болезни, свя­зан­ной с мучи­тель­ными стра­да­ни­ями?

— Конечно, в этом случае все выгля­дит слож­нее. Но нельзя забы­вать, что для про­ве­де­ния такого лече­ния необ­хо­димо раз­ру­ше­ние десят­ков, если не сотен чело­ве­че­ских плодов. По инфор­ма­ции Научно-иссле­до­ва­тель­ского инсти­тута транс­план­то­ло­гии и искус­ствен­ных орга­нов, где на ком­мер­че­ской основе ока­зы­ва­ются соот­вет­ству­ю­щие услуги, для одной инъ­ек­ции при­ме­ня­ется «мате­риал» от 4–5 эмбри­о­нов. И одной инъ­ек­цией дело, конечно, не огра­ни­чи­ва­ется.

Даже если высо­кая эффек­тив­ность этого метода была бы дока­зана, это не может повли­ять на нрав­ствен­ную его оценку. Нельзя спа­сать одну чело­ве­че­скую жизнь, губя мно­же­ство других, несо­сто­яв­шихся жизней. Я думаю, что едва ли нашлись бы боль­ные, соглас­ные на такое лече­ние, если бы им пред­ва­ри­тельно пока­зали гору малень­ких тру­пи­ков, кото­рые надо будет «пере­ра­бо­тать» ради гипо­те­ти­че­ской поправки их здо­ро­вья.

Осталь­ные ткани полу­чают в основ­ном в резуль­тате абор­тов, причем жела­тельно — на позд­них ста­диях бере­мен­но­сти, когда все основ­ные органы уже диф­фе­рен­ци­ро­ваны и сфор­ми­ро­ваны. Рас­ска­зы­вать об этом подроб­нее мучи­тельно и страшно, читать тоже тяжело, но я думаю, людям сле­дует это знать. Тех­ника такова. Извле­чен­ный из мате­рин­ской утробы и еще живой плод, к этому сроку бере­мен­но­сти уже име­ю­щий вполне чело­ве­че­ский облик, неза­мед­ли­тельно рас­чле­ня­ется. В головке ребенка пер­фо­ри­руют отвер­стие и делают вытяжки из мозга. Извле­ка­ются также ткани поло­вых желез, селе­зенки, печени, над­по­чеч­ни­ков и других орга­нов. Все это немед­ленно кон­сер­ви­ру­ется в жидком азоте, после чего может хра­ниться довольно долго.

— Однако защит­ники такого лече­ния могут ска­зать, что речь ведь идет о жизнях, кото­рые все равно не состо­я­лись бы…

— Да, такой аргу­мент выска­зы­вался неод­но­кратно. И при этом в одном из попу­ляр­ных жур­на­лов писали, что поскольку на Западе такие раз­ра­ботки ведутся, нам ни в коем случае нельзя отста­вать: поте­ряем деньги!

И дей­стви­тельно, Россия стоит на одном из первых мест в мире по коли­че­ству абор­тов. Кроме того, наше зако­но­да­тель­ство допус­кает по довольно широ­кому кругу пока­за­ний про­из­вод­ство абор­тов на позд­них ста­диях раз­ви­тия плода. Поэтому здесь есть колос­саль­ные воз­мож­но­сти полу­чать боль­шое коли­че­ство мате­ри­ала из чело­ве­че­ских заро­ды­шей для при­ме­не­ния в ком­мер­че­ской меди­цине. Правда, в России неве­лик круг людей, кото­рые могли бы поль­зо­ваться таким лече­нием — оно стоит огром­ных денег. Однако у нашей страны есть все шансы стать веду­щим экс­пор­те­ром пере­ра­бо­тан­ного и кон­сер­ви­ро­ван­ного в жидком азоте чело­ве­че­ского мате­ри­ала, кото­рым будут лечиться состо­я­тель­ные люди в более бла­го­по­луч­ных стра­нах.

Если эта гигант­ская мясо­рубка будет запу­щена, ее потом прак­ти­че­ски невоз­можно будет оста­но­вить. Пона­до­бятся все новые и новые тысячи заро­ды­шей. В России, как уже отме­ча­лось, и без того из десяти зача­тых детей рожают лишь троих, осталь­ные ста­но­вятся жерт­вами аборта. Многие жен­щины вос­при­ни­мают аборт как рутин­ную про­це­дуру. Точно так i же отно­сятся к этому страш­ному делу многие врачи.

До сих пор их пози­ция часто объ­яс­ня­лась всего лишь тем, что сде­лать аборт намного проще и дешевле, чем возиться с «труд­ной» бере­мен­но­стью. Кроме того, само по себе про­из­вод­ство плат­ных абор­тов явля­ется одним из наи­бо­лее доход­ных видов меди­цин­ского биз­неса. Очень боль­шая часть меди­цин­ской рекламы в России — это именно реклама быст­рых и «каче­ствен­ных» абор­тов. Если еще исполь­зо­вать все отходы этого кро­ва­вого про­из­вод­ства, то при­быль может стать просто фан­та­сти­че­ской.

Пред­ста­вим себе, что добыт­чики феталь­ных тканей будут пла­тить врачам-гине­ко­ло­гам или самим жен­щи­нам, ока­зав­шимся перед труд­ным выбо­ром, хоть по сотне дол­ла­ров — как это повли­яет на нашу и без того чудо­вищ­ную аборт­ную ста­ти­стику! Поэтому согла­сие обще­ства на исполь­зо­ва­ние мето­дов феталь­ной тера­пии неми­ну­емо обер­нется кри­ми­на­ли­за­цией меди­цины и гибе­лью мно­же­ства жизней, кото­рые в про­тив­ном случае были бы сохра­нены.

В «Осно­вах» по этому поводу ска­зано: «Осуж­дая аборт как смерт­ный грех, Цер­ковь не может найти ему оправ­да­ния и в том случае, если от уни­что­же­ния зача­той чело­ве­че­ской жизни некто, воз­можно, будет полу­чать пользу для здо­ро­вья. Неиз­бежно спо­соб­ствуя еще более широ­кому рас­про­стра­не­нию и ком­мер­ци­а­ли­за­ции абор­тов, такая прак­тика (даже если ее эффек­тив­ность, в насто­я­щее время гипо­те­ти­че­ская, была бы научно дока­зана) являет пример вопи­ю­щей без­нрав­ствен­но­сти и носит пре­ступ­ный харак­тер» (XII. 7).

— В Шот­лан­дии в 1997 году появи­лась на свет зна­ме­ни­тая овечка Долли. Это точная гене­ти­че­ская копия другой овцы, клетка кото­рой была под­верг­нута так назы­ва­е­мому кло­ни­ро­ва­нию. С тех пор в мире не умол­кают споры отно­си­тельно воз­мож­но­сти кло­ни­ро­вать таким обра­зом и чело­века…

— Об этом много гово­рят и в России. Тема стала модной, ей уде­ляют вни­ма­ние самые попу­ляр­ные сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Пре­об­ла­дают очень поверх­ност­ные суж­де­ния, но они инте­ресны, как отра­же­ние созна­ния обще­ства. Энту­зи­а­сты кло­ни­ро­ва­ния видят в нем прежде всего способ дости­же­ния лич­ного бес­смер­тия, или под­мену бес­смер­тия, что было бы точнее. Многие, как пока­зы­вает зна­ком­ство с пуб­ли­ку­е­мыми мате­ри­а­лами, даже не сознают, что если бы кло­ни­ро­ва­ние твоей клетки ока­за­лось воз­мож­ным, в резуль­тате полу­чился бы все же другой чело­век, хотя и с таким же набо­ром генов — не больше похо­жий на тебя, чем, скажем, твой брат-близ­нец, если бы он у тебя был.

— Насколько вообще реальна такая воз­мож­ность?

— Долли — это первый успеш­ный резуль­тат, полу­чен­ный после 227 несо­сто­яв­шихся попы­ток. В 30 слу­чаях уда­лось добиться бере­мен­но­сти, но раз­ви­ва­лись плоды ненор­мально круп­ные по раз­меру и стра­дав­шие раз­ными урод­ствами. Никто не знает, что вышло бы при попытке ста­вить подоб­ные опыты на людях. Но ясно, что если бы ученые на это реши­лись, мы бы также имели дело с сот­нями, если не тыся­чами несо­сто­яв­шихся жизней, а воз­можно — с рож­де­нием нежиз­не­спо­соб­ных детей. Уже одного этого, каза­лось бы, доста­точно, чтобы запре­тить подоб­ные экс­пе­ри­менты. Д‑р Иан Вилмут и его кол­леги из Инсти­тута Рос­лина, осу­ще­ствив­шие кло­ни­ро­ва­ние овцы, заявили, что они счи­тают такие попытки амо­раль­ными. С при­зы­вом не раз­ви­вать тех­но­ло­гии кло­ни­ро­ва­ния при­ме­ни­тельно к чело­веку высту­пали многие поли­ти­че­ские дея­тели Запада — Билл Клин­тон, Джон Мей-джор, Жак Ширак. Посто­ян­ный коми­тет по био­э­тике Совета Европы в январе 1998 года соста­вил Про­то­кол о запре­ще­нии кло­ни­ро­ва­ния чело­ве­че­ских существ. Пока к этому доку­менту при­со­еди­ни­лись 28 евро­пей­ских госу­дарств. Россия, к сожа­ле­нию, до сих пор не выра­зила свою пози­цию. Но как на Западе, так и у нас нахо­дятся видные ученые, кото­рые гово­рят о «про­яв­ле­ниях неиз­жи­того еще обску­ран­тизма» по поводу запре­тов на кло­ни­ро­ва­ние.

— Риск раз­ви­тия нежиз­не­спо­соб­ных эмбри­о­нов, ненор­маль­ных детей, угроза для здо­ро­вья матери — это серьез­ные доводы. Но есть ведь и другие при­чины, кото­рые побуж­дают Цер­ковь высту­пать с про­те­стом против кло­ни­ро­ва­ния чело­века?

— Да, кроме аргу­мента о жесто­ко­сти экс­пе­ри­мента суще­ствуют и еще более важные сооб­ра­же­ния, кото­рые также изло­жены в «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции»:

«Кло­ни­ро­ва­ние в еще боль­шей сте­пени, чем иные репро­дук­тив­ные тех­но­ло­гии, откры­вает воз­мож­ность мани­пу­ля­ции с гене­ти­че­ской состав­ля­ю­щей лич­но­сти и спо­соб­ствует ее даль­ней­шему обес­це­ни­ва­нию. Чело­век не вправе пре­тен­до­вать на роль творца себе подоб­ных существ или под­би­рать для них гене­ти­че­ские про­то­типы, опре­де­ляя их лич­ност­ные харак­те­ри­стики по своему усмот­ре­нию. Замы­сел кло­ни­ро­ва­ния явля­ется несо­мнен­ным вызо­вом самой при­роде чело­века, зало­жен­ному в нем образу Божию, неотъ­ем­ле­мой частью кото­рого явля­ются сво­бода и уни­каль­ность лич­но­сти» (XII.6).

Мы уже гово­рили о той опас­но­сти, кото­рую пред­став­ляет собой идея дости­же­ния все более пол­ного кон­троля чело­века над появ­ле­нием на свет его потом­ства. Появи­лось поня­тие репро­дук­тив­ных прав, кото­рые мно­гими отно­сятся к раз­ряду фун­да­мен­таль­ных прав чело­века. Они вклю­чают право иметь столько детей, сколько захо­чется, тогда, когда захо­чется. Появ­ля­ется тен­ден­ция не свя­зы­вать эти права с семей­ным ста­ту­сом чело­века и его сек­су­аль­ной ори­ен­та­цией — и это понятно, если дей­стви­тельно вклю­чать право на репро­дук­цию в разряд неотъ­ем­ле­мых, фун­да­мен­таль­ных прав чело­века. Далее, многие уже защи­щают право роди­те­лей выби­рать пол ребенка. Затем, пре­на­таль­ная или в случае про­би­роч­ного опло­до­тво­ре­ния даже пре­дим­план­та­ци­он­ная диа­гно­стика должна выявить воз­мож­ность гене­ти­че­ских болез­ней или каких-либо откло­не­ний раз­ви­тия — ведь вы имеете право на здо­ро­вого, нор­маль­ного ребенка. Выби­рая гене­ти­че­ские данные донор­ских поло­вых клеток, вы можете полу­чить «улуч­шен­ное» потом­ство (по срав­не­нию с соб­ствен­ным «гене­ти­че­ским мате­ри­а­лом»).

Но все же в случае опло­до­тво­ре­ния — не только есте­ствен­ного, но и искус­ствен­ного — вы каждый раз полу­ча­ете уни­каль­ный резуль­тат, гене­ти­че­ские данные ребенка не могут быть пол­но­стью пред­ска­зу­е­мыми.

Кло­ни­ро­ва­ние тео­ре­ти­че­ски может поз­во­лить пре­одо­леть и это послед­нее пре­пят­ствие к дости­же­нию пол­ного кон­троля над «каче­ством» потом­ства. Откро­ется воз­мож­ность выво­дить людей с зара­нее задан­ным набо­ром свойств. И вот этот бес­пре­це­дент­ный кон­троль, окон­ча­тельно пре­вра­ща­ю­щий чело­века в про­из­вод­ствен­ный про­дукт, пред­став­ля­ется самой боль­шой опас­но­стью. Ребе­нок ста­но­вится сред­ством удо­вле­тво­ре­ния неко­его права взрос­лых иметь то, чего они хотят. Как сказал Бла­жен­ней­ший Архи­епи­скоп Афин­ский и всея Эллады Хри­сто­дул, «все это откры­вает воз­мож­ность для совер­шенно нового взгляда на чело­ве­че­скую жизнь, при кото­ром она уже не вос­при­ни­ма­ется как дар Божий, данный нам для уча­стия в Его жизни и в Его любви». Дей­стви­тельно, какой дар Божий, какая уни­каль­ность и непо­вто­ри­мость, если мы целе­на­прав­ленно доби­ва­емся того, что мы заду­мали, если рож­де­ние — это просто реа­ли­за­ция наших спо­соб­но­стей.

В связи с этим свя­щен­ник Максим Обухов спра­вед­ливо заме­тил: «Чело­ве­че­ство встало перед чертой, пере­сту­пив через кото­рую, мы можем ока­заться совсем в другом мире»2.

— Наверно, этот мир ока­зался бы гораздо беднее мира, сотво­рен­ного Богом?

— Конечно, если люди взду­мают «тира­жи­ро­вать» копии себе подоб­ных или вста­нут в оче­редь за гене­ти­че­ским мате­ри­а­лом, скажем, попу­ляр­ного певца или, к при­меру, Кла­удии Шиффер. А это легко себе пред­ста­вить при все воз­рас­та­ю­щей стан­дар­ти­за­ции нашей жизни, при том сти­ра­нии всяких раз­ли­чий, кото­рое было во многом харак­терно для второй поло­вины XX века.

Если мы с помо­щью ученых серьезно возь­мемся за отбор потом­ства по ряду пара­мет­ров, то у нас неми­ну­емо воз­об­ла­дает цар­ство здо­ро­вой посред­ствен­но­сти. Если, пред­ста­вим на минутку, такое воз­можно было бы раньше, у нас, наверно, не было бы Досто­ев­ского, потому что у него на эмбри­о­наль­ной стадии обна­ру­жили бы пред­рас­по­ло­жен­ность к эпи­леп­сии, не было бы Чехова — скло­нен к чахотке, не было бы Ван Гога — воз­можна пси­хи­че­ская неста­биль­ность, не было бы Бет­хо­вена, потому что врачи бы опре­де­лили, что к опре­де­лен­ному воз­расту маль­чик оглох­нет…

В Библии именно бес­ко­неч­ное раз­но­об­ра­зие сотво­рен­ного Богом мира пред­стает перед нами как одна из самых веских причин вос­пе­вать пре­муд­рость Творца и неис­чер­па­е­мую кра­соту Его Тво­ре­ния. А с точки зрения науки, именно гене­ти­че­ское мно­го­об­ра­зие явля­ется необ­хо­ди­мым усло­вием успеш­ного и здо­ро­вого раз­ви­тия — будь то чело­ве­че­ского сооб­ще­ства или попу­ля­ции живот­ных.

— Но гово­рят, что клоны суще­ствуют и в при­роде. Разве одно­яй­цо­вые близ­нецы не явля­ются гене­ти­че­ски иден­тич­ными копи­ями друг друга?

— Да, но кроме того, что они родятся доста­точно редко, они все же появ­ля­ются не в резуль­тате целе­на­прав­лен­ных дей­ствий тре­тьей сто­роны. Их гене­ти­че­ский код оста­ется непред­ска­зу­е­мым и неза­пла­ни­ро­ван­ным. Совсем другое — когда мы изби­раем изго­тов­ле­ние копии заве­домо извест­ного, уже живу­щего чело­ве­че­ского суще­ства.

— Можно ли пред­ста­вить себе, каким было бы само­ощу­ще­ние кло­ни­ро­ван­ного чело­века?

— Никто не спо­со­бен этого зара­нее пред­ска­зать. Каков будет пси­хо­ло­ги­че­ский эффект от созна­ния, что я явля­юсь близ­не­цом дру­гого чело­века, как бы повто­ре­нием его жизни? Как это знание будет влиять на мое чув­ство соб­ствен­ной иден­тич­но­сти, на мои отно­ше­ния с «гене­ти­че­ским про­то­ти­пом», с дру­гими людьми? Мы не вправе под­вер­гать чело­века помимо его соб­ствен­ной воли риску мучи­тель­ного внут­рен­него кри­зиса. Не говоря уже о том, что, как отме­чено в «Осно­вах», «кло­ни­ро­ва­ние чело­века спо­собно извра­тить есте­ствен­ные основы дето­рож­де­ния, кров­ного род­ства, мате­рин­ства и отцов­ства. Ребе­нок может стать сест­рой своей матери, братом отца или доче­рью деда».

— Гово­рят также о воз­мож­но­сти раз­ного рода зло­упо­треб­ле­ний, о пер­спек­тиве созда­вать людей просто для тех­ни­че­ского исполь­зо­ва­ния, как каких-то био­ро­бо­тов…

— Этого тоже никто не может исклю­чить. Если чело­ве­че­ская жизнь ста­но­вится «тех­ни­че­ским про­дук­том», то почему дик­та­тору не создать армию иде­аль­ных и строго еди­но­об­раз­ных кло­ни­ро­ван­ных солдат, почему бы бога­тым людям не зака­зать себе клонов для исполь­зо­ва­ния «на зап­ча­сти» для транс­план­та­ции и т.п.

— Иногда задают вопрос: а будет ли у клона душа? Или же это будет просто «кусок мяса» либо некто чудо­вищ­ный по своим духов­ным каче­ствам?

— Я бы воз­дер­жался гадать о том, чего пока нет. Не скло­нен думать, что если дело дойдет до попы­ток кло­ни­ро­ва­ния чело­века, они ока­жутся успеш­ными — с чисто науч­ной точки зрения дело это весьма про­бле­ма­ти­че­ское, не говоря уж о нрав­ствен­ных и рели­ги­оз­ных аспек­тах. Но это мое личное мнение. Вопрос пока пред­став­ля­ется спе­ку­ля­тив­ным, и Цер­ковь не выска­зы­вала суж­де­ний по этому поводу. Однако пред­по­ло­же­ния об отсут­ствии у клонов души могли бы кос­венно под­дер­жать идею выра­щи­ва­ния неких био­ро­бо­тов для исполь­зо­ва­ния их орга­нов: с без­душ­ным суще­ством можно делать все что угодно! Зама­хи­ва­ясь на экс­пе­ри­менты, пося­га­ю­щие на святая святых жизни, ученый должен думать о послед­ствиях. И если мы не можем преду­га­дать гене­ти­че­ских мута­ций чело­ве­че­ского орга­низма от небла­го­при­ят­ных эко­ло­ги­че­ских или ради­а­ци­он­ных воз­дей­ствий, то послед­ствия при кло­ни­ро­ва­нии могут быть просто непред­ска­зу­е­мыми — в том числе и для духов­ного состо­я­ния чело­века.

— О кло­ни­ро­ва­нии иногда гово­рят как о попытке чело­века играть роль Бога…

— Да, и нам стоит почаще загля­ды­вать на первые стра­ницы книги Бытия, чтобы не забы­вать, чем кон­ча­ется такая попытка. «Будете как боги»… От кого-то мы ведь это уже слы­шали, не правда ли? Чело­ве­че­ство вновь стал­ки­ва­ется с этим иску­ше­нием, и сход­ство с биб­лей­ским повест­во­ва­нием на сей раз осо­бенно рельефно.

Поэтому я убеж­ден, что борьба против попы­ток кло­ни­ро­ва­ния чело­века — это не борьба обску­ран­тов против сво­боды иссле­до­ва­ния, а борьба за зрелое, ответ­ствен­ное отно­ше­ние к нашим воз­мож­но­стям, за право чело­века не быть плен­ни­ком без­ли­кого «про­гресса», за право ска­зать «нет», а не только «да», за право ребенка быть не объ­ек­том, а субъ­ек­том права, за досто­ин­ство и сво­боду чело­ве­че­ской лич­но­сти. И я думаю, что многие нере­ли­ги­оз­ные люди в данном случае готовы раз­де­лить ту оза­бо­чен­ность, кото­рая для нас, хри­стиан, осно­вы­ва­ется на нашем рели­ги­оз­ном миро­ощу­ще­нии.

— В «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции», тем не менее, отме­чено, что кло­ни­ро­ва­ние отдель­ных клеток и тканей не явля­ется пося­га­тель­ством на досто­ин­ство лич­но­сти. Но насто­ра­жи­вает, что недавно пар­ла­мент Вели­ко­бри­та­нии уза­ко­нил кло­ни­ро­ва­ние ство­ло­вых клеток для созда­ния орга­нов, что ведь тоже потре­бует уни­что­же­ние мно­же­ства нерож­ден­ных жизней.

— Для извле­че­ния ство­ло­вых клеток нужны чело­ве­че­ские эмбри­оны. Это нрав­ственно непри­ем­ле­мое реше­ние, хотя с точки зрения транс­план­то­ло­гов оно очень выгод­ное — ведь в силу осо­бен­но­стей эмбри­о­наль­ных клеток они не оттор­га­ются орга­низ­мом. Вот почему на это так наце­лены врачи.

Суть мето­дики сле­ду­ю­щая. Пред­ла­га­ется путем пере­носа ядра сома­ти­че­ской клетки паци­ента в яйце­клетку жен­щины-донора (иначе говоря, путем кло­ни­ро­ва­ния) пред­ва­ри­тельно создать эмбрион, явля­ю­щийся гене­ти­че­ской копией паци­ента. Из этого эмбри­она выде­ля­ются клетки, кото­рые спо­собны раз­ви­ваться в любом направ­ле­нии. Ведь из несколь­ких клеток пер­во­на­чаль­ного заро­дыша впо­след­ствии фор­ми­ру­ются все раз­но­об­раз­ные органы чело­ве­че­ского тела. Причем эти клетки — они име­ну­ются ство­ло­выми — будут иден­тичны боль­ному чело­веку по своему гене­ти­че­скому составу. Они будут при­жи­ваться иде­ально. И их, как пола­гают, можно будет запро­грам­ми­ро­вать на заме­ще­ние пора­жен­ных деге­не­ра­цией клеток боль­ного орга­низма.

Но на самом деле ство­ло­вые клетки суще­ствуют и во взрос­лом орга­низме. Подоб­ные клетки без пося­га­тель­ства на жизнь выде­ляют из пупо­вины, крови, кост­ного мозга и других тканей чело­века. Другое дело, что пре­одо­ле­ние реак­ции оттор­же­ния в таком случае явля­ется намного более слож­ной зада­чей. Однако, по про­гно­зам многих ученых, в пре­де­лах деся­ти­ле­тия можно ожи­дать раз­ре­ше­ния этой медико-био­ло­ги­че­ской про­блемы.

Этот путь намного труд­нее, но зато он не связан с теми колос­саль­ными нрав­ствен­ными поте­рями, на кото­рые ока­за­лись гото­выми пойти ученые Вели­ко­бри­та­нии. Известно, что реше­ние бри­тан­ского пар­ла­мента вызвало очень острую реак­цию в самой стране и во всем мире. Суть воз­ра­же­ний та же, что и в случае «феталь­ной тера­пии»: мы не вправе уни­что­жать одни чело­ве­че­ские суще­ства для того, чтобы помо­гать другим.

Как отно­ситься к гомо­сек­су­аль­ной «семье»?

— Гомо­сек­су­аль­ная, по сути — содом­ская — «семья» уси­ленно утвер­жда­ется во всем мире. В неко­то­рых запад­ных церк­вях даже вен­чают такие про­ти­во­есте­ствен­ные браки. Обще­ству пред­ла­гают также очень тер­пимо отно­ситься к так назы­ва­е­мой «нетра­ди­ци­он­ной» сек­су­аль­ной ори­ен­та­ции, а роди­те­лям — не пре­пят­ство­вать своему ребенку, если он про­явит содом­ские наклон­но­сти. Как Цер­ковь отно­сится к этим вызо­вам циви­ли­за­ции?

— «Если кто ляжет с муж­чи­ною, как с жен­щи­ною, то оба они сде­лали мер­зость», — гово­рит Закон Божий (Лев.20:13). И апо­стол Павел назы­вал гомо­сек­су­аль­ные отно­ше­ния в числе наи­бо­лее «постыд­ных стра­стей» и «непо­требств», осквер­ня­ю­щих чело­ве­че­ское тело:

«Жен­щины их заме­нили есте­ствен­ное упо­треб­ле­ние про­ти­во­есте­ствен­ным; подобно и муж­чины, оста­вив есте­ствен­ное упо­треб­ле­ние жен­ского пола, раз­жи­га­лись похо­тью друг на друга, муж­чины на муж­чи­нах делая срам и полу­чая в самих себе долж­ное воз­мез­дие за свое заблуж­де­ние» (Рим.1:26-27).

Тем, кто пыта­ется оправ­дать гомо­сек­су­а­лизм, адре­со­ваны и другие слова того же Апо­стола в посла­нии жите­лям раз­вра­щен­ного Коринфа: «Не обма­ны­вай­тесь… ни мала­кии, ни муже­лож­ники… Цар­ства Божия не насле­дуют» (1Кор.6:9-10).

О том же писали и отцы Церкви. Из мно­же­ства стра­ниц с осуж­де­нием содо­мии, доста­точно при­ве­сти яркие слова пре­по­доб­ного Мак­сима Грека: «Познайте себя, ока­ян­ные, какому сквер­ному насла­жде­нию вы пре­да­лись!.. Поста­рай­тесь скорее отстать от этого сквер­ней­шего вашего и смрад­ней­шего насла­жде­ния, воз­не­на­ви­деть его, а кто утвер­ждает, что оно невинно, того пре­дайте вечной ана­феме, как про­тив­ника Еван­ге­лия Христа Спа­си­теля и раз­вра­ща­ю­щего учение оного. Очи­стите себя искрен­ним пока­я­нием, теп­лыми сле­зами и посиль­ною мило­сты­нею и чистою молит­вою… Воз­не­на­видьте от всей души вашей это нече­стие, чтобы не быть вам сынами про­кля­тия и вечной пагубы».

Так что не вызы­вает ни малей­шего сомне­ния обос­но­ван­ность вывода, вклю­чен­ного в «Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции»: «Свя­щен­ное Писа­ние и учение Церкви недву­смыс­ленно осуж­дают гомо­сек­су­аль­ные поло­вые связи, усмат­ри­вая в них пороч­ное иска­же­ние бого­з­дан­ной при­роды чело­века» (XII. 9).

Сего­дня мы видим, что поя видом защиты прав пред­ста­ви­те­лей так назы­ва­е­мых сек­су­аль­ных мень­шинств обще­ству навя­зы­вают при­зна­ние гомо­сек­су­а­лизма не поло­вым извра­ще­нием, но лишь одной из воз­мож­ных «сек­су­аль­ных ори­ен­та­ции». Под­ра­зу­ме­ва­ется, что гомо­сек­су­аль­ные пары должны полу­чить равные права с бого­уста­нов­лен­ным браком: к ним, будто бы, сле­дует отно­ситься с тем же ува­же­нием, предо­ста­вить им те же воз­мож­но­сти обще­ствен­ной под­держки и сво­боду пуб­лич­ного про­яв­ле­ния. Все чаще утвер­ждают, что гомо­сек­су­аль­ное вле­че­ние все­цело вызвано при­род­ной пред­рас­по­ло­жен­но­стью. Однако до сих пор никому из ученых не уда­лось дока­зать факта такой врож­ден­ной, гене­ти­че­ской обу­слов­лен­но­сти гомо­сек­су­а­лизма.

Так или иначе, «Пра­во­слав­ная Цер­ковь исхо­дит из неиз­мен­ного убеж­де­ния, что бого­уста­нов­лен­ный брач­ный союз муж­чины и жен­щины не может быть сопо­став­лен с извра­щен­ными про­яв­ле­ни­ями сек­су­аль­но­сти. Она счи­тает гомо­сек­су­а­лизм гре­хов­ным повре­жде­нием чело­ве­че­ской при­роды, кото­рое пре­одо­ле­ва­ется в духов­ном усилии, веду­щем к исце­ле­нию и лич­ност­ному воз­рас­та­нию чело­века. Гомо­сек­су­аль­ные устрем­ле­ния, как и другие стра­сти, тер­за­ю­щие пад­шего чело­века, вра­чу­ются Таин­ствами, молит­вой, постом, пока­я­нием, чте­нием Свя­щен­ного Писа­ния и свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний, а также хри­сти­ан­ским обще­нием с веру­ю­щими людьми, гото­выми ока­зать духов­ную под­держку».

Мы пони­маем, что есть люди, стра­да­ю­щие гомо­сек­су­аль­ными наклон­но­стями. И Цер­ковь не должна лишать таких людей своей пас­тыр­ской состра­да­тель­ной заботы. Каждый чело­век, явля­ясь обра­зом Божиим, заслу­жи­вает, чтобы к нему отно­си­лись с ува­же­нием и любо­вью. Но в то же время всякие попытки пред­ста­вить гре­хов­ную тен­ден­цию как «норму», а тем более как пред­мет гор­до­сти и пример для под­ра­жа­ния, нико­гда не полу­чат под­держки со сто­роны Церкви. Поэтому доку­мент Архи­ерей­ского Собора при­зы­вает к реши­тель­ному про­ти­во­сто­я­нию про­па­ганде гомо­сек­су­а­лизма. В том числе и через запрет на допуск лиц, вос­хва­ля­ю­щих гомо­сек­су­аль­ный образ жизни, к пре­по­да­ва­тель­ской, вос­пи­та­тель­ной и любой иной работе с несо­вер­шен­но­лет­ними. Побор­ники гомо­сек­су­а­лизма не должны также зани­мать долж­но­сти такого рода, кото­рые откры­вают для них воз­мож­ность насиль­ствен­ного при­нуж­де­ния, насиль­ствен­ного совра­ще­ния зави­си­мых от них людей — скажем, им нельзя рабо­тать в тюрем­ной системе, где у них будет власть над заклю­чен­ными, они не должны быть офи­це­рами в армии, где у них будет власть над сол­да­тами. И Цер­ковь сочла необ­хо­ди­мым ясно ска­зать об этом.

— В неко­то­рых стра­нах, в част­но­сти, во Фран­ции, гомо­сек­су­аль­ным «семьям» раз­ре­шено усы­нов­лять детей. И даже в России, как известно из неко­то­рых пуб­ли­ка­ций печати, гомо­сек­су­аль­ные пары заво­дят детей при помощи новых репро­дук­тив­ных тех­но­ло­гий — напри­мер, путем сур­ро­гат­ного мате­рин­ства. Как отно­сится к этому Пра­во­слав­ная Цер­ковь?

— Вместо того, чтобы тол­ко­вать о правах гомо­сек­су­а­ли­стов, в таких слу­чаях сле­до­вало бы в первую оче­редь поду­мать о правах ребенка. Самое осно­во­по­лож­ное из них — иметь папу и маму. Ни гомо­сек­су­аль­ные союзы, ни «оди­но­кие роди­тели» не могут этого права обес­пе­чить. Поэтому в собор­ном доку­менте и ска­зано: «Упо­треб­ле­ние репро­дук­тив­ных мето­дов вне кон­тек­ста бла­го­сло­вен­ной Богом семьи ста­но­вится формой бого­бор­че­ства, осу­ществ­ля­е­мого под при­кры­тием защиты авто­но­мии чело­века и пре­вратно пони­ма­е­мой сво­боды лич­но­сти» (XII. 4).

— А как отно­ситься к тем людям, кото­рые ощу­щают себя пред­ста­ви­те­лями дру­гого пола — отлич­ного от того, в кото­ром они роди­лись? Надо ли идти им навстречу?

— Подоб­ный вопрос был постав­лен перед рабо­чей груп­пой по выра­ботке «Основ соци­аль­ной кон­цеп­ции» одним из архи­пас­ты­рей нашей Церкви. Причем вопрос ока­зался отнюдь не умо­зри­тель­ным — в его епар­хии один из актив­ных участ­ни­ков при­ход­ской жизни ока­зался чело­ве­ком, искус­ственно изме­нив­шим свой пол при помощи хирур­ги­че­ской опе­ра­ции. «А что, если он батюш­кой захо­чет стать?» — спро­сил вла­дыка. И как быть, если такой чело­век при­хо­дит кре­ститься: кого кре­стить-то, раба Божия или рабу Божию? Далее воз­ни­кают и вопросы о вен­ча­нии…

Дей­стви­тельно, встре­ча­ются люди с болез­нен­ным ощу­ще­нием при­над­леж­но­сти к про­ти­во­по­лож­ному полу. Мне и самому при­хо­ди­лось стал­ки­ваться с такими слу­ча­ями в пас­тыр­ской прак­тике. Назы­ва­ется это явле­ние транс­сек­су­а­лиз­мом. Неко­то­рым из транс­сек­су­а­лов уда­ется хирур­ги­че­ским путем с парал­лель­ным воз­дей­ствием боль­ших доз гор­мо­наль­ных средств сме­нить внеш­ние поло­вые при­знаки. Однако опыт пока­зы­вает, что в резуль­тате внут­рен­ний личный кризис не раз­ре­ша­ется, а в боль­шин­стве слу­чаев лишь обост­ря­ется. «Бунт против Творца» до добра не дово­дит.

Поэтому в «Осно­вах» запи­сано: «Цер­ковь не может… при­знать дей­стви­тель­ной искус­ственно изме­нен­ную поло­вую при­над­леж­ность. Если “смена пола “про­изо­шла с чело­ве­ком до Кре­ще­ния, он может быть допу­щен к этому Таин­ству, как и любой греш­ник, но Цер­ковь кре­стит его как при­над­ле­жа­щего к тому полу, в кото­ром он рожден. Руко­по­ло­же­ние такого чело­века в свя­щен­ный сан и вступ­ле­ние его в цер­ков­ный брак недо­пу­стимо» (XII.9).

Уста­рела ли тра­ди­ци­он­ная семья?

— Отец Нико­лай, завер­шая наш раз­го­вор о нелег­ких про­бле­мах совре­мен­ной семьи, можно ли согла­ситься с утвер­жде­нием, что тра­ди­ци­он­ная семья уста­рела и будет вскоре раз­ру­шена повсе­местно? Неужели она сохра­нится лишь на некоем малом ост­ровке веру­ю­щих пра­во­слав­ных хри­стиан?

— Мне, при­зна­юсь, не нра­вится это выра­же­ние: «тра­ди­ци­он­ная семья». Пред­по­ла­га­ется, по-види­мому, что есть еще какая-то другая, «нетра­ди­ци­он­ная»? Об этом, дей­стви­тельно, нередко теперь гово­рят. Напри­мер, Меж­ду­на­род­ная феде­ра­ция пла­ни­ро­ва­ния семьи заяв­ляет, что семья в их пони­ма­нии — это «всего лишь тео­ре­ти­че­ское поня­тие, име­ю­щее отно­ше­ние к неболь­шой группе людей с тес­ными вза­и­мо­от­но­ше­ни­ями. В насто­я­щее время она может при­ни­мать самые раз­лич­ные формы». Эта феде­ра­ция, как утвер­ждают ее идео­логи, «под­дер­жи­вает право чело­века на сво­бод­ный выбор в отно­ше­нии типа семьи, в кото­рой он хотел бы жить. Таким обра­зом, она при­знает мно­же­ствен­ность типов семьи, кото­рые должны иметь равные права. Нельзя содей­ство­вать какому-либо одному типу семьи»3! Однако Бог, как мы знаем, изна­чально бла­го­сло­вил только один-един­ствен­ный «тип семьи» и непре­станно «содей­ствует» ему, именно на нем веками дер­жа­лась вся чело­ве­че­ская исто­рия, вся циви­ли­за­ция! Сожи­тель­ство­вать люди, конечно, могут во все­воз­мож­ных вари­ан­тах. Только вот, как опыт пока­зы­вает, гар­мо­нии и сча­стья в них нет. Потому что они, эти искус­ствен­ные затеи, постро­ены на идее полу­че­ния от жизни мак­си­маль­ного удо­вле­тво­ре­ния соб­ствен­ных потреб­но­стей. А бого­з­дан­ная семья — на само­от­даче ради люби­мых. Потому-то она и крепка.

Что же каса­ется буду­щего — не берусь про­ро­че­ство­вать. Знаю одно: гибель семьи стала бы и гибе­лью чело­ве­че­ского обще­ства. Ведь ника­кие соци­аль­ные инсти­туты не могут заме­нить семью в фор­ми­ро­ва­нии лич­но­сти. Почему семью назы­вают домаш­ней Цер­ко­вью? Потому что в ней люди строят свои отно­ше­ния на основе закона любви. Именно в семей­ном обще­нии чело­век учится пре­одо­ле­вать свой гре­хов­ный эгоизм. Именно здесь узнает, «что такое хорошо и что такое плохо». Здесь, в семье рож­да­ется чув­ство живой пре­ем­ствен­но­сти поко­ле­ний, ощу­ще­ние сопри­част­но­сти к исто­рии своего народа. Именно с семьи «начи­на­ется Родина». Уклад жизни совре­мен­ного обще­ства, к сожа­ле­нию, спо­соб­ствует раз­ру­ше­нию тра­ди­ци­он­ных семей­ных связей. Работа, успехи в про­фес­си­о­наль­ной обла­сти, погоня за достат­ком все более выхо­дят на первый план и для мужчин, и для женщин, не остав­ляя сил для вос­пи­та­ния детей. И даже веру­ю­щие люди часто не вос­при­ни­мают обще­ние с супру­гами и с детьми как что-то духовно зна­чи­мое в их жизни.

Но мы знаем: что бы ни про­ис­хо­дило в окру­жа­ю­щем мире, Цер­ковь Хри­стова пре­бу­дет в нем, доколе Гос­подь придет (1Кор.11:26). А значит, пре­бу­дет до скон­ча­ния века и малая Цер­ковь — хри­сти­ан­ская семья.

Мне бы хоте­лось закон­чить нашу книжку сло­вами, кото­рые про­из­нес Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Алек­сий II в своем выступ­ле­нии на юби­лей­ном засе­да­нии Епар­хи­аль­ного собра­ния города Москвы 15 декабря 2000 года:

«Семья — это образ Святой Троицы. Отец, мать и дитя — три ипо­стаси еди­ного по суще­ству тво­ре­ния Божия. Адам от Бога, Ева от Адама, дети от них, а бла­го­сло­вил раз­мно­же­ние Сам Гос­подь. Это должен знать каждый школь­ник.

За две тысячи лет исчезли многие народы, рух­нули циви­ли­за­ции, погибли мил­ли­оны людей, исчезли куль­туры и языки. Цер­ковь же стоит и будет стоять до конца веков. Почему? Потому что она стоит на крови, жертве, подвиге любви Бога и людей, после­до­вав­ших за Хри­стом, кото­рых мы назы­ваем стол­пами Церкви. А семья, эта малая Цер­ковь, разве не стоит твердо только на любви и жертве, на слу­же­нии каж­дого целому? Конечно, это так. И этому тоже надо учить детей и пода­вать им в том пример, а не спо­рить до бес­ко­неч­но­сти о том, кто прав более дру­гого. Цер­ковь пер­во­хри­сти­ан­ских времен победи/га мир любо­вью. Посмот­рите, гово­рили внеш­ние, как они любят друг друга. А мы часто готовы спо­рить друг с другом из-за сущих пустя­ков. А ведь наша правда часто не сов­па­дает с Хри­сто­вой Исти­ной.

Я хотел бы при­звать наших пас­ты­рей… боль­шее вни­ма­ние в своей дея­тель­но­сти уде­лять вопро­сам сохра­не­ния и укреп­ле­ния семьи, а также вос­пи­та­нию и хри­сти­ан­скому обра­зо­ва­нию моло­дежи именно в вопро­сах семьи, брака, вос­пи­та­ния.

Если Цер­ковь будет укреп­лять семью, а зача­тых детей спасет от почти зако­но­мер­ного убий­ства, мы спасем и Святую Русь, а по-хри­сти­ан­ски вос­пи­ты­вая детей, обес­пе­чим буду­щее хри­сти­ан­ства на нашей земле, обильно поли­той кровью муче­ни­ков. Не надо забы­вать слов Христа Спа­си­теля первым Своим уче­ни­кам, свя­щен­но­слу­жи­те­лям-апо­сто­лам: “Идите, научите все народы” (Мф.28:19)».

За этими про­стыми и про­ник­но­вен­ными сло­вами стоит не только глу­бо­кий пас­тыр­ский опыт, но и опыт счаст­ли­вой жизни в семье. В одном из своих недав­них интер­вью Свя­тей­ший сказал: «Мне с моими роди­те­лями ска­зочно повезло: они всегда меня пони­мали».


При­ме­ча­ния:

1 Здесь и далее «Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви» цити­ру­ются без допол­ни­тель­ных пояс­не­ний по изда­нию: «Цер­ковь и мир. Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви». М.: «Дани­ловск. бла­го­вест­ник», 2000.

2 В сбор­нике мате­ри­а­лов Цер­ковно-обще­ствен­ного совета по био­ме­ди­цин­ской этике: Пра­во­сла­вие и про­блемы био­э­тики. М.: Пра­во­слав­ный медико-про­све­ти­тель­ский центр «Жизнь», 2001. Вып. 1. С. 65.

3 Там же, 294

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки