Книжная справа Типикона в XVII веке

Доклад про­то­и­е­рея Геор­гия Кры­лова, пред­став­лен­ный 28 января 2010 г. на XVIII Рож­де­ствен­ских чте­ниях в Москве. Автор затра­ги­вает про­блемы рус­ского кни­го­пе­ча­та­ния, в част­но­сти,  изда­ние Типи­кона.

Говоря о книж­ной справе Ока Цер­ков­ного в XVII в., вна­чале кратко скажем о пер­во­ис­точ­нике рус­ского Ока. В 1401 г. в Кон­стан­ти­но­поле была состав­лена рус­ская редак­ция Иеру­са­лим­ского Типи­кона, кото­рая под назва­нием Око Цер­ков­ное рас­про­стра­ни­лась в XV в. в Рус­ской Церкви и стала осно­вой всех после­ду­ю­щих рус­ских редак­ций Иеру­са­лим­ского Типи­кона. Редак­ция эта состав­лена была на основе вто­рого бол­гар­ского пере­вода, полу­чен­ного, в свою оче­редь, в резуль­тате книж­ной справы бол­гар­ского Патр. Евфи­мия Тыр­нов­ского (1375–1393 гг.). До этого на Руси в XIV в. суще­ство­вало как мини­мум две редак­ции Иеру­са­лим­ского Типи­кона (РГАДА, Тип. 45 и ГИМ, Син. 328, 329), в основе кото­рых был первый бол­гар­ский пере­вод и соб­ственно рус­ский пере­вод с гре­че­ского (Пент­ков­ский, 164–168). Даль­ней­шую судьбу Ока очень схе­ма­тично пытался рас­смот­реть Иван Дани­ло­вич Манс­ве­тов (Манс­ве­тов I, 274 и далее), затем Дмит­ри­ев­ский пред­ло­жил свою схему редак­ций рус­ского Ока (Дмит­ри­ев­ский, 548–550). В конеч­ном счете, эта тема еще серьезно не рас­смат­ри­ва­лась и ждет своих иссле­до­ва­те­лей. Мы же в этом докладе рас­смот­рим позд­ней­шую исто­рию Ока, свя­зан­ную с кни­го­пе­ча­та­нием. Кни­го­пе­ча­та­ние везде и всегда пред­по­ла­гало пред­ва­ри­тель­ную под­го­товку книг к печати, т.е. книж­ную справу: выбор наи­бо­лее полной редак­ции (или созда­ние, состав­ле­ние этой редак­ции), редак­туру и кор­рек­туру. По неко­то­рым при­чи­нам, в основе кото­рых лежит сред­не­ве­ко­вое отно­ше­ние к сакраль­ному тексту, справа нередко была при­чи­ной споров и кон­флик­тов. В осо­бен­но­сти это заме­ча­ние отно­сится к рус­ской книж­ной справе. Отме­тим, что в резуль­тате ново­об­ряд­че­ской справы Типи­кона про­изо­шло «сме­ше­ние редак­ций», и устав утра­тил изна­чаль­ную уко­ре­нен­ную в арха­и­аке логич­ность.

Нам известно пять основ­ных печат­ных изда­ний Типи­кона в XVII в.: три дони­ко­нов­ских и два после­ни­ко­нов­ских. Рас­смот­рим их после­до­ва­тельно.

Око Цер­ков­ное 1610 г. Соста­ви­тель — Логгин Шише­лев Корова1, голов­щик Троице-Сер­ги­ева мона­стыря (до этого в конце XVI — начале XVII вв. был одним из руко­во­ди­те­лей (голов­щи­ков) хора мос­ков­ского Чудова мона­стыря)2, и печат­ник Анисим Михай­лов Ради­шев­ский3. 1266 печат­ных листов, фоли­а­ция трех счетов4. Непро­сто среди печат­ной про­дук­ции того вре­мени найти книгу подоб­ного объема.

Вна­чале об одной осо­бен­но­сти книги — непри­выч­ной дати­ровке. В самой книге указан 1618 г. изд. от Рож­де­ства Хри­стова (л.10 об. (тре­тьего счёта)). А.С. Зер­нова счи­тает это ошиб­кой (Зер­нова, 6, 25). Но все дело здесь в древ­не­ви­зан­тий­ском и древ­не­рус­ском спо­собе опре­де­ле­ния даты Рож­де­ства Хри­стова  (по рас­чёту всех древ­них Визан­тий­ских хроник раз­ница между годом от тво­ре­ния мира и годом Рож­де­ства Хри­стова — 5500 лет («Алек­сан­дрий­ская эра» или «Кон­стан­ти­но­поль­ская эра»)), отлич­ном от запад­ного (по кото­рому эта раз­ница равна 5508 лет), кото­рый сейчас обще­при­нят5. Древ­не­рус­ский способ вообще точнее запад­ного, поскольку счи­та­ется, что рим­ский учёный-аббат Дио­ни­сий Малый в 525 г., опре­де­ляя дату Рож­де­ства Хри­стова, ошибся на восемь лет. Этой ошибки не знали в Визан­тии и Древ­ней Руси. Таким обра­зом в XVII в. на Руси суще­ство­вало парал­лельно две системы лето­ис­чис­ле­ния «от Рож­де­ства Хри­стова» — древ­не­ви­зан­тий­ская «Кон­стан­ти­но­поль­ская» и запад­ная «Дио­ни­си­ева». Вторая была более рас­про­стра­нён­ной, но за первой стоял авто­ри­тет древ­но­сти, и её при­дер­жи­ва­лись «рев­ни­тели бла­го­че­стия», к кото­рым при­над­ле­жал Логгин. За дати­ров­кой Типи­кона «по-ста­рому» и опре­де­ле­нием «Кон­стан­ти­но­поль­ско-Алек­сан­дрий­ской» даты Рас­пя­тия Спа­си­теля стоит попытка вер­нуть «Кон­стан­ти­но­поль­скую эру» в офи­ци­аль­ный бого­слу­жеб­ный обиход. Упо­треб­ле­ние запад­ной системы совер­шенно спра­вед­ливо вос­при­ни­ма­лось «рев­ни­те­лями» как при­знак «обнов­лен­че­ства».

Прежде чем ана­ли­зи­ро­вать это Око, про­сле­дим его судьбу. Для этого необ­хо­димо упо­мя­нуть о кон­фликте Логгина и Дио­ни­сия Зоби­нов­ского. Сле­дует ска­зать о свое­об­ра­зии этого кон­фликта и его раз­ре­ше­нии. Логгин опи­рался на авто­ри­тет древ­но­сти, но не во всем. Бого­сло­вие справы, сфор­ми­ро­ван­ное Дио­ни­сием Зоби­нов­ским, пре­дельно при­ми­тивны и не могут не быть оспо­рены совре­мен­ным чита­те­лем. Нам изве­стен лишь один момент этого бого­сло­вия: о при­бавке «и огнем» в чине Аги­асмы; пол­но­стью о бого­сло­вии справы см.: Казан­ский; Строев. Что каса­ется при­бавки«и огнем», то име­ются све­де­ния, что сла­вяне в этом моменте сохра­нили древ­ней­шую тра­ди­цию освя­ще­ния Аги­асмы (см.: Фло­рен­ский, 551–552), в отли­чие от позд­них гре­че­ских тек­стов, на кото­рые опи­рался прп. Дио­ни­сий (так что правота послед­него отно­си­тельна). Осуж­де­ние лавр­ского игу­мена пока­зы­вает спе­ци­фику сред­не­ве­ко­вого отно­ше­ния к сакраль­ному слову. 

После смут­ного вре­мени Пат­ри­арх Фила­рет стал осо­бенно забо­титься о Печат­ном Дворе и его изда­ниях. Преп. Дио­ни­сий Зоби­нов­ский и справ­щики его круга были реа­би­ли­ти­ро­ваны6. Это раз­ре­ше­ние лич­ного кон­фликта между Логги­ном и прп. Дио­ни­сием никак не повли­яло на Логгина — он к тому вре­мени уже умер, — но повли­яло на его детище: Типи­кон пред­пи­сано было изъять из упо­треб­ле­ния и уни­что­жить как «непра­виль­ную» книгу. Был изме­нен и взгляд на пред­пе­чат­ную кор­рек­туру: она была упо­ря­до­чена, обнов­лен состав справ­щи­ков, начато первое полное изда­ние Миней. Реа­би­ли­та­ция справ­щика Дио­ни­сия Пат­ри­ар­хом осно­вана на личных сим­па­тиях и анти­па­тиях послед­него (свя­зан­ных с его подви­гом в период осады Лавры), а также на про­гре­че­ском курсе, кото­рый инто­на­ци­онно (не во всем) воз­об­ла­дал при Фила­рете. Что же каса­ется уни­что­же­ния Типи­кона 1610 г., состав­лен­ного Логги­ном (см.:  Мака­рий, т. VI, 297–298), при всей кон­сер­ва­тив­но­сти под­хода Логгина эта книга была прин­ци­пи­ально новым явле­нием (уста­вов такого объема ранее не писали; ком­пи­ли­ро­ва­ние имело свои гра­ницы; Логгин в этом свете пред­стает вовсе не как кон­сер­ва­тор, а как нова­тор), и кон­сер­ва­тор Фила­рет вос­стал против этого нов­ше­ства. Сред­ний объем руко­пис­ного Ока XVI в. в три раза меньше, чем объем Ока 1610 г.

Таким обра­зом, в этой одно­значно истол­ко­ван­ной исто­ри­ками кол­ли­зии одно­значно не все. Вновь ока­зав­шись у справы, дио­ни­си­евы справ­щики повели дело не совсем следуя преж­ним прин­ци­пам — был учтен опыт преды­ду­щего кон­фликта. Сред­не­ве­ко­вье при­ми­рило обе сто­роны кон­фликта, и фила­ре­тов­ская справа вобрала в себя оба под­хода к пред­ва­ри­тель­ной под­го­товке книг к печати.

Отме­тим, что от пред­пе­чат­ной под­го­товки Ока 1610 г. не оста­лось ника­ких кор­рек­тур­ных руко­пи­сей или мате­ри­а­лов. Вопрос об источ­ни­ках этого пер­во­пе­чат­ного сла­вян­ского устава оста­ется откры­тым и ждет своего иссле­до­ва­теля.

Око Цер­ков­ное 1633 г. Это не одно, а два изда­ния, иден­тич­ных по содер­жа­нию (см. Рубан I, 61–62; Рубан II). Око было издано вместо Устава 1610 г. и явля­лось про­стой пере­пе­чат­кой одного про­стран­ного руко­пис­ного Иеру­са­лим­ского устава. Устав печа­тался с кор­рек­тур­ного экзем­пляра — ГИМ, Син. 337. Это один из четы­рех корр. Типи­ко­нов, кото­рые име­ются в ГИМ и РГАДА и опи­саны Манс­ве­то­вым. Правда Манс­ве­тов не опре­де­лил, для какого изда­ния исполь­зо­вался этот корр. экзем­пляр, но иден­ти­фи­ка­ция осо­бого труда не пред­став­ляла. Справ­щики взяли руко­пись XVI в., осу­ще­ствили справу (над­строч­ную, на полях и на вклей­ках), затем отдали Устав печат­ни­кам. Так дей­ство­вали справ­щики того вре­мени. Позже, при нико­нов­ской справе, справ­щики уже ста­ра­лись не марать руко­пис­ных источ­ни­ков справы, отно­ше­ние к ним прин­ци­пи­ально изме­ни­лось. Руко­писи стали вос­при­ни­маться с точки зрения их исто­ри­че­ской цен­но­сти, это один из пока­за­те­лей, гово­ря­щих о прин­ци­пи­аль­ных и каче­ствен­ных пере­ме­нах в созна­нии и миро­воз­зре­нии в резуль­тате нико­нов­ской справы. Насту­пило Новое время. До справы руко­пись вос­при­ни­ма­лась как нечто свое, поэтому рабо­чее отно­ше­ние к ней было воз­можно. В конце XVII в. справ­щик уже дистан­ци­ро­вал себя от бого­слу­жеб­ных руко­пи­сей про­шлых веков, смот­рел на них извне, со сто­роны. Руко­пись извле­ка­лась из бого­слу­жеб­ного быта и оби­хода и пре­вра­ща­лась в мерт­вый памят­ник. Связь с древ­но­стью раз­ры­ва­лась.

Типи­кон 1633 г. полу­чился вдвое меньше преды­ду­щего (634–676 лл. — в первом и втором изда­ниях). Были убраны соб­ственно рус­ские главы, сто­рон­ний литур­ги­че­ский мате­риал. Однако Логгин тру­дился не зря, и его труд был исполь­зо­ван после­ду­ю­щими изда­те­лями.

Око Цер­ков­ное 1641 г. Этот Типи­кон, по нашему мнению, можно счи­тать литур­ги­че­ским шедев­ром. По словам Манс­ве­това (см.: Манс­ве­тов I, 320 и далее), справ­щики сде­лали пово­рот в сто­рону Типи­кона 1610 г. Когда при Пат­ри­архе Иоасафе I встал вопрос об изда­нии нового Типи­кона, было решено вер­нуться к типу «боль­шого Типи­кона», так как он был удобен, и за основу был взят Типи­кон 1610 г. Была про­ве­дена огром­ная редак­тор­ская работа, многие Мар­ковы главы «допи­саны», упо­ря­до­чены устав­ные ука­за­ния, Типи­кон заново ском­по­но­ван, убраны про­ти­во­ре­чия и несо­от­вет­ствия логги­нов­ского Устава. В резуль­тате появи­лось Око Цер­ков­ное 1641 г. — удоб­ней­шее прак­ти­че­ское посо­бие, не очень похо­жее на руко­пис­ные Типи­коны XVI в., но соче­тав­шее в себе Типи­кон, к кото­рому было добав­лено нечто вроде совре­мен­ных «Бого­слу­жеб­ных ука­за­ний» и еще мно­же­ство других мате­ри­а­лов. Согласно Дмит­ри­ев­скому, тип «боль­ших Типи­ко­нов» много поза­им­ство­вал из мона­стыр­ских и собор­ных Оби­ход­ни­ков (Дмит­ри­ев­ский, 554). 

В При­ходно-рас­ход­ных книгах Печат­ного Двора сохра­ни­лись имена справ­щи­ков, пра­вив­ших Типи­кон. Они состав­ляли некую кор­по­ра­цию, обособ­лен­ную от осталь­ных справ­щи­ков: «Кроме того упо­ми­на­ются как справ­щики Устава 1641 г. Чер­ни­гов­ский (собора Чер­ни­гов­ских чудо­твор­цев в Москве) про­то­поп Михаил Рогов, клю­чарь Успен­ского собора Иван Наседка, князе-Алек­сан­дров­ский про­то­поп Иоаким, и Захар Афа­на­сьев…» (Манс­ве­тов II, 536–538). Отме­тим, что пра­вили Устав самые опыт­ные и ува­жа­е­мые справ­щики. Кор­рек­тур­ного экзем­пляра от этого печат­ного изда­ния не сохра­ни­лось.

Скажем немного об  Оке цер­ков­ном 1651 г. Это биб­лио­гра­фи­че­ский фантом, появив­шийся в ката­ло­гах Сопи­кова и Ундоль­ского. Его опи­сы­вает (!) Манс­ве­тов, ссы­ла­ясь на несу­ще­ству­ю­щие При­ходно-рас­ход­ные книги Печат­ного Двора (одна не сохра­ни­лась, в другой вырван лист — согласно Е.В. Лукья­но­вой). Эту ошибку повто­ряют вслед за Манс­ве­то­вым многие литур­ги­сты (А.А. Дмит­ри­ев­ский, Н.Д. Успен­ский, из совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей Т.В. Суз­даль­цева). См. по этому поводу: Рубан II.

Типи­кон 1682 г. Далее мы пере­хо­дим к нико­нов­ской справе Типи­кона. Это услов­ное назва­ние — справу точнее можно назвать после­ни­ко­нов­ской, поскольку осу­ществ­ля­лась она при Патр. Иоакиме, кото­рый по своем постав­ле­нии (1674) дал указ пра­вить Типи­кон. Однако прин­ципы справы оста­ва­лись преж­ними и опре­де­ля­лись новым нетра­ди­ци­он­ным отно­ше­нием к сим­волу и сим­во­лике. Харак­тер справы стал прин­ци­пи­ально иным, впро­чем, об этом подробно ска­зано в моей недавно вышед­шей книге о справе Миней7.

Пат­ри­ар­хом Иоаки­мом был издан ряд указов в целях уси­ле­ния кон­троля над справ­щи­ками. Вво­ди­лась вторая (пат­ри­ар­шья) цен­зура: ново­прав­ле­ную книгу про­чи­ты­вали в Кре­сто­вой палате в при­сут­ствии пат­ри­арха. Причем после про­чте­ния сда­вали в набор чистой пере­вод, то есть начи­сто пере­пи­сы­вали пере­вод после справы с кавыч­ной книги, а не печа­тали прямо с кавыч­ной, как это было раньше (о чем сви­де­тель­ствуют мно­го­чис­лен­ные пометы в былых кавыч­ных книгах, обра­щен­ные к набор­щи­кам). В ходе чтения перед пат­ри­ар­хом дела­лась новая справа, после кото­рой поло­жено было снова пере­пи­сать пере­вод, чтобы он был, согласно указу, «чистым». Чтение, справа и сви­де­тель­ство­ва­ние наи­бо­лее «важных» книг совер­ша­лось собо­ря­нами (пат­ри­арх соби­рал бывших в Москве «под рукою» архи­ереев и иные власти), что потом обя­за­тельно отме­ча­лось в пре­ди­сло­вии (см., напри­мер, пре­ди­сло­вие Типи­кона 1682 г.). Впро­чем, как уже было ска­зано, эта собор­ность имела лишь фор­маль­ный харак­тер, ходом справы Пат­ри­арх Иоаким руко­во­дил еди­но­лично, и никто не смел воз­ра­жать ему напря­мую (по край­ней мере, при­ме­ров подоб­ных воз­ра­же­ний до нас не дошло).

Все эти этапы справы, уста­нов­лен­ные Иоаки­мом, были образ­цово соблю­дены при справе Типи­кона. Оста­лось три кор­рек­тур­ных экзем­пляра, кото­рые поз­во­ляют мак­си­мально полно рекон­стру­и­ро­вать про­цесс справы. Руко­во­дил этим про­цес­сом, судя по резуль­та­там почер­ко­вед­че­ского ана­лиза, справ­щик и пере­вод­чик Евфи­мий Чудов­ский. В каче­стве «заго­товки» для кор­рек­туры было исполь­зо­вано печат­ное Око Цер­ков­ное 1641 г., что весьма пока­за­тельно. На началь­ном этапе нико­нов­ской справы прин­ци­пи­ально отме­тался рус­ский литур­ги­че­ский опыт. Иоаки­мов­ский этап справы обычно назы­вают «рус­ским», потому что на этом этапе стал учи­ты­ваться рус­ский литур­ги­че­ский пласт, и при справе исполь­зо­ва­лись сла­вян­ские древ­ние руко­пис­ные источ­ники. На насто­я­щий момент можно счи­тать дока­зан­ным факт исполь­зо­ва­ния древ­них сла­вян­ских Типи­ко­нов из Пат­ри­ар­шей биб­лио­теки (Сино­даль­ное собра­ние ГИМ) при справе Типи­кона, правда дока­за­тель­ная база нуж­да­ется в обра­ботке и только после этого может быть издана. На полях хара­тей­ных Типи­ко­нов Сино­даль­ного собра­ния обна­ру­жены пометы справ­щи­ков, и анализ содер­жа­ния справы одно­значно гово­рит об исполь­зо­ва­нии справ­щи­ками (в основ­ном, навер­ное, Евфи­мием) древ­них сла­вян­ских и гре­че­ских источ­ни­ков.

Но вер­немся к кор­рек­тур­ным экзем­пля­рам. Типи­кон пра­вили в два этапа. Резуль­та­том пер­вого этапа справы стал кавыч­ный экзем­пляр Типи­кона 1641 г. (РГАДА, Ф. 1251, БМСТ/СПК 1946(1041(5))). Это изда­ние опи­сы­вали Манс­ве­тов, Николь­ский, Смир­нов (Манс­ве­тов I, 323–356, Николь­ский, 1–52; Смир­нов, 54–56, 248). Исходя из ана­лиза почер­ков, пра­вили его два справ­щика: Иосиф Белый и Евфи­мий (причем 90% помет в этом Типи­коне сде­лано Евфи­мием). На этом первом этапе справы пере­вод тро­па­рей, конда­ков и гим­но­гра­фи­че­ских тек­стов прак­ти­че­ски не осу­ществ­лялся, тек­сто­ло­ги­че­ские исправ­ле­ния фор­ми­ро­вали ново­об­ряд­че­ский меся­це­слов и устав (кроме этого были орфо­гра­фи­че­ские, лек­си­че­ские, типо­граф­ские, грам­ма­ти­че­ские исправ­ле­ния — см. Сиро­маха, 157).

Затем про­во­ди­лась обра­ботка выше­ука­зан­ных исправ­ле­ний, в резуль­тате кото­рой появ­ля­лась чисто­вая руко­пись прав­ле­ного устава (ГИМ, Син. 314), она пра­ви­лась, и затем с учётом исправ­ле­ний вновь пере­пи­сы­ва­лась набело — ГИМ, Син. 321 (руко­пись дати­ро­вана — 1682г.), под­пи­сы­ва­лась участ­ни­ками архи­ерей­ского собора, и после этого ее снова пра­вили8. Стоит отме­тить, что в печат­ном изда­нии (л.4 об.) зна­чится боль­шее коли­че­ство под­пи­сав­ших (16 под­пи­сей), чем на самом деле в руко­пис­ном образце Син. 321 (13 под­пи­сей). «Изли­шек веро­ятно соста­вился из лиц, кото­рые не участ­во­вали непо­сред­ственно в комис­сии, сви­де­тель­ство­вав­шей устав, но дали своё согла­сие пись­менно» (Манс­ве­тов I, 337). Нам здесь, в отли­чие от Манс­ве­това, видится про­стой подлог, како­вых, впро­чем, бывает много в ходе книж­ной справы и в кото­рых власть не видит осо­бого греха. Мнение членов собора (со вре­мени Патр. Никона) о справе имело лишь фор­маль­ное зна­че­ние, они были уже не в силах про­ти­во­сто­ять воле власти, и ни о каких собор­ных нача­лах здесь (как и очень часто в исто­рии Руси) гово­рить не при­хо­дится.

С этой послед­ней прав­ле­ной руко­писи и про­из­во­дился набор и печать Типи­кона 1682 г. Исходя из ана­лиза почер­ков, справу совер­шали Иосиф Белый и Мар­да­рий Хоны­ков, окон­ча­тель­ное редак­ти­ро­ва­ние — Евфи­мий (см. Сиро­маха, 156). 

Руко­пись Син. 321 прав­лена, по мнению совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей  «…в ходе собор­ного чтения» (Сиро­маха, Успен­ский, 76). Но, конечно, такое боль­шое коли­че­ство исправ­ле­ний невоз­можно было совер­шить «по ходу», и, веро­ят­нее всего, руко­пись была под­пи­сана «задним числом», были сде­ланы заме­ча­ния, кото­рые позже были учтены. Но самое веро­ят­ное, что и заме­ча­ний особых не было, собор­ное чтение и под­писи были фор­маль­ными (по случаю), а справа этой под­пи­сан­ной руко­писи или была зара­нее запла­ни­ро­ван­ной, или позже, после собора, справ­щики (или их глава и редак­тор Евфи­мий, или Пат­ри­арх) сочли необ­хо­ди­мым пра­вить книгу ещё раз.

Формат нашей кон­фе­рен­ции не поз­во­ляет подробно пере­чис­лить все пере­мены, сде­лан­ные справ­щи­ками в ново­об­ряд­че­ском Типи­коне. Основ­ные литур­ги­че­ские неле­по­сти и казусы, появив­ши­еся после справы Типи­кона, известны: иска­же­ние устава пения канона в будние дни Вели­кого поста, отмена пения 17-ой кафизмы на вос­крес­ном бдении в зимний период, иска­же­ние устава попраздн­ства в вос­крес­ный день. Неудач­ной ока­за­лась попытка справ­щи­ков ввести прак­тику пения канона с биб­лей­скими пес­нями в непо­сто­вое время и в празд­ники. Можно пере­чис­лять многие мелочи: отсут­ствие ясного устава о пении Достойно есть после канона, иска­жен­ный и нело­гич­ный устав пения ката­ва­сий, немо­ти­ви­ро­ван­ная отмена Литур­гии в день чтения Цар­ских Часов, если Рож­де­ствен­ский или Бого­яв­лен­ский сочель­ник при­хо­дятся на суб­боту или вос­кре­се­нье. Основ­ные сокра­ще­ния и иска­же­ния отно­сятся соб­ственно к част­ным празд­нич­ным после­до­ва­ниям или к Мар­ко­вым главам, и всего здесь не пере­чис­лить. Упо­мя­нем случай, кото­рый имеет место в этом году: из стрем­ле­ния упро­стить службу вслед за гре­ками справ­щики решили отме­нить празд­ник Сре­те­ния, если он при­дется на Первую сед­мицу Вели­кого поста, и пере­не­сти его на преды­ду­щее вос­кре­се­нье. Прак­тика пере­носа Гос­под­ского празд­ника выгля­дит очень стран­ной в свете визан­тий­ских литур­ги­че­ских тра­ди­ций (подробно об этом см. в книге: Рубан I). Зада­чей иссле­до­ва­ний, кото­рыми я сейчас зани­ма­юсь, явля­ется не просто пере­чис­ле­ние того, что испра­вили справ­щики в Типи­коне и Минеях, но и выяс­не­ние моти­ва­ции исправ­ле­ний и источ­ни­ков справы.

Типи­кон 1695 г. После изда­ния Типи­кона 1682 г. осу­ществ­ля­лась справа пол­ного ком­плекта Миней, кото­рые согла­со­вы­ва­лись с ново­из­дан­ным Типи­ко­ном. Однако прав­ле­ный миней­ный меся­це­слов в резуль­тате отли­чался от меся­це­слова Типи­кона. Меся­це­слов Типи­кона 1682 г. в основ­ном «детище» Евфи­мия Чудов­ского, кото­рый сильно обед­нил его, память боль­шей части рус­ских святых вынес «за число» (см.: Михаил, 21) или вообще отме­нил (послед­нее, кстати, спра­вед­ливо и для памяти неко­то­рых гре­че­ских святых; список см.: Манс­ве­тов I, 334–335; Николь­ский, 14–52). Пат­ри­арх был недо­во­лен слиш­ком «гре­че­ской» редак­цией меся­це­слова Типи­кона 1682 г. Поэтому для справы Миней он набрал менее «кате­го­рич­ных» справ­щи­ков. Вообще, с жест­кими прин­ци­пами справы Евфи­мия, кото­рые сфор­ми­ро­ва­лись в 80‑х годах, были несо­гласны и кол­леги-справ­щики, и Пат­ри­арх. Поэтому Евфи­мия уда­лили от справы. Иоаким на послед­них этапах литур­ги­че­ской реформы стре­мился не раз­дра­жать про­тив­ни­ков справы и пре­дельно смяг­чал ее. 

Новый миней­ный руси­фи­ци­ро­ван­ный меся­це­слов потре­бо­ва­лось согла­со­вать с меся­це­сло­вом Типи­кона, поэтому потре­бо­ва­лась еще одна справа Типи­кона. Так появился Типи­кон 1695 г. В числе справ­щи­ков этого Типи­кона был оди­оз­ный Карион Исто­мин. Но правда кроме согла­со­ва­ния меся­це­слова, справ­щики почти ника­кой иной справы в новом Типи­коне не осу­ще­ствили.

Под­ве­дем неко­то­рые итоги. При справе Устава декла­ри­ро­ва­лось соот­не­се­ние с гре­че­скими образ­цами (совре­мен­ными, кото­рые про­воз­гла­ша­лись древ­ней­шими и пра­виль­ными). На самом деле и это соот­но­ше­ние не было про­ве­дено после­до­ва­тельно (совре­мен­ная гре­че­ская прак­тика была раз­но­об­разна и не зна­кома справ­щи­кам в пол­ноте, устав­ные ука­за­ния, как обычно, отли­ча­лись от прак­тики, были раз­но­об­разны и порою про­ти­во­ре­чивы — по устав­ным ука­за­ниям всегда можно лишь отча­сти судить о реаль­ной прак­тике). Речь идёт о гро­мад­ном мно­же­стве слу­чай­ных, а иногда и систем­ных, но, в общем-то, раз­но­род­ных пере­мен, кото­рые можно объ­яс­нить несколь­кими моти­вами (как и всякое литур­ги­че­ское обнов­ле­ние): сокра­ще­ние и упро­ще­ние бого­слу­же­ния, «интер­на­ци­о­на­ли­за­ция» — уход от наци­о­нально-рус­ских тра­ди­ций бла­го­че­стия, удо­вле­тво­ре­ние совре­мен­ных барочно-цери­мо­ни­аль­ных вкусов и проч. Бого­слу­же­ние под­спудно при­спо­саб­ли­ва­лось к новым усло­виям быто­ва­ния в секу­ля­ри­зи­ро­ван­ном свет­ском госу­дар­стве. А в общем, при иссле­до­ва­нии выяс­ня­ется, что в этом отно­ше­нии реформа была довольно сум­бур­ной и не имела стро­гой направ­лен­но­сти, кроме вер­но­сти одному прин­ципу — что-нибудь обя­за­тельно менять.

В резуль­тате полу­чился некий эрзац-про­дукт: это и не гре­че­ское бого­слу­же­ние, и не былое рус­ское. Резуль­тат был обу­слов­лен еще и тем, что ука­за­ния бого­слу­жеб­ных книг (в осо­бен­но­сти Типи­кона) по ряду причин не выпол­ня­лись на местах даже лояльно настро­ен­ными по отно­ше­нию к рефоме кли­ри­ками и при­чет­чи­ками. Ново­пе­чат­ный Типи­кон и другие бого­слу­жеб­ные книги были, по сути, царско-пат­ри­ар­шими дирек­ти­вами, обес­пе­чи­ва­ю­щими реформу. Но на Руси (да и везде в хри­сти­ан­ском мире) всегда суще­ство­вало раз­ли­чие между бого­слу­жеб­ными кни­гами и бого­слу­жеб­ной прак­ти­кой: такова спе­ци­фика всякой живой литур­ги­че­ской прак­тики (кроме этого сле­дует учи­ты­вать, что в силу прин­ципа тай­но­за­мкнен­но­сти, в книгах созна­тельно не рас­кры­ва­лись неко­то­рые бого­слу­жеб­ные моменты — для знания их сле­до­вало быть посвя­щен­ным в прак­тику). Новые бого­слу­жеб­ные книги вос­при­ни­ма­лись в свете этой при­вычки. Более того, реформа довела это раз­ли­чие до абсурда: в наше время Типи­кон по боль­шей части пре­вра­тился в памят­ник литур­ги­че­ской пись­мен­но­сти, за бого­слу­же­нием прак­ти­че­ски он не исполь­зу­ется — так сильно ныне бого­слу­жеб­ная прак­тика отли­ча­ется от того, что там изло­жено. Тре­бу­ется изда­ние «заме­ни­теля Типи­кона», «Бого­слу­жеб­ных ука­за­ний». В доре­фор­мен­ное время такого вопи­ю­щего раз­ли­чия не было.

Почему же ука­за­ния нового Типи­кона даже сто­рон­ни­ками реформы не выпол­ня­лись и не выпол­ня­ются, или выпол­ня­ются лишь отча­сти? Кроме ука­зан­ной выше при­чины (при­вычки), сле­дует ска­зать о «тео­ре­тич­но­сти» новых изда­ний. «Око Цер­ков­ное» 1641 г. в неко­то­рых момен­тах отхо­дило от своего пер­во­на­чаль­ного про­то­типа (Иеру­са­лим­ского Типи­кона), допол­няло его и опи­сы­вало совре­мен­ную «образ­цо­вую» бого­слу­жеб­ную прак­тику (кото­рая, есте­ственно, во многом отошла от Кон­стан­ти­но­поль­ского мона­стыр­ского бого­слу­же­ния XIV в.), то есть вклю­чало в себя нажи­тый литур­ги­че­ский опыт. Эта книга подобна совре­мен­ным «Бого­слу­жеб­ным ука­за­ниям» (только уни­вер­сальна!), так прак­тично и подробно опи­сы­ва­ется там бого­слу­же­ние. Ново­из­дан­ный Типи­кон отка­зался от этих допол­не­ний; офи­ци­аль­ным объ­яс­не­нием этого было стрем­ле­ние вер­нуться к ста­рине, к изна­чаль­ному про­то­типу и изба­виться от всего «ново­ввод­ного», реально же это во многом было вызвано жела­нием сокра­тить слиш­ком «раз­рос­шу­юся» книгу и сде­лать более про­стым и деше­вым ее изда­ние. В резуль­тате полу­чи­лась книга неси­сте­ма­ти­че­ская, зна­чи­тельно менее при­год­ная к прак­ти­че­скому при­ме­не­нию, чем доре­фор­мен­ные. Ее исполь­зо­ва­ние, как это ни паро­док­сально и ни про­ти­во­по­ложно стрем­ле­нию рефор­ма­то­ров, тре­бо­вало намного боль­шей «посвя­щен­но­сти» в бого­слу­жеб­ную прак­тику (в той ситу­а­ции даже не в совре­мен­ную, а в жела­е­мую), чем доре­фор­мен­ный Устав, то есть это была книга для про­фес­си­о­нала-устав­щика, еще к тому же и интел­лек­ту­ала, посвя­щен­ного в неси­сте­ма­тич­ные задумки рефор­ма­то­ров. В период бого­слу­жеб­ного кри­зиса, вызван­ного рефор­мой, таких среди сто­рон­ни­ков реформы прак­ти­че­ски не было («Око» же, в про­ти­во­по­лож­ность, было книгой отча­сти учеб­ной, как и все бого­слу­жеб­ные книги в Сред­не­ве­ко­вье, что обес­пе­чи­вало ей прак­тич­ность). Таким обра­зом, новый Типи­кон был обре­чен на неуспех, и бого­слу­жеб­ная прак­тика рефор­ма­то­ров, сохра­нив многие рус­ские арха­ич­ные черты, уни­что­жен­ные этой книгой, жила само­сто­я­тель­ной жизнью, ото­рвав­шись от Типи­кона. Но она поте­ряла одно­род­ность и фор­ми­ро­ва­лась спон­танно, то под вли­я­нием раз­лич­ных мест­ных веяний, то руко­во­ди­мая свет­ским жела­нием сокра­тить бого­слу­же­ние до пре­дела и пр., — она плыла по волнам секу­ля­ри­за­ции вместе со свет­ским обще­ством и с порой полу­свет­ским духо­вен­ством (в горо­дах), или кое-где оста­ва­лась «фило­ста­ро­об­ряд­че­ской» (в дерев­нях). Таким обра­зом мы и пришли к город­скому полу­то­ра­ча­со­вому все­нощ­ному бдению. 

Пара­док­саль­ность ситу­а­ции в том, что по ново­об­ряд­че­скому Типи­кону бого­слу­же­ние в сколько-нибудь исчер­пы­ва­ю­щей пол­ноте не совер­ша­лось нико­гда, если не учи­ты­вать одного «экс­пе­ре­мен­таль­ного» бдения, устро­ен­ного про­фес­со­ром Ска­бал­ла­но­ви­чем (см.: Ска­бал­ла­но­вич, 330–336). Бдение это, судя по опи­са­нию Ска­бал­ла­но­вича, было опять-таки не совсем полным. Совре­мен­ника, кстати, пора­жает в этом опи­са­нии музы­ко­вед­че­ское неве­же­ство. Типи­кон рас­счи­тан на зна­мен­ное пение, кото­рое неот­де­лимо от его ука­за­ний. Ска­бал­ла­но­вич попы­тался смо­де­ли­ро­вать устав­ное бдение с помо­щью совре­мен­ной ему парес­ной куль­туры пения — это рав­но­сильно тому, как если бы сред­не­ве­ко­вую икону поме­стить в бароч­ную раму.

Как пример тео­ре­тич­но­сти и прак­ти­че­ской бес­по­мощ­но­сти нового Типи­кона можно обо­зна­чить прак­тику «выноса за число» памяти рус­ских святых. Как соеди­нить службу рус­скому свя­тому с рядо­вым святым, когда подчас каждый из них отме­чен знаком сла­во­сло­вия, а то и поли­е­лея или бдения?  Прав­ле­ный Типи­кон не дает ответа на этот вопрос. По общим Мар­ко­вым устав­ным схемам такое соеди­не­ние невоз­можно. Справ­щики устава как бы гово­рят: делай, что хочешь: служи или не служи, а если будешь слу­жить, соеди­няй, как хочешь; мы знаем лишь то, как слу­жить одному свя­тому. В этой пози­ции пора­жает рав­но­ду­шие и про­ис­хо­дя­щий от него бес­по­ря­док, отсут­ствие устав­ной строй­но­сти в новом Типи­коне. Откуда этот бес­по­ря­док про­ис­хо­дит, ска­зать можно. Раз­ру­шив старое, справ­щики не создали нового. В прин­ципе, в данном случае можно было бы дать устав соеди­не­ния сла­во­сло­вия с поли­е­леем (подоб­ные схемы раньше суще­ство­вали), но справ­щики не дер­зают на подоб­ную пере­делку Типи­кона, скорее, не хотят зани­маться ею и так прин­ци­пи­ально пере­кра­и­вать Типи­кон. Оста­ется рас­счи­ты­вать на опыт­ного устав­щика, кото­рый на месте доде­лает недо­де­лан­ное справ­щи­ками. Вопрос об отсут­ствии в совре­мен­ном Типи­коне схем соеди­не­ния служб рус­ским и все­лен­ским святым без­ре­зуль­татно под­ни­мался в 1950‑х годах на засе­да­нии Бого­слу­жебно-кален­дар­ной комис­сии под пред­се­да­тель­ством епи­скопа Афа­на­сия (Саха­рова).

Око Цер­ков­ное 1641 г. в подоб­ных ситу­а­циях почти всегда давало ответы на такие вопросы (отсюда его гигант­ский объем). Дается или устав пере­носа бого­слу­же­ния на другой день либо на паве­чер­ницу, или устав соеди­не­ния (устав­щику оста­ва­лось лишь сле­до­вать пред­ло­жен­ным схемам). Суще­ство­вали схемы соеди­не­ния празд­ни­ков двух бден­ных святых, что уж гово­рить о более про­стых слу­чаях. Все эти схемы — плод твор­че­ства рус­ских литур­ги­стов. С ними не согласны справ­щики: они не имеют гре­че­ского ори­ги­нала. Но нельзя вме­стить литур­ги­че­скую пол­ноту бого­слу­же­ния Рус­ской Церкви к XVII в. в гре­че­скую ску­дость вене­ци­ан­ских печат­ных Типи­ко­нов того вре­мени. Справ­щики попы­та­лись это сде­лать. Плод этих попы­ток — новый Типи­кон. Это попытка сде­лать нечто сред­нее между бывшим Оком Цер­ков­ным и гре­че­ским печат­ным Типи­ко­ном. В конеч­ном счете, вся реформа — попытка усред­нить или уре­зать рус­ское сред­не­ве­ко­вое бла­го­че­стие и цер­ков­ную жизнь.

Биб­лио­гра­фи­че­ский список

  1. Бого­слу­жебно-кален­дар­ная комис­сия — О соеди­не­нии служб рус­ским святым со служ­бами святым все­лен­ским. Доклад на бого­слу­жебно-кален­дар­ной комис­сии 1956–57гг. (под. предс. еп. Афа­на­сия (Саха­рова) // Бого­слу­жеб­ные ука­за­ния на 1997 год. М., 1996.
  2. Гор­ский, Невоструев -— [Гор­ский А. В., прот., Невоструев К. И.] “Опи­са­ние сла­вян­ских руко­пи­сей Мос­ков­ской Сино­даль­ной Биб­лио­теки. Отдел третий: Книги бого­слу­жеб­ные. Ч. 1. М., 1869.
  3. Дмит­ри­ев­ский Дмит­ри­ев­ский А. А. “Рецен­зия на сочи­не­ние проф. И. Манс­ве­това “Цер­ков­ный устав…” // ХЧ, 1888. № 9–10.
  4. Зве­рева — Зве­рева С. Г. Из исто­рии цер­ковно-пев­че­ских тра­ди­ций Мос­ков­ского Кремля: про­шлое в насто­я­щем // Труды Мос­ков­ской регент­ско-пев­че­ской семи­на­рии. 2000–2001. Наука. Исто­рия. Обра­зо­ва­ние. Прак­тика музы­каль­ного оформ­ле­ния бого­слу­же­ния: Сбор­ник статей, вос­по­ми­на­ний, архив­ных доку­мен­тов. М., 2002.
  5. Зер­нова — Зер­нова А. С. Книги кирил­лов­ской печати, издан­ные в Москве в XVI–XVII вв. Свод­ный ката­лог. М., 1958.
  6. Ива­нова I — Ива­нова Ж. Н. Изда­ния Ани­сима Михай­ло­вича Ради­шев­ского в собра­ниях ГИМ // Рус­ская книж­ность. М., 1989.
  7. Ива­нова II — Ива­нова Ж. Н. «Пре­ди­сло­вие над­пи­са­нию Пас­ха­лии» в Уставе 1610г. // Вопросы источ­ни­ко­ве­де­ния и палео­гра­фии (Труды ГИМ, вып. 78). М., 1993.
  8. Казан­скийКазан­ский П. Исправ­ле­ние цер­ковно-бого­слу­жеб­ных книг при пат­ри­архе Фила­рете. М., 1848.
  9. Крылов — Крылов Геор­гий, прот. Книж­ная справа XVII века: Бого­слу­жеб­ные Минеи. М., 2009.
  10. Мака­рийМака­рий (Бул­га­ков), митр. Исто­рия Рус­ской Церкви. М., 1994–1997.
  11. Манс­ве­тов IМанс­ве­тов И. Д. “Цер­ков­ный устав (Типик), его обра­зо­ва­ние и судьба в гре­че­ской и рус­ской Церкви”. М., 1885.
  12. Манс­ве­тов II — Манс­ве­тов И. Д. Как у нас пра­ви­лись цер­ков­ные книги // При­бав­ле­ния к Тво­ре­ниям Святых Отцов. 1883. Кн. IV.
  13. Михаил — Михаил (Таги-Заде), иером. Литур­гика: Курс лекций. М., ПСТБИ, 1996.
  14. Моро­хова — Моро­хова Л. Ф. Лонгин // ТОДЛ. XL. 1985.
  15. Неми­ров­ский — Неми­ров­ский Е. Л. Анисим Михай­лов Ради­шев­ский // Рус­ская речь, 1984. № 1.
  16. Николь­ский Николь­ский К. прот. Мате­ри­алы для исто­рии исправ­ле­ния бого­слу­жеб­ных книг: Об исправ­ле­нии устава цер­ков­наго в 1682г. и месяч­ных миней в 1689–1691 гг. СПб., 1896.
  17. Пент­ков­ский — Пент­ков­ский А. М. Иеру­са­лим­ский Устав и его сла­вян­ские пере­воды в XIV сто­ле­тии // Пре­во­дите през XIV сто­ле­тие на Бал­ка­ните. София, 2004.
  18. Рубан I — Рубан Ю. И. Сре­те­ние Гос­подне. СПб. 1994.
  19. Рубан II — Рубан Ю. И. Мос­ков­ские печат­ные типи­коны XVII века. Биб­лио­гра­фи­че­ское уточ­не­ние // ЖМП, М., 2003. № 3.
  20. Сиро­маха — Сиро­маха В. Г. Книж­ная справа и вопросы нор­ма­ли­за­ции книжно-лите­ра­тур­ного языка Мос­ков­ской Руси во 2‑ой поло­вине XVII в.: Канд. дисс. М., 1981.
  21. Сиро­маха, Успен­ский — Сиро­маха В. Г. Успен­ский Б. А. Кавыч­ные книги 50‑х годов XVII-го века // Архео­гра­фи­че­ский еже­год­ник за 1986г. М., 1987.
  22. Ска­бал­ла­но­вичСка­бал­ла­но­вич М. Тол­ко­вый Типи­кон. Вып. II. Киев, 1913.
  23. Смир­нов Смир­нов П. С. Иоаким пат­ри­арх Мос­ков­ский. М., 1881.
  24. Строев — [Строев П. М.] Исправ­ле­ние бого­слу­жеб­ных книг при пат­ри­архе Фила­рете // Пра­во­слав­ный Собе­сед­ник, 1862. Август. Сен­тябрь.
  25. Урушев — Урушев Д. Вскую шата­шася языцы? // Духов­ные ответы. № 13. http://www.liturgica.ru/
  26. Фло­рен­скийФло­рен­ский Павел, свящ. Собра­ние сочи­не­ний. Фило­со­фия культа (Опыт пра­во­слав­ной антро­по­ди­цеи). М., 2004. (серия “Фило­соф­ское насле­дие”, т. 133).
  27. Хулап — Хулап В. Ф. Реформа кален­даря и Пас­ха­лии: исто­рия и совре­мен­ность // Цер­ков­ный вест­ник. № 3. 2002. http://www.liturgica.ru/.

При­ме­ча­ния:

1. См. о нем: Моро­хова.
2. Зве­рева, 59.
3. См. о нем: Неми­ров­ский.
4. Кроме ката­лога Зер­но­вой нюансы опи­са­ния можно посмот­реть в ста­тьях: Ива­нова I, II.
5. По кален­дар­ному вопросу можно при­ве­сти обшир­ней­шую биб­лио­гра­фию. Здесь назову статьи, довольно содер­жа­тельно и «убо­ри­сто» опи­сы­ва­ю­щие эту про­бле­ма­тику: Хулап, Урушев.
6. О пере­смотре дела Дио­ни­си­е­вых справ­щи­ков см.: Мака­рий, т. VI, 279–283, 297–298.
7. Крылов, 14–75.
8. В ката­логе Сино­даль­ной биб­лио­теки (Гор­ский, Невоструев, 345–346) после­до­ва­тель­ность правки иная: сна­чала Син. 321, и лишь потом Син. 314. Манс­ве­тов испра­вил эту ошибку (Манс­ве­тов I, 336–337, так же см.: Сиро­маха, Успен­ский, 76). Сиро­маха привёл дока­за­тель­ства такой после­до­ва­тель­но­сти (Сиро­маха, 273) .

портал Богослов.ру

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки