Как правильно обращаться с иконами

О грехе небре­же­ния и об истин­ном бла­го­че­сти­вом отно­ше­нии к иконам.

Оглав­ле­ние


Соста­ви­тели дан­ного сбор­ника выра­жают сер­деч­ную бла­го­дар­ность:
Галине Сер­ге­евне Кло­ко­вой, заслу­жен­ному работ­нику куль­туры РФ, худож­нику-рестав­ра­тору высшей ква­ли­фи­ка­ции, зав. кафед­рой рестав­ра­ции икон, зам. декана факуль­тета Цер­ков­ных худо­жеств Пра­во­слав­ного Свято-Тихо­нов­ского Бого­слов­ского инсти­тута, зав. рестав­ра­ци­он­ным отде­ле­нием Мос­ков­ского Госу­дар­ствен­ного Ака­де­ми­че­ского худо­же­ствен­ного учи­лища памяти 1905 года, напи­сав­шей отзыв на эту книгу;
Деми­ной О.В., хра­ни­телю кафедры рестав­ра­ции икон Пра­во­слав­ного Свято-Тихо­нов­ского Бого­слов­ского инсти­тута, предо­ста­вив­шей нам мате­ри­алы для ее состав­ле­ния и сде­лав­шей ряд ценных заме­ча­ний, а также изло­жив­шей советы по сохра­не­нию икон.
Бла­го­да­рим всех, кто принял уча­стие в этой работе.

Об этой книге

В книге впер­вые обра­щено вни­ма­ние на необ­хо­ди­мость и обя­за­тель­ность такого отно­ше­ния к чтимым иконам, кото­рое обес­пе­чи­вало бы им долгую жизнь в хра­мо­вых усло­виях. Иконы и цер­ков­ная утварь часто под­вер­га­ются порче или даже уни­что­же­нию не по злому умыслу, а от неве­де­ния или даже искрен­него жела­ния «улуч­шить», обла­го­об­ра­зить внеш­ний вид иконы, что при­во­дит к самым пла­чев­ным резуль­та­там.

К сожа­ле­нию, в наших церк­вах рабо­тает слиш­ком мало спе­ци­а­ли­стов, могу­щих реально оце­нить состо­я­ние той или иной иконы, оклада, старой книги. И, исходя из этих усло­вий, пуб­ли­ку­е­мая работа рас­счи­тана прежде всего на тех, кто не имеет спе­ци­аль­ного обра­зо­ва­ния, но в силу разных причин имеет доступ к иконам и утвари и от кого зави­сит их сохран­ность. Это и слу­жа­щие в церкви, это, в том числе, и про­стые при­хо­жане, и те, кто имеет иконы в своем доме.

В книге два раз­дела. В первом подробно объ­яс­ня­ются при­чины раз­ру­ше­ния икон, при­чины их «болез­ней». Во втором даются советы хра­ни­теля-про­фес­си­о­нала о пра­виль­ном уходе за ико­нами, об усло­виях их хра­не­ния. При­во­дятся запо­ми­на­ю­щи­еся при­меры из прак­тики цер­ков­ной жизни, рас­ска­зы­ва­ется о слу­чаях «невин­ной» порчи икон от незна­ния правил обра­ще­ния с ними, от негра­мот­ного, вар­вар­ского «рестав­ра­ци­он­ного» вме­ша­тель­ства. Очень важна после­до­ва­тельно про­во­ди­мая мысль о необ­хо­ди­мо­сти воз­рож­де­ния инсти­тута риз­ни­чих-хра­ни­те­лей в каждом храме, о необ­хо­ди­мо­сти в каждом храме иметь своего, штат­ного, рестав­ра­тора, кото­рый бы знал каждую из своих икон, наблю­дал бы за ними вместе с хра­ни­те­лем еже­дневно и мог вовремя ока­зать необ­хо­ди­мую помощь. Не сле­дует пре­не­бре­гать опытом хра­не­ния и ухода за ико­нами, накоп­лен­ным музе­ями. Все дости­же­ния науки могут быть исполь­зо­ваны в церкви. Конечно, цер­ковь не музей, сохра­нять иконы в церкви слож­нее. Но тем больше вни­ма­ния сле­дует уде­лять реше­нию этой про­блемы.

Будем наде­яться, что прой­дет немного вре­мени и в цер­ковь придут под­го­тов­лен­ные спе­ци­а­ли­сты-про­фес­си­о­налы: риз­ни­чие, хра­ни­тели, рестав­ра­торы. Это буду­щее вполне реально, так как спе­ци­а­ли­стов именно такого про­филя и целе­на­прав­ленно для работы в дей­ству­ю­щих храмах гото­вит Пра­во­слав­ный Свято-Тихо­нов­ский Бого­слов­ский инсти­тут. А пока – читайте эту книгу, в ней вы най­дете много полез­ного и, может быть, кто-то поду­мает, прежде чем брать в руки мокрую тряпку для мытья иконы или кисть для при­да­ния ей «бла­го­ле­пия».

Г.С. Кло­кова, худож­ник-рестав­ра­тор высшей ква­ли­фи­ка­ции, заслу­жен­ный работ­ник куль­туры РФ, зав. кафед­рой рестав­ра­ции икон, зам. декана факуль­тета Цер­ков­ных худо­жеств Пра­во­слав­ного Свято-Тихо­нов­ского Бого­слов­ского инсти­тута, зав. рестав­ра­ци­он­ным отде­ле­нием Мос­ков­ского Госу­дар­ствен­ного Ака­де­ми­че­ского худо­же­ствен­ного учи­лища памяти 1905 года.

Почему в наши дни гибнут иконы?

Об ико­но­по­чи­та­нии в Пра­во­слав­ной Церкви. При­чины повре­жде­ния икон. Икона есть живой орга­низм. Почему нельзя ничем нати­рать и про­ти­рать иконы? Кому дове­рять рестав­ра­цию икон? При­меры недо­пу­сти­мого обра­ще­ния с ико­нами. Как сохра­нить иконы из музей­ных фондов? При­меры долж­ного отно­ше­ния к рестав­ра­ции икон и цер­ков­ных памят­ни­ков.

Эта неболь­шая книга (веро­ятно, первая в своем роде) цели­ком посвя­щена пра­во­слав­ной иконе. И насколько веще­ственно выра­жает икона основу основ Пра­во­сла­вия – Вопло­ще­ния Сына Божия, настолько и нам хочется при­влечь вни­ма­ние к самой «плоти» иконы.

По мило­сти Божией, мы имеем сейчас воз­мож­ность узна­вать о Церкви, об исти­нах веры – есть много самой раз­но­об­раз­ной лите­ра­туры, как для начи­на­ю­щих, так и спе­ци­аль­ной бого­слов­ской. Однако неко­то­рые темы не были до сих пор подробно осве­щены в силу своей спе­ци­фич­но­сти, но, тем не менее, они чрез­вы­чайно важны.

Нам хоте­лось бы кос­нуться одной серьез­ной и набо­лев­шей про­блемы: почему музеи не спешат отда­вать храмам иконы? Неужели только из «жад­но­сти» и «вред­но­сти»? А может, люди, там рабо­та­ю­щие, не в состо­я­нии про­ник­нуться тем молит­вен­ным почи­та­нием, с каким к ним отно­сятся веру­ю­щие, и они просто не пони­мают, что значат для нас иконы, кото­рые изна­чально созда­ва­лись именно для бого­слу­жеб­ных целей?

Почи­та­ние икон в Церкви – как зажжен­ный све­тиль­ник, свет кото­рого нико­гда не угас­нет. Пра­во­слав­ное учение и вера всегда вос­при­ни­мали образ-икону как свя­тыню, через кото­рую мы можем всту­пить в таин­ствен­ное обще­ние с изоб­ра­жен­ным на ней святым. Догмат VII Все­лен­ского Собора об ико­но­по­чи­та­нии начи­на­ется и закан­чи­ва­ется сло­вами о Еван­ге­лии и о Пре­да­нии Церкви.

Второе Лицо Святой Троицы, Гос­подь Иисус Хри­стос, оста­ва­ясь по Боже­ству Своему «неопи­сан­ным Словом Отчим», совер­шен­ным Богом, обла­да­ю­щим пол­но­той Боже­ствен­ной при­роды и жизни, ста­но­вится совер­шен­ным Чело­ве­ком: «Слово плоть бысть» (Ин.1:14).

Поскольку Иисус Хри­стос явился первой иконой, обра­зом Ипо­стаси неви­ди­мого Бога Отца («Иже Сый сияние славы и образ ипо­стаси Его» – Евр.1:3), постольку в Церкви стал воз­мо­жен внеш­ний образ, икона Самого Гос­пода Спа­си­теля.

«Если Сын Божий явился с видом чело­века, зрак раба приим, в подо­бии чело­ве­че­стем быв, и обра­зом обер­теся якоже чело­век, то как, поэтому, не изоб­ра­жать Его? И если, согласно с обык­но­ве­нием, изоб­ра­же­ние царя назы­ва­ется царем, и ока­зы­ва­е­мая изоб­ра­же­нию честь пере­хо­дит на пер­во­об­раз, то почему изоб­ра­же­ние не будет пред­ме­том почи­та­ния и покло­не­ния? Не как Бог, но как образ Бога вопло­тив­ше­гося» (Прп. Иоанн Дамас­кин. «Три защи­ти­тель­ных слова против пори­ца­ю­щих святые иконы или изоб­ра­же­ния». Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, РМФ, 1993, с. 31.).

VII Все­лен­ский Собор обос­но­вал ико­но­по­чи­та­ние: «Честь, воз­да­ва­е­мая образу, воз­во­дится к пер­во­об­раз­ному, и покло­ня­ю­щийся иконе покло­ня­ется суще­ству изоб­ра­жен­ного на ней». Этим дог­ма­том VII Все­лен­ского Собора уста­нов­лено воз­да­вать иконам «почи­та­тель­ное покло­не­ние» и только Еди­ному Богу ‑Боже­ское. «Потому подо­бает нам образ Божий на иконе почи­тать и покло­няться ему как Самому Оному, а не иному. Но не сле­дует вооб­ра­жать, что сей образ пре­тво­ря­ется в Само Боже­ствен­ное Суще­ство…» (Прп. Иосиф Волоц­кий. «Посла­ние к ико­но­писцу». М., 1994, с. 66. – Прим. ред.).

Задача ико­но­пис­ного образа, как ее пони­мают св. отцы, состоит именно в том, чтобы при его посред­стве наи­бо­лее верно объ­яс­нить, наи­бо­лее полно выра­зить, насколько это воз­можно сред­ствами искус­ства, истину Бого­во­пло­ще­ния. В дея­ниях VII Все­лен­ского Собора есть слова: «Ико­но­пи­са­ние вовсе не живо­пис­цами выду­мано, а напро­тив того, оно есть одоб­рен­ное зако­но­по­ло­же­ние и пре­да­ние Кафо­ли­че­ской Церкви и суще­ство­вало еще во вре­мена апо­столь­ской про­по­веди».

Отцы Седь­мого Собора про­во­дят четкую грань между порт­ре­том в его прямом пони­ма­нии, то есть обыч­ным обра­зом чело­века, и иконой – обра­зом, ука­зы­ва­ю­щим на соеди­не­ние этого чело­века с Богом.

Икона отли­ча­ется от порт­рета своим содер­жа­нием, и это содер­жа­ние обу­слав­ли­вает язык иконы, особые, свой­ствен­ные ей формы выра­же­ния, кото­рые и выде­ляют ее из вся­кого дру­гого рода изоб­ра­же­ний. Поэтому плоть изоб­ра­жа­ется суще­ственно иной, чем обыч­ная, тлен­ная плоть чело­века. На свя­тость икона ука­зы­вает так, что свя­тость эта не под­ра­зу­ме­ва­ется и не допол­ня­ется нашей мыслью или вооб­ра­же­нием, а оче­видна для нашего телес­ного зрения.

Икона, в своем идеале, – трез­вен­ная, осно­ван­ная на духов­ном опыте и совер­шенно лишен­ная всякой экзаль­та­ции пере­дача опре­де­лен­ной духов­ной реаль­но­сти. Напри­мер, харак­терно отсут­ствие направ­лен­ного осве­ще­ния и теней, свет создает все формы в иконе; особый, неве­ще­ствен­ный объем фигур и всей ком­по­зи­ции; повы­шен­ное вни­ма­ние к слож­ному, раз­но­об­раз­ному внут­рен­нему ритму, линей­ному и цве­то­вому.

«Мир не видит святых, как слепой не видит света». Веде­ние же Церкви тем и отли­ча­ется от обыч­ного, мир­ского, что в види­мом всеми, но узко и одно­боко, она видит неви­ди­мое; во вре­мен­ном потоке жизни она зрит струю веч­но­сти. И именно то, что усколь­зает от обыч­ного зрения, Цер­ковь пока­зы­вает в ико­но­пис­ном образе. Икона изоб­ра­жает не повсе­днев­ное, обыч­ное лицо чело­века, а его вечный про­слав­лен­ный лик.

Потому что самый смысл иконы в том, чтобы пока­зы­вать нам наслед­ни­ков нетле­ния, наслед­ни­ков Цар­ствия Божия, начат­ками кото­рого они и явля­ются уже в своей земной жизни. Поэтому отцы Седь­мого Собора и ука­зы­вают, что икона досто­чтима и свята именно тем, что пере­дает обо­жен­ное состо­я­ние своего пер­во­об­раза и носит его имя. Поэтому освя­ща­ю­щая бла­го­дать Духа Свя­того, при­су­щая пер­во­об­разу, при­сут­ствует и в его изоб­ра­же­нии. Дру­гими сло­вами, именно бла­го­дать есть при­чина свя­то­сти и изоб­ра­жен­ного лица, и его иконы; она же есть и воз­мож­ность обще­ния со святым через его иконы. Икона участ­вует в его свя­то­сти, а через икону при­об­ща­емся к этой свя­то­сти и мы в нашем с ним молит­вен­ном обще­нии.

Зна­че­ние иконы в храме велико. Оно орга­ни­че­ски сли­лось с Бого­слу­же­нием и Таин­ствами. Во вре­мена Все­лен­ских Собо­ров Цер­ковь ясно осо­зна­вала, что в свя­щен­ных изоб­ра­же­ниях утвер­жда­ется догмат Бого­во­пло­ще­ния. Именно поэтому в память победы над ико­но­бор­че­ской ересью первая Неделя Вели­кого поста назы­ва­ется «Тор­же­ством Пра­во­сла­вия».

Икона – это книга о вере. Через это «бого­сло­вие в крас­ках» рас­кры­ва­ется опыт отцов и учи­те­лей Все­лен­ской Церкви, уже достиг­ших бла­го­дат­ного бес­стра­стия и обще­ния с Богом. По цер­ков­ному уста­нов­ле­нию, ико­но­писцы должны быть людьми глу­боко бла­го­че­сти­выми и осо­бенно при­ле­жать к стя­жа­нию хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей.

Чем чище и выше жизнь хри­сти­а­нина, тем доступ­нее его душе язык иконы. В нашем мире, где кругом много греха и соблазна, взгляд на изоб­ра­же­ние святых спо­со­бен удер­жать чело­века от дур­ного.

Диакон Андрей Кураев при­во­дит инте­рес­ный пример, спра­ши­вая, кого можно счи­тать круп­ней­шим про­по­вед­ни­ком Пра­во­сла­вия в XX веке. Им ока­зы­ва­ется не наш совре­мен­ник, а преп. Андрей (Рублев), точнее, напи­сан­ная им икона Святой Троицы.

О том, что почи­та­ние икон прочно вошло в Пре­да­ние, гово­рит и исто­рия Церкви, кото­рая знает мно­же­ство явлен­ных обра­зов, т.е. чудесно обре­тен­ных, по осо­бен­ному устро­е­нию Про­мысла Божия, Кото­рый нередко Сам являл веру­ю­щим иконы, напи­сан­ные неиз­вест­ной рукой. Таковы небо­ше­ствен­ная Тих­вин­ская икона Божией Матери в Тих­вине, св. Никола Явлен­ный в Нов­го­роде и многие другие, почи­та­е­мые чудо­твор­ными, потому что явле­ние их озна­ме­но­вано чуде­сами. В цер­ков­ных бого­слу­жеб­ных книгах празд­ники, посвя­щен­ные этим иконам, и назы­ва­ются явле­нием.

В цер­ков­ной исто­рии и в пре­да­ниях еще упо­ми­на­ется о само­на­пи­сан­ных, само­изоб­ра­жен­ных иконах. В Лид­дий­ском храме, соору­жен­ном Апо­сто­лами, над север­ными вра­тами на столпе изоб­ра­зился не чело­ве­че­скими руками, но Боже­ствен­ной силой лик Бого­ма­тери с Пред­веч­ным Мла­ден­цем. Когда Апо­столы при­зы­вали Бого­ма­терь на освя­ще­ние храма, Она отве­чала: «Идите, дети, и Я с вами там буду». И они с вели­кой радо­стью уви­дели Ее изоб­ра­же­ние на столпе. Затем яви­лась туда и Сама Бого­ма­терь и, узрев Свое изоб­ра­же­ние, ска­зала: «Бла­го­дать и сила Моя да будет с ним». Сколько ни ста­рался Юлиан-отступ­ник истре­бить это изоб­ра­же­ние, но оно оста­ва­лось невре­ди­мым.

Четьи-Минеи нам сви­де­тель­ствуют о само­изоб­ра­жен­ной иконе Бого­ма­тери в Киево-Печер­ской церкви.

Первым ико­но­пис­цем счи­та­ется апо­стол и еван­ге­лист Лука, и после него было бес­чис­лен­ное мно­же­ство изо­гра­фов среди святых мужей и отцов Церкви. В России наи­бо­лее из них известны преп. Андрей (Рублев), Даниил Черный, Дио­ни­сий, Феофан Грек. В Киево-Печер­ской Лавре под­ви­зался извест­ный ико­но­пи­сец преп. Алипий. Их жития сви­де­тель­ствуют о тре­пет­ном и бла­го­го­вей­ном почи­та­нии святых обра­зов.

Рус­ского чело­века икона сопро­вож­дала в тече­ние всей его жизни. Иконы, к кото­рым обра­ща­лись с молит­вой, были в каждом доме. Ими бла­го­слов­ляли роди­тели всту­па­ю­щих в брак, их брали с собой, идя на битву или отправ­ля­ясь в стран­ствие.

В тра­ги­че­ские и пере­лом­ные моменты мно­го­ве­ко­вой исто­рии рус­ского народа Гос­подь являл Свое покро­ви­тель­ство и милость через наци­о­наль­ные свя­тыни: Вла­ди­мир­скую, Казан­скую, Фео­до­ров­скую, Дер­жав­ную иконы Божией Матери и многие другие. В XX веке в период бого­бор­че­ских гоне­ний рус­ские люди, воз­да­вая любо­вью за любовь, с риском для жизни спа­сали уни­что­жа­е­мые и пору­га­е­мые иконы.

И сего­дня осо­бенно грустно и больно наблю­дать, что иконы, сохра­нен­ные с боль­шим трудом, поги­бают и стра­дают не от воин­ству­ю­щих без­бож­ни­ков, но – что уди­ви­тельно и печально – от рук бла­го­на­ме­рен­ных веру­ю­щих. И сейчас святые образа про­дол­жают гиб­нуть в коли­че­ствах едва ли не мень­ших, чем тогда. Но каким же обра­зом?

К сожа­ле­нию, причин тому мно­же­ство: это и незна­ние того, что полезно, а что вредно для иконы, и даже без­дум­ное, лег­ко­мыс­лен­ное обра­ще­ние с нею; в других слу­чаях ска­зы­ва­ется сила при­вычки, при кото­рой забы­вают, что икона прежде всего свя­щен­ный пред­мет.

Ведь изоб­ра­жен­ный на ней лик полу­чает, по пра­вилу Церкви, имя через над­пи­са­ние. Этим икона усво­я­ется тому, кто на ней изоб­ра­жен и ста­но­вится при­част­ной его бла­го­дати, так что при недо­стой­ном, небреж­ном обра­ще­нии с иконой оскорб­ля­ется не живо­пись, а тот, чье имя она полу­чила, ее пер­во­об­раз. И недо­ста­точно одного усер­дия и жела­ния забо­титься об иконе, поскольку в этом деле есть свои пра­вила и тон­ко­сти, кото­рые необ­хо­димо знать, чтобы не при­чи­нить ей вред.

По стро­е­нию икону можно с полным правом упо­до­бить живому орга­низму. Отли­ча­ю­ща­яся в слоях реак­ция на изме­не­ние окру­жа­ю­щей среды после­до­ва­тельно гасит, или ком­пен­си­рует, почти все внеш­ние воз­дей­ствия.

Доска при высо­кой тем­пе­ра­туре и сухо­сти воз­духа начи­нает посте­пенно коро­биться, далее обра­зу­ется тре­щина по стыку склейки досок, и со вре­ме­нем она рас­па­да­ется на несколько частей. Паво­лока, более гибкая, чем дерево, и более проч­ная, чем левкас, также посте­пенно сле­дует за изме­не­нием формы доски, удер­жи­вая и рас­тя­ги­вая левкас. Он, в свою оче­редь, меньше изме­няет объем, чем дерево, и кра­соч­ный слой (т.е. соб­ственно живо­пись, краска) успе­вает после­до­вать за изме­не­ни­ями доски. Олифа или другое покры­тие влагу не наби­рает, изо­ли­руя и защи­щая краску (основ­ное содер­жа­ние любого про­из­ве­де­ния), и в то же время она более гибка, чем живо­пись, и не пре­пят­ствует ее изме­не­ниям.

К тому же во всех слоях, состав­ля­ю­щих икону, име­ются мик­ро­поры (это не дырочки, они видны лишь с очень силь­ным уве­ли­че­нием), через кото­рые икона «дышит», т.е. про­ис­хо­дит воз­духо- и вла­го­об­мен, и если этого не знать, то можно сильно повре­дить ее. Ведь если чело­веку кожу покрыть каким-нибудь соста­вом, не про­пус­ка­ю­щим воздух и влагу, то он может погиб­нуть. Так же и иконы. Име­ется много при­ме­ров, как вслед­ствие этого незна­ния они раз­ру­ша­лись.

Изве­стен случай, когда в одном соборе некий «рестав­ра­тор» пред­ло­жил обра­бо­тать иконы «уни­каль­ным» покры­тием, не про­пус­ка­ю­щим влагу и воздух вообще, кото­рое он сам изоб­рел. Ему раз­ре­шили нане­сти этот состав на иконы XVII века, кото­рые в любом музее были бы ценным экс­по­на­том.

Теперь кра­соч­ный слой на «зала­ки­ро­ван­ных» иконах вздулся и повис на «чудо”-лаке, а укре­пить изоб­ра­же­ние едва ли воз­можно, т.к. он дей­стви­тельно ничего не про­пус­кает и поэтому не уда­ется исполь­зо­вать тра­ди­ци­он­ные в про­фес­си­о­наль­ной рестав­ра­ции методы напи­ты­ва­ния кра­соч­ного слоя укреп­ля­ю­щими веще­ствами. Потому что когда мик­ро­поры закры­ва­ются каким-то веще­ством, то начи­нают воз­ни­кать внут­рен­ние напря­же­ния между слоями и внутри них. На деле это озна­чает: левкас отстает от доски, краска от лев­каса, и образ пре­вра­ща­ется в кучку трухи. Такое дей­ствие по отно­ше­нию к иконе можно назвать отрав­ле­нием.

Именно поэтому так опасно нати­рать чем-либо икону (маслом, чес­но­ком, луком и чем угодно еще). Икона, хоть раз про­тер­тая любым веще­ством, почти навер­няка «хроник», а часто и вовсе не под­да­ется укреп­ле­нию.

Но все же, при давней «тра­ди­ции» доста­точно вар­вар­ского (хотя и непред­на­ме­рен­ного, не со зла) к ним отно­ше­ния, иконы очень живучи. Даже при ката­стро­фи­че­ских изме­не­ниях изоб­ра­же­ние чаще всего не отпа­дает от доски сразу же, а цеп­ля­ется до послед­него, часто мно­гими годами и деся­ти­ле­ти­ями, обле­тая по частям в надежде на помощь. Так, напри­мер, часты раз­ру­ше­ния на стыках досок или же, наобо­рот, по сере­дине каждой доски. И вообще, «выби­ра­ются» наи­бо­лее «напря­жен­ные» места – там осо­бенно интен­сивно идет раз­ру­ше­ние, а все осталь­ное дер­жится сколько может.

Мало того, даже ста­ре­ние мате­ри­а­лов идет иконе на пользу. Напри­мер, дерево старше 300 лет почти пере­стает реа­ги­ро­вать на изме­не­ние влаж­но­сти, его пере­стают есть жуки-точиль­щики.

Смесь мела и клея, кото­рую пред­став­ляет из себя левкас, с самого начала ведет себя иначе, чем каждое состав­ля­ю­щее веще­ство в отдель­но­сти, а через несколько деся­ти­ле­тий он пред­став­ляет из себя особо проч­ный, совер­шенно спа­яв­шийся «моно­лит».

Яичная тем­пера, т.е. тоже смесь, но уже из желтка и мине­раль­ного пиг­мента, через те же 200–300 лет совер­шенно «каме­неет», а устой­чи­вость ее к внеш­ним воз­дей­ствиям намного пре­вос­хо­дит не только «хлип­кий» желток, но и любой из исполь­зу­е­мых мине­ра­лов. Однако новые иконы очень уяз­вимы, по край­ней мере несколько лет.

Только олифа, пожа­луй, не может ничем похва­статься. Ее проч­ность умень­ша­ется вместе с потем­не­нием пленки. Кроме того, хотя хими­че­ски олифа (как и мас­ля­ные лаки) и не реа­ги­рует на воду, но про­ис­хо­дит физи­че­ское (хотя и очень мед­лен­ное) наби­ра­ние воды в мик­ро­поры любого покров­ного слоя. И со вре­ме­нем такое посто­ян­ное при­сут­ствие воды при­во­дит в нем к хими­че­ским реак­циям.

Поэтому надо знать и пом­нить, что иконы (а тем более кар­тины), кото­рые не нахо­дятся под стек­лом, нельзя про­ти­рать – ни сухой, ни мокрой тряп­кой или поло­тен­цем. Все это уско­ряет распад кра­соч­ного слоя, осо­бенно если он непри­метно для глаз начал шелу­шиться. А если еще не начал, то непре­менно будет, т.к. вза­и­мо­дей­ствует с вред­ными для себя веще­ствами или повре­жда­ется от трения, осо­бенно усерд­ного. Даже после освя­ще­ния иконы св. воду нужно побыст­рее, но осто­рожно про­мок­нуть чистой мягкой тканью.

К сожа­ле­нию, типич­ное явле­ние, кото­рое мы наблю­даем в храме, – когда кто-нибудь берет чистую тря­почку, сма­чи­вает ее святой водой или же мыль­ным рас­тво­ром, а то и святым мас­ли­цем, и начи­нает ста­ра­тельно про­ти­рать иконы по живо­писи.

…И вот мы видим образа, у кото­рых либо пол­но­стью стерт лик, либо нет глаз, либо иных фраг­мен­тов. В итоге мы теряем цен­ней­шие иконы. Захо­дят люди в храм – и на них уже не смот­рят молит­вен­ные ста­рин­ные лики. Вид­не­ются лишь дыры…

Если пока­зать фото­гра­фию таких икон, ничего не говоря, – веру­ю­щий чело­век начнет воз­му­щаться кощун­ствами и глум­ле­нием над свя­ты­ней боль­ше­ви­ков.

Надо пони­мать, что хотя вода и святая, это не отме­няет ее физи­че­ских свойств. Ни в каких бого­слу­жеб­ных и учи­тель­ных книгах не упо­мя­нуто при­ме­не­ние св. масла «для блеску» и св. воды – в каче­стве мяг­кого и без­опас­ного чистя­щего сред­ства. Мак­си­мум, что можно делать – это стря­хи­вать пыль с сохран­ных икон мягкой тол­стой кисточ­кой (напри­мер бели­чьей).

Нужно ска­зать, что тех­но­ло­ги­че­ски тща­тельно и пра­вильно (кано­ни­че­ски) выпол­нен­ные иконы лучше «выжи­вают» в любых усло­виях. Вни­ма­ние к тех­но­ло­гиям живо­писи, без­ого­во­роч­ное и тща­тель­ное, нето­роп­ли­вое испол­не­ние отра­бо­тан­ных до мело­чей тра­ди­ци­он­ных рецеп­тов про­дол­жа­лось на Руси вплоть до XVII века. При­мерно же с начала XVII века стро­гое соблю­де­ние тра­ди­ций усту­пает неко­то­рое место любо­пыт­ству, тяге к новизне, быст­роте и иным тех­но­ло­ги­че­ским соблаз­нам. К XIX веку (о XX просто гово­рить не хочется) ремес­лен­ни­че­ская быст­рота и сокра­ще­ния (напри­мер, отсут­ствие паво­локи) и тще­слав­ные нов­ше­ства при­вели к исполь­зо­ва­нию крайне раз­но­об­раз­ных, мало­пред­ска­зу­е­мых рецеп­тур. Тех­но­ло­ги­че­ски «хоро­шая» икона ведь отли­ча­ется от тех­но­ло­ги­че­ски «плохой» не только тем, в каком виде дожила до рестав­ра­ции, но и насколько легко пере­несла рестав­ра­ци­он­ное вме­ша­тель­ство и с какими затруд­не­ни­ями рестав­ра­ция про­хо­дила.

Итак, мы при­мерно опи­сали здо­ро­вую реак­цию тех­но­ло­ги­че­ски пра­виль­ного стро­е­ния иконы на изме­не­ние внеш­них усло­вий. С живым орга­низ­мом икону роднит еще и то, что каждая из них при­спо­саб­ли­ва­ется к своим кон­крет­ным усло­виям. Ведь сохра­ня­ются иконы и в неотап­ли­ва­е­мых храмах; выжи­вают, забро­шен­ные в сараях, на коло­коль­нях, чер­да­ках и под­ва­лах, в холод­ных гале­реях-гуль­би­щах. Конечно, с поте­рями, как люди имеют по-раз­ному при­об­ре­тен­ные болезни (хро­ни­че­ские, про­фес­си­о­наль­ные и т.д.), однако не угро­жа­ю­щие их жизни, если они не запус­ка­ются.

Но поскольку икона все же только условно, не совсем как мы, живой орга­низм, то, сумев при­спо­со­биться к пери­о­ди­че­ски, регу­лярно меня­ю­щимся усло­виям (напри­мер по сезо­нам), она бес­сильна перед любым резким вме­ша­тель­ством в ее суще­ство­ва­ние. Сразу этот орга­низм выка­зы­вает свою хруп­кость, что упро­щенно выгля­дит так.

Если внести икону из неуют­ного, неотап­ли­ва­е­мого храма, где она про­была лет 200–300 (даже 50–100) в теплую, сухую ком­нату, в «разгар» позд­ней осени и ото­пи­тель­ного сезона, то не надо успо­ка­и­ваться, что тем самым спасли икону. Потому что дерево, мак­си­мально влаж­ное, остыв­шее и име­ю­щее веко­вую «при­вычку» пере­жи­дать повы­шен­ную влаж­ность и холод, резко нагре­ва­ется и высы­хает, умень­ша­ется его объем. Оно трес­ка­ется, часто раз­ры­вает «швы», склейки досок, икона резко коро­бится, шпонки закли­ни­вает и ими допол­ни­тельно рвет икон­ную доску. Осталь­ные мате­ри­алы в таком темпе не могут сов­пасть в своих внут­рен­них изме­не­ниях.

Каждый слой изме­ня­ется нерав­но­мерно и связи между ними сильно ослаб­ля­ются или вовсе исче­зают. Т.е. доска коро­бится сильно, левкас меньше – появ­ля­ются тре­щины и раз­рывы лев­каса, при резком наби­ра­нии влаги и рас­прям­ле­нии доски (если раньше левкас плавно сле­до­вал за ней), и воз­ни­кает взду­тие.

Если икона вдруг попа­дает в новые для нее усло­вия, с резким пере­па­дом тем­пе­ра­туры и влаж­но­сти воз­духа, при посто­ян­ных сквоз­ня­ках на ней обра­зу­ются (и часто – впер­вые) взду­тия разной вели­чины, кото­рые потом, к радо­сти наблю­да­теля, само­про­из­вольно исче­зают. Но это не счаст­ли­вое «обнов­ле­ние». Это уже болезнь, эта икона – «хроник», тре­бу­ю­щая посто­ян­ного, особо береж­ного ухода. Он не очень сложен, но он должен быть, причем самое глав­ное – под­дер­жа­ние ста­биль­но­сти окру­жа­ю­щего среды, т.е. посто­ян­ные усло­вия хра­не­ния.

В их созда­нии очень помо­гает застек­лен­ный киот, кото­рый предо­хра­няет икону от сквоз­ня­ков. Потому что иконы, как и люди, боятся сквоз­ня­ков, кото­рые при­во­дят к таким раз­ру­ше­ниям, что потом их при­хо­дится долго и сложно лечить.

* * *

Обще­из­вестно, что мате­ри­аль­ная цен­ность иконы при­знана мно­гими госу­дар­ствами мира, а для нас, веру­ю­щих, это особая свя­тыня. Поэтому очень важно, кого и как при­гла­шают реста­ври­ро­вать иконы. Пора­жает типич­ная, к сожа­ле­нию, ситу­а­ция, когда почему-то счи­та­ется, что если, напри­мер, бла­гост­ный муж с окла­ди­стой боро­дой дорого просит за свою работу, то высо­кая цена и быст­рота как бы сами по себе явля­ются «гаран­тией каче­ства». На самом деле чаще бывает наобо­рот.

Потому что у чело­века, допус­ка­е­мого в храме к рестав­ра­ции, почти нико­гда не инте­ре­су­ются нали­чием атте­ста­ции, не спра­ши­вают, где он учился, еще реже – имеет ли реко­мен­да­цию извест­ного рестав­ра­тора (I и высшей кате­го­рии), а не зна­ко­мого батюшки (или – не только батюшки), и вообще о поня­тии «кате­го­рии» у рестав­ра­то­ров осве­дом­лен мини­мум людей.

Рестав­ра­тор же про­фес­си­о­нал, при­хо­дя­щий в храм, обя­за­тельно предъ­явит доку­мент, кото­рый ука­зы­вает на уро­вень его мастер­ства. Это выра­жа­ется в при­сво­е­нии ему той или иной кате­го­рии. Рестав­ра­торы атте­сту­ются в Мини­стер­стве куль­туры РФ по уровню под­го­товки и обра­зо­ва­ния. Низшая, третья, кате­го­рия дает право на само­сто­я­тель­ное укреп­ле­ние (кон­сер­ва­цию) памят­ни­ков. «Рас­кры­вать» иконы может лишь рестав­ра­тор не ниже второй кате­го­рии.

Так что в боль­шин­стве слу­чаев полу­ча­ется, что, ничего не зная о при­шед­шем чело­веке как спе­ци­а­ли­сте, дове­ряют порой весьма ценные иконы слу­чай­ным людям. А что потом?

В резуль­тате насто­я­щим спе­ци­а­ли­стам доста­ется тяже­лая и небла­го­дар­ная работа – рестав­ра­ция после какого-нибудь «само­родка». Все труд­но­сти усу­губ­ля­ются, а во многих слу­чаях работа пре­вра­ща­ется в мно­го­лет­нюю «штопку» иконы.

Наблю­да­ется и про­ти­во­по­лож­ный пара­докс, когда храмам пере­дают иконы боль­шой мате­ри­аль­ной цен­но­сти. Необъ­яс­нимо ни с какой точки зрения, когда икону, сто­я­щую огром­ных денег, кладут в даль­ний угол (кла­довку, чердак, коло­кольню и т.п.), допус­кая ей про­па­дать. А потом, как только захо­дит речь о необ­хо­ди­мо­сти рестав­ра­ци­он­ных работ, чтобы сохра­нить вру­чен­ное и дове­рен­ное, – отка­зы­ва­ются или откла­ды­вают их, ссы­ла­ясь на высо­кую сто­и­мость: про­яв­ляют «береж­ли­вость», кото­рая в дей­стви­тель­но­сти явля­ется бес­печ­но­стью и без­дум­но­стью.

Бывали случаи, когда храм имел ценные ста­рин­ные иконы, тре­бу­ю­щие вме­ша­тель­ства спе­ци­а­ли­стов, а их остав­ляли без вни­ма­ния, зато зака­зы­вали писать новые иконы, и обя­за­тельно – «на золоте». Мы даже не каса­емся духов­ного аспекта: как назвать подоб­ное отно­ше­ние к свя­тыне.

Поэтому когда гово­рят, что кто-нибудь «свой» под­пра­вит икону, т.к. нет рестав­ра­тора, то это значит чаще всего, что нет бес­плат­ного спе­ци­а­ли­ста. Но нельзя тре­бо­вать, чтобы каждый веру­ю­щий про­фес­си­о­нал-рестав­ра­тор бес­платно и посто­янно жерт­во­вал свой весьма кро­пот­ли­вый и тяже­лый труд. Ведь «тру­дя­щийся достоин награды» (Лк. 10:7), это его нелег­кий хлеб.

Или, напри­мер, часто исполь­зу­ется прием «понов­ле­ния», когда икона начи­нает раз­ру­шаться и ее из лучших побуж­де­ний «зама­зы­вают» (даже нельзя ска­зать «запи­сы­вают»). Иногда после этого она ста­но­вится вуль­гарно-резких цветов, а лики едва ли не демо­ни­че­скими. Созда­ется впе­чат­ле­ние при виде неко­то­рых икон, что по ним или про­шлись маляр­ным вали­ком, или люди впер­вые решили попро­бо­вать себя «в худо­же­стве».

В одном храме ста­ро­ста с вос­хи­щен­ной улыб­кой пока­зы­вал работу неко­его умельца, кото­рый, видимо, не имея поня­тия о том, что такое «рас­кры­тие» иконы и как оно дела­ется, поверх образа XVI века нари­со­вал новый, такой яркий! «Вот это рестав­ра­тор, это я пони­маю!» – доволь­ство ста­ро­сты объ­яс­ня­лось легко: ведь с фото­гра­фии смот­рел пер­во­на­чаль­ный образ – темный и раз­ру­шен­ный, а понов­лен­ный выгля­дит не хуже, чем обложка жур­нала!..

Е. Тру­бец­кой очень точно заме­тил, что «лики святых в наших древ­них храмах потем­нели един­ственно потому, что они стали нам чуж­дыми; копоть на них нарас­тала частью вслед­ствие нашего невни­ма­ния и рав­но­ду­шия к сохра­не­нию свя­тыни, частью вслед­ствие нашего неуме­ния хра­нить эти памят­ники» цер­ков­ного искус­ства. (Е. Тру­бец­кой. «Фило­со­фия рус­ского рели­ги­оз­ного искус­ства XVIXX в.в.». Анто­ло­гия. М, 1993, с. 201. – Прим. ред.)

А между тем напо­ми­на­ние о необ­хо­ди­мо­сти пра­виль­ного и осо­бого ухода за ико­нами вос­при­ни­ма­ется как оскорб­ле­ние, как над­ру­га­тель­ство над рели­ги­оз­ными чув­ствами, будто такой уход за ико­нами и их почи­та­ние вообще несов­ме­сти­мые вещи.

Бытует мнение, что темный образ – это свято и кано­нично, поэтому икону нельзя реста­ври­ро­вать. Но этот тезис не имеет под собой ника­кой основы – ни исто­ри­че­ской, ни кано­ни­че­ской.

Во-первых, он про­ти­во­ре­чит дог­мату VII Все­лен­ского Собора об ико­но­по­чи­та­нии, гла­ся­щему, что покло­не­ние перед обра­зом вос­хо­дит к тому, к кому оно обра­щено, а если лика не видно и не разо­брать, чей он, то к кому молит­венно обра­щаться? Моля­щийся станет пред­став­лять себе образ свя­того, что будет раз­ви­вать чув­ствен­ное вооб­ра­же­ние и может при­ве­сти к пре­ле­сти.

Во-вторых, пер­во­на­чально икона ведь пишется яркими чистыми крас­ками и каждый цвет имеет свое зна­че­ние, что опре­де­ля­ется ико­но­пис­ным кано­ном.

Живо­пись прп. Андрея Руб­лева необык­но­венна не только глу­би­ной и оду­хо­тво­рен­но­стью образа, но и гар­мо­нич­ной цве­то­вой гаммой. А под темной олифой никто бы не увидел этих дивных ликов. Но потем­не­ние олифы со вре­ме­нем – это тех­но­ло­ги­че­ские издержки.

Суще­ствует еще несколько потря­са­ю­щих мнении, опре­де­ля­ю­щих обра­ще­ние с иконой. Допу­стим, есть особо почи­та­е­мый образ Божией Матери. Зачем его реста­ври­ро­вать? Вот мы помо­лимся – и подо­ждем, пока он обно­вится. Сам.

Или: «Какие бы дей­ствия мы ни про­из­во­дили над иконой – все во благо, если нами руко­во­дят бла­го­че­сти­вые наме­ре­ния и чув­ства». Но только при­сут­ствует ли тут страх Божий, боязнь оскор­бить или повре­дить свя­тыню? А ожи­да­ние чуда обнов­ле­ния – только ли от высо­кой рели­ги­оз­но­сти и духов­но­сти? Или все же имеют место – и гор­дыня, и ску­пость, и само­на­де­ян­ность, да просто без­от­вет­ствен­ность?

Тут кстати вспом­нить, что даже запо­ведь «непре­станно моли­тесь» можно испол­нять неверно. Непра­вильно зани­ма­ясь Иису­со­вой молит­вой, легко полу­чить душев­ный вред, впав в пре­лесть. Вообще всякое доброе дело воз­можно испор­тить, если совер­шать его без рас­суж­де­ния.

И совсем край­ний случай – когда не счи­тают нужным совсем что-либо делать, говоря: «Да все равно все сгорит!» (имея в виду Второе при­ше­ствие). Причем эту фразу упо­треб­ляют, когда дело каса­ется про­фес­си­о­наль­ных обя­зан­но­стей, а вовсе не личных дел. Какие на это можно найти слова для ком­мен­та­рия?

К необъ­яс­ни­мым мне­ниям отно­сится также убеж­де­ние, что «непра­во­славно» покры­вать икону лаком – здесь уже про­яв­ля­ется некий, веро­учи­тель­ный момент. Один рестав­ра­тор принес икону, над кото­рой рабо­тал, и сказал: «Только акку­ратно, лак еще окон­ча­тельно не высох». Когда заказ­чики услы­шали слово «лак», им едва не стало дурно: «Так вы [рестав­ра­торы] иконы еще и лаком покры­ва­ете, но это же непра­во­славно!».

Но надо пони­мать, что назна­че­ние любого покров­ного слоя – защи­щать живо­пись, не мешая ее вос­при­я­тию. Для этого на кра­соч­ный слой иконы нано­сится олифа или олифа добав­ками. А если в олифу доба­вить любой смолы, то это уже лак. И как с этим увя­зать суж­де­ние о «непра­во­слав­но­сти» покры­тия иконы лаком – совсем неясно.

Да, све­же­на­пи­сан­ную икону не всегда воз­можно покрыть лаком, т.к. боль­шин­ство совре­мен­ных лаков не годится для свежей яичной тем­перы (смо­ля­ные лаки белеют из-за влаги, содер­жа­щейся в яйце), и поскольку жела­тельно, чтобы тем­пера полу­чала допол­ни­тельно какое-то масло, то икону лучше оли­фить. Но старые иконы покры­вать лаком можно, т.к. для рестав­ра­ции важна обра­ти­мость, воз­мож­ность после­ду­ю­щих (увы, почти неиз­беж­ных) рестав­ра­ций с наи­мень­шим трав­ми­ро­ва­нием иконы.

Здесь кстати ска­зать, что сейчас иные ико­но­писцы пере­шли на твер­дые лаки, кото­рые необ­ра­тимы, т.е. нерас­тво­римы ни в чем, их можно только соскре­бать. Они узнали, что этот лак очень проч­ный, но не поин­те­ре­со­ва­лись допол­ни­тельно его свой­ствами и тем, что про­ис­хо­дит в даль­ней­шем с ико­нами после его нане­се­ния.

Также, невни­ма­тельно озна­ко­мив­шись с пра­ви­лами поль­зо­ва­ния лаком, иногда покры­вают свое про­из­ве­де­ние неак­ку­ратно, отчего поверх­ность иконы полу­ча­ется кривой и неров­ной, с ком­ками и под­те­ками.

И почему-то не обсуж­да­ется – пра­во­славно это или нет. Равно как и сде­лать без­дар­ную запись потем­нев­шего, но молит­венно-оду­хо­тво­рен­ного лика старой иконы, пере­пи­сав его в «своем пони­ма­нии». Изве­стен даже грустно-“комичный» случай, когда в одном мос­ков­ском храме «рестав­ра­торы-ико­но­писцы» на нимбе у иконы Божией Матери напи­сали тео­ни­мо­грамму Спа­си­теля («Сущий»).

Рас­ска­жем еще об одной ситу­а­ции, кото­рая, к сожа­ле­нию, встре­ча­ется не так уж редко. Она отра­жает оче­ред­ное, не менее рас­про­стра­нен­ное, мнение об отно­ше­нии к иконам. При­гла­сили рестав­ра­тора на подво­рье N‑ского мона­стыря посмот­реть икон­ные доски, зара­жен­ные и сильно изъ­еден­ные жучком-точиль­щи­ком. Необ­хо­димо было заде­лать мно­же­ство дыро­чек, на что ушло бы довольно много вре­мени, к тому же тре­бо­ва­лось дли­тель­ное пред­ва­ри­тель­ное вымо­ра­жи­ва­ние, поскольку иного спо­соба изба­виться от жучка прак­ти­че­ски не суще­ствует.

Когда на подво­рье это услы­шали, то ска­зали: «Да ладно, и так будет все нор­мально. Мы на этой доске соби­ра­емся писать покро­ви­те­лей нашего мона­стыря, так они сами о своей иконе поза­бо­тятся».

Но кому нужны иконы – святым или нам? Такой подход к сохра­не­нию их ликов – под­лин­ное бла­го­че­стие в тонах глу­бо­чай­шего сми­ре­ния или все же мы видим без­раз­ли­чие к свя­тыне? Как же мы почи­таем небо­жи­те­лей, а о физи­че­ском состо­я­нии их обра­зов не забо­тимся, допус­кая пре­не­бре­же­ние «плотью» иконы? Ведь фото­гра­фии доро­гих нам людей мы храним бережно. Просто надо пом­нить, что в подоб­ных слу­чаях воз­ни­кает необ­хо­ди­мость про­явить свое ста­ра­ние, любовь к Богу и Его святым.

Мы ведь тоже образ Божий, но, однако, не живем же по прин­ципу: пускай Гос­подь следит за нашим здо­ро­вьем, а мы будем вести себя как нам взду­ма­ется; наше тело – храм Божий: Гос­подь Сам поза­бо­тится о Своем храме! Но нет: мы о своем теле при­лежно печемся, знаем, что ему вредно и что полезно, чего нельзя делать, и про­яв­ляем рас­су­ди­тель­ность, тщание в уходе за ним, а лечиться ходим к спе­ци­а­ли­стам, и именно по про­филю. Мы же не будем обра­щаться к оку­ли­сту по поводу пере­лома ноги.

Такая же осмот­ри­тель­ность и попе­че­ние обя­за­тельны и по отно­ше­нию к хра­мо­вым свя­ты­ням. Потому что храмы, Бого­слу­же­ние, иконы нужны не Богу, а чело­веку для Бого­об­ще­ния, как форма его рели­ги­оз­ных чувств, веры. Богу же сами по себе иконы не тре­бу­ются. Поэтому нельзя гово­рить – пусть Бог, Божия Матерь, святые сами сохра­няют свои иконы. Давайте пред­ста­вим себя лицом к лицу с Тем, Кому на самом деле обра­щено это «пусть», и тогда все вста­нет на свои места.

Да, святые понуж­да­ются иногда сами забо­титься о своих иконах, когда кощун­ствен­ное небре­же­ние людей веру­ю­щих попи­рает бла­го­дать, пре­бы­ва­ю­щую с их обра­зами.

Вспом­ним хотя бы исто­рию обре­те­ния иконы Божией Матери «Утоли моя печали», когда Царица Небес­ная пове­лела боль­ной жен­щине покло­ниться именно тому образу, кото­рый ей был пока­зан во сне, сказав, где его искать. В том храме его нашли среди запы­лен­ных икон на коло­кольне. Пре­свя­тая Бого­ро­дица про­сла­вила Свой лик мно­го­раз­лич­ными чуде­сами, чтобы научить, помимо про­чего, веру­ю­щих отно­ситься к свя­тыне долж­ным обра­зом.

А «Дер­жав­ную» икону Божией Матери, по Ее ука­за­нию, нашли после долгих поис­ков в под­вале, среди старых досок, имев­шую на себе мно­го­лет­ний слой пыли.

Или же возь­мем исто­рию, свя­зан­ную с иконой «Ско­ро­по­слуш­ница». Афон­ский инок был нака­зан за то, что коптил Ее лик чадя­щей лучи­ной. По Своему мило­сер­дию. Святая Дева вна­чале гласом от иконы пре­ду­пре­дила его не делать так, а когда тот про­дол­жал ходить мимо нее с коп­тя­щей лучи­ной, Она его обли­чила: «Долго ли тебе так бес­печно и так бес­стыдно коп­тить Мой образ?!» И при этих словах инок поте­рял зрение, кото­рое было воз­вра­щено ему после рас­ка­я­ния. Об этом узнала вся братия мона­стыря, и икону почтили долж­ным обра­зом, а впо­след­ствии в ее честь устро­или храм.

И таких исто­рий немало. Неужели мы хотим, чтобы такие зна­ме­ния были явлены и нам? Но подоб­ные при­меры и после­ду­ю­щее про­слав­ле­ние икон чуде­сами служат крас­но­ре­чи­вым напо­ми­на­нием всем о необ­хо­ди­мо­сти бла­го­го­вейно чтить и сохра­нять свя­щен­ные изоб­ра­же­ния. По Своему сми­ре­нию Гос­подь и святые не нака­зы­вают нас за каждый случай небре­же­ния, но ожи­дают, что мы все же извле­чем уроки из бывших неко­гда слу­чаев.

Увы, спо­со­бам повре­дить иконы, не ведая того, несть числа. Види­мая всеми про­блема в дей­ству­ю­щих храмах и часов­нях – без­об­раз­ные следы губной помады на свя­щен­ных изоб­ра­же­ниях. Без­условно, иконе вредит, когда к ней при­кла­ды­ва­ются накра­шен­ными губами. Но также вредно, когда и нена­кра­шен­ными ее усердно заце­ло­вы­вают. При­кла­ды­ваться же к иконам нужно бла­го­го­вейно, легко при­ка­са­ясь губами (ни в коем случае не к ликам), со стра­хом и тре­пе­том, не допус­кая ника­кого фами­льяр­ного или несдер­жан­ного обра­ще­ния со свя­ты­ней.

Еще можно видеть, как нередко под­свеч­ники ставят очень близко к иконам, и горя­щие свечи раз­брыз­ги­вают на них

мель­чай­шие капельки пара­фина или воска, обра­зу­ю­щих со вре­ме­нем при­лич­ный налет. Встре­ча­ются случаи, когда свечи при­леп­ляют прямо на лик чтимой иконы при выносе ее на крест­ный ход.

Не надо уда­лять такой налет скре­боч­ком или ножи­ком с неза­щи­щен­ных стек­лом икон! Необ­хо­димо кон­суль­ти­ро­ваться у спе­ци­а­ли­ста в каждом отдель­ном случае, чтобы не нане­сти ущерба иконе. Как и люди, все иконы разные, и нельзя дать один уни­вер­саль­ный совет даже в похо­жих ситу­а­циях.

Помимо этого, бли­зость под­свеч­ника с горя­щими све­чами вредна и потому, что создает пере­пад тем­пе­ра­тур, а также по при­чине оста­ю­щихся на образе ожогов от пада­ю­щих на него свечей. Поэтому ясно, почему так опасны и вися­чие под­свеч­ники.

Иконы можно пор­тить и иным спо­со­бом. Напри­мер, когда моют храм «по-мор­скому», выли­вая на пол очень много воды и не обра­щая вни­ма­ния, что тем вре­ме­нем по застек­лен­ным иконам сте­кает кон­ден­сат (обиль­ные капли воды): не висит, а именно сте­кает – настолько высо­кая влаж­ность стоит в храме. И не стоит после удив­ляться, что у недавно под­нов­лен­ного ико­но­стаса даже позо­лота отво­ра­чи­ва­ется чешуей – как новая, так и старая.

К вели­кому сожа­ле­нию, мало кто пыта­ется все­рьез узнать, как нужно забо­титься об иконах. Ссы­ла­ются – не у кого, мол. А может быть в боль­шин­стве слу­чаев просто нет жела­ния про­кон­суль­ти­ро­ваться у спе­ци­а­ли­стов из мно­го­чис­лен­ных рестав­ра­ци­он­ных цен­тров?

В вечер­них молит­вах мы обра­ща­емся к Богу с сер­деч­ным воз­ды­ха­нием: «Что Ти при­несу, или что Ти воздам.,.», а когда реально можно что-то сде­лать для сохра­не­ния свя­тыни, нахо­дится мно­же­ство при­выч­ных отго­во­рок, уже частично назван­ных нами.

Никто не будет спо­рить, что на врача надо учиться, а тем более никто не ляжет под нож талант­ли­вого само­учки. Точно так же надо обу­чаться и обра­ще­нию с ико­нами, нельзя отда­вать их «лечить» непро­фес­си­о­на­лам.

Ведь кроме вреда, при­чи­ня­е­мого иконе, налицо воз­мож­ность серьез­ной опас­но­сти для самого «люби­теля поре­ста­ври­ро­вать»: во-первых, легко отра­виться, не зная точно свойств рас­тво­ри­те­лей и других хими­че­ских веществ, с кото­рыми при­хо­дится рабо­тать; во-вторых, испор­тив, нако­нец, ценную (вообще или для кого-то) икону, можно попасть в юри­ди­че­ски непри­ят­ную исто­рию.

Однако на прак­тике нередко наблю­даем, что могут попро­сить «поре­ста­ври­ро­вать ико­ночку» любого чело­века из худо­же­ствен­ной или око­ло­ху­до­же­ствен­ной, а то и самой неожи­дан­ной, среды. И многие берутся же за это! А между тем худож­ники, к кото­рым так любят обра­щаться, ничего не знают о рестав­ра­ции, даже если счи­тают себя вправе под­ра­ба­ты­вать таким обра­зом.

Изве­стен случай, когда с этим пред­ло­же­нием обра­ти­лись к чело­веку, зани­ма­ю­ще­муся «архи­тек­тур­ной рестав­ра­цией». Это он делал на уровне стро­и­тель­ного про­раба – руко­во­дил строй­кой по вос­ста­нов­ле­нию храма. Но про­зву­чало слово «рестав­ра­ция» – причем неважно какого про­филя. Хорошо, что чело­век ока­зался далек от пред­став­ле­ний о том, как это дела­ется, и не стал про­бо­вать.

Надо знать, что даже худо­же­ствен­ные про­из­ве­де­ния (кар­тины), напи­сан­ные маслом, реста­ври­ру­ются совсем иначе, чем иконы. Рестав­ра­ция по металлу, дере­вян­ной скульп­туре, а тем более архи­тек­тур­ная – совсем разные обла­сти. Не будет же хирург-сто­ма­то­лог делать опе­ра­цию на мозге, только потому, что он хирург.

Но вопреки всему бытует мнение, что «был бы чело­век цер­ков­ный – все осталь­ное при­ло­жится»; мол, раз он веру­ю­щий, то уже имеет право реста­ври­ро­вать иконы, всё у него полу­чится как надо – само собой, «по наитию».

А ведь совер­шать даже крест­ное зна­ме­ние каж­дого когда-то учили, однако многие до сих пор кре­стятся непра­вильно или небрежно, хотя «како пола­гати крест­ное зна­ме­ние» опи­сано в Псал­тири и Законе Божием, а также в мно­го­чис­лен­ных бро­шю­рах для ново­на­чаль­ных. Вспом­ним еще, что и осно­вам веры – кате­хи­зису, пове­де­нию в храме мы тоже науча­емся, и это счи­та­ется есте­ствен­ным. Никто не ожи­дает, что с Кре­ще­нием у чело­века сразу откро­ется совер­шен­ное знание о духов­ной и обря­до­вой сто­роне веры. Напро­тив того, неко­то­рые люди так и оста­ются со все­воз­мож­ными пред­рас­суд­ками на всю жизнь, порой считая соблю­де­ние разных суе­ве­рий едва ли не важнее Таинств.

О том, что недо­ста­точно быть просто веру­ю­щим – и все будет полу­чаться пра­вильно само собой, сви­де­тель­ствует сле­ду­ю­щий, просто вопи­ю­щий, случай, про­ис­шед­ший от бес­страш­ного неве­же­ства и без­от­вет­ствен­но­сти. Мы при­во­дим этот еди­нич­ный пример и наде­емся, что он заста­вит отно­ситься с рас­суж­де­нием и осмот­ри­тель­но­стью, со стра­хом Божиим ко всему, что каса­ется свя­тыни.

В один из храмов города NN при­несли довольно боль­шую (около метра длиной) икону «Тайной вечери», напи­сан­ную маслом. Причем не «живо­по­доб­ную» кар­тину, а именно икон­ное изоб­ра­же­ние в стиле XVIIXVIII века. Жерт­во­ва­те­лей побла­го­да­рили, а икону пока куда-то поло­жили.

Неко­то­рое время спустя одна жен­щина, рабо­та­ю­щая в этом храме, зашла по делам в под­соб­ное поме­ще­ние, где как раз сор­ти­ро­вали и рубили мясо, закуп­лен­ное впрок для тра­пез­ной. Она обра­тила вни­ма­ние на то, что на доске, под­ло­жен­ной под куски мяса, вроде бы что-то нари­со­вано. Ото­дви­нула один кусок в сто­рону – и ахнула: там лики, нимбы. Это ока­за­лась икона «Тайной вечери». Сейчас она нахо­дится в достой­ном месте, ждет рестав­ра­ции. Но оста­ется вопрос – как могла икона попасть в столь «непо­доб­ное» место?

А навер­ное, кто-то просто «ничего такого не хотел», «не поду­мал». Но вспом­ним, что если за слова мы дадим ответ Богу, то как быть с делами, кото­рые редкий без­бож­ник, не то что «не поду­мав», а и поду­мав, не сде­лает?

А вот случай из того же ряда без­дум­ного отно­ше­ния к свя­щен­ным изоб­ра­же­ниям, но, к несча­стью, встре­ча­ю­щийся в прак­тике чаще. Одна бабушка чистила посе­реб­рен­ный (вернее, бывший неко­гда тако­вым) оклад иконы Божией Матери пастой ГОИ. Дошла до лика Бого­ро­дицы. И ничтоже сум­ня­шеся, нало­жила на тря­почку эту пасту, потерла – на тря­почке оста­лась поло­вина лика Пре­свя­той Девы, а крошки сия раба Божия стрях­нула на пол. Слу­чайно уви­дев­ший это рестав­ра­тор в отча­я­нии смог лишь про­из­не­сти: «Что вы наде­лали?!» И услы­шал потря­са­ю­щий ответ: «А что? Зато посвет­лее стала!»

Ужа­сает то, что эта бабушка не только не сму­ти­лась и не заду­ма­лась над своим кощун­ствен­ным обра­ще­нием со свя­ты­ней, но даже не поста­ра­лась понять, за что ей пеняют, а тем более рас­ка­яться.

И ведь немало людей, подоб­ным обра­зом губя­щих иконы, но кото­рым невоз­можно сде­лать заме­ча­ние – настолько они уве­рены в своей правоте, что глу­боко оскорб­ля­ются – как это смеют оста­нав­ли­вать их бла­го­че­сти­вый порыв? Как же доне­сти до этих людей смысл их дей­ствий?!

А еще иногда у кого-то воз­ни­кает жела­ние сде­лать сто­я­щую в храме икону покра­си­вее. У иных умель­цев суще­ствует мно­же­ство спо­со­бов заста­вить образ бле­стеть, их фан­та­зия неис­то­щима. Одна жен­щина, ни с кем не посо­ве­то­вав­шись и не бла­го­сло­вив­шись у насто­я­теля собора, взяла опять-таки тря­почку, оку­нула ее в пар­кет­ный лак и начала покры­вать им иконы XVII века. Ее уви­дели и оста­но­вили, но иконы четыре она все же обра­бо­тала.

Этот лак потек, потом потем­нел, на него налипла пыль и ликов стало не видно. Но самое глав­ное в том, что это «деяние» уже невоз­можно испра­вить, т.к. пар­кет­ный лак отно­сится к необ­ра­ти­мым веще­ствам, кото­рые уда­ля­ются не иначе, как с кра­соч­ным слоем. Дру­гими сло­вами, его можно только соскоб­лить, то есть икона будет окон­ча­тельно испор­чена. Но про­сти­тельно ли губить небре­же­нием и лег­ко­мыс­лием то, что созда­ва­лось в вели­ких духов­ных трудах и непре­стан­ной молитве?

Незна­ние и непо­ни­ма­ние слож­но­сти про­цесса рестав­ра­ции, увы, довольно рас­про­стра­нено. Одна жен­щина-рестав­ра­тор пришла к батюшке взять икону для работы. Он ей отве­чает: «Да что там делать, я сам отре­ста­ври­рую, смотри». И, намо­чив ватку спир­том, стал тереть по полю иконы – и… вся краска ока­за­лась на вате. Слава Богу, увидев это, батюшка сразу оста­но­вился. – «Ну, в общем, на, делай».

А неплохо бы пом­нить, что даже свя­щен­ный сан сам по себе, авто­ма­ти­че­ски, не при­но­сит умения во всем раз­би­раться и зани­маться любой дея­тель­но­стью на про­фес­си­о­наль­ном уровне, «по оза­ре­нию». Поэтому даже порядку свя­щен­но­слу­же­ния, осно­вам Устава став­лен­ник должен обу­чаться. И для любого пас­тыря все-таки жела­тельно бого­слов­ское обра­зо­ва­ние, хотя бы семи­нар­ское, потому что ему более других нужно быть гото­вым дать ответ вся­кому, кто потре­бует отчета в нашем упо­ва­нии (1Пет. 3:15).

Жела­тельно было бы ввести в семи­нар­ское обу­че­ние и курс по учету и хра­не­нию цер­ков­ных цен­но­стей, кото­рый пре­по­да­вали бы спе­ци­а­ли­сты, как это дела­ется в Пра­во­слав­ном Свято-Тихо­нов­ском Бого­слов­ском инсти­туте. Тогда бы свя­щен­ник знал, и кого можно допус­кать к рестав­ра­ции, и спе­ци­фику этой работы.

Из-за непо­ни­ма­ния важ­но­сти про­фес­си­о­на­лизма при работе с ико­нами у ряда цер­ков­ных людей суще­ствует предубеж­де­ние против «музей­щи­ков»: мол, они неве­ру­ю­щие, им неиз­вестно истин­ное назна­че­ние икон, где им нас понять!

И с таким настроем при­хо­дят брать у музеев иконы. На самом же деле многие «эти музей­щики» все пони­мают и отно­сятся к иконе с любо­вью, пусть даже если они видят в ней лишь исто­ри­че­скую цен­ность (кстати, а что мешает уви­деть это в иконе и нам, пра­во­слав­ным? Ведь данный аспект неотъ­ем­лем от многих обра­зов).

И часто эти люди бывают рады, когда иконы попа­дают в забот­ли­вые руки; когда работ­ники музеев, «вынянь­ки­ва­ю­щие» те или иные иконы, отдают их и наде­ются, что не пойдет насмарку мно­го­лет­ний труд по лече­нию, что им будет хорошо на новом месте и они смогут еще долго дарить себя мно­же­ству людей. Но, к сожа­ле­нию, вместо этого наблю­дают, как пере­да­ва­е­мые из года в год иконы гибнут или серьезно повре­жда­ются, как ста­но­вятся «хро­ни­ками» ранее здо­ро­вые – и всё это исклю­чи­тельно из-за небреж­ного обра­ще­ния с ними и вопи­ю­щего неве­же­ства.

Так что можно понять этих людей, еще нецер­ков­ных, но «при­смат­ри­ва­ю­щихся» к Церкви, кото­рые, видя все это, при­хо­дят в ужас и пере­стают дове­рять цер­ков­ному обще­ству. Они ведь еще не знают и не пони­мают, что такое на самом деле Цер­ковь. Но при первом зна­ком­стве с нами, веру­ю­щими, они судят по нам и нашему пове­де­нию и о Церкви.

И, между прочим, музей­ные работ­ники, рестав­ра­торы часто с боль­шими уси­ли­ями, спа­сали иконы при Совет­ской власти. В 70‑е годы из Соль­вы­че­год­ска рестав­ра­ци­он­ный центр должен был полу­чить партию икон стро­га­нов­ского письма. Но их почему-то не при­сы­лали. И тогда в фев­рале работ­ники центра поехали за ико­нами сами, пола­гая, что может потре­бо­ваться их помощь, напри­мер по паковке и т.п. И вот они при­е­хали туда.

Музей в Соль­вы­че­год­ске рас­по­ла­гался в закры­том храме, в кото­ром не было отоп­ле­ния. Иконы покры­лись таким слоем инея, что невоз­можно было понять сюжеты, пока их немного не рас­чи­стили рукой.

Сама дирек­тор музея сидела, конечно, в теплом каби­нете. Ока­за­лось, что она старая ком­со­молка, кото­рая эти иконы когда-то сжи­гала. И теперь про­дол­жает, уже в новом каче­стве, их уни­что­жать, хотя и другим обра­зом, и поэтому не соби­ра­лась их высы­лать – может быть, считая, что про них забу­дут.

Рестав­ра­торы, хотя и были нор­маль­ными свет­скими людьми, не захо­тели оста­вить в таких усло­виях иконы и собра­лись вывезти их сами. И попали прямо-таки в детек­тив­ную исто­рию. Дирек­триса музея была в хоро­ших отно­ше­ниях с адми­ни­стра­цией города и мили­цией, так что на мосту, через кото­рый должна была про­ез­жать машина с ико­нами, за ночь заме­нили знак «огра­ни­чи­тель груза». Мол, уже начало марта и нельзя пере­прав­ляться на такой, как у них, машине через реку.

И запа­ко­ван­ные сырые иконы при­шлось оста­вить до весны под чест­ное слово, что весной их пере­пра­вят на пароме. Но их так и не при­слали. Только к концу года при­везли их в Москву, уже все в пле­сени. В итоге иконы при­шлось реста­ври­ро­вать 15 лет, но их все же спасли.

* * *

В этой связи хоте­лось бы затро­нуть одну из серьез­ней­ших на сего­дня про­блем – под­го­товку храмов к при­ня­тию икон из музей­ных фондов (а также и иных поступ­ле­ний).

Довольно часто встре­ча­ется ситу­а­ция, когда из храма при­хо­дят в музей – и теря­ются: забрать хочется все. И берут – не зная, в какой сохран­но­сти иконы, под­хо­дят ли они к их храму по раз­меру, по стилю, не заду­мы­ва­ясь, куда их поста­вить.

Неко­то­рые веру­ю­щие под­спудно хотят таким обра­зом взять своего рода «реванш»: «Нас в свое время огра­били, а теперь мы этим ком­му­ни­стам пока­жем», а в резуль­тате стра­дают иконы. Потому что их при­но­сят и… скла­ды­вают шта­бе­лями в угол, а то и на чердак. Там они долго [или не очень] лежат, отсы­ре­вают, взду­ва­ются – и в таком виде отдают иконы рестав­ра­то­рам. Если отдают.

Но какая раз­ница, от чего икона про­па­дет – сгноит ли ее старый ком­му­нист из прин­ципа, или погу­бит без­от­вет­ственно-лег­ко­мыс­лен­ное – но ведь бла­го­на­ме­рен­ное! – обра­ще­ние с нею уже в храме. Разве нам всем не зна­комы слова: «По плодам их узна­ете их» (Мф. 7:16)? Каковы же плоды такой бла­го­на­ме­рен­но­сти?

Со сто­роны цер­ков­ных людей, бывает, раз­да­ются реплики: «Это наша икона, мы имеем право ею поль­зо­ваться, и не вме­ши­вай­тесь в наши дела с вашими пра­ви­лами». Из-за такого под­хода очень часто про­фес­си­о­наль­ный рестав­ра­тор или хра­ни­тель при храме – вроде убор­щицы или плот­ника, выпол­ня­ю­щий ука­за­ния батюшки. Соот­вет­ственно – оплата его труда и вес его мнений и сове­тов. Из-за подоб­ного отно­ше­ния многие спе­ци­а­ли­сты не желают свя­зы­вать свою про­фес­си­о­наль­ную дея­тель­ность с храмом или бывают вынуж­дены уйти из него. Дело не только в зара­ботке, но и в том, что чело­век видит ненуж­ность и бес­по­лез­ность своих усилий.

Поэтому лучше тща­тельно выбрать для этой долж­но­сти ком­пе­тент­ного чело­века, чтобы в даль­ней­шем ему дове­рять и при­слу­ши­ваться к его про­фес­си­о­наль­ным сове­там, не считая это зазор­ным для себя. Про­ти­во­по­лож­ное, при­выч­ное для многих, пове­де­ние просто убы­точно для любого храма.

К сожа­ле­нию, часто при­сут­ствует именно такой акцент: «Мы имеем право поль­зо­ваться ико­нами». Но кто же послу­жит им – как служат они нам, кто поза­бо­тится об их сохран­но­сти? Разве мы не имеем ника­ких обя­за­тельств? Говоря подоб­ные слова, вспо­ми­нает ли кто-нибудь о том, что через икону про­ис­хо­дит молит­вен­ное обще­ние с Вышним миром, что сама икона – дар Небес. И этот дар дан не только для нас. Мы вла­деем сокро­ви­щем – не только для себя. Как и само Пра­во­сла­вие – дано не только для одного какого-то народа.

Иконы бла­го­вест­вуют о Цар­стве Божием, вере и свя­то­сти всему миру, всем ищущим Бога и гото­вым отклик­нуться на Его зов. При виде ликов, вобрав­ших в себя молитвы многих поко­ле­ний – «намо­лен­ных икон», – чьи-то души про­зре­вают для гор­него мира. Но не потому ли мы не ценим это богат­ство веры, что оно доста­лось нам туне и щедро: у нас мно­же­ство свя­щен­ных изоб­ра­же­ний?

Дар тре­бует его бла­го­го­вей­ного хра­не­ния. И то, что мы просто к нему при­выкли и не заме­чаем, сви­де­тель­ствует о нашем нечув­ствии и тол­сто­ко­же­сти. Но не боимся ли мы своего небре­же­ния?

Поэтому прежде чем причт храма возь­мет иконы из музей­ных фондов, он должен под­го­то­виться к их при­ня­тию. Каким обра­зом? Неко­то­рые реко­мен­да­ции мы при­во­дим в главе «Как пра­вильно сохра­нять иконы».

А пока только скажем, что нужно обо­ру­до­вать риз­ницу – чистую, сухую; сде­лать полки, где иконы будут акку­ратно хра­ниться. Иде­ально – когда в храме точно знают: сюда надо поста­вить икону таких раз­ме­ров, в тот угол – таких, нужен опре­де­лен­ный набор празд­нич­ных ана­лой­ных икон. Слу­жи­тели храма должны твердо усво­ить эле­мен­тар­ные пра­вила ухода за ними, что можно и что нельзя делать – как сохра­нять и забо­титься о них, а не как «чистить и дори­со­вы­вать».

Если же в храме пол­но­стью есть ико­но­стас, повсюду стоят иконы, а в него еще пере­дают образа раз­ме­ром 2x1 м или больше, кото­рые некуда ста­вить – куда их денут? Опять-таки сложат где-то в углу.

Нельзя иконы брать необ­ду­манно – пока дают! – иначе они про­па­дут. Потому что икона при­вы­кает к тем усло­виям, в кото­рых долго нахо­дится. Как мы уже гово­рили, она адап­ти­ру­ется к сезон­ным коле­ба­ниям окру­жа­ю­щей среды.

Таким обра­зом ста­но­вится понятна суть про­блемы, когда икону пере­дают храму на посто­ян­ное или вре­мен­ное (как в случае с чти­мыми) хра­не­ние. Она нахо­ди­лась почти в иде­аль­ных усло­виях: или в экс­по­зи­ции, или в фон­до­вом поме­ще­нии. Фон­до­вые усло­вия лучше экс­по­зи­ци­он­ных, потому что там посто­ян­ная тем­пе­ра­тура и влаж­ность, почти нет людей, их дыха­ния. В такой обста­новке икона пре­бы­вает 20, 30, а то и 50 лет. Она там уже при­жи­лась. А потом ее заби­рают, про­ис­хо­дит резкая смена усло­вий, и икона раз­ру­ша­ется, будучи не в состо­я­нии «аккли­ма­ти­зи­ро­ваться». От небреж­ного хра­не­ния ста­но­вится «хро­ни­ком» даже здо­ро­вая икона. И надо еще учи­ты­вать, что при этом ее про­ти­рают, чистят, звонко целуют… А потом при­хо­дится заме­нять бумаж­ной.

* * *

Сейчас музеи бед­ствуют, рестав­ра­ци­он­ные мастер­ские сокра­ща­ются. Но Цер­ковь нуж­да­ется в своих мастер­ских, при финан­си­ро­ва­нии от епар­хий, чтобы туда сво­зи­лись иконы, тре­бу­ю­щие рестав­ра­ции. Име­ются в виду мастер­ские с про­фес­си­о­наль­ными кад­рами, а не те слу­чай­ные собра­ния люби­те­лей, кото­рые так рас­про­стра­нены сейчас при храмах и мона­сты­рях.

Пока же каждый насто­я­тель вынуж­ден решать все про­блемы рестав­ра­ции само­сто­я­тельно. К сча­стью, есть отрад­ные при­меры разум­ного их реше­ния, когда про­яв­ля­ются рас­су­ди­тель­ность и знание дела.

Хочется ска­зать теплые слова в адрес Вла­дыки Нов­го­род­ского и Ста­ро­рус­ского Льва, в епар­хии кото­рого нахо­дится много древ­них свя­тынь и, одно­вре­менно, исто­рико-худо­же­ствен­ных памят­ни­ков. Там ответ­ственно и взве­шенно при­ни­ма­ются реше­ния по важным рестав­ра­ци­он­ным вопро­сам и дела­ется все воз­мож­ное для сохра­не­ния храмов и икон. Одним из таких при­ме­ров может слу­жить дей­ству­ю­щий Софий­ский собор.

Вот другой пример, довольно яркий. Успен­ский собор Ростов­ского кремля (Яро­слав­ской обла­сти) закрыли в 1936 г. и пре­вра­тили в склад сель­ско­хо­зяй­ствен­ных хими­ка­тов. Система дре­нажа собора и собор­ной пло­щади была лик­ви­ди­ро­вана, сток воды в сто­рону озера пре­кра­тился. Вода в соборе стояла на высоте около метра от пола. У собора был раз­ру­шен пол, отсы­рели стены, текла крыша; его не про­вет­ри­вали и не отап­ли­вали. В таком виде его пере­дали Церкви. Вос­ста­нав­ли­вать собор пору­чили о.Р.

Что делать? Тре­бу­ются боль­шие сред­ства. Епар­хия помочь не может, музей тоже. Тут потре­бо­ва­лось нема­лое упо­ва­ние на Бога и поиски ква­ли­фи­ци­ро­ван­ной помощи. И Гос­подь в этом помог. Из отдела охраны памят­ни­ков куль­туры пред­ло­жили при­слать бес­платно группу сту­ден­тов-рестав­ра­то­ров из Пра­во­слав­ного Свято-Тихо­нов­ского Бого­слов­ского инсти­тута. Когда сту­денты при­е­хали туда в первый раз и уви­дели, что там тво­рится, то впе­чат­ле­ние у них было жуткое. Собор пре­вра­тился бук­вально в живую гроб­ницу для икон. С них сви­сала просто тро­пи­че­ская рас­ти­тель­ность – пле­сень росла куд­рями, так что не было видно даже изоб­ра­же­ний. Все иконы шелу­ши­лись мелкой чешуей, кото­рая была готова упасть в любой момент. Ико­но­стас в соборе стоит огром­ный, также есть иконы по стол­бам; образа раз­ме­ром 2x2 м – еще неболь­шие для него.

В тече­ние шести лет, после вос­ста­нов­ле­ния дре­наж­ной системы, путем регу­ляр­ного пра­вильно орга­ни­зо­ван­ного про­вет­ри­ва­ния о.Р. настолько сумел про­су­шить храм, что спе­ци­а­ли­сты-мико­логи (изу­ча­ю­щие пле­сень и мик­ро­грибы) оце­ни­вают состо­я­ние собора как ста­би­ли­зи­ро­вав­ше­еся, уже начи­на­ется его полная про­сушка.

Сту­денты туда при­ез­жают еже­годно. О них о.Р. забо­тится тоже – опла­чи­вает проезд, обес­пе­чи­вает жильем, пита­нием и мате­ри­а­лами на время прак­тики. К слову ска­зать, что иные насто­я­тели об этом нисколько не бес­по­ко­ятся, когда к ним так же при­ез­жают прак­ти­канты. В одном при­ходе их посе­лили в чер­дач­ной кла­довке на весь месяц прак­тики. Между тем сту­денты бес­платно выпол­няют такие работы, сто­и­мость кото­рых оце­ни­ва­ется в несколько десят­ков тысяч рублей.

Кстати, хоте­лось бы ска­зать о том, как рабо­тают сту­денты кафедры рестав­ра­ции икон Пра­во­слав­ного Свято-Тихо­нов­ского Бого­слов­ского инсти­тута в тече­ние года и на прак­тике. Делают они это ква­ли­фи­ци­ро­ванно, в отли­чие от при­хо­дя­щих в храм само­учек.

В инсти­туте соби­ра­ется рестав­ра­ци­он­ный совет, состо­я­щий из лучших спе­ци­а­ли­стов первой и высшей кате­го­рий, иногда до 10 чело­век, а то и больше, рабо­та­ю­щие в глав­ных музеях и разных рестав­ра­ци­он­ных цен­трах. Ана­ли­зи­ру­ется состо­я­ние каждой иконы, наме­ча­ется инди­ви­ду­аль­ный план работы. В даль­ней­шем совет соби­ра­ется для кон­троля над про­цес­сом рестав­ра­ции, все тща­тельно обсуж­да­ется, даются допол­ни­тель­ные реко­мен­да­ции. Бывает, что за год про­хо­дит до 27 таких сове­тов. Между ними за сту­ден­тами наблю­дают и помо­гают пре­по­да­ва­тели инсти­тута – про­фес­си­о­налы высшей кате­го­рии. Уже после 1‑го курса сту­денты вла­деют мето­ди­кой кон­сер­ва­ции иконы, т.е. могут гра­мотно оста­но­вить даль­ней­ший про­цесс ее раз­ру­ше­ния.

Сту­денты стар­ших курсов выпол­няют серьез­ную про­фес­си­о­наль­ную работу, слож­ную и кро­пот­ли­вую, сни­мают позд­ней­шие записи и рас­кры­вают автор­скую живо­пись. Отно­ше­ние к ним членов рестав­ра­ци­он­ного совета самое серьез­ное – как к своим млад­шим кол­ле­гам, и они высо­кого мнения о их под­го­товке и каче­стве работы.

Осо­бенно ценно то, что имеет место пере­дача тра­ди­ций – живого опыта. Про­фес­си­о­налы-рестав­ра­торы не только не ута­и­вают своих сек­ре­тов, но с готов­но­стью делятся своими нара­бот­ками.

Кроме рестав­ра­то­ров высшей кате­го­рии на кафедре пре­по­дают спе­ци­а­ли­сты-тех­но­логи, химики, кли­ма­то­логи, энто­мо­логи, мико­логи. Обще­ин­сти­тут­ская про­грамма также дает серьез­ное изу­че­ние основ­ных бого­слов­ских дис­ци­плин. Цер­ковь имеет воз­мож­ность полу­чить заин­те­ре­со­ван­ных, веру­ю­щих про­фес­си­о­на­лов.

Кафедра рестав­ра­ции икон и была создана для под­го­товки таких людей в помощь свя­щен­ни­кам, чтобы помо­гать им решать про­блемы по сохра­не­нию хра­мо­вого иму­ще­ства.

Как пра­вильно сохра­нять иконы

Почему нужна рестав­ра­ция икон? Почему непро­фес­си­о­нал может только повре­дить икону? О вреде непро­фес­си­о­наль­ной лите­ра­туры по рестав­ра­ции. Что значит для икон рестав­ра­ция? О необ­хо­ди­мо­сти спа­си­тель­ного страха и рас­су­ди­тель­но­сти при обра­ще­нии с ико­нами. Как чистить оклады. Усло­вия хра­не­ния икон. Обо­ру­до­ва­ние хра­ни­лища. Почему в храме нужен штат­ный хра­ни­тель? Зачем иконам тре­бу­ются киоты? Как лучше сохра­нить ана­лой­ные иконы. Несколько слов о фрес­ках. О вреде быто­вых насе­ко­мых. О зара­же­нии икон жуками-точиль­щи­ками. Как обна­ру­жить их при­сут­ствие? Как пра­вильно про­вет­ри­вать храмы. О зна­че­нии для храма систем водо­стока и дре­нажа.

Этот раздел рас­счи­тан на людей, в про­стоте сердца любя­щих икону, бла­го­го­ве­ю­щих перед нею, но нетвер­дых в знании того, что лично они могут сде­лать полез­ного для почи­та­е­мых свя­тынь. Самое поверх­ност­ное наблю­де­ние за при­хо­жа­нами в храме сви­де­тель­ствует, что многие с любо­вью желают сде­лать что-то именно своими руками, хотя бы попра­вить свечи и лам­пады. Это совер­шенно нор­мально для чело­века – обле­кать в образы, жесты и дей­ствия свою веру и любовь.

Напри­мер, одного чело­века в рестав­ра­цию (и почти одно­вре­менно – в Цер­ковь) привел даже не инте­рес к иконе, а именно жалость к раз­ру­ша­ю­щимся обра­зам, заме­чен­ным причем не в храме, а в анти­квар­ных лавках, в начале 1990‑х годов еще мно­го­чис­лен­ных в Москве. В храме он как-то не смел раз­гля­ды­вать иконы и вообще не очень знал, что там делать. Поэтому не надо бояться жалеть иконы, потому что это чув­ство может при­ве­сти чело­века к вере и вообще найти ему место в жизни или хотя бы убе­речь от дей­ствий и поступ­ков, невольно повре­жда­ю­щих свя­тыню.

* * *

Почему же иконы нуж­да­ются в пра­виль­ном обра­ще­нии с ними? Потому что в нашем земном мире после гре­хо­па­де­ния даже свя­щен­ные пред­меты стали под­вер­жены про­цес­сам раз­ру­ше­ния. И на чело­века воз­ла­га­ется обя­зан­ность, помимо бла­го­го­вей­ного отно­ше­ния, еще и сохра­нять их физи­че­ское веще­ство. Это рас­про­стра­ня­ется даже на Святые Дары – суще­ствуют особые пра­вила их хра­не­ния. Хотя это и вели­чай­шая свя­тыня, но от небреж­ного обра­ще­ния земное веще­ство, из кото­рого они состоят, может повре­диться. Так же про­ис­хо­дит и с ико­нами. Поэтому жела­ние «послу­жить» иконе также нуж­да­ется в упо­ря­до­чи­ва­нии, осмыс­ле­нии и послу­ша­нии сове­там про­фес­си­о­на­лов.

Известно, что не всякие дей­ствия и слова уместны в храме и перед иконой. Есть дей­ствия необ­хо­ди­мые в храме, есть неже­ла­тель­ные и есть недо­пу­сти­мые. Прежде всего надо ска­зать, что ни при каких обсто­я­тель­ствах нельзя оправ­дать непро­фес­си­о­наль­ное вме­ша­тель­ство в икону. Мы спе­ци­ально не упо­треб­ляем слово «рестав­ра­ция», т.к. оно здесь непри­ме­нимо.

Можно сде­лать такое срав­не­ние: если даже запре­ща­е­мое вра­чами само­ле­че­ние отно­сится все же к тера­пии, то при люби­тель­ской «починке» иконы любое дей­ствие по отно­ше­нию к ней (про­те­реть, про­мыть, почи­стить, под­кра­сить, под­кле­ить и т.д.) будет являться хирур­гией или отрав­ле­нием.

Чело­век, не учив­шийся именно рестав­ра­ции, не может пра­вильно оце­нить повре­жде­ния и, глав­ное, их соче­та­ния и саму после­до­ва­тель­ность работы. Конечно, рестав­ра­торы, как и врачи, бывают разные. Но слу­чай­ный чело­век может только навре­дить.

Бывает, что иконы, нахо­дя­щи­еся, каза­лось бы, в без­на­деж­ном состо­я­нии, хотя и тре­буют про­ве­де­ния мно­го­чис­лен­ных опе­ра­ций, но идут как бы «по плану», без ослож­не­ний или неожи­дан­но­стей. А с иконой, кото­рую просят «почи­стить» или у кото­рой надо только «допи­сать ручку», иногда воз­ни­кают нема­лые затруд­не­ния даже у опыт­ного спе­ци­а­ли­ста. Огром­ная часть работы рестав­ра­тора про­ис­хо­дит не на виду: и важно пред­ва­ри­тельно обду­мать и пра­вильно выстро­ить ее после­до­ва­тель­ность.

Необ­хо­димо учи­ты­вать мелкие (или, наобо­рот, зна­чи­тель­ные) инди­ви­ду­аль­ные откло­не­ния в тех­но­ло­ги­че­ском про­ис­хож­де­нии каждой иконы, обыч­ные усло­вия ее пре­бы­ва­ния и разные сте­пени откло­не­ний этих усло­вий, их частоту и рез­кость изме­не­ний. И далее – раз­но­об­раз­ные соче­та­ния всех этих и иных фак­то­ров. Совер­шенно оче­видно, что такой анализ воз­мо­жен только при дли­тель­ном и систе­ма­ти­че­ском спе­ци­аль­ном обу­че­нии.

Также нет «особых» само­дей­ству­ю­щих мате­ри­а­лов или инстру­мен­тов. Нет про­стых и слож­ных опе­ра­ций. Нельзя «просто скле­ить» икону. Важно именно как и когда это сде­лано. А этому опять-таки нужно спе­ци­ально учиться. Поэтому всегда грустно слы­шать слова: «Ну я за слож­ное-то не берусь, пони­маю, что нельзя. А как сде­лать вот это, про­стень­кое, объ­яс­ните в двух словах. Икона-то моя, так я сам попро­бую, да мне это даже инте­ресно».

В связи с этим хочется при­влечь особое вни­ма­ние к книжке со все­объ­ем­лю­щим назва­нием «Икона», кото­рая пери­о­ди­че­ски появ­ля­ется в про­даже уже несколько лет. Она состав­лена явно неком­пе­тент­ным чело­ве­ком. Автор этого «труда» в главке «Рестав­ра­ция икон» на несколь­ких стра­нич­ках счи­тает воз­мож­ным быстро обу­чить любого и каж­дого «рестав­ра­ции». Это без­от­вет­ствен­ное и страш­ное для икон, по воз­мож­ным послед­ствиям, изда­ние. Разу­ме­ется, его «доступ­ность» обес­пе­чи­вает спрос. Но пытаться «само­обу­чаться» и по спе­ци­аль­ным книгам нельзя: они лишь вспо­мо­га­тель­ный мате­риал при систе­ма­ти­че­ском обу­че­нии.

Что же такое для икон рестав­ра­ция? Каждый из нас ходил к зуб­ному врачу. Думаем, вряд ли кто любит туда ходить. И многие не ходят до послед­ней воз­мож­но­сти. Но если уж мы идем туда, то, во-первых, знаем, что будет непри­ятно и больно, а весьма веро­ятно, что после сколь­ких-то зубов у нас уже нико­гда не будет, по край­ней мере своих.

Так же дела обстоят и с рестав­ра­цией. Любое вме­ша­тель­ство так или иначе трав­ми­рует икону, нару­шает изна­чально задан­ные и сло­жив­ши­еся во вре­мени внут­рен­ние связи. Про­фес­си­о­наль­ная рестав­ра­ция всегда – из двух зол мень­шее. Вот почему всегда усу­губ­ля­ется любое из этих «зол», когда не реста­ври­ру­ется вовремя раз­ру­ша­ю­ща­яся икона (осо­бенно это каса­ется укреп­ле­ния, кон­сер­ва­ции) или когда допус­ка­ется к рестав­ра­ции непрофессионал-“самородок», а также при несо­блю­де­нии усло­вий хра­не­ния, кото­рые помогли бы иконе «болеть» реже и легче.

С любым из этих зол не срав­нима про­стота обра­ще­ния с иконой, кото­рая в дей­стви­тель­но­сти явля­ется без­дум­ным отно­ше­нием к ней – по сути, как к обыч­ной вещи, кото­рую всегда можно «зака­зать новую». Иногда при­хо­дится слы­шать рас­суж­де­ния, что ценны только очень древ­ние иконы, напри­мер, только до XVII века, а иконы «какого-то» XVIII или XIX века не достойны вни­ма­ния.

Но даже все эти «крас­нушки», «девят­нашки» (так пре­не­бре­жи­тельно назы­вают иконы XIX века, пре­иму­ще­ственно «ско­ро­пи­сан­ные» – тогдаш­него «мас­со­вого», более деше­вого про­из­вод­ства. Неко­то­рые из них, сразу писан­ные «под оклад», имеют темно-крас­ный фон или покрыты «под ста­рину» темным, красно-корич­не­вым лаком. Можно встре­тить даже упо­ми­на­ние и о «восем­наш­ках» и «сем­наш­ках». Вообще жар­гон­ных сло­ве­чек может быть много, но ни их нали­чие, ни их коли­че­ство в речи еще не сви­де­тель­ствует о глу­бо­ких зна­ниях и ком­пе­тент­но­сти гово­ря­щего. – Прим. ред.) и пре­зи­ра­е­мые мно­гими «кар­тины» – уже бес­ценны. Таких больше не напи­сать. Ушло время, ушли остатки того уклада, вкуса, миро­со­зер­ца­ния, куль­туры, живой тра­ди­ции. Они могут быть про­сто­ваты, иногда – даже уми­ли­тельно-смешны. Но нико­гда не вуль­гарны, не пре­тен­ци­озны. Могло быть упро­ще­ние, ремес­лен­ни­че­ская «ско­ро­пись» (все равно не теря­ю­щая основы, «икон­но­сти»), но не было «воз­рож­де­ния иконы на новом уровне», «моего виде­ния». Так что даже «по куль­турно-худо­же­ствен­ному» при­знаку нельзя выде­лить из старых икон столь мало­цен­ные, что «с ними можно делать всё», потому что их «не жалко». В любом случае они живые сви­де­тели нашей рели­ги­озно-худо­же­ствен­ной куль­туры.

* * *

Итак, иконы живут, болеют и могут уми­рать без помощи, вни­ма­ния так же, как по злому умыслу.

Поэтому помимо осо­зна­ния необ­хо­ди­мо­сти беречь иконы, тре­бу­ются еще и опре­де­лен­ные дей­ствия. Мы должны уметь пра­вильно обра­щаться с ними, а не только молиться и про­сить. Общий долг людей веру­ю­щих – гра­мот­ное и береж­ное сохра­не­ние икон. Это не обя­за­тельно что-то из ряда вон выхо­дя­щее, совсем необык­но­вен­ное или таин­ствен­ное, а только посто­ян­ные дей­ствия, необ­хо­ди­мые для нор­маль­ной жизни икон. «Забо­лев­шая» же икона, как и чело­век, должна лечиться только у спе­ци­а­ли­ста.

Основы гра­мот­ного обра­ще­ния с иконой отно­си­тельно просты. Если честь, воз­да­ва­е­мая образу, воз­но­сится к Пер­во­об­разу, то, прежде всего, надо бояться оскор­бить свя­тыню невни­ма­тель­но­стью, без­от­вет­ствен­но­стью и даже потре­би­тель­ским отно­ше­нием. Спа­си­тель­ный страх повре­дить ее мате­ри­аль­ному составу должен побу­дить сна­чала обду­мать наши наме­ре­ния, прежде чем мы начали что-то делать с иконой. Ведь даже при­ча­ститься можно «во осуж­де­ние», если без рас­суж­де­ния при­сту­пать к этому вели­чай­шему Таин­ству.

Ап. Павел, много учив­ший о необ­хо­ди­мо­сти и важ­но­сти веры для хри­сти­а­нина, гово­рил и о том, что это должна быть «вера, дей­ству­ю­щая любо­вью» (Гал. 5:6). Апо­стол же Петр, пока­зы­вая путь к любви, уве­ще­вает нас: «При­ла­гая к сему все ста­ра­ние, пока­жите в вере вашей доб­ро­де­тель, в доб­ро­де­тели рас­су­ди­тель­ность…» (2Пет. 1:5). И ап. Иоанн гово­рит: «Дети мои! Станем любить не словом и языком, но делом и исти­ною» (1Ин. 3:18). Не испол­ня­ю­щих этой запо­веди ап. Иаков назы­вает «неосно­ва­тель­ными» (Иак. 2:20). Как видим, важ­ность дел и рас­су­ди­тель­но­сти в них не только необ­хо­димы, но имеют и веро­учи­тель­ный смысл: чтобы хри­сти­а­нин мог «пока­зать веру свою от дел своих» (Иак. 2:18).

Доба­вим сюда высо­чай­шую дог­ма­ти­че­скую важ­ность образа в учении Пра­во­слав­ной Церкви. И поду­маем, как мы оскорб­ляем и Бога, дав­шего нам Свой Неру­ко­твор­ный Образ, и Его Пре­чи­стую Матерь, обе­щав­шую пре­быть со Своей иконой, нашим неже­ла­нием заду­маться, про­кон­тро­ли­ро­вать такие при­выч­ные (а вдруг – непра­виль­ные?!) пред­став­ле­ния.

Многое из ска­зан­ного станет понят­ным и все – важным, если не только ждать, про­сить или тре­бо­вать от иконы, но и отда­вать, и любить ее, как любят без­за­щит­ного, крот­кого ребенка. Разве станет кто-нибудь экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать со здо­ро­вьем своего малыша? Любя­щие роди­тели часто с голо­вой погру­жа­ются в чтение спе­ци­аль­ной лите­ра­туры и рас­спросы, чтобы раз­ре­шить мно­го­чис­лен­ные недо­уме­ния, встре­ча­ю­щи­еся в про­цессе лече­ния их ребенка.

Создать для икон под­хо­дя­щие усло­вия вовсе не так уж сложно и трудно, нужно только жела­ние и разум­ный подход к делу.

Прежде всего, нельзя (даже недолго) хра­нить иконы в под­вале, на коло­кольне, на чер­даке, около труб и бата­рей, в сыром и душном поме­ще­нии.

1. Нужно обо­ру­до­вать хра­ни­лище икон. Обычно его назы­вают риз­ни­цей. Но риз­ница (от слова «риза») – это хра­ни­лище бого­слу­жеб­ных одежд и свя­щен­ных пред­ме­тов, упо­треб­ля­ю­щихся при бого­слу­же­нии, а также – ковров и т.п. Лучше всего все эти вещи хра­нить отдельно, даже в разных ком­на­тах. По край­ней мере необ­хо­димы отдель­ный стел­лаж для ковров, вешалка или шкаф для обла­че­ний, шкаф или стел­лаж для св. пред­ме­тов и сосу­дов.

2. Хра­ни­лище для икон обя­за­тельно должно быть в сухой отап­ли­ва­е­мой ком­нате с откры­ва­ю­щимся окном (т.к. необ­хо­димо регу­ляр­ное и кон­тро­ли­ру­е­мое про­вет­ри­ва­ние). Влаж­ность должна быть 45–55% (в храме допу­стимо повы­ше­ние влаж­но­сти до 65%, но без резких ее пере­па­дов), тем­пе­ра­тура +18–20°С. Коле­ба­ния этих пока­за­те­лей должны быть мини­мальны (не более 2% в тече­ние суток по каж­дому пара­метру). В ото­пи­тель­ный сезон воздух в поме­ще­нии, где нахо­дятся иконы, нужно увлаж­нять (ста­вить в хра­ни­лище ведра с водой, но только там, где их невоз­можно неча­янно опро­ки­нуть или толк­нуть). Ни в коем случае не пытай­тесь увлаж­нять воздух с помо­щью пара (от чай­ника, кипя­тиль­ника и т.п.).

3. Хра­нить иконы ни в коем случае нельзя, скла­ды­вая их шта­бе­лем друг на друга; неже­ла­тельно при­ва­ли­вать их к стене стоп­ками, т.к.:

во-первых, они повре­жда­ются (обка­лы­ва­ются, цара­па­ются одна о другую и т.п.);
во-вторых, сложно найти нужную, а при поис­ках (часто тороп­ли­вых) иконы опять же повре­жда­ются;
в‑третьих, невоз­можно заме­тить вовремя икону, тре­бу­ю­щую рестав­ра­ции.

4. Иконы необ­хо­димо хра­нить на спе­ци­аль­ных стел­ла­жах или шкафах с пол­ками в размер иконы или несколь­ких икон. Кладут их в гори­зон­таль­ном поло­же­нии. У каждой иконы должно быть свое место, и полки необ­хо­димо под­пи­сы­вать. Совер­шенно необ­хо­димо такое хра­не­ние для раз­ру­ша­ю­щихся, ава­рий­ных икон.

Другой вари­ант: полка дела­ется в высоту икон, а они ста­вятся сле­ду­ю­щим обра­зом: оборот к обо­роту, а между лице­выми сто­ро­нами (с изоб­ра­же­нием) про­кла­ды­ва­ются поду­шечки (из ткани, наби­тые ватой или, лучше, син­те­по­ном, но ни в коем случае не вой­ло­ком, т.к. это рас­сад­ник моли и др. насе­ко­мых) раз­ме­ром 10x10 или 10x15 см, сшитые по две лентой или тесь­мой. Размер и тол­щина поду­шечки и длина ленты зави­сят от раз­мера и тол­щины икон. Для боль­ших икон (напри­мер, от 80x60 см и более) дела­ются спе­ци­аль­ные косые стойки, и они хра­нятся стоя, но не на полу. При таком хра­не­нии иконы ста­вятся «по темам» (празд­ники, святые, Бого­ро­дич­ные и т.п.), полки под­пи­сы­ва­ются – и тема, и пере­чень икон. Или же исполь­зу­ется сквоз­ная нуме­ра­ция, а на полку при­креп­ля­ется список с рас­шиф­ров­кой.

Необ­хо­димо вести доку­мен­та­цию на иконы, утварь, обла­че­ния и содер­жать ее в порядке (в древ­но­сти всегда велись подроб­ные записи о хозяй­ствен­ной жизни храма, почти лето­писи).

При хра­не­нии в откры­том стел­лаже иконы необ­хо­димо заво­ра­чи­вать в кальку. Она менее всего может повре­дить икону, не остав­ляет волос­ков и пуши­нок. Иконы нужно обе­ре­гать от пыли, но, повто­ряем, ни в коем случае нельзя про­ти­рать ни сухой, ни мокрой тряп­кой. А вот пол в хра­ни­лище необ­хо­димо мыть регу­лярно.

Хра­нить в алтаре иконы не реко­мен­ду­ется: во-первых, на них все равно невоз­можно молиться, когда они стоят «стоп­кой»; во-вторых, там невоз­можно хра­нить их долж­ным обра­зом, да и зачем пре­вра­щать Святое Святых в под­соб­ное поме­ще­ние.

Иное дело, если другой воз­мож­но­сти нет. Тогда при­ме­ня­ются те же стел­лажи и шкафы, что опи­саны выше. Годятся обыч­ные книж­ные шкафы, сейфы. Нужно только пере­де­лать полки. Очень важно, чтобы вплот­ную к стел­лажу не было ни бата­реи (прямой источ­ник тепла), ни откры­ва­ю­ще­гося окна (воз­мож­ность рез­кого пере­пада тем­пе­ра­туры и влаж­но­сти), чтобы не было сквоз­няка, про­хо­дя­щего рядом с ико­нами. Про­ве­рить это можно, подер­жав узкую полосу тонкой папи­рос­ной, бумаги, зажав ее между паль­цами гори­зон­тально около икон. В струе воз­духа, даже неза­мет­ной для нас (это часто бывает – вспом­ните обыч­ное: «когда же это меня про­дуло?»), полоска бумаги будет коле­баться.

5. Именно из-за сквоз­няка, ВСЕГДА иду­щего по полу, иконы нельзя хра­нить, не при­под­няв их на под­ставку-щит, высота кото­рого должна быть не менее 5–10 см. Иначе нижние части икон «почему-то» осы­пятся.

Иконы нуж­да­ются не только в береж­ном хра­не­нии, но и в береж­ном обра­ще­нии с ними. Их можно брать только за дерево: за оборот и за «бока». Иначе поне­многу краска будет сти­раться сна­чала на краях, а там и дальше. Что же каса­ется новых икон со свежей крас­кой и отре­ста­ври­ро­ван­ных, с тони­ров­ками на местах утрат, то они очень быстро покро­ются белыми пят­нами и сле­дами от паль­цев.

Когда вы научи­лись пра­вильно дер­жать икону, можете осто­рожно, при­под­няв ее на уро­вень глаз (если она малень­кая; или подойти сбоку, если она боль­шая), посмот­реть в косом свете (т.е. чтобы он падал сбоку) нет ли на ней явных, рельеф­ных раз­ру­ше­ний.

Заме­тив взду­тия или «грядки», необ­хо­димо поло­жить икону гори­зон­тально и ничем не накры­вать сверху. И обя­за­тельно позвать рестав­ра­тора или хотя бы поло­жить ее до того вре­мени, когда будет чем ему запла­тить. Лежать так икона может долго; гори­зон­таль­ное поло­же­ние и покой мак­си­мально сохра­няет икону, и она сможет дожить до рестав­ра­ции без потерь (лучше запи­сать на бумаге, когда и много ли было раз­ру­ше­ний, также – где при­мерно они были. Иде­ально – сфо­то­гра­фи­ро­вать. Но глав­ное – поло­жить икону, причем ее поверх­но­сти ничего не должно касаться. – Прим. ред.).

Необ­хо­димо учи­ты­вать, что здесь упо­ми­на­ются лишь самые «вопи­ю­щие» случаи раз­ру­ше­ний. И нельзя утвер­ждать, что если ничего не заметно (неспе­ци­а­ли­сту), то ничего и нет. Мы просто хотим пока­зать, что кое-что может заме­тить любой заин­те­ре­со­ван­ный чело­век, задав­шийся вопро­сом «что я могу сде­лать для почи­та­е­мых мною икон?». Заме­тить и пре­ду­пре­дить даль­ней­шее раз­ру­ше­ние.

Одним из харак­тер­ней­ших, неза­мет­ных в начале (но очень быстро раз­ви­ва­ю­щихся) раз­ру­ше­ний иконы явля­ется мелкое шелу­ше­ние краски (часто на «личном»), кото­рое не раз­ли­чит необу­чен­ный и неопыт­ный глаз. краска отде­лятся при этом от лев­каса и едва дер­жится как бы чешуй­ками очень малень­кого раз­мера. И вот такую икону сна­чала много десят­ков, а то и сотен веру­ю­щих целует (напри­мер, на аналое). Заме­тим, бла­го­го­вейно! А перед празд­ни­ком ее бла­го­го­вейно же про­ти­рают-умы­вают. Если же ей очень не «пове­зет», то еще и святым маслом могут сма­зать – для блеска… Потом оста­ется только удив­ляться: почему «ико­ночка белыми пят­ныш­ками пошла» или отпали фраг­менты?

«По горя­чим следам» хочется ска­зать также о чрез­мер­ном почи­та­нии у нас в храмах не только самого образа, сколько его ярко­сти и блеска. Более того, этих послед­них доби­ва­ются настой­чиво, посто­янно и почти любыми сред­ствами.

Прежде всего это отно­сится к иконам в окладе. Их начи­щают – как пра­вило, к каж­дому празд­нику, – «чтоб горели». Для этого чаще всего исполь­зуют зубной поро­шок, хотя нужны спе­ци­аль­ные сред­ства для чистки дра­го­цен­ных метал­лов, а нередко при­ме­няют пасту ГОИ или абра­зив­ный хозяй­ствен­ный поро­шок, – и начи­нают «тереть до дыр». Известны даже случаи исполь­зо­ва­ния кир­пич­ной крошки, осо­бенно в сель­ских храмах.

Но необ­хо­димо знать, что пасты, порошки и даже люби­мый мно­гими мел – это все абра­зив, т.е. мелкие жест­кие частицы, сди­ра­ю­щие все на своем пути: и грязь, и позо­лоту. Не умы­ваем же мы для эффек­тив­но­сти чума­зого ребенка серной кис­ло­той, чтобы он был чище.

И со вре­ме­нем, смотря на иконы, можем видеть, что оста­лось от пре­крас­ного доро­гого оклада: вот здесь, где не достала чья-то тре­пет­ная рука, можно раз­гля­деть фраг­менты серебра или позо­лоты, а все осталь­ное – бле­стит латунь.

Разве не могли предки сразу сде­лать латун­ный оклад? Но они золо­тили и сереб­рили иконы, наде­ясь, что веру­ю­щие потомки береж­ным и бла­го­го­вей­ным уходом смогут их сохра­нить. Дра­го­цен­но­сти вообще исполь­зу­ются в окла­дах и для бого­слу­жеб­ной утвари как жертва, как посвя­ще­ние Богу самого луч­шего, доро­гого. Блеск же – пере­мен­ная вели­чина, и во всяком случае – не само­цель.

Во-первых и самое глав­ное – окладу не свой­ственно (а если поду­мать, то и не нужно) сиять и свер­кать как зер­калу. Это и не зер­кало. Это фон, обрам­ля­ю­щий лик. Икон­ная живо­пись – тем­пера, да еще покры­тая олифой, по при­роде своей несколько мато­вая.

Во-вторых, оклады конечно нужно содер­жать в чистоте, но чистить их нужно именно от грязи: неча­сто и регу­лярно (при­мерно раз в год). Здесь неуместны авралы, т.к. тороп­ли­вость и неак­ку­рат­ность при­во­дят к повре­жде­нию икон, засо­ре­нию их чистя­щими сред­ствами и т.п.

Лучше всего, чтобы оклад легко сни­мался и чистился отдельно от иконы. Но ВПЕР­ВЫЕ сни­мать оклад с иконы МОЖНО ЛИШЬ РЕСТАВ­РА­ТОРУ! Иконы, нахо­дя­щи­еся под окла­дом, часто пред­став­ляют страш­ные руины даже при сохран­но­сти види­мой части.

После рестав­ра­ции закреп­лять оклад надо только одним-двумя неболь­шими латун­ными гвоз­ди­ками (на боль­шой иконе, напри­мер, четырьмя-пятью). Этого вполне доста­точно. Нельзя наби­вать оклад на «лицо» иконы. Нужно найти рестав­ра­тора по металлу и вос­ста­но­вить загиб кромки. (Тем более нельзя наби­вать что-либо другое на икону, напри­мер бла­го­дар­ствен­ные укра­ше­ния.)

Как пра­вильно чистить оклады икон, ста­рин­ные лам­пады и под­свеч­ники, посе­реб­рен­ные и позо­ло­чен­ные? Это дела­ется накру­чен­ным на заост­рен­ную дере­вян­ную палочку ватным там­по­ном. К сред­ствам, уби­ра­ю­щим грязь и не раз­ру­ша­ю­щим металл, отно­сятся «Бычья желчь меди­цин­ская», моющая жид­кость «Про­гресс», рас­твор «Дет­ского» мыла. (Все эти веще­ства хими­че­ски ней­тральны и неа­бра­зивны.) Тампон сма­чи­ва­ется несильно, чтобы не текло на икону. Затем моющее сред­ство два-три раза сти­рают там­по­ном, смо­чен­ным в кипя­че­ной холод­ной воде.

Кро­пот­ли­вость и кажу­ща­яся слож­ность такой работы не будут вос­при­ни­маться очень тра­ги­че­ски, если вспом­нить, Кому мы рабо­таем. Ведь «про­клят всяк, творяй дело Божие с небре­же­нием» (Иер. 48:10). Сле­дить за чисто­той самих икон тоже нужно, но ставя сохран­ность иконы на первое место. Нет ни средств, ни обсто­я­тельств, оправ­ды­ва­ю­щих чье-то жела­ние зара­бо­тать, сэко­но­мить, попро­бо­вать свои силы или само­утвер­диться.

* * *

Иконы вообще не только худо­же­ствен­ные пред­меты хра­мо­вого инте­рьера. Это особые его оби­та­тели. И именно по этой при­чине в каждом храме необ­хо­дим штат­ный хра­ни­тель, т.е. чело­век или с рестав­ра­ци­он­ным обра­зо­ва­нием (по спе­ци­аль­но­сти «стан­ко­вая живо­пись»), или хотя бы про­шед­ший ста­жи­ровку по курсу «Кон­сер­ва­ция стан­ко­вой тем­пер­ной живо­писи». Тем же, кто уби­ра­ется в храме, надо знать, что нельзя обра­щаться с непо­кры­тыми стек­лом обра­зами как с нахо­дя­щи­мися в застек­лен­ных киотах. Поверх­ность иконы отли­ча­ется от поверх­но­сти стекла так же, как щечка малыша отли­ча­ется от его люби­мого и столь же выма­зан­ного варе­ньем мячика. Разве кто-нибудь умы­вает внука или дочку рас­тво­ром сти­раль­ного порошка?

Между прочим, киоты – пре­крас­ная, неза­ме­ни­мая в своем роде вещь. Предел меч­та­ний рестав­ра­тора – чтобы каждая икона в храме была в своем застек­лен­ном киоте (не совсем «глухом», сбоку лучше оста­вить отвер­стия для мини­маль­ной, но необ­хо­ди­мой цир­ку­ля­ции воз­духа).

Это, во-первых, сбе­ре­жет икону от пыли и «заботы» бла­го­го­вей­ных, но неве­же­ствен­ных рук. Во-вторых – от помады на губах (столь часто оста­ю­щейся на иконах). В‑третьих, киот поз­во­ляет создать вокруг иконы более щадя­щий мик­ро­кли­мат, сгла­жи­вая коле­ба­ния тем­пе­ра­туры и влаж­но­сти воз­духа.

Боль­шие иконы и «наполь­ные» Рас­пя­тия можно хотя бы защи­тить стек­лом (или орг­стек­лом) на зажи­мах. При этом необ­хо­димо вста­вить несколько малень­ких про­кла­док (0,5x1 см) по пери­метру остек­лен­ной части иконы (по полям). Остек­лять нужно все части, кото­рые целуют.

Увы, тихо и осто­рожно, в бла­го­го­ве­нии, «при­ло­житься» могут не все. А более эмо­ци­о­наль­ные лоб­за­ния без­условно уносят каждый раз немного краски, т.е. соб­ственно образа. Это жизнь, с этим ничего не поде­ла­ешь, но можно осла­бить неиз­беж­ный для святых икон вред. Конечно, при­кла­ды­ваться к самой иконе, не к киоту – совсем иное дело; многие воз­му­ща­ются, что их лишают этой воз­мож­но­сти. Но давайте поду­маем, что важнее – чтобы оста­лась сохран­ной икона или наша «при­ят­ность» цело­вать неза­стек­лен­ный образ?

С горе­чью упо­мя­нем и такую, частую в храмах, ситу­а­цию. С тща­нием, затра­тами, из лучших побуж­де­ний изго­тав­ли­ва­ется (долго) один киот, с чудной резь­бой, иногда с золо­че­нием, напри­мер для хра­мо­вой иконы. Обве­ши­ва­ется лам­па­дами (чтобы всё – как в ста­рину). А два­дцать-трид­цать икон (часто весьма ценных, в любом случае – ста­рин­ных, им ведь по 100–150 лет мини­мум) тихо уга­сают под неуто­ми­мой тряп­кой, исто­выми поце­лу­ями, энер­гично при­ка­са­ю­щи­мися челами…

А ведь на те же деньги и за то же время все они могли бы иметь свой «дом», хоть и скром­ный. Если храм не может себе поз­во­лить зака­зать резные и позо­ло­чен­ные киоты, то это не повод не делать про­стые. Чтимый святой не оскор­бится скром­но­стью укра­ше­ния своего образа, если это поз­во­лит сохра­нить другие святые лики; он без ропота поде­лится с ними нашим усер­дием и вни­ма­нием.

По поводу сохра­не­ния ана­лой­ных икон воз­можно несколько реше­ний.

  1. Иконы, кото­рые чаще других кла­дутся на аналой (напри­мер «Вос­кре­се­ния Хри­стова», вели­ких и дву­на­де­ся­тых празд­ни­ков), можно почтить инди­ви­ду­аль­ными кио­тами.
  2. Для других, попа­да­ю­щих на него 1–2 раза в году, можно сде­лать один (или 2–3 разных раз­ме­ров) киот, в кото­рый и выкла­ды­вают эти иконы для почи­та­ния и цело­ва­ния. Можно потра­тить время и про­ду­мать смен­ные внут­рен­ние огра­ни­чи­тели и рамки для разных раз­ме­ров икон.
  3. Можно сде­лать аналой-киот со смен­ными упо­рами и рам­ками, чтобы выкла­ды­вать иконы всех име­ю­щихся раз­ме­ров.

Конечно, нужно потом не лениться исполь­зо­вать все эти при­спо­соб­ле­ния. Но это уже про­блема не хра­не­ния икон, а хра­не­ния сове­сти.

В храмах со сте­нами, покры­тыми фрес­ками (или мас­ля­ной рос­пи­сью), конечно, будут свои спе­ци­фи­че­ские про­блемы, иные, чем с ико­нами. НО ВСЕ ОНИ – ДЕЛО СПЕ­ЦИ­А­ЛИ­СТА, рестав­ра­тора настен­ной живо­писи. Можно дать только несколько сове­тов для повсе­днев­ной жизни:

  1. Нико­гда и ничем нельзя мыть или «чистить» стены с рос­пи­сями. Если они кажутся тем­но­ва­тыми или гряз­но­ва­тыми, надо при­гла­сить рестав­ра­тора для кон­суль­та­ции. Лучше пусть они будут тем­ными, но все же будут. Фрески очень уяз­вимы. К тому же иногда они зара­нее выпол­ня­лись в темном коло­рите, «под ста­рину».
  2. Чтобы стен­ные и пото­лоч­ные рос­писи не тем­нели от копоти, необ­хо­димо исполь­зо­вать только вос­ко­вые свечи и чистое лам­пад­ное масло. («Дере­вян­ное» масло – это олив­ко­вое, а вовсе не тех­ни­че­ское вазе­ли­но­вое с добав­ле­нием машин­ного, хотя его в послед­нее время и назы­вают «дере­вян­ным».)
  3. Вдоль всех стен с рос­пи­сями (осо­бенно стра­дают запад­ная стена храма и стены гуль­бища) необ­хо­димо поста­вить легкую оградку так, чтобы люди не могли при­сло­ниться к ним.

Если вдоль стен устро­ены скамьи, то рос­писи за ними на всю высоту чело­ве­че­ского торса должны защи­щаться высо­кой спин­кой, лучше не совсем глухой.

Здесь кстати ска­зать, что и к иконам нельзя при­сло­няться, как бы мы ни устали, даже к боль­шим, потому что это не стена и не под­порка. Лучше при­сесть на скамью. Ведь не станем же мы обло­ка­чи­ваться на моля­щихся рядом с нами!

В храме недо­пу­стимы быто­вые насе­ко­мые (т.е. должно быть чисто и в даль­них зако­ул­ках). Напри­мер, тара­каны и мухи часто едят живо­пись, осо­бенно свежую.

Мухи остав­ляют на иконах т.н. «засиды», свет­лые скоп­ле­ния слегка выпук­лых мелких точек. Их ни к коем случае нельзя соскре­бать, поскольку эти муши­ные экс­кре­менты имеют кислую среду и всту­пают в хими­че­скую реак­цию с мате­ри­а­лами икон (картин, рос­пи­сей и т.п.) и про­жи­гают их до лев­каса.

Теперь пого­во­рим о про­блеме весьма слож­ной, в худших слу­чаях мало зави­ся­щей даже от самого при­сталь­ного нашего вни­ма­ния. Эта про­блема весьма остра в сель­ских храмах, осо­бенно в дере­вян­ных.

Речь идет о зара­же­нии дре­ве­сины жучком-точиль­щи­ком. Его назы­вают и чер­вя­ком, и коро­едом, и жучком, и дре­во­точ­цем, и шаше­лем, имя ему и вправду легион. Резуль­тат же его дея­тель­но­сти – иконы со мно­же­ством малень­ких дыро­чек, иногда пре­вра­тив­ши­еся уже в нечто раз­ва­ли­ва­ю­ще­еся, мягкое, вроде хруп­кой губки.

К сожа­ле­нию, эти малень­кие дырочки, обычно нахо­дя­щи­еся на обо­роте иконы, или не заме­ча­ются, или на них пред­по­чи­тают не обра­щать вни­ма­ния. Между тем известны случаи, когда сто­яв­шие в киоте иконы, осо­бенно боль­шого раз­мера, вне­запно осы­па­лись мелкой крош­кой. Это про­ис­хо­дит потому, что прак­ти­че­ски левкас долгое время дер­жится на тонкой полоске остав­ше­гося дерева и нако­нец отва­ли­ва­ется под соб­ствен­ной тяже­стью. Предот­вра­тить подоб­ные случаи воз­можно только при регу­ляр­ном осмотре спе­ци­а­ли­стом всех икон в храме.

Ученые-энто­мо­логи насчи­ты­вают десятки пород этого малень­кого и опас­ного насе­ко­мого. Только в сред­ней полосе России встре­ча­ются такие виды точиль­щи­ков: мебель­ный, север­ный, домо­вый, гра­бо­вый, крас­но­но­гий, еловый, реб­ри­стый, бар­ха­ти­стый, а также мягкий и хлеб­ный. Жучок, в зави­си­мо­сти от вида, имеет длину 4–8 мм, бывает темно-бурого, чер­ного или крас­но­ва­того цвета с более или менее цилин­дри­че­ским туло­ви­щем.

Самка откла­ды­вает яйца в неров­но­сти дре­ве­сины (и чем шеро­хо­ва­тее поверх­ность, тем более веро­ят­ность зара­же­ния), но не на глад­кие места, т.к. вышед­шая из яйца личинка точиль­щика не может про­грызть без опоры глад­кую поверх­ность.

Точиль­щики в стадии личинки чрез­вы­чайно устой­чивы к небла­го­при­ят­ным усло­виям и очень живучи, даже больше чем тара­каны. Они могут мно­го­кратно окук­ли­ваться и ждать по многу лет. Яды на них почти не дей­ствуют или воз­дей­ствуют на все живое вокруг больше, чем на жучка.

Личинка жука-точи­лы­цика живет от 1–2 до 5–6 лет внутри доски и пита­ется дре­ве­си­ной. За 1–2 года личинка раз­ру­шает довольно боль­шой уча­сток дре­ве­сины, делая спу­тан­ный ход длиной до 50 см. В ее ходах оста­ется про­дукт жиз­не­де­я­тель­но­сти личинки в виде дре­вес­ной пыли, кото­рая назы­ва­ется «буро­вой мукой». После того как личинка пере­зи­мо­вала, окук­ли­лась, весной и в начале лета начи­на­ется лёт моло­дых жуков. Они выле­тают, про­гры­зая на поверх­но­сти доски так назы­ва­е­мые лётные отвер­стия, нали­чие кото­рых поз­во­ляет уви­деть, что доска была пора­жена.

Сам жук уже ничего не ест, только пьет воду и вскоре, через 1–2 недели, оста­вив потом­ство, уми­рает. Жуки летят к свету, так что их нали­чие можно про­ве­рить на под­окон­ни­ках весной.

Нередко пора­жен­ная доска опять явля­ется теплым при­ютом и сто­ло­вой для только что наро­див­шихся личи­нок. После неод­но­кратно повто­рен­ного зара­же­ния и вылета жучков доска пре­вра­ща­ется в труху.

В евро­пей­ской части России наи­бо­лее рас­про­стра­нены виды жучков-точиль­щи­ков: север­ный, домо­вый, а больше всех – мебель­ный (до 70 % пора­же­ния икон при­над­ле­жит именно ему). С юга, напри­мер с Афона, к нам могут попасть пред­меты, зара­жен­ные сре­ди­зем­но­мор­ским теп­ло­лю­би­вым точиль­щи­ком. В есте­ствен­ных усло­виях сред­ней полосы России он быстро выми­рает, но в отап­ли­ва­е­мом поме­ще­нии зара­же­ние может стать хро­ни­че­ским.

Мебель­ный точиль­щик темно-бурого цвета, длиной 3–5 мм, с перед­не­с­пин­кой в виде острого гор­бика, хорошо замет­ного в про­филь. Лётные отвер­стия круг­лые, диа­мет­ром 1–2 мм.

Мас­со­вый лёт мебель­ного точиль­щика в сред­ней полосе евро­пей­ской части России про­ис­хо­дит в мае-июне, в более холод­ных обла­стях в июле. Послед­ние жуки могут появ­ляться в сен­тябре, поэтому наи­бо­лее надеж­ный путь свое­вре­мен­ного выяв­ле­ния зара­жен­ных пред­ме­тов (икон) – это регу­ляр­ный их осмотр с апреля по сен­тябрь, причем в мае-июне – еже­дневно.

Север­ный точиль­щик явля­ется обыч­ным вре­ди­те­лем дере­вян­ных построек в зоне хвой­ных лесов евро­пей­ской части России. Это крас­но­вато-бурый жучок длиной 4–5 мм, без острого гор­бика над голо­вой, с чет­кими точеч­ными рядами на над­кры­льях; над­кры­лья на концах как бы под­ре­заны, что видно в 6‑кратную лупу.

Мас­со­вый лёт этого точиль­щика под Моск­вой бывает в мае и почти закан­чи­ва­ется в 20‑х числах июня, хотя отдель­ных жуков можно встре­тить и в авгу­сте. На севере евро­пей­ской части России лёт на месяц запаз­ды­вает. Диа­метр лёт­ного отвер­стия – 1,9–2,1 мм.

Домо­вый точиль­щик – жук чер­ного цвета, длиной 5–7 мм, с двумя золо­ти­сто-жел­тыми пят­ныш­ками в задних углах перед­не­с­пинки, замет­ными даже без лупы, с чет­кими точеч­ными борозд­ками на над­кры­льях; концы над­кры­льев как бы под­руб­лены.

Первые жуки появ­ля­ются в конце марта – это моло­дые пере­зи­мо­вав­шие насе­ко­мые. Затем лёт как бы при­оста­нав­ли­ва­ется и про­дол­жа­ется уже в мае с пиком в сере­дине июня. Пик лёта для севера евро­пей­ской части России и юга Сибири при­хо­дится на июнь – начало июля. Диа­метр лётных отвер­стий – 1,8–2,8 мм.

Как про­ве­рить, зара­жена ли икона точиль­щи­ком? Во-первых, должны насто­ро­жить круг­лые (и не совсем) лётные отвер­стия раз­лич­ного диа­метра: на обо­роте, сбоку и даже на лице­вой сто­роне. Жук может про­грызть «по пути» не только левкас, но даже мно­го­мил­ли­мет­ро­вый металл или бетон. Осо­бенно сви­де­тель­ствуют о воз­мож­ном «свежем» зара­же­нии свет­лые отвер­стия с ост­рыми краями. Если отвер­стия темные, гряз­ные, в них видна сле­жав­ша­яся «буро­вая мука» (можно осто­рожно поше­ве­лить ее булав­кой), то, воз­можно, живых жуков и личи­нок там нет. Но зимой (до лёта) это про­ве­рить невоз­можно. В таком сомни­тель­ном случае надо поме­стить икону в пол­но­стью закры­тый (закле­ен­ный) бумаж­ный пакет. Если летом там будут отвер­стия – значит, икона все же зара­жена.

Во-вторых, можно поло­жить икону с лёт­ными отвер­сти­ями на чистый лист бумаги и легонько посту­чать паль­цем по боко­вым сто­ро­нам. Если посы­па­лась «буро­вая мука», тем более если дырок немного, а мука еще и очень сухая, легко раз­ле­та­ется при слабом дуно­ве­нии воз­духа – весьма воз­мо­жен актив­ный очаг зара­же­ния жучком.

Бес­смыс­ленно пытаться поли­вать зара­жен­ные иконы дихлофо­сом, сред­ствами от быто­вых насе­ко­мых. Даже спе­ци­ально раз­ра­бо­тан­ные «Анти­ша­ше­лин», «Дре­во­токс» и т.п. недей­ственны, т.к. в дерево очень трудно «загнать» любое веще­ство глубже чем на 5 мм, а тем более рав­но­мерно и на всю глу­бину.

Воз­мож­ность при­ме­не­ния каких-либо ядо­хи­ми­ка­тов в каждом кон­крет­ном случае может опре­де­лить и посо­ве­то­вать только спе­ци­а­лист-энто­мо­лог. [Кстати, многие рестав­ра­торы, не про­слу­шав­шие спе­ци­аль­ного курса энто­мо­ло­гии, знают только неко­его «дре­во­точца» или «жука» (или другое назва­ние), не подо­зре­вая раз­но­об­ра­зия видов, их «режима» жизни, опас­но­сти зара­же­ния и мето­дов борьбы с ними].

Если икона пора­жена именно мебель­ным точиль­щи­ком, то един­ствен­ное, что можно сде­лать само­сто­я­тельно – это вымо­ро­зить попу­ля­цию, не повре­див при этом иконе резким пере­па­дом тем­пе­ра­туры. Зара­жен­ная икона поме­ща­ется в поли­эти­ле­но­вый пакет, посте­пенно охла­жда­ется: сна­чала на неделю кла­дется в холо­диль­ник (+3–5° С), затем на неделю в моро­зиль­ную камеру (-3–5°С). После этого икона поме­ща­ется в моро­зиль­ную камеру с тем­пе­ра­ту­рой ‑18–20» С на 1–2 месяца. Затем она еще более мед­ленно, по 2 недели, «согре­ва­ется» и выни­ма­ется из поли­эти­ле­но­вого пакета. (Без пакета вся влага вымо­ро­зится, что очень опасно для сохран­но­сти иконы.)

Такой же резуль­тат может быть полу­чен в мест­но­стях с холод­ной долгой зимой (2–3 месяца ста­бильно ниже 18–20°С). Иконы, завер­ну­тые в бумагу и поли­эти­лен, с начала осени выкла­ды­ва­ются за окно, на непро­те­ка­ю­щий чердак, коло­кольню (без данной цели иконы там хра­нить ни в коем случае нельзя!) Вносят в поме­ще­ние иконы после конца ото­пи­тель­ного сезона.

Только дли­тель­ное воз­дей­ствие очень низких тем­пе­ра­тур губи­тельно для личи­нок. Крат­кое или слабое похо­ло­да­ние (до ‑18°С) они пере­но­сят просто замед­ляя или при­оста­нав­ли­вая раз­ви­тие.

Север­ные породы жучка еще устой­чи­вее к холоду. Но они не выно­сят сухо­сти. Поэтому чтобы при­оста­но­вить их раз­ви­тие, надо «раз­до­быть» спе­ци­а­ли­ста, кото­рый точно опре­де­лит «кто вино­ват?» и «что делать?».

Про­блема эта на самом деле крайне серьез­ная, тру­до­ем­кая и труд­но­раз­ре­ши­мая. Надо ста­раться не допу­стить зара­же­ния храма, икон. Осо­бенно если есть ценные иконы или сама цер­ковь явля­ется худо­же­ственно-архи­тек­тур­ным памят­ни­ком. Изба­виться от этих «гостей» необы­чайно сложно, часто они ста­но­вятся хозя­е­вами храма, а само здание внутри, ико­но­стас начи­нают напо­ми­нать улей, но только напол­нен­ный не пче­лами, а все­воз­мож­ными жуками, раз­ру­ша­ю­щими дре­ве­сину.

Нельзя вно­сить ни одной иконы с лёт­ными отвер­сти­ями, не пока­зав их спе­ци­а­ли­сту. Зара­же­ние может про­изойти от любых других дере­вян­ных пред­ме­тов, напри­мер мебели. Всё «дерево» необ­хо­димо тща­тельно осмат­ри­вать. Нельзя хра­нить также дре­ве­сину с корой. Можно полу­чить стаю «усачей», пита­ю­щихся корой, построив, напри­мер, стро­и­тель­ные леса на скорую руку.

Хоте­лось бы ска­зать, как надо пра­вильно про­вет­ри­вать цер­ковь. Увы, есть много храмов, где самого обыч­ного про­вет­ри­ва­ния почти не бывает. Но если даже людям ста­но­вится плохо от духоты в храме, однако они сми­ренно терпят, то иконы непре­менно под­вер­га­ются раз­ру­ше­нию. Чтобы про­ис­хо­дила смена воз­духа, про­вет­ри­ва­ние обя­за­тельно для всех храмов. Но это надо делать таким обра­зом, чтобы не было сквоз­ня­ков, потому что они при­чи­няют иконам огром­ный вред.

Это отно­сится и к отап­ли­ва­е­мым храмам. Потому что если идет посто­ян­ный сквоз­няк, то повре­дится рано или поздно любая икона, даже если она здо­ро­вая. Хорошо известно, что можно не про­сту­диться в мороз, а на сквоз­няке в теплую погоду легко про­сты­нет и креп­кий чело­век.

В неотап­ли­ва­е­мых храмах с того вре­мени (обычно с марта), когда хоть на несколько часов тем­пе­ра­тура внеш­него воз­духа выше тем­пе­ра­туры в храме, при сол­неч­ной, доста­точно сухой погоде, – только на это время – откры­вают 1–2 фор­точки (с той сто­роны, откуда не дует ветер). Затем их закры­вают. При этом плавно повы­ша­ется тем­пе­ра­тура воз­духа в храме, избе­га­ется резкое изме­не­ние влаж­но­сти и обра­зо­ва­ние водя­ного кон­ден­сата (струек воды, сте­ка­ю­щих по окнам, иконам — по всему). Если день сырой – про­вет­ри­ва­ние не про­из­во­дят до улуч­ше­ния погоды. На улице должно быть суше и теплее, чем в храме.

Если же начать про­вет­ри­вать резко в теплое время (напри­мер в мае, при тем­пе­ра­туре воз­духа около 25°С) в закры­том холод­ном храме – напри­мер, открыть все двери и окна прямо перед нача­лом бого­слу­же­ния, то по стек­лам поте­кут ручьи.

Раз­бух­шие двери и окна заме­чали все. Капли на окнах тоже, но не отда­вали себе отчета в смысле про­ис­хо­дя­щего. А ведь влаж­ный теплый воздух – даро­вая теп­лица для грибов, пле­сени, неко­то­рых пород жука-точиль­щика. К тому же такое повы­ше­ние влаж­но­сти (и, соот­вет­ственно, уве­ли­че­ние объ­е­мов дре­ве­сины) и после­ду­ю­щее доста­точно быст­рое высы­ха­ние (и несо­гла­со­ван­ное умень­ше­ние объ­е­мов всех мате­ри­а­лов) при­во­дят к физи­че­скому раз­ру­ше­нию и икон, и фресок, и резных ико­но­ста­сов.

Кто хочет пред­ста­вить себе, какие силы вклю­ча­ются в работу, пусть склеит пару досок и попро­бует затем разо­рвать их «по шву» или найдет поко­ро­бив­шу­юся доску и попы­та­ется ее рас­пря­мить.

Необ­хо­димо всегда пом­нить, насколько важна ста­биль­ность усло­вий, мак­си­маль­ная плав­ность и регу­ляр­ность их изме­не­ний.

Регу­ля­ция мик­ро­кли­мата в храмах, учи­ты­вая их особую, слож­ную кон­фи­гу­ра­цию архи­тек­тур­ного объема, дело очень тру­до­ем­кое, всякая ситу­а­ция может иметь неожи­дан­ные осо­бен­но­сти. Целая область науки – кли­ма­то­ло­гия – зани­ма­ется изу­че­нием этих про­блем. Хра­ни­тель храма обя­за­тельно должен полу­чить кон­суль­та­цию у кли­ма­то­лога.

Но даже такое вроде бы обы­ден­ное дей­ствие, как про­вет­ри­ва­ние – но только гра­мот­ное, – может сотво­рить чудеса, спасти храм и его свя­тыни, только если мы, веру­ю­щие, не поле­нимся спро­сить «как?» у спе­ци­а­ли­ста.

Кстати, мно­же­ство про­блем, свя­зан­ных с соблю­де­нием тем­пе­ра­турно-влаж­ност­ного режима, воз­ни­кает в вос­ста­нав­ли­ва­ю­щихся храмах и мона­сты­рях. Поскольку усло­вия внутри воз­об­нов­ля­е­мого храма резко меня­ются, то опять налицо острая необ­хо­ди­мость хра­ни­теля, забо­тя­ще­гося о мак­си­маль­ной сохран­но­сти храма и икон, зна­ю­щего, что нужно делать и кого спра­ши­вать.

При этом разум­ные пре­тен­зии, обу­слов­лен­ные тре­бо­ва­ни­ями здра­вого смысла, удо­вле­тво­ря­ются, и сни­ма­ется напря­жен­ность, воз­ни­ка­ю­щая между церк­вями (мона­сты­рями) и музе­ями. Смот­ри­теля же храма (не рестав­ра­тора) можно обу­чить доста­точно быстро на ста­жи­ровке.

Говоря о хра­не­нии икон, нельзя не заме­тить, что все обсуж­да­е­мые меры и пра­вила дей­ственны и воз­можны только в храме, о состо­я­нии кото­рого вни­ма­тельно и с любо­вью забо­тятся, несмотря на то, старый ли это, нико­гда не закры­вав­шийся храм, или вновь воз­дви­га­е­мый из руин, уни­каль­ный памят­ник архи­тек­туры, или более «обыч­ная» для нас цер­ковь XVIIXIX вв.

Кра­сота рус­ских храмов сохра­ни­лась бла­го­даря тому, что их, прежде всего, воз­двигла горя­чая вера народа и его любовь к Богу. Визан­тий­ская кре­стово-куполь­ная система была при­спо­соб­лена, при­вита к нашим особым кли­ма­ти­че­ским усло­виям: боль­шой раз­нице летних и зимних тем­пе­ра­тур, мягким грун­там, рез­кому потоку холод­ного воз­духа зимой, частым осад­кам и мно­гому дру­гому.

Несмотря на слож­ную пла­ни­ровку храма, важно – повто­римся еще раз – чтобы в нем про­ис­хо­дила регу­ляр­ная смена воз­духа, поскольку пле­сень, мик­ро­грибы и пара­зиты осо­бенно бурно раз­ви­ва­ются в засто­яв­шейся атмо­сфере. К тому же затх­лый воздух уско­ряет ста­ре­ние всех мате­ри­а­лов, в том числе камня, метал­лов, шту­ка­турки, фресок, тканей и т.п.

Внеш­ние, часто слож­ные, кон­туры храма также тре­буют вни­ма­ния, как и вообще наруж­ное состо­я­ние храма. Любой храм должен иметь иде­аль­ное состо­я­ние кровли и водо­сто­ков. Необ­хо­димо также защи­щать «козырь­ком» выступы «налич­ни­ков», капи­те­лей и т.п.

Важно всегда пом­нить, что дож­де­вые и грун­то­вые воды пред­став­ляют собой рас­твор солей (а часто кислот), посто­ян­ное попа­да­ние кото­рого на фигур­ные участки храма, про­те­ка­ние кровли, разных стыков и неис­прав­ные водо­стоки при­во­дят к засо­ле­нию кладки. Она начи­нает рас­па­даться, отва­ли­ва­ется шту­ка­турка, гибнут фрески. Бороться с «высо­лами» очень сложно, они про­яв­ля­ются еще долго после про­ве­де­ния пол­ного ремонта.

Засо­ле­ние воз­можно также путем под­соса грун­то­вых вод. Обя­за­тельна отмостка камнем и дренаж вокруг храма. Не должно быть вплот­ную к стенам ни травы, ни кустов, ни дере­вьев и т.п. Нельзя вместо отмостки и дре­нажа делать канаву или заливку бето­ном, потому что он затруд­няет воз­духо- и вла­го­об­мен. Вода будет про­са­чи­ваться сквозь бетон в щели, и раз­ру­ше­ние нач­нется заново. Также необ­хо­димо про­ду­мать, нужно ли сде­лать дренаж при­ле­га­ю­щей тер­ри­то­рии (напри­мер на склоне холма). И всегда надо искать вари­ант реше­ния (а их, как пра­вило, несколько) наи­бо­лее щадя­щий и бла­го­при­ят­ный для храма. В про­тив­ном случае через 10–20 лет потре­бу­ется новый доро­го­сто­я­щий ремонт.

Дере­вян­ные кон­струк­ции (окна, двери) должны также нахо­диться в иде­аль­ном состо­я­нии, осо­бенно в бара­бане. Под­клет должен посто­янно про­вет­ри­ваться есте­ствен­ным путем. Неотап­ли­ва­е­мый храм перед тем, как закрыть его на зиму, также необ­хо­димо хорошо про­вет­рить осенью (в сухие дни).

В храмах с гуль­би­щами (обвод­ными гале­ре­ями) должны обя­за­тельно про­вет­ри­ваться гуль­бища. Оттуда новый воздух посту­пает в основ­ной объем церкви, где необ­хо­димо откры­вать боко­вые двери.

Вот крат­кое изло­же­ние самых основ­ных момен­тов, данное только для того, чтобы заост­рить вни­ма­ние на глав­ных про­бле­мах и предо­сте­речь от типич­ных ошибок. Мы наме­ренно не дали подроб­ных сове­тов, чтобы не созда­лось обман­чи­вое впе­чат­ле­ние после про­чте­ния этой книги, будто уже стали известны все тон­ко­сти рестав­ра­ци­он­ного про­цесса.

Хочется повто­рить еще раз – что иконы, как и люди, все разные и нахо­дятся в разных усло­виях, поэтому помочь им может только их «доктор» – спе­ци­а­лист по рестав­ра­ции икон.

Заклю­че­ние

Про­блема сохра­не­ния уже име­ю­щихся и пере­дан­ных Церкви икон очень серьез­ная и набо­лев­шая. Мно­го­лет­ние наблю­де­ния по храмам вызы­вают горест­ные чув­ства и опа­се­ния, за судьбу наших свя­тынь. Веру­ю­щие спе­ци­а­ли­сты уже не пере­жи­вают за то, что музеи без энту­зи­азма отдают храмам иконы из своих фондов. У них оста­лось одно пере­жи­ва­ние – как бы сохра­нить то, что уже име­ется.

Однако до сих пор в нашей пра­во­слав­ной печати про­блема сохра­не­ния икон не под­ни­ма­лась, а между тем куль­тура отно­ше­ния к цер­ков­ным цен­но­стям вос­пи­ты­ва­ется только в атмо­сфере посто­ян­ного инте­реса и ком­пе­тент­ного обсуж­де­ния раз­но­об­раз­ных вопро­сов, свя­зан­ных с этой темой. Мы очень наде­емся, что в таком обсуж­де­нии примут уча­стие спе­ци­а­ли­сты, ведь, помимо про­фес­си­о­наль­ных знаний, ими эта про­блема осо­бенно глу­боко про­чув­ство­вана и пере­жита.

Цер­ков­ному обще­ству крайне нужны их советы по сохра­не­нию вве­рен­ного пра­во­слав­ным Пре­да­нием богат­ства. Это помо­жет убе­речь и наши свя­тыни от раз­ру­ше­ния, и нас самих от неволь­ного (несо­зна­ва­е­мого) греха небре­же­ния, а порой и кощун­ства по отно­ше­нию к ним. Ведь любя­щий свою Родину чело­век чув­ствует как цен­ность своей наци­о­наль­ной куль­туры, так и свою особую ответ­ствен­ность за нее.

Список исполь­зо­ван­ной лите­ра­туры

  1. Настоль­ная книга свя­щен­но­слу­жи­теля, т. 4. М., 1983 г.
  2. Л. Успен­ский. «Бого­сло­вие иконы Пра­во­слав­ной Церкви». Изд. Западно-Евро­пей­ского экзар­хата Мос­ков­ский Пат­ри­ар­хат, 1989 г.
  3. «Фило­со­фия рус­ского рели­ги­оз­ного искус­ства XVIXX вв.», Анто­ло­гия. М, изд. группа «Про­гресс», «Куль­тура», 1993 г. Статьи:
    — Инок Гри­го­рий (Крут). «О почи­та­нии икон».
    — Мона­хиня Иули­а­ния (М. Н. Соко­лова). «Икона – свя­щен­ный пред­мет».
    Ана­то­лий (Мар­ты­нов­ский). «О ико­но­пи­са­нии».
    Иван Сне­ги­рев. «Взгляд на пра­во­слав­ное ико­но­пи­са­ние».
  4. Н. Бар­ская. «Сюжеты и образы древ­не­рус­ской живо­писи», статья «Ико­но­стас». М., Про­све­ще­ние, 1993 г.
  5. «Ака­фи­сты Пре­свя­той Бого­ро­дице». Изд. группа Свято-Троице-Сера­фимо-Диве­ев­ского жен­ского мона­стыря «Скит», 1994 г.

Как пра­вильно обра­щаться с ико­нами. М., «Центр Благо», 2000.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки