Миссионерская деятельность Русской православной церкви в ХХ веке — Шкаровский М.В.

Миссионерская деятельность Русской православной церкви в ХХ веке — Шкаровский М.В.


После Октябрь­ской рево­лю­ции 1917 г. воз­мож­но­сти мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви зна­чи­тельно сокра­ти­лись, однако эта дея­тель­ность не исчезла и про­дол­жи­лась, хотя и в прин­ци­пи­ально новых, неиз­ме­римо более слож­ных условиях.

Миссионерская деятельность Русской православной церкви в ХХ веке

После Октябрь­ской рево­лю­ции 1917 г. воз­мож­но­сти мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви зна­чи­тельно сокра­ти­лись, однако эта дея­тель­ность не исчезла и про­дол­жи­лась, хотя и в прин­ци­пи­ально новых, неиз­ме­римо более слож­ных условиях.

Вслед за пер­выми же открыто анти­ре­ли­ги­оз­ными акци­ями совет­ских вла­стей в Рос­сии начался мас­со­вый рели­ги­оз­ный подъем. В 1918 г. к Пра­во­слав­ной Церкви, гони­мой, а не гос­под­ству­ю­щей, как ранее, при­шли тысячи ново­об­ра­щен­ных, в том числе вид­ные пред­ста­ви­тели интел­ли­ген­ции. Именно с пер­вых меся­цев 1918 г. в сто­лице, а затем по всей стране начали созда­ваться мас­со­вые орга­ни­за­ции — союзы, брат­ства, коми­теты мирян и т.п. Осо­бенно замет­ную роль вплоть до начала 1930‑х гг. играли брат­ства. Их число по срав­не­нию с доре­во­лю­ци­он­ным воз­росло в десятки раз.

И в минув­шие века, когда на Пра­во­слав­ную Цер­ковь обру­ши­ва­лись гоне­ния, брат­ства явля­лись одной из самых дей­ствен­ных форм ее защиты. Когда же после Октябрь­ской рево­лю­ции Рос­сию захва­тила волна анти­цер­ков­ных репрес­сий и пре­сле­до­ва­ний, тра­ди­ции про­шлого воз­ро­ди­лись вновь. Для спло­че­ния свя­щен­но­слу­жи­те­лей и мирян в Пет­ро­граде, а затем и в дру­гих горо­дах Рос­сии стали созда­ваться объ­еди­не­ния пре­дан­ных делу Хри­стову людей. Глав­ным в север­ной сто­лице стало Алк­сан­дро-Нев­ское брат­ство, обра­зо­ван­ное при Свято-Тро­иц­кой Алек­сан­дро-Нев­ской Лавре. Оно было окон­ча­тельно оформ­лено в январе 1919 г. иеро­мо­на­хом Инно­кен­тием (Тихо­но­вым) на базе рабо­тав­шего в Лавре с марта 1918 г. кружка молодежи.

Без пре­уве­ли­че­ния можно кон­ста­ти­ро­вать, что Алек­сан­дро-Нев­ское брат­ство было уни­каль­ным явле­нием не только в исто­рии Пет­ро­град­ской (Санкт-Петер­бург­ской) епар­хии, но и Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви пер­вых после­ре­во­лю­ци­он­ных деся­ти­ле­тий в целом. Нахо­дясь под «дамо­кло­вым мечом» репрес­сий в тече­ние всех лет сво­его суще­ство­ва­ния, оно про­яв­ляло уди­ви­тель­ную актив­ность и раз­но­об­ра­зие видов дея­тель­но­сти. Исто­рия брат­ства сви­де­тель­ствует о том, что оно было одной из самых опти­маль­ных форм объ­еди­не­ния веру­ю­щих в усло­виях без­бож­ных гоне­ний. Доку­менты наглядно пока­зы­вают, что Алек­сан­дро-Нев­ское брат­ство пред­став­ляло собой живой, дина­мич­ный орга­низм — кон­крет­ные виды и формы его работы и внут­рен­ней жизни неод­но­кратно меня­лись с уче­том изме­не­ния обще­ственно-поли­ти­че­ских и соци­аль­ных усло­вий. В извест­ном смысле оно пред­став­ляло собой стер­жень жизни епар­хии, на про­тя­же­нии четыр­на­дцати лет играя замет­ную роль во всех важ­ней­ших собы­тиях этой жизни, в част­но­сти, активно борясь с обнов­лен­че­ским рас­ко­лом и про­ти­во­дей­ствуя иоси­ф­лян­скому разделению.

Брат­ство было создано при Лавре из мирян, как муж­чин, так и жен­щин, под руко­вод­ством мона­хов, и в пер­вое время одной из его глав­ных функ­ций явля­лась защита оби­тели от пося­га­тельств без­бож­ни­ков. Затем — в 1919–1921 гг. — ему при­над­ле­жала цен­траль­ная роль в созда­нии и дея­тель­но­сти союза пра­во­слав­ных братств Пет­ро­град­ской епар­хии. Именно на него ори­ен­ти­ро­ва­лись все дру­гие подоб­ные объ­еди­не­ния веру­ю­щих. В эти же и после­ду­ю­щие годы Алек­сан­дро-Нев­ское брат­ство неустанно стре­ми­лось при­влечь в цер­ков­ную среду пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных слоев интел­ли­ген­ции, сбли­зить их с уче­ным мона­ше­ством, в чем и доби­лось замет­ных успе­хов. Брат­чики и брат­чицы имели посто­ян­ную тес­ную связь с воз­ник­шими после рево­лю­ции новыми фор­мами духов­ного обра­зо­ва­ния — Бого­слов­ским инсти­ту­том, раз­но­об­раз­ными кур­сами и т.д., но осо­бенно креп­кой эта связь была с Бого­слов­ско-пас­тыр­ским учи­ли­щем, где члены брат­ства состав­ляли зна­чи­тель­ную часть уча­щихся и пре­по­да­ва­те­лей, в том числе явля­лись его заве­ду­ю­щими (про­фес­сор Иван Щер­бов и архи­манд­рит Гурий Егоров).

Сле­дует отме­тить также, что Алек­сан­дро-Нев­ское брат­ство в опре­де­лен­ном смысле пред­став­ляло собой звено в сети полу­ле­галь­ных рели­ги­озно-фило­соф­ских круж­ков и обществ, суще­ство­вав­шей в 1920‑е годы в север­ной сто­лице. Оно имело в своем составе осо­бый фило­соф­ский кру­жок во главе с архи­манд­ри­том Вар­ла­а­мом (Сацер­дот­ским). Кроме того, неко­то­рые брат­чики вхо­дили в состав дру­гих обществ или под­дер­жи­вали с ними непо­сред­ствен­ный кон­такт, прежде всего, с круп­ней­шей подоб­ной орга­ни­за­цией «Вос­кре­се­нье». А архи­манд­рит Гурий (Его­ров) даже был духов­ным руко­во­ди­те­лем осо­бого рели­ги­озно-фило­соф­ского кружка «вос­крес­ни­ков» Б. М. Назарова.

Важ­ным направ­ле­нием дея­тель­но­сти брат­ства явля­лось созда­ние полу­ле­галь­ных мона­ше­ских общин в миру, а также мона­ше­ские постриги моло­дых людей (в том числе тай­ные) с целью сохра­не­ния инсти­тута мона­ше­ства в усло­виях мас­со­вого закры­тия суще­ство­вав­ших ранее оби­те­лей. Пер­вые две общины сестер были созданы осе­нью 1922 г., затем в конце 1920‑х — начале 1930‑х гг. воз­никли еще несколько неболь­ших общин.

Осо­бенно активно в эти вре­мена про­во­ди­лись тай­ные постриги. Брат­ские отцы все­гда счи­тали одной из основ­ных своих задач под­го­товку моло­дых обра­зо­ван­ных свя­щен­но­слу­жи­те­лей, что в усло­виях огра­ни­че­ния, а затем и пол­ной лик­ви­да­ции духов­ного обра­зо­ва­ния поз­во­лило бы сохра­нить кадры духо­вен­ства, спо­соб­ного в буду­щем осу­ще­ствить воз­рож­де­ние Церкви. Дея­тель­ность брат­ства очень помо­гала спло­че­нию веру­ю­щих всех воз­рас­тов и сосло­вий перед лицом ярост­ных анти­цер­ков­ных гоне­ний. Это было уди­ви­тельно друж­ное сооб­ще­ство людей, тру­див­шихся ради Хри­ста и во имя любви к ближ­ним, где само слово «брат» пони­ма­лось в его истинно еван­гель­ском смысле.[1]

Пре­по­да­ва­ние Закона Божия в госу­дар­ствен­ных шко­лах в основ­ном пре­кра­ти­лось уже в январе 1918 г. Его уда­лось отча­сти заме­нить частно-цер­ков­ным обу­че­нием при хра­мах. Пер­во­на­чально вла­сти этому не пре­пят­ство­вали. Но уже в марте 1919 г. попы­та­лись запре­тить пре­по­да­ва­ние всех веро­ис­по­ве­да­ний лицам до 18 лет част­ным обра­зом. Правда, на прак­тике дан­ное запре­ще­ние было реа­ли­зо­вано лишь в начале 1920‑х гг.

Осо­бая ситу­а­ция сло­жи­лась с духов­ным обра­зо­ва­нием. Несмотря на целый ряд враж­деб­ных акций со сто­роны совет­ских вла­стей оно даже пере­жило в опре­де­лен­ном смысле крат­ко­вре­мен­ный рас­цвет. С нача­лом заня­тий 3 октября 1917 г. в Мос­ков­ском Выс­шем жен­ском бого­слов­ско-педа­го­ги­че­ском инсти­туте в Рос­сии впер­вые насту­пила эпоха жен­ского духов­ного обра­зо­ва­ния. И затем все 1920‑е гг. жен­щины состав­ляли зна­чи­тель­ную часть уча­щихся раз­лич­ных бого­слов­ских заве­де­ний. Из четы­рех Духов­ных ака­де­мий в 1918 г. была закрыта только Пет­ро­град­ская. Но уже 30 сен­тября 1918 г. в север­ной сто­лице откры­лись упо­ми­нав­ши­еся Бого­слов­ско-пас­тыр­ские курсы, а 16 апреля 1920 г. — Бого­слов­ский инсти­тут. Из 60 зачис­лен­ных на его пер­вый курс было 25 жен­щин. Кроме того, в Пет­ро­граде в 1919–1921 гг. ока­за­лись орга­ни­зо­ваны бого­слов­ские курсы почти при всех бла­го­чин­ни­че­ских окру­гах и неко­то­рых хра­мах. Таким обра­зом, если в 1917 г. в городе было лишь 5 духов­ных учеб­ных заве­де­ний, то в начале 1920‑х гг. их число при­бли­жа­лось к 15.[2]

После про­ве­де­ния в мае 1922 г. т.н. обнов­лен­че­ского рас­кола легаль­ная мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность была в огра­ни­чен­ном объ­еме раз­ре­шена лишь обнов­лен­цам. Новой рели­ги­оз­ной лите­ра­туры, кроме цер­ков­ных кален­да­рей, почти не выхо­дило. Исклю­че­ние состав­ляли книги идео­ло­гов обнов­лен­че­ского дви­же­ния — А. Вве­ден­ского, Б. Тит­ли­нова, А. Бояр­ского и др. Раз­ре­ша­лось обнов­лен­цам изда­вать и несколько десят­ков цер­ков­ных жур­на­лов — «Живая Цер­ковь», «Вест­ник Свя­щен­ного Синода Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви» и т.п., в кото­рых обсуж­да­лись вопросы цер­ков­ных реформ, ситу­а­ция в обще­стве, отно­ше­ние к вла­сти, бого­слов­ские сюжеты. Мно­го­ты­сяч­ные ауди­то­рии соби­рали про­хо­див­шие по всей стране пуб­лич­ные дис­путы между сто­рон­ни­ками и про­тив­ни­ками веры в Бога и, прежде всего, между обнов­лен­че­ским мит­ро­по­ли­том Алек­сан­дром Вве­ден­ским и нар­ко­мом про­све­ще­ния А. В. Луначарским.

К 1923 г. были закрыты все доре­во­лю­ци­он­ные Духов­ные ака­де­мии, Мос­ков­ский жен­ский бого­слов­ско-педа­го­ги­че­ский инсти­тут, десятки бого­слов­ских кур­сов и т.д. Суще­ство­вав­шие же еще несколько лет учеб­ные заве­де­ния дели­лись на обнов­лен­че­ские и при­над­ле­жав­шие к Пат­ри­ар­шей Церкви, послед­ние из кото­рых были лик­ви­ди­ро­ваны в 1928–1930 гг.

Самой актив­ной из форм полу­ле­галь­ной цер­ков­ной дея­тель­но­сти было функ­ци­о­ни­ро­ва­ние братств при хра­мах и мона­сты­рях. Тайно рас­про­стра­ня­лись руко­пис­ные посла­ния отбы­вав­ших срок заклю­че­ния архи­ереев, раз­лич­ные цер­ков­ные доку­менты и сооб­ще­ния. Суще­ство­вало и несколько неле­галь­ных орга­ни­за­ций, охва­ты­вав­ших цер­ков­ную моло­дежь, прежде всего в Ленин­граде. Среди дей­ство­вав­ших в городе пяти-шести подоб­ных тай­ных рели­ги­озно-фило­соф­ских обществ и круж­ков самым зна­чи­тель­ным было упо­ми­нав­ше­еся «Вос­кре­се­нье», а также «Брат­ство Свя­того Сера­фима Саров­ского», раз­гром­лен­ные ОГПУ в 1928 г.

С рубежа 1928–1929 гг. про­изо­шло суще­ствен­ное изме­не­ние всего курса поли­тики по отно­ше­нию к рели­ги­оз­ным орга­ни­за­циям в СССР. Воз­об­ла­дали методы гру­бого адми­ни­стра­тив­ного воз­дей­ствия — насиль­ствен­ное закры­тие хра­мов, запре­ще­ние коло­коль­ного звона, лик­ви­да­ция всех мона­сты­рей, мас­со­вый тер­рор про­тив духо­вен­ства и веру­ю­щих. Послед­нее круп­ное брат­ство на Северо-Западе Рос­сии — Алек­сан­дро-Нев­ское — было раз­гром­лено в фев­рале 1932 г.

К этому вре­мени жизнь брат­ства отнюдь не зату­хала, в его ряды про­дол­жался при­ток обра­зо­ван­ных моло­дых людей — сту­ден­тов, аспи­ран­тов, уча­щихся тех­ни­ку­мов и т.д. Несмотря на фак­ти­че­ски неле­галь­ное суще­ство­ва­ние, брат­ство про­дол­жало стро­жайше запре­щен­ную совет­скими зако­нами обще­ственно-бла­го­тво­ри­тель­ную дея­тель­ность (помощь боль­ным, заклю­чен­ным, мона­сты­рям епар­хии, обу­че­ние детей Закону Божию). Чис­лен­ность брат­чи­ков редко пре­вы­шала 100 чело­век, но это была выда­ю­ща­яся по своим духов­ным каче­ствам группа веру­ю­щих города на Неве.

Все руко­во­ди­тели брат­ства (архи­епи­скоп Инно­кен­тий (Тихо­нов), архи­манд­рит Лев (Его­ров), архи­манд­рит Вар­лаам (Сацер­дот­ский), иеро­мо­нах Вени­а­мин (Эссен), иеро­мо­нах Сер­гий (Ляпу­нов)) — кроме буду­щего мит­ро­по­лита Гурия (Его­рова) — погибли в 1936–1938 гг., почти пол­но­стью было уни­что­жено и пер­вое поко­ле­ние моло­дых мона­хов, при­няв­ших постриг до 1932 г., за исклю­че­нием архи­манд­рита Сера­фима (Суто­ри­хина). Но в основ­ном уце­лели те брат­чики, кото­рые на момент раз­грома еще явля­лись под­рост­ками. Именно из этого слоя вышли четыре буду­щих вид­ных архи­ерея: мит­ро­по­литы Иоанн (Венд­ланд) и Лео­нид (Поля­ков), архи­епи­скопы Никон (Фоми­чев) и Михей (Хар­ха­ров), скон­чав­шийся в 2005 г., а также дру­гие свя­щен­но­слу­жи­тели. Ни одна дру­гая цер­ковно-обще­ствен­ная орга­ни­за­ция в Рос­сии не дала в XX веке столько пра­во­слав­ных архи­ереев. Семена, посе­ян­ные брат­скими отцами, дали свои бла­го­дат­ные всходы. Если бы не мас­со­вые репрес­сии 1930‑х гг., таких «всхо­дов» было бы гораздо больше.

Даже после раз­грома 1932 г. брат­ство не исчезло пол­но­стью. При посе­лив­шемся после осво­бож­де­ния в 1933 г. в Сред­ней Азии архи­манд­рите Гурии (Его­рове) воз­никла община его духов­ных детей — быв­ших брат­чи­ков и брат­чиц, насчи­ты­вав­шая около 20 чело­век. Боль­шин­ство из них позд­нее при­няло мона­ше­ский постриг.

Избе­жав­шие репрес­сий и остав­ши­еся в Ленин­граде члены брат­ства уже не соби­ра­лись вме­сте и не зани­ма­лись орга­ни­зо­ван­ной бла­го­тво­ри­тель­но­стью, хотя в инди­ви­ду­аль­ном порядке про­дол­жали помо­гать аре­сто­ван­ным за веру, а также обу­чать детей Закону Божию. Они под­дер­жи­вали друг друга морально и мате­ри­ально, ста­ра­лись хра­нить вер­ность брат­ским пра­ви­лам и берегли память о своих погиб­ших в лаге­рях духов­ных отцах. Послед­ней из актив­ных чле­нов Алек­сан­дро-Нев­ского брат­ства скон­ча­лась 9 ноября 1993 г. в Петер­бурге Лидия Алек­сан­дровна Мейер — дочь извест­ного фило­софа, воз­глав­ляв­шего в 1920‑е гг. тай­ное рели­ги­озно-фило­соф­ское обще­ство «Вос­кре­се­нье».

В усло­виях мас­со­вых анти­ре­ли­ги­оз­ных репрес­сий 1930‑х гг. центр тяже­сти мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти пере­ме­стился на неле­галь­ные формы (цер­ков­ный сам­из­дат, стран­ству­ю­щие свя­щен­ники и про­по­вед­ники, под­поль­ные учеб­ные заня­тия с веру­ю­щими и т.п.).

Вре­мен­ное воз­рож­де­ние мас­со­вой мис­си­о­нер­ской работы про­изо­шло в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны, прежде всего на окку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­риях. Суще­ствен­ная заслуга в воз­рож­де­нии цер­ков­ной жизни на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии Ленин­град­ской обла­сти (до 1944 г. вклю­чав­шей в свой состав также совре­мен­ные Нов­го­род­скую и Псков­скую обла­сти) при­над­ле­жала Псков­ской Пра­во­слав­ной Духов­ной Мис­сии. Она пред­став­ляла собой сво­его рода исклю­чи­тель­ное явле­ние пери­ода окку­па­ции. Эта была наи­бо­лее круп­ная и хорошо орга­ни­зо­ван­ная Духов­ная Мис­сия на всей вре­менно захва­чен­ной нем­цами тер­ри­то­рии Рос­сии, и плоды ее дея­тель­но­сти в виде сотен откры­тых хра­мов, воз­рож­ден­ных при­хо­дов, руко­по­ло­жен­ных свя­щен­ни­ков были наглядно видны еще несколько деся­ти­ле­тий после окон­ча­ния войны.

Однако исто­рия Псков­ской Мис­сии ока­за­лась слож­ной, про­ти­во­ре­чи­вой и по-сво­ему тра­гич­ной. Это отме­чал и Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Алек­сий II: «Бла­го­дат­ные резуль­таты Псков­ской мис­сии ока­за­лись очень важны для после­во­ен­ного вос­ста­нов­ле­ния жизни Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. С бла­годарностью в сердце мы вспо­ми­наем само­от­вер­жен­ное слу­же­ние труже­ников Мис­сии, к нашей глу­бо­кой скорби, для боль­шин­ства их рев­ност­ные труды во славу Божию завер­ши­лись тра­ги­че­скими репрес­си­ями, обру­шив­ши­мися на них…».[3]

Опре­де­лен­ную роль в цер­ков­ном воз­рож­де­нии на Укра­ине сыг­рала Одес­ская Духов­ная Мис­сия Румын­ского Пат­ри­ар­хата, в составе кото­рой зна­чи­тель­ную часть состав­ляли рус­ские и укра­ин­ские свя­щен­ники. В Бело­рус­сии пра­во­слав­ное духо­вен­ство запад­ных обла­стей зани­ма­лось актив­ной мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­стью в восточ­ной части рес­пуб­лики (архи­манд­рит Сера­фим (Шахмут), свя­щен­ник Г. Куда­ренко и др.).[4] Всего на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии СССР откры­лось около 10 тысяч пра­во­слав­ных церк­вей и 60 мона­сты­рей, в том числе в Бело­рус­сии около 600 хра­мов и 6 мона­сты­рей.[5]

Зна­чи­тель­ные уси­лия с целью спо­соб­ство­вать рели­ги­оз­ному воз­рож­де­нию на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии СССР пред­при­ни­мала Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь за гра­ни­цей (РПЦЗ): изда­тель­ская дея­тель­ность мона­стыря пре­по­доб­ного Иова Поча­ев­ского в Сло­ва­кии, попытки созда­ния Духов­ных Мис­сий для даль­ней­шей отправки в Рос­сию в Юго­сла­вии, Вен­грии, Фран­ции. Правда, наци­сты вся­че­ски пре­пят­ство­вали мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти Зару­беж­ной Рус­ской Церкви и прак­ти­че­ски не допу­стили ее пред­ста­ви­те­лей на тер­ри­то­рию Совет­ского Союза.

Сле­дует отме­тить, что бур­ный сти­хий­ный про­цесс цер­ков­ного воз­рож­де­ния на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии СССР начался неожи­данно для наци­стов. Как только ушли совет­ские вой­ска, там про­изо­шел насто­я­щий «рели­ги­оз­ный взрыв» — за несколько меся­цев откры­лись сотни пра­во­слав­ных хра­мов. И эти церкви стали цен­трами наци­о­наль­ного само­со­зна­ния. Впро­чем, про­блема пат­ри­о­тизма в годы Вто­рой миро­вой войны явля­ется доста­точно слож­ной и неод­но­знач­ной. Пред­ста­ви­тели всех частей Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, в том числе и духо­вен­ство РПЦЗ, были пат­ри­о­тами и желали воз­рож­де­ния сво­бод­ной про­цве­та­ю­щей вели­кой Рос­сии. Но пред­став­ляли себе пути к дости­же­нию этой цели по-раз­ному и порой ока­зы­ва­лись в «раз­ных лагерях».

В целом же можно сде­лать вывод, что ни одна из частей или юрис­дик­ций Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви не стала сотруд­ни­чать с наци­стами. Нацист­ским ведом­ствам даже не уда­лось пол­но­стью под­чи­нить и сде­лать своим послуш­ным ору­дием пра­во­слав­ную епар­хию на тер­ри­то­рии Гер­ма­нии. К концу 1943 г. наци­сты про­иг­рали СССР и про­па­ган­дист­скую войну в цер­ков­ной обла­сти, что было осо­бенно заметно на при­мере бал­кан­ских стран.

В пер­вые годы после окон­ча­ния Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны окреп­ший Мос­ков­ский Пат­ри­ар­хат полу­чил воз­мож­ность воз­ро­дить целый ряд Духов­ных школ (две Духов­ные Ака­де­мии и восемь Духов­ных семи­на­рий), воз­об­но­вить в огра­ни­чен­ных объ­е­мах свою изда­тель­скую дея­тель­ность и снова воз­гла­вить работу ряда преж­них Мис­сий за гра­ни­цей: в Пале­стине, Китае, Корее.

С нача­лом новой волны анти­ре­ли­ги­оз­ных, так назы­ва­е­мых «хру­щев­ских гоне­ний» 1958–1964 гг., когда и эти скуд­ные воз­мож­но­сти были еще более огра­ни­чены, вновь зна­чи­тельно уве­ли­чи­лись мас­штабы неле­галь­ной мис­си­о­нер­ской работы: рас­про­стра­не­ние рели­ги­оз­ного сам­из­дата, созда­ние под­поль­ных моло­деж­ных круж­ков и обществ, тай­ная про­по­вед­ни­че­ская дея­тель­ность и т.д.[6] Таким обра­зом, мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в той или иной форме про­дол­жа­лась весь совет­ский период.

Веду­щий науч­ный сотруд­ник Цен­траль­ного госу­дар­ствен­ного архива Санкт-Петербурга,
док­тор исто­ри­че­ских наук,
Михаил Вита­лье­вич Шкаровский

Источ­ник: Газета “КИФА”

Примечания

[1] Смотри: Шка­ров­ский М.В. Алек­сан­дро-Нев­ское брат­ство 1918–1932 гг. СПб., 2003.

[2] Цен­траль­ный госу­дар­ствен­ный архив Санкт-Петер­бурга. Ф. 7384. Оп. 33. Д. 2–7.

[3] Цит. по: Псков­ская Мис­сия. Похваль­ное слово рус­ским мис­си­о­не­рам // Санкт-Петер­бург­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. 2002. Вып. 26–27. С. 3.

[4] Кри­во­нос Ф. Мис­си­о­неры воен­ных лет. Год 1944: Бело­рус­сия // Пра­во­слав­ная Русь. 1998. N№ 8. С. 8–9.

[5] Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный архив соци­ально-поли­ти­че­ской исто­рии. Ф. 17. Оп. 125. Д. 593. Л. 81.

[6] Смотри: Шка­ров­ский М.В. Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь при Ста­лине и Хру­щеве. М., 2005.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки