Коран – Священная Книга мусульман

Джон Гил­крист

Оглав­ле­ние:



Глава 1. Ком­по­зи­ция и харак­тер Корана

Ува­же­ние мусуль­ман к Корану

Боже­ствен­ное совер­шен­ство Свя­щен­ной Книги ислама

Коран – это Свя­щен­ная Книга мусуль­ман всего мира. Он явля­ется боже­ствен­ным удо­сто­ве­ре­нием веры, кото­рую после­до­ва­тели ислама рев­ностно испо­ве­дуют. Мусуль­мане верят, что Коран был пере­дан миру Алла­хом через его послан­ника Мухам­мада. Но несмотря на то, что пророк ислама почи­та­ется как вели­чай­ший слуга Все­выш­него, к нему отно­сятся всего лишь как к чело­веку – вест­нику, кото­рый жил и умер подобно другим смерт­ным.

Счи­та­ется, что города Мекка и Медина, подобно Корану, свя­щенны для мусуль­ман, но, как и все прочие земные вещи в ислам­ском мире, они не более чем мате­ри­аль­ные части сотво­рен­ного порядка. Коран же, нис­по­слан­ный свыше, явля­ется кала­мом Аллаха, боже­ствен­ным Словом (или речью), выра­жа­ю­щим сифу, истин­ное свой­ство его суще­ство­ва­ния и лич­но­сти. И если пись­мен­ный или печат­ный текст Корана может быть вос­со­здан из зем­ного мате­ри­ала, то его истин­ная пер­во­ос­нова пред­став­ля­ется не чем иным, как запи­сью боже­ствен­ного сооб­ще­ния.

В началь­ные сто­ле­тия суще­ство­ва­ния ислама в мусуль­ман­ском мире раз­го­ре­лись дебаты о том, был ли Коран, явля­ю­щийся Словом Аллаха, создан в опре­де­лен­ный момент вре­мени? В связи с этой про­бле­мой воз­никла группа сво­бо­до­мыс­ля­щих людей, извест­ных как мута­зи­литы. Их центр рас­по­ла­гался в Баг­даде – городе, где воца­ри­лось прав­ле­ние абба­си­дов. Мута­зи­литы не сомне­ва­лись, что Коран явля­ется Словом Аллаха, но пола­гали, что чело­ве­че­ский интел­лект есть конеч­ный источ­ник всех знаний. Они учили, что Коран – только часть сотво­рен­ного порядка, он имеет начало и не может быть назван боже­ствен­ным.

Орто­док­саль­ные мусуль­мане кате­го­ри­че­ски высту­пали против этой точки зрения. Они счи­тали, что как Слово Аллаха Коран нельзя отде­лять от него, Коран сосу­ще­ствует с ним в веч­но­сти. Из своего боже­ствен­ного источ­ника Коран был нис­по­слан Мухам­маду в каче­стве откро­ве­ния в удоб­ный момент исто­рии чело­ве­че­ства. Точка зрения орто­док­сов побе­дила, и с тех пор счи­та­ется, что Коран изве­чен. Сам же Коран учит, что его пись­мен­ная форма – это точное отра­же­ние того, что начер­тано на небе:

И это досто­слав­ный, истинно, Коран! В хра­ни­мой (тща­тельно) скри­жали!

(Сура 85:21–22)

Боль­шин­ство англий­ских пере­во­дов Корана оза­глав­лено «Свя­щен­ный Коран», и хри­сти­ане могут пред­по­ло­жить, что он явля­ется мусуль­ман­ским экви­ва­лен­том Святой Библии. До извест­ной сте­пени обе Книги – и Коран, и Библия – явля­ются фор­мами Свя­щен­ного Писа­ния и пись­мен­ным источ­ни­ком всех знаний об откры­той Богом истине. Книги эти очень похожи. Однако суще­ствует одно фун­да­мен­таль­ное раз­ли­чие, кото­рое необ­хо­димо пол­но­стью осо­знать, чтобы понять при­чину глу­бо­кого почи­та­ния Корана мусуль­ма­нами. Библия – это сви­де­тель­ства мно­го­чис­лен­ных про­ро­ков Бога и апо­сто­лов Христа (в Ветхом и Новом Завете соот­вет­ственно), кото­рые писали, побуж­да­е­мые Духом Гос­под­ним и, сле­до­ва­тельно, сохра­нили Слово Божие для чело­ве­че­ства. Нередко Бог Сам гово­рил посред­ством этих писа­ний, и Его откро­ве­ния запе­чат­лены во мно­же­стве биб­лей­ских книг. Кроме того, по стилю каж­дого писа­ния всегда можно понять, что его авто­ром непо­гре­шимо руко­во­дил Дух Святой. Истин­ные слова Бога цити­ру­ются как очень важные сооб­ще­ния слу­ша­те­лям.

Аллах же, как пола­гают, сам был авто­ром Корана (хотя и в нем можно найти мно­же­ство отрыв­ков, где гово­рят люди, ангелы, про­роки и даже сатана или их слова кос­венно цити­ру­ются). Аллах прак­ти­че­ски всегда высту­пает в роли гово­ря­щего, и то, что было запи­сано Мухам­ма­дом, счи­та­ется откро­ве­нием Все­выш­него. На про­тя­же­нии два­дцати трех лет сооб­ще­ния пере­да­ва­лись про­року архан­ге­лом Джиб­ри­лом (биб­лей­ский Гав­риил (сура 2:97)), после того как его послали на первое небо в месяц рама­дан. В Коране Аллах гово­рит про­року:

Мы в Истине Коран послали, и в Истине нисшел он свыше. Тебя же Мы (о Мухам­мед!), лишь (благо)вестником и уве­ща­те­лем послали. Коран мы раз­де­лили (на айаты), чтоб людям ты читал его (не сразу), а делал про­ме­жутки (в чтенье), – (и потому) нис­по­сы­лали Мы его нис­по­сы­ла­нием, (что вре­ме­нем раз­ни­лось).

(Сура 17:105–106)

Очень часто Коран сам ссы­ла­ется на свою уни­каль­ность, утвер­ждая, что заклю­чает в себе «пре­крас­ней­шее Слово» (сура 39:23) и ника­кая ложь не может нахо­диться рядом с ним (сура 41:42). Далее Коран ведет речь о том, что он был нис­по­слан «на языке араб­ском, ясном» (сура 16:103), и обви­няет кле­вет­ни­ков, ста­вя­щих под сомне­ние боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние Книги, пред­ла­гая им самим сочи­нить что-либо подоб­ное:

А если вы в сомне­нии о том, что Нашему слуге Мы нис­по­слали, составьте хоть одну подоб­ную главу и при­зо­вите (всех, кого хотите) в сви­де­тели себе, помимо Бога, коль вы (в своих словах) прав­дивы.

(Сура 2:23)

Книга в бук­валь­ном смысле тре­бует от своих при­вер­жен­цев глу­бо­чай­шего ува­же­ния и почи­та­ния, и, надо ска­зать, мусуль­мане очень пре­данны ей. Им пред­пи­сано искать у Аллаха защиты от лука­вого, прежде чем начи­нать чтение Корана (сура 16:98), и пра­во­вер­ные делают это такими сло­вами: Аузу бил­лахи мин аш-шай­тани-р-раджим, что значит «Прошу защиты у Аллаха от сатаны, гони­мого кам­нями». Эти слова сопро­вож­да­ются словом бисмил­лахи – всту­пи­тель­ным словом к каждой главе Корана, за исклю­че­нием девя­той суры, кото­рая не начи­на­ется со слов Бисмил­лахи-р-Рах­мани-р-Рахим – «Во имя Аллаха Все­ми­ло­сти­вого и Мило­серд­ного!». И только затем сле­дует чтение Корана.

Чтобы вну­шить мусуль­ма­нам, что Коран явля­ется соб­ствен­ным Словом Аллаха, им пред­пи­сы­ва­ется при чтении посто­янно дер­жать текст в памяти, чтобы не было чтения ради чтения. Более того, очень важно, чтобы текст читался долж­ным обра­зом, поэтому мусуль­мане не оста­нав­ли­ва­ются ни перед чем, чтобы выучить наизусть огром­ные отрывки с целью дости­же­ния совер­шен­ства в чтении. Дело в том, что от мусуль­ма­нина тре­бу­ется зафик­си­ро­вать вни­ма­ние на Аллахе. Однако в отли­чие от хри­стиан, кото­рые читают Библию пре­иму­ще­ственно на своем родном языке, мусуль­мане ставят себе в заслугу умение читать Коран на языке ори­ги­нала, т. е. на араб­ском, даже в том случае, если они не совсем пони­мают, о чем идет речь:

Когда чита­ется Коран, вы слу­шайте его без­молвно, чтобы могли Гос­подню милость полу­чить. С бла­го­го­ве­нием, сми­ренно и без гром­ких слов ты вспо­ми­най о Гос­поде твоем в час утрен­ней зари, и в час вечер­ний, и здесь небреж­ным быть не должно.

(Сура 7:204–205)

Кроме того, читать Коран надо мед­ленно (сура 73:4), так как при чтении всегда может при­сут­ство­вать дух бла­го­го­вей­ной осве­дом­лен­но­сти самого Аллаха, и мусуль­мане-суфии (после­до­ва­тели суфизма, мистико-аске­ти­че­ского направ­ле­ния в исламе) выра­бо­тали для этой цели особые цере­мо­нии. «Упо­ми­на­ние» Аллаха в исламе известно как ал-зикр. Это слово часто встре­ча­ется в Коране, по опре­де­ле­нию кото­рого основ­ная функ­ция зикра заклю­ча­ется в упо­ми­на­нии Аллаха с целью про­слав­ле­ния его имени (напри­мер, сура 15:6, 9).

Исто­ри­че­ская свя­тость пись­мен­ного текста

На про­тя­же­нии жизни Мухам­мада фраг­менты Корана запи­сы­ва­лись во мно­же­стве копий и спустя неко­то­рое время после его смерти были систе­ма­ти­зи­ро­ваны в единый текст. В тече­ние многих сто­ле­тий Коран пере­пи­сы­вался от руки. Ста­рин­ные руко­писи всегда обла­дают боль­шой цен­но­стью, и надо пола­гать, что руко­пис­ные копии Корана почи­та­ются более всех других книг. Лишь недавно его начали печа­тать и про­да­вать во всем мире.

Сред­не­ве­ко­вые руко­писи Корана пере­пи­сы­ва­лись с вели­чай­шей осто­рож­но­стью и исклю­чи­тельно тща­тельно – не только с целью избе­жа­ния ошибок, но и для наи­бо­лее выра­зи­тель­ной пере­дачи текста. Ран­не­а­раб­ское куфи­че­ское письмо (а пись­мом про­фес­си­о­налы назы­вают почерк) было ценно как про­из­ве­де­ние искус­ства кал­ли­гра­фии, и пере­пис­чики сле­до­вали тексту со всей воз­мож­ной педан­тич­но­стью. Если им не уда­ва­лось в точ­но­сти вос­про­из­ве­сти какую-либо букву или даже отдель­ный штрих, стра­ница выбра­сы­ва­лась и работа начи­на­лась заново.

Спустя несколько сто­ле­тий пере­пи­сы­ва­ния Корана его текст стали укра­шать цвет­ными заго­лов­ками, а первая глава, извест­ная под назва­нием Сура­тул-Фатиха («Откры­ва­ю­щая глава»), наряду с несколь­кими сти­хами сле­ду­ю­щей главы, обрам­ля­лась орна­мен­том в восточ­ном стиле. Поля из золо­той фольги и кра­си­вая обводка объ­еди­ня­лись с темно-синим фоном. Для при­да­ния тексту изоб­ра­зи­тель­ной пыш­но­сти и бла­го­род­ства исполь­зо­ва­лись раз­лич­ные цвета и орна­мен­таль­ные мотивы (обычно из рас­ти­тель­ного мира), часто заклю­чен­ные в при­чуд­ли­вые меда­льоны. Подоб­ными укра­ше­ни­ями типа унван сопро­вож­да­лись прак­ти­че­ски все руко­пис­ные тексты. Заго­ловки других глав укра­ша­лись в той же цве­то­вой гамме.

В тече­ние сто­ле­тий менялся шрифт текста. Самые старые руко­пис­ные копии дошед­ших до нас отрыв­ков Корана, дати­ро­ван­ные вторым веком от зарож­де­ния ислама, напи­саны наклон­ным шриф­том ал-Маил. Впо­след­ствии наи­бо­лее попу­ляр­ным стал шрифт Насх, и боль­шая часть сохра­нив­шихся древ­них руко­пи­сей выпол­нена именно им. С один­на­дца­того века неко­то­рые руко­пис­ные и прак­ти­че­ски все печат­ные версии Корана исполь­зуют именно этот шрифт. Затем какое-то время при­ме­нялся похо­жий шрифт Сулуси (или Сулси), а в наши дни в неко­то­рых стра­нах, как, напри­мер, Алжире, Марокко и Тунисе, исполь­зу­ется кур­сив­ный шрифт Магриби (т. е. «запад­ный»). Более подроб­ную инфор­ма­цию на эту тему вы най­дете в послед­ней главе книги.

Убеж­де­ние, что Коран явля­ется неру­ко­твор­ным кала­мом Аллаха, повлекло за собой неко­то­рые тре­бо­ва­ния, кото­рые сопро­вож­дают чтение пере­пи­сан­ных от руки или отпе­ча­тан­ных копий текста. Особо ярост­ные орто­доксы пола­гают, что Коран не поз­во­лено не только откры­вать, но даже тро­гать никому, кроме пра­во­вер­ных мусуль­ман, да и те должны совер­шить спе­ци­аль­ное омо­ве­ние, прежде чем сде­лают это. В Коране по этому поводу ска­зано: «…при­кос­нуться могут лишь те, кто (телом и душою) чист…» (сура 56:79), а пре­да­ние так гово­рит о необ­хо­ди­мо­сти омо­ве­ния:

Абд Аллах б. Абу Бакр б. Хазм рас­ска­зы­вал: «То, что Коран напи­сан послан­ни­ком Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), для Амра б. Хазма озна­чает, что никто не должен тро­гать Книгу без омо­ве­ния».

(Ал-Муватта Малика, с. 94)

Более того, суще­ствует обычай при­креп­лять неболь­шую полочку, на кото­рой хра­нится Коран в то время, когда его никто не читает, как можно ближе к крыше дома, поскольку он должен нахо­диться на самом высо­ком месте в доме. Мусуль­мане нико­гда не остав­ляют Коран на стуле, на скамье или кро­вати, так как счи­та­ется, что иму­ще­ство, при­над­ле­жа­щее людям, на кото­ром они сидят или лежат, совер­шенно непри­годно для этой Книги. По этой же при­чине Коран нико­гда не кладут на землю, потому что по ней люди ходят. В мечети Коран кладут на спе­ци­аль­ную дере­вян­ную под­ставку, а чита­ю­щий его чело­век сидит на земле. Прежде чем открыть Книгу, ее нужно поце­ло­вать, и после того как чтение закон­чено, ее необ­хо­димо закрыть, поскольку пове­рье, быту­ю­щее среди мусуль­ман, гласит, что сатана может прийти и про­чи­тать откры­тый Коран, если никто его в этот момент не читает.

В заклю­че­ние сле­дует отме­тить, что грам­ма­ти­че­ские осо­бен­но­сти Корана стали стан­дар­том, с кото­рым све­ряют всю араб­скую грам­ма­тику. Испо­кон веку счи­та­лось, что текст Корана без­упре­чен и, сле­до­ва­тельно, его стиль также явля­ется нормой, с пози­ции кото­рой оце­ни­ва­ются любые араб­ские пись­мен­ные работы. Всякое откло­не­ние от его стиля и грам­ма­тики счи­та­ется дефек­том. Многие запад­ные исто­рики пола­гают, что стиль неко­то­рых про­из­ве­де­ний араб­ской лите­ра­туры, цити­ру­е­мых в книге ал-Бакил­лани Иджаз ал-Куран, намного луч­шего каче­ства, чем одно­об­раз­ный тон Корана. Однако подоб­ные работы вынуж­денно ставят на второе место, потому что Коран счи­та­ется стан­дар­том, в соот­вет­ствии с кото­рым оце­ни­ва­ются все прочие лите­ра­тур­ные про­из­ве­де­ния (коти­ру­ю­щи­еся, есте­ственно, ниже!). Этот прин­цип незыб­лем также в обла­сти науч­ных сочи­не­ний и лите­ра­тур­ной кри­тики. Если кто-нибудь попы­та­ется создать «такую же суру», то по край­ней мере он должен знать о том, что пре­сло­ву­тый прин­цип срав­не­ния немед­ленно всту­пит в силу, а резуль­тат преду­га­дать несложно – ника­кой пер­спек­тивы на успех.

План, при­рода и форма Корана

Струк­тура текста

По объему Коран при­бли­зи­тельно равен Новому Завету, хотя его струк­тура и форма совер­шенно иные. Он вклю­чает в себя сто четыр­на­дцать сур, кото­рые раз­нятся по длине и содер­жа­ние кото­рых игно­ри­рует идею хро­но­ло­ги­че­ского порядка. Сура – это отры­вок Писа­ния. Так назы­ва­ется каждая глава Корана.

Самые длин­ные суры нахо­дятся в начале Книги, и по мере чтения Корана они ста­но­вятся все короче. Напри­мер, если вторая сура состоит из двух­сот вось­ми­де­сяти шести стихов (по-араб­ски – аятов), то в послед­них десяти сурах вы най­дете только по несколько строк.

Каждая сура имеет заго­ло­вок, обра­зо­ван­ный от глав­ного слова в тексте или имени, как пра­вило, сто­я­щего в начале текста. Неко­то­рые заго­ловки пред­став­ляют основ­ную тему суры. Напри­мер, две­на­дца­тая глава известна как Сурату-Юсуф («Глава Иосиф»), поскольку фигура Юсуфа явля­ется цен­траль­ной темой главы. Чита­телю инте­ресно будет узнать, что и другие биб­лей­ские про­роки не раз упо­ми­на­ются в тексте Корана, но имя Иосиф не встре­ча­ется больше нигде. Про­изо­шло это потому, что Мухам­мад услы­шал об Иосифе только в конце своей жизни, поскольку, как гово­рит пре­да­ние, эта глава была пере­дана ему одной из послед­них. При­ве­ден­ный ниже стих, взятый из всту­пи­тель­ной части главы, совер­шенно оче­видно пока­зы­вает, что Мухам­мад был очень взвол­но­ван этим откро­ве­нием:

Тебе Мы повест­вуем лучшим сказом Коран сей, что открыли Мы тебе, хотя ты прежде был из тех, кто пре­бы­вал в бес­печ­но­сти (не ведая об этом).

(Сура 12:3)

Девят­на­дца­тая сура оза­глав­лена Сурату-Марйам («Глава Мария»), поскольку глав­ной ее геро­и­ней явля­ется мать Иисуса.

Так же в Коране исполь­зу­ется и другое доста­точно опре­де­лен­ное деле­ние текста – на трид­цать отрез­ков прак­ти­че­ски равной длины. Каждый из них назы­ва­ется джузом, а в попу­ляр­ной пер­сид­ской тер­ми­но­ло­гии – сипа­ра­хом (где си – это трид­цать и парах – части). Между джу­зами и сурами отсут­ствует вза­и­мо­связь, и в руко­пис­ном Коране вы не най­дете доста­точно явного раз­гра­ни­че­ния джузов. Лишь в неко­то­рых местах по ходу текста их гра­ницы отме­чены меда­льо­нами. Во многих печат­ных копиях Корана первый стих каж­дого джуза выде­лен шриф­том дру­гого начер­та­ния или укра­шен орна­мен­том. Цель этого деле­ния заклю­ча­ется в том, чтобы предо­ста­вить воз­мож­ность мусуль­ма­нам читать Коран в каждую из трид­цати ночей свя­щен­ного месяца рама­дан – месяца, в тече­ние кото­рого все мусуль­мане должны соблю­дать пост от вос­хода до заката солнца.

В начале два­дцать девя­той суры Корана, сразу после слова бисмил­лахи, вы най­дете несколько араб­ских букв, кото­рые не обра­зуют слов. Никто не знает, что они озна­чают. Было пред­ло­жено много инте­рес­ных тол­ко­ва­ний и гипо­тез при попытке раз­га­дать их зна­че­ние. Неко­то­рые ученые пред­по­ла­гают, что эти буквы несут опре­де­лен­ный смысл, извест­ный только самому Мухам­маду, и никто, кроме него, ничего не может ска­зать по этому поводу. По край­ней мере шесть сур начи­на­ются этими бук­вами – алиф, лам, мим. Для мусуль­ман эта загадка лишена осо­бого зна­че­ния, поскольку самым важным счи­та­ется чтение Корана, чему и учит ислам.

Само слово ал-Куран озна­чает «чтение (вслух, наизусть)», и этот ритуал настолько серьезно вос­при­ни­ма­ется мусуль­ма­нами, что они тща­тельно выучи­вают пра­виль­ное про­из­но­ше­ние каж­дого слова. Испол­не­ние этого риту­ала сего­дня пере­росло в искус­ство – илму-т-тадж­вид, искус­ство чтения (Корана) нарас­пев (фак­ти­че­ское чтение Корана носит назва­ние тилава). В пре­да­нии гово­рится, что сам Мухам­мад очень серьезно под­хо­дил к вопросу пра­виль­ного чтения:

Джиб­рил обычно читал Коран перед нашим послан­ни­ком, да бла­го­сло­вит его Аллах, каждый год в месяц рама­дан. В тот год, когда послан­ник вздох­нул в послед­ний раз, архан­гел читал его дважды. Мухам­мад сказал: «Наде­юсь, что наш стиль чтения соот­вет­ствует послед­нему чтению Джиб­рила».

(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 243)

Каждая сура Корана раз­бита на корот­кие раз­делы, кото­рые назы­ва­ются рукуа. Мусуль­мане счи­тают необ­хо­ди­мым совер­шать поклоны, сим­во­ли­зи­ру­ю­щие глу­бо­кое почи­та­ние (руку), после завер­ше­ния чтения каж­дого такого раз­дела. Раз­делы эти обо­зна­чены на полях Корана араб­ской буквой аин, рядом с кото­рой ставят номер раз­дела и номера стихов. Очень часто эти обо­зна­че­ния укра­шены розет­ками, выпол­нен­ными с исполь­зо­ва­нием рас­ти­тель­ного орна­мента, или иными деко­ра­тив­ными рисун­ками.

У самого Корана име­ется мно­же­ство назва­ний. В суре 85:21 его назы­вают Куран Маджид («Досто­слав­ный Коран»), в суре 56:77 – Куран Карим («Бла­го­род­ный Коран»). В суре 36:2 ему при­своен титул Ал-Кура­нул-Хаким («Испол­нен­ный муд­ро­сти Коран»). Многие совре­мен­ные печат­ные копии Корана исполь­зуют одно или несколько подоб­ных назва­ний на титуль­ном листе Книги. Одно из таких изда­ний оза­глав­лено Куран Карим ва Фуркан Азым («Бла­го­род­ный Коран и Высо­кое Мерило»). Загла­вие Ал-Фуркан при­ме­нено к Корану в суре 25:1; оно пред­по­ла­гает, что Свя­щен­ная Книга явля­ется «мери­лом», с пози­ции кото­рого истина может быть отде­лена от лжи и правота от заблуж­де­ния.

Уни­каль­ные осо­бен­но­сти формы и стиля Книги

Коран отли­ча­ется от Библии тем, что он состав­лялся одним чело­ве­ком на про­тя­же­нии два­дцати трех лет его жизни. Только это обсто­я­тель­ство и повли­яло на длину и струк­туру Книги. До тех пор пока Мухам­мад был жив, суще­ство­вала воз­мож­ность при­тока нового мате­ри­ала.

В Книге, как гово­ри­лось ранее, отсут­ствует хро­но­ло­ги­че­ская после­до­ва­тель­ность. Охва­ты­вая зна­чи­тель­ную часть биб­лей­ской исто­рии с обшир­ными выска­зы­ва­ни­ями про­ро­ков, она не только не пыта­ется про­де­мон­стри­ро­вать какую-либо исто­ри­че­скую после­до­ва­тель­ность опи­сы­ва­е­мых собы­тий, но даже не упо­ми­нает время или место дей­ствия. Един­ствен­ное назва­ние места, встре­ча­ю­ще­еся в Коране, – это Мекка (Бакка (сура 3:96)), но вы не най­дете ни одной даты про­ис­хо­дя­щих в ней собы­тий, и если чита­тель Корана не узнал о них из дру­гого источ­ника, скажем из Библии, у него нет ника­кой надежды вос­со­здать для себя кар­тину про­ро­че­ской исто­рии.

Исто­рия Ионы не дати­ро­вана Биб­лией, и крат­кое повест­во­ва­ние о нем не дает ясной кар­тины того, что именно с ним про­ис­хо­дило. Исто­рия эта, лишь частично опи­сан­ная в суре 37:139–148, испы­ты­вает явный дефи­цит жиз­ненно важных дета­лей. Ссылки на города Фарсис и Нине­вию опу­щены, ничего не гово­рится о шторме, из-за кото­рого Иону бро­сили за борт корабля, в море, хотя эпизод со жре­бием описан пол­но­стью. Видимо, пред­по­ла­га­ется, что чита­тель должен быть знаком с основ­ными дета­лями исто­рии.

Пози­тив­ное каче­ство Корана состоит в том, что его можно рас­смат­ри­вать как Свя­щен­ное Писа­ние, создан­ное для нази­да­ния и поуче­ния, и поэтому у него нет необ­хо­ди­мо­сти отя­го­щать себя фак­ти­че­скими или хро­но­ло­ги­че­скими дета­лями, уво­дя­щими в глу­бины исто­рии. Он словно не заин­те­ре­со­ван в опи­сан­ных на его стра­ни­цах собы­тиях с точки зрения их исто­ри­че­ского раз­ви­тия, гео­гра­фи­че­ского поло­же­ния или лич­ност­ного уча­стия пер­со­на­жей исто­рии. По отно­ше­нию к истин­ному содер­жа­нию все это вто­рично и несу­ще­ственно, под­лин­ная тема Корана заклю­ча­ется в опыте обще­ния Аллаха с людьми в про­шлые вре­мена как образце для насто­я­щего и буду­щих поко­ле­ний.

И все-таки вре­ме­нами чита­тель не может осво­бо­диться от ощу­ще­ния, что недо­ста­ток подроб­но­стей явля­ется резуль­та­том отсут­ствия необ­хо­ди­мой инфор­ма­ции у автора Книги. Коран опи­сы­вает исто­рию, похо­жую на притчу, рас­ска­зан­ную про­ро­ком Нафа­ном царю Давиду во Второй книге Царств 12:1–6. Однако в Коране гово­рится, что этот случай имел место в реаль­ной жизни. К тому же здесь, в отли­чие от биб­лей­ского содер­жа­ния, два чело­века, всту­пив­шие в кон­фликт, яви­лись к Давиду, и один из них обви­нил дру­гого в том, что тот, имея девя­но­сто девять овец, забрал его един­ствен­ную овцу (сура 38:22–23). Давид, гневно обру­шив­шийся на обид­чика, неожи­данно понял, что в ходе раз­би­ра­е­мой им тяжбы при­го­вор выно­сится ему самому, и пал ниц, моля о про­ще­нии. Ничего не гово­рится о том, в чем состо­яла ошибка Давида, а также какое отно­ше­ние к нему имеет это дело. В суре 38:25, где гово­рится, что Аллах про­стил его за «это», нет ни тени намека, что же «это» такое. Не обра­тив­шись за спа­си­тель­ными разъ­яс­не­ни­ями к Библии, чита­тель нико­гда не поймет, о чем рас­ска­зы­вает Коран.

Непло­хим при­ме­ром про­из­воль­но­сти струк­туры Корана может послу­жить отры­вок, кото­рый сле­дует за исто­рией об Ионе в суре 37:149–157. В нем содер­жится напо­ми­на­ние о вере арабов-языч­ни­ков в то, что неко­то­рые идолы были дочерьми Аллаха. Как же у него могли быть дочери, рас­суж­дает Коран, если сами арабы поло­жи­тельно вос­при­ни­мали только рож­де­ние сыно­вей (согласно араб­ским обы­чаям, рож­де­ние сына – бла­го­сло­ве­ние, а рож­де­ние дочери – несча­стье)? Этот отры­вок не имеет ника­кой связи с преды­ду­щим. Фак­ти­че­ски весь Коран состав­лен подоб­ным обра­зом, однако этот послед­ний отры­вок сим­во­ли­зи­рует одну из уни­каль­ных осо­бен­но­стей Корана. В Книге посто­янно при­во­дятся дока­за­тель­ства, кото­рые должны убе­дить слу­ша­те­лей в истин­но­сти ее содер­жа­ния. При­зы­вая арабов-языч­ни­ков не упор­ство­вать в идо­ло­по­клон­стве, в каче­стве аргу­мен­тов Коран повсе­местно обра­ща­ется к сви­де­тель­ствам о едином источ­нике всего создан­ного (подобно тому, как Павел при­во­дил доводы в Посла­нии к Рим­ля­нам 1:20):

Кто посте­лил ковром вам землю, покро­вом небеса возвел, и из небес излил (обильно) воду, чтобы взрас­тить плоды для вашей пищи, – а потому, когда вам (истина) уже известна, вы в равные Ему других божеств не измыш­ляйте.

(Сура 2:22)

Подоб­ная аргу­мен­та­ция исполь­зу­ется и в суре 6:32, где при­во­дятся дока­за­тель­ства того, что в этом мире удо­воль­ствия жизни, без­условно, лег­ко­мыс­ленны и пре­хо­дящи и гораздо мудрее стре­миться к посто­ян­ному дому в жизни поту­сто­рон­ней. Несколь­кими сти­хами далее языч­ники спра­ши­вают, к кому они смогут обра­титься, если гнев Аллаха падет на них или неожи­данно про­бьет Послед­ний час (сура 6:40).

В поле­мике с хри­сти­ан­ской кон­цеп­цией непо­роч­ного зача­тия Коран задает рито­ри­че­ский вопрос: «Как может Он иметь ребенка, коль не было супруги у Него?» (сура 6:101). Поло­же­ние довольно дву­смыс­лен­ное, так как Мария задала подоб­ный же вопрос, но не в форме оскорб­ле­ния, а просто желая знать, как же она сможет родить сына, если у нее нет мужа (сура 3:47). А в сле­ду­ю­щих стихах Коран заяв­ляет, что Аллах может делать то, что поже­лает, и только он может ска­зать слово кун («будь») и файкун («будет»). Сура 19:21 добав­ляет, что Аллаху ничего не стоит делать подоб­ные вещи. При­водя такие аргу­менты, Коран должен был сам отве­тить на соб­ствен­ный вопрос в суре 6:101. Этот отры­вок явля­ется типич­ным среди мно­же­ства подоб­ных, где исполь­зу­ется дух спора и сопер­ни­че­ства.

В более ранних отрыв­ках Корана, кон­цен­три­ру­ю­щихся на острых про­ро­че­ских выска­зы­ва­ниях, исполь­зу­ется зара­зи­тель­ная рит­мич­ная проза и поэ­ти­че­ские приемы. Этот стиль, садж, про­па­дает в более позд­них отрыв­ках, име­ю­щих дело в боль­шей сте­пени с прак­ти­че­скими про­бле­мами, но в любом случае его исполь­зо­ва­ние явля­ется одной из ярких осо­бен­но­стей Корана (важно не забы­вать, что более ранние отрывки нахо­дятся в конце Книги, а более позд­ние, как это ни пара­док­сально, в начале).

Хотя Коран, как гласит легенда, явля­ется вечной Свя­щен­ной Книгой, а пророк ислама был при­зван с един­ствен­ной целью – пере­дать ее содер­жа­ние, ничего не добав­ляя от себя, Коран нахо­дится в диа­логе со своим вест­ни­ком и бес­ко­неч­ное коли­че­ство раз обра­ща­ется непо­сред­ственно к нему:

Ему при­ка­зали: «Скажи: „Всего лишь чело­век я, вам подоб­ный. Пришло мне Откро­ве­ние, что бог ваш – Бог Единый“».

(Сура 18:110)

«Зови на путь Гос­под­ний муд­ро­стью и добрым настав­ле­ньем и с ними спор доб­рей­шим обра­зом веди».

(Сура 16:125)

«О пророк! Веди суро­вую борьбу ты с лице­ме­рами и с теми, кто не верит, и против них непри­ми­ри­мым будь. И их жили­щем Ад пред­ста­нет – приют зло­ве­щий для невер­ных».

(Сура 66:9)

«(Пророк) нахму­рился и отвер­нулся оттого, что подо­шел к нему слепой (и речь пре­рвал). Как знать тебе, быть может, душу он свою очи­стить хочет? И он вос­при­мет уве­ща­ния твои и пользу извле­чет из них. Тому же, кто богат (и знатен), ты обра­ща­ешь все свое вни­ма­нье. Хотя твоей вины не будет, коль не очи­стится (его душа). А тем же, кто со тща­нием к тебе при­хо­дит, испы­ты­вая (в сердце) страх, пре­не­бре­га­ешь ты».

(Сура 80:1–10)

Коран – уни­каль­ная по своему харак­теру, стилю и форме Книга. Даже нему­суль­ма­нам стоит потра­тить время на озна­ком­ле­ние с ее осо­бен­но­стями, но гораздо важнее понять ее.

Наи­бо­лее важные суры и стихи Корана

Откры­ва­ю­щая глава и другие важные суры

Мусуль­мане верят, что неко­то­рые суры Корана обла­дают особой свя­то­стью, и счи­тают их чтение обя­за­тель­ным и достой­ным поощ­ре­ния. Наи­бо­лее важная из них – Сура­тул-Фатиха – зани­мает особое место в Коране и нахо­дится во всту­пи­тель­ной его части. Она состоит только из семи стихов, в отли­чие от других позд­них сур – самых длин­ных в тексте Корана. Звучит она как молитва, обра­щен­ная к Аллаху:

Во имя Аллаха Все­ми­ло­сти­вого и Мило­серд­ного! Хвала Аллаху, Гос­поду миров; Все­ми­ло­стив и Мило­сер­ден Он один, дня суд­ного один Он Вла­сте­лин. Лишь пред Тобой колени пре­кло­няем и лишь к Тебе о помощи взы­ваем: «Направь прямой стезею нас, чтоб Ты избрал для тех, кто мило­стью Твоею одарен, убе­реги нас от пути раз­гне­вав­ших Тебя и тех, кото­рые в неве­рии блуж­дают».

(Сура 1:1–7)

Это один из немно­гих отрыв­ков Корана, в кото­рых Аллах не гово­рит непо­сред­ственно сам, а текст вложен в уста мусуль­ман, покло­ня­ю­щихся ему. Каждый раз, когда мусуль­мане начи­нают молиться дома или при­хо­дят для моле­ния в мечеть, эта молитва Аллаху про­из­но­сится ими на араб­ском языке. Она звучит на празд­ни­ках и при испол­не­нии особых обря­дов, а также во многих иных слу­чаях. Каж­дого ребенка, родив­ше­гося в мусуль­ман­ской семье, обу­чают этой молитве, как только он в состо­я­нии ее выучить. Обычно молитва закан­чи­ва­ется словом амин – экви­ва­лен­том хри­сти­ан­ского «аминь». В ста­рин­ных руко­пис­ных текстах Корана этим словом, сим­во­ли­зи­ру­ю­щим конец опре­де­лен­ной части текста, завер­ша­ется каждая глава. Особый статус Сура­тул-Фатихи ста­но­вится оче­вид­ным в сле­ду­ю­щей цитате, в кото­рой она выде­лена как наи­бо­лее важный отры­вок Корана:

Тебе Мы дали семь (часто) чита­е­мых айатов и чтение Вели­кого Корана.

(Сура 15:87)

Тра­ди­ци­он­ные пре­да­ния о про­роке, хадисы, очень часто ссы­ла­ются на эту суру. Согласно одному из них, Мухам­мад гово­рил, что «семь (часто) чита­е­мых айатов» (сабаул-масани) – это семь стихов Откры­ва­ю­щей главы, а «Вели­кий Коран» (Ал-Кура­нул-Азым) – загла­вие одной из сур (Ал-Муватта Малика, с. 37). Другое рас­про­стра­нен­ное загла­вие этой суры – Уммул-Куран («Мать Корана»). Впро­чем, во многих клас­си­че­ских пере­во­дах Корана назва­ние этой второй суры звучит как «Корова». Уни­каль­ность ее состоит в том, что она – един­ствен­ная в Коране, где чело­век обра­ща­ется к Богу. По дру­гому пре­да­нию, Мухам­мад утвер­ждал, что ее чтение явля­ется клю­че­вым момен­том любой молитвы:

Тот, кто не читает Фати­хат ал-Китаб, не может счи­таться чело­ве­ком, сле­ду­ю­щим молитве.

(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 214)

Два других пре­да­ния гласят, что пророк лично опре­де­лил эту главу как наи­бо­лее зна­чи­мую во всем Коране:

Разве я не учил вас наи­бо­лее важной суре Корана? Он сказал это: «Да будет про­слав­лен Аллах, Гос­подь все­лен­ной».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 490)

«Да будет про­слав­лен Аллах, Гос­подь все­лен­ной» – это итог или основа Корана, итог или основа Книги и семи часто чита­е­мых стихов.

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 1, с. 382)

Во время офи­ци­аль­ных молитв, про­из­но­си­мых пять раз в день, только имам, глава общины, среди других молитв читает и эту суру. Но в пре­да­нии гово­рится, что все мусуль­мане должны созна­тельно про­из­но­сить слово амин в конце этой главы. Мухам­мад рас­ска­зы­вал, что ангелы небес­ные делают то же самое, и если слово амин, про­из­не­сен­ное каждым мусуль­ма­ни­ном, сов­па­дет с теми, кото­рые про­из­но­сят ангелы, то все его грехи будут про­щены (Ас-Сахих ал-Бухари, том 1, с. 416). Вряд ли можно пере­оце­нить важ­ность Откры­ва­ю­щей главы для мусуль­ман всего мира.

Суще­ствует еще одна корот­кая, но очень важная глава Сура­тул-Ихлас («Глава Непо­роч­ность»), кото­рая звучит так:

Во имя Аллаха Все­ми­ло­сти­вого и Мило­серд­ного! Скажи: «Он – Аллах – един; изве­чен Аллах один; не рождал Он, и не был рожден, и с Ним никто не срав­ним».

(Сура 112:1–4)

Еди­но­ли­чие Аллаха – основ­ная тема Корана, и идея его исклю­чи­тель­ной и абсо­лют­ной власти во все­лен­ной посто­янно повто­ря­ется в тексте. Это утвер­жде­ние направ­лено против язы­че­ского идо­ло­по­клон­ства сооте­че­ствен­ни­ков Мухам­мада и против хри­сти­ан­ской веры в Иисуса как Сына, рож­ден­ного от Бога. В апо­ло­ге­ти­че­ской лите­ра­туре совре­мен­ные мусуль­мане регу­лярно исполь­зуют эту кон­цеп­цию против хри­сти­ан­ства, и, веро­ятно, она явля­ется основ­ным аргу­мен­том ислама в поле­мике с иными веро­ис­по­ве­да­ни­ями.

Как гласит пре­да­ние, Мухам­мад гово­рил, что «эта сура рав­но­значна одной трети всего Корана» (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 494), поэтому мусуль­мане ее регу­лярно читают, поскольку верят, что, про­чи­тав ее, они про­чи­тали треть всей Книги. Одна­жды пророк спро­сил своих после­до­ва­те­лей, смог бы хоть один из них про­честь треть Книги за ночь, и после того, как они выра­зили удив­ле­ние наив­но­стью его вопроса, он еще раз повто­рил, что эта сура «рав­но­значна одной трети всего Корана» (Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 387).

По дру­гому пре­да­нию, пророк одна­жды услы­шал, как один чело­век читал эту главу, и сказал, что рай ему обес­пе­чен (Ал-Муватта Малика, с. 99). Один из спо­движ­ни­ков Мухам­мада тоже одна­жды слышал, как некий мусуль­ма­нин непре­рывно читал эту суру на про­тя­же­нии ночи. Не находя для себя воз­мож­ным читать эту очень корот­кую главу непре­рывно, он обра­тился к Мухам­маду с опро­вер­же­нием ее заяв­лен­ной экви­ва­лент­но­сти, но, как и все, полу­чил ответ, что Аллах сам указал на рав­но­знач­ность этой суры трети Корана (Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 1, с. 383).

Есть еще одна сура, вызы­ва­ю­щая подоб­ный бла­го­го­вей­ный трепет наряду с преды­ду­щими двумя, – это 36‑я глава Корана Сура­тул-Йа-Син. Она названа так по двум буквам (йа и син) из раз­ряда уже упо­ми­нав­шихся необъ­яс­ни­мых букв, с кото­рых она начи­на­ется. Мусуль­ман­ские кал­ли­графы выде­ляют первые несколько стихов этой главы с особым высо­ко­про­фес­си­о­наль­ным мастер­ством. Ислам учит, что эта сура явля­ется серд­цем Корана. Пред­по­ла­га­ется, что все чита­ю­щие ее про­чи­тали Коран десять раз. Она регу­лярно вклю­ча­ется в мусуль­ман­ские молит­вен­ники, и зача­стую ее печа­тают как отдель­ную молитву.

Клише и зна­ме­на­тель­ные стихи

Вдо­ба­вок к своему рит­ми­че­скому харак­теру Коран полон острых клише. Веро­ятно, наи­бо­лее яркие из них – это имена, кото­рыми назы­вают Аллаха (обычно двумя) после стихов, обра­щен­ных к нему или к его дей­ствиям. Это, напри­мер, обра­ще­ние Аллаху-Тав­ва­бун-Рахи­мун («Аллах при­ем­лет обра­ще­ние, мило­стив» (сура 4:64)). В конце отрывка неве­ру­ю­щим заяв­ляют, что они найдут Аллаха именно таким, если придут к нему после своего непо­слу­ша­ния и попро­сят про­ще­ния у него, а также помо­лятся за свое про­ще­ние.

Другой отры­вок повест­вует, что Аллах взял Иисуса к себе, когда иудеи соби­ра­лись убить его, и делает заклю­че­ние: Ва кана Аллаху Азизан Хаки­ман («И Аллах Могу­ще­ствен­ный, Мудр» (сура 4:158)). Посте­пенно эти имена Аллаха были собраны вместе и обра­зо­вали список из девя­но­ста девяти имен.

В Коране есть несколько стихов исклю­чи­тель­ного харак­тера. Один из них – Айатул-Курси («Стихи о троне») – наи­бо­лее изве­стен. Веро­ятно, это одно из самых ярких выска­зы­ва­ний о все­лен­ском вла­ды­че­стве Аллаха над всем, что он создал, – и над нача­лом, и над завер­ше­нием, – с двумя типич­ными име­нами Аллаха, сви­де­тель­ству­ю­щими о его абсо­лют­ной власти и славе. Они нахо­дятся в самой длин­ной главе и звучат сле­ду­ю­щим обра­зом:

Аллах – нет боже­ства, кроме Него, живу­щего и само­су­щего извечно, – не скло­няет Его ни сон, ни дре­мота, землею и небом один Он вла­деет. Кто может всту­питься пред Ним без Его изво­ле­нья? Он ведает все, что тво­ре­нья Его испы­тали, и то, что за ними насту­пит вослед, и им из муд­ро­сти Его назна­чено послать лишь то, что Он доз­во­лит. Воз­вы­сит Он трон Свой на землю и небо – не в тягость Ему их охрана. В Своем могу­ще­стве велик Он и (в высшей сте­пени) воз­вы­шен.

(Сура 2:255)

И хотя Сура­тул-Фатиха счи­та­ется наи­бо­лее важной главой Корана, именно этот стих, как гово­рил Мухам­мад, стоит в книге на первом месте:

Убайй б. Кааб сказал: «Послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) сказал: „Абу-л-Мунзир, какой стих из книги Аллаха ты счи­та­ешь самым вели­ким?“ Я отве­тил: „Аллах и Его послан­ник знают лучше“. Он сказал: „Абу-л-Мунзир, какой стих из книги Аллаха ты счи­та­ешь самым вели­ким?“ Я сказал: „Аллах – нет боже­ства, кроме Него, живу­щего и само­су­щего извечно“. Затем он ударил меня в грудь и сказал: „Пусть знания будут для тебя радостны, Абу-л-Мунзир“».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 1. с. 383)

Из медин­ского пери­ода про­ро­че­ской миссии Мухам­мада можно выде­лить еще один пора­зи­тель­ный стих. Хотя его цен­траль­ной темой, как всегда, явля­ется Аллах, текст уводит нас в цар­ство мистики, опи­сы­вая славу Гос­пода. Этот стих очень высоко ценят суфии. Вот он:

Аллах есть Свет земли и неба, и Свет Его подо­бен нише, а в ней – све­тиль­ник, что в стекле, стекло же – точно яркая звезда, (роня­ю­щая) свет жем­чуж­ный. (Све­тиль­ник) зажи­га­ется от древа смо­ков­ницы бла­го­сло­вен­ной ни на востоке, ни на западе (земли), чье масло может вспых­нуть (светом), хотя огонь его и не кос­нулся. (Кла­дется) Свет на Свет (все выше к небе­сам), – и к Свету Своему ведет Аллах лишь тех, кого (Своей угодой) поже­лает. Так для людей Аллах при­во­дит притчи: Ему известна всякой вещи (суть).

(Сура 24:35)

Необ­хо­димо упо­мя­нуть две послед­ние суры Корана. Как и Откры­ва­ю­щая глава, они коротки, но на этот раз мусуль­мане не адре­суют свои про­слав­ле­ния Аллаху, а читают закли­на­ния, ища спа­се­ния в первую оче­редь у Гос­пода Рас­света от тем­ноты, от тех, кто прак­ти­кует тайные знания (магию), и тех, кто насы­лает порчу, такую, как хорошо извест­ный дурной глаз (сура 113:1–5). Эта глава известна как Сура­тул-Фаляк («Рас­свет»). Другая глава име­ну­ется Сурату-н-Нас («Люди»), поскольку здесь Аллах изоб­ра­жа­ется Гос­по­дом Людей, у кото­рого ищут защиты от шеп­ту­нов – как из числа бесов, так и из числа людей (сура 114:1–6).

Айша, одна из жен Мухам­мада, рас­ска­зы­вала, что пророк посто­янно читал эти две суры. Каждую ночь он скла­ды­вал руки в форме чаши и дул над ними после про­чте­ния обеих сур, так же, как и после чтения главы Сура­тул-Ихлас. Затем он рас­ти­рал руками все части тела, до кото­рых мог дотя­нуться, начи­ная с головы, лица и перед­ней части тела. Обычно он про­де­лы­вал это три раза. Если он был болен, то читал эти суры еще раз и дул на свое тело. В такие моменты Айша обычно тоже читала их над ним и рас­ти­рала руками его тело, наде­ясь на бла­го­сло­ве­ние (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 495). Один из после­до­ва­те­лей Мухам­мада запи­сал сле­ду­ю­щее про­ис­ше­ствие, после кото­рого пророк спе­ци­ально реко­мен­до­вал читать эти две суры в каче­стве защиты:

Укба б. Амир сказал: «Когда я путе­ше­ство­вал с послан­ни­ком Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), между ал-Джуфой и ал-Абвой нас настиг силь­ный ветер и непро­гляд­ная тем­нота оку­тали нас. Тогда послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) начал искать спа­се­ния у Аллаха, читая: „Я ищу спа­се­ния у Гос­пода Рас­света“ и „Я ищу спа­се­ния у Гос­пода Людей“. Затем он сказал: „Укба, всегда говори так, когда ищешь защиты у Аллаха, так как для этой цели ничто не может срав­ниться с (этими сурами)“. Он сказал: „Я слышал, как он декла­ми­ро­вал их, ведя людей на молитву“».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 1. с. 383)

Нет боль­шей чести для мусуль­ман, чем читать Коран, но эти суры и стихи обла­дают в их глазах исклю­чи­тель­ной цен­но­стью, а личное одоб­ре­ние каждой из них самим про­ро­ком обес­пе­чи­вает им особое поло­же­ние в Коране и непре­мен­ное чтение мусуль­ма­нами при любом удоб­ном случае.

Суры, напи­сан­ные в Мекке и Медине

Стиль и харак­тер двух пери­о­дов жизни Мухам­мада

Одной из про­блем, с кото­рой стал­ки­ва­ются изу­ча­ю­щие Коран, явля­ется не только полное отсут­ствие в нем хро­но­ло­ги­че­ской после­до­ва­тель­но­сти опи­сы­ва­е­мых собы­тий, но и то, что сами суры зача­стую состав­лены из отрыв­ков, при­над­ле­жа­щих раз­лич­ным – мек­кан­скому и медин­скому – пери­о­дам про­ро­че­ской миссии Мухам­мада. Однако между этими отрыв­ками суще­ствует отчет­ли­вая раз­ница, кото­рую можно рас­по­знать по при­роде этих двух этапов жизни про­рока. Живя в Мекке, Мухам­мад рас­смат­ри­вал себя, в первую оче­редь, как чело­века, при­зван­ного открыть своему народу истину и увести его от идо­ло­по­клон­ства. Суры того вре­мени в основ­ном про­ро­че­ские и поучи­тель­ные по своему харак­теру. В Медине же Мухам­мад ста­но­вится лиде­ром сооб­ще­ства, и суры этого пери­ода, в про­ти­во­по­лож­ность мек­кан­ским, гро­моздки и явля­ются пра­во­выми по содер­жа­нию и стилю.

Мек­кан­ские суры кон­цен­три­ру­ются на про­бле­мах, зани­ма­ю­щих прежде всего самого Мухам­мада, в част­но­сти на непо­кор­но­сти его соб­ствен­ного народа, гря­ду­щем пра­во­су­дии и участи каж­дого чело­века попасть в рай или ад. Воз­можно, самой пора­зи­тель­ной темой этого пери­ода можно назвать Ал-Йаум («День») – Вели­кий день Страш­ного суда. Коран полон пре­ду­пре­жде­ний об этом ужас­ном собы­тии, для его изоб­ра­же­ния исполь­зу­ется очень выра­зи­тель­ный язык. Оно опи­сы­ва­ется как «покры­ва­ю­щий исход» (сура 88:1): ад пред­ста­нет перед людьми (сура 89:23), и ни единая душа не сможет помочь другой, поскольку при­ка­зы­вать в этот день дано одному Аллаху (сура 82:19). Участь неве­ру­ю­щих будет ужасна:

В тот День уни­жен­ными будут лица у одних, на них и (тяжкий) труд и утом­ле­нье, когда в пыла­ю­щий Огонь они всту­пают, когда кипя­щею струей дают им жажду уто­лить, и ника­кой еды у них не будет, помимо горь­кого дари, кото­рое дород­ства не дает, как и от голода не избав­ляет.

(Сура 88:2–7)

Но пра­во­вер­ные будут бла­го­слов­лены в этот День. Окру­жа­ю­щие их пред­меты, оза­рен­ные светом кра­соты и радо­стью, будут такими удоб­ными, какими они только поже­лают их видеть (сура 76:11), а одежды будут щедро укра­шены. Пра­вед­ники будут пить чистое и святое вино (сура 76:21) и сме­яться над невер­ными (сура 83:34). Боль­шин­ство кора­ни­че­ских кон­цеп­ций небес сле­дует биб­лей­ским, но, по всей види­мо­сти, упор в них дела­ется в боль­шей сте­пени на удо­воль­ствиях спа­сен­ных от адских мук людей, чем на позна­нии ими совер­шен­ного харак­тера Бога. В каче­стве кон­тра­ста ужасам ада в отрывке рас­ска­зы­ва­ется о лег­ко­сти поло­же­ния оби­та­те­лей рая:

Другие ж лица в этот День испол­нятся бла­жен­ства, доволь­ствием в стрем­ле­нии своем, в саду воз­вы­шен­ном, лишен­ном пусто­сло­вья, с источ­ни­ком про­точ­ных вод. В нем высятся седа­лища для них, постав­лены пред ними чаши, подушки сло­жены рядами, (у ног) разо­стланы ковры.

(Сура 88:8–16)

Среди всего ска­зан­ного пророк напо­ми­нает, что он – только вест­ник для тех, кто с бла­го­го­вей­ным стра­хом ожи­дает этого Дня (сура 79:45). Но как только Мухам­мад утвер­дился в Медине, тон стихов начал меняться. Если в Мекке Коран обра­щался непо­сред­ственно к послан­нику или его сооте­че­ствен­ни­кам, то в Медине боль­шин­ство отрыв­ков адре­су­ется к ком­муне веру­ю­щих и начи­на­ются с фразы Йа айу­хал­ла­зина аману («О те, кото­рые уве­ро­вали»). Текст, что сле­дует за этими сло­вами, зача­стую имеет зако­но­да­тель­ную при­роду и состав­ляет боль­шую часть мусуль­ман­ских зако­нов, из них состав­лен шариат. Упор в этих стихах дела­ется в основ­ном на соци­аль­ную этику мусуль­ман­ской уммы (рели­ги­оз­ной общины), про­ве­де­ние кам­па­ний и сра­же­ний, общие обычаи и эта­лоны пове­де­ния, а также рели­ги­оз­ную совесть. Обсуж­да­ются также брак и смерть.

Медин­ские суры рас­смат­ри­вают отмену ростов­щи­че­ства и взи­ма­ние про­цен­тов (сура 2:278), законы насле­до­ва­ния (сура 4:11–12), запреты, свя­зан­ные со сте­пе­нями род­ства (сура 4:23), иму­ще­ство сирот (сура 4:6–10), запреты на вино и азарт­ные игры (сура 5:93–94) и тому подоб­ные вещи.

Одной из глав­ных тем этих сур явля­ется фигура про­рока ислама Мухам­мада. Несмотря на то, что в мек­кан­ских сурах к нему часто обра­ща­ются лично, его пози­ция оста­ется не более чем пози­цией чело­века, пере­да­ю­щего откро­ве­ния Аллаха. Однако в Медине он выдви­га­ется чуть ли не на первую роль, и в более позд­них отрыв­ках Корана людям пред­пи­сы­ва­ется под­чи­няться Аллаху и его послан­нику (сура 48:17), так как вер­ность одному ста­но­вится неот­де­ли­мой от пре­дан­но­сти дру­гому.

В медин­ских сурах о Дне Страш­ного суда и судьбе чело­ве­че­ства Коран пре­под­но­сит новые откро­ве­ния, име­ю­щие отно­ше­ние к лич­но­сти про­рока и его част­ной жизни. Напри­мер, ему предо­став­лено особое раз­ре­ше­ние брать в жены любую веру­ю­щую жен­щину, соглас­ную посвя­тить себя про­року (раз­ре­ше­ние было дано исклю­чи­тельно про­року и не рас­про­стра­ня­лось на осталь­ных веру­ю­щих, «чтобы не было стес­не­ния тебе» (сура 33:50)). В другом стихе при­во­дится выска­зы­ва­ние о том, что якобы на особой таб­личке, хра­ня­щейся на небе­сах, запи­сано, что Мухам­мад может оста­ваться с любой из своих жен по своему выбору и что он не совер­шит ничего предо­су­ди­тель­ного, если отдаст пред­по­чте­ние одной из них, игно­ри­руя других. Веру­ю­щим пред­пи­сы­ва­ется при­зы­вать на него свои бла­го­сло­ве­ния и при­вет­ство­вать его с боль­шим ува­же­нием, так как Аллах и его ангелы делают это (сура 33:56). Более того, все те, кто надо­едает про­року или раз­дра­жает его (и волей-нево­лей самого Аллаха), будут про­кляты Алла­хом как в этой жизни, так и в после­ду­ю­щей (сура 33:57). Спо­движ­ники про­рока полу­чают четкие пред­пи­са­ния эти­кета, кото­рые должны неукос­ни­тельно соблю­даться ими при при­бли­же­нии к его апар­та­мен­там:

О вы, кто верует! В дома про­рока не вхо­дите, пока вам не поз­во­лят к тра­пезе прийти, но и тогда (не при­хо­дите раньше), чтоб вам не дожи­даться (и не стес­нять хозяев). Когда вас позо­вут, вхо­дите. Отку­шав же сполна, (ста­рай­тесь поско­рее) разой­тись, бес­це­ре­монно не входя в беседу (с теми, кто вас в нее не при­гла­шает). Подоб­ный (ход вещей) про­рока удру­чает, и он сты­дится отка­зать (в обще­ньи вам), Аллах же не сты­дится правды.

(Сура 33:53)

Рас­по­ло­же­ние глав Корана, когда ранние мек­кан­ские суры ока­за­лись в конце книги, а позд­ние медин­ские – в начале, таково, что слу­чай­ный чита­тель пере­стает улав­ли­вать смысл про­ис­хо­дя­щих собы­тий, теряя связь между ними, но именно в этом, как пола­гают, и про­яв­ля­ется четкая осве­дом­лен­ность Корана в вечных вопро­сах бытия, дающих дорогу делам более прак­тич­ной, земной при­роды.

Теория отмены в Коране

Одной из уни­каль­ных осо­бен­но­стей Корана явля­ется его учение о том, что Аллах может отме­нить или анну­ли­ро­вать ранее изло­жен­ные догмы Свя­щен­ного Писа­ния, просто заме­нив их какими-то дру­гими. Эта тен­ден­ция имеет отно­ше­ние не только к Свя­щен­ным Писа­ниям, суще­ство­вав­шим до воз­ник­но­ве­ния ислама, но и к самому Корану. В Коране можно найти совер­шенно четкое заяв­ле­ние о том, что неко­то­рые из ранних стихов были заме­нены более позд­ними откро­ве­ни­ями. Мухам­мад всегда рас­смат­ри­вал Аллаха как пол­но­власт­ного пове­ли­теля все­лен­ной, и то, что он может отме­нять свои ука­за­ния, вно­сить в них изме­не­ния или заме­нять их дру­гими, в полной мере гар­мо­ни­рует с харак­те­ром его вер­хов­ного прав­ле­ния. Пророк не видел причин под­вер­гать это право сомне­нию. Ниже при­ве­ден один из наи­бо­лее извест­ных стихов Корана, под­твер­жда­ю­щих это:

Мы не отме­ним ни одного айата и вам не пове­лим забыть его, пока на смену лучший или схожий не дадим. Ужель не знаешь ты, что Все­мо­гущ Аллах над всем!

(Сура 2:106)

На заре ислама этот стих не вызы­вал споров. Все просто вос­при­няли смысл дан­ного выска­зы­ва­ния, кото­рый заклю­ча­ется в том, что опре­де­лен­ные стихи и отрывки Корана могут быть заме­нены более позд­ними. В связи с этим был состав­лен список отрыв­ков текста, заме­щен­ных более позд­ними откро­ве­ни­ями. Напри­мер, в одном из отрыв­ков Коран учит, что упо­треб­ле­ние вина может иметь как поло­жи­тель­ный, так и отри­ца­тель­ный эффект (сура 2:219), а когда Мухам­мад воз­гла­вил в Медине ком­муну веру­ю­щих, его после­до­ва­те­лям было ска­зано не при­сту­пать к молитве в нетрез­вом состо­я­нии (сура 4:43). Позже упо­треб­ле­ние алко­голя было пол­но­стью запре­щено (сура 5:93–94).

Два вели­ких тол­ко­ва­теля Корана Бай­дави и Замах­шари пыта­лись рас­крыть смысл подоб­ных откро­ве­ний Корана в кон­тек­сте заме­ще­ний одного отрывка другим. Замах­шари гово­рил, что сура 2:106 была открыта с целью про­ти­во­дей­ствия несо­гла­сию арабов-языч­ни­ков с тем, что Мухам­мад мог при­ка­зы­вать своим после­до­ва­те­лям делать какие-то опре­де­лен­ные вещи, а затем запре­щал их, давая совер­шенно про­ти­во­по­лож­ные пору­че­ния. В отли­чие от других тол­ко­ва­те­лей, при­дер­жи­ва­ю­щихся мнения, что отме­нен­ные стихи оста­лись в Коране, он считал, что Аллах наме­ренно убирал (азала) один отры­вок, чтобы вста­вить на его место другой, при­ка­зы­вая архан­гелу Джиб­рилу, веда­ю­щему пере­да­чей откро­ве­ний, объ­яв­лять, что тот или иной отры­вок удален с целью замены его другим.

Бай­дави также пола­гал, что стих мансух («отме­нен­ный») больше не имеет ника­кой силы. Он утерял свои рели­ги­оз­ные каче­ства, соот­вет­ственно нет ника­кого смысла читать его, и ника­кой закон, осно­ван­ный на этом отрывке, больше не дей­ствует. Бай­дави утвер­ждал, что стихи насх, т. е. стихи, заме­ща­ю­щие уда­лен­ные, вклю­ча­лись в текст тогда, когда этого тре­бо­вали обсто­я­тель­ства. Законы, сфор­му­ли­ро­ван­ные Алла­хом для того, чтобы нести чело­ве­че­ству добро, а также для при­ня­тия людьми реше­ний в опре­де­лен­ных ситу­а­циях, с тече­нием вре­мени меня­лись, и чело­век должен при­ни­мать их, поскольку в новых обсто­я­тель­ствах они ста­но­вятся более необ­хо­ди­мыми и важ­ными. То, что было выгодно в одно время, может при­не­сти вред в другое. Поэтому Аллах остав­ляет за собою право изме­нять свои откро­ве­ния так, как счи­тает это нужным.

Совер­шенно невоз­можно опре­де­лить, какие отрывки были уда­лены из текста Корана в резуль­тате их анну­ли­ро­ва­ния и заме­нены дру­гими для чтения их во время молитвы по ночам. В Мекке обычно чтение и молитва совер­ша­лись в предут­рен­ние часы – первые мусуль­мане не были тогда обре­ме­нены житей­скими про­бле­мами. В самых ранних отрыв­ках им пред­пи­сы­ва­лось молиться при­бли­зи­тельно поло­вину ночи и в это же время читать Коран (сура 73:2–4). После того как ново­об­ра­щен­ные утвер­ди­лись в Медине, еже­днев­ные дела, свя­зан­ные с удо­вле­тво­ре­нием потреб­но­стей рас­ту­щей мусуль­ман­ской общины, чрез­вы­чайно услож­няли их долгие ночные бдения, и в резуль­тате рас­по­ря­же­ние было смяг­чено. В той же самой суре, но в более позд­нем отрывке гово­рится, что Аллах осве­дом­лен о том, что его после­до­ва­тели встают во второй поло­вине ночи для молитвы, он знает, что они не могут вести учет своей заня­то­сти, поэтому он ожи­дает от них чтения Корана и молитв в удоб­ное для них время. Он знает, что неко­то­рые из них больны, другие утом­лены путе­ше­ствием, а третьи при­ни­мают уча­стие в кам­па­ниях и сра­жа­ются (сура 73:20). Поэтому рас­по­ря­же­ния, данные в ранних отрыв­ках насчет четко уста­нов­лен­ного вре­мени чтения и молитвы, анну­ли­ру­ются.

В Коране можно найти еще несколько стихов, недву­смыс­ленно заяв­ля­ю­щих, что Аллах может изме­нить свои откро­ве­ния, заме­нив одно другим:

Когда одно зна­ме­ние Корана другим Мы заме­нить (изво­лим) – ведь, истинно, Аллаху лучше знать, что Он нис­по­сы­лает – то гово­рят они: «Ты – выдум­щик, и только!» Нет! Боль­шин­ство из них не знает.

(Сура 16:101)

Аллах Своим жела­нием сти­рает (заветы про­шлого, изжив­шие себя), и утвер­ждает (муд­ро­стью Своей те из Своих уста­нов­ле­ний, что над­ле­жит по стро­го­сти блюсти). Ведь у Него – Мать Вечной Книги.

(Сура 13:39)

Суще­ство­вало совер­шенно четкое учение об отмене неко­то­рых стихов Корана, кото­рое даже было закреп­лено пер­выми пра­во­ве­дами ислама. И несмотря на это совре­мен­ные мусуль­ман­ские ученые, кото­рые гово­рят, что Коран не может счи­таться совер­шен­ным Свя­щен­ным Писа­нием, если какие-то части его текста были заме­нены дру­гими или совсем уда­лены из Книги, пыта­ются дока­зать, что на самом деле Аллах отме­нял неко­то­рые из пред­ше­ству­ю­щих Корану писа­ний (каждое из кото­рых в Коране назы­вают китаб (книга)), а не отрывки самого Корана.

Этот логи­че­ский вывод не может быть принят, так как в Коране нико­гда не гово­ри­лось об уда­ле­нии из его струк­туры каких-либо книг – наобо­рот, Аллах заме­щал одни аяты дру­гими (сура 16:101). Слово аят часто исполь­зуют в зна­че­нии «сви­де­тель­ство» (как одно из чудес Иисуса), но в тексте Корана оно также отно­сится к стихам самой Книги. Аллах посы­лал Мухам­маду свои откро­ве­ния (или стихи – аяты), кото­рые были всем чем угодно, только не пороч­ным, под­ле­жа­щим уни­что­же­нию тек­стом (сура 2:99). Просто было при­нято реше­ние отме­нять стихи или пере­пи­сы­вать их содер­жа­ние на более позд­ние откро­ве­ния, что, впро­чем, давало повод оппо­нен­там про­рока обви­нять его в фаль­си­фи­ка­ции текста.

Сура 2:106 повест­вует не только об отмене откро­ве­ний Аллаха, но и о том, что они были им забыты. Вряд ли это можно отне­сти на счет преды­ду­щих писа­ний, кото­рые были хорошо известны и сохра­нены наряду со зна­ме­ни­тыми на весь мир тыся­чами других руко­пи­сей. Это, скорее, имеет отно­ше­ние к стихам самого Корана, кото­рые с тече­нием вре­мени должны были забыться или про­игно­ри­ро­ваться Мухам­ма­дом и его спо­движ­ни­ками.

Глава 2. Основ­ные док­трины и учения Корана

Дог­маты ислам­ской веры

При отсут­ствии хро­но­ло­ги­че­ской после­до­ва­тель­но­сти собы­тий, опи­сы­ва­е­мых в Коране, весьма суще­ствен­ным может пока­заться обна­ру­же­ние в начале Книги Адама и Евы, а также исто­рии их паде­ния. Повест­во­ва­ние о них очень схоже с рас­ска­зом в Книге Бытия о том, как Бог дал Адаму власть над землей.

По Корану, первый чело­век был хали­фом (пред­ста­ви­те­лем) Аллаха. Более того, Аллах посе­лил Адама в чудес­ном саду и при­ка­зал ему не есть плодов с одного дерева. Однако сатана убедил Адама и его жену (ее имя в Коране не сооб­ща­ется) ослу­шаться Аллаха. За это ослу­ша­ние они и были изгнаны из сада. Им было ска­зано, что с этого момента их домом станет ал-ард (земля) и что их потомки будут враж­до­вать друг с другом. Однако Коран добав­ляет, что Гос­подь повер­нулся к Адаму в состра­да­нии (сура 2:30–39). Поскольку в Коране дважды исполь­зу­ется слово хабата (посы­лать вниз) в опи­са­нии боже­ствен­ного нака­за­ния, мусуль­мане верят, что изна­чально сад нахо­дился на небе­сах и людей сослали на землю за совер­шен­ный грех. Вера мусуль­ман в то, что все опи­сы­ва­е­мые собы­тия про­ис­хо­дили на небе­сах, в раю, под­твер­жда­ется сло­вами фи Джан­нати Адн в суре 9:72 (джанна по-араб­ски озна­чает «сад»; это одно из назва­ний рая в исламе). Мусуль­мане верят, что речь идет об Эдем­ском саде, где жили Адам и Ева. Однако в кор­рект­ном пере­воде это выра­же­ние озна­чает просто Сады бла­жен­ства. Но в Коране в начале повест­во­ва­ния Аллах совер­шенно одно­значно гово­рит анге­лам, что создаст своего пред­ста­ви­теля фи-л-ард, на земле (сура 2:30). Это при­во­дит к мысли о том, что изгна­ние первых людей про­изо­шло, скорее всего, не с небес, а из состо­я­ния бла­жен­ства.

В одном из отрыв­ков Корана сооб­ща­ется, что сатана обо­льстил Адама и Еву и обма­ном подвел их к паде­нию. Они испы­тали чув­ство стыда и при­зна­лись Аллаху в том, что обес­че­стили свои души, сказав при этом, что если он не про­стит их и не про­явит к ним состра­да­ния, то они, несо­мненно, погиб­нут (сура 7:20–23). Аллах не менее трех раз обра­ща­ется непо­сред­ственно к чело­ве­че­скому роду по поводу слу­чив­ше­гося, напри­мер в стихах Бани Адам («Дети Адама»). В них гово­рится, что люди не должны сты­диться того, что смогли поз­во­лить сатане соблаз­нить себя.

Мусуль­мане верят, что Адам был про­ро­ком (хотя он нико­гда не удо­ста­и­вался такой чести в Коране), поскольку имел калам (слово) от Гос­пода (сура 2:37) и ему было нис­по­слано наитие, как другим про­ро­кам. По той при­чине, что про­роки в учении ислама были без­грешны, мусуль­мане стре­ми­лись свести к нулю Ада­мово непо­слу­ша­ние, назы­вая его «ошиб­кой» и аргу­мен­ти­руя это тем, что он просто «забыл» о при­казе не есть плодов с запрет­ного древа. Доста­точно сложно усмот­реть здесь про­стую забыв­чи­вость, если иметь в виду, что сатана напом­нил Адаму о при­казе, когда убеж­дал съесть запрет­ный плод (сура 7:20). Инте­ресно было бы узнать, каким иным обра­зом грех мог про­ник­нуть в мир, если не через это изна­чаль­ное непод­чи­не­ние, и кто иной, если не Адам, мог при­не­сти его людям.

Коран сле­дует Библии в утвер­жде­нии, что люди совер­шали дурные поступки со вре­мени своего появ­ле­ния на свет, и рас­смат­ри­вает про­сту­пок Адама и Евы как пер­во­род­ный грех. Тем не менее, в отли­чие от Библии, Коран не счи­тает, что люди склонны ко греху и их гре­хов­ная сущ­ность должна быть изме­нена. При этом он рас­смат­ри­вает грех как огром­ную про­блему во вза­и­мо­от­но­ше­ниях чело­века с Богом. Поэтому Коран, как и Библия, счи­тает поиски спа­се­ния души высшей целью чело­ве­че­ской жизни. Однако этот груз лежит на плечах каж­дого чело­века, кото­рый лично, своими дей­стви­ями, должен заслу­жить одоб­ре­ние Аллаха. О чьем-либо заступ­ни­че­стве не может быть и речи:

И бой­тесь Дня, в кото­рый ни одна душа грехи другой души не поне­сет – заступ­ни­че­ства за нее (Гос­подь) не примет, и воз­ме­ще­ния (в оплату за грехи) Он не возь­мет, и ни одной (из греш­ных душ) ока­зана не будет помощь.

(Сура 2:48)

Для обо­зна­че­ния греха в Коране исполь­зу­ются три раз­лич­ных слова. Нару­ше­ние цере­мо­ни­аль­ных зако­нов и уста­нов­лен­ных образ­цов пове­де­ния обычно опре­де­ля­ется сло­вами исм и замб. Акты серьез­ного непо­ви­но­ве­ния Аллаху и неже­ла­ние сле­до­вать уста­нов­лен­ным им стан­дар­там жизни – словом хатиа. Все, кто упор­ствует в своих грехах, будут нака­заны как в этой, так и в после­ду­ю­щей жизни. Все, кто верит в тор­же­ство тще­сла­вия и обмана, будут также осуж­дены (сура 47:3).

И тем не менее самой излюб­лен­ной темой Корана оста­ется Аллаху Гафу­рун Рахи­мун («Аллах – Про­щающ, Мило­серд») (сура 9:5). Эти два титула появ­ля­ются в тексте Корана не менее шести­де­сяти шести раз.

Един­ствен­ный непро­сти­тель­ный грех в исламе – это ширк, т. е. упо­доб­ле­ние кого-либо или чего-либо Аллаху:

И нико­гда Аллах вам не про­стит, коль в равные Ему другие (боже­ства) вы при­да­ете. И кроме этого (греха) про­стит Он все и всем, кому желает. Но тот, кто в сото­ва­рищи Аллаху другие измыш­ляет (боже­ства), творит наи­выс­ший грех (и нико­гда прощен не будет).

(Сура 4:48)

Нет ника­кого про­ще­ния тому, кто умер в неве­рии, не стоит ожи­дать ника­кой помощи тому, кто творил зло, пока смерть не пришла за ним и он не рас­ка­ялся (сура 4:18); но все те, кто грешил по неве­де­нию, кто пока­ялся перед Алла­хом, полу­чат про­ще­ние, поскольку Аллах повер­нется к ним в состра­да­нии (сура 4:17). Тема спа­се­ния в Коране, пожа­луй, лучше всего отра­жена в при­ве­ден­ном ниже стихе:

Помимо тех, кото­рые рас­ка­ются и (в Гос­пода) уверят, и будут доброе тво­рить. Они войдут в Сады Эдема и им обид не при­чи­нят ни в чем…

(Сура 19:60)

Люди склонны ко греху, и это глав­ная при­чина, по кото­рой они не увидят рая. Однако в Коране чело­век не обла­дает гре­хов­ной при­ро­дой и не отстра­ня­ется от Аллаха пол­но­стью. Он будет прощен и обре­тет рай при усло­вии, что пока­ется в пре­гре­ше­ниях, пове­рит в Аллаха и будет совер­шать добрые дела. Из при­ве­ден­ного отрывка суры 19 совер­шенно оче­видно, что истинно веру­ю­щими могут быть только те мусуль­мане, кото­рые под­чи­ня­ются Аллаху. Причем не те, кто только верует и творит добрые дела, но именно те, «кто… верит в то, что Мухам­маду в откро­ве­нии дано» (сура 47:2).

Слово «спа­се­ние» (наджат) дважды встре­ча­ется в Коране (сура 40:41) в кон­тек­сте избав­ле­ния от адского пла­мени (ан-Нар). Однако тема спа­се­ния в тексте Книги трак­ту­ется как цель всего чело­ве­че­ства. Веру­ю­щий, кото­рый испо­ве­дует свою веру на прак­тике, остав­ляет свой дом, чтобы сра­жаться на пути, ука­зан­ном Алла­хом, и помо­гать своему про­року (сура 8:75). Он не при­чи­няет вреда другим и делает все воз­мож­ное, чтобы при­дер­жи­ваться запо­ве­дей Аллаха, а посему имеет хоро­шие шансы на при­зна­ние своих заслуг и милость. Аллах про­стит ему все самые страш­ные грехи и воз­на­гра­дит его за добрые дела, и веру­ю­щий будет принят им. Про­ще­ние оста­ется пре­ро­га­ти­вой исклю­чи­тельно Аллаха, и он пожа­лует его всем, кто дей­стви­тельно стре­мится к нему.

День Страш­ного суда и вечные вопросы в Коране

Подобно Библии, Коран смот­рит на исто­рию чело­ве­че­ства как на неумо­ли­мое дви­же­ние к наи­выс­шей точке раз­ви­тия, когда весь чело­ве­че­ский род будет при­зван дер­жать ответ. Чело­ве­че­ство раз­де­лится на две группы: первая после­дует в рай, другая – в ад. В этот День вос­крес­нут мерт­вые, дабы пройти через суди­лище на равных с живыми. Он носит два назва­ния: Йаум ал-Кийама (День Вос­кре­се­ния из мерт­вых (сура 2:85)) и Йаум ал-Баас (День Про­буж­де­ния (сура 30:56)). Все собы­тия про­изой­дут неожи­данно и непре­менно будут сопро­вож­даться осо­быми зна­ме­ни­ями. Для неве­ру­ю­щих этот День станет вре­ме­нем Страш­ного суда Аллаха, кото­рый будет вер­шить абсо­лют­ное пра­во­су­дие. Каждый чело­век пред­ста­вит о себе полный отчет, и все его добрые и злые дела будут взве­шены на мизане (весах). Тот, кто отри­цает этот День и отвер­гает сви­де­тель­ства Аллаха, найдет записи о себе в Сидж­жиле, книге, реги­стри­ру­ю­щей все дела греш­ника и отправ­ля­ю­щей его в ад. Веру­ю­щие, про­жив­шие пра­вед­ную жизнь с Алла­хом в сердце, обна­ру­жат записи о себе в Иллий­уне, книге, направ­ля­ю­щей пра­вед­ника в рай­ские Сады насла­жде­ния (сура 83:7–28).

Хотя в назва­нии этого собы­тия при­сут­ствует слово «день», к такому поня­тию, как время, оно не имеет ника­кого отно­ше­ния. В одном место­пи­са­нии гово­рится, что День Страш­ного суда будет про­дол­жаться, в соот­вет­ствии с чело­ве­че­ским лето­счис­ле­нием, «тысячу лет» (сура 32:5). Другой отры­вок назы­вает цифру «пять­де­сят тысяч лет» (сура 70:4). Мусуль­ман­ские тол­ко­ва­тели пред­ла­гают в каче­стве объ­яс­не­ния дан­ного несо­от­вет­ствия три вари­анта. Первый вари­ант: это про­ти­во­ре­чие явля­ется пока­за­те­лем того, что никто в дей­стви­тель­но­сти не знает, каким вре­ме­нем руко­вод­ство­вался Аллах, опре­де­ляя про­дол­жи­тель­ность Дня. Второй: это не реаль­ные зна­че­ния, а фигу­раль­ные, и их нельзя вос­при­ни­мать бук­вально. И, нако­нец, третий: исполь­зо­ва­ние вре­мен­ных вели­чин служит выра­зи­тель­ным сред­ством для демон­стра­ции дли­тель­но­сти ужаса, кото­рым напол­нен День Страш­ного суда.

Боль­шин­ство людей не про­жи­вет доста­точно долго в этот День, он попро­сту пре­рвет их жизни. Высшим про­яв­ле­нием ужаса для них станет лик смерти, Ал-Маут. В Коране момент встречи с ним носит назва­ние Ал-Йакин («Неиз­беж­ность») (сура 15:99). Каждой душе пред­на­зна­чено быть испы­тан­ной им, и от него нет спа­се­ния (сура 2:185). Что бы ни пред­при­ни­мали неве­ру­ю­щие, желая избе­жать встречи с ликом смерти или спря­таться от рас­платы, они непре­менно будут обна­ру­жены в долж­ное время (сура 4:78). Пра­во­вер­ным же не стоит бояться этого Дня.

Кора­ни­че­ская кон­цеп­ция рая заклю­ча­ется в вели­ком бла­жен­стве. Оби­та­тели Сада веч­но­сти будут уто­лять жажду чистым вином из сосу­дов, опе­ча­тан­ных муску­сом, сме­шан­ным с тас­ни­мом – нек­та­ром с тон­чай­шим вкусом (сура 83:25–27). Их жилища будут окру­жены садами, в супруги будут даны «чер­но­окие, боль­шегла­зые, подоб­ные жем­чугу хра­ни­мому» гурии, кото­рых не кос­нулся «ни чело­век, ни джинн». Они будут веч­ными дев­ствен­ни­цами – верхом жела­ний (суры 56, 22:36–37), и когда пра­вед­ники воз­ля­гут на ложа, гурии и слуги, обла­да­ю­щие вечной юно­стью, будут испол­нять все их жела­ния.

В Коране ничего не ска­зано о воз­на­граж­де­нии в раю доб­ро­де­тель­ных женщин, и, похоже, эта Книга кон­цен­три­ру­ется исклю­чи­тельно на муж­ских удо­воль­ствиях. В любом из опи­са­ний рая акцент дела­ется на поис­тине рай­ских усло­виях суще­ство­ва­ния пра­во­вер­ного на небе­сах, а не на совер­шен­ство­ва­нии его харак­тера и позна­нии им Бога. Оче­видно, по учению Корана, одна из клю­че­вых потреб­но­стей чело­века в буду­щей жизни – это потреб­ность в плот­ских насла­жде­ниях. И, сле­до­ва­тельно, все пре­ле­сти рая, опи­сан­ные в Коране, – вос­хи­ти­тель­ные напитки, кра­си­вая обста­новка и пре­крас­ные жен­щины – заклю­ча­ются в удо­вле­тво­ре­нии при­хо­тей. Коран про­еци­рует суще­ству­ю­щее на земле раз­ли­чие между муж­чи­нами и жен­щи­нами на небеса.

С другой сто­роны, ад в Коране – это кипя­щая жид­кость и все­по­гло­ща­ю­щее дья­воль­ское пламя, в кото­ром греш­ники, зако­ван­ные в цепи, будут мучиться вечно. Еще нико­гда и никому не было поз­во­лено поки­нуть ад или избе­жать его ужаса (сура 74:28–29). Неко­то­рое время несчаст­ные жертвы будут уто­лять жажду кипя­щей водой, затем – густой ледя­ной жид­ко­стью тем­ного цвета (cура 38:57). И хотя они нико­гда больше не вер­нутся к жизни, в смерти им тоже будет отка­зано. Они будут умо­лять охра­ня­ю­щего их ангела пре­кра­тить их стра­да­ния:

«О Малик!», воз­зо­вут они, «(уж лучше б) твой Гос­подь послал нам (быст­рую) кон­чину!» Но тот отве­тит: «Нет! Вам оста­ваться здесь навечно!»

(Сура 43:77)

Греш­ники захо­тят вер­нуться на землю, чтобы испра­вить свои ошибки, иску­пить свои грехи, но и в этом им будет отка­зано. Огонь обо­жжет их лица, и они будут гри­мас­ни­чать обо­жжен­ными губами, взывая к Аллаху с прось­бой выве­сти их из ада, обещая нико­гда больше не тво­рить зла (cура 23:103–108). Неуто­ли­мое жела­ние огня – погло­щать все больше и больше – очень образно пред­став­лено в сле­ду­ю­щем стихе:

В тот День Мы Ад вос­про­сим: «Сполна ль напол­нен ты?» Отве­тит он: «А есть ли кто-нибудь еще? (Готов всегда при­нять я)».

(Сура 50:30)

Во многом дог­маты кора­ни­че­ского учения о вза­и­мо­от­но­ше­ниях чело­ве­че­ства с Богом, поис­ках спа­се­ния души и опре­де­ле­нии пра­во­вер­ных и невер­ных в рай и ад имеют ана­ло­гию с биб­лей­скими. Но в Коране ничего не гово­рится об Иску­пи­теле людей, неко­гда являв­шихся вра­гами Гос­пода по при­роде своей, от кабалы греха и духов­ной смерти. И поэтому в конеч­ном счете ислам и хри­сти­ан­ство явля­ются двумя совер­шенно раз­лич­ными по своей сути рели­ги­ями. Одна стоит на пози­ции спа­се­ния, осно­ван­ного на благих делах и соблю­де­нии обря­дов, другая учит о спа­се­нии по бла­го­дати.

Про­роки Вет­хого Завета и другие про­роки

Зна­чи­тель­ной темой Корана явля­ется про­ро­че­ская дея­тель­ность назна­чен­ных Алла­хом послан­ни­ков. Пророк на араб­ском языке назы­ва­ется наби, хотя в книге обычно исполь­зу­ется мно­же­ствен­ное число этого суще­стви­тель­ного – анбийа или набийун. Также про­рока назы­вают расул (вест­ник, послан­ник). Иисус и Мухам­мад оба имеют этот титул.

Про­роки – это пред­ста­ви­тели Аллаха, при­зван­ные при­ве­сти чело­ве­че­ство к позна­нию Бога и истине: (Ведь неко­гда) одной общи­ной жили люди, и посы­лал Гос­подь про­ро­ков к ним, чтобы, неся благую весть, могли предо­сте­речь они людей, и с ними Книгу истины послал, чтоб рас­су­дили меж собою то, в чем разо­шлись…

(Сура 2:213)

Мусуль­ма­нам было запо­ве­дано верить во всех истин­ных про­ро­ков Аллаха, не делая между ними раз­ли­чия. Ислам вос­при­нял весь ряд про­ро­ков иудео-хри­сти­ан­ского насле­дия. Коран пере­чис­ляет Авра­ама, Изма­ила, Исаака, Иакова, Моисея и Иисуса как про­ро­ков, кото­рых Аллах посы­лал в преж­ние вре­мена (сура 3:84). Он при­знает, что Ал-Китаб (Свя­щен­ное Писа­ние), Ал-Хукм (Боже­ствен­ный при­го­вор) и Ал-Нубувва (Про­ро­че­ство) были посланы исклю­чи­тельно детям Изра­и­ле­вым (сура 45:16). Многие кора­ни­че­ские исто­рии об этих про­ро­ках до извест­ной сте­пени сле­дуют биб­лей­ским ска­за­ниям с добав­ле­нием еврей­ского фольк­лора. В целом записи в Коране весьма отры­вочны, и, как уже гово­ри­лось, чита­тели, не зна­ко­мые с Биб­лией, вряд ли полу­чат точное пред­став­ле­ние о том, что гово­рится в нем о про­ро­ках.

На фоне мно­го­чис­лен­ных рас­ска­зов о вели­ких пат­ри­ар­хах ранней изра­иль­ской исто­рии в Коране ни слова не гово­рится о не менее вели­ких про­ро­ках, таких как Исаия, Иезе­ки­иль и Иере­мия. Един­ствен­ная фигура, заим­ство­ван­ная из более позд­ней исто­рии, о кото­рой упо­ми­нает Коран, – это Иона, чей крат­кий био­гра­фи­че­ский очерк имеет место в Библии.

Другим зна­чи­тель­ным упу­ще­нием Корана в изло­же­нии исто­рии про­ро­ков Вет­хого Завета явля­ется отсут­ствие упо­ми­на­ний о жерт­во­при­но­ше­ниях как неотъ­ем­ле­мой части изра­иль­ской рели­гии. Исчер­пы­ва­ю­щие ука­за­ния, данные Моисею по поводу жерт­во­при­но­ше­ний все­со­жже­ния, жерт­во­при­но­ше­ний за грех и других, при­укра­шены в Коране. Ничего кон­крет­ного не гово­рится о древ­нем иеру­са­лим­ском храме – он упо­ми­на­ется лишь как центр риту­ала жерт­во­при­но­ше­ний (сура 17:7). Хотя Коран и при­знает, что Иисус Хри­стос был про­ро­ком, он даже отда­ленно не упо­ми­нает о Его вели­кой иску­пи­тель­ной миссии – един­ствен­ной огром­ной жертве за при­ми­ре­ние чело­ве­че­ства с Богом.

Похоже, знания Мухам­мада о биб­лей­ских про­ро­ках росли по мере его обще­ния с иуде­ями и про­све­щен­ными людьми своей нации. Однако без доступа к непо­сред­ствен­ным источ­ни­кам знания он был не в состо­я­нии вполне овла­деть данным пред­ме­том. Точ­ность его сооб­ще­ний воз­рас­тала с уве­ли­че­нием объема полу­ча­е­мой им инфор­ма­ции. Хоро­шим при­ме­ром этому может послу­жить исто­рия Лута (про­рока Лота), опи­сы­ва­е­мая в Коране. Про­стой факт вне­се­ния его в список истин­ных про­ро­ков ука­зы­вает на хри­сти­ан­ское вли­я­ние, кото­рому под­вергся Мухам­мад, поскольку упо­ми­на­ние о про­роке можно найти только в более позд­них иуда­ист­ских доку­мен­тах. В Библии Лот опи­сы­ва­ется во Втором посла­нии Петра 2:7–8 как «пра­вед­ная» фигура одного уровня с Ноем, Авра­амом и дру­гими вели­кими пат­ри­ар­хами.

В ранних запи­сях Корана нет ни слова о бег­стве Лота из Содома, не упо­ми­на­ется и раз­ру­ше­ние города. В них рас­ска­зы­ва­ется только о том, как Лот вместе со своей семьей был спасен, а его народ из-за про­ти­во­дей­ствия, ока­зы­ва­е­мого Лоту, был уни­что­жен. Дальше речь идет о том, как некая «ста­руха», повре­ме­нив­шая с бег­ством из города, тоже была уни­что­жена (суры 26:171, 37:135). Лишь в более позд­них отрыв­ках впер­вые появ­ля­ется сооб­ще­ние об ангель­ских послан­ни­ках в чело­ве­че­ском обли­чье. Здесь же «ста­руха» обрела образ Лото­вой жены, отстав­шей во время бег­ства (сура 27:57).

В другом, более позд­нем фраг­менте Корана перед Авра­амом пред­стали ангелы, изве­стив его о цели своей миссии – спа­се­нии его пле­мян­ника. На этот раз упо­ми­на­ется город, в кото­ром жил Лот со своими недру­гами, но не упо­ми­на­ется его назва­ние. По при­бы­тии в город ангелы делятся с Лотом своими наме­ре­ни­ями, при­ка­зы­вая ему быть пол­но­стью гото­вым к ноч­ному бег­ству. Они пове­ле­вают ему во время бег­ства ни в коем случае не огля­ды­ваться назад, что бы ни слу­чи­лось. Также они откры­вают Лоту реше­ние Аллаха об уни­что­же­нии города утром (сура 15:51–66).

Только после этого горо­жане потре­бо­вали от Лота выве­сти из города при­шед­ших к нему моло­дых людей (анге­лов). Лот отка­зал им в этом, ссы­ла­ясь на то, что они его гости. Утром ярость Аллаха изли­лась на горо­жан и уни­что­жила их. Эта исто­рия в целом повто­ряет биб­лей­скую, за исклю­че­нием одного момента. В Библии ангелы рас­ска­зали Лоту о своей цели и о себе уже после его ссоры с жите­лями города. То, что в Коране собы­тия сле­дуют в обрат­ном порядке, при­вно­сит в исто­рию зага­доч­ность и неяс­ность. Навер­няка Лот реа­ги­ро­вал бы более реши­тельно на тре­бо­ва­ния о выдаче моло­дых людей, знай он зара­нее, что его гостями в дей­стви­тель­но­сти были два небес­ных ангела, обле­чен­ных вла­стью раз­ру­шить город и уни­что­жить его насе­ле­ние.

В Коране, однако, суще­ствует еще один отры­вок, в кото­ром эта исто­рия более при­бли­жена к биб­лей­ской. В нем упо­ми­на­ется молитва Авра­ама о спа­се­нии родных Лота. После того как жители города потре­бо­вали от Лота выдачи при­шед­ших к нему гостей, те откры­лись ему и ска­зали, что явля­ются послан­ни­ками Гос­пода и что Лот будет спасен и ночью должен будет бежать из города (сура 11:74–81).

Эти про­ти­во­ре­чия не явля­ются в тексте Корана исклю­че­нием. Если бы в Книге была лишь пара подоб­ных при­ме­ров, веро­ятно, их можно было бы легко объ­яс­нить. Однако их так много, что сам собою напра­ши­ва­ется вывод: точ­ность опи­са­ния в Коране биб­лей­ских собы­тий непо­сред­ственно зави­села от роста позна­ния Библии Мухам­ма­дом. И еще: он черпал инфор­ма­цию не из откро­ве­ний, нис­по­слан­ных свыше, а от раз­лич­ных окру­жав­ших его источ­ни­ков.

Иисус и Мария в Коране

Четыре пер­со­нажа Нового Завета имеют в Коране сле­ду­ю­щие имена: Иса (Иисус), Марйам (его мать Мария), Яхья (Иоанн Кре­сти­тель) и Зака­рийа (Заха­рия, отец Иоанна). Как уже гово­ри­лось ранее, Мария – един­ствен­ная жен­щина, кото­рую в Коране назы­вают по имени и кото­рая поль­зу­ется в нем зна­чи­тель­ным ува­же­нием. Почте­ние к ней в первую оче­редь исхо­дит из ее ста­туса – дева, мать Иисуса. Повест­во­ва­ние о зача­тии и рож­де­нии Иисуса широко рас­кры­ва­ется в сурах 3:42–47 и 19:16–34. О цело­муд­рии Марии ска­зано в сле­ду­ю­щем отрывке:

И ту, что сохра­нила дев­ствен­ную (плоть), и Мы от духа Нашего в нее вдох­нули, и сде­лали ее и ее сына зна­ме­нием для всех миров.

(Сура 21:91)

Иисусу в Коране как одному из вели­чай­ших про­ро­ков Бога выра­жа­ется глу­бо­кое ува­же­ние. Ему при­сво­ены уни­каль­ные титулы, такие как Ал-Масих (Мессия), Кали­ма­туху (Его слово) и Рухун Минху (Дух от Него). Все эти титулы при­над­ле­жат Ему одному (сура 4:171), хотя в Книге не пред­при­ни­ма­ется ника­ких попы­ток объ­яс­нить их про­ис­хож­де­ние. И не только Его чудес­ное рож­де­ние опи­сы­ва­ется с исполь­зо­ва­нием тер­ми­нов, подоб­ных биб­лей­ским, – Коран при­ем­лет Его воз­не­се­ние на небеса после смерти (сура 4:158) и упо­ми­нает о его воз­вра­ще­нии на землю в каче­стве зна­ме­нья Часа (сура 43:61). Коран также при­знает Его спо­соб­ность с поз­во­ле­ния Аллаха тво­рить чудеса: ожив­лять гли­ня­ные фигурки птиц, лечить про­ка­жен­ных, давать зрение слепым от рож­де­ния и воз­вра­щать к жизни умер­ших (сура 5:113). И еще: хотя Коран и сле­дует биб­лей­ским писа­ниям, он часто меняет их раз­но­об­раз­ными спо­со­бами, что еще раз под­твер­ждает то, что Мухам­мад не был пол­но­стью осве­дом­лен в данной обла­сти и черпал знания извне.

По сви­де­тель­ству Корана, уче­ни­ков Иисуса одна­жды попро­сили узнать у Учи­теля, сможет ли Гос­подь послать с небес на землю стол, напол­нен­ный яст­вами. Тогда уче­ники обра­ти­лись к Иисусу, заве­рив его в том, что в этом чуде они хотят уви­деть лишь под­твер­жде­ние истин­но­сти всего того, что Он гово­рил им. Иисус начал молиться, чтобы Бог послал на землю этот стол, и хотя Бог согла­сился выпол­нить просьбу, при этом Он выра­зил свое разо­ча­ро­ва­ние в недо­ста­точ­но­сти их веры (сура 5:115–118). В этом повест­во­ва­нии пере­пу­таны две биб­лей­ские исто­рии – тре­бо­ва­тель­ный вопрос изра­иль­тян в пустыне во вре­мена Моисея: «Может ли Бог при­го­то­вить тра­пезу в пустыне?» (Пс.77:19) и Тайная вечеря из Нового Завета, когда Иисус сидел за столом со своими уче­ни­ками и давал им есть хлеб как символ Своего тела, кото­рое должно быть рас­пято, и пить вино как символ Своей крови, кото­рая будет про­лита.

Несмотря на то, что Коран во многом согла­ша­ется с Биб­лией отно­си­тельно лич­но­сти Иисуса и Его жизни, он кате­го­ри­че­ски отри­цает две наи­бо­лее важные осо­бен­но­сти мес­си­ан­ской роли Христа. Во-первых, Коран отри­цает факт рас­пя­тия:

За то, что гово­рили: «Убит был нами сын Марйам – Мессия Иисус, послан­ник Божий». Но ими не был он убит, и не распят. Им лишь пред­ста­ви­лось все это, и кто заво­дит спор о нем, в сомне­ниях об этом пре­бы­вает. У них нет ника­кого знания (об этом), и сле­дуют они своим пред­по­ло­же­ньям, – ведь, истинно, убит он не был. Нет, (не был он убит)! Гос­подь вознес его к Себе. Ведь Он велик и мудр!

(Сура 4:157–158)

Это един­ствен­ное место­пи­са­ние, в кото­ром Коран, отри­цая Хри­стово рас­пя­тие, пола­гает этот факт кле­ве­той иудеев, причем без каких-либо ссылок на хри­сти­ан­ский взгляд на иску­пи­тель­ную цель этого собы­тия. Кора­ни­че­ское отри­ца­ние факта смерти Иисуса на кресте явля­ется одним из глав­ных пово­дов для непре­кра­ща­ю­щихся споров между хри­сти­а­нами и мусуль­ма­нами. Объ­яс­не­ние типа «это было сде­лано, чтобы им пока­за­лось, будто они рас­пяли Христа» истол­ко­вы­ва­ется мусуль­ма­нами сле­ду­ю­щим обра­зом: Аллах допу­стил, чтобы кто-то другой, очень похо­жий на Иисуса, был распят вместо Него. Иисуса взяли на небеса живым, Он не умирал вообще, потому что Ему пред­стоит вер­нуться в поло­жен­ное время.

С еще боль­шим энту­зи­аз­мом отри­ца­ется в Коране боже­ствен­ность Иисуса, а уча­стие Аллаха в его рож­де­нии рас­смат­ри­ва­ется как серьез­ное бого­хуль­ство. Из при­ве­ден­ного ниже отрывка видно, с какой страст­но­стью Коран отри­цает веру хри­стиан в то, что Иисус был Сыном Гос­под­ним:

И иудеи гово­рят: «Узайир – сын Гос­по­ден». А хри­сти­ане гово­рят: «Мессия – Божий сын». Эти слова звучат в устах их – так говоря, они упо­доб­ля­ются невер­ным, кото­рые до них (гре­шили тем же). Да пора­зит их Бог (за это)! Как же они отвра­щены от (Истины) Его!

(Сура 9:30)

В другом месте Коран вос­кли­цает, что иметь сына отнюдь не явля­ется пред­ме­том гор­до­сти для Аллаха (сура 4:171). При­ни­мать Иисуса как Бога – значит кле­ве­тать на Все­выш­него, ведь при­зна­ние факта суще­ство­ва­ния Сына экви­ва­лентно при­зна­нию того, что у Аллаха есть «напар­ник», а это невоз­можно, потому что Аллах – един­ствен­ный Бог (сура 9:31). Коран назы­вает бого­хуль­ством и то утвер­жде­ние, что Иисус, сын Марии, – Мессия. Это также исклю­чено, поскольку Аллах, если захо­чет, может уни­что­жить своей все­мо­гу­щей волей и Иисуса, и Марию (сура 5:19). Иисус просто нахо­дится в поле зрения Аллаха, как и Адам. Аллах создал их одним словом «Будь!» и они «стали быть» (сура 3:59).

Иисус Хри­стос рас­смат­ри­ва­ется в Коране исклю­чи­тельно как пророк, подоб­ный многим, жившим до него, ничем не отли­ча­ю­щийся от Мухам­мада – послед­него про­рока, чей приход Он сам же пред­ска­зал (сура 61:6). Скорее всего, Мухам­мад, осу­див­ший в свое время арабов-языч­ни­ков за их покло­не­ние идолам как доче­рям Аллаха, кото­рые якобы будут хода­тай­ство­вать перед Все­выш­ним за арабов, не видел теперь боль­шой раз­ницы между языч­ни­ками и хри­сти­а­нами, веру­ю­щими в Иисуса, Сына Божия, роль Кото­рого состоит в том, чтобы про­сить за свой народ. Оба веро­ва­ния были отверг­нуты им как куфр (неве­рие, непри­зна­ние Аллаха). Еще один аргу­мент в пользу ислам­ских пред­став­ле­ний о небо­же­ствен­но­сти Христа таков: Иисус Сам при­зы­вал Свой народ покло­няться Аллаху, Своему и их Гос­поду, един­ствен­ному Богу, с кото­рым нельзя рав­нять ни одного бога (сура 5:75).

В то время как хри­сти­ане открыто сви­де­тель­ствуют: «Гос­подь наш и Спа­си­тель Иисус Хри­стос» (выра­же­ние это можно найти во Втором посла­нии Петра 3:18), Коран заяв­ляет: несмотря на то, что прак­ти­че­ски все сто­роны жизни и харак­тера Иисуса могут быть при­няты, Он не Гос­подь и не Спа­си­тель. Такое отри­ца­ние явля­ется основ­ной при­чи­ной про­ти­во­сто­я­ния между исла­мом и хри­сти­ан­ством.

>

Другие веро­ис­по­ве­да­ния и Свя­щен­ные Книги в Коране

Таура и Инджил: откро­ве­ния Свя­щен­ных Книг про­шлого

Мухам­мад знал, что задолго до начала его миссии рас­се­ян­ные по всей Аравии иудеи и хри­сти­ане имели Свя­щен­ные Писа­ния, кото­рые рев­ностно сохра­ня­лись на языке ори­ги­нала. Когда Мухам­мад начал полу­чать откро­ве­ния на своем родном языке, араб­ском, то он верил, что на него также нис­по­слано наитие – вести свой народ по пра­вед­ному пути, и его Писа­ние скоро станет извест­ным как Ал-Куран (Изло­же­ние). Свя­щен­ную Книгу иудеев он назы­вал Ат-Таура (Тора, Закон), а Свя­щен­ное Писа­ние хри­стиан – Ал-Инджил (Еван­ге­лие). В Коране эти Книги именно так и име­ну­ются – без каких-либо разъ­яс­не­ний по поводу зна­че­ния или смысла их назва­ний. На про­тя­же­нии всего текста Корана после­до­ва­тели обоих веро­ис­по­ве­да­ний име­ну­ются Ахл ал-Китаб (Люди Книги), и хотя о них отзы­ва­ются здесь вполне ува­жи­тельно и всегда отде­ляют их от язы­че­ских идо­ло­по­клон­ни­ков, отно­ше­ние к ним, как пра­вило, не лишено уко­ризны. Коран счи­тает, что они укло­ня­ются от своих Писа­ний и выхо­дят за рамки своих рели­гий (суры 4:171, 5:80). Если бы они истинно верили и были доб­ро­де­тельны, Аллах про­стил бы их грехи и ввел в Сады бла­жен­ства (сура 5:68). Если бы только Ахл ал-Китаб твердо при­дер­жи­ва­лись Тауры и Инджила, они бы насла­жда­лись бес­ко­неч­ным сча­стьем (сура 5:69). Их смело обви­няли:

Скажи: «О люди Книги! Ничто (на сей земле) не станет вам опорой, пока вы твердо не после­ду­ете Торе, Еван­ге­лию и тому, что вам нис­по­слано (сейчас) от вашего Вла­дыки!..»

(Сура 5:68)

По всей види­мо­сти, Мухам­мад пола­гал, что эти две Книги были точным подо­бием его Корана и что каждая из них была Свя­щен­ным Писа­нием, в кото­ром Аллах еди­но­лично высту­пал в роли автора и кото­рое было пере­дано его полу­ча­те­лям. Коран и сейчас счи­та­ется араб­ским экви­ва­лен­том этих двух Книг. Еван­ге­лие, как гово­рится в Коране, было пере­дано Иисусу (сура 57:27), а Тора была пере­дана иудеям, чтобы про­роки и рав­вины могли осно­вы­ваться на ней (сура 5:47). Каж­дому дан Закон (шариат) и дорога к свету (сура 5:51). Коран был пере­дан Мухам­маду, дабы под­твер­дить про­шлые откро­ве­ния и сохра­нить их целост­ность и чистоту.

В Коране гово­рится и о других Свя­щен­ных Писа­ниях, пере­дан­ных про­ро­кам, в част­но­сти о Забуре (Псал­мах), кото­рые полу­чил Давид (суры 4:163, 7:55). Также утвер­жда­ется, что Иисус лично засви­де­тель­ство­вал Тауру, послан­ную для того, чтобы уза­ко­нить для Изра­иля неко­то­рые огра­ни­че­ния, изло­жен­ные в ней (сура 3:50). Един­ствен­ная истин­ная цитата из Забура в Коране:

«…землю в насле­дие возь­мут лишь пра­вед­ные слуги…»

(Сура 21:105)

А крот­кие насле­дуют землю и насла­дятся мно­же­ством мира.

(Пс.36:11)

И хотя в Коране больше нет подоб­ных цитат ни из Тауры, ни из Инджила, многие их учения появ­ля­ются в нем в раз­но­об­раз­ных формах. Несо­мненно, эти две Книги рас­смат­ри­ва­ются как основ­ные Свя­щен­ные Писа­ния, пред­ше­ству­ю­щие Корану, и обе часто упо­ми­на­ются (напри­мер, сура 48:29). Появ­ле­ние самого Мухам­мада как про­рока из народа, до тех пор не имев­шего своей Свя­щен­ной Книги, было пред­ска­зано:

Кто сле­дует послан­нику сему, необ­ра­зо­ван­ному, неуче­ному про­року, кото­рого они нахо­дят запи­сан­ным у них и в Торе, и в Инджил; кто им добро велит и запре­щает злое, кто раз­ре­шает им благую снедь и запре­щает всяку мер­зость; кто с них сни­мает бремя и оковы, кото­рые (пред­пи­саны) им были…

(Сура 7:157)

Два первых сто­ле­тия суще­ство­ва­ния ислама мусуль­ман­ские ученые стал­ки­ва­лись со мно­гими труд­но­стями в тол­ко­ва­нии Кора­ном Тауры и Инджила. Они обна­ру­жили, что Свя­щен­ные Писа­ния иудеев и хри­стиан – Ветхий и Новый Завет – даже отда­ленно не напо­ми­нают Коран и были посланы Моисею и Иисусу самим Алла­хом. Их ужас возрос еще более, когда они узнали, что Новый Завет явля­ется абсо­лютно и истинно хри­сти­ан­ским по содер­жа­нию, что Иисус – это Сын Бога, кото­рый умер на кресте во имя про­ще­ния грехов чело­ве­че­ских. Сна­чала они пыта­лись давать новое истол­ко­ва­ние обеим Свя­щен­ным Книгам, тщась при­ве­сти их в соот­вет­ствие с Кора­ном, но такие мусуль­ман­ские бого­словы, как Ибн Хазм, обна­ро­до­вали учение о том, что насто­я­щие Таура и Инджил были иска­жены и потому не заслу­жи­вают дове­рия. Для под­дер­жа­ния этой точки зрения были пред­при­няты поиски ука­за­ний на этот факт в самом Коране, но ничего из этого не вышло. Несмотря на то, что Коран часто осуж­дал иудеев и хри­стиан за отступ­ле­ние от своих учений, он нико­гда не обви­нял их в иска­же­нии их Свя­щен­ных Писа­ний.

Неко­то­рых иудеев и хри­стиан обви­няли в том, что после при­хода к ним Мухам­мада они отбро­сили Кита­бал­лах (Свя­щен­ное Писа­ние Аллаха) (сура 2:101), неко­то­рых – в том, что они иска­жают слова Писа­ния (суры 4:46, 5:44), других – в том, что они пред­на­ме­ренно иска­зили смысл Слова Аллаха, после того как про­чи­тали и поняли его (сура 2:75). В связи с этим воз­никло учение тахриф маа­нави об иска­же­нии посла­ний Свя­щен­ных Книг. Такое обви­не­ние было самым рас­про­стра­нен­ным – его выдви­гали против иудеев и хри­стиан в ранний период раз­ви­тия ислама и им поль­зо­ва­лись на про­тя­же­нии дол­гого вре­мени.

Более позд­ние бого­словы создали учение тахриф лафзи об иска­же­нии самого текста посла­ний. По всей види­мо­сти, для них это был един­ствен­ный способ объ­яс­нить оче­вид­ные несо­от­вет­ствия между насто­я­щими Свя­щен­ными Писа­ни­ями, кото­рыми вла­дели иудеи и хри­сти­ане, и их изоб­ра­же­нием в Коране. Самый попу­ляр­ный текст, при­во­ди­мый в под­держку этой теории, звучит так:

Средь них есть и такие, кто весть Писа­ния своими язы­ками иска­жают, ста­ра­ясь убе­дить вас в том, что таковы слова Гос­подни. «Сие – от Бога», – гово­рят они. Но это вовсе не от Бога! Они воз­во­дят против Бога эту ложь и сами ведают в душе об этом.

(Сура 3:78)

Тем не менее на стра­ни­цах Корана вы не най­дете прямых обви­не­ний в адрес иудеев и хри­стиан в иска­же­нии тек­стов Свя­щен­ных Писа­ний, только в ином их истол­ко­ва­нии. В каче­стве под­держки этого учения часто цити­руют стих, кото­рый обви­няет ино­вер­цев в том, что они сами напи­сали Свя­щен­ную Книгу, утвер­ждая, что «от Гос­пода сие», только лишь затем, чтобы выдать ее за истин­ное Писа­ние (сура 2:79). Но все же ника­ких обви­не­ний по поводу иска­же­ний текста не выдви­га­ется.

С другой сто­роны, Коран недву­смыс­ленно утвер­ждает, что Таура и Инджил были насто­я­щими Свя­щен­ными Писа­ни­ями, кото­рыми вла­дели иудеи и хри­сти­ане при жизни Мухам­мада. Ахлул Инджил (Людям Еван­ге­лия) было ска­зано посту­пать так, как Аллах запо­ве­до­вал в нем (сура 5:50). Иудеям, в свою оче­редь, адре­со­ван вопрос, зачем они пришли к Мухам­маду за пра­во­су­дием, когда у них есть Таура, в кото­рой содер­жатся четкие пра­во­вые ука­за­ния Аллаха (сура 5:46). Вряд ли бы иудеи были отправ­лены к Тауре, если бы суще­ство­вала уве­рен­ность в том, что ее текст дей­стви­тельно «испор­чен». Ведь совер­шенно одно­значно ска­зано, что Таура была у них (индахум), т. е. у иудеев. Подоб­ное выра­же­ние, каса­ю­ще­еся как Тауры, так и Инджила, можно найти в суре 7:157. В Коране нет ни намека на то, что Мухам­мад когда-либо пола­гал, что Свя­щен­ные Писа­ния, кото­рыми вла­дели иудеи и хри­сти­ане, могли быть чем-то иным, кроме ори­ги­наль­ных Книг, кото­рые были открыты им самим Алла­хом.

Ветхий и Новый Завет никак не может счи­таться испор­чен­ным или иска­жен­ным редак­ци­ями ори­ги­наль­ного текста. В нем содер­жатся раз­но­об­раз­ные писа­ния раз­лич­ных про­ро­ков и апо­сто­лов, вклю­чая поэзию, пре­да­ния, письма, био­гра­фи­че­ские и про­ро­че­ские тексты. Ветхий Завет соби­рался веками и совер­шенно не похож на писа­ние, пере­дан­ное непо­сред­ственно одному Моисею. То же самое и с Новым Заве­том – он никак не напо­ми­нает откро­ве­ние, нис­по­слан­ное Иисусу. Это собра­ние запи­сей его бли­жай­ших после­до­ва­те­лей о Нем и завет, кото­рый Он провел в жизнь.

Можно еще пред­по­ло­жить, что, будучи неве­же­ствен­ным в отно­ше­нии истин­ного содер­жа­ния Писа­ний, при­над­ле­жа­щих Людям Книги, Мухам­мад неверно истол­ко­вал Ветхий и Новый Завет как Тауру и Инджил, пере­дан­ные лично Моисею и Иисусу. Но Коран не отри­цает их боже­ствен­но­сти и под­лин­но­сти.

Отно­ше­ние Корана к иудеям и хри­сти­а­нам

Несмотря на высо­кое ува­же­ние к Свя­щен­ным Книгам, общий тон Корана в отно­ше­нии иудеев и хри­стиан оста­ется нега­тив­ным, осо­бенно это каса­ется иудеев. Правда, вре­ме­нами можно встре­тить поло­жи­тель­ную оценку неко­то­рых лич­но­стей из числа тех, кто, судя по всему, сле­дует по пути доб­ро­де­тели и для кого сохра­ня­ется место на небе­сах:

Среди людей Писа­ния (свя­того) поис­тине есть те, кто в Гос­пода уверил, и верит в то, что вам нис­по­слано и им, в сми­ре­нии скло­нив­шись перед Богом…

(Сура 3:199)

Суще­ствуют и иные отрывки на эту тему, но во всех неиз­мен­ным оста­ется то, что только неболь­шая группа Людей Книги будет при­нята в День Страш­ного суда. Счи­та­ется, что осталь­ные отвер­ну­лись от пути Аллаха, они же про­ти­во­сто­яли его про­року. Их сле­дует под­верг­нуть осме­я­нию за при­тя­за­ния на моно­по­ли­за­цию истины и даже более того – моно­по­ли­за­цию ее в отрыве друг от друга:

И иудеи гово­рят: «У хри­стиан основы нет». И гово­рят хри­сти­ане: «Основы иудеи не имеют», хотя читают ту же Книгу. Подобно этим же словам звучат и речи тех, кото­рые (пока) не разу­меют. Но в Судный день поис­тине Гос­подь все споры между ними раз­ре­шит.

(Сура 2:113)

Подоб­ным же обра­зом каждая сто­рона упре­кает другую в утвер­жде­нии, что никто не попа­дет в рай, если не явля­ется иудеем или хри­сти­а­ни­ном соот­вет­ственно (сура 2:111), а также в том, что каждая сто­рона про­воз­гла­шает Авра­ама после­до­ва­те­лем своей веры, тогда как Таура и Инджил были пере­даны им гораздо позже (сура 3:65). Доста­точно трудно про­сле­дить логику Корана в этом вопросе, поскольку он утвер­ждает, что Авраам не был ни иудеем, ни хри­сти­а­ни­ном, а был он пра­во­вер­ным мусуль­ма­ни­ном (сура 3:67). Вряд ли это воз­можно, если вспом­нить, что Коран был напи­сан после Тауры и Инджила.

Коран посто­янно при­ди­ра­ется к иудеям. Послед­ние обви­ня­ются в том, что охотно выслу­ши­вали всякую ложь (сура 5:44, 67), рас­смат­ри­ва­ются как закля­тые враги мусуль­ман, полные реши­мо­сти увести их с пра­вед­ного пути. Коран назы­вает их самыми жад­ными людьми на земле наряду с идо­ло­по­клон­ни­ками, уве­ряет, что каждый из них так цеп­ля­ется за жизнь, как будто соби­ра­ется про­жить тысячу лет (сура 2:96), име­нует «неис­пра­ви­мыми греш­ни­ками» (сура 5:84) и самыми упря­мыми из всех оппо­нен­тов Мухам­мада:

И ты уви­дишь, что из всех людей силь­нее всех вражда к уве­ро­вав­шим (в Бога) языч­ни­ков и иудеев…

(Сура 5:82)

О хри­сти­а­нах Коран вре­ме­нами выска­зы­ва­ется с боль­шей бла­го­склон­но­стью. В про­ти­во­вес своей враж­деб­но­сти к иудеям Коран гово­рит о них:

И, несо­мненно, ты най­дешь, что ближе всех в любви к уве­ро­вав­шим те, кто гово­рит: «Мы – назо­реи». И это потому, что среди них есть иереи и монахи, кото­рые гор­дыни лишены (и не воз­но­сятся перед дру­гими).

(Сура 5:82)

Однако и их он часто осуж­дает – в осо­бен­но­сти за их склон­ность замы­каться в мона­ше­стве, кото­рого Аллах никому не пред­пи­сы­вал (сура 57:27), а также за пре­да­ние забве­нию согла­ше­ния, кото­рое Аллах заклю­чил с ними (сура 5:15). Их упре­кают и в том, что они отно­сятся к мона­хам, свя­щен­ни­кам и Мессии, сыну Марии, как к своим пове­ли­те­лям, тогда как им прямо было при­ка­зано покло­няться только Аллаху (сура 9:31). Основ­ное обви­не­ние – за пре­уве­ли­че­ния в своей рели­гии.

Время шло, и прак­ти­че­ски на закате жиз­нен­ного пути Мухам­мада его армии столк­ну­лись на севере Аравии с хри­сти­ан­скими арми­ями. С тех пор отно­ше­ние мусуль­ман к хри­сти­а­нам стало более враж­деб­ным. В первое время их обви­няли в том, что они не лучше идо­ло­по­клон­ни­ков, бого­хуль­ству­ю­щих против Аллаха, что они гово­рят, будто он – одна часть троицы, две другие – Мария и Иисус (сура 5:76). Как и иудеев, их жестко кри­ти­ко­вали, назы­вая неис­пра­ви­мыми греш­ни­ками, высту­па­ю­щими против зако­нов Аллаха. Хотя Коран и засви­де­тель­ство­вал им свое почте­ние как бли­жай­шим сосе­дям, по-доб­рому отно­ся­щимся к мусуль­ма­нам, все же послед­ним он запре­тил тесно общаться с ними или помо­гать им:

О вы, кто верует! Себе в друзья и покро­ви­тели вы не берите ни иудеев, ни хри­стиан, они – друзья один дру­гому. А тот из вас, кто их берет в друзья, тот сам – из их числа…

(Сура 5:51)

В резуль­тате мно­го­чис­лен­ных пере­бра­нок с иуде­ями и воен­ных бата­лий с хри­сти­а­нами Мухам­мад на склоне жизни при­звал свой народ сра­жаться с теми и дру­гими как с идо­ло­по­клон­ни­ками:

Сра­жай­тесь с теми из людей Писа­ния (свя­того), кто в Гос­пода и в Судный день не верит, и не счи­тает запре­щен­ным то, что не доз­во­лено Алла­хом и Его про­ро­ком, не при­зна­вая Истины рели­гии Аллаха, – до тех пор, пока они вам дань пла­тить не станут, своею соб­ствен­ной рукой, в сми­ре­нии покор­ном.

(Сура 9:29)

И хотя вре­ме­нами Коран тер­пимо отно­сится к иудеям и хри­сти­а­нам и даже заяв­ляет, что истинно доб­ро­де­тель­ные люди из их числа будут воз­на­граж­дены в раю и удо­сто­ятся мило­сти Аллаха, в целом отно­ше­ние к ним враж­деб­ное. Мусуль­мане рас­це­ни­вают иудеев и хри­стиан как серьез­ных оппо­нен­тов про­рока, а их при­сут­ствие в каче­стве сосе­дей рас­смат­ри­ва­ется как угроза про­цве­та­нию мусуль­ман, кото­рых они могут увести с пра­вед­ного пути.

Основ­ные кора­ни­че­ские законы и обя­зан­но­сти

Шариат – пред­пи­сан­ные законы ислама

Несмотря на то, что ислам явля­ется рели­гией четких зако­нов и норм и мусуль­мане часто кри­ти­ку­ются за педан­тич­ное сле­до­ва­ние всем пред­пи­са­ниям Корана, сам по себе он не явля­ется сбор­ни­ком правил и указов. Тем не менее он глу­боко про­ни­кает в чело­ве­че­ские вза­и­мо­от­но­ше­ния, пред­пи­сы­вает мно­же­ство риту­а­лов и уста­нав­ли­вает пра­вила пове­де­ния, нака­за­ния и тому подоб­ные вещи. Закон в исламе изве­стен как шариат, путь или образ жизни, кото­рому необ­хо­димо сле­до­вать, дабы стать пра­во­вер­ным мусуль­ма­ни­ном, под­чи­нен­ным истине и воле Аллаха. Само слово «шариат» почти не исполь­зу­ется в Коране, но появ­ле­ние его в данном тексте опре­де­ляет его гене­раль­ное поло­же­ние в мусуль­ман­ском веро­ис­по­ве­да­нии:

Потом Мы (пове­ле­нием Своим) тебя наста­вили на путь Закона (шери­ата), – так следуй же ему, а не стра­стям людей, кото­рые не знают.

(Сура 45:18)

Дека­лог в хри­сти­ан­ской Библии, более извест­ный как десять запо­ве­дей, явля­ется про­то­ти­пом основ­ных зако­нов Аллаха, и хотя они (запо­веди) не изло­жены в Коране так же кате­го­рично, как в Исходе 20:1–17 и Вто­ро­за­ко­нии 5:6–21, они в той или иной форме появ­ля­ются в раз­лич­ных отрыв­ках его текста.

Коран под­твер­ждает, что законы Бога были пере­даны Моисею на двух камен­ных скри­жа­лях:

И начер­тали для него Мы на скри­жа­лях суть всякой вещи и разъ­яс­не­ние поня­тий всех вещей…

(Сура 7:145)

Один из отрыв­ков Корана (сура 17:23–40) звучит так же, как отры­вок из Левита. Многие из десяти запо­ве­дей четко вос­про­из­ве­дены в нем. Запо­ведь Бога о том, что покло­няться сле­дует только Ему одному, объ­еди­нена с пред­пи­са­нием отно­ситься по-доб­рому и с почте­нием к роди­те­лям (сура 17:23). Пре­лю­бо­де­я­ние запре­щено, поскольку постыд­ные и гре­хов­ные деяния откры­вают путь другим грехам. Поку­ше­ние на чужую жизнь, за исклю­че­нием слу­чаев, име­ю­щих полное осно­ва­ние для него, также запре­щено, поскольку Аллах сделал жизнь свя­щен­ной (сура 17:32–33). Отру­ба­ние конеч­но­стей пред­пи­сано в каче­стве нака­за­ния за воров­ство (сура 5:41). Ничто на свете не может слу­жить пред­ме­том покло­не­ния наряду с Алла­хом, это совер­шенно спра­вед­ливо при­ве­дет идо­ло­по­клон­ника в ад (сура 17:39). В Коране мы найдем и третью запо­ведь, в кото­рой гово­рится, что поскольку имена Аллаха явля­ются самыми пре­крас­ными из всего суще­ству­ю­щего, то тот, кто посмеет осквер­нить их, будет нака­зан (сура 7:180). В Коране также упо­ми­на­ется и уста­нов­ле­ние свя­щен­ного дня отдох­но­ве­ния для иудеев, дня, кото­рый необ­хо­димо строго соблю­дать и кото­рый они склонны нару­шать (сура 7:163). Гово­рить ложь – без­нрав­ственно (сура 51:10). А деся­тая запо­ведь звучит так:

И не желайте вы тех благ, кото­рыми Гос­подь одних из вас перед дру­гими наде­лил. Муж­чине над­ле­жит все то, что он заслу­жит, и жен­щина полу­чит то, что должно ей. Себе ж щедрот вы испро­сить должны у Бога. Гос­подь, поис­тине, о всякой вещи знающ!

(Сура 4:32)

В совре­мен­ном мусуль­ман­ском обще­стве шариат отно­сится в основ­ном к пред­пи­сан­ным риту­а­лам, охва­ты­ва­ю­щим каждый аспект пове­де­ния мусуль­ман. Он озна­чает гораздо больше, чем про­стое послу­ша­ние нис­по­слан­ным зако­нам, он содер­жит в себе стан­дарты этики и детально регла­мен­ти­рует рели­ги­оз­ную, соци­аль­ную, поли­ти­че­скую и быто­вую жизнь после­до­ва­те­лей ислама. И тем не менее в первую оче­редь он зани­ма­ется внеш­ними фор­мами и пред­пи­са­ни­ями. Напри­мер, слово адаб наи­бо­лее часто исполь­зу­ется для опре­де­ле­ния более тонких дета­лей пове­де­ния и знаков вни­ма­ния между мусуль­ма­нами и их еди­но­вер­цами. Так, необ­хо­димо всегда при­вет­ство­вать своего собрата по вере сло­вами ас-саламу алай­кум – «да будет с Вами мир». Ответ должен зву­чать так же. Шариат вклю­чает в себя и этикет, кото­рому необ­хо­димо сле­до­вать при обще­нии или веде­нии дел с нему­суль­ма­нами.

Очень важное раз­гра­ни­че­ние дела­ется в исламе между про­ти­во­за­кон­ными, или запре­щен­ными, и обще­при­ня­тыми, то есть закон­ными, вещами. Первое поня­тие из этого ряда известно как харам и озна­чает «запрет­ное, непри­кос­но­вен­ное». Слово это может быть исполь­зо­вано как в свя­щен­ном, так и в обы­ден­ном смысле. Напри­мер, Свя­щен­ная Мечеть в Мекке названа Масджид ал-Харам. В данном случае слово исполь­зу­ется в пози­тив­ном смысле. Свиное мясо, с другой сто­роны, явля­ется запрет­ным как харам, поскольку оно нечи­сто. Мясо осталь­ных живот­ных счи­та­ется раз­ре­шен­ным в пищу и опре­де­ля­ется как халал, т. е. закон­ное, над ним про­из­несли бисмил­лахи, это отно­сится и к осталь­ным про­дук­там, напри­мер к молоч­ным, – они тоже под­па­дают под статус халал, поскольку в них отсут­ствуют запре­щен­ные жиры или иные веще­ства.

Боль­шин­ству чита­те­лей хорошо известны опи­сан­ные в лите­ра­туре жесто­кие нака­за­ния, прак­ти­ку­е­мые в исламе. Однако многие ислам­ские страны лишь в недав­нем про­шлом начали при­ме­нять эти нака­за­ния, в то время как Сау­дов­ская Аравия со всей стро­го­стью нала­гала их на про­тя­же­нии многих сто­ле­тий. Эти нака­за­ния, извест­ные как худуд (огра­ни­че­ния), фак­ти­че­ски явля­ются состав­ля­ю­щими уго­лов­ных зако­нов ислама. Так, нака­за­ние за воров­ство, сирка, пред­по­ла­гает отру­ба­ние кисти руки:

И вору и воровке отсе­кайте руки, как воз­да­я­ние за то, что (души их) усво­или себе – как нака­за­ние от Бога, ведь Он, поис­тине велик и мудр!

(Сура 5:38)

Однако в хади­сах гово­рится, что этот при­го­вор должен выно­ситься только в экс­тре­маль­ных слу­чаях, когда вор украл дей­стви­тельно что-то ценное:

Айша рас­ска­зы­вала, что послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) гово­рил: «Рука вора должна быть отруб­лена только за чет­верть динара или боль­шую сумму».

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 907)

В другом пре­да­нии гово­рится, что не сле­дует отру­бать руку в случае кражи рас­те­ний или фрук­тов, когда раб поку­сился на соб­ствен­ность своего хозя­ина (поскольку и сам раб, и все, что он имеет, явля­ется соб­ствен­но­стью хозя­ина) или когда укра­ден­ная вещь не пред­став­ляет ком­мер­че­ской цен­но­сти. И тем не менее непре­клон­ное испол­не­ние дан­ного пред­пи­са­ния при жизни самого Мухам­мада и без­жа­лост­ный харак­тер нака­за­ния можно уви­деть в сле­ду­ю­щем опи­са­нии харак­тер­ного инци­дента:

К послан­нику Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) при­вели вора и отру­били ему руку. Затем он при­ка­зал пове­сить ее вору на шею.

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1230)

За супру­же­скую измену в мусуль­ман­ских стра­нах заби­вают кам­нями насмерть, а в Аравии отру­бают голову, несмотря на то, что Коран пред­пи­сы­вает за это пре­ступ­ле­ние нака­за­ние в сто ударов плетьми (сура 24:2). Мусуль­ман­ские пра­во­веды учат, что это нака­за­ние при­ме­ня­ется только к неже­на­тым муж­чи­нам или неза­муж­ним жен­щи­нам, сожи­тель­ству­ю­щим с замуж­ними жен­щи­нами или жена­тыми муж­чи­нами, и что тех и других необ­хо­димо каз­нить самыми раз­но­об­раз­ными спо­со­бами, опи­сан­ными в хади­сах и при­ме­ня­е­мыми уже при жизни самого Мухам­мада.

Особые законы, отно­ся­щи­еся ко вза­и­мо­от­но­ше­ниям людей

В Коране опи­сы­ва­ются законы и реко­мен­да­ции, охва­ты­ва­ю­щие бес­ко­неч­ное коли­че­ство аспек­тов вза­и­мо­от­но­ше­ний между мусуль­ма­нами как в мусуль­ман­ских обще­ствах, так и там, где мусуль­мане нахо­дятся в мень­шин­стве. Умма (община) – пре­ва­ли­ру­ю­щий фактор бла­го­со­сто­я­ния любого обще­ства в целом. Мусуль­ма­нин прежде всего несет ответ­ствен­ность за выпол­не­ние обя­за­тельств перед своим собра­том по вере, и только затем – в обще­при­ня­том порядке. Этим объ­яс­ня­ется тен­ден­ция мусуль­ман, нахо­дя­щихся в мень­шин­стве, соби­раться вместе и фор­ми­ро­вать соб­ствен­ные группы и орга­ни­за­ции, даже несмотря на то, что подоб­ные сооб­ще­ства или орга­ни­за­ции уже суще­ствуют в их непо­сред­ствен­ном окру­же­нии. Послед­ний шах Ирана в период своего цар­ство­ва­ния делал все воз­мож­ное, чтобы убе­дить своих под­дан­ных в первую оче­редь рас­смат­ри­вать себя как персов, а уже во вторую – как мусуль­ман. Аятолла Хомейни с при­хо­дом к власти рас­ста­вил все точки над i, заявив, что в первую оче­редь они – мусуль­мане и ни о чем другом речи быть не может. И хотя многие мусуль­мане на Западе при­ни­мают уча­стие в делах госу­дар­ства и вносят вклад в бла­го­со­сто­я­ние всего обще­ства, они, как пра­вило, фор­ми­руют соб­ствен­ные тесные сооб­ще­ства с целью защиты своей мусуль­ман­ской само­быт­но­сти.

Чело­ве­че­ские вза­и­мо­от­но­ше­ния рас­смат­ри­ва­ются в Коране по боль­шей части с прак­ти­че­ской точки зрения, нежели с иде­а­ли­сти­че­ской. Поэтому брак, никах, в исламе не явля­ется таин­ством, это, скорее, дого­вор между сто­ро­нами, кото­рый в соот­вет­ству­ю­щих слу­чаях может быть рас­торг­нут посред­ством раз­вода. Но все-таки развод счи­та­ется необ­хо­ди­мым злом, или бед­ствием, а не сво­бод­ным выбо­ром, доступ­ным мусуль­ма­нам.

Коран назы­вает брак еще одним словом – мисак (дого­вор) (сура 4:21). Так же, как и Библия, он запре­щает браки между нахо­дя­щи­мися в близ­ком род­стве людьми (сура 4:23), и так же, как и Библия, он опре­де­ляет мужа главой семьи, требуя, чтобы жена под­чи­ня­лась ему и забо­ти­лась о домаш­нем хозяй­стве. Жен­щи­нам мусуль­ман­кам раз­ре­шено выхо­дить замуж только за мужчин мусуль­ман, в то время как муж­чины мусуль­мане могут брать в жены женщин и иудеек, и хри­сти­а­нок:

…Доз­во­лена вам также пища тех, кому было нис­по­слано Писа­нье и ваша пища им раз­ре­шена. Раз­ре­шено вам в жены брать не только цело­муд­рен­ных, уве­ро­вав­ших в Бога, но также цело­муд­рен­ных из тех, кому нис­по­слано Писа­ние до вас…

(Сура 5:5)

И хотя таких жен нельзя при­нуж­дать отка­зы­ваться от своей веры в пользу ислама, его непи­са­ные законы с пре­зре­нием отно­сятся к идее, что мусуль­ма­нин может взять в жены, напри­мер, хри­сти­анку, кото­рая отка­зы­ва­ется отречься от своей веры:

Нафи рас­ска­зы­вал: «Когда бы Ибн Умара ни спро­сили о браке с хри­сти­ан­ской или иудей­ской жен­щи­ной, он отве­чал: „Аллах сделал неза­кон­ным для пра­во­вер­ного брак с жен­щи­нами, кото­рые отвра­щают спут­ни­ков от покло­не­ния Аллаху, и я не знаю боль­шего зла, чем отвра­ще­ние спут­ни­ков от покло­не­ния Аллаху жен­щи­ной, гово­ря­щей, что Иисус – ее Гос­подь, в то время как он – просто один из слуг Аллаха“».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 7, с. 155)

Известно, что Коран раз­ре­шает поли­га­мию, но ни одной жен­щине в исламе не раз­ре­шено иметь более одного мужа. Мужьям раз­ре­шено иметь до четы­рех жен, но если они опа­са­ются, что не смогут спра­вед­ливо и бес­при­страстно отно­ситься ко всем своим женам, им должно оста­но­виться на одной супруге (сура 4:3). По случаю женитьбы муж должен дать жене при­да­ное в каче­стве доб­ро­воль­ного дара, но если жена по соб­ствен­ной ини­ци­а­тиве отка­жется от него или решит вер­нуть часть при­да­ного назад, он должен реа­ги­ро­вать на это поло­жи­тельно и с готов­но­стью (сура 4:4).

Хотя ислам зача­стую тре­бует от женщин покор­но­сти и под­чи­не­ния муж­чи­нам, Коран посто­янно ока­зы­вает им особое вни­ма­ние. Жен­щины счи­та­ются слабым полом и должны под­чи­няться своим мужьям, но послед­ним посто­янно и насто­я­тельно реко­мен­ду­ется забо­титься о своих женах. Если жена опа­са­ется жесто­ко­сти или невы­пол­не­ния обя­за­тельств со сто­роны мужа и скло­ня­ется к раз­воду, а муж согла­сен на развод, никто не будет их осуж­дать или пори­цать, если они решат вопрос между собой мирным путем. В Коране суще­ствует пример, где жене отве­дено право высту­пить ини­ци­а­то­ром раз­вода (сура 4:128).

Мужчин пре­ду­пре­ждают, что они нико­гда не смогут быть пол­но­стью спра­вед­ли­выми и чест­ными с жен­щи­нами, как бы ни ста­ра­лись, но они нико­гда не должны бро­сать жен­щину на про­из­вол судьбы.

Дру­же­ское пони­ма­ние вкупе со сдер­жан­но­стью – таким должно быть отно­ше­ние мусуль­ма­нина к жене (сура 4:129). Муж­чины явля­ются защи­той и под­держ­кой жен­щи­нам, неза­ви­симо от того, боятся ли они, что их жены неверны им. Если мужья подо­зре­вают своих жен в супру­же­ской невер­но­сти, им дано право убеж­дать и настав­лять их. В случае, если жен­щины не рас­ка­и­ва­ются, сле­дует отка­заться делить с ними супру­же­ское ложе и в каче­стве послед­него сред­ства раз­ре­ша­ется побить их (сура 46:34).

Это всего лишь неболь­шой пере­чень типич­ных зако­нов и поста­нов­ле­ний Корана, охва­ты­ва­ю­щих один аспект чело­ве­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний – брак. Шариат регу­ли­рует такие вопросы, как развод, чисто­плот­ность и тому подоб­ные вещи.

Осве­дом­лен­ность все­ви­дя­щего ока Аллаха явля­ется основ­ным регу­ли­ров­щи­ком во всех обла­стях чело­ве­че­ского пове­де­ния. Хотя особые поста­нов­ле­ния и законы затра­ги­вают даже еже­днев­ные дела мусуль­ман, боль­шая часть учений Корана пре­под­но­сится в форме сове­тов, при­зы­ва­ю­щих их жить пра­ведно. Коран более наце­лен мудро руко­во­дить, нежели при­ну­ди­тельно регу­ли­ро­вать каждую сто­рону чело­ве­че­ской жизни. Он нико­гда не стре­мится сде­лать из чело­века раба тра­ди­ций – скорее, желает помочь познать себя суще­ством, обла­да­ю­щим правом жить соб­ствен­ной жизнью, поз­во­ляя выби­рать опре­де­лен­ные огра­ни­че­ния и прин­ципы пове­де­ния. (Мно­же­ство опи­сан­ных в хади­сах обы­чаев, уста­нав­ли­ва­ю­щих соблю­де­ние правил и риту­а­лов, регу­ли­ру­ю­щих прак­ти­че­ски каждый шаг в жизни чело­века, в дей­стви­тель­но­сти не соблю­да­ется.)

Глава 3. Мате­ри­аль­ное и духов­ное в книге Аллаха

Аллах – цен­траль­ная тема Корана

Основ­ной догмат ислама: «Нет Бога, кроме Аллаха»

Если мы зада­димся вопро­сом: что убе­дило Мухам­мада в том, что он при­зван в каче­стве послед­него про­рока Бога, то в ответ, скорее всего, услы­шим, что его пер­во­на­чаль­ного виде­ния на горе Хира было для этого вполне доста­точно. Этого виде­ния про­року хва­тило, чтобы убе­дить себя в том, что все, что снис­хо­дило на него впо­след­ствии, – либо в каче­стве экзо­те­ри­че­ского опыта, либо как внут­рен­нее вдох­но­ве­ние – явля­лось сверхъ­есте­ствен­ным, а сле­до­ва­тельно – боже­ствен­ным. Можно было бы ска­зать и то, что его совесть была удо­вле­тво­рена одной непре­взой­ден­ной доми­ни­ру­ю­щей исти­ной – исти­ной об абсо­лют­ном един­стве Аллаха, Все­дер­жи­теля все­лен­ной. Совер­шенно оче­видно, что Мухам­мад был убеж­ден в том, что, обла­дая этой исти­ной как основ­ным поло­же­нием, сущ­но­стью своих сооб­ще­ний, он обле­чен боже­ствен­ными пол­но­мо­чи­ями вести за собой своих заблуд­ших зем­ля­ков.

Можно с боль­шой долей уве­рен­но­сти ска­зать, что утвер­жде­ние Ла илаха иллал­лахи («Нет Бога, кроме Аллаха») явля­ется основ­ной мыслью Корана, вокруг кото­рой вра­ща­ются все другие его идеи. Это выра­же­ние в раз­лич­ных вари­ан­тах встре­ча­ется в Коране не менее два­дцати семи раз (сура 73:9 и др.), оно фор­ми­рует первую часть фун­да­мен­таль­ного ислам­ского учения: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухам­мад – послан­ник Аллаха». Боль­шая часть Корана выде­ляет этот факт в про­ти­во­по­лож­ность идо­ло­по­клон­ству язы­че­ской Аравии и «заблуж­де­ниям» Людей Книги, кото­рые были склонны ассо­ци­и­ро­вать с Алла­хом кого-то еще.

Имя Аллах встре­ча­ется в Книге около трех тысяч раз. Само по себе оно не имеет рода, но об Аллахе всегда гово­рят в муж­ском роде: Хувал­ла­хул­лази ла илаха илла хува («Кроме него дру­гого боже­ства не суще­ствует!») (сура 59:22). Обе части выра­же­ния начи­на­ются и закан­чи­ва­ются место­име­нием в муж­ском роде хува. Точно так же, как муж­чина гла­вен­ствует над жен­щи­ной, так и Бог гла­вен­ствует над чело­ве­че­ством. Явля­ясь лич­но­стью, а не ней­траль­ным духом, он опи­сы­ва­ется в муж­ском роде как в Библии, так и в Коране. Часто об Аллахе гово­рят во мно­же­ствен­ном числе «Мы» (место­име­ние нахну исполь­зу­ется в суре 56:73). Это грам­ма­ти­че­ская форма явля­ется свое­об­раз­ным спо­со­бом пока­зать его неогра­ни­чен­ное гос­под­ство над всей все­лен­ной. Точно так же англий­ские монархи, под­чер­ки­вая свою власть, исполь­зуют коро­лев­ское «Мы» (вспом­ним зна­ме­ни­тое клише коро­левы Вик­то­рии «Мы недо­вольны»).

Многие ученые отри­ца­тельно отно­сятся к тому, что в Коране есть выска­зы­ва­ния об Аллахе в тре­тьем лице. Неко­то­рые из них нахо­дят непо­нят­ным, что о нем часто гово­рят неза­ви­симо от него самого, если при­нять во вни­ма­ние факт, что Аллах явля­ется еди­но­лич­ным авто­ром Корана. С другой сто­роны, если Книга была вестью миру, пере­дан­ной через ангель­ского послан­ника, было бы довольно странно вос­при­ни­мать ее текст в форме част­ной, интим­ной беседы между про­ро­ком и его Гос­по­дом.

Тем не менее Коран посто­янно побуж­дает Мухам­мада крепко дер­жаться за Аллаха как за един­ствен­ный источ­ник жизни и надежду на буду­щее. Что именно про­воз­гла­шать окру­жа­ю­щим про­рока язы­че­ским без­бож­ни­кам, ему совер­шенно точно было ука­зано в стихах, кото­рые сим­во­ли­зи­руют огром­ный смысл гос­под­ства Аллаха и явля­ются лейт­мо­ти­вом всего Корана:

Скажи: «Взываю я лишь к своему Вла­дыке, и в покло­не­нии Ему других богов не измыш­ляю». Скажи: «Не вла­стен я ни злом (вас нака­зать), (и ни добром) на путь вас пра­вед­ный наста­вить». Скажи: «Никто меня от Гос­пода не защи­тит, и не найти убе­жища нигде мне, кроме как у Бога, коль я не пере­дам (того, что Он вещает), Его посла­ний (вам не изъ­ясню). А тем, кто будет непо­слу­шен Аллаху и послан­нику Его, назна­чен Ад, где пре­бы­вать им вечно».

(Сура 72:20–23)

«Гос­подь запада и востока! Нет Бога, кроме Него!» – настой­чи­вое утвер­жде­ние и цен­траль­ная тема Корана. Суще­ство­ва­ние Аллаха счи­та­ется само собой разу­ме­ю­щимся и не тре­бу­ю­щим дока­за­тельств. Коран при­зы­вает к осо­зна­нию гос­под­ства Аллаха и к покло­не­нию его славе. Разу­ме­ется, в те вре­мена атеизм был совер­шенно неиз­ве­стен. Неве­ру­ю­щих упре­кали не в том, что они вообще не верят в Бога (Аллаха), а в том, что они отво­ра­чи­ва­ются от него в сто­рону других богов или отож­деств­ляют его с кем-либо еще. Отсюда и про­ис­те­кает утвер­жде­ние, что нет дру­гого Бога, кроме Аллаха. Инте­ресно отме­тить, что Коран не отри­цает суще­ство­ва­ние иных богов – его утвер­жде­ние отно­сится только к воз­мож­ным кон­ку­рен­там, а также поли­те­изму:

Если б на небе и земле были другие боже­ства, кроме Аллаха, на них бы не было порядка нико­гда!..

(Сура 21:22)

Поскольку Аллах неви­дим, то дока­за­тель­ство его суще­ство­ва­ния не явля­ется про­бле­мой. Никто не может уви­деть его или полу­чить личные знания о его реаль­но­сти: от людей тре­бу­ется верить в то, что им открыто. Очень важно всту­пить с ним в пра­виль­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния. Для этого пред­пи­сано под­чи­няться его зако­нам и вести достой­ный истин­ного мусуль­ма­нина образ жизни. Вера в Аллаха явля­ется в Коране основ­ной темой. Участь же тех, кто отка­зы­ва­ется при­нять его, слиш­ком ужасна, чтобы можно было даже поду­мать о неве­рии.

Исклю­чи­тель­ные по зна­чи­мо­сти и часто повто­ря­ю­щи­еся слова, кото­рые демон­стри­руют без­рас­суд­ное пре­не­бре­же­ние Алла­хом, – мин дунил­лахи («кроме Аллаха» или «без Аллаха»). Мысль, вызы­ва­ю­щая отвра­ще­ние! Ведь она так легко может посе­литься в умах и серд­цах людей, не только пред­на­ме­ренно отка­зы­ва­ю­щихся от его власти, но даже слу­чайно не ока­зав­ших ему долж­ного вни­ма­ния. Мысли или дей­ствия без доста­точ­ной осве­дом­лен­но­сти об Аллахе уводят чело­века с истин­ного пути. Отсюда берут начало мно­го­чис­лен­ные пред­пи­са­ния Корана все время поми­нать или про­слав­лять (зикр) имя Бога (сура 57:16).

Вали и насир – слова, с помо­щью кото­рых в Коране чаще всего дела­ется акцент на необ­хо­ди­мо­сти посто­янно пом­нить Аллаха. Эти два слова, име­ю­щие оди­на­ко­вое зна­че­ние, уси­ли­вают осо­зна­ние того факта, что он – един­ствен­ный защит­ник людей и покро­ви­тель все­лен­ной. Их и пере­во­дят как «защит­ник», «опекун», «заступ­ник», «помощ­ник», «изба­ви­тель». Они встре­ча­ются сов­местно с выра­же­нием мин дунил­лахи в сле­ду­ю­щем стихе:

И не найдет он, кроме Бога, ни покро­ви­теля, и ни помощ­ника себе.

(Сура 4:123)

Несмотря на кажу­ще­еся порой бла­го­по­лу­чие жизни, было бы наив­ным для кого бы то ни было пола­гать, что можно по-насто­я­щему про­цве­тать или наде­яться попасть в рай после смерти, живя «без Аллаха». Язы­че­ский идо­ло­по­клон­ник сам под­вер­гает себя опас­но­сти лишиться бла­го­склон­но­сти Аллаха, отвер­нув­шись от него в сто­рону других божеств, неве­ру­ю­щий – пола­га­ясь на свою гор­дость и само­до­ста­точ­ность.

При­рода и харак­тер Аллаха в Коране

Неумо­лимо и посто­янно утвер­ждая, что Аллах уни­ка­лен и совер­ше­нен, Коран уди­ви­тельно мало гово­рит о его лич­но­сти или харак­тере. Не в пример Библии, где чув­ства и настро­е­ния Бога ярко рас­кры­ва­ются через его отно­ше­ния с людьми, при про­чте­нии Корана созда­ется впе­чат­ле­ние, что Аллах вовсе лишен лич­ност­ных качеств. Сопе­ре­жи­ва­ние и другие чув­ства даже отда­ленно не свой­ственны ему. Акцент дела­ется на его высшем руко­вод­стве всем сущим, его неогра­ни­чен­ном управ­ле­нии чело­ве­че­ством, власти бла­го­слов­лять или про­кли­нать, судить или про­щать, давать бла­го­со­сто­я­ние или погру­жать в бед­ность – все как он поже­лает. Он явля­ется Гос­по­дом всех миров и не нуж­да­ется в полу­че­нии энер­гии извне, в чьем-либо содей­ствии или защите. Он никому не под­от­че­тен. Обя­за­тель­ства лежат непо­сред­ственно на плечах тех, кого он создал, дабы они искали его мило­сти. Они не могут апел­ли­ро­вать к чему-то сви­де­тель­ству­ю­щему против него (что с успе­хом делали многие биб­лей­ские про­роки, как, напри­мер, Моисей, напом­нив­ший Богу об обе­ща­ниях, данных Им Авра­аму, а также об обе­ща­нии отвра­тить свой гнев от еврей­ского народа, когда Он заду­мал уни­что­жить его).

В резуль­тате многие мусуль­ман­ские ученые более позд­них сто­ле­тий, пыта­ясь опре­де­лить харак­тер Аллаха, неиз­менно кон­цен­три­ро­вали свое вни­ма­ние на том, чего у него нет. Абул Хасан Али ал-Ашари, извест­ный теолог, родив­шийся в Басре спустя три сто­ле­тия после смерти Мухам­мада, в своем про­из­ве­де­нии Мака­лат ал-Исла­мийин нари­со­вал весьма несим­па­тич­ный образ Аллаха. Он гово­рил, что у Аллаха нет тела, он нема­те­ри­а­лен, и у него нет объема. Ни одно место не в состо­я­нии заклю­чать его в себе, и время не каса­ется его. Ничего из того, что можно ска­зать о его созда­ниях, не может быть исполь­зо­вано в каче­стве исход­ного мате­ри­ала для его опи­са­ния. Ничего из того, что можно пред­ста­вить рас­суд­ком или вооб­ра­зить, при­звав на помощь фан­та­зию, не имеет с ним сход­ства. Его невоз­можно уви­деть гла­зами, нельзя испы­тать удо­воль­ствие или радость, постиг­нув его. Его ничто не вол­нует.

Другой ранний мусуль­ман­ский ученый резю­ми­ро­вал отно­ше­ние мусуль­ман к образу Аллаха, сказав: что бы ни при­ду­мал чело­век, пыта­ясь пред­ста­вить его себе, он не явля­ется этим!

Что же в таком случае можно ска­зать опре­де­лен­ного о том, каков Аллах? В Коране пере­чис­лено мно­же­ство аспек­тов его сущ­но­сти. Мусуль­мане гово­рят, что всего их девя­но­сто девять. Они опре­де­ляют его харак­тер и то, что чело­век может ожи­дать от него. Три­на­дцать из них пере­чис­лены в при­ве­ден­ном ниже отрывке. В списке или ката­логе девя­но­ста девяти имен Аллаха они зани­мают первые места в порядке их пере­чис­ле­ния:

И Он – Аллах! Кроме него дру­гого боже­ства не суще­ствует. Он ведает о всем, что скрыто иль открыто (вам). <…> Он – царь, Он – свят, источ­ник совер­шен­ства, Он мир дарит, запо­ве­дает веру и блюдет сохран­ность; Вер­хов­ный судия, что власти без­гра­нич­ной пре­ис­пол­нен. Хвала же Гос­поду! Он выше всех божеств, что люди измыш­ляют в равные Ему! И Он – Аллах, Творец (Все­лен­ной), созда­тель (совер­шен­ного порядка в ней), обра­зо­ва­тель (высших форм и видов), – к Нему – пре­крас­ней­шие имена вос­хо­дят, и все, что в небе­сах и на земле, хвалу и славу воз­дает Аллаху, (кто без­гра­нично) мудр и велик!

(Сура 59:22–24)

Однако ни одно из этих имен не рас­кры­ва­ется по ходу повест­во­ва­ния, все они как бы без­до­ка­за­тельны. Более того, неко­то­рые мусуль­ман­ские ученые пола­гают, что эти имена явля­ются исклю­чи­тельно атри­бу­тами и что Аллах, если поже­лает, может просто отме­нить или анну­ли­ро­вать их все. Гово­рят, что они явля­ются харак­тер­ными осо­бен­но­стями, кото­рые опре­де­ляют его пове­де­ние и вза­и­мо­от­но­ше­ния со своими созда­ни­ями и ни в коем случае не выра­жают каких-либо особых качеств его суще­ство­ва­ния или харак­тера.

Извест­ный бого­слов Абу Хамид Мухам­мад ал-Газали, живший спустя пять веков после Мухам­мада, напи­сал книгу, в кото­рой пере­чис­лены все девя­но­сто девять имен Аллаха и кото­рую он назвал Ал-Максад ал-Асна. Говоря о кора­ни­че­ском имени Ал-Вадуд (Любя­щий), кото­рое дважды встре­ча­ется в книге (суры 11:90, 85:14), он утвер­ждал, что поскольку в наме­ре­ния Аллаха входит делать добро чело­ве­че­ству и быть состра­да­тель­ным, то его любовь должна опре­де­ляться исклю­чи­тельно как цель утвер­ждать и пока­зы­вать свою бла­го­склон­ность по отно­ше­нию к тому, кто ищет ее. Он выше сопе­ре­жи­ва­ния, ассо­ци­и­ру­е­мого с про­стым чело­ве­че­ским сочув­ствием. Его любовь и мило­сер­дие моти­ви­ру­ются только соб­ствен­ной выго­дой, а не сопе­ре­жи­ва­ни­ями.

В конеч­ном итоге Аллах в исламе вопло­щает до неко­то­рой сте­пени ста­тич­ную кон­цеп­цию Бога. Для него было бы честью ска­зать, что он может погру­зиться в глу­бину своего духа с чув­ствами и искрен­ними эмо­ци­ями, но при этом быть выше всего этого, демон­стри­руя свою непо­ко­ле­би­мость. Аллах в Коране неиз­мен­ный просто по той при­чине, что у него нет такого харак­тера. Он то, что он есть. Пра­виль­ность отно­ше­ния к нему людей обу­слов­лена лишь тем, что люди при­ни­мают его, а не познают лично. Его абсо­лют­ная уни­каль­ность ставит его в обособ­лен­ное поло­же­ние от всего создан­ного им – это образ оди­но­кого Бога, не нуж­да­ю­ще­гося в чьем-либо обще­стве. Из данной кон­цеп­ции про­ис­те­кает реак­ция мусуль­ма­нина на лич­ность Аллаха и отно­ше­ние к своей лич­но­сти и миссии: рожден быть слугой, кото­рый связан обя­за­тель­ством под­чи­няться кодексу пове­де­ния и образ­цам рели­ги­оз­ного покло­не­ния, пред­пи­сан­ным Созда­те­лем, кото­рый имеет право посту­пать так, как счи­тает нужным, чьи дей­ствия не могут быть под­верг­нуты сомне­нию и кому должно предо­ста­вить отчет о своей жизни.

Муж­чины и жен­щины как слуги Аллаха

Созда­ние всего сущего исклю­чи­тельно в услу­же­ние Аллаху

Власть Аллаха над всем сущим волей-нево­лей при­во­дит к мысли, что все­лен­ная и все, что в ней, были созданы с един­ствен­ной целью – слу­жить ему. В отли­чие от хри­сти­ан­ской веры, где любовь Бога к чело­ве­че­ству выра­зи­лась через лич­ность Иисуса Христа, Кото­рый высту­пил в роли Божьего слуги, чтобы спасти мир и убе­дить людей в том, что они могут стать детьми Бога и сона­след­ни­ками вечной жизни, ислам отво­дит людям роль в каче­стве слуг Бога без какой-либо надежды, что они когда-нибудь раз­де­лят его славу. Аллаху при­над­ле­жит пре­ро­га­тива посту­пать так, как он счи­тает нужным, и избе­гать всякой личной связи с людьми, дабы не быть вынуж­ден­ным выпол­нять какие-нибудь обя­за­тель­ства по отно­ше­нию к ним. Само­до­ста­точ­ность Аллаха, зави­си­мость от него людей и их обя­за­тель­ство слу­жить ему сум­ми­ро­ваны в при­ве­ден­ном ниже отрывке:

Я создал джин­нов и людей лишь для того, чтоб Мне они слу­жили.

(Сура 51:56)

Анге­лов в Коране назы­вают ибаду-р-Рахман (слуги Состра­да­тель­ного). Между Алла­хом и всем его тво­ре­нием суще­ствует непре­одо­ли­мая про­пасть. Назна­че­ние всего создан­ного им во все­лен­ной отоб­ра­жено в этом выра­зи­тель­ном выска­зы­ва­нии:

И всяк, кто на земле и в небе пре­бы­вает, при­хо­дит к Мило­серд­ному как раб.

(Сура 19:93)

Отсюда про­ис­хо­дит и само назва­ние мусуль­ман­ской веры: Ислам – это Под­чи­не­ние. Все истин­ные пра­во­вер­ные под­чи­ня­ются своему Гос­по­дину, власт­ву­ю­щему над небе­сами.

Нельзя ска­зать, что Аллах совер­шенно без­раз­ли­чен к людям. Вни­ма­ние, ока­зы­ва­е­мое им в Коране, рав­но­значно вни­ма­нию, ока­зы­ва­е­мому самому Аллаху. Коран в равной сте­пени рас­смат­ри­вает при­роду чело­века с его пове­де­нием, пси­хо­ло­гией, обя­зан­но­стями, пред­на­зна­че­нием и высшую власть самого Аллаха. Спа­се­ние рода чело­ве­че­ского явля­ется одной из наи­важ­ней­ших тем Корана. Коран вновь и вновь заост­ряет вни­ма­ние, что он не был бы послан людям, будь у Аллаха иные наме­ре­ния. Судьбу чело­ве­че­ства, высве­чен­ную в Коране, не опре­де­ляют капризы или при­хоти Аллаха. Спа­се­ние явля­ется высшей целью реше­ний Аллаха, кото­рые он не отме­няет.

Тем не менее поскольку Аллах – гос­по­дин своих слуг, а не отец, как биб­лей­ский Бог, его роль во вза­и­мо­от­но­ше­ниях с чело­ве­ком заклю­ча­ется в утвер­жде­нии своего вели­чия и власти. Истин­ный абд (слуга) Аллаха должен быть заин­те­ре­со­ван, в первую оче­редь, в пре­иму­ще­ствах несе­ния покор­ной службы. Сми­ре­ние, скром­ность, абсо­лют­ное послу­ша­ние и под­чи­не­ние пред­пи­сан­ным формам покло­не­ния кажутся в этой связи наи­бо­лее выда­ю­щи­мися свой­ствами божьего чело­века. В хри­сти­ан­стве же отдают пред­по­чте­ние таким каче­ствам, как любовь, радость, само­от­вер­жен­ность, дол­го­тер­пе­ние и про­ще­ние. Истин­ный мусуль­ма­нин обра­щает самое при­сталь­ное вни­ма­ние на волю Аллаха, стре­мясь без­ро­потно под­чи­ниться его при­ка­зам. В при­ве­ден­ном ниже отрывке пока­зана пол­нота власти Аллаха и призыв к слу­же­нию ему:

Гос­подь небес, земли, а также и того, что между ними. Так покло­няйся же Ему и в этом покло­не­нии тер­пе­ние и стой­кость сохра­няй. Неужто знаешь ты того, кто именем Его (спо­со­бен) назы­ваться?

(Сура 19:65)

Поэтому совер­шенно неуди­ви­тельно, что в Коране огром­ное зна­че­ние при­да­ется таким тер­ми­нам, как таа (пови­но­ве­ние (Аллаху)), кунут (набож­ность), хушу (покор­ность) и тадарру (сми­ре­ние). Все они – полная про­ти­во­по­лож­ность упор­ному отказу под­чи­няться откро­ве­ниям Аллаха. Отказ от послу­ша­ния – логи­че­ское осно­ва­ние жесто­ко­сер­дия и без­ду­хов­но­сти. Коран по-осо­бен­ному отно­сится к этой кон­цеп­ции и рас­смат­ри­вает ее как рас­про­стра­нен­ные настро­е­ния времен Джа­хи­лийи (Вре­мени неве­же­ства) в доис­лам­ский период, а также как при­чину для отвер­же­ния кора­ни­че­ских откро­ве­ний неве­ру­ю­щими времен Мухам­мада.

Уве­рен­ность в чело­ве­че­ских силах, спо­соб­но­стях и изоб­ре­та­тель­но­сти счи­та­ется типич­ным каче­ством, пре­пят­ству­ю­щим чело­веку стать абд Аллаха, так же, как и непри­зна­ние его власти над собой или отста­и­ва­ние своей неза­ви­си­мо­сти. Дей­стви­тельно, эти каче­ства были отли­чи­тель­ными осо­бен­но­стями харак­тера арабов, живших в доис­лам­ский период. Коран опи­сы­вает случай, когда неве­ру­ю­щие, неистово про­ти­во­сто­яв­шие Мухам­маду, впо­след­ствии ста­но­ви­лись вспыль­чи­выми. Слово, исполь­зу­е­мое в тексте Корана для опи­са­ния этого состо­я­ния, хамийа, озна­чает горя­чую реши­мость в отста­и­ва­нии и защите своего мнения. Коран особо выде­ляет это поня­тие – хамий­а­тул­джа­хи­лийа – горя­чее про­ти­во­сто­я­ние, харак­те­ри­зу­ю­щее доис­лам­ские вре­мена неве­же­ства до воз­ник­но­ве­ния ислама. И вот в про­ти­во­по­лож­ность этим каче­ствам Аллах нис­по­слал уми­ро­тво­рен­ность и урав­но­ве­шен­ность своему послан­нику и всем веру­ю­щим. Слово, исполь­зу­е­мое для про­ти­во­по­став­ле­ния двух настро­е­ний, душев­ных состо­я­ний, звучит как сакина и близко по зна­че­нию древ­не­ев­рей­скому шехина (сура 48:26). Вели­чие Аллаха состоит в его здра­во­мыс­лии отно­си­тельно мир­ного сосу­ще­ство­ва­ния с ним, и именно это каче­ство должно харак­те­ри­зо­вать тех, кто дей­стви­тельно явля­ется его слу­гами.

Арабы доис­лам­ской Аравии гор­ди­лись при­над­леж­но­стью к своему роду и жестоко мстили любому члену дру­гого рода или пле­мени, нанес­шему обиду или ране­ние их соро­ди­чам или сопле­мен­ни­кам, неза­ви­симо от при­чины инци­дента (была ли она оправ­дана или нет). Они нико­гда не при­ни­мали ничего, что раз­ру­шало их чув­ство соб­ствен­ного досто­ин­ства, и яростно давали отпор любому, кто унижал их тем или иным спо­со­бом. Это было сущ­но­стью высо­ко­ме­рия арабов до при­хода ислама. Абид ибн ал-Абрас, поэт, живший в те дале­кие вре­мена, писал в своей книге Диван (том 40, стих 20): «Мы реши­тельно отка­зы­ва­емся под­чи­няться чьему бы то ни было руко­вод­ству, кем бы он ни был! Более того, мы заста­вим всех под­чи­няться нашим ука­за­ниям, причем никого при этом не при­нуж­дая». Именно этот занос­чи­вый дух Мухам­мад считал при­чи­ной про­ти­во­сто­я­ния его учению сми­ренно под­чи­ниться и стать слугой – в данном случае самого Аллаха.

Иудеев и хри­стиан не обви­няли в тще­сла­вии неве­рия, но их упре­кали в том, что они счи­тали себя детьми Аллаха и, более того, люби­мыми его детьми. Если это так, то тогда почему Аллах нака­зы­вает их за грехи? В дей­стви­тель­но­сти они всего лишь люди, кото­рых создал Аллах себе в услу­же­ние. Одному Аллаху при­над­ле­жит власть на небе­сах и на земле (сура 5:20). Эта тема посто­янно свя­зы­ва­ется в Коране с Иису­сом Хри­стом:

И нико­гда Мессия не пре­зреет слу­же­нием и покло­не­ньем Богу, как то и ангелы, при­бли­жен­ные к Богу…

(Сура 4:172)

В другом стихе, говоря об Иисусе, Коран резко заяв­ляет: Ин хува илла абдун – «Он был всего лишь раб (Гос­по­ден)» (сура 43:59). Инте­ресно обна­ру­жить повест­во­ва­ние в Коране, где гово­рится, что Сам Иисус заявил: Инни абдул­лахи – «Я – раб Аллаха» (сура 19:30). В отрывке гово­рится, что когда Он появился на свет, род­ствен­ники Марии обви­нили ее в том, что она родила ребенка вне закон­ного брака. Когда же она ука­зала на Иисуса, лежа­щего в колы­бели, Он про­из­нес речь, кото­рая начи­на­лась с при­ве­ден­ного выше выска­зы­ва­ния. Данное собы­тие не имеет парал­ле­лей с Биб­лией, но оно соот­но­сится с апо­кри­фи­че­ским «Араб­ским еван­ге­лием дет­ства», автор кото­рого неиз­ве­стен. Исто­рия об Иисусе, про­из­но­ся­щем речь в колы­бели, при­во­дится и в начале Корана. Но только здесь гово­рится о том, что Он обра­тился к Своей матери Марии со сло­вами: Инни хува Иса ибнулла – «Я Иисус, сын Бога» и затем про­дол­жил, что Он и есть то самое Слово, кото­рое послал Бог и о кото­ром архан­гел Гав­риил объ­явил ей, и что Бог Отец послал его как бла­го­сло­ве­ние наро­дам мира. В целом эта исто­рия сильно напо­ми­нает буд­дий­скую, в кото­рой повест­ву­ется о том, как Будда раз­го­ва­ри­вал со своей мате­рью, будучи еще в мла­ден­че­ском воз­расте. Пока­за­тельно, что Коран, дабы сохра­нить после­до­ва­тель­ность своего учения о том, что Мессия явля­ется не кем иным, как слугой Аллаха, изме­нил пер­во­на­чаль­ное заяв­ле­ние, сде­лан­ное Иису­сом о том, что Он сын Бога.

Неогра­ни­чен­ная власть Аллаха над своими слу­гами

Мухам­мад, как и все, также явля­ется слугой Аллаха, почет­ным слугой («Наш слуга» (сура 2:23)). Он нахо­дится в гар­мо­нии с целями и наме­ре­ни­ями Аллаха и послу­шен его воле. Все истинно пра­во­вер­ные тоже рас­смат­ри­ва­ются как ува­жа­е­мые и бла­го­род­ные слуги. В главе, повто­ря­ю­щей основ­ные собы­тия из жизни неко­то­рых про­ро­ков, их назы­вают иба­дул­ла­хил­мух­ли­син («посвя­щен­ные слуги Аллаха» (суры 37, 160, 169 и др.)) – в пяти слу­чаях и иба­ду­нал­му­ми­нин («наши веру­ю­щие слуги») – в четы­рех слу­чаях. В Коране нет пред­став­ле­ния о раб­ском слу­же­нии – наобо­рот, гово­рится о гар­мо­нич­ных и мирных отно­ше­ниях с Алла­хом, где Аллах и веру­ю­щие, сми­ренно испол­ня­ю­щие запо­веди, пони­мают друг друга. Поэтому посто­янно утвер­жда­ется, что Аллах мягок со своими слу­гами (сура 2:207), всегда следит за ними и их дей­стви­ями и посто­янно испы­ты­вает их (сура 3:15). Он нико­гда не бывает неспра­вед­лив по отно­ше­нию к ним (сура 3:182), но при этом всегда оста­ется все­силь­ным (сура 6:18). Однако суще­ствует послед­ний аспект вза­и­мо­от­но­ше­ний, кото­рый сво­дится к тому, что в конце концов Аллах не несет ника­кой ответ­ствен­но­сти ни перед кем, и никто не может потре­бо­вать от него отчета. Люди просто оста­ются его слу­гами и не более.

Аллах награж­дает веру­ю­щих и дарует им свое рас­по­ло­же­ние, руко­вод­ству­ясь исклю­чи­тельно своим выбо­ром, и никто не может задать вопрос, почему он пред­по­чел одного дру­гому. Никто не может спро­сить, почему он выбрал иудеев, дабы явить им свои мило­сти, когда послал им про­ро­че­ство­ва­ние и Свя­щен­ную Книгу, и почему не делает этого более. Все про­ис­хо­дило исклю­чи­тельно по его жела­нию и бла­го­даря его власти.

Над всеми Он сту­пе­нями воз­вы­шен, Вла­сти­тель трона! Своим веле­нием Он дух низ­во­дит тому из Своих слуг, к кому бла­го­во­лит, чтоб тот напо­ми­нал о Дне сви­да­нья (всем людям), – о Дне, когда они пред­ста­нут (перед Ним).

(Сура 40:5–16)

Власть Аллаха над своими слу­гами дает ему право помочь любому, сооб­ра­зу­ясь со своей волей (сура 7:128), а также даро­вать, по своему выбору, особое управ­ле­ние тем, к кому он питает рас­по­ло­же­ние (сура 6:88). Никто не может спро­сить, при­не­сут ли его дей­ствия боль или насла­жде­ние – все будет так, как он поже­лает (сура 10:107). Он может рас­ши­рить или скон­цен­три­ро­вать круг счаст­лив­цев в соот­вет­ствии со своим правом выби­рать (сура 28:82). Это тоталь­ное гос­под­ство над наро­дом в свое время поро­дило среди мусуль­ман фата­ли­сти­че­ское отно­ше­ние к жизни. Что бы ни слу­чи­лось, неважно – при­ве­дет ли это к добру или ко злу, все в его воле. Если все равно никто не может про­ти­во­сто­ять этому, зачем вообще бороться за свой успех? Просто прими то, что тебе дают, поскольку то, что тебе дают, – именно то, что он наме­ре­ва­ется тебе дать. Подоб­ное отно­ше­ние к жизни повли­яло на образ мыш­ле­ния многих мусуль­ман.

Поэтому нет ничего уди­ви­тель­ного, что в пре­да­ниях (в сводах хади­сов) опи­сы­ва­ются собы­тия, про­ис­хо­див­шие в самом начале сози­да­тель­ного про­цесса, когда Аллах пред­опре­де­лял все дей­ствия и участь людей в соот­вет­ствии со своими целями еще до того, как они были созданы. Одно из таких повест­во­ва­ний гласит:

Умар б. ал-Хаттаб рас­ска­зы­вал: «Я слышал, как послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) спро­сили, и он отве­тил: „Бог создал Адама, затем поло­жил Свою правую руку ему на спину и сказал: ‘Мы создали их для небес: эти будут совер­шать дей­ствия, под­хо­дя­щие оби­та­те­лям Рая’. Затем поло­жил левую руку ему на спину и сказал: ‘Мы создали их для ада, и эти будут совер­шать дей­ствия, под­хо­дя­щие аду’“»

(Ал-Муватта Малика, с. 374)

Сам Коран под­дер­жи­вает кон­цеп­цию, что те, кого направ­ляют по пра­вед­ному пути, оста­нутся только на нем, из-за пред­на­чер­тан­ного указа Аллаха. Те же, кто сбился с пути, посту­пают так именно потому, что Аллах пред­на­ме­ренно поста­вил их в такое поло­же­ние. Для послед­них не будет иного заступ­ника, кроме Аллаха, и они будут бро­шены в страш­ное адское пламя, потому что они отвергли его знаки и не пове­рили в воз­рож­де­ние, что было для них пред­на­чер­тано (сура 17:97–98). Нет ничего стран­ного в том, что мусуль­мане фата­ли­сти­че­ски смот­рят на жизнь и на свою судьбу. Другое пре­да­ние опи­сы­вает очень инте­рес­ную исто­рию о самом начале созда­ния, в кото­рой Адам оправ­дан за свой про­сту­пок. Объ­яс­ня­ется это тем, что он сделал лишь то, что ему было пред­на­чер­тано:

Абу Хурайра рас­ска­зы­вал, как послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) гово­рил: «Одна­жды между Адамом и Мои­сеем возник спор. Моисей гово­рил: „Это ты тот Адам, чья ошибка яви­лась при­чи­ной изгна­ния тебя из Рая?“ Адам отве­тил ему: „А это ты тот Моисей, кото­рого Аллах выбрал своим вест­ни­ком к людям, и ты обви­ня­ешь меня в деле, кото­рое было пред­опре­де­лено для меня еще до моего созда­ния?“ Вот таким обра­зом Адам пре­взо­шел Моисея».

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1396)

Коран заяв­ляет, что он дей­стви­тельно явля­ется посла­нием всему миру и всем тем, кто желает идти прямым, пра­вед­ным путем, но никто не может сде­лать этого до тех пор, пока сего не поже­лает Гос­по­дин всех миров (сура 81:27–29). Поэтому хотя между Алла­хом и его слу­гами и могут иметь место при­ят­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния, они под­дер­жи­ва­ются только потому, что он решил выве­сти слуг на свой путь. При этом он остав­ляет за собой право сохра­нять все­объ­ем­лю­щий кон­троль над ними и посту­пать с ними так, как сочтет нужным. Эта док­трина запол­няет разум и души мусуль­ман. Она очень сильно отли­ча­ется от хри­сти­ан­ской кон­цеп­ции позна­ния Бога Отца, Кото­рый из любви к тем, кого назы­вает Своими детьми, нико­гда не станет обра­щаться с ними свое­нравно, а в полной без­опас­но­сти при­ве­дет их в Свое Цар­ство, на небеса.

Мятеж­ный дух, обу­ре­ва­ю­щий чело­ве­че­ство

Чело­ве­че­ство создано для горе­стей и страха

Коран избе­гает учения о пер­во­род­ном грехе, но он гово­рит о том, что боль­шая часть чело­ве­че­ства живет с непри­яз­нью по отно­ше­нию к Богу. Он предъ­яв­ляет откро­вен­ные обви­не­ния чело­ве­че­скому роду:

Мы чело­века создали на тяготы (земные), – так неужели он вооб­ра­жает, что здесь над ним никто не вла­стен? Он может гово­рить: «Я запла­тил за все сполна!» Ужель он думает, никто его не видит? И разве не дано ему двух глаз? И языка, и пары губ? И не ука­заны два глав­ных направ­ле­нья (добра и зла)? Но не спешит избрать стезю крутую чело­век!

(Сура 90:411)

В то же самое время Коран учит, что Аллах мило­сер­ден к людям, пере­да­вая им аяты (знаки) и посы­лая своих про­ро­ков и вест­ни­ков. Он будет нахо­дить людей, подав­лен­ных стра­да­ни­ями и несча­стьями, и будет вооду­шев­лять их, дабы они познали сми­рен­ность. Их стра­да­ния пре­вра­тятся в про­цве­та­ние, и все блага небес и земли про­льются на них, если они верят в него и боятся. Но, несмотря на это, они про­дол­жают отвер­гать его истины, поэтому ему при­дется при­звать их к ответу за их зло­де­я­ния (сура 7:94–96).

Един­ственно верным откли­ком на бла­го­склон­ность Аллаха, гово­рит Коран, должен быть дух шукр (бла­го­дар­но­сти или при­зна­тель­но­сти) по отно­ше­нию к нему. В тексте Корана слова иман (вера) и шукр зача­стую сино­ни­мичны. Про­ти­во­по­лож­ный им термин – куфр (неве­рие или небла­го­дар­ность). Чаще всего именно этот дух небла­го­дар­но­сти напол­няет мысли людей, и Коран гово­рит:

Поис­тине, и Богу своему небла­го­да­рен чело­век, и сам сви­де­тель­ствует это (своими греш­ными делами), и неот­сту­пен в алч­но­сти своей к земным богат­ствам чело­век.

(Сура 100:68)

Един­ствен­ное, на что могут наде­яться непо­кор­ные, – это рас­ка­я­ние и просьба о про­ще­нии. И пусть они явля­ются бли­жай­шими род­ствен­ни­ками истинно веру­ю­щих, но если они про­дол­жают упор­ство­вать в своей небла­го­дар­но­сти и неве­рии, им не будет даро­вано про­ще­ние (сура 9:113). Даже если сам Мухам­мад просил бы за них про­ще­ние целых семь­де­сят раз, Аллах нико­гда бы не про­стил их, поскольку они отвер­гают его, – Аллах не руко­во­дит и не направ­ляет тех, кто упор­ствует в своей непо­кор­но­сти (сура 9:80). Хуже всего, конечно, при­дется неве­ру­ю­щим, чьим прин­ци­пом явля­ется истигна, само­до­ста­точ­ность, т. е. жизнь без Аллаха в сердце. Истигна явля­ется пре­де­лом непо­кор­но­сти (сура 96:6–7).

Коран уде­ляет огром­ное вни­ма­ние духу неве­рия, а также жесто­ко­сер­дию по отно­ше­нию к Аллаху в серд­цах боль­шин­ства людей. Только те, кто обла­дает истин­ной верой и совер­шает доб­ро­де­тель­ные поступки, твердо при­дер­жи­ва­ясь истины, исклю­ча­ются из числа тех, о ком гово­рят: «чело­век всегда убыток терпит» (сура 103:2). И хотя в отли­чие от Библии Коран не счи­тает, что люди по своей при­роде пре­бы­вают в раб­стве греха и сла­бо­стей и не могут спасти соб­ствен­ные души без мило­сер­дия Бога, он под­твер­ждает все­лен­скую склон­ность чело­ве­че­ства к без­бо­жию и греху. При­ве­ден­ный ниже стих тесно соот­но­сится с биб­лей­ской темой:

И я себя оправ­ды­вать не стану – ведь (всякая) душа скло­ня­ется ко злу, если Гос­подь мой мило­стью ее не осе­няет. Гос­подь мой, истинно, про­щающ, мило­серд!

(Сура 12:53)

В другом отрывке Коран раз­об­ла­чает склон­ность людей к раз­дра­жи­тель­но­сти и капри­зам. Это когда зави­си­мость от Аллаха ими пол­но­стью игно­ри­ру­ется, и они все­цело предо­став­лены самим себе:

Поис­тине, был бес­по­кой­ным создан чело­век. Когда его кос­нется зло, он полон (бес­ко­неч­ных) жалоб; когда ж к нему добро при­хо­дит, ста­но­вится он скуп (и недо­сту­пен).

(Сура 70:19–21)

Одним из самых рас­про­стра­нен­ных слов в Коране для обо­зна­че­ния сущ­но­сти всех грехов по отно­ше­нию к Аллаху явля­ется зулм, что значит «без­за­ко­ние». Мно­го­бо­жие счи­та­ется самым боль­шим зулмом, т. е. пре­гре­ше­нием (сура 31:14). Это слово исполь­зу­ется в основ­ном для опре­де­ле­ния вреда, при­чи­нен­ного чело­ве­ком своему ближ­нему. Это может быть неспра­вед­ли­вость, обман, мошен­ни­че­ство и тому подоб­ное. Во многих слу­чаях, гово­рит Коран, люди, посту­па­ю­щие подоб­ным обра­зом, совер­шают зулм ан-нафс, т. е. при­чи­няют вред соб­ствен­ным душам (сура 2:57). С другой сто­роны, никто не может обви­нить Аллаха в совер­ше­нии зулма в его делах с людьми. Аллах руко­вод­ству­ется исклю­чи­тель­ной спра­вед­ли­во­стью в отно­ше­нии своих созда­ний. Пре­гре­ше­ния, кото­рые совер­шают люди, при­но­сят им несча­стья. То, что они стра­дают из-за соб­ствен­ного без­рас­суд­ства, про­ис­хо­дит лишь из-за деяний, кото­рые они сотво­рили своими руками (сура 22:10). Иногда Коран воз­ла­гает этот дух пре­гре­ше­ний не только инди­ви­ду­ально на какого-то чело­века или группу людей, но и на целый народ и даже на обще­ствен­ный строй. И тем не менее подоб­ные пре­гре­ше­ния не рас­смат­ри­ва­ются как оскорб­ле­ние славы Аллаха, скорее, это оши­боч­ное дей­ствие, кото­рое при­чи­няет боль­шой вред и трав­ми­рует тех, кто совер­шает его. Тема в данном случае оста­ется преж­ней, а именно: тен­ден­ция к пре­гре­ше­ниям пре­об­ла­дает среди людей и явля­ется тем курсом, кото­рому боль­шин­ство из них будет сле­до­вать.

Болезнь в серд­цах лице­ме­ров

Среди пороч­ных невер­ных Коран выде­ляет группу людей, винов­ных в боль­шем, чем просто пре­гре­ше­ния. Это муна­фи­кун (лице­меры), кото­рые симу­ли­руют веру в Аллаха или пре­дан­ность общине веру­ю­щих, в то время как их сердца далеки от них. О людях такого склада Мухам­мад отзы­вался как о чем-то мерз­ком, вну­ша­ю­щем отвра­ще­ние. Группа таких людей в Медине, внешне про­яв­ляв­ших глу­бо­кую пре­дан­ность его делу, когда он впер­вые стал лиде­ром, на деле много раз дока­зы­вала свою нена­деж­ность и, что гораздо хуже, в тайне оста­ва­лась враж­дебно настро­ен­ной к истинно веру­ю­щим. Их руко­во­ди­те­лем был некто Абдал­лах ибн Убайй, кото­рый в то время принял сто­рону Мухам­мада, а затем бросил его и увел за собой своих после­до­ва­те­лей. Собы­тия эти про­изо­шли неза­долго до битвы при Ухуде, и пора­же­ние мусуль­ман было отча­сти вызвано опу­сто­ше­нием в их душах в резуль­тате ухода Абдал­лаха и других. Почти треть армии Мухам­мада ушла с поле боя и вер­ну­лась в Медину. После­до­ва­тели Абдал­лаха пред­по­чли защи­щать свои дома вблизи город­ских стен.

И все же Коран рас­смат­ри­вает склон­ность к двое­ду­шию как нечто более серьез­ное, нежели нело­яль­ность к мусуль­ман­ской общине. Это душев­ная болезнь. Не менее три­на­дцати раз Книга свя­зы­вает муна­фи­ку­нов с «теми, у кого в сердце посе­ли­лась болезнь». Эта марад (болезнь) застав­ляет их обма­ны­вать пра­во­вер­ных (сура 8:49). Посто­ян­ное упо­треб­ле­ние вместе этих двух выра­же­ний пред­по­ла­гает, что они рас­смат­ри­ва­ются как сино­нимы. Было бы уместно пред­по­ло­жить, что лице­меры и их непо­сто­ян­ство вызы­вали у Мухам­мада отвра­ще­ние. Совер­шенно оче­видно, что он рас­смат­ри­вал боль­ных лице­ме­рием как опас­ную группу людей, чья пре­дан­ность в любое время может обер­нуться враж­деб­но­стью.

Если зулм охва­ты­вает все виды пре­гре­ше­ний, будь они из обла­сти соци­аль­ной, мораль­ной или рели­ги­оз­ной, нифак (лице­ме­рие) имеет исклю­чи­тельно рели­ги­оз­ную почву. Поскольку Мухам­мад считал себя не только поли­ти­че­ским лиде­ром Медины, но также и про­ро­ком Аллаха, послан­ным своему народу, нет ничего уди­ви­тель­ного в том, что он видел в их непо­сто­ян­стве вызов искрен­но­сти своих про­ро­че­ских убеж­де­ний. Эта точка зрения объ­яс­няет и то, почему он считал, что их души одер­жимы болез­нью. Коран отно­сится к ним хуже, чем к неве­ру­ю­щим, – при­мерно так же, как Иисус отно­сился к фари­сеям:

И лице­ме­рам видится, что (хит­ро­стью своей) они про­во­дят Бога, тогда как Он про­во­дит их. Когда они ста­но­вятся к молитве, то делают сие небрежно, лишь напо­каз перед людьми, а к Богу обра­ща­ются так мало!

(Сура 4:142)

Их непред­на­ме­рен­ное рав­но­ду­шие счи­та­ется при­чи­ной их гибели. Биб­лей­ский упрек «…ты ни холо­ден, ни горяч…» (Откр.3:15) в данном случае имеет прямую парал­лель с про­ци­ти­ро­ван­ной сурой. Таких людей счи­тают не рав­но­душ­ными веру­ю­щими, а худ­шими вра­гами Аллаха, чья судьба уже опре­де­лена и опе­ча­тана:

(Все) лице­меры – и мужи и девы – все одной породы: они к пре­ступ­ному друг друга под­стре­кают, и отвле­кают от бла­гого, и скупы руки их (и души). Они забыли Бога, и их забыл Гос­подь. Поис­тине, рас­путны лице­меры и без­за­ко­ние (творят).

(Сура 9:67–68)

Лице­ме­ров не только откро­венно осуж­дают, но также прочат им быть бро­шен­ными в самые глу­бины адского огня (сура 4:145). Крат­кий анализ неко­то­рых особых слу­чаев их про­ти­во­сто­я­ния Мухам­маду за послед­ние десять лет его жизни в Медине пока­зы­вает, почему пророк так сильно нена­ви­дел лице­ме­ров и считал, что они хуже неве­ру­ю­щих:

А тем, кото­рые уве­ро­вали в Бога, потом же отрек­лись, потом уве­ро­вали вновь, потом же отрек­лись опять, и тем неве­рие уси­лили свое, – тех не про­стит Гос­подь, прямой стезею не напра­вит. Ты весть благую лице­ме­рам сообщи: их ждут мучи­тель­ные кары.

(Сура 4:137–138)

В свое время лице­меры пуб­лично при­зн­бют, что Мухам­мад был послан как вест­ник Аллаха, хотя в серд­цах своих они желали бы обрат­ного. Они могут поклясться, дабы убе­дить мусуль­ман в том, что они были искренни, но это будет только воз­мож­ность для них засло­нить от других путь Аллаха (сура 63:1–2). В сле­ду­ю­щем отрывке Мухам­мада пре­ду­пре­ждают о таких людях:

Когда ты видишь их, тебя их вид пре­льщает, и когда речь они ведут, с охотой вни­ма­ешь их словам, – они подобны при­став­ным стол­бам, (их совесть нечи­ста), и каждый вскрик им кажется враж­деб­ным. Они – враги, и опа­сайся их. На них лежит про­кля­тие Аллаха. О, как обма­нуты они (в своих надеж­дах)!

(Сура 63:4)

В этой же главе дается крат­кая ссылка на случай, кото­рый про­изо­шел во время их выступ­ле­ния с Мухам­ма­дом в поход против пле­мени бану муста­лик. Абдал­лах ибн Убайй пред­ло­жил, что если бы он и его спо­движ­ники вер­ну­лись в город (Медину), то они, «самая могу­ще­ствен­ная» группа, изгнали бы оттуда «пре­зрен­ную» группу, а именно про­рока и его после­до­ва­те­лей, группу, кото­рая пришла из Мекки. Однако Коран утвер­ждает, что истин­ное могу­ще­ство при­над­ле­жит одному Аллаху, даже если кто-то этого не знает (сура 63:8).

В другом отрывке «те, у кого в сердце посе­ли­лась болезнь», упре­ка­ются в наме­рен­ном под­стре­ка­тель­стве к вос­ста­нию жите­лей города (сура 33:60). В другом случае их упре­кают в том, что они веро­ломно пообе­щали иудеям, жившим в окрест­но­стях города, под­дер­жать их в случае напа­де­ния или изгна­ния из города (сура 59:11). Известно, что они дока­зали свою абсо­лют­ную нена­деж­ность именно тогда, когда их помощь была дей­стви­тельно необ­хо­дима.

В целом Коран очень невы­со­кого мнения о чело­ве­че­стве. Дух строп­ти­во­сти и непо­кор­но­сти про­пи­ты­вает чело­ве­че­ское племя, и только искрен­нее рас­ка­я­ние, покор­ность, обра­ще­ние к Аллаху дают надежду на то, что Аллах его про­стит и примет.

Вера в серд­цах пра­во­вер­ных

Харак­тер веру­ю­щих в Коране

Одно из самых рас­про­стра­нен­ных слов в Коране, амана, озна­чает «верить». Важ­ней­шая доб­ро­де­тель, больше, чем что-либо иное, харак­те­ри­зу­ю­щая истин­ных мусуль­ман, пред­став­ляет собой веру в Аллаха и его волю. Откро­ве­ния об этом можно найти в Коране. Одно из имен Аллаха в Коране, Ал-Мумин (Верный), про­ис­хо­дит от того же корня, что и амана. Нередко в среде мусуль­ман можно услы­шать обра­ще­ние к после­до­ва­те­лям ислама: Йа айю­хал­ла­зина аману («О вы, кто верует!»). Типич­ный стих, содер­жа­щий это пред­пи­са­ние, наряду с при­зы­вом жить пра­вед­ной жизнью, звучит так:

О вы, кто верует! В сми­ре­нии колена пре­кло­ните, падите ниц пред Гос­по­дом своим в бла­го­го­вей­ном покло­не­нии Ему! Тво­рите доброе, чтобы познать бла­жен­ство!

(Сура 22:77)

Рас­про­стра­нен­ность идо­ло­по­клон­ства по всему Ара­вий­скому полу­ост­рову в период жизни Мухам­мада дала про­року воз­мож­ность раз­гля­деть про­блему, суще­ство­вав­шую между истин­ной верой и ложью, и сво­ди­лась она к одному про­стому прин­ципу. Вера в Аллаха как в един­ствен­ного Бога, вылив­ша­яся в фун­да­мен­таль­ное утвер­жде­ние «Нет Бога, кроме Аллаха», рас­смат­ри­ва­лась как раз­де­ля­ю­щая черта между истин­ным мусуль­ма­ни­ном и неве­ру­ю­щим. В послед­ние годы жизни у Мухам­мада воз­никли вопросы к хри­сти­ан­ской и иудей­ской вере в Бога, также моно­те­и­сти­че­ской. Обо­зна­чи­лись же они тогда, когда иудеи и хри­сти­ане отвер­гали его как апо­стола Аллаха. Вся дея­тель­ность Мухам­мада в Мекке была выстро­ена на том осно­ва­нии, что он являлся зна­ме­нос­цем истины Аллаха, направ­лен­ной против лжи араб­ских языч­ни­ков-идо­ло­по­клон­ни­ков. Но в конце концов он раз­ре­шил затруд­не­ния, обви­нив иудеев и хри­стиан в упо­доб­ле­нии себя Аллаху (сура 9:30). Следуя учению Мухам­мада, пра­во­вер­ные мусуль­мане при­званы испо­ве­до­вать веру только в одного Аллаха. Ниже­сле­ду­ю­щий стих кратко резю­ми­рует ситу­а­цию:

Скажи: «Он – мило­серд­ный Бог. В Него уве­ро­вали мы и воз­ло­жили на Него свои надежды. И в скором вре­мени позна­ете и вы, кото­рые из нас в глу­бо­ком заблуж­де­нье!»

(Сура 67:29)

Насто­я­щая вера заклю­ча­ется не только в при­зна­нии реаль­но­сти Аллаха, она тре­бует искрен­него под­чи­не­ния его воле. Только через под­лин­ное рас­ка­я­ние, учит Коран, веру­ю­щие могут наде­яться в конце концов на полу­че­ние про­ще­ния, кото­рое откроет перед ними вход в рай (сура 66:8). В другом отрывке Коран заяв­ляет, что они пере­пол­нены любо­вью к Аллаху (сура 2:165). Сле­до­ва­тельно, истинно веру­ю­щий с энту­зи­аз­мом посвя­щает себя вере в Аллаха, в этом заклю­ча­ется смысл всего его суще­ство­ва­ния. С помо­щью веры чело­век может уви­деть реаль­ность Аллаха во всем, даже когда он обра­ща­ется к таким непри­мет­ным и мелким созда­ниям земли, как мос­киты (сура 2:26).

Веру­ю­щим вну­ша­ется быть после­до­ва­тель­ными в пре­дан­но­сти Аллаху, слу­шаться его и его про­рока, немед­ленно откли­каться на их призыв сле­до­вать доро­гой, веду­щей к жизни. От них тре­бу­ется не изме­нять вере Аллаха и его апо­стола, а также тому, что они полу­чают. Их иму­ще­ство и потомки – не что иное, как испы­та­ние, данное им, дабы про­ве­рить, дей­стви­тельно ли их сердца пре­данны Аллаху, кото­рый выдает высшие награды. До тех пор пока они боятся Аллаха, он будет давать им кри­те­рий, или мерило (фуркан), дабы они могли отде­лить добро от зла (сура 8:20–29). В посто­ян­стве насто­я­щей веры они будут нахо­дить истин­ный мир и покой:

Тех, кто уве­ро­вал и чьи сердца при при­зы­ва­нии Аллаха испол­ня­ются покоя – ведь при­зы­ва­ние Аллаха покоем сердце напол­няет.

(Сура 13:28)

От веру­ю­щих тре­бу­ется без­раз­дель­ная пре­дан­ность Аллаху. Вера пра­во­вер­ных никоим обра­зом не должна сби­ваться с толку их при­вя­зан­но­стью к чему-либо еще, напри­мер к богат­ству или детям. Все, что уводит чело­века от слу­же­ния Аллаху, выра­зится через ту или иную потерю в конце пути (сура 63:9). В Коране суще­ствует и более суро­вое пре­ду­пре­жде­ние о том, что чья-либо жена и дети могут быть вра­гами веру­ю­щих, поэтому послед­ние должны осте­ре­гаться всего, что может увести их от веры (сура 64:14). Хоро­шая же новость, кото­рую Аллах посы­лает веру­ю­щим, поскольку они пре­данны ему, заклю­ча­ется в заве­ре­нии, что они явля­ются осво­бож­ден­ными людьми и стоят перед ним в первых рядах (сура 10:2).

Путь веры рас­смат­ри­ва­ется как дорога, усе­ян­ная испы­та­ни­ями, кото­рые посы­ла­ются пра­во­вер­ным с целью их про­верки. Они не должны терять муже­ства и падать духом, поскольку они должны учиться пре­одо­ле­вать себя и послан­ные им испы­та­ния, если они искренни в своей вере. Если они постра­дают тем или иным обра­зом, то должны пом­нить, что другие веру­ю­щие, шедшие этим путем перед ними, тоже были ранены, но сохра­нили свою веру. Время пере­мены судеб посы­ла­ется для испы­та­ния тех, кто верит, для того, чтобы Аллах мог сам отобрать достой­ней­ших и муче­ни­ков для ислама (сура 3:139–140). Труд­ный путь нис­по­слан им, дабы испы­тать и про­ве­рить тех, кто истинно верит в Аллаха и его послан­ника:

Чтоб испы­та­нием очи­стить верных и нече­сти­вых сокру­шать. Иль вы наде­я­лись, что в Рай вой­дете, когда Гос­подь еще не рас­по­знал, кто, на Его пути сра­жа­ясь, устоял?

(Сура 3:141–142)

В другом месте Корана гово­рится о том, что веру­ю­щие – это те, кто совер­шает доб­ро­де­тель­ные поступки, кто регу­лярно молится и про­яв­ляет мило­сер­дие и состра­да­ние. Истин­ный мусуль­ма­нин отме­чен верой в еди­но­бо­жие Аллаха и рев­ностно сле­дует по пути веры, рас­сти­ла­ю­ще­муся перед ним.

Однако истин­ная вера – это гораздо больше. Пра­во­вер­ные орга­ни­зуют умму покор­ных Аллаху (сура 2:128). Коран назы­вает их луч­шими из людей (сура 3:110). Изна­чально чело­ве­че­ство было создано как единый народ (сура 10:19), и только упря­мое неве­рие боль­шин­ства из них при­вело к тому, что род чело­ве­че­ский раз­де­лился на мно­же­ство наро­дов, враж­дебно отно­ся­щихся к Богу. Однако умма тех, кто истинно верит, хотя и состав­ляет мень­шин­ство, должна оста­ваться самой про­грес­сив­ной груп­пой мусуль­ман, чья кор­по­ра­тив­ная пре­дан­ность выра­жена исклю­чи­тельно одному Аллаху (сура 21:92).

Стрем­ле­ние уви­деть лик Аллаха, вели­кого и неви­ди­мого

Разу­ме­ется, Коран вкла­ды­вает в сущ­ность истин­ной веры в Аллаха гораздо больше смысла. Истин­ную веру видно не только по бла­го­че­сти­вым поступ­кам и под­чи­не­нию воле Аллаха в целом, как напи­сано в его Свя­щен­ной Книге. Эле­мент веры при­сут­ствует и в том, чего не видно. Надежда в конце концов удо­стоит веру­ю­щего чести лице­зреть его лик. Она должна вдох­но­вить пра­во­вер­ного твердо при­дер­жи­ваться пути веры.

Согласно Корану, суще­ствуют два цар­ства, или мира, – мир неви­ди­мого и скры­того (алам ал-гайб) и мир види­мого и ося­за­е­мого, мир оче­вид­ный (алам аш-шахада). В рас­по­ря­же­нии чело­века нахо­дится только оче­вид­ный мир, но Аллах власт­вует над обоими. Неви­ди­мый же мир при­над­ле­жит ему одному. С его точки зрения, нет ничего неви­ди­мого, поскольку он видит и знает все, но суще­ствуют неко­то­рые вещи, кото­рые он сокрыл от своих слуг. Символ истин­ной веры заклю­ча­ется в при­зна­нии его права как Созда­теля всего сущего укры­вать неко­то­рые вещи, хотя сам он осве­дом­лен обо всем:

Скажи же: «О Аллах! Творец земли и неба! Сокры­того и явного сви­де­тель!..»

(Сура 39:46)

Это очень рас­про­стра­нен­ная тема в Коране. Самого Аллаха назы­вают Ал-Гайб (Незри­мый) (сура 2:3), и оста­ваться неви­ди­мым для своих созда­ний явля­ется частью его вели­чия. Мухам­мад был сильно обес­по­коен, когда неве­ру­ю­щие не пове­рили в суще­ство­ва­ние Аллаха после про­чте­ния им про­по­веди, а тре­бо­вали предо­став­ле­ния раз­лич­ных дока­за­тельств. Он был пре­ду­пре­жден, что от него потре­буют назвать время при­хода Дня Страш­ного суда:

Они тебя о Часе вопро­шают. Скажи (им): «Знание сего лишь у Аллаха!» И кто тебе даст знать: не на пороге ль он?

(Сура 33:63)

В другой раз неве­ру­ю­щие захо­тели знать, когда же придет нака­за­ние за неве­рие, кото­рым пророк угро­жал им в своих про­по­ве­дях. Он пре­ду­пре­ждал их, что Аллах раз­ру­шит их город. Ему было ска­зано отве­тить неве­ру­ю­щим так:

Скажи: «Не знаю я, близка ли вам обе­щан­ная (кара), или Аллах назна­чил более дале­кий срок? Ему лишь Одному незри­мое известно, и в сокро­вен­ное Свое Он не допу­стит никого.

(Сура 72:25–26)

В другом отрывке эта тема выра­жена более кон­кретно. Как могут неве­ру­ю­щие гово­рить о том, что суще­ствуют еще боги, кроме Аллаха? Он поро­дил все сущее и дал сред­ства для суще­ство­ва­ния всем людям как на небе­сах, так и на земле. Никто – ни на небе­сах, ни на земле – не знает неви­ди­мого, за исклю­че­нием Аллаха, и никто не постиг­нет того, когда его при­зо­вут на суд. И еще меньше их разум может постичь гря­ду­щее (сура 27:64–66).

Когда бы от Мухам­мада ни тре­бо­вали при­ве­сти какие-либо дока­за­тель­ства в защиту истин­но­сти своей миссии, он обра­щался к выше­из­ло­жен­ным аргу­мен­там. Неви­ди­мое при­над­ле­жит только одному Аллаху, и сам он скрыт в своем мире. Тре­бо­вать от него дока­за­тельств его суще­ство­ва­ния – значит само­на­де­янно ожи­дать, что он отка­жется от порядка види­мого и неви­ди­мого, кото­рый он сам же и опре­де­лил.

И гово­рят они: «Что же ему от Гос­пода его не сни­зо­шло какое-либо чудо (тогда бы мы пове­рили ему)» Скажи: «Все тайное – во власти Бога. Вы ждите! С вами подо­жду и я».

(Сура 10:20)

Даже веру­ю­щие не могут наде­яться, что Аллах рас­кроет то, что скрыто по его пове­ле­нию. Он обещал, что как только добро будет отде­лено от зла, он высво­бо­дит веру­ю­щих из их состо­я­ния, но нико­гда не рас­кроет им сек­ре­тов неви­ди­мого (сура 3:179). Те, кто верят, не видя, – бла­го­сло­венны. Если они осо­знают суще­ство­ва­ние Гос­пода так, как будто они видели его, – значит, они люди истин­ной веры. Им нужно только очи­ститься и молиться, дабы испол­нить волю своего Гос­пода, хотя он и оста­ется неви­ди­мым (сура 35:18).

Цель каж­дого веру­ю­щего заклю­ча­ется в стрем­ле­нии в конце концов лице­зреть лик Аллаха (вад­жхул­лах). Хотя Аллах и неви­дим, он стоит лицом к лицу со своими созда­ни­ями, и их духов­ное про­цве­та­ние уве­ли­чи­ва­ется по мере того, как они сле­дуют его воле, хотя они не видят его. Этот прин­цип утвер­жда­ется в при­ве­ден­ном ниже стихе:

…Лишь Бог ведет прямым путем того, кого сочтет Себе угод­ным, и чтобы из благ своих ни издер­жали, сполна воз­дастся вашим душам – ведь вы даете только потому, что ищете Гос­под­него бла­го­да­ре­нья; и что бы вы из своего добра ни издер­жали, сполна вам будет воз­дано и вам не нане­сут обид неспра­вед­ли­вых.

(Сура 2:272)

Эта тема повто­ря­ется и в другом похо­жем отрывке, где сущ­ность истин­ной веры пред­по­ла­гает отвер­же­ние всего в стрем­ле­нии уви­деть лик Аллаха. Оно вос­при­ни­ма­ется как обя­за­тель­ное каче­ство искренне веру­ю­щего:

А кто рас­хо­дует свое добро на само­очи­ще­нье и не для поче­стей бла­го­де­яет, а из жела­нья заслу­жить при­зна­нье Бога, сполна познает Его щед­рость.

(Сура 92:18–21)

И хотя Аллах сейчас неви­дим, а все­лен­ная видима, в конце времен все, что видимо, ока­жется вре­мен­ным, и только его лик оста­нется неиз­мен­ным (сура 28:88). Все истинно веру­ю­щие будут удо­вле­тво­рены видом его славы, а все осталь­ные будут забыты и бро­шены. Реаль­ность Аллаха, един­ствен­ного Бога, опять выхо­дит на перед­ний план и ста­но­вится цен­траль­ной темой всего учения Корана.

Исчез­нет все, что суще на земле. Навек оста­нется лишь Божий лик – бла­го­че­стив, и щедр, и вели­чен!

(Сура 55:26–27)

Если спро­сить, что озна­чает поня­тие «лик Аллаха», Коран даст сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние: это вели­чие его доб­ро­де­тель­ной щед­ро­сти при встрече с нуж­дами всех созда­ний на небе­сах и на земле (сура 55:29). Оно также трак­ту­ется как его целост­ное вос­при­я­тие: куда бы чело­век ни повер­нулся, суще­ствует лик Аллаха, поскольку Аллах вез­де­сущ, все­знающ (сура 2:115).

Каждый, кто стре­мится полу­чить воз­на­граж­де­ние от своего Гос­пода, должен выпол­нить основ­ную обя­зан­ность мусуль­ма­нина – под­чи­ниться лику Аллаха и всегда совер­шать пра­вед­ные и доб­ро­де­тель­ные поступки (сура 2:112). Выра­же­ние это очень рас­про­стра­нено в Коране (сура 30:38 и др.) и фор­му­ли­ру­ется как важ­ней­шая цель всех тех, кто не видит в данный момент Аллаха, но наде­ется встре­титься с ним лицом к лицу и быть при­ня­тым им.

Харак­тер истин­ного веру­ю­щего очень четко фор­му­ли­ру­ется в Коране. Истин­ный мусуль­ма­нин – тот, кто верит только в Аллаха, кто стре­мится испол­нить его волю, кто при­со­еди­ня­ется к группе веру­ю­щих и пово­ра­чи­ва­ется лицом к тому, кто в насто­я­щий момент неви­дим, но обра­щен ликом к своим слугам. Это един­ствен­ный путь, кото­рый ведет к воз­на­граж­де­нию и насла­жде­ниям рая.

Глава 4. Про­ис­хож­де­ние и источ­ники Корана

Ино­стран­ные эле­менты в тексте Корана

При­меры неа­раб­ских слов в Коране

Много раз Коран объ­яв­лял, что нис­по­слан как араб­ское Писа­ние (суры 12:2, 13:37, 42:7), поэтому его учения будут понятны тем, кто слышал их на родном языке. Во всех мусуль­ман­ских стра­нах араб­ский язык глу­боко почи­та­ется как язык Книги Аллаха, и все пере­воды Корана на другие языки счи­та­ются по каче­ству ниже араб­ского ори­ги­нала. Одна из ислам­ских легенд захо­дит настолько далеко, что объ­яв­ляет араб­ский языком небес. Поскольку счи­та­ется, что эта Книга явля­ется откро­ве­нием Аллаха, нис­по­слан­ным Мухам­маду, то пред­по­ла­гают, что она – совер­шен­ное Свя­щен­ное Писа­ние, осно­ван­ное на все­ве­ду­щей воле и знании. В ней нет ничего от чело­века и ничего, что было почерп­нуто про­ро­ком из иных источ­ни­ков.

Однако суще­ствуют серьез­ные сви­де­тель­ства в пользу того, что огром­ная часть Корана про­ис­хо­дит из иудей­ских, хри­сти­ан­ских, зоро­астрий­ских и буд­дий­ских источ­ни­ков. Для начала было бы умест­ным упо­мя­нуть тот факт, что огром­ное коли­че­ство слов в Книге (неко­то­рые из них стали для мусуль­ман по-насто­я­щему свя­щен­ными) берет свое начало в других языках. В любом случае, Коран, текст кото­рого, как пред­по­ла­гают, связан с иудео-хри­сти­ан­ским про­ро­че­ским досто­я­нием, а не с насле­дием язы­че­ского идо­ло­по­клон­ства Аравии седь­мого сто­ле­тия, веро­ятно, содер­жит мно­же­ство слов, понят­ных больше ино­стран­цам, чем арабам.

Само слово Куран, встре­ча­ю­ще­еся в Книге семь­де­сят раз и озна­ча­ю­щее «Чтение (вслух, наизусть)», по про­ис­хож­де­нию не араб­ское. И дей­стви­тельно, важно заме­тить, что четыре раза форма гла­гола караа исполь­зо­вана не для пере­дачи откро­ве­ния Мухам­мада: один раз она имеет отно­ше­ние к чтению Свя­щен­ной Книги, суще­ство­вав­шей до Корана (сура 10:94), другой раз – к книге, кото­рую его оппо­ненты тре­бо­вали послать им и кото­рую они могли бы читать (сура 17:93), и два послед­них – к «Книгам Судеб», читать кото­рые заста­вят как веру­ю­щих, так и неве­ру­ю­щих в Судный день (суры 17:71, 69:19). Совер­шенно ясно, что каждый раз слово исполь­зо­ва­лось в рели­ги­оз­ном кон­тек­сте, а именно для обо­зна­че­ния чтения небес­ных книг.

Глагол караа не явля­ется араб­ским по про­ис­хож­де­нию, и отгла­голь­ное суще­стви­тель­ное коран не най­дено в араб­ских пись­мен­ных рабо­тах, пред­ше­ство­вав­ших Корану. Сле­до­ва­тельно, если оно не явля­ется ори­ги­наль­ным в самой Книге, то, по край­ней мере, оно совре­менно ей. Веро­ят­нее всего, слово Куран про­ис­хо­дит от слова кери­ана, упо­треб­ля­е­мого сирий­скими хри­сти­а­нами и озна­ча­ю­щего «чтение (свя­щен­ного текста, нази­да­ние)». В таком случае слово при­об­ре­тает гораздо больше смысла при исполь­зо­ва­нии в Коране, и не оста­ется прак­ти­че­ски ника­ких сомне­ний в его про­ис­хож­де­нии из хри­сти­ан­ских источ­ни­ков.

Мно­же­ство других слов и имен в Коране также берет свое начало из ино­стран­ных источ­ни­ков. Три раза в Книге упо­ми­на­ется пророк Илия – как Ильяс (суры 6:85, 37:123) и как Илья­син (сура 37:130). Веро­ятно, вторая форма – Илья­син – исполь­зо­ва­лась для под­дер­жа­ния рифмы стиха с послед­ним словом сле­ду­ю­щего стиха – ал-мусли­мин. Инте­ресно заме­тить, что это имя не имеет связи с ори­ги­наль­ным иудей­ским именем про­рока; оно в точ­но­сти повто­ряет гре­че­ский и сирий­ский пере­воды этого имени и, веро­ят­нее всего, из них и заим­ство­вано. То же самое можно ска­зать и о про­роке Ионе, кото­рый в Коране четы­ре­жды име­ну­ется Йуну­сом (сура 4:163 и др.). Ори­ги­наль­ное иудей­ское слово в гре­че­ской церкви и в Новом Завете звучит и как Йона, и как Йунас. Кора­ни­че­ская форма имени, веро­ят­нее всего, про­изо­шла от сирий­ского слова, кото­рое звучит точно так же, а в сирий­ский язык пере­ко­че­вало из гре­че­ского. Хотя древ­не­ев­рей­ский и араб­ский языки очень похожи (оба они при­над­ле­жат к семит­ской группе языков), инте­ресно обна­ру­жить кора­ни­че­ские имена иудей­ских про­ро­ков, при­шед­шие из гре­че­ских и сирий­ских источ­ни­ков, а не из иудей­ского ори­ги­нала.

Суще­ствует бес­чис­лен­ное коли­че­ство подоб­ных при­ме­ров при­сут­ствия ино­стран­ных слов и имен в «чисто араб­ском» Коране.

Аллах , весы и рав­вины в Коране

Мусуль­мане могут чрез­вы­чайно уди­виться, узнав, что имя Аллах тоже имеет ино­стран­ное про­ис­хож­де­ние. Араб­ское слово «Бог» звучит как Илах, а Аллах – это уни­каль­ный термин, исполь­зу­е­мый для опре­де­ле­ния Гос­пода все­лен­ной. Пред­по­ла­га­ется, что слово ал-Илах (Бог) встре­ча­ется в неко­то­рых ран­не­а­раб­ских текстах, однако нет доста­точ­ных дока­за­тельств того, что этот термин был транс­фор­ми­ро­ван в имя соб­ствен­ное. Досто­верно известно лишь то, что оно появ­ля­ется в других араб­ских пись­мен­ных рабо­тах, таких, как семь зна­ме­ни­тых поэм Муал­ла­кат, объ­еди­нен­ных в одну неза­долго до рож­де­ния Мухам­мада. Имя Аллах имеет непо­сред­ствен­ную парал­лель с сирий­ским именем Алаха, из кото­рого наи­бо­лее веро­ятно и про­изо­шла (в тран­скрип­ции сирий­ского языка) араб­ская форма этого имени, изна­чально при­над­ле­жа­щего хри­сти­ан­скому Богу. Кон­цеп­ция еди­но­бо­жия начала про­ни­кать в араб­скую веру неза­долго до того, как Мухам­мад стал наста­и­вать на нем. Имя было ара­би­зи­ро­вано.

В Коране для обо­зна­че­ния поня­тия «весы» суще­ствуют два слова – мизан и кистас. Оба они упо­треб­ля­ются доста­точно редко. Слово кистас исполь­зу­ется для опре­де­ле­ния верной, точной, спра­вед­ли­вой и бес­при­страст­ной меры, кото­рой должен руко­вод­ство­ваться купец, взве­ши­вая товар (сура 17:35). Мусуль­ман­ские тол­ко­ва­тели очень рано осо­знали, что это слово заим­ство­ван­ное и что оно не имеет араб­ских корней. Ученые ас-Суйути, ас-Саа­либи и ас-Сиджи­стани пола­гали, что оно заим­ство­вано из гре­че­ского языка, хотя доста­точно непро­сто опре­де­лить его непо­сред­ствен­ное про­ис­хож­де­ние. Воз­можно, оно обра­зо­вано от ара­мей­ского или сирий­ского слова, но нет ника­ких сомне­ний в том, что оно ино­стран­ного про­ис­хож­де­ния.

Слово мизан в Коране обо­зна­чает истин­ную меру весов. Это весы, на кото­рые будут поло­жены деяния людей с целью опре­де­лить их окон­ча­тель­ную судьбу в День Страш­ного суда. Они посланы с небес точно так же, как Коран был послан Мухам­маду:

И это – Бог, кто Книгу в истине тебе послал, и с ней – весы (для изме­ре­ния добра и зла), что может вра­зу­мить тебя, что Час (Суда), воз­можно, близок!

(Сура 42:17)

Те, чьи весы «ока­жутся тяжелы», пре­успели и будут отправ­лены в рай, но те, чьи весы «будут легки», лишатся своих душ в самых глу­би­нах ада (сура 7:8–9). В данном случае слово мизан под­линно араб­ское, но кон­цеп­ция огром­ных весов Суд­ного дня, несо­мненно, заим­ство­вана из ино­стран­ных источ­ни­ков. Ста­рин­ная пер­сид­ская книга, напи­сан­ная на языке пехлеви, пред­ше­ство­вав­шая Корану и извест­ная как Рашну, учит, что Ангел пра­во­су­дия и один из трех Судей мерт­вых держат весы, на кото­рых взве­ши­ва­ются дела людей после их смерти. Никому не будет ока­зано пред­по­чте­ние или даро­вано про­ще­ние при реше­нии их окон­ча­тель­ной судьбы.

Похо­жая тема рас­смат­ри­ва­ется в ранней апо­кри­фи­че­ской книге «Завет Авра­ама», извест­ной Ори­гену, зна­ме­ни­тому пер­во­отцу и тео­логу. Она, веро­ятно, была напи­сана в Египте иудеем, обра­щен­ным в хри­сти­ан­ство спустя два века после рас­пя­тия Христа. Книга эта сохра­ни­лась в двух гре­че­ских изда­ниях и в ранней араб­ской версии. Суще­ствует совер­шенно оче­вид­ная парал­лель между кон­цеп­цией весов в этой книге и в Коране. Пре­да­ние гласит, что Авраам видел ангела с весами в руках, по обе сто­роны от него стояли ангелы, кото­рые вели запись добрых и злых дел каж­дого чело­века. Пре­да­ние добав­ляет, что Авраам видел группу людей, чьи добрые и злые дела нахо­ди­лись в абсо­лют­ном рав­но­ве­сии, и они стояли между пра­вед­ни­ками и греш­ни­ками, не отно­сясь ни к кому из них. И в Коране упо­ми­на­ется подоб­ная группа людей, не при­над­ле­жа­щая ни к доб­ро­де­тель­ным людям, ни к нече­стив­цам. Люди эти не смогут войти в Рай­ский сад, но их пре­бы­ва­ние на рас­пу­тье будет им гаран­ти­ро­вано (сура 7:46). Подоб­ная тема рас­крыта и в извест­ной еги­пет­ской «Книге мерт­вых». По всей види­мо­сти, кон­цеп­ция взве­ши­ва­ния на весах добрых и злых деяний пред­ста­ви­те­лей рода чело­ве­че­ского для опре­де­ле­ния их судеб в День Страш­ного суда осно­вана на попу­ляр­ной легенде, запи­сан­ной в раз­лич­ных апо­кри­фи­че­ских и мифо­ло­ги­че­ских трудах задолго до воз­ник­но­ве­ния Корана.

И, нако­нец, необ­хо­димо упо­мя­нуть рас­про­стра­нен­ное в Коране слово Рабб, озна­ча­ю­щее «Гос­по­дин» и исполь­зу­е­мое как без­лич­ное имя Бога. В доис­лам­ские вре­мена на ара­мей­ском языке словом рабб назы­вали управ­ля­ю­щих рын­ками, армей­ских коман­ди­ров и комен­дан­тов воен­ных лаге­рей. Исполь­зо­ва­ние же его в кон­тек­сте боже­ствен­ного было доста­точно редким. Иудей­ских лиде­ров, а более кон­кретно – рели­ги­оз­ных учи­те­лей, обычно назы­вали раббис. Это были люди, име­ю­щие боль­шое вли­я­ние в своих общи­нах. Таково обыч­ное зна­че­ние слова рабб в еврей­ском и ара­мей­ском языках. Однако при Мухам­маде опре­де­ле­ние «вели­чия» стали при­ме­нять к Аллаху, и тогда воз­никло имя Рабб ал-аламин, Гос­подь миров (сура 1:2).

Но Мухам­мад, видимо, не зная изна­чаль­ного и истин­ного зна­че­ния этого слова и услы­шав, как иудеи чтут своих рав­ви­нов, кото­рых Коран назы­вал ахба­рухум (их свя­щен­ники), обви­нил их в том, что они при­ни­мают своих лиде­ров за арба­бов (господ), что уни­жает досто­ин­ство Аллаха (сура 9:31). Раббис – это мно­же­ствен­ная форма слова рабб. Мухам­мад, оче­видно, не знал, что пер­во­на­чаль­ным зна­че­нием этого слова было «вели­кий»: вели­кий чело­век среди своего народа, учи­тель или вождь, глава. Много позже оно стало упо­треб­ляться в каче­стве имени Бога. Совер­шенно запу­тав­шись, он решил, что иудеи обо­жеств­ляли своих свя­щен­ни­ков, назы­вая их раббис.

Суще­ствует огром­ное коли­че­ство сви­де­тельств при­сут­ствия ино­стран­ных эле­мен­тов в Коране. Это под­вер­гает силь­ному сомне­нию утвер­жде­ние, что Коран – откро­ве­ние Аллаха, нис­по­слан­ное на чистом араб­ском языке. Можно про­сле­дить абсо­лютно оче­вид­ные парал­лели между кора­ни­че­скими ска­за­ни­ями и иудей­скими и хри­сти­ан­скими апо­кри­фи­че­скими источ­ни­ками, что может послу­жить лучшим дока­за­тель­ством того, что боль­шая часть текста Корана осно­вана на леген­дар­ном и мифи­че­ском мате­ри­але извест­ных задолго до появ­ле­ния Корана пись­мен­ных источ­ни­ков.

Пре­да­ния иудей­ского фольк­лора в Коране

Исто­рия о Каине и погре­бе­нии тела Авеля

Обшир­ная часть Корана, о кото­рой можно ска­зать, что она имеет доис­лам­ское про­ис­хож­де­ние, отно­сится непо­сред­ственно к иудей­скому фольк­лору и иным пре­да­ниям, обыг­ры­ва­ю­щим биб­лей­ские собы­тия. Коран назы­вали «крат­ким руко­вод­ством тал­му­ди­че­ского иуда­изма» из-за объ­ем­ного мате­ри­ала, выхва­чен­ного из Мишны и Мид­раша и вос­про­из­ве­ден­ного в нем. Хорошо известно, что Мухам­мад не мог ни про­чи­тать Свя­щен­ной Книги иудеев, ни толком узнать их фольк­лор, но он слышал древ­не­ев­рей­ские легенды, пере­ска­зы­ва­е­мые на рыноч­ных пло­ща­дях и в иных обще­ствен­ных местах и, не будучи спо­соб­ным отде­лить факты от небы­лиц, зано­сил все подряд в свою Свя­щен­ную Книгу. Име­ю­щи­еся в боль­шом коли­че­стве дока­за­тель­ства этого опро­вер­гают при­тя­за­ния Корана на то, что он сплошь состоит из откро­ве­ний, пере­дан­ных Мухам­маду свыше, и ничего нельзя про­ти­во­по­ста­вить заклю­че­нию о том, что в Коране содер­жится самый раз­но­об­раз­ный мате­риал, кото­рый пророк почерп­нул из бесед с иуде­ями, жив­шими в Аравии.

Кора­ни­че­ское опи­са­ние убий­ства Авеля его нече­сти­вым братом Каином – типич­ная смесь эле­мен­тов, заим­ство­ван­ных из Библии, Мид­раша и Мишны. Исто­рия, опи­сан­ная в суре 5:30–35, начи­на­ется с того, что, когда оба брата при­несли свои дары Богу, жертва только одного из них была при­нята Им. Пока что в Книге при­во­дится биб­лей­ский пере­сказ собы­тия (Быт.4:4), но далее сле­дует опи­са­ние диа­лога бра­тьев (имена кото­рых не названы), рас­ска­зы­ва­ется о том, как брат, чья жертва была отверг­нута, угро­жал убить дру­гого. Его же доб­ро­де­тель­ный род­ствен­ник гово­рит о своей вере в Бога и заяв­ляет, что он не станет пред­при­ни­мать ответ­ных дей­ствий – не будет делать попы­ток убить своего брата (cура 5:30–32). В этой части рас­сказа нет смыс­ло­вой парал­лели с Биб­лией, но для Корана типично опи­сы­вать беседы между неве­ру­ю­щими людьми и людьми доб­ро­де­тель­ными, осо­бенно когда первые угро­жают вторым рас­пра­вой (подоб­ный опыт при­об­рел и сам Мухам­мад в мек­кан­ский период своей жизни). Несмотря на сми­рен­ный ответ пра­во­вер­ного, пороч­ный брат уби­вает его. Вслед за убий­ством сле­дует случай, кото­рый также не имеет ника­ких парал­ле­лей с биб­лей­ской исто­рией:

И вот послал Бог ворона ему, кото­рый стал рыть землю, чтоб пока­зать ему, как скрыть всю непри­гляд­ность (трупа) его брата.

(Сура 5:31)

Подоб­ное изло­же­ние собы­тий имеет ана­ло­гию с древними еврей­скими пре­да­ни­ями и мифами извест­ного бого­слова рабби Эли­э­зера, содер­жа­щи­мися в тал­му­ди­че­ском писа­нии Мид­раше. Они суще­ство­вали за много веков до воз­ник­но­ве­ния Корана. В этой книге гово­рится о том, как Адам и Ева пла­кали, когда нашли тело Авеля, и не знали, что с ним делать, поскольку погре­бе­ние было им еще неиз­вестно. Затем при­ле­тел ворон и принес с собой тело своего умер­шего това­рища. У них на глазах он взрых­лил землю и похо­ро­нил его. Адам решил посту­пить так же и похо­ро­нил тело Авеля в земле.

Един­ствен­ная раз­ница между опи­сан­ным в Мид­раше и Коране заклю­ча­ется в том, что в первом случае тело Авеля было похо­ро­нено Адамом, во втором – Каином. Неболь­шие вари­а­ции в запи­сях чело­века, кото­рый был не в состо­я­нии про­чи­тать книги, пере­ска­зы­вав­ши­еся иудей­скими рас­сказ­чи­ками, и вынуж­ден был поль­зо­ваться вто­рич­ными источ­ни­ками, т. е. тем, что услы­шит и запом­нит, вполне типичны и ожи­да­емы. То, что опи­сано Мухам­ма­дом в Коране, совер­шенно оче­видно заим­ство­вано из иудей­ского фольк­лора.

Сле­ду­ю­щий стих также не остав­ляет сомне­ний в его про­ис­хож­де­нии. Здесь был исполь­зо­ван тал­му­ди­че­ский мате­риал, на этот раз из Мишны. Вот он:

И потому Мы пред­пи­сали детям Исра­иля: тот, кто убьет живую душу не за душу, и не за нечесть на земле, тот как бы всех людей погу­бит. А тот, кто эту душу сохра­нит, он как бы всех людей убе­ре­жет от смерти.

(Сура 5:32)

Похоже, этот стих не имеет ника­кой связи с исто­рией, пред­ше­ство­вав­шей ему. Совер­шенно непо­нятно, почему жизнь или смерть одного чело­века должна являться спа­се­нием или уни­что­же­нием всего чело­ве­че­ского рода. В Мишне есть инте­рес­ный отры­вок, опре­де­ля­ю­щий источ­ник дан­ного отрывка и ука­зы­ва­ю­щий на связь между ними:

Мы нашли это выска­зы­ва­ние в опи­са­нии убий­ства Каином своего брата: «…голос крови брата твоего вопиет ко Мне…» (Быт.4:10). Слово «кровь» напи­сано во мно­же­ствен­ном числе, име­ется в виду его кровь и кровь его семени. Чело­век был создан един­ственно для того, чтобы пока­зать, что тот, кто убьет одного чело­века, счи­та­ется убив­шим целый народ, а тот, кто спасет жизнь одного чело­века, – спас­шим целый народ.

(Мишна Сан­хед­рин, 4:5)

Этот отры­вок пока­зы­вает, откуда в Коране появился прин­цип уни­что­же­ния или спа­се­ния целого народа через про­ли­тую кровь одного из его пред­ста­ви­те­лей. Так как слово «кровь» в Книге Бытия 4:10 стоит во мно­же­ствен­ном числе, то изоб­ре­та­тель­ный раввин выдви­нул пред­по­ло­же­ние, что все отпрыски Авеля были убиты вместе с ним, тем самым дока­зы­вая, что любое убий­ство или спа­се­ние жизни несет на себе печать миро­вого мас­штаба. Совер­шенно ясно, что Мухам­мад поня­тия не имел об источ­нике этой теории, но, услы­шав ее пере­сказ, просто пред­ста­вил пред­по­ло­же­ние рав­вина как пове­ле­ние самого Аллаха.

Авраам и уни­что­же­ние идолов

Исто­рия об Авра­аме и идолах – это еще один рас­сказ Корана, беру­щий свое начало из иудей­ского пре­да­ния, осно­ван­ного на интер­пре­та­ции каким-либо рав­ви­ном биб­лей­ского текста. Коран повест­вует, как одна­жды пат­ри­арх указал своему народу на то, что он оши­ба­ется, покло­ня­ясь идолам. Но люди не послу­шали его. Авраам спро­сил, почему же они не едят свои под­но­ше­ния перед идо­лами и не могут вра­зу­ми­тельно отве­тить ему на вопросы о них (сура 37:91–92). Затем Авраам разбил всех идолов, кроме самого боль­шого. Когда же народ при­звал его к ответу за это «бого­хуль­ство», он заявил, что идолов раз­ру­шил самый боль­шой из них. После этого пат­ри­арх пред­ло­жил спро­сить у остав­ше­гося «в живых» идола, кто разбил осталь­ных. Воз­му­щен­ные люди отве­тили Авра­аму, что их идолы не могут гово­рить. И тогда он обви­нил их в покло­не­нии бес­сло­вес­ным обра­зам, кото­рые не могут ни при­чи­нить им вред, ни сде­лать добро. Люди пришли в бешен­ство и решили бро­сить Авра­ама в пыла­ю­щий огонь (сура 21:62–68). Но Аллах сказал им:

И Мы ска­зали: «О, огонь! Будь хладен! Стань без­опас­ным Ибра­химу!» Тогда заду­мали они против него ковар­ные уловки, – но сде­лали Мы их понес­шими урон вели­кий.

(Сура 21:69–70)

Авраам бла­го­по­лучно вышел из огня. Рас­сказ этот не имеет ана­ло­гии с Биб­лией, но он уди­ви­тельно точно вос­про­из­во­дит исто­рию, обна­ру­жен­ную в труде Мидраш рабба, и явля­ется еще одним при­ме­ром иудей­ского фольк­лора в Коране. В этой книге, опе­ре­див­шей Коран на много сто­ле­тий, опи­сано иден­тич­ное про­ис­ше­ствие. Фарра, отец Авра­ама, был масте­ром по изго­тов­ле­нию идолов, а Авра­аму было пору­чено при­смат­ри­вать за ними. Одна­жды к нему пришла жен­щина с блюдом, полным пше­нич­ной муки, и попро­сила поста­вить его перед идо­лами. Авраам взял посох, разбил всех идолов, кроме самого боль­шого, и вложил посох ему в руку. Рас­сер­жен­ный отец потре­бо­вал от сына ответа. И тот рас­ска­зал, что поста­вил перед идо­лами блюдо с мукой, и каждый из них стал тре­бо­вать права есть первым, после чего под­нялся самый боль­шой идол, взял посох и разбил их всех. Когда же Фарра воз­ра­зил, что идолы не обла­дают разу­мом, Авраам спро­сил своего отца: «Твои уши слышат то, что гово­рит твой рот?»

Не нужно обла­дать бога­тым вооб­ра­же­нием, чтобы понять, что Мухам­мад поза­им­ство­вал часть Корана не из боже­ствен­ных откро­ве­ний, а из иудей­ского фольк­лора. На при­мере биб­лей­ского текста можно пока­зать, откуда берет начало это пре­да­ние и насколько неве­же­ственно оно вос­про­из­ве­дено в Коране.

Иудей­ский пере­пис­чик Йона­тан бен Уззи­эль в книге Таргум допу­стил ошибку, цити­руя отры­вок из Книги Бытия 15:7, в кото­ром гово­рится: «Я Гос­подь, что вывел тебя из Ура Хал­дей­ского». Ур – вави­лон­ское назва­ние города, из кото­рого вышел Авраам. Это назва­ние упо­ми­на­ется еще раз в Книге Бытия 11:31. Слово «Ур» исполь­зу­ется также для назва­ния свя­того изра­иль­ского города Иеру­са­лима. Изна­чально он назы­вался Ур-Шалим, Город Мира. Однако пере­пис­чик спутал это назва­ние с еврей­ским словом ор, озна­ча­ю­щим «огонь», и теперь стих звучал так: «Я Гос­подь, что вывел тебя из огня Хал­дей­ского». Ком­мен­ти­руя этот стих, он объ­яс­нил, что случай этот про­изо­шел во время жизни Ним­рода, когда Авраам был брошен в печь с пыла­ю­щим огнем из-за того, что отка­зы­вался покло­няться идолам, но огонь не при­чи­нил Авра­аму вреда.

Мало­ве­ро­ятно, чтобы пере­пис­чик выду­мал эту исто­рию, – скорее всего, он просто повто­рил пре­да­ние, кото­рое в то время было очень попу­ляр­ным в иудей­ском фольк­лоре. Вряд ли можно пред­по­ло­жить, чтобы иудеи взяли опи­са­ние этой исто­рии из Торы и пре­вра­тили его в фольк­лор­ную легенду. Коран, обви­няя иудеев, заяв­ляет, что их пре­да­ния явля­ются боже­ствен­ными откро­ве­ни­ями Аллаха (сура 2:79). Но их никак нельзя обви­нить в пере­делке своей Свя­щен­ной Книги в фольк­лор! В данном случае, как уже было ска­зано, про­ис­хож­де­ние этой исто­рии вос­хо­дит к невер­ному пере­воду ори­ги­наль­ного биб­лей­ского текста. В оче­ред­ной раз нельзя удер­жаться от заклю­че­ния, что Коран на своих стра­ни­цах вос­про­из­во­дит легенды иудей­ского фольк­лора.

Дока­за­тель­ством того, что Мухам­мад мно­го­кратно оши­бался, пере­ска­зы­вая иудей­ские исто­рии, может послу­жить имя, кото­рым Коран назы­вает отца Авра­ама. Его насто­я­щее имя – Фарра, а в Коране его назы­вают Азар. Веро­ятно, его пере­пу­тали с именем эл-Азар – так звали в Библии слугу Авра­ама. Авраам, сетуя на отсут­ствие соб­ствен­ного сына, гово­рит, что его наслед­ни­ком будет слуга Ели­е­зер (Быт.15:2). Все эти при­меры сви­де­тель­ствуют о том, что пророк ислама часто путался в инфор­ма­ции, полу­ча­е­мой из вторых рук, и не мог избе­жать исто­ри­че­ских и иных ошибок при созда­нии Корана.

Другие иудей­ские источ­ники Корана

В тексте Корана можно найти огром­ное коли­че­ство других древ­не­ев­рей­ских легенд. При­ве­ден­ный ниже стих обна­ру­жи­вает отчет­ли­вые парал­лели с древ­не­ев­рей­ской исто­рией:

И если б сей Коран Мы низ­вели на гору, скло­ни­лась бы в сми­ре­нии она, и рас­ко­ло­лась в страхе перед Богом…

(Сура 59:21)

В книге Таргум к Книге Судей 5:5 («…горы таяли от лица Гос­пода, даже этот Синай от лица Гос­пода Бога Изра­и­лева») древ­не­ев­рей­ская легенда гласит, что гора Синай уни­зила себя, гото­вясь к полу­че­нию Торы, в отли­чие от гор Фавор, Ермон и Кармил, кото­рые были слиш­ком над­менны для этого. Пре­да­ние повест­вует о том, что она была лишена своего места при полу­че­нии Торы.

В Коране повто­ря­ется исто­рия о Моисее, кото­рый нахо­дился на горе в тече­ние несколь­ких дней, а люди, тер­пе­ливо ждущие его у под­но­жия, выко­вали золо­того тельца и начали покло­няться ему. Аллах сказал Моисею:

(Гос­подь) сказал: «В отше­ствие твое Мы испы­тали твой народ, и Самири их сбил с пути».

(Сура 20:85)

В сле­ду­ю­щих стихах гово­рится, что ас-Самири выта­щил образ тельца из огня, когда покло­няв­шимся ему людям пока­за­лось, что он мычит, как живой. В том же самом упо­ми­нав­шемся ранее источ­нике, Мид­раше рабби Эли­э­зера, гово­рится, что изра­иль­тяне уви­дели мычав­шего теленка. Рабби Иегуда утвер­ждал, что, следуя пре­да­нию, Сама­эль, иудей­ский Ангел смерти, вошел в теленка и мычал, дабы ввести людей в заблуж­де­ние. Совер­шенно оче­видно, что исто­рия, изло­жен­ная в Коране, была осно­вана на иудей­ской легенде. Но сле­дует задать вопрос, почему же в Коране не упо­ми­на­ется Ангел смерти, а одного из людей назвают ас-Самири, ведь исполь­зо­ва­ние артикля абсо­лютно ясно пока­зы­вает, что это не соб­ствен­ное имя чело­века. Боль­шин­ство мусуль­ман­ских тол­ко­ва­те­лей Корана пере­во­дили это слово как «сама­ри­тя­нин» и, как будет видно далее, они невольно ока­за­лись правы. Про­блема заклю­ча­ется в том, что сама­ри­тяне выде­ли­лись в само­сто­я­тель­ный народ спустя неко­то­рое время после исхода евреев, когда и про­изо­шел случай с золо­тым тель­цом.

Не вызы­вает сомне­ния факт, что пута­ница берет свое начало в те вре­мена, когда Иеро­воам увел неко­то­рые изра­иль­ские пле­мена от покло­не­ния истин­ному Богу Изра­иля в Иеру­са­лиме, после того как Ровоам сменил Соло­мона. Иеро­воам воз­двиг двух золо­тых тель­цов в Сама­рии – в Дане и Вефиле – для покло­не­ния им в про­ти­во­по­лож­ность хра­мо­по­кло­не­нию в Иудее. Позже Бог выска­зался против этой прак­тики через одного из своих про­ро­ков:

Оста­вил тебя телец твой, Сама­рия! вос­пы­лал гнев Мой на них; доколе не могут они очи­ститься? Ибо и он – дело Изра­иля: худож­ник сделал его, и потому он не бог; в куски обра­тится телец Сама­рий­ский!

(Ос.8:5–6)

Вполне веро­ятно, что иудеи, кото­рые во всех своих про­бле­мах винили сама­ри­тян, пред­на­ме­ренно спу­тали этот отры­вок с исто­рией о золо­том тельце в пустыне и обви­нили их в этом грехе. Или же Мухам­мад слышал исто­рию о золо­тых тель­цах Сама­рии от иудеев, живших в Аравии, и спутал ее с исто­рией о золо­том тельце в пустыне, кото­рого уни­что­жил Моисей. Он также мог спу­тать имя Ангела смерти Сама­эля с ас-Самири, кото­рым он назвал в Коране куз­неца, выко­вав­шего идола. Он также не имел пред­став­ле­ния о том, что сама­ри­тяне стали само­сто­я­тель­ным наро­дом лишь спустя много сто­ле­тий после исхода евреев.

Еще одна хро­но­ло­ги­че­ская ошибка: Коран ссы­ла­ется на Амана как на одного из началь­ни­ков фара­она, жив­шего во вре­мена еги­пет­ского раб­ства. На самом деле Аман жил несколь­кими сто­ле­ти­ями позже и, будучи первым мини­стром Артак­серкса, царя Персии, стре­мился уни­что­жить евреев (Эсф.3:1).

Исто­рия о посе­ще­нии цари­цей Сав­ской Соло­мона пре­под­не­сена в Коране совер­шенно иначе, чем об этом гово­рит Библия. В Коране напи­сано, что Соло­мон при­гро­зил жестоко нака­зать удода, не обна­ру­жив его среди других своих птиц. Но удод, вер­нув­шись к Соло­мону, объ­яс­нил ему свое отсут­ствие тем, что был вда­леке. Там он видел жен­щину, кото­рая правит цар­ством Сава: она вос­се­дает на вели­ко­леп­ном троне, но покло­ня­ется солнцу. Соло­мон послал к ней птицу с пись­мом. Про­чи­тав письмо, царица при­няла реше­ние отпра­вить Соло­мону пода­рок, а затем и посе­тить его (сура 27:20–42). Ана­ло­гич­ная исто­рия опи­сана во Втором Тар­гуме к Книге Есфирь, в леген­дар­ной тал­му­ди­че­ской лите­ра­туре. Един­ствен­ное отли­чие заклю­ча­ется в том, что вместо кора­ни­че­ского удода роль послан­ника испол­нял петух. Наи­бо­лее суще­ствен­ным пред­став­ля­ется то, что, несмотря на вну­ши­тель­ных раз­ме­ров пре­да­ние, в Коране про­пу­щена глав­ная цель изло­же­ния этой исто­рии:

…она при­хо­дила от пре­де­лов земли послу­шать муд­ро­сти Соло­мо­но­вой…

(Лк.11:31)

При­ве­ден­ные выше сви­де­тель­ства не остав­ляют сомне­ния в том, что Коран не может рас­смат­ри­ваться как боже­ствен­ное откро­ве­ние, послан­ное Мухам­маду, – в нем слиш­ком много заим­ство­ва­ний из мест­ного иудей­ского фольк­лора. Впро­чем, этого стоило ожи­дать, если при­нять во вни­ма­ние, что Мухам­мад черпал мате­риал для Книги из бесед и рас­ска­зов людей, окру­жав­ших его.

Хри­сти­ан­ские источ­ники и их вли­я­ние на Коран

Пре­да­ние о Марии – матери Иисуса

Одна из уни­каль­ных осо­бен­но­стей Корана состоит в том, что он уде­ляет особое вни­ма­ние Марии, матери Иисуса, кото­рую мусуль­мане име­нуют Марйам. Девят­на­дца­тая сура названа в ее честь. Марйам – един­ствен­ная жен­щина в Коране, назван­ная по имени. Она, как явствует из текста, была выбрана Алла­хом, очи­щена и пре­воз­не­сена над всеми жен­щи­нами чело­ве­че­ства (сура 3:42). В данном случае про­ис­хо­дит то же самое, что и со мно­гими иудей­скими пре­да­ни­ями, внед­рен­ными в текст Корана, а именно: биб­лей­ские истины сме­ши­ва­ются с апо­кри­фи­че­ским хри­сти­ан­ским мате­ри­а­лом и нахо­дят свое слабое отра­же­ние в Коране. Здесь мы вновь стал­ки­ва­емся с пута­ни­цей, вне­сен­ной Мухам­ма­дом в повест­во­ва­ние о жизни Марии и ее исто­ри­че­ской роли, а также с вопи­ю­щими хро­но­ло­ги­че­скими ошиб­ками.

В Библии нет ни слова о рож­де­нии Марии, Коран же при­во­дит крат­кое опи­са­ние этого собы­тия. Здесь есть и молитва, с кото­рой мать Марии обра­ти­лась к Богу неза­долго до ее рож­де­ния. При­ве­ден­ный ниже стих опи­сы­вает это собы­тие:

И вспом­ните, когда жена Имрана к Богу обра­ти­лась: «О Гос­поди! Тебе обе­то­вала я, что у меня во чреве, – осво­бож­ден­ное (от дел мир­ских, лишь в услу­же­ние тебе), прими же от меня (обет мой), – ведь Ты все слы­шишь и все знаешь!»

(Сура 3:35)

Сле­ду­ю­щий стих повест­вует о том, как она была удив­лена, раз­ре­шив­шись от бре­мени доче­рью, и, назвав дочь Марией (Марйам), побла­го­да­рила Бога за Его защиту. Мария была пору­чена забо­там свя­щен­ника Заха­рии, и всякий раз, когда он входил в ее михраб (нишу в мечети, ори­ен­ти­ро­ван­ную на Мекку), он нахо­дил рядом с ней мно­же­ство пищи. Заха­рия спра­ши­вал, откуда появ­ля­лась эта пища, и неиз­менно слышал в ответ: Аллах снаб­жает всем необ­хо­ди­мым для жизни того, кого поже­лает (сура 3:37). В случае с Марией нишей могла быть малень­кая ком­натка, кото­рая нахо­ди­лась в самом центре иудей­ского храма (так, михраб в мечети испан­ского города Кор­дова сделан в форме малень­кой ком­натки). Как гово­рит Коран, Заха­рия был един­ствен­ным чело­ве­ком, кото­рый мог войти к Марии.

Хотя мать Марии не упо­ми­нают по имени, в мусуль­ман­ских ком­мен­та­риях ее назы­вают Анной. Дело в том, что исто­рия, опи­сан­ная в Коране, имеет парал­лель с «Про­то­е­ван­ге­лием Иакова Мень­шего», апо­кри­фи­че­ским хри­сти­ан­ским трудом, сочи­нен­ным неко­то­рое время спустя после появ­ле­ния Нового Завета. В этой книге гово­рится о том, что Анна моли­лась Богу, обещая посвя­тить ему своего ребенка, неважно – маль­чика или девочку, дабы он служил Гос­поду всю свою жизнь. Когда роди­лась девочка, ее назвали Марией и оста­вили в храме. Пищу ей при­но­сил ангел. Невоз­можно не обра­тить вни­ма­ния на схо­жесть этой исто­рии с кора­ни­че­ским пре­да­нием, про­ис­хож­де­ние кото­рого теперь ста­но­вится оче­вид­ным.

Исто­рию о Марии нахо­дили и в других ере­ти­че­ских трудах, таких как копт­ское «Ска­за­ние о Дев­ствен­нице». В соот­вет­ствии с ним Марию кор­мили в храме, как обычно кормят голу­бей, и пищу ей при­но­сили ангелы. Она нико­гда не остав­ляла храма, а ангелы при­но­сили ей плоды небес­ного Древа Жизни.

В кора­ни­че­ской исто­рии Марии очень много раз­ного рода неточ­но­стей, что тре­бует даль­ней­ших иссле­до­ва­ний. Для начала сле­дует заме­тить, что Марию спу­тали с про­ро­ком Илией, кото­рый затво­рился в оди­но­че­стве, и вороны при­но­сили ему хлеб и мясо (1Цар.17:6). Тем не менее именно имя матери Марии Анны ука­зы­вает на то, откуда первые соста­ви­тели этой исто­рии взяли исход­ный мате­риал. Много веков назад Анна дей­стви­тельно молила Бога о ребенке, обещая посвя­тить его Богу (1Цар.1:11). Она была мате­рью Саму­ила, кото­рый после своего рож­де­ния был вверен Богу в слу­жи­тели (1Цар.1:28), и именно Самуил пома­зал царя Давида на цар­ство­ва­ние в Изра­иле. Понятно, откуда в Коране появи­лась эта исто­рия, но вот как воз­никли хро­но­ло­ги­че­ские ошибки? Ответ можно найти в другом отрывке:

Тут была также Анна про­ро­чица, дочь Фану­и­лова, от колена Аси­рова, достиг­шая глу­бо­кой ста­ро­сти, прожив с мужем от дев­ства своего семь лет, вдова лет вось­ми­де­сяти четы­рех, кото­рая не отхо­дила от храма, постом и молит­вою служа Богу день и ночь.

(Лк.2:36–37)

Теперь ясно и то, откуда взя­лась хро­но­ло­ги­че­ская ошибка. На сцене вновь появ­ля­ется жен­щина с еврей­ским именем Анна, но это уже именно та жен­щина, кото­рая не поки­дала храма, пре­бы­вая в молитве и посте день и ночь. Марию, оче­видно, спу­тали не только с Илией и Анной, мате­рью Саму­ила, но также и с Анной про­ро­чи­цей. Дальше про­сле­жи­ва­ется еще одна ана­ло­гия – между вос­хва­ле­ни­ями Анны и Марии после того, как они были осчаст­лив­лены зача­тием своих сыно­вей силой Бога. Оба вос­хва­ле­ния начи­на­ются выра­же­ни­ями про­слав­ле­ния в адрес Бога, кото­рый низ­ло­жил силь­ных с пре­стола и вознес сми­рен­ных, алчу­щих испол­нил благ, а бога­тя­щихся отпу­стил ни с чем (1Цар.2:1–5; Лк.1:46–53). Про­ни­ца­тель­ный чита­тель немед­ленно поймет, что Анна была моде­лью Марии, точно так же, как ее сын Самуил был моде­лью Иисуса Христа, сына Марии.

Однако неко­то­рые менее вни­ма­тель­ные умы пере­пу­тали две исто­рии и соеди­нили их в одну, смешав двух Анн из Вет­хого и Нового Завета, доба­вив хро­но­ло­ги­че­скую ошибку из жизни Илии, тем самым создав уди­ви­тель­ную исто­рию исклю­чи­тельно апо­кри­фи­че­ского харак­тера. Но самое инте­рес­ное заклю­ча­ется в том, что ее основ­ные поло­же­ния нашли при­ста­нище в Коране с пре­тен­зией на истин­ность. Нет ника­ких сомне­ний в том, что Мухам­мад зави­сел от легенд про­шлого и не мог отли­чить биб­лей­скую истину от апо­кри­фи­че­ских мифов.

В Коране суще­ствует еще один хро­но­ло­ги­че­ский ляпсус в исто­рии с Марией. Ее спу­тали с Мириам, сест­рой Моисея и Аарона! В суре, назван­ной в ее честь, гово­рится, что когда Мария родила своего сына Иисуса вне закон­ного брака, соседи ска­зали ей:

«…О Марйам! Ты сде­лала неслы­хан­ное дело. О сестра Харуна! Ни твой отец пороч­ным не был, ни твоя мать блуд­ни­цей не была».

(Сура 19:27–28)

В этом стихе ее назы­вают ухту Харун (сестра Аарона). Моисей, кото­рый также явля­ется его братом, под­твер­ждает свое род­ство с ним, назы­вая Аарона Харун ахи (Харун, брат мой) (сура 20:30). Более того, Аарон – един­ствен­ный Аарон, кото­рого упо­ми­нает Коран, поэтому его лич­ность как брата Моисея оче­видна. Ошибка Мухам­мада не имеет ника­кого отно­ше­ния к апо­кри­фи­че­ским пись­ме­нам, как это было с Анной и Саму­и­лом. На этот раз он сам все напу­тал. Инте­ресно заме­тить, что Мириам, насто­я­щую сестру Аарона и Моисея, в Библии дей­стви­тельно назы­вают «сест­рой Аарона» (Исх.15:20). Имена этих двух женщин на еврей­ском языке звучат оди­на­ково: Мириам (в араб­ском – Марйам).

При жизни Мухам­мада неко­то­рые хри­сти­ане упре­кали его за эту ошибку:

Мугира б. Шуба рас­ска­зы­вал: «Когда я прибыл в Над­жран, они (хри­сти­ане Над­жрана) спра­ши­вали меня: „Ты читал в Коране: ‘О, сестра Харуна (т. е. Хадрат Марйам)’, тогда как Моисей родился задолго до Иисуса“. Когда я вер­нулся к послан­нику Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), я спро­сил его об этом, и он отве­тил: „Люди (в ста­рину) обычно давали имена (своим детям) в честь апо­сто­лов и бла­го­че­сти­вых людей, кото­рые жили до них“».

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 1169)

При всем ува­же­нии к про­року ислама вряд ли можно при­нять его объ­яс­не­ния. В Коране больше нет ни одного при­мера, чтобы кто-то еще носил такое же имя. В любом случае, слово ухтун, несколько раз встре­ча­ю­ще­еся в Коране, исполь­зо­ва­лось всегда, когда речь шла о кров­ной сестре какого-либо чело­века (суры 4:12, 23, 176). Мусуль­ман­ские тол­ко­ва­тели в стрем­ле­нии оправ­дать объ­яс­не­ния Мухам­мада гово­рят, что выра­же­ние это озна­чает «тот, кто связан род­ством с Ааро­ном», но даже если это так, в их аргу­мен­тах отсут­ствует смысл. Моисей и Аарон про­изо­шли от Левия (свя­щен­ни­че­ский род), Мария про­изо­шла от Иуды по линии Давида (Лк.1:32). Сле­до­ва­тельно, она вообще не имела род­ствен­ных связей с Ааро­ном, она даже не отно­си­лась к его роду. Инте­ресно отме­тить, что в Библии прямо гово­рится, что Иисус (а сле­до­ва­тельно, и его мать Мария) не отно­сился к роду Левия. В Посла­нии к Евреям ска­зано, что Иисус стал пред­веч­ным свя­щен­ни­ком по чину Мел­хи­се­дека, а не по чину Аарона, поскольку он при­над­ле­жал к иному колену, колену Иуды. Его свя­щен­ство было «не по закону запо­веди плот­ской» (Евр.7:11–16), поэтому род­ство с Мои­сеем и Ааро­ном, при­ду­ман­ное для Марии, совер­шенно необос­но­ванно.

То, что Мухам­мад отож­де­ствил Марию с сест­рой Аарона, явствует из имени, кото­рым он назвал отца Марии. В Библии гово­рится, что Иоха­веда «родила Аарона, Моисея и Мириам, сестру их» (Чис.26:59). Отца матери Иисуса в Коране назы­вают Имран, араб­ская форма Амрама (так же, как араб­ская форма имени Авраам – Ибра­гим). Марию назы­вают Марй­а­муб­нату Имран, что значит «Марйам, дочь Имрана» (сура 66:12). Итак, ее назы­вают не только сест­рой Аарона, но и доче­рью Имрана. Это еще раз дока­зы­вает, что ее пере­пу­тали с Мириам, истин­ной сест­рой Моисея и Аарона. Нет доста­точ­ных объ­яс­не­ний при­чины, по кото­рой ее так назы­вали, и про­ци­ти­ро­ван­ный отры­вок из Посла­ния к Евреям пока­зы­вает, что это едва ли уместно.

Другие апо­кри­фи­че­ские хри­сти­ан­ские источ­ники

В Коране также можно найти иные легенды и пре­да­ния из ере­ти­че­ских хри­сти­ан­ских пись­мен­ных источ­ни­ков. В суре 18:9–26 рас­ска­зана стран­ная исто­рия о несколь­ких юношах, истинно веро­вав­ших в Бога, скрыв­шихся от пре­сле­до­ва­ний в пещере, в кото­рой они про­спали несколько лет. Их назы­вают асха­бул­ках­фами (оби­та­те­лями пещеры) (сура 18:9). В пре­да­нии гово­рится, что после про­буж­де­ния они были чрез­вы­чайно удив­лены тем, что спали так долго. Исто­рия эта имеет много парал­ле­лей с апо­кри­фи­че­скими хри­сти­ан­скими пись­мен­ными источ­ни­ками типа Acta Sanctorum. Он был состав­лен сирий­ским писа­те­лем Иако­вом Саруг­ским неза­долго до его смерти в 521 году от Р. Х. Итак, самые ранние записи этой исто­рии дати­ру­ются не ранее чем чет­вер­тым сто­ле­тием от Рож­де­ства Хри­стова. О ней повест­во­вали Тео­до­сий и Дио­ни­сий из Тель Мара в сирий­ской работе пятого сто­ле­тия. В народе она стала известна как исто­рия о «семи спящих», поскольку авторы наста­и­вали, что их было семеро.

В пре­да­нии гово­рится, что пещера эта нахо­ди­лась в окрест­но­стях города Эфеса, а спя­щими юно­шами были семеро хри­стиан, спа­са­ю­щихся от пре­сле­до­ва­ний в период цар­ство­ва­ния импе­ра­тора Деция, умер­шего в 251 году от Р. Х. После того как они спря­та­лись в пещере, она была опе­ча­тана, но в период цар­ство­ва­ния Тео­до­сия Вто­рого, при­бли­зи­тельно двести лет спустя, пещера была открыта, и один из бег­ле­цов проснулся и вышел в город, пора­жа­ясь вели­кому тор­же­ству хри­сти­ан­ства. Затем юноши рас­ска­зали импе­ра­тору, как Бог сохра­нил им жизнь. После этого они умерли. Источ­ник про­ис­хож­де­ния исто­рии неиз­ве­стен, но если она была создана как легенда, осно­ван­ная на биб­лей­ском мате­ри­але, то про­ис­хо­дить она могла только от Еван­ге­лия от Матфея 27:52–53.

При­сут­ствие этого сюжета в Коране еще раз дока­зы­вает, что боль­шин­ство учений Книги осно­вано на мифи­че­ском мате­ри­але. Это заклю­че­ние под­твер­жда­ется недо­стат­ком подроб­но­стей в кора­ни­че­ском изло­же­нии. Коран не гово­рит о том, где и когда про­ис­хо­дили собы­тия, как и то, были ли юноши хри­сти­а­нами. Мухам­мад не знал, сколько юношей пря­та­лось в пещере. Коран гово­рит, что, по утвер­жде­нию неко­то­рых, их было трое, других – пятеро, тре­тьих – семеро, но сам он не делает ника­ких заклю­че­ний по этому поводу (сура 18:22). Мухам­мад не имел пред­став­ле­ния и о том, как долго они спали, – он считал, что это дли­лось триста лет и еще девять (сура 18:25). Эта неяс­ность обо­ра­чи­ва­ется против утвер­жде­ния, что Коран был пере­дан ал-Алимом, Все­зна­ю­щим Гос­по­дом, а подоб­ные погреш­но­сти сви­де­тель­ствуют, что, скорее, то была просто версия Мухам­мада, осо­бенно если при­нять во вни­ма­ние тот факт, сколь огра­ни­чен­ными зна­ни­ями он обла­дал.

Суще­ствует еще одна легенда, про­ис­хож­де­ние кото­рой тоже неясно. После­до­ва­тели Иисуса, повест­вует Коран, ска­зали ему:

«О Иса, сын Марйам! Сумеет ли твой Бог с небес нам тра­пезу свести?»

(Сура 5:112)

После того как Иисус помо­лился о свер­ше­нии этого чуда, гласит легенда, Аллах послал таб­лички с ужас­ными пре­ду­пре­жде­ни­ями всем неве­ру­ю­щим об их даль­ней­шей судьбе. Инте­рес вызы­вает факт, что слово, кото­рым в Коране назван стол (маида), про­ис­хо­дит от подоб­ного эфи­оп­ского слова, исполь­зу­е­мого абис­син­скими хри­сти­а­нами для опре­де­ле­ния скри­жа­лей Гос­под­них, глав­ной свя­тыни хри­сти­ан­ской церкви. Веро­ятно, этот сюжет берет свое начало в иска­жен­ном вари­анте исто­рии о Тайной вечере, а просьбы о нис­по­сла­нии с неба накры­того стола, наи­бо­лее веро­ятно, про­ис­те­кают из просьб Изра­иля во время Исхода:

И гово­рили против Бога, и ска­зали: «может ли Бог при­го­то­вить тра­пезу в пустыне?»

(Пс.77:19)

Точно так же, как образ Марии, матери Иисуса, был пере­пу­тан с обра­зом Мириам, сестры Моисея, так и Иисус в этой легенде отож­деств­лен с Мои­сеем, к кото­рому изна­чально были обра­щены эти слова.

Мухам­мад заим­ство­вал огром­ную часть Корана из апо­кри­фи­че­ских хри­сти­ан­ских источ­ни­ков, несмотря на то, что они по при­роде своей вто­ричны и недо­сто­верны. С самого начала своей миссии он бесе­до­вал с хри­сти­а­нами. Так, у его первой жены Хади­джы был дво­ю­род­ный брат хри­сти­а­нин. Ниже при­ве­ден отры­вок о нем:

Варака был обра­щен в хри­сти­ан­ство еще в доис­лам­ский период и привык писать на араб­ском языке, причем писать Еван­ге­лие на араб­ском языке так, как Аллах хотел, чтобы он писал.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 452)

Веро­ятно, боль­шая часть того, что напи­сано Вара­кой, не явля­лась Новым Заве­том – скорее, это были мисти­че­ские работы, сохра­нив­ши­еся в апо­кри­фи­че­ских хри­сти­ан­ских источ­ни­ках, пере­хо­див­ших из рук в руки на тер­ри­то­рии Аравии. Мухам­мад слиш­ком часто исполь­зо­вал мате­риал, иден­тич­ный этим руко­пи­сям. Боль­шое коли­че­ство сов­па­де­ний в кора­ни­че­ских писа­ниях и хри­сти­ан­ских апо­кри­фах пока­зы­вает, что Коран не являлся про­из­ве­де­нием все­ве­ду­щего Бога, а, скорее, был твор­че­ством чело­века с огра­ни­чен­ными источ­ни­ками инфор­ма­ции.

Зоро­астрий­ские и буд­дий­ские источ­ники в Коране

Кон­цеп­ции, отно­ся­щи­еся к зоро­астрий­ской Авесте

Известно, что Мухам­мад тесно общался со мно­гими пер­сами. Одним из них был обра­щен­ный им Салман, кото­рый пришел из деревни, рас­по­ло­жен­ной в районе города Исфахана. Неуди­ви­тельно, что боль­шое коли­че­ство кора­ни­че­ских кон­цеп­ций сов­па­дает с зоро­астрий­скими кон­цеп­ци­ями, в част­но­сти с идеями Авесты, вели­ко­леп­ным собра­нием древ­них легенд и прак­ти­че­ских знаний. Зоро­аст­ризм был доми­ни­ру­ю­щей рели­гией Персии до заво­е­ва­ния страны мусуль­ма­нами. Он и поныне бытует в отда­лен­ных обла­стях Ирана.

Девя­но­сто девять имен Аллаха в исламе, боль­шин­ство из кото­рых запе­чат­лено в Коране, очень похожи на имена (их семь­де­сят пять) Ахуры Мазды, все­дер­жи­теля из Авесты (в раз­деле «Ормузд Йашт»). Напри­мер, как Аллаха, так и Ахуру Мазду в Коране и Авесте соот­вет­ственно назы­вают «Видя­щий» (Ал-Басир (сура 22:75), Ормузд Йашт 8, 12); Мудрый (Ал-Хаким (сура 4:158), Ормузд Йашт 15); Зна­ю­щий (Ал-Алим (сура 15:25), Ормузд Йашт 12); Силь­ный (Ал-Кави (сура 22:40), Ормузд Йашт 7); Созда­тель (Ал-Халик (сура 6:102), Ормузд Йашт 8, 13); Достой­ный похвалы (Ал-Хамид (сура 34:6), Ормузд Йашт 12); Счи­та­ю­щий (Ал-Хасиб (сура 5:5), Ормузд Йашт 8). Это только часть похо­жих титу­лов, най­ден­ных в обеих книгах, кото­рые, судя по всему, пере­ко­че­вали из Авесты в Коран.

Бисмил­лахи – тра­ди­ци­он­ная фор­мула, с кото­рой начи­на­ется каждая сура Корана (кроме девя­той), – также имеет парал­лель с зоро­астрий­ским пись­мен­ным источ­ни­ком «Даса­тир и Асмани», насчи­ты­ва­ю­щим пят­на­дцать трак­та­тов. Во втором стихе каж­дого из них содер­жится эта фор­мула: «Во имя Бога, Даю­щего, Про­ща­ю­щего, Мило­серд­ного, Спра­вед­ли­вого». Подоб­ное ей мы встре­чаем в раз­деле «Бун­да­хишни»: «Во имя Ормузда, Созда­теля».

Слово сират встре­ча­ется в Коране сорок пять раз и озна­чает «путь» Аллаха. Оно часто свя­зано со словом муста­ким, озна­ча­ю­щим «верный путь» (сура 1:6). Слово сират не араб­ского про­ис­хож­де­ния. Мусуль­ман­ские ученые, такие как ас-Суйути, пола­гают, что оно пришло из Греции и берет свое начало от латин­ского sirata. Оно может с таким же успе­хом иметь пер­сид­ское про­ис­хож­де­ние от слова чинват, что значит «мост». Веро­ят­ность пер­сид­ского про­ис­хож­де­ния уве­ли­чи­ва­ется, если вспом­нить попу­ляр­ное ислам­ское пре­да­ние, корни кото­рого лежат в зоро­астрий­ских уче­ниях. В хади­сах опи­сана леген­дар­ная исто­рия о Мосте (ас-Сират), кото­рый будет пере­бро­шен над пучи­нами ада в День Страш­ного суда и по кото­рому должны будут пройти все люди без исклю­че­ния. Только пра­во­вер­ные бла­го­по­лучно выдер­жат это испы­та­ние, а все неве­ру­ю­щие упадут с моста в ад. Вот что об этом мосте гласит пре­да­ние:

«И Мост будет про­ло­жен через (адский) Огонь». Послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет покой Аллаха на нем) доба­вил: «Я первым пройду по этому Мосту. И взы­ва­ния про­ро­ков в этот День будут такими: Алла­хумма Саллим, Саллим (О, Аллах, спаси нас, спаси нас!), а над Мостом будут шипы, похо­жие на шипы ас-саа­дана (колю­чего дерева)».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 8, с. 375)

Идея заим­ство­вана из веры в Чинват, огром­ный мост, по кото­рому в конеч­ном итоге при­дется пройти всем умер­шим. В Авесте он име­ну­ется Чин­ва­то­пе­ре­тус («Мост того, кто под­счи­ты­вает (бла­го­де­тель­ные и нече­сти­вые поступки)»). В ней гово­рится, что он тянется от горы Албурз до Чакат Дейти над без­дной ада. Доб­ро­де­тель­ные люди войдут по нему в рай, а нече­стивцы упадут с него в ад.

В древ­ней книге Дин­карт рас­ска­зы­ва­ется о молитве доб­ро­де­тель­ного чело­века, кото­рый просит Бога: «…Чтобы я не столк­нулся с жесто­кими нака­за­ни­ями ада, а мог пройти по мосту Чинват и достичь бла­го­сло­вен­ного оби­та­лища, напол­нен­ного бла­го­уха­нием, радо­стью и всегда свер­ка­ю­щего» (ч. 2, гл. 81). В Авесте Ормузд обе­щает бла­го­че­сти­вым муж­чи­нам и жен­щи­нам: «Со бла­го­сло­ве­нием я про­веду вас по мосту Чинват» (Авеста Ясна, 46:10). В древ­них пер­сид­ских руко­пи­сях можно найти мно­же­ство иных ссылок на мост, и именно отсюда про­ис­хо­дит мусуль­ман­ская кон­цеп­ция моста ас-Сират.

Еще одна кора­ни­че­ская кон­цеп­ция, име­ю­щая пора­зи­тель­ное сход­ство с идеей зоро­астрий­ских источ­ни­ков, отно­сится к кра­си­вым боль­шегла­зым гуриям, или рай­ским девам, кото­рые будут услаж­дать пра­во­вер­ных на небе­сах:

И будут воз­ле­жать они на ложах, что стоят рядами. И им в напар­ницы дадим мы боль­ше­оких, луче­зар­ных.

(Сура 52:20)

Кора­ни­че­ское опи­са­ние рая местами очень похоже на мно­го­чис­лен­ные опи­са­ния араб­ского гарема, где содер­жится боль­шое число кра­си­вых тем­но­гла­зых налож­ниц шейха, в чьи обя­зан­но­сти входит достав­лять удо­воль­ствие шейху в любое время, когда бы он ни поже­лал. Однако нет ника­ких сомне­ний в том, что эта идея берет начало в зоро­астрий­ских источ­ни­ках. Инте­ресно, что араб­ское слово хурун («чер­но­гла­зые»), веро­ятно, про­ис­хо­дит от древ­не­иран­ского слова хуруст, т. е. «кра­си­вый», исполь­зу­е­мого в лите­ра­туре на языке пехлеви для опи­са­ния кра­си­вых девиц, оби­та­ю­щих в раю (Арта Вираф, 4:18). В одной из книг это слово упо­треб­ля­ется для опи­са­ния изящ­ных небес­ных дев, бело­ру­ких, с уди­ви­тель­ными лицами и пре­крас­ной формой груди (Хадост Наск, 2:23). Как верили зоро­астрийцы, эти девы пред­став­ляли собой жен­ских духов, живу­щих в воз­духе и свя­зан­ных со звез­дами и небес­ным светом.

Итак, мы видим, что боль­шая часть Корана берет свое начало не только из иудей­ского фольк­лора и хри­сти­ан­ской апо­кри­фи­че­ской лите­ра­туры, но также из многих зоро­астрий­ских легенд.

Буд­дий­ское про­ис­хож­де­ние неко­то­рых кора­ни­че­ских тек­стов об Иисусе

В Коране есть два отрывка, рас­ска­зы­ва­ю­щих нечто кон­крет­ное об Иисусе. Они не имеют парал­ле­лей с Биб­лией и про­ис­хо­дят из буд­дий­ских источ­ни­ков. Первый из них повест­вует о рож­де­нии Иисуса. В Коране это собы­тие опи­сы­ва­ется так:

И понесла она его, и сде­ла­лась бере­мен­ной дитя­тей, и уда­ли­лась с ним в дале­кие места. А муки (при рож­де­нии дитя) ее к стволу (тени­стой) пальмы при­вели, и мол­вила она: «О лучше б уме­реть мне раньше, – забы­той и забвен­ной стать до этого всего!» И тут под нею раз­дался воз­глас: «Не скорби! Гос­подь твой под тобой провел ручей. И потряси ствол пальмы над собой, она к тебе уронит спелые и свежие плоды, – ешь, пей и про­хлади глаза…»

(Сура 19:22–26)

В две­на­дца­той главе «Исто­рии родов Марии», еще одной хри­сти­ан­ской апо­кри­фи­че­ской книги, можно про­чи­тать легенду, очень похо­жую на это кора­ни­че­ское пре­да­ние, за исклю­че­нием того, что опи­сы­ва­е­мые в апо­крифе собы­тия про­ис­хо­дили во время бег­ства Марии и Иосифа в Египет вместе с мла­ден­цем Иису­сом. Мария была очень утом­лена путе­ше­ствием и пред­ло­жила оста­но­виться на неко­то­рое время под паль­мой. Увидев, что пальма уве­шана спе­лыми пло­дами, она ска­зала Иосифу, что поела бы немного, но он отве­тил ей, что они висят слиш­ком высоко и их невоз­можно достать. Неожи­данно мла­де­нец Иисус попро­сил пальму опу­стить свои ветви пониже, дабы Мария могла немного поесть ее плодов. Пальма немед­ленно скло­нила свою крону к ногам Марии, и та с радо­стью под­кре­пи­лась пло­дами. Затем Иисус при­ка­зал пальме при­под­нять корни и открыть ручей, скры­тый под землей, чтобы бег­лецы могли уто­лить мучив­шую их жажду. И тут же корни пальмы при­под­ня­лись, и струи про­хлад­ной воды потекли из-под них. Пут­ники воз­бла­го­да­рили Бога и тро­ну­лись дальше.

Необ­хо­димо немного вер­нуться назад, чтобы найти истоки этого пре­да­ния, поскольку оно не имеет биб­лей­ского ана­лога.

В буд­дий­ском каноне Пали суще­ствуют две исто­рии, уди­ви­тель­ным обра­зом напо­ми­на­ю­щие пре­да­ние о рож­де­нии Иисуса, опи­сан­ное в Коране. Досто­верно известно, что буд­дий­ские монахи при­хо­дили в Персию и на тер­ри­то­рию, кото­рая ныне зовется Афга­ни­стан (там до сих пор нахо­дят полу­раз­ру­шен­ные статуи Будды*), поэтому не состав­ляет труда объ­яс­нить про­ник­но­ве­ние этой исто­рии в хри­сти­ан­ские апо­кри­фи­че­ские руко­писи.

Впер­вые эта исто­рия всплы­вает в Нида­на­катха Джа­така (гл. 1, с. 50–53). Именно здесь гово­рится о том, что когда Майа, мать Гау­тамы Будды, узнала о вре­мени своих родов, кото­рые были уже близки, она испро­сила у мужа раз­ре­ше­ния поехать в дом своего отца. По дороге она вместе со своими слу­жан­ками свер­нула в кра­си­вый лес. Там она уви­дела цве­ту­щее дерево и захо­тела сорвать с него несколько цвет­ков. Неожи­данно дерево скло­ни­лось к ней, цветы при­бли­зи­лись к ее рукам. В данном случае связь с кора­ни­че­ским пре­да­нием под­твер­жда­ется тем, что, в отли­чие от биб­лей­ского повест­во­ва­ния о рож­де­нии ребенка по дороге в Египет, рож­де­ние Будды про­изо­шло под дере­вом. Хотя в Коране гово­рится о рож­де­нии Иисуса, а не Будды, тем не менее совер­шенно ясно, что в нем отож­деств­лены эти две исто­рии. В повест­во­ва­ние о рож­де­нии Иисуса Мухам­мад вклю­чил паль­мо­вое дерево и ручей, кото­рый, по тре­бо­ва­нию Иисуса, забил из-под его корней, дабы облег­чить стра­да­ния Бого­ро­дицы.

Вторая исто­рия най­дена в Карийа-Питака (гл. 1, поэма 9). В ней рас­ска­зы­ва­ется, что в про­шлой жизни Гау­тама Будда был прин­цем, кото­рого звали Вес­сан­таро. Нахо­дясь в изгна­нии, он думал о том, где бы раз­до­быть про­пи­та­ние для голод­ных детей, сопро­вож­дав­ших его. Как и в преды­ду­щей исто­рии, на помощь ему при­хо­дят дере­вья, кото­рые скло­ни­лись и пред­ло­жили Вес­сан­таро свои плоды. Вывод здесь таков: кора­ни­че­ское пре­да­ние явля­ется смесью этих двух пись­мен­ных источ­ни­ков древ­но­сти.

В про­дол­же­ние исто­рии о рож­де­нии Иисуса в Коране появ­ля­ется второй отры­вок, также осно­ван­ный на хри­сти­ан­ской апо­кри­фи­че­ской руко­писи, кото­рая, в свою оче­редь, берет свое начало в буд­дий­ских источ­ни­ках.

Когда окру­жа­ю­щие Марию люди выра­зили свое изум­ле­ние по поводу того, что она родила ребенка, будучи неза­муж­ней, в ответ она ука­зала на ново­рож­ден­ного Иисуса, лежа­щего в колы­бели. Собе­сед­ники Марии спро­сили, как же они смогут гово­рить с тем, кто только-только родился, на что она заявила, чем вызвала нема­лое изум­ле­ние, что он – слуга Аллаха, при­зван­ный стать про­ро­ком, на кото­рого нала­га­ются молитвы и мило­сер­дие и кото­рый будет добр к своей матери (сура 19:29–32). В этом рас­сказе повто­рен случай, когда Иисус заго­во­рил в колы­бели, и Аллах сказал:

О Иса, сын Марйам! Ты вспомни о Моем бла­го­во­ле­нье к тебе и к матери твоей, когда Я Духом укре­пил тебя Святым, чтоб и мла­ден­цем в колы­бели, и зрелым мужем ты к людям с речью обра­щался.

(Сура 5:110)

Непо­сред­ствен­ный источ­ник этой исто­рии – «Араб­ское Еван­ге­лие дет­ства», типич­ное хри­сти­ан­ское апо­кри­фи­че­ское писа­ние, извест­ное только по араб­скому тексту и име­ю­щее, веро­ятно, копт­ское про­ис­хож­де­ние. В самом начале книги рас­ска­зы­ва­ется, что Иисус гово­рил в колы­бели о том, что Он – Сын Бога, кото­рого Отец послал для спа­се­ния чело­ве­че­ства. Хорошо известно, что Мухам­мад полу­чил в пода­рок от пра­ви­теля Египта двух дево­чек, одна из кото­рых, Мириам, стала ему бли­жай­шим сорат­ни­ком, а впо­след­ствии одной из его жен. Она родила ему сына Ибра­гима, кото­рый умер в мла­ден­че­стве. Эта связь с Егип­том поз­во­лила Мухам­маду полу­чить доступ к хри­сти­ан­скому апо­кри­фи­че­скому мате­ри­алу.

Однако пер­вич­ным источ­ни­ком этой исто­рии явля­ется очень похо­жее пре­да­ние о Будде, рас­ска­зан­ное в Будда Карита (кн. 1, отр. 34), а также Лалита Вистара. В пре­да­нии гово­рится о том, что Будда сразу же после рож­де­ния сделал по семь шагов в направ­ле­нии четы­рех сторон света и в конце каж­дого седь­мого шага из-под его ступни рас­пус­кался цветок лотоса. Глядя на каждый лотос, он вос­кли­цал: «Я глав­ный во всем мире». В другой руко­писи, китай­ского про­ис­хож­де­ния и напи­сан­ной на сан­скрите, рас­ска­зы­ва­ется подоб­ная исто­рия о том, как немед­ленно после рож­де­ния Будда начал гово­рить. Пре­да­ние гласит, что он, достиг­ший послед­ней сту­пени пере­во­пло­ще­ний, был рожден в послед­ний раз, дабы спасти чело­ве­че­ство.

Суще­ствует огром­ное коли­че­ство дока­за­тельств, что Свя­щен­ная Книга мусуль­ман была осно­вана на раз­лич­ных леген­дар­ных и мифи­че­ских источ­ни­ках, и этот факт серьезно под­ры­вает пре­тен­зию Корана на то, что он явля­ется откро­ве­нием Бога, Его послед­ним Словом, послан­ным всему чело­ве­че­ству.

Глава 5. Состав­ле­ние текста Корана

Пер­во­на­чаль­ный вид Корана

Первое собра­ние частей Корана под руко­вод­ством Абу Бакра

Боль­шин­ство книг пишется в полном, закон­чен­ном виде от «корки до корки», с пре­ди­сло­вием и заклю­че­нием. Такие книги, как пра­вило, хорошо пла­ни­ру­ются до начала работы над тек­стом. Коран же при жизни Мухам­мада нико­гда не состав­лялся в книгу.

Пока был жив пророк, всегда суще­ство­вала воз­мож­ность полу­че­ния нового откро­ве­ния. Дей­стви­тельно, было бы непра­виль­ным, если бы кто-нибудь из его после­до­ва­те­лей попы­тался систе­ма­ти­зи­ро­вать неза­вер­шен­ный текст в единое целое. Более того, неза­долго до кон­чины Мухам­мада частота пере­дачи ему новых отрыв­ков зна­чи­тельно воз­росла, а сле­до­ва­тельно, все попытки собрать текст воедино потер­пели бы фиаско:

Аллах непре­рывно и обильно посы­лал боже­ствен­ные откро­ве­ния своему послан­нику в период, пред­ше­ство­вав­ший его смерти, до тех пор, пока Он не взял его к Себе. Это было время огром­ного коли­че­ства откро­ве­ний, и послан­ник Аллаха умер после этого.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 474)

В тече­ние всей жизни Мухам­мада Коран пере­да­вался ему пор­ци­ями, и хотя окон­ча­тель­ная форма Книги была опре­де­лена еще до смерти про­рока, никто не обла­дал единым собра­нием сур или их отрыв­ков. Глав­ным спо­со­бом сохра­нить содер­жа­ние Корана было заучи­ва­ние его наизусть. Части Книги фик­си­ро­ва­лись на раз­лич­ных мате­ри­а­лах: на кусках дерева, паль­мо­вых листьях, плос­ких камнях и т. д.

Один из веду­щих мусуль­ман­ских тол­ко­ва­те­лей Корана совер­шенно опре­де­ленно заяв­лял, что текст Книги был пол­но­стью запи­сан и сохра­нен, но только не ском­плек­то­ван при жизни про­рока (Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 96). Однако когда глав­ный полу­ча­тель боже­ствен­ного откро­ве­ния скон­чался, стало совер­шенно необ­хо­димо собрать раз­роз­нен­ные записи в единый текст.

Ислам­ское пре­да­ние гласит, что при жизни Мухам­мада весь текст Корана знали четыре чело­века, одним из кото­рых был Зайд ибн Сабит (Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 97). Ему-то и при­шлось зани­маться состав­ле­нием кодекса – ста­рин­ной руко­писи Свя­щен­ного Писа­ния – в единый текст.

Вскоре после смерти про­рока боль­шое коли­че­ство племен на тер­ри­то­рии Ара­вий­ского полу­ост­рова, недавно обра­щен­ных в ислам, опять вер­ну­лось к тра­ди­ци­он­ному араб­скому идо­ло­по­клон­ству и вос­стало против мусуль­ман­ского прав­ле­ния. Пре­ем­ник Мухам­мада Абу Бакр сна­ря­дил армию для их усми­ре­ния, пле­мена отча­янно сра­жа­лись с мусуль­ман­скими силами, и в битве при Йамаме боль­шин­ство сорат­ни­ков Мухам­мада, слы­шав­ших Коран непо­сред­ственно от своего про­рока, погибло. Другие после­до­ва­тели про­рока, знав­шие многие откро­ве­ния наизусть, со вре­ме­нем стали ста­реть и уми­рать, а с ними без­воз­вратно ухо­дили тол­ко­ва­ния Свя­щен­ной Книги:

Многие сорат­ники послан­ника Аллаха имели свои тол­ко­ва­ния Корана, но они умерли, и их тол­ко­ва­ния исчезли вместе с ними.

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 83)

Абу Бакр пони­мал, что со смер­тью лучших тол­ко­ва­те­лей Корана его текст может быть без­воз­вратно утерян. Он сказал своему моло­дому уче­нику Зайду, кото­рого хорошо знали как чело­века, удо­сто­ен­ного чести запи­сы­вать отдель­ные отрывки Корана, о том, что наде­ляет его пол­но­мо­чи­ями разыс­кать все отрывки и собрать их в единый текст Свя­щен­ного Писа­ния. Вна­чале Зайда испу­гала такая пер­спек­тива и он напи­сал сле­ду­ю­щее:

Во имя Аллаха! Если бы они при­ка­зали мне сдви­нуть с места гору, мне было бы легче сде­лать это, чем выпол­нить их приказ собрать воедино весь Коран. И я сказал Абу Бакру: «Как ты можешь сде­лать то, что послан­ник Аллаха сде­лать не смог?» Абу Бакр отве­тил: «Во имя Аллаха! Это хоро­шее дело».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 477)

Второй халиф Умар настой­чиво напо­ми­нал Зайду о сроч­но­сти задачи и насто­я­тельно просил его, не откла­ды­вая, при­няться за ее выпол­не­ние. В конце концов он убедил Зайда начать работу. Это было исклю­чи­тель­ное по слож­но­сти и ответ­ствен­но­сти дело, поскольку весь Коран был рас­сеян среди мно­го­чис­лен­ных после­до­ва­те­лей Мухам­мада, да и пер­во­на­чаль­ные сомне­ния Зайда ука­зы­вают на тру­до­ем­кость заду­ман­ного. Он не верил, что либо он сам, либо кто-то еще из сорат­ни­ков про­рока, хорошо знав­ших текст, смогут просто собраться с мыс­лями и запи­сать его по памяти. И все же Зайд пред­при­нял тща­тель­ные поиски текста и описал ход и итог своих разыс­ка­ний сле­ду­ю­щим обра­зом:

Итак, я начал поиски Корана и его ком­плек­та­цию (того, что было напи­сано) из паль­мо­вых листьев, плос­ких белых камней, а также сооб­ще­ний людей, знав­ших его наизусть, до тех пор, пока не нашел послед­ний стих Сурат ат-Тауба («Пока­я­ние») у Аби Хузаймы ал-Ансари, и я не смог найти этот стих больше ни у кого, кроме него.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 478)

Два источ­ника инфор­ма­ции, пред­став­ля­ю­щих пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние, позже были опре­де­лены как ар-рикаа (пер­га­менты) и судур ар-риджал (души людей). Это были не только тексты, про­дик­то­ван­ные теми, кто помнил Коран, но и мате­риал, на кото­ром они были запи­саны и кото­рый Зайд смог найти (Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 137).

Надо ска­зать, что Зайд не был един­ствен­ным после­до­ва­те­лем про­рока, кото­рый начал систе­ма­ти­зи­ро­вать Коран в единую книгу (мусхаф), и, веро­ятно, он не был един­ствен­ным, кто достиг цели в этом начи­на­нии. При­ве­ден­ный ниже отры­вок пре­да­ния гласит, что суще­ство­вал еще один чело­век из ранних чтецов (курра), кото­рый первым собрал и запи­сал отрывки Корана:

Запи­сано… со слов Ибн Бурайды, кото­рый гово­рил: «Первым из тех, кто собрал Коран в мусхаф (кодекс), был Салим, осво­бож­ден­ный раб Абу Хузайфы».

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 135)

Упо­мя­ну­тый Салим был одним из четы­рех чело­век, реко­мен­до­ван­ных Мухам­ма­дом в каче­стве лучших чтецов Корана, у кото­рых сле­до­вало изу­чать его содер­жа­ние (Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 96), и он был одним из курра, убитых в битве при Йамаме. Но ведь Зайд начал свои поиски по состав­ле­нию Корана в единое целое только после выше­упо­мя­ну­той битвы, а это значит, что собран­ный Сали­мом и запи­сан­ный им текст Корана должен был пред­ше­ство­вать поис­кам Зайда. Сле­до­ва­тельно, первая версия Корана уже суще­ство­вала. Но, несмотря на это обсто­я­тель­ство, в ислам­ском мире все вни­ма­ние уде­ля­ется именно кодексу Зайда – не только потому, что зани­маться поис­ками и состав­ле­нием Корана его при­звал сам халиф, но и в силу иных причин, кото­рые скоро станут ясными.

Пер­спек­тивы состав­ле­ния Корана Зайдом

Мусуль­мане верят, что Коран в том виде, в кото­ром он суще­ствует сего­дня, явля­ется точной и ори­ги­наль­ной запи­сью, что в его тексте не про­пу­щено, не уте­ряно, не изме­нено и не заме­нено ни единой буквы. Эта уве­рен­ность отно­си­тельно точ­но­сти Книги, кото­рая была состав­лена по частям из раз­лич­ных источ­ни­ков, рас­се­ян­ных среди мно­го­чис­лен­ных после­до­ва­те­лей Мухам­мада, довольно сомни­тельна. Более того, как пока­зы­вают даль­ней­шие иссле­до­ва­ния, неко­то­рые отрывки были уте­ряны, неко­то­рые – отме­нены, а неко­то­рые, систе­ма­ти­зи­ро­ван­ные при­бли­зи­тельно в то же время, когда этим зани­мался Зайд, имели раз­лич­ные тол­ко­ва­ния, весьма сильно отли­ча­ю­щи­еся друг от друга. Однако необ­хо­димо ска­зать, что окон­ча­тель­ный вари­ант, пред­ло­жен­ный Зайдом, был резуль­та­том попытки чест­ного чело­века собрать воедино Коран, насколько это было воз­можно. Поэтому нет ника­ких осно­ва­ний подо­зре­вать его в откло­не­нии от «ори­ги­нала».

Уже в тот период суще­ство­вали сви­де­тель­ства, что часть текста Корана была без­на­дежно уте­ряна вслед­ствие гибели при Йамаме многих курра, кото­рые дер­жали в памяти боль­шие фраг­менты текста:

Многие (отрывки) Корана, нис­по­слан­ные свыше, были известны тем, кто умер в день Йамама… но они были неиз­вестны (тем, кто) выжил, они не были запи­саны, и ни Абу Бакр, ни Умар, ни Усман (в то время) не имели собран­ного воедино Корана, и он не был обна­ру­жен ни единым (чело­ве­ком) после них.

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 23)

Вряд ли можно недо­оце­нить нега­тив­ные послед­ствия этой потери: лам йуалам – «не известны», лам йуктаб – «не запи­саны», лам йуджат – «не най­дены» – таково трой­ное уда­ре­ние на факте исчез­но­ве­ния частей Корана, кото­рые канули в небы­тие вместе с погиб­шими курра.

В мусуль­ман­ском пре­да­нии суще­ствуют сви­де­тель­ства того, что даже сам Мухам­мад вре­ме­нами забы­вал неко­то­рые части Корана. Один из извест­ных хади­сов при­во­дит такой случай:

Айша гово­рила: «Некто встал (для молитвы) ночью, он читал Коран и, читая, воз­вы­сил голос. Когда пришло утро, послан­ник Аллаха сказал: „Да будет Аллах мило­серд­ным к такому-то! Про­шлой ночью он напом­нил мне неко­то­рые стихи, о кото­рых я забыл“».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1114)

Нет ника­ких сви­де­тельств о том, что Зайд ском­плек­то­вал офи­ци­аль­ный, или стан­дар­ти­зо­ван­ный, кодекс Корана, несмотря на то, что санк­ци­о­ни­ро­вав­ший эту дея­тель­ность Абу Бакр был непо­сред­ствен­ным пре­ем­ни­ком Мухам­мада и после его смерти встал во главе мусуль­ман­ской общины. Несо­мненно лишь то, что Зайд являлся первым вла­дель­цем пол­ного пись­мен­ного текста, кото­рый ему уда­лось собрать по частям. На про­тя­же­нии после­ду­ю­щих два­дцати лет после окон­ча­ния работы фак­ти­че­ски ничего не гово­ри­лось об этом кодексе, за исклю­че­нием того, что в период прав­ле­ния халифа Усмана он нахо­дился в личном вла­де­нии Хафсы, дочери Умара, одной из жен Мухам­мада, и хра­нился у нее под кро­ва­тью.

Очень важно, изучая текст Зайда, про­ана­ли­зи­ро­вать ком­мен­та­рий, кото­рый он дал по поводу двух стихов Корана. Зайд долго искал их и нашел только у Абу Хузаймы. Полный текст его заклю­чи­тель­ного откры­тия звучит так:

Я нашел послед­ний стих Сурат ат-Таубы («Пока­я­ния») у Аби Хузаймы ал-Ансари и не смог найти его больше ни у кого. Стих таков: «Из вас самих пришел послан­ник к вам. Его тре­во­жит то, что вы гре­шите. Он рев­нует о вас, а к верным – мило­серд и добр!.. (до конца (девя­той) суры Бараа)».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 478)

Отсюда сле­дует, что Зайд осно­вы­вался только на одном источ­нике для вос­со­зда­ния двух послед­них стихов Сурат ат-Таубы. Суще­ствует еще одно пре­да­ние, в кото­ром гово­рится, что Зайд честно вел поиски точ­ного текста пары стихов, кото­рые он в конце концов вос­кре­сил из памяти, но так и не нашел их следов вне ее. В при­ве­ден­ном ниже отрывке повест­ву­ется о том, как Абу Хузайма при­влек вни­ма­ние соста­ви­те­лей к тексту, кото­рый они про­пу­стили:

Хузайма ибн Сабит сказал: «Я вижу, вы про­пу­стили (два) стихи и не запи­сали их». Они отве­тили: «И какие же они?» Он сказал: «Я полу­чил их от самого послан­ника Аллаха (сура 9:128): „Из вас самих пришел послан­ник к вам. Его тре­во­жит то, что вы гре­шите. Он рев­нует о вас, а к верным – мило­серд и добр!.. (до конца суры)“». Усман сказал: «Я сви­де­тель­ствую, что эти стихи от Аллаха».

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 11)

Зна­чи­мость содер­жа­ния этого отрывка состоит в том, что Зайд и другие соста­ви­тели Корана вообще про­пу­стили бы эти стихи, если б не Абу Хузайма. Он объ­яс­нил им, что полу­чил их непо­сред­ственно (тил­ка­ийан) от про­рока, видимо, имея в виду, что принял их из первых рук. Дальше в отрывке гово­рится, что у Абу Хузаймы спро­сили, в каком место­пи­са­нии Корана должны нахо­диться эти стихи, и он пред­по­ло­жил, что их необ­хо­димо поме­стить в самый конец послед­ней части пере­дан­ного Мухам­маду текста и ими должна закан­чи­ваться Сурат ат-Тауба (в тексте Корана – Бараа).

На про­тя­же­нии многих лет не пред­при­ни­ма­лось ника­ких попы­ток реду­ци­ро­вать текст Корана и при­дать ему некую стан­дар­ти­зо­ван­ную форму, при­ем­ле­мую для всего мусуль­ман­ского сооб­ще­ства. Однако собы­тия, про­изо­шед­шие в период прав­ле­ния халифа Усмана, вывели исто­рию на новую сту­пень раз­ви­тия.

Кри­ти­че­ский пере­смотр Усма­ном ком­пи­ля­ции Зайда

Приказ уни­что­жить все осталь­ные копии

Кодекс Зайда ибн Сабита, несо­мненно, имел огром­ную важ­ность. Его сохран­ность в каче­стве основ­ной версии при прав­ле­нии хали­фов Абу Бакра и затем Умара сви­де­тель­ствует о его клю­че­вой зна­чи­мо­сти в период пер­во­на­чаль­ной коди­фи­ка­ции Корана. Однако оче­видно, что эта версия нико­гда не объ­яв­ля­лась офи­ци­аль­ной для всего мусуль­ман­ского мира.

Помимо Зайда еще доста­точно много других курра пом­нили содер­жа­ние Корана. Мусуль­ман­ское пре­да­ние гласит, что к тому вре­мени, когда спустя две­на­дцать лет после кон­чины про­рока Усман стал хали­фом, во многих про­вин­циях страны были в ходу раз­лич­ные копии Корана, состав­лен­ные дру­гими извест­ными сорат­ни­ками про­рока, в част­но­сти Абдал­ла­хом ибн Масу­дом и Убаййей ибн Каабом. Вна­чале на эти версии офи­ци­аль­ная власть вни­ма­ния не обра­щала, поскольку кодекс Зайда еще не был сочтен офи­ци­аль­ной копией Корана, да никто и не сомне­вался в позна­ниях этих людей. Их версии упо­ми­на­лись наряду с вер­си­ями двух других зна­то­ков, кото­рых сам Мухам­мад при жизни назы­вал глав­ными авто­ри­те­тами в вопро­сах Корана:

Масрук рас­ска­зы­вал: «Абдал­лах бин Масуд упо­ми­нался перед Абдал­ла­хом бин Амром, кото­рый гово­рил: „Это чело­век, кото­рого я люблю, поскольку я слышал, как послан­ник (да пре­бу­дет он с миром) гово­рил: ‘Учи­тесь чтению Корана от чет­ве­рых (чело­век): от Абдал­лаха бин Масуда, – он начал с него, – от Салима, осво­бож­ден­ного раба Абу Хузайфы, от Муада бин Джа­бала и Убаййи бин Кааба’“».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 96)

Тот факт, что Мухам­мад начал пере­чис­ле­ние с Абдал­лаха б. Масуда, гово­рит о том, что среди своих спо­движ­ни­ков пророк считал его одним из глав­ных зна­то­ков Корана. Фак­ти­че­ски руко­писи этого чело­века, да и других извест­ных чтецов, были самыми зна­ме­ни­тыми в раз­ви­ва­ю­щемся мусуль­ман­ском мире, в то время как кодекс Зайда про­зя­бал в полной без­вест­но­сти. Он нахо­дился в личном поль­зо­ва­нии Хафсы, одной из вдов про­рока, и о нем просто забыли (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 478).

Спустя семь лет после того как Усман стал хали­фом, он столк­нулся с кри­зи­сом, угро­жа­ю­щим раз­ру­шить рели­ги­оз­ное един­ство мусуль­ман. Кроме халифа в исламе были другие неофи­ци­аль­ные лидеры – высо­ко­чти­мые сорат­ники Мухам­мада. Им по праву при­над­ле­жали уни­каль­ные знания в обла­сти Корана и слава, кото­рую снис­кали их версии Свя­щен­ной Книги. Сло­жив­ши­еся обсто­я­тель­ства поз­во­лили Усману сильно пошат­нуть их авто­ри­тет. Халиф при­ка­зал уни­что­жить их версии Корана и при­ве­сти текст Книги к неко­ему стан­дарту, кото­рым должно будет поль­зо­ваться все мусуль­ман­ское сооб­ще­ство. Это слу­чи­лось в тот момент, когда мусуль­ман­ский коман­дир Хузайфа ибн ал-Йаман, воз­глав­ляв­ший экс­пе­ди­цию мусуль­ман из Сирии и Ирака, обна­ру­жил, что люди там ведут друг с другом ожив­лен­ные споры по поводу чтения Корана. Кодекс Абдал­лаха б. Масуда являлся наи­бо­лее авто­ри­тет­ным тек­стом для мусуль­ман Куфы, а кодекс Убаййи б. Кааба имел вли­я­ние в Дамаске. Хузайфа немед­ленно доло­жил об этом Усману. О том, что про­изо­шло дальше, изло­жено в при­ве­ден­ном ниже отрывке:

Хузайфа испу­гался их (людей Шама и Ирака) раз­лич­ного чтения Корана, и он сказал Усману: «О глава пра­во­вер­ных! Спаси этих людей, пока они не разо­шлись во мне­ниях по поводу Книги (Корана), как это слу­чи­лось с хри­сти­а­нами и иуде­ями». Усман отпра­вил посла­ние Хафсе, в кото­ром гово­ри­лось: «Пришли нам руко­пись Корана, дабы мы могли соста­вить текст в совер­шен­ные копии и воз­вра­тить руко­пись тебе». Хафса послал ее Усману. Усман при­ка­зал Зайду ибн Сабиту, Абдал­лаху бин аз-Зубайру, Саиду бин ал-Асу и Абдур-Рах­ману бин Харису бин Хишаму пере­пи­сать руко­пись и сде­лать совер­шен­ные копии. Усман сказал трем курай­ши­там: «Если вы не согласны с Зайдом бин Саби­том по какому-либо пункту Корана, напи­шите его на диа­лекте пле­мени курайш, поскольку откро­ве­ния Корана пере­да­ва­лись на этом диа­лекте». Они сде­лали так, и когда ими было напи­сано много копий, Усман вернул ори­ги­нал Хафсе. Усман послал в каждую мусуль­ман­скую про­вин­цию по одной копии из тех, кото­рые они напи­сали, и при­ка­зал, чтобы весь осталь­ной кора­ни­че­ский мате­риал, будь то фраг­мен­тар­ные записи или полный текст, был сожжен.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 479)

Нет ника­ких сви­де­тельств, что Усман считал другие копии недо­сто­вер­ными. Дело в том, что в мусуль­ман­ском обще­стве нача­лось бро­же­ние на почве воз­мож­ных вари­ан­тов чтения Корана, что заста­вило халифа дей­ство­вать реши­тельно, поскольку он пред­ви­дел воз­мож­ность рас­кола мусуль­ман­ского мира на секты. Объ­еди­нив людей одним тек­стом Корана, он предот­вра­тил раскол. При­ве­ден­ное ниже пре­да­ние рисует полную кар­тину сло­жив­шихся обсто­я­тельств и объ­яс­няет, почему халиф выбрал кодекс Зайда в каче­стве стан­дар­ти­зо­ван­ного текста Корана.

Али сказал Усману: «Во имя Аллаха, он (Зайд) ничего не делал в отно­ше­нии руко­пи­сей (маса­хиф), за исклю­че­нием кон­суль­та­ции с нами, поскольку он сказал: „Каково ваше мнение по вопросу кираа (чтения)? Мне доло­жили, что неко­то­рые гово­рят: ‘Мое чтение пре­вос­хо­дит твое’. Это иска­же­ние истины“». Мы спро­сили его: «Какова твоя точка зрения (на это)?» Он отве­тил: «Я думаю, мы должны объ­еди­нить людей единым тек­стом (мусхаф вахид), и в даль­ней­шем больше не будет между ними раз­де­ле­ния или несо­гла­сия». Мы вос­клик­нули: «Какая заме­ча­тель­ная идея!» Кто-то из собрав­шихся там спро­сил: «У кого самый чистый (араб­ский) язык среди людей и чье чтение (самое лучшее)?» Они ска­зали, что самый чистый (араб­ский) язык среди всех был у Саида ибн ал-Аса, а (самым лучшим) чтецом среди всех был Зайд ибн Сабит. Он (Усман) сказал: «Пусть один пишет, а другой дик­тует». Они выпол­нили свою задачу, и он объ­еди­нил людей (единым) тек­стом.

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 22)

В этом отрывке дважды дела­ется акцент на идее дви­же­ния мусуль­ман к согла­сию, кото­рое должно воца­риться бла­го­даря еди­ному тексту Корана. Прежде если какой-то лидер, вовле­чен­ный в про­цесс состав­ле­ния Корана, пред­по­ла­гал, что некие ком­пи­ля­ции недо­сто­верны или что ком­пи­ля­ция Зайда не была совер­шен­ным до послед­ней буквы собра­нием Корана, он мог просто при­ка­зать своим пере­пис­чи­кам пере­пи­сать его. Реше­ние избрать Зайда и Саида в каче­стве соста­ви­те­лей и пере­пис­чи­ков бла­го­даря их искус­ству в чтении Корана и знанию араб­ского языка пока­зы­вает, что цель, сто­яв­шая перед Усма­ном, заклю­ча­лась в мак­си­маль­ном, насколько это воз­можно, при­бли­же­нии к «ори­ги­налу».

Вполне зако­но­мерно воз­ни­кает вопрос, почему халифы обра­ти­лись именно к тексту Зайда и почему сде­лан­ные с него копии были разо­сланы в каче­стве офи­ци­аль­ных копий Корана в каждую про­вин­цию, тогда как все осталь­ные копии, нахо­дя­щи­еся в обра­ще­нии, под­ле­жали уни­что­же­нию? Одна из причин уже назы­ва­лась – это вос­ста­нов­ле­ние подо­рван­ной в мусуль­ман­ских про­вин­циях власти Усмана. Текст Зайда, нахо­див­шийся под офи­ци­аль­ной опекой в Медине, был иде­аль­ным спо­со­бом осу­ще­ствить это начи­на­ние. Кроме того, он не исполь­зо­вался общи­ной, что сразу сво­дило на нет какие бы то ни было раз­но­гла­сия по поводу его содер­жа­ния. Стан­дар­ти­за­ция медин­ского текста в зале засе­да­ний пра­ви­тель­ства хали­фата поз­во­ляла халифу подав­лять рас­ту­щую попу­ляр­ность других чтецов в тех про­вин­циях, где сам он был не в чести. Членов своей семьи, потом­ков Омейи, актив­ного борца против Мухам­мада до заво­е­ва­ния Мекки, он поста­вил в более выгод­ную, гла­вен­ству­ю­щую пози­цию по отно­ше­нию к другим лиде­рам. Сле­до­ва­тельно, выбор пал на текст Зайда не потому, что он был лучшим или более досто­вер­ным, нежели другие, а просто потому, что он как нельзя лучше отве­чал глав­ной цели Усмана, пре­сле­ду­е­мой им при стан­дар­ти­за­ции текста Корана.

Тот факт, что ни один из нека­но­ни­зи­ро­ван­ных тек­стов не был сохра­нен, пока­зы­вает, что они не нахо­ди­лись в полном согла­сии друг с другом. Видимо, при­ме­не­ние таких реши­тель­ных мер было вызвано опас­ными раз­но­гла­си­ями содер­жа­тель­ного порядка между раз­лич­ными вер­си­ями Корана. Об этом сви­де­тель­ствует приказ пре­дать все тексты, за исклю­че­нием одного, огню. И чего-то подоб­ного, надо думать, ожи­дали, поскольку Коран не был ском­плек­то­ван в единую Книгу ни при жизни, ни в первые годы после смерти Мухам­мада. В то время части Книги были рас­се­яны среди огром­ного коли­че­ства после­до­ва­те­лей ислама и в основ­ном нахо­ди­лись у них в памяти. Более нена­деж­ного источ­ника хра­не­ния инфор­ма­ции невоз­можно себе и пред­ста­вить.

Зайд пере­смат­ри­вает собран­ный Коран

Мусуль­мане часто заяв­ляют, что все, чего хотел достичь Усман, – это отме­нить мно­го­чис­лен­ные чтения Корана на разных диа­лек­тах. Задача заклю­ча­лась, гово­рят они, исклю­чи­тельно в устра­не­нии раз­ли­чий в про­из­но­ше­нии. Выбран­ная линия аргу­мен­та­ции при­во­дит к воз­ник­но­ве­нию гипо­тезы, кото­рая заклю­ча­ется в том, что Коран в его пись­мен­ной форме боже­ствен­ным обра­зом сохра­нился неиз­мен­ным, а сле­до­ва­тельно, явля­ется совер­шен­ным тек­стом. Однако в текстах ранних собра­ний Корана отсут­ство­вали буквы для глас­ных звуков, что, в свою оче­редь, вообще не могло дик­то­вать ника­кого про­из­но­ше­ния. Усман мог при­ка­зать сжечь все осталь­ные копии только в случае серьез­ных раз­но­гла­сий в самом тексте. Ниже будут при­ве­дены доста­точ­ные дока­за­тель­ства того, что в дей­стви­тель­но­сти так оно и было.

В самом деле, вскоре после вступ­ле­ния в силу поста­нов­ле­ния Усмана он задался вопро­сом, какие осно­ва­ния для недо­воль­ства им были у мусуль­ман, если у них суще­ство­вало такое про­ти­во­дей­ствие любому недо­воль­ству, как единый текст Корана. Одним из пунк­тов обви­не­ния в адрес Усмана явля­лось то, что он «уни­что­жил Книгу Аллаха» (Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 36). Мусуль­мане не просто обви­няли его в уни­что­же­нии маса­хи­фов (свит­ков), но в сожже­нии кита­бул­лахи, самого Корана! Хотя дей­ствия Усмана спо­соб­ство­вали стан­дар­ти­за­ции офи­ци­аль­ного текста, неко­то­рые мусуль­мане пола­гали, что он уни­что­жил под­лин­ную руко­пись Корана, состав­лен­ную неко­то­рыми бли­жай­шими сорат­ни­ками Мухам­мада.

Суще­ствуют дока­за­тель­ства, что кодекс Зайда в то время не счи­тался непо­гре­ши­мой копией Корана. Усман при­ка­зал не только сде­лать копии с текста Зайда, но также попутно под­верг­нуть пере­смотру сам текст. Назна­чив четы­рех редак­то­ров, уже упо­ми­нав­шихся выше, он выбрал трех других, так как они про­ис­хо­дили из мек­кан­ского пле­мени курайш, тогда как Зайд был родом из медин­ского пле­мени ансар. Халиф сказал, что если они будут не согласны по какому-либо вопросу, каса­ю­ще­муся языка Корана, им сле­дует счи­тать недей­стви­тель­ными записи Зайда и поз­во­ля­ется делать записи на курай­шит­ском диа­лекте, поскольку изна­чально откро­ве­ния Корана пере­да­ва­лись Мухам­маду именно на нем (Ас-Сахих ал-Бухари, том 4, с. 466).

Уже после того как были сде­ланы копии стан­дар­ти­зо­ван­ного Корана, Зайд неожи­данно вспом­нил еще один отры­вок текста, про­пу­щен­ный в Коране:

Зайд сказал: «Я про­пу­стил стих в Ал-Ахзабе (сура 33), когда мы пере­пи­сы­вали мусхаф. Я слышал, как послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) читал его. Мы искали его и нашли у Хузаймы ибн Сабита ал-Ансари: „Среди веру­ю­щих есть люди, кото­рые пре­данны дого­вору с Алла­хом“ (сура 33:23). Поэтому мы вста­вили его в суру».

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 138)

Такую же запись об этом упу­ще­нии можно найти и у ал-Бухари (том 6, с. 479). Данный факт ука­зы­вает на то, что хотя ори­ги­нал Зайда и пре­тен­до­вал на полный кодекс, он не являлся тако­вым. Довольно инте­ресно, осо­бенно в свете при­ве­ден­ных дока­за­тельств, слы­шать, что мусуль­мане не только объ­яв­ляют Коран, нахо­дя­щийся сего­дня в их руках, точной, совер­шен­ной копией «ори­ги­нала», но и убеж­дены в боже­ствен­ном про­ис­хож­де­нии Книги. Однако факты гово­рят об обрат­ном. Не Аллах систе­ма­ти­зи­ро­вал текст в его тепе­реш­нюю форму, а моло­дой чело­век по имени Зайд, причем бла­го­даря своим выда­ю­щимся спо­соб­но­стям. И не Мухам­мад систе­ма­ти­зи­ро­вал текст для мусуль­ман­ской уммы, а Усман, и сде­лано это было только после пол­ного пере­смотра одного кодекса за счет всех осталь­ных. Коран, кото­рым сего­дня поль­зу­ются мусуль­мане, явля­ется пере­смот­рен­ным изда­нием пер­во­на­чаль­ной ком­пи­ля­ции Зайда.

Спра­вед­ли­во­сти ради надо ска­зать, что не одно деся­ти­ле­тие после состав­ле­ния Корана воз­ни­кали споры отно­си­тельно его под­лин­но­сти. Хоро­шим при­ме­ром служит раз­но­чте­ние в суре 2:238, кото­рое в Коране, стан­дар­ти­зо­ван­ном Усма­ном, чита­ется так: «Свои молитвы строго соблю­дайте, особо (чтите) Сред­нюю Молитву (ас-сала­тул-вуста) и бла­го­го­вейно стойте перед Гос­по­дом (в молитве)». Раз­но­чте­ние видно из этого фраг­мента хадиса:

Айша при­ка­зала мне пере­пи­сать Свя­щен­ный Коран и попро­сила дать ей знать, когда я дойду до стиха Хафизу ала-с-сала­вати вас­са­ла­тил-вуста ва куму лил­лахи кани­тина (2:238). Когда я добрался до этого стиха, я сооб­щил ей об этом, и она при­ка­зала: «Напиши его так: Хафизу ала-с-сала­вати вас­са­ла­тил-вуста ва сала­тил-асри ва куму лил­лахи кани­тина». Она доба­вила, что слы­шала его именно в таком виде от послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром).

(Ал-Муватта Малика, с. 64)

Айша была выда­ю­щейся жен­щи­ной ислама. Будучи одной из вдов про­рока, она вряд ли стала бы давать такие реко­мен­да­ции не заду­мы­ва­ясь. Она при­ка­зала пере­пис­чику доба­вить слова ва сала­тил-аср, озна­ча­ю­щие «и после­обе­ден­ную молитву», ска­зан­ные самим Мухам­ма­дом, что явля­ется прямым источ­ни­ком их под­лин­но­сти в этом чтении. На той же стра­нице Ал-Муватты Малика есть подоб­ное этому пре­да­ние, в кото­ром Хафса, еще одна вдова Мухам­мада, при­ка­зала своему пере­пис­чику Амру ибн Рафи сде­лать в своем кодексе точно такое же допол­не­ние. Известно, что кроме кодекса Зайда, кото­рый нахо­дился в ее рас­по­ря­же­нии, у нее был соб­ствен­ный кодекс. Ибн Аби Дауд обра­ща­ется к нему как к отдель­ной руко­писи, оза­глав­лен­ной Мусхаф Хафса зауидж ан-Наби («Кодекс Хафсы, жены послан­ника»). Он спе­ци­ально запи­сал то же про­ис­ше­ствие как раз­но­чте­ние в ее кодексе:

В кодексе Хафсы, жены послан­ника (да пре­бу­дет он с миром), напи­сано: «Сле­дите за своими молит­вами, осо­бенно за полу­ден­ной и после­обе­ден­ной».

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 87)

Здесь же, на той же стра­нице, Ибн Аби Дауд утвер­ждает, что данный вари­ант чтения был найден в руко­пи­сях Убаййи ибн Кааба, Умм Саламы и Ибн Аббаса. Неко­то­рые тол­ко­ва­тели при­зна­вали, что добав­ле­ние – осо­бенно сле­дить за полу­ден­ной и после­обе­ден­ной молит­вами – дей­стви­тельно имело место, в то время как другие счи­тали, что это просто уточ­не­ние к самому тексту и что сала­тул-вуста фак­ти­че­ски то же самое, что и сала­тул-аср, как утвер­ждает при­ве­ден­ное ниже пре­да­ние:

Абу Убайд сказал в своей книге Фадаил ал-Куран («Совер­шен­ное из Корана»), что цель раз­лич­ного чтения (ал-кираа аш-шатта) – объ­яс­нить стан­дар­ти­зо­ван­ное чтение (ал-кираа ал-маш­х­ура), а также про­ил­лю­стри­ро­вать его зна­че­ние, как в (раз­лич­ном) чтении Айшы и Хафсы, вас­са­ла­тил-вуста ва сала­тил-аср.

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 193)

Именно по при­чине раз­но­чте­ний кодекс Хафсы был уни­что­жен, когда спустя неко­то­рое время после смерти Усмана Марван ибн ал-Хакам стал пра­ви­те­лем Медины. Пока Хафса была жива, она наот­рез отка­зы­ва­лась отдать свой кодекс, несмотря на огром­ное жела­ние Мар­вана сте­реть его с лица земли (Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 24), и только после ее кон­чины он запо­лу­чил эту руко­пись и при­ка­зал уни­что­жить ее, в страхе, что если она станет широко известна, то вновь воз­ник­нут раз­но­чте­ния, с кото­рыми боролся Усман.

Сего­дня мусуль­ман­ский мир смело испо­ве­дует единый текст Корана именно в том виде, кото­рый он при­об­рел при Усмане и в связи с кото­рым халифа обви­няли, говоря, что Коран суще­ство­вал во многих книгах, а он под­верг сомне­нию все, кроме одной. Слиш­ком высо­кая цена была запла­чена за полу­че­ние еди­ного стан­дар­ти­зо­ван­ного текста Корана.

Раз­но­чте­ния в других кодек­сах Корана

Абдал­лах ибн Масуд – авто­ри­тет в обла­сти Корана

Хотя Усман и пре­успел в уни­что­же­нии всех кодек­сов Корана, кроме одного, он все же не смог утаить того факта, что его тексты были собраны в единую Книгу в несколь­ких вари­ан­тах. Он также не смог пол­но­стью устра­нить раз­но­чте­ния, суще­ство­вав­шие между уни­что­жен­ными кни­гами и книгой Зайда, поскольку люди в то время по-преж­нему пред­по­чи­тали иссле­до­вать Коран, заучи­вая его наизусть. Ему при­хо­ди­лось бороться потому, что многие из соста­ви­те­лей уни­что­жен­ных книг были извест­ными чте­цами Корана.

Одним из курра был Абдал­лах ибн Масуд. О нем писали, что он – «первый чело­век, читав­ший Коран вслух в Мекке после послан­ника» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 141). В хади­сах суще­ствует пись­мен­ное упо­ми­на­ние о том, что Мухам­мад не слу­чайно начал свое пере­чис­ле­ние с Абдал­лаха как с заслу­жен­ного авто­ри­тета в обла­сти Корана. Более того, этот факт под­твер­жда­ется в при­ве­ден­ном ниже пре­да­нии, где сам Абдал­лах выра­жает уве­рен­ность в своих зна­ниях Книги:

Нет такой суры, пере­дан­ной в Книгу Аллаха, чтобы я не знал место, где она была пере­дана; и нет ни одного стиха, пере­дан­ного в Книгу Аллаха, чтобы я не знал, кому пере­дан этот стих. И если я узнаю, что суще­ствует кто-то, кто знает Коран лучше меня, и если до него сможет дойти вер­блюд, я отправ­люсь к нему.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 488)

В очень похо­жем пре­да­нии Абдал­лах добав­ляет к выше­ска­зан­ному, что одна­жды прочел в при­сут­ствии Мухам­мада более семи­де­сяти сур, и все окру­жа­ю­щие поняли, что никто не знает Коран лучше него. Хакик, один из сорат­ни­ков Мухам­мада, сви­де­тель про­ис­шед­шего, при­знал, что никто из при­сут­ство­вав­ших не посмел спо­рить с ним и не нашел ни одной ошибки в его чтении (Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1312). Не вызы­вает сомне­ния и тот факт, что Абдал­лах был одним из тех, кто собрал раз­роз­нен­ные записи воедино вскоре после смерти Мухам­мада.

Ибн Аби Дауд посвя­тил в своей книге Китаб ал-Маса­хиф более девят­на­дцати стра­ниц раз­но­чте­ниям, име­ю­щим место между тек­стом Абдал­лаха ибн Масуда и тек­стом, состав­лен­ным Зайдом ибн Саби­том (с. 54–73). Досто­верно известно, что Ибн Масуд с самого начала наот­рез отка­зался отдать свой кодекс на уни­что­же­ние, и даже после того как в Куфе появи­лась одна из копий руко­писи Зайда, многие мусуль­мане еще долгое время про­дол­жали твердо при­дер­жи­ваться текста Ибн Масуда.

Суще­ствуют неопро­вер­жи­мые дока­за­тель­ства, что при­чи­ной сопро­тив­ле­ния Ибн Масуда при­казу Усмана было то, что Абдал­лах считал свой кодекс зна­чи­тельно пре­вос­хо­дя­щим текст Зайда, и прежде чем Хузайфа доло­жил халифу об име­ю­щих место раз­лич­ных чте­ниях Корана, он имел с Абдал­ла­хом острую и нели­це­при­ят­ную беседу.

Хузайфа сказал: «Жители Куфы гово­рят: чтение Абдал­лаха (ибн Масуда), а жители Басры гово­рят: чтение Абу Мусы. Во имя Аллаха! Если я дойду до главы пра­во­вер­ных (Усмана), я потре­бую, чтобы они были утоп­лены». Абдал­лах сказал ему: «Сделай так, и Аллах тоже утопит тебя, но не в воде».

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 13)

Когда Хузайфа, оспа­ри­вая убеж­ден­ность Ибн Масуда, сказал, что он послан к жите­лям Куфы в каче­стве их учи­теля и в конце концов заста­вит их под­чи­ниться своему чтению Корана, Абдал­лах отве­тил, что он не вводил людей в заблуж­де­ние, тем самым еще раз заявив, что никто не знает Коран лучше, чем он (Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 14). В другой раз он гово­рил о своих зна­ниях Корана как пре­вос­хо­дя­щих опыт­ность Зайда:

Я полу­чил семь­де­сят сур непо­сред­ственно от самого послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), когда Зайд был еще ребен­ком. Должен ли я отка­заться от того, что полу­чил от самого послан­ника Аллаха?

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 15)

Суще­ствуют пись­мен­ные сви­де­тель­ства, что когда приказ Усмана об уни­что­же­нии всех ком­пи­ля­ций Корана и исполь­зо­ва­нии только кодекса Зайда в целях устра­не­ния раз­но­чте­ний достиг Куфы, Ибн Масуд прочел хутбу (про­по­ведь) по этому поводу и заявил мусуль­ма­нам города:

Люди виновны во лжи при чтении Корана. Я буду читать Коран в соот­вет­ствии с его (послан­ника) чте­нием, кото­рого я люблю больше, чем этого Зайда ибн Сабита. От него, без кото­рого нет Бога, я выучил более семи­де­сяти сур – из губ послан­ника Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, в то время, когда Зайд ибн Сабит был юнцом с двумя косич­ками, игра­ю­щим с дру­гими юнцами.

(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 444)

Из этого заяв­ле­ния явствует сле­ду­ю­щее: Ибн Масуд считал свой кодекс запи­сью ори­ги­наль­ного Корана, в отли­чие от ком­пи­ля­ции Зайда, кото­рую Усман стан­дар­ти­зи­ро­вал как якобы един­ственно верный текст.

Мусуль­ман­ские писа­тели, истол­ко­вы­вая эти сви­де­тель­ства, объ­яс­няют, что только сен­ти­мен­таль­ная при­вя­зан­ность к своему кодексу застав­ляла Ибн Масуда так остро реа­ги­ро­вать на приказ халифа, или же в оче­ред­ной раз при­бе­гают к испы­тан­ному объ­яс­не­нию факта уни­что­же­ния всех руко­пи­сей, кроме руко­писи Зайда, стрем­ле­нием Усмана к ниве­ли­ро­ва­нию раз­но­чте­ний как к спо­собу устра­не­ния раз­ли­чий в про­из­но­ше­нии. Однако совер­шенно оче­видно, что пози­ция Ибн Масуда была прин­ци­пи­аль­ной и осно­вы­ва­лась исклю­чи­тельно на его убеж­де­нии в том, что его кодекс совер­шен­нее кодекса Зайда. Что же каса­ется раз­но­чте­ний, то мы увидим, что их устра­не­ние имеет отно­ше­ние не к про­из­но­ше­нию, а к содер­жа­нию напи­сан­ного.

Раз­но­чте­ния в кодек­сах Корана

Инте­ресно, что в кодексе Ибн Масуда совер­шенно отсут­ство­вала всту­пи­тель­ная глава – Сура­тул-Фатиха, так же, как и муав­ви­за­тани – две послед­ние суры Корана. Формы этих глав имеют неко­то­рые харак­тер­ные осо­бен­но­сти: первая – это молитва Аллаху, а две послед­ние – закли­на­ния против дья­воль­ских сил. Во всех трех сурах именно чело­век высту­пает в роли гово­ря­щего, а не Аллах, как это про­ис­хо­дит во всех осталь­ных сурах. Ранних мусуль­ман­ских исто­ри­ков всегда тре­во­жила веро­ят­ность того, что Ибн Масуд созна­тельно отвер­гал цен­ность этих трех глав. Фак­хруд­дин ар-Рази, живший в шестом веке после воз­ник­но­ве­ния ислама, автор ком­мен­та­риев к Корану, оза­глав­лен­ных Мафа­тих ал-Гайб («Ключи Неви­ди­мого»), допус­кал, что эта веро­ят­ность имеет «сму­ща­ю­щее зна­че­ние» и при­во­дит к нелов­ким выво­дам о том, что Ибн Масуд, веро­ятно, вообще не слышал о том, чтобы пророк гово­рил о необ­хо­ди­мо­сти вклю­че­ния этих глав в Коран. Ибн Хазм, другой ученый, не пред­ла­гая ника­ких объ­яс­не­ний, просто обви­нял Ибн Масуда во лжи. Однако Ибн Хаджар ал-Аска­лани в своей зна­ме­ни­той работе Фатх ал-Баари (обзор свода Ас-Сахих ал-Бухари) согла­шался с тем, что доводы Ибн Масуда не лишены здра­вого смысла и что он про­пу­стил эти суры, послу­шав­шись про­рока, кото­рый гово­рил о воз­мож­но­сти их исполь­зо­ва­ния в каче­стве молитвы, а также закли­на­ний против дья­воль­ских сил, но был против вклю­че­ния их в текст Корана (Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 186–187).

Что каса­ется осталь­ного текста кодек­сов Ибн Масуда и Зайда, то между ними было огром­ное коли­че­ство раз­но­чте­ний – сто одно из них имело место только в Сура­тул-Бакара. Обзор лишь неко­то­рых раз­но­чте­ний пока­жет их при­роду.

Сура 2:275 в кодексе Зайда начи­на­ется со слов Алла­зина йаа­ку­лу­нар­риба ла йаку­муна («И кто сне­даем лихо­им­ством, вос­ста­нет (в Судный день) подобно тем, кого поверг в безум­ство Сатана»). Текст Ибн Масуда начи­на­ется с того же вступ­ле­ния, но в нем добав­лены слова йаумал-кийа­мати («в день Страш­ного суда»). Этот вари­ант упо­ми­на­ется в книге Абу Убайда Китаб Фадаил ал-Куран. Он также исполь­зо­ван в кодексе Талхи ибн Мусар­рифа. Этот кодекс, как утвер­ждают, осно­вы­вался на руко­писи Ибн Масуда и был очень попу­ля­рен в Куфе.

В суре 5:91 в стан­дар­ти­зо­ван­ном тексте Корана читаем призыв: фасий­аму сала­сати айамин («пости­тесь в тече­ние трех дней»). В тексте Ибн Масуда добав­лено при­ла­га­тель­ное мута­та­би­а­тин, т. е. три «сле­ду­ю­щих один за другим» дня. Это раз­но­чте­ние про­ис­хо­дит из извест­ных ком­мен­та­риев ат-Табари, оза­глав­лен­ных Джами ал-байан фи тафсир ал-Куран (7.19.11). Его упо­ми­нал Абу Убайд. Это раз­но­чте­ние было также най­дено в книге Убаййи ибн Кааба, в кодек­сах Ибн Аббаса и уче­ника Ибн Масуда ар-Раби б. Хусайма.

Сура 6:153 начи­на­ется так: Ва анна хаза сирати муста­ки­ман – «Сие – Мой путь, веду­щий прямо». В тексте Ибн Масуда напи­сано: Ва хаза сирату раб­би­кум – «Это путь вашего Гос­пода». Раз­но­чте­ние опять берет начало в книге ат-Табари (8.60.16). У Убаййи ибн Кааба мы встре­чаем такое же чтение, но вместо слова раб­би­кум (вашего Гос­пода) у него напи­сано раб­бика (твоего Гос­пода). Во втором кодексе ал-Аамаша, упо­ми­на­е­мом Ибн Аби Даудом в книге Китаб ал-Маса­хиф, мы опять нахо­дим ва хаза («это», «сие»), как в тексте Ибн Масуда и Убаййи ибн Кааба. Ибн Аби Дауд гово­рил еще об одном при­мере раз­но­чте­ния, пред­по­ло­жив, что Ибн Масуд в слове сират упо­треб­лял букву син, а не сад (Китаб ал-Маса­хиф, с. 61).

В суре 33:6 содер­жится изло­же­ние исто­рии о вза­и­мо­от­но­ше­ниях жен Мухам­мада с общи­ной мусуль­ман­ских веру­ю­щих: ва азва­д­жуху умма­ха­тухум («жены его – матери для них»). В тексте Ибн Масуда добав­лены сле­ду­ю­щие слова: ва хува абун лахум («а он их отец»). Это раз­но­чте­ние запи­сано и в книге ат-Табари (21.70.8), а также нахо­дится в кодек­сах Убаййи ибн Кааба, Ибн Аббаса, Икримы и Муд­жа­хида ибн Джабра. Три послед­них кодекса содер­жат несколько иной вари­ант: то, что Мухам­мад явля­ется отцом мусуль­ман, пред­ше­ствует утвер­жде­нию, что его жены – их матери. Однако в кодек­сах Ибн Масуда и соот­вет­ственно ар-Раби ибн Хусайма это заяв­ле­ние поме­щено в конец пред­ло­же­ния. Огром­ное коли­че­ство ука­за­ний на это раз­но­чте­ние дает веские осно­ва­ния счи­тать его дей­стви­тель­ным и сви­де­тель­ствует против его отсут­ствия в кодексе Зайда ибн Сабита.

Многие при­меры других раз­но­чте­ний имеют отно­ше­ние к форме слов, кото­рые слегка меняют их зна­че­ние. Так, в суре 3:127, где у Ибн Масуда и Убаййи ибн Кааба напи­сано ва сабику («будьте впе­реди»), стан­дар­ти­зо­ван­ный текст при­во­дит это изре­че­ние сле­ду­ю­щим обра­зом: ва сариу («будьте быст­рыми»). Раз­но­чте­ние, как и прежде, взято из книги ат-Табари (4.109.15).

Сле­ду­ю­щие при­меры демон­стри­руют, как добав­ле­ние в текст неко­то­рых оди­ноч­ных слов не меняет его смысла. Напри­мер, в суре 6:16 Ибн Масуд и Убайй ибн Кааб схо­дятся на сле­ду­ю­щем чтении: йусри­фул­лаху («предот­вра­щено Алла­хом»), в стан­дар­ти­зо­ван­ном же тексте читаем: йусраф («предот­вра­щено»). Это раз­но­чте­ние запи­сано в книге Маки Китаб ал-Касф.

Очень важно не забы­вать, что все выше­пе­ре­чис­лен­ные раз­но­чте­ния не бро­сали тень на уни­что­жен­ные кодексы, и не стоит пола­гать, будто текст, стан­дар­ти­зи­ро­ван­ный Усма­ном, был выше всех упре­ков и наре­ка­ний, в то время как все осталь­ные были полны заблуж­де­ний. Кодекс Зайда был просто одним из ряда многих, состав­лен­ных вскоре после смерти Мухам­мада, и то, что его пред­по­чли другим, объ­яс­ня­ется исклю­чи­тельно поли­ти­че­ской выго­дой. Необ­хо­димо пом­нить и о славе, в кото­рой купался Ибн Масуд как лучший курра, и о его заяв­ле­ниях, что он знает Коран лучше Зайда. Очень суще­ствен­ным явля­ется и тот факт, что Убайи ибн Кааб был при­знан одним из лучших чтецов Корана самим про­ро­ком:

Аффан ибн Муслим сказал нам… о досто­вер­но­сти сооб­ще­ния Анаса ибн Малика, кото­рый слышал, как послан­ник, да бла­го­сло­вит его Аллах, сказал: «Лучшим чтецом (Корана) среди моего народа явля­ется Убайй ибн Кааб».

(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 441)

В резуль­тате Убайй стал назы­ваться сай­и­дул-курра, что значит «глава чтецов Корана». В другом пре­да­нии гово­рится о том, что Умар сам под­твер­ждал, что он был лучшим из мусуль­ман в декла­ма­ции Корана (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 489). Инте­ресно будет узнать, что между его тек­стом и тек­стом Зайда суще­ство­вало огром­ное коли­че­ство раз­но­чте­ний.

Напри­мер, в суре 2:204 у него напи­сано: ва йаста­ш­хи­дул­лаха, в тексте же Зайда – ва йуш­хи­дул­лаха. Также у него про­пу­щены слова ин хифтум в суре 4:101. Затем в суре 5:48, в стан­дар­ти­зо­ван­ном чтении, – ва катабна алай­хим фиха («и мы напи­сали в этом месте для них (иудеев)»), у Убаййи читаем: ва анза­лал­лаху ала бани Исра­ила фиха («и Аллах послал в этом месте детям Изра­и­ле­вым»). Эти раз­но­чте­ния опи­саны в книге ат-Табари (6.153.24).

Все при­ве­ден­ные выше сви­де­тель­ства пока­зы­вают, что до того как Усман пред­при­нял энер­гич­ные усилия в стан­дар­ти­за­ции кодекса с целью при­ве­де­ния текста Корана к еди­ному чтению, среди наи­бо­лее извест­ных курра суще­ство­вало огром­ное коли­че­ство раз­но­чте­ний. Для того чтобы Коран стал, нако­нец, единым тек­стом, потре­бо­ва­лось много вре­мени, и, как будет видно дальше, несколько сто­ле­тий спустя воз­никла необ­хо­ди­мость во второй редак­ции, дабы после вве­де­ния букв для глас­ных звуков вновь при­ве­сти текст Корана к еди­ному стан­дарту. Из всего ска­зан­ного выте­кает совер­шенно оче­вид­ная вещь – заяв­ле­ния мусуль­ман, что Коран в нынеш­нем чтении явля­ется точной копией «ори­ги­нала» времен Мухам­мада, не имеют под собой ника­кого осно­ва­ния.

Уте­рян­ные отрывки текста Корана

Мусхаф: непол­ная запись текста Корана

Как уже гово­ри­лось, вскоре после смерти Мухам­мада про­изо­шла битва при Йамаме, в кото­рой погибло мно­же­ство курра, а с ними исчезли неко­то­рые отрывки текста Корана. Соста­ви­тели Корана пола­гали, что больше нет людей, кото­рые бы пом­нили их, а это озна­чало, что они уте­ряны навсе­гда. Суще­ствует огром­ное коли­че­ство пись­мен­ных сви­де­тельств того, что в стан­дар­ти­зо­ван­ном тексте Корана про­пу­щено много стихов, а порой и целых отрыв­ков. Отсюда можно сде­лать вывод, что мусхаф Корана в том виде, в кото­ром мусуль­мане читают его сего­дня, явля­ется непол­ной запи­сью «ори­ги­нала», пере­дан­ного им Мухам­ма­дом. По этому поводу еще на заре ислама выска­зы­вался Абдал­лах ибн Умар:

Пусть никто из вас не гово­рит: «Я полу­чил весь Коран». Откуда он может знать, что это весь Коран, когда зна­чи­тель­ная его часть исчезла? Пусть лучше он скажет: «Я полу­чил то, что сохра­ни­лось».

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 524)

По вопросу непол­ноты Корана суще­ствует огром­ное коли­че­ство авто­ри­тет­ных выска­зы­ва­ний, кото­рые можно цити­ро­вать бес­ко­нечно, но нам доста­точно будет и малой их части. Напри­мер:

Рели­гия Аллаха – это ал-Хами­фийа (истин­ная вера в еди­ного Аллаха (Ислам)), в отли­чие от рели­гии иудеев или хри­стиан, и тот, кто посту­пает пра­вильно, не оста­нется без награды.

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 525)

Гово­рят, что данное выска­зы­ва­ние одно время явля­лось частью Сура­тул-Байина (сура 98). Это очень похоже на правду, поскольку оно орга­нично впи­сы­ва­ется в кон­текст этой корот­кой суры, в сле­ду­ю­щих стихах кото­рой появ­ля­ются неко­то­рые слова из уте­рян­ного стиха, такие как дин («рели­гия», стих 5), амл («посту­пать, вер­шить пра­вед­ные дей­ствия», стих 7) и хунафа («истин­ный», стих 4). В ней тоже путь Аллаха сопо­став­ля­ется с веро­ва­ни­ями иудеев и хри­стиан.

Инте­ресно отме­тить и тот факт, что в стан­дар­ти­зо­ван­ном тексте суры 3:19 сего­дня мы читаем: инна-д-дина индал­лахи-л-Исламу – «ислам – рели­гия Аллаха». У Ибн Масуда вместо ал-Ислам напи­сано ал-Ханиф­фийа, т. е. «истин­ная вера» (рели­гия (вера) истинно веру­ю­щих в еди­ного Бога). В самом начале про­ро­че­ской миссии Мухам­мада в Аравии жило мно­же­ство людей, ушед­ших от покло­не­ния идолам и назы­вав­ших себя хуна­фами. Веро­ятно, таково было изна­чаль­ное назва­ние ислама. Все это удо­сто­ве­ряет нали­чие в тексте Корана раз­но­чте­ний и факт утраты текста, кото­рый, как гово­рят, был его частью.

Суще­ствуют сви­де­тель­ства, согласно кото­рым в совре­мен­ном тексте Корана про­пу­щены целые суры. Абу Муса ал-Ашари, сорат­ник Мухам­мада и один из ранних авто­ри­те­тов в обла­сти Корана, сказал неко­ему курра в Басре:

Мы читали суру, схожую по длине и стро­го­сти с (сурой) Бараа. Однако я забыл ее, за исклю­че­нием того, что помню из нее: «Если будут две долины, полные богатств, для сына Адама, он дви­нется в третью долину, и ничто не напол­нит желу­док сына Адама, кроме праха».

(Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 501)

Абу Муса сказал, что может при­пом­нить еще один стих, кото­рый про­пу­щен в Коране, и про­дол­жил:

Мы читали суру, подоб­ную Мусаб­би­хат, однако я уже не помню ее, но вот это я сохра­нил в памяти: «О вы, кто верует! Почему вы испо­ве­ду­ете то, чего не дела­ете в жизни? (и) что начер­тано на ваших шеях как сви­де­тель­ство, и вы будете в том про­ве­рены в День Страш­ного суда».

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 526)

Мусаб­би­хат – это те суры Корана (57, 59, 61, 62 и 64), кото­рые начи­на­ются со слов Саб­баха (или Йусаб­биху) лил­лахи ма фис­са­ма­вати ва ма фил-ард – «Пусть все, что на небе­сах и на земле, вос­хва­ляет Аллаха». Про­ци­ти­ро­ван­ное пре­да­ние содер­жится в работе Ас-Сахих Муслима, где оно поме­щено после утвер­жде­ния, что этот отры­вок напо­ми­нает девя­тую суру и содер­жит стих о сыне Адама (том 2, с. 501). Мы при­вели выдержку из одного из самых авто­ри­тет­ных ислам­ских источ­ни­ков, кото­рая ясно пока­зы­вает, что Коран в своей совре­мен­ной форме явля­ется непол­ным.

Стихи, уте­рян­ные из Корана

Очень многие хадисы гово­рят о том, что стих о «сыне Адама» был утерян из текста Корана. В пре­да­нии ска­зано, что в основ­ных своих дета­лях он был под­линно кора­ни­че­ским. Ас-Суйути много писал об этом, пока­зы­вая тем самым, насколько хорошо этот стих был изве­стен. Вот одна из его запи­сей:

Абу Вакид ал-Лаисии сказал: «Когда послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) полу­чал откро­ве­ние, мы при­хо­дили к нему и он учил нас тому, что было в этом откро­ве­нии. (Я пришел) к нему, и он сказал: „Одна­жды я полу­чил неожи­дан­ное сооб­ще­ние. Истинно Аллах сказал: ‘Мы послали богат­ство, дабы под­дер­жать моля­щихся и деяния состра­да­тель­ные, и если сын Адама полу­чит долину, он уйдет оттуда в поис­ках другой долины, похо­жей на эту, если он добе­рется до такой же долины, он про­дол­жит поиски тре­тьей, и ничто не удо­вле­тво­рит желу­док сына Адама, кроме праха, и Аллах сми­ло­сти­вится над теми, кто сам мило­стив’“».

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 525)

Вслед за этим пре­да­нием сле­дует еще одно, запи­сан­ное Убаййей ибн Каабом. В нем пред­став­лен тот же стих, но только в данном случае после­до­ва­тель Мухам­мада утвер­ждает, что пророк цити­ро­вал эти слова как часть текста Корана. Суще­ствует пре­да­ние Абу Мусы, очень похо­жее на утвер­жде­ние Ас-Сахих Муслима, в кото­ром гово­рится, что этот стих нахо­дился в суре, чрез­вы­чайно напо­ми­на­ю­щей по длине Сура­тул-Бараа. Но в данном случае Абу Муса не гово­рит о том, что он забыл ее, – скорее всего, впо­след­ствии она была просто изъята (сумма рафаат – «затем ее убрали»). Остался только стих о жад­но­сти Адама (Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 525).

Этот стих запи­сан в трак­та­тах Абу Убайда Фадаил ал-Куран и Мухам­мада ибн Хазма Китаб ан-Насих вал-Мансух. В обеих рабо­тах утвер­жда­ется, что стих был частью суры, впо­след­ствии отме­нен­ной и изъ­ятой из текста Корана. И тем не менее она оста­лась в памяти многих чтецов Корана как часть его ори­ги­наль­ного текста.

Еще один хорошо извест­ный отры­вок, по утвер­жде­ниям – уте­рян­ный из текста Корана, имеет отно­ше­ние к «стихам о поби­ва­нии кам­нями». Впер­вые вни­ма­ние рас­ту­щей мусуль­ман­ской общины к этим стихам было при­вле­чено Умаром, вторым пра­вед­ным хали­фом. В стихах гово­ри­лось, что всех людей, ули­чен­ных в супру­же­ской измене, сле­до­вало заби­вать кам­нями насмерть, в про­ти­во­по­лож­ность утвер­жде­нию суры 24:2 о том, что они должны быть под­верг­нуты порке – не менее сотни ударов кнутом. Пре­да­ние гласит, что Умар обра­тил вни­ма­ние мусуль­ман­ской общины на этот отры­вок с мим­бара (кафедры) мечети в Медине на закате своей жизни. Сущ­ность про­блемы он выска­зал перед собрав­ши­мися на про­по­ведь людьми так:

Аллах послал Мухам­мада, снаб­див его Исти­ной, и в откро­ве­ниях пере­дал ему Свя­щен­ную Книгу. И среди всего про­чего, что пере­да­вал Аллах, был стих Раджам (о «поби­ва­нии кам­нями» людей, состо­я­щих в браке, мужчин или женщин, кото­рые ули­чены в супру­же­ской невер­но­сти), и мы читали этот стих, и поняли его, и запом­нили. Послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) выпол­нял это нака­за­ние, и мы делали то же самое за ним. Я боюсь, что прой­дет много вре­мени и кто-нибудь скажет: «Во имя Аллаха, мы не нашли стиха Раджам в Книге Аллаха», и тем самым люди будут уве­дены с истин­ного пути, не выпол­няя обя­за­тель­ства, кото­рое было в откро­ве­нии Аллаха.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 8, с. 539)

Умар был уверен, что этот стих изна­чально являлся неотъ­ем­ле­мой частью Корана и был пере­дан Мухам­маду. Он был оза­бо­чен тем, что спустя какое-то время стих будет забыт после­ду­ю­щими поко­ле­ни­ями мусуль­ман. В другом изло­же­нии гово­ри­лось, что Умар доба­вил: «Истинно, поби­вать кам­нями людей в Книге Аллаха – это нака­за­ние, накла­ды­ва­е­мое на мужчин и женщин, состо­я­щих в браке, кото­рые совер­шили супру­же­скую измену, если факт был дока­зан, или налицо бере­мен­ность, или сде­лано при­зна­ние» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 684). В этих пись­мен­ных сви­де­тель­ствах гово­рится о том, что Умар вспо­ми­нал и другой уте­рян­ный стих, состав­ля­ю­щий часть кита­бул­лаха (т. е. Корана), кото­рый декла­ми­ро­вали первые после­до­ва­тели Мухам­мада: «О, люди! Не пре­тен­дуйте быть чьими-либо потом­ками, кроме своих отцов, ибо с вашей сто­роны будет счи­таться неве­рием являться чьими-либо потом­ками, кроме ваших насто­я­щих отцов» (Ас-Сахих ал-Бухари, том 8, с. 540). В хади­сах суще­ствует мно­же­ство других сви­де­тельств, что Мухам­мад насто­я­тельно тре­бо­вал поби­вать кам­нями за измену в супру­же­стве:

Ибн Шихаб рас­ска­зы­вал, что чело­век во вре­мена послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) совер­шил супру­же­скую измену и при­знался в этом четы­ре­жды. Послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) при­ка­зал, чтобы этого чело­века побили кам­нями.

(Ал-Муватта Малика, с. 350)

Раз­ли­чие между этим пре­да­нием и кора­ни­че­ским тек­стом о нака­за­нии невер­ных супру­гов сотней ударов кнута при­вело к мно­го­чис­лен­ным дис­кус­сиям среди мусуль­ман­ских тол­ко­ва­те­лей. В первое время ученые яростно сопро­тив­ля­лись обра­ще­нию во время споров к раз­лич­ным пре­да­ниям, в кото­рых гово­ри­лось об утрате опре­де­лен­ных отрыв­ков Корана. В данном же случае они пришли к заклю­че­нию, что этот стих являлся частью ори­ги­наль­ного текста (тем более что Умар так много гово­рил о его утрате), но затем, веро­ятно, был из него изъят. И тем не менее пред­по­ла­га­лось, что учения и пред­пи­са­ния, содер­жа­щи­еся в этом стихе, оста­ются обя­за­тель­ными как часть сунны (при­мера) про­рока. Спо­ря­щие решили, что поби­ва­ние кам­нями невер­ных супру­гов явля­лось нака­за­нием для жена­тых мужчин и замуж­них женщин, а нака­за­ние ста уда­рами кнута накла­ды­ва­лось на холо­стого чело­века, сожи­тель­ству­ю­щего с состо­я­щим в браке.

И тем не менее Умар совер­шенно не был убеж­ден в том, что приказ поби­вать кам­нями винов­ных в супру­же­ской измене дей­стви­тельно являлся частью ори­ги­наль­ного текста Корана, что видно из при­ве­ден­ного ниже пре­да­ния:

Вижу, что вы не забыли стиха о поби­ва­нии кам­нями, и говорю: «Вы не най­дете его в Книге Аллаха; послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) при­ка­зы­вал поби­вать кам­нями изме­нив­ших в браке, и мы посту­пали так, как он велел. Во имя Гос­пода, кото­рый вла­деет моей жизнью, если бы люди не обви­няли меня в том, что я делаю добав­ле­ния в Книгу Аллаха, я бы пере­пи­сал это место: Аш-шайху ва-ш-шай­хату иза занайа фар­джуму хума. Мы читали этот стих».

(Ал-Муватта, Малика, с. 352)

При­ве­ден­ные выше хадисы, наряду со всеми дру­гими пре­да­ни­ями подоб­ного рода, дают полное пред­став­ле­ние о том, что Коран после состав­ле­ния его в единый текст был непол­ным. Боль­шое коли­че­ство кора­ни­че­ских отрыв­ков, несмотря на то, что их пом­нили бли­жай­шие после­до­ва­тели про­рока, было уда­лено из текста Книги и больше не явля­лось его частью. И хотя сего­дня эти фраг­менты не входят в текст Корана, они совер­шенно оче­видно сви­де­тель­ствуют против его абсо­лют­ной пол­ноты.

Сабаат-и-ахруф: семь спо­со­бов чтения

Сабаат-и-ахруф в хади­сах

Усман пре­успел в стан­дар­ти­за­ции пись­мен­ного текста Корана, тем не менее Коран про­дол­жали читать по-раз­ному, поскольку в нем не регла­мен­ти­ро­ва­лось про­из­но­ше­ние слов. В то время в араб­ском письме не суще­ство­вало букв для обо­зна­че­ния глас­ных звуков, а исполь­зо­ва­лись только буквы, отоб­ра­жа­ю­щие звуки соглас­ные (так пишутся многие араб­ские труды и сего­дня), – глас­ные были добав­лены в текст Корана много лет спустя. Однако, как повест­вуют пре­да­ния, сам пророк утвер­ждал, что Коран пере­да­вался не в одной форме чтения:

Коран пере­да­вался так, чтобы его можно было читать семью раз­лич­ными спо­со­бами, сле­до­ва­тельно, читайте его таким спо­со­бом, кото­рый для вас проще.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 510)

Данное утвер­жде­ние непо­сред­ственно свя­зано с опи­сан­ным в пре­да­нии слу­чаем. Умар одна­жды услы­шал, что Хишам ибн Хаким читает Сура­тул-Фуркан совер­шенно иначе, чем он сам. С при­су­щей ему импуль­сив­но­стью Умар был готов пре­рвать его, но взял себя в руки и дождался, пока Ибн Хаким закон­чит чтение. Затем халиф обру­шился на него с упре­ками и даже обо­звал лжецом, после того как Ибн Хаким сооб­щил, что слышал такое чтение непо­сред­ственно от Мухам­мада. Когда они пришли к про­року за пра­во­су­дием, он одоб­рил оба их чтения, доба­вив в заклю­че­ние, что откро­ве­ния Корана пере­да­ва­лись ему ала сабати ахруф (семью спо­со­бами чтения). Ниже цити­ру­ется еще одно пре­да­ние, в кото­ром гово­рится, что изна­чально Коран пере­да­вался в семи раз­лич­ных формах:

Ибн Аббас рас­ска­зы­вал, что послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) гово­рил: «Джиб­рил научил меня читать в одном стиле. Я посто­янно обра­щался к нему с прось­бами дать больше (стилей), пока он не дал мне семь спо­со­бов (чтения)». Ибн Шихаб сказал: «Мне пред­став­ля­ется, что все эти семь спо­со­бов в сущ­но­сти явля­ются одним: они не входят в про­ти­во­ре­чие с тем, что раз­ре­шено, и с тем, что запре­щено».

(Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 390)

По дру­гому пре­да­нию, Убайй ибн Кааб вспом­нил случай, когда Мухам­мад поде­лился с ним вос­по­ми­на­нием, как Джиб­рил одна­жды сказал ему: «Аллах пове­лел читать Коран только на одном диа­лекте». Но Мухам­мад отве­тил, что его народ не может сде­лать этого. После пере­го­во­ров с Алла­хом архан­гел сооб­щил, что тот поз­во­лил мусуль­ма­нам читать Коран семью раз­лич­ными спо­со­бами и что каждый из них будет пра­виль­ным (Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 391).

Пре­да­ния не содер­жат ника­ких сви­де­тельств, кото­рые бы точно опре­де­ляли, что пред­став­ляли собой эти семь спо­со­бов чтения. В хади­сах гово­рится лишь, что все они сво­ди­лись к раз­ли­чиям в диа­лект­ном про­из­но­ше­нии. Однако появи­лось бес­чис­лен­ное коли­че­ство опи­са­ний этих спо­со­бов. Неко­то­рые ученые выра­жали мнение, что это отра­же­ние семи наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных диа­лек­тов араб­ских племен, другие гово­рили, что это семь раз­лич­ных форм Корана, при­ве­зен­ных в ислам­ские центры при­знан­ными чте­цами во втором сто­ле­тии суще­ство­ва­ния ислама. В пре­да­ниях гово­рится, что Абу Амр отвез один из вари­ан­тов в Басру, другой был увезен Ибн Амиром в Дамаск и т. д. (Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1113, примеч. 3365). Но, веро­ятно, по этому вопросу никто не может ска­зать ничего опре­де­лен­ного.

Важно отме­тить, что все семь спо­со­бов так или иначе явля­ются раз­но­чте­ни­ями, с кото­рыми боролся Усман. В его запи­сях, как мы уже знаем, гово­ри­лось о реаль­ных раз­ли­чиях в словах, пред­ло­же­ниях и в самом тексте. Однако в случае сабаат-и-ахруф про­блема сво­ди­лась к суще­ство­ва­нию раз­лич­ных типов про­из­но­ше­ния. Усман был хорошо осве­дом­лен об этих раз­ли­чиях и хотел свести их к нулю. Для того чтобы уни­что­жить смыс­ло­вые раз­ли­чия, он просто выбрал кодекс Зайда и при­ка­зал сжечь все осталь­ные. Для устра­не­ния диа­лект­ных раз­но­чте­ний он при­ка­зал Саиду ибн ал-Асу и двум его това­ри­щам из пле­мени курайш исправ­лять текст Зайда по мере необ­хо­ди­мо­сти, дабы при­ве­сти его в соот­вет­ствие с их диа­лек­том. При­ве­ден­ный ниже отры­вок доста­точно пока­за­те­лен:

Усман пере­пи­сал тексты (сухуф) в единый кодекс (мусхаф вахид), он привел в соот­вет­ствие суры и привел про­из­но­ше­ние в соот­вет­ствие со своим родным (луга) диа­лек­том пле­мени курайш, заяв­ляя, что он (Коран) был пере­дан на курай­шит­ском диа­лекте.

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 140)

Однако Усман не был в состо­я­нии истре­бить раз­ли­чия, воз­ни­ка­ю­щие при вос­про­из­ве­де­нии Книги вслух, поскольку нормы про­из­но­ше­ния не могут быть обо­зна­чены в пись­мен­ном тексте, в кото­ром отсут­ствуют глас­ные. Совре­мен­ные мусуль­ман­ские тол­ко­ва­тели зача­стую ста­ра­ются при­умень­шить важ­ность про­блемы уни­фи­ка­ции чтения, заяв­ляя, что про­из­но­ше­ние никак не влияет на содер­жа­ние и сам пророк ислама изна­чально одоб­рил сабаат-и-ахруф. И хотя пер­во­сте­пен­ной зада­чей халифа дей­стви­тельно было устра­не­ние серьез­ных смыс­ло­вых раз­ли­чий в тексте Корана, он тем не менее доби­вался (и фак­ти­че­ски не мог добиться) сколько-нибудь зна­чи­тель­ных успе­хов и в истреб­ле­нии диа­лект­ных раз­ли­чий, кото­рые на первый взгляд кажутся ничтож­ными по срав­не­нию со смыс­ло­выми.

Абу Дауд в своей книге Китаб ал-Хуруф ва ал-Кираа при­во­дит мно­го­чис­лен­ные при­меры, демон­стри­ру­ю­щие, как раз­ли­чия в про­из­но­ше­нии влияют на смысл текста. Ниже пред­став­лены три отрывка из другой его работы:

Шахр б. Хавшаб сказал: «Я спро­сил Умм Саламу: „Как послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) читал этот стих: ‘Поскольку его пове­де­ние нече­стиво (иннаха амалун гайру салих)’?“ Она отве­тила: „Он читал его так: ‘Он дей­ство­вал нече­стиво (иннаха амила гайра салих)’“».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1116)

Ибн ал-Мусаййаб сказал: «Послан­ник (да пре­бу­дет он с миром), Абу Бакр, Умар и Усман обычно читали так: Малики йауми-д-дин („Гос­по­дин Дня Страш­ного суда“). Первым, кто начал читать Малики йавмил диин, был Марван».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1119)

Шакик сказал: «Ибн Масуд читал стих: „Теперь иди ты (хайта лака)“». Затем Шакик сказал: «Мы читаем его так: „Mеня под­го­то­вили для тебя (хиту лака)“». Ибн Масуд сказал: «Я читаю так, как меня учили, мне это ближе».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1120)

Во всех при­ве­ден­ных выше отрыв­ках раз­но­чте­ния каса­ются исклю­чи­тельно глас­ных и не имеют ника­кого отно­ше­ния к соглас­ным звукам текста, запи­сан­ного Усма­ном. Совер­шенно оче­видно, что этот тип раз­но­чте­ний отча­сти влияет на содер­жа­ние самого текста. А про­ис­хо­дили опи­сан­ные выше собы­тия всего за несколько сто­ле­тий до того, как начали уде­лять при­сталь­ное вни­ма­ние сабаат-и-ахруф, семи спо­со­бам чтения.

Период ихтийар до вме­ша­тель­ства Ибн Муд­жа­хида

Три сто­ле­тия после смерти Усмана Коран читался со зна­чи­тель­ными вари­а­ци­ями. Это про­ис­хо­дило в резуль­тате неспо­соб­но­сти халифа устра­нить в тексте Писа­ния саму воз­мож­ность раз­лич­ного его про­чте­ния. Это был период ихтийар, время выбора, когда мусуль­мане были вольны читать Коран на любом диа­лекте, кото­рый они выби­рали согласно тра­ди­ции, уста­нав­ли­ва­ю­щей семь спо­со­бов чтения Корана. В этот период, до 934 года от Р. Х., тол­ко­ва­тели Корана согла­си­лись, что все семь спо­со­бов чтения законны, хотя никто из них не мог опре­де­лить, что это за семь спо­со­бов. Да и сама попытка дать такое опре­де­ле­ние могла бы их только разъ­еди­нить.

В 934 году авто­ри­тет в вопро­сах Корана Ибн Муд­жа­хид в Баг­даде взял на себя ответ­ствен­ность за реше­ние этой про­блемы. Он имел зна­чи­тель­ное вли­я­ние на Ибн Ису и Ибн Мук­лаха, двух визи­рей (мини­стров) в пра­ви­тель­стве абба­си­дов. Именно с их помо­щью он добился офи­ци­аль­ных огра­ни­че­ний на допу­сти­мые спо­собы чтения Корана. Он напи­сал книгу Ал-Кираа ас-Сабаа («Семь чтений»), в кото­рой уста­но­вил семь кон­крет­ных спо­со­бов чтения, быту­ю­щих в мусуль­ман­ском мире, а все осталь­ные объ­явил шазз (непра­виль­ными, изъ­ятыми). Он не привел ника­ких аргу­мен­тов, кото­рыми руко­вод­ство­вался, при­ни­мая такое реше­ние, и, по всей види­мо­сти, это был исклю­чи­тельно субъ­ек­тив­ный выбор.

Семь спо­со­бов чтения, теперь санк­ци­о­ни­ро­ван­ных, пред­став­ляли собой сле­ду­ю­щее: Нафи (Медина), Ибн Касир (Мекка), Ибн Амир (Дамаск), Абу Амр (Басра), Асим, Хамза и ал-Кисай (Куфа). По всем семи кано­нам были назна­чены обще­при­знан­ные кор­рек­торы, каждый из кото­рых выпол­нил пере­смотр (ривайа) своего спо­соба чтения, и два чтения – Варш (пере­смот­рен­ное чтение Нафи) и Хафс (пере­смот­рен­ное чтение Асим) – в конеч­ном счете полу­чили доми­ни­ру­ю­щее вли­я­ние, тогда как все осталь­ные стали мар­ги­наль­ными. Пере­смот­рен­ным изда­нием (ривайа) спо­соба Варш долгое время поль­зо­ва­лись в Магрибе (запад­ная часть Африки, нахо­див­ша­яся под управ­ле­нием мусуль­ман, в основ­ном Марокко, Алжир и т. д.), глав­ным обра­зом из-за его тесной связи с юри­ди­че­ской мали­кит­ской школой. Но, несмотря на это, именно ривайа Хафс посте­пенно при­об­рело почти «все­лен­ское» упо­треб­ле­ние во всем мусуль­ман­ском мире. Это поло­же­ние сохра­ня­лось до тех пор, пока печа­та­ние Корана не стало обыч­ным делом.

Реши­мость кано­ни­зи­ро­вать семь спо­со­бов чтения в то время вся­че­ски под­дер­жи­ва­лась судеб­ной систе­мой абба­си­дов. Вскоре после обна­ро­до­ва­ния поста­нов­ле­ния Ибн Муд­жа­хида ученый по имени Ибн Миксам пуб­лично отверг точку зрения боль­шин­ства, в соот­вет­ствии с кото­рой любое чтение текста Корана, осно­ван­ное на соглас­ных, при­ем­лемо вслед­ствие пра­виль­ной араб­ской грам­ма­тики и истин­ного смысла. Период ихтийар завер­шился бла­го­даря дей­ствиям Ибн Муд­жа­хида. Он ввел в текст буквы для обо­зна­че­ния глас­ных звуков точно так же, как в свое время Усман привел раз­роз­нен­ные записи Корана к еди­ному стан­дарту. Точно так же, как халиф много веков назад уни­что­жил раз­ли­чие в кодек­сах, этот ученый объ­явил неза­кон­ными все быто­вав­шие диа­лект­ные чтения, кроме семи кано­ни­че­ских. И точно так же, как текст, кано­ни­зи­ро­ван­ный Усма­ном, не мог счи­таться совер­шен­ной копией Корана, остав­шейся именно в том виде, в кото­ром он пере­да­вался Мухам­маду (поскольку он пред­став­лял из себя стан­дар­ти­зо­ван­ный текст редак­тора, назна­чен­ного исклю­чи­тельно волей халифа), так и семь спо­со­бов чтения, кано­ни­зи­ро­ван­ные Ибн Муд­жа­хи­дом, не могут быть при­няты как точное отра­же­ние сабаат-и-ахруф, поскольку они были про­из­вольно выбраны неким редак­то­ром в соот­вет­ствии с его соб­ствен­ными пред­по­чте­ни­ями.

Никто, каким бы авто­ри­те­том он ни обла­дал, не может одно­значно ска­зать, что именно под­ра­зу­ме­ва­лось в хади­сах под раз­но­чте­ни­ями. Очень хоро­шим при­ме­ром пута­ницы, вызы­ва­е­мой этим вопро­сом в голо­вах после­ду­ю­щих поко­ле­ний, могут слу­жить при­во­ди­мые ниже слова, при­над­ле­жа­щие Абу ал-Хайру ибн ал-Джа­зари, кото­рый про­из­нес их еще до Ибн Муд­жа­хида:

Каждое чтение в соот­вет­ствии с араб­ским языком, если даже очень отда­ленно, и в соот­вет­ствии с одним из кодек­сов Усмана, даже если только веро­ятно но в согла­сии с мне­нием авто­ри­те­тов явля­ется под­лин­ным чте­нием, на кото­рое невоз­можно не обра­тить вни­ма­ния и кото­рое невоз­можно отверг­нуть, если при этом оно при­над­ле­жит ал-ахруф ас-сабаа (к семи спо­со­бам чтения), в кото­рых был послан Коран. Люди обя­заны при­нять это чтение Корана вне зави­си­мо­сти от того, исхо­дит ли оно от семи при­знан­ных имамов, или от десяти, но если оно не под­дер­жи­ва­ется в полной мере этими тремя (усло­ви­ями), его сле­дует откло­нить как даифа (слабое, неубе­ди­тель­ное) или шазза (непра­виль­ное, изъ­ятое) – неважно, про­ис­хо­дит ли оно от семи спо­со­бов или от одного, но более древ­него.

(Ас-Суйути, Ал-Иткан, с. 176)

Данное утвер­жде­ние еще раз пока­зы­вает, что невоз­можно было точно опре­де­лить пре­сло­ву­тые семь спо­со­бов чтения. Любое хоро­шее чтение авто­ма­ти­че­ски рас­смат­ри­ва­лось как одно из них, и не потому, что оно могло было быть одоб­рено как при­над­ле­жа­щее им, а в силу иных фак­то­ров – его иснада (связи с пере­да­ю­щими хади­сами), его согла­со­ван­но­стью с тек­стом Усмана или его соот­вет­ствием пра­виль­ной араб­ской грам­ма­тике. Заклю­че­ние осно­вы­ва­лось лишь на сво­боде выбора.

Вопреки часто упо­ми­на­е­мой убеж­ден­но­сти мусуль­ман отно­си­тельно того, что Коран в том виде, в кото­ром он пре­бы­вает сего­дня, явля­ется точной копией запи­сан­ного на скри­жа­лях, совер­шенно оче­видно, что Книга прошла долгий путь, в тече­ние кото­рого были устра­нены раз­ли­чия как на содер­жа­тель­ном, так и на диа­лект­ном уров­нях. Коран был стан­дар­ти­зо­ван в основ­ном бла­го­даря дея­тель­но­сти Усмана, а затем Ибн Муд­жа­хида. Извест­ные мусуль­мане ран­него пери­ода раз­ви­тия ислама поста­вили перед собой цель и доби­лись ее, собрав воедино отрывки Корана и кано­ни­зи­ро­вав единый текст, кото­рый объ­еди­нил весь мусуль­ман­ский мир. Однако объ­ек­тив­ные сви­де­тель­ства пока­зы­вают, что целые отрывки из неко­то­рых сур были уте­ряны, в ори­ги­наль­ных кодек­сах име­лось огром­ное коли­че­ство раз­но­чте­ний и мно­же­ство диа­лект­ных раз­ли­чий выжило и суще­ство­вало на про­тя­же­нии трех сто­ле­тий после кано­ни­за­ции Усмана – до тех пор, пока их коли­че­ство не было сокра­щено до семи офи­ци­аль­ных. И только печат­ные изда­ния Корана в конце концов дали мусуль­ман­скому миру неиз­мен­ный текст.

Суще­ствуют сви­де­тель­ства, что спустя неко­то­рое время после стан­дар­ти­за­ции Усма­ном мус­хафа, пись­мен­ного текста Корана, были вне­сены неко­то­рые изме­не­ния в текст Зайда. В главе Баб: Ма гайй­ара ал-Хадж­жадж фи Мусхаф Усман («Что было изме­нено ал-Хадж­д­жа­д­жем в „тексте Усмана“») Ибн Аби Дауд пере­чис­лил один­на­дцать изме­не­ний, вне­сен­ных намест­ни­ком Ирака в период прав­ле­ния халифа Абд ал-Малика спустя много деся­ти­ле­тий после смерти Усмана. Исто­рия Ибн Аби Дауда начи­на­ется так:

В целом ал-Хадж­д­жадж ибн Йусуф внес один­на­дцать изме­не­ний в чтение текста Усмана. <…> В ал-Бакаре (сура 2:259) изна­чаль­ное Лам йата­санна ванзур было изме­нено на Лам йатас­са­нах… В суре ал-Маида (сура 5:48) шарй­а­тан ва мин­хад­жан было изме­нено на шира­тан ва мин­хад­жан.

(Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 117)

Ибн Аби Дауд посвя­тил целый раздел своей книги пере­чис­ле­нию изме­не­ний, сде­лан­ных пра­ви­те­лем Ирака, что в прин­ципе можно счесть за незна­чи­тель­ное редак­ти­ро­ва­ние или кри­ти­че­ский пере­смотр текста Корана. Инте­ресно отме­тить, что каждое из исправ­лен­ных чтений было изна­чально чте­нием Убаййи ибн Кааба.

И все же не стоит сомне­ваться, что в целом Коран выжил непо­вре­жден­ным и что его нынеш­ний текст – отно­си­тельно под­лин­ное вос­про­из­ве­де­ние Книги в том виде, в кото­ром она была пере­дана Мухам­маду. Однако догма мусуль­ман, что в тексте Корана ничего – вплоть до послед­него штриха и точки – не было изме­нено и что ни одна из его частей не была уте­ряна или изъята, несо­сто­я­тельна.

Ранние сохра­нив­ши­еся руко­писи Корана

Началь­ное раз­ви­тие текста

Сохра­ни­лось немало ранних руко­пи­сей Корана (создан­ных при­бли­зи­тельно через сто пять­де­сят лет после смерти Мухам­мада), но ни одну из них нельзя счи­тать закон­чен­ной по форме. Неко­то­рое число спис­ков дошло до нас в непо­вре­жден­ном виде, но если рас­смат­ри­вать корпус руко­пи­сей в целом, то при­дется при­знать, что боль­шая их часть пред­став­лена лишь фраг­мен­тами. Пред­по­ла­га­ется, и с этим поло­же­нием согла­ша­ются сего­дня все, что араб­ский язык был настолько хорошо знаком гово­ря­щим на нем, что необ­хо­ди­мость вве­де­ния глас­ных в тексты руко­пи­сей отсут­ство­вала. Многие буквы из соот­вет­ству­ю­щих соглас­ным звукам были похожи друг на друга, и только сем­на­дцать из них широко исполь­зо­ва­лось в самых ранних текстах. Однако время шло, и похо­жие соглас­ные буквы были раз­де­лены с помо­щью диа­кри­ти­че­ских знаков, кото­рые ста­ви­лись над или под ними, а вскоре стали при­ме­няться и глас­ные для того, чтобы четко опре­де­лить чтение каж­дого текста. Сего­дня прак­ти­че­ски все без исклю­че­ния печат­ные копии Корана содер­жат глас­ные буквы.

Ни одна из ранних руко­пи­сей Корана не была атри­бу­ти­ро­вана, поэтому о вре­мени и месте ее напи­са­ния в основ­ном при­хо­дится дога­ды­ваться. И только в более позд­ние сто­ле­тия имя кал­ли­графа стали впи­сы­вать в коло­фон (обычно в конце книги), а вместе с ним дату и место созда­ния того или иного кодекса. К сожа­ле­нию, неко­то­рые коло­фоны в ранних руко­пи­сях сфаль­си­фи­ци­ро­ваны, поэтому точная их иден­ти­фи­ка­ция невоз­можна.

Даже после вве­де­ния в текст Корана глас­ных букв порой он пере­пи­сы­вался в соот­вет­ствии с ран­ними образ­цами. Хоро­шим при­ме­ром может послу­жить вели­ко­леп­ный текст, напи­сан­ный золо­тым шриф­том на голу­бом пер­га­менте, кото­рый дошел до нас прак­ти­че­ски непо­вре­жден­ным из Туниса, где он был создан в конце девя­того или начале деся­того сто­ле­тия от Р. Х. Пред­по­ла­га­ется, что пере­пис­чик ставил перед собой цель про­де­мон­стри­ро­вать пре­крас­ную работу, кото­рая оста­нется как память, а не будет исполь­зо­вана для все­об­щего чтения. Этот Коран наме­ре­ва­лись пре­под­не­сти в дар халифу абба­си­дов ал-Мамуну для могилы его отца Гарун ар-Рашида в Мас­хаде (Персия). В силу каких-то причин эта руко­пись нико­гда не поки­дала Туниса и сего­дня хра­нится в Тунис­ской Наци­о­наль­ной биб­лио­теке. Много отдель­ных ее листов нахо­дится в част­ных кол­лек­циях.

Однако лучшим пока­за­те­лем ори­ги­наль­но­сти ранних руко­пи­сей явля­ется шрифт. В ста­рину исполь­зо­ва­лись раз­лич­ные стили письма, с тече­нием вре­мени они про­хо­дили раз­лич­ные стадии раз­ви­тия. Этот фактор поз­во­ляет дока­зать воз­мож­ную под­лин­ность неко­то­рых тек­стов.

До при­хода ислама был изве­стен только один шрифт, кото­рый назы­вался Джазм. Он отли­чался пра­виль­ной формой, сим­мет­рич­ным, с ост­рыми углами начер­та­нием букв. Именно от него про­ис­хо­дят другие ранние шрифты. Однако неиз­вестно ни одного фраг­мента Корана, напи­сан­ного этим шриф­том. Самый ранний кора­ни­че­ский шрифт, раз­ра­бо­тан­ный в Аравии, назы­ва­ется ал-Маил. Впер­вые он был при­ме­нен в Медине, и его нова­тор­ство заклю­ча­ется в исполь­зо­ва­нии вер­ти­каль­ных букв, напи­сан­ных под неболь­шим углом. Назва­ние шрифта пере­во­дится как «наклон­ный», но именно его вер­ти­каль­ная форма поро­дила вытя­ну­тый сверху вниз формат листа, подоб­ный тому, кото­рый исполь­зу­ется в боль­шин­стве книг всего мира и по сей день. Известно лишь несколько сохра­нив­шихся стра­ниц с фраг­мен­тами Корана, в ряде слу­чаев довольно про­стран­ными, о кото­рых можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что они самые древ­ние из суще­ству­ю­щих. Они были напи­саны при­бли­зи­тельно через сто пять­де­сят лет после смерти Мухам­мада. При­зна­ком их ран­него про­ис­хож­де­ния служит полное отсут­ствие в тексте глас­ных букв и диа­кри­ти­че­ских знаков, а также загла­вий сур.

Вторым ранним шриф­том, про­ис­хо­дя­щим из Медины, был Масх, «рас­тя­ну­тый» стиль, кото­рый исполь­зо­вался на про­тя­же­нии несколь­ких сто­ле­тий. Он отли­чался гори­зон­таль­ной формой, в нем исполь­зо­вался курсив, и он был до неко­то­рой сте­пени сво­бод­ным стилем. Однако наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ным ранним шриф­том был Куфи, более извест­ный как ал-Хатт ал-Куфи. Его назва­ние ничего не гово­рит о форме, оно опре­де­ляет место его про­ис­хож­де­ния, а именно город Куфу в Ираке, где так высоко ценился кодекс Ибн Масуда до тех пор, пока по при­казу Усмана он не был сожжен. Потре­бо­ва­лось неко­то­рое время, чтобы шрифт Куфи заво­е­вал себе место под солн­цем, но после того, как это свер­ши­лось, он стал основ­ным шриф­том на про­тя­же­нии трех сто­ле­тий, и много пре­крас­ных тек­стов, напи­сан­ных им, дошло до наших дней. Подобно шрифту Масх, он имеет рас­тя­ну­тое гори­зон­таль­ное начер­та­ние, в резуль­тате чего многие кодексы, напи­сан­ные им, имеют вытя­ну­тую по гори­зон­тали форму. Со вре­ме­нем в него ввели глас­ные буквы и диа­кри­ти­че­ские знаки. Не известно ни одной копии Корана, напи­сан­ного куфи­че­ским шриф­том в Мекке и Медине в первые два сто­ле­тия рас­про­стра­не­ния ислама, когда широко исполь­зо­ва­лись шрифты ал-Маил и Масх. И тем не менее боль­шин­ство сохра­нив­шихся ранних тек­стов Корана напи­сано шриф­том Куфи.

Еще один шрифт, про­ис­хо­див­ший из Хиджаза в Аравии, назы­ва­ется Насх – «вдох­но­вен­ный». Прежде чем он полу­чил широ­кое при­зна­ние, прошло неко­то­рое время, но после повсе­мест­ного его при­ня­тия он пол­но­стью заме­нил все суще­ству­ю­щие шрифты, даже Куфи, и стал счи­таться стан­дарт­ным шриф­том при пере­пи­сы­ва­нии Корана. Он оста­ется тако­вым и поныне, и все напе­ча­тан­ные или напи­сан­ные от руки тексты Корана начи­ная с один­на­дца­того сто­ле­тия выпол­нены этим шриф­том. Он легко чита­ется, а также поз­во­ляет при­ме­нять худо­же­ствен­ную кал­ли­гра­фию. Одной из самых ранних копий Корана, напи­сан­ных этим шриф­том и сохра­нив­шихся с непо­вре­жден­ным тек­стом, явля­ется извест­ная руко­пись, напи­сан­ная Ибн ал-Бав­ва­бом в Баг­даде в 1001 году от

Р. Х. Сейчас эта руко­пись хра­нится в Честер­ской биб­лио­теке Дуб­лина (Ирлан­дия).

Одним из типов шрифта Насх, наряду с несколь­кими дру­гими, был шрифт Магриби («запад­ный»), кото­рый, как пока­зы­вает его назва­ние, появился в отда­лен­ных запад­ных обла­стях мусуль­ман­ского мира. Впер­вые его исполь­зо­вали в Марокко и Мав­ри­тан­ской Испа­нии, он до сих пор исполь­зу­ется в этих реги­о­нах. Этот шрифт очень похож на курсив, и людям, плохо зна­ю­щим араб­ский язык, доста­точно трудно его читать, но он очень при­вле­ка­те­лен, когда выпол­нен в худо­же­ствен­ной манере.

Кодексы Топ­капи и Самар­канда

Несмотря на име­ю­щи­еся дока­за­тель­ства того, что ни одну руко­пись Корана невоз­можно надежно дати­ро­вать вплоть до конца вось­мого сто­ле­тия, в мусуль­ман­ском мире бытует попу­ляр­ная легенда о том, что руко­пис­ные экзем­пляры Корана Зайда, кото­рые Усман рас­сы­лал по мусуль­ман­ским про­вин­циям, дошли до наших дней сохра­нен­ными в пер­во­здан­ном виде. Моти­вом этой попу­ляр­ной точки зрения опять-таки явля­ется огром­ное жела­ние дока­зать с помо­щью суще­ству­ю­щих тек­стов, что Коран пере­пи­сы­ва­ется в своем пер­во­на­чаль­ном виде начи­ная с самых первых кодек­сов вплоть до суще­ству­ю­щих ныне копий.

Но досто­верно известно, что ори­ги­нал руко­писи Зайда, кото­рый вна­чале нахо­дился во вла­де­нии Абу Бакра, а затем пере­шел к Умару и Хафсе, попал в руки Мар­вана, кото­рому он был послан Абдал­ла­хом ибн Умаром. Также известно, что эта руко­пись была впо­след­ствии уни­что­жена им (Ибн Аби Дауд, Китаб ал-Маса­хиф, с. 21). Две сохра­нив­ши­еся до наших дней ранние куфи­че­ские руко­писи с отсут­ству­ю­щими глас­ными демон­стри­ру­ются как ори­ги­наль­ные копии кодекса Зайда. Одна из них сохра­ни­лась в госу­дар­ствен­ной биб­лио­теке в Таш­кенте (Узбе­ки­стан). Она широко известна как «Самар­канд­ский кодекс», поскольку, как пола­гают, вна­чале она была при­ве­зена именно в этот город в 1485 году от Р. Х., где и оста­ва­лась до 1868 года. Затем ее пере­везли в Санкт-Петер­бург, и в 1905 году неким док­то­ром Писа­ре­вым по пове­ле­нию царя Нико­лая II с нее было сде­лано пять­де­сят фак­си­миль­ных копий под назва­нием Coran Coufique de Samarqand, причем каждая копия была отправ­лена отдель­ному полу­ча­телю. В 1917 году кодекс при­везли в Таш­кент, где он и нахо­дится по сей день.

Эта руко­пись сохра­ни­лась лишь напо­ло­вину. Она начи­на­ется с семи­де­ся­того стиха Сура­тул-Бакара, пол­но­стью исчез текст суры 43:10. То, что оста­лось от кодекса, пока­зы­вает, что это была, несо­мненно, вели­ко­леп­ная древ­няя руко­пись. Будучи абсо­лютно лишен­ным глас­ных букв, ее текст тем не менее содер­жит диа­кри­ти­че­ские знаки. Он напи­сан куфи­че­ским шриф­том, что немед­ленно уводит его про­ис­хож­де­ние за пре­делы Аравии и дати­рует его напи­са­ние пери­о­дом не ранее чем конец вось­мого сто­ле­тия. Ни одному объ­ек­тив­ному иссле­до­ва­телю не уда­лось про­сле­дить исто­рию этого текста до Медины седь­мого сто­ле­тия.

Кроме всего про­чего, шрифт, кото­рым напи­сан «Самар­канд­ский кодекс», очень раз­но­ро­ден. Неко­то­рые стра­ницы выпол­нены четко, ясно и ровно, неко­то­рые – неак­ку­ратно. На неко­то­рых стра­ни­цах шрифт рас­пре­де­лен доста­точно рав­но­мерно, на других он стис­нут, сжат. Вре­ме­нами буква каф напи­сана еди­но­об­разно с осталь­ным тек­стом, иногда она ста­но­вится чрез­мерно вытя­ну­той и не соот­вет­ствует по раз­меру другим буквам. Руко­пись вполне могла быть состав­лена из фраг­мен­тов раз­лич­ных ори­ги­наль­ных кодек­сов, или же для ее напи­са­ния были задей­ство­ваны раз­лич­ные пере­пис­чики. В ней при­сут­ствует худо­же­ствен­ное оформ­ле­ние в виде цвет­ных меда­льо­нов между отдель­ными сурами. Сам шрифт не дает ника­ких шансов дати­ро­вать руко­пись пери­о­дом ранее чем сто пять­де­сят лет после кон­чины Мухам­мада. Местом ее про­ис­хож­де­ния могла быть любая страна, кроме Аравии.

Суще­ствует еще одна зна­ме­ни­тая руко­пись, извест­ная как «Кодекс Топ­капи», поскольку она была сохра­нена в музее Топ­капи в Стам­буле (Турция). Текст ее тоже напи­сан шриф­том Куфи, что, в свою оче­редь, опре­де­ляет дату его созда­ния пери­о­дом не ранее конца вось­мого сто­ле­тия. Как и «Самар­канд­ский кодекс», он напи­сан на пер­га­менте, совер­шенно лишен глас­ных букв и снаб­жен худо­же­ствен­ным орна­мен­том, рас­по­ло­жен­ным между неко­то­рыми сурами. Он также явля­ется одним из ста­рей­ших тек­стов, дошед­ших до нашего вре­мени, но нельзя серьезно пола­гать, что это один из ори­ги­на­лов Усмана.

Срав­не­ние, про­ве­ден­ное между этими двумя кодек­сами, пока­зы­вает, что в любом случае они не были напи­саны в одном и том же месте и в одно и то же время. На стра­нице «Кодекса Топ­капи» рас­по­ло­жено восем­на­дцать строк, тогда как на стра­нице «Самар­канд­ского кодекса» – от восьми до две­на­дцати. Весь текст «Кодекса Топ­капи» напи­сан одно­родно, с четким соблю­де­нием меж­бук­вен­ных и меж­строч­ных интер­ва­лов, тогда как текст «Самар­канд­ского кодекса», как уже гово­ри­лось, напи­сан с боль­шими погреш­но­стями – он неряш­лив и иска­жен. Оба эти кодекса явля­ются древ­ней­шими руко­пи­сями Корана из числа дошед­ших до наших дней, но их про­ис­хож­де­ние никак нельзя отне­сти ранее чем к вось­мому сто­ле­тию веро­ис­по­ве­да­ния ислама.

Самые старые тексты Корана, неважно – фраг­менты это или полные тексты, дати­ру­ются пери­о­дом не ранее чем сто пять­де­сят лет после смерти про­рока Мухам­мада.

Биб­лио­гра­фия

Коран – Свя­щен­ная Книга мусуль­ман

  1. Ahmad, Syed Barakat. Introduction to Qur’anic Script. Curzon Press, London, UK. 1984 (Ахмад Сиед Бара­кат. Вве­де­ние в Коран).
  2. Bakhsh, Haji Rahim. Excellence of the Holy Qur’an. Dar-Ul-Ehsan Publications, Faisalabad, Pakistan. 1984 (Бахш Хаджи Рахим. Вели­ко­ле­пие Свя­щен­ного Корана).
  3. Baljon, J. M. S. Modern Muslim Koran Interpretation. E. J. Brill, Leiden, Holland. 1968 (Бал­джон Дж. М. С. Совре­мен­ная мусуль­ман­ская интер­пре­та­ция Корана).
  4. Bell, Richard. A Commentary on the Qur’an (2 volumes). University of Manchester, Manchester, UK. 1991 (Белл Ричард. Ком­мен­та­рии к Корану).
  5. Binark, Ismet & Eren, Halit. World Bibliography of Translations of the Meanings of the Holy Qur’an. IRCICA, Istambul, Turkey. 1986 (Бинарк Исмет и Эрен Халит. Все­мир­ная биб­лио­гра­фия пере­во­дов зна­че­ний Свя­щен­ного Корана).
  6. Burton, John. The Collection of the Qur’an. Cambridge University Press, Cambridge, UK. 1977 (Бертон Джон. Кол­лек­ция Корана).
  7. Cragg, Kenneth. The Event of the Qur’an. George Allen and Unwin, London, UK. 1971 (Крэг Кеннет. Явле­ние Корана).
  8. Idem. The Mind of the Qur’an. George Allen and Unwin, London, UK. 1973 (Он же. Мыш­ле­ние Корана).
  9. Flugel, Gustav. Concordance of the Koran. Rahim Brothers, Karachi, Pakistan. 1979 (1898) (Здесь и далее в скобки заклю­чена дата выхода в свет пер­вого изда­ния. – Примеч. ред.)(Флю­гель Густав. Ука­за­тель тер­ми­нов Корана).
  10. Gдtje, Helmut. The Qur’an and its Exegesis. Routledge and Kegan Paul, London, UK. 1976 (Гэтье Гель­мут. Коран и его тол­ко­ва­ния).
  11. Gilchrist, John. Jam’ al-Qur’an: The Codification of the Qur’an Text. Jesus to the Muslims, Benoni, South Africa. 1989 (Гил­крист Джон. Джам aл-Коран: Коди­фи­ка­ция текста Корана).
  12. Haeri, Shaykh Fadhlalla. Man in Qur’an and the Meaning of Furqan. Zahra Publications, Blanco, Texas, USA. 1982 (Хаери шейх Фад­лалла. Чело­век в Коране и зна­че­ние поня­тия Фуркан).
  13. Izutsu, Toshihiko. God and Man in the Koran. Books of Libraries, New York, USA. 1980 (1964) (Изутсу Тоши­хико. Бог и чело­век в Коране).
  14. Jeffery, Arthur. Materials for the History of the Text of the Qur’an. AMS Press, New York, USA. 1975 (1937) (Джеф­фри Артур. Мате­ри­алы к исто­рии текста Корана).
  15. Idem. The Foreign Vocabulary of the Qur’an. Al-Biruni, Lahore, Pakistan. 1977 (1938) (Он же. Сло­варь ино­стран­ных слов Корана).
  16. Idem. The Qur’an as Scripture. Books of Libraries, New York, USA. 1980 (1952) (Он же. Коран как Свя­щен­ная Книга).
  17. Kassis, Hanna E. A Concordance of the Qur’an. University of California Press, Los Angeles, USA. 1983 (Кассис Ханна E. Ука­за­тель тер­ми­нов к Корану).
  18. Mahmud, Hazrat Mirza Bashir-ud-Din. Introduction to the Study of the Holy Qur’an. The London Mosque, London, UK. 1985 (Махмуд Хазрат Мирза Башир-ад-Дин. Вве­де­ние в изу­че­ние Свя­щен­ного Корана).
  19. McClain, Ernest G. Meditations Through the Qur’an. Nicolas Hays Inc., York Beach, USA. 1981 (Мак­Клайн Эрнст Г. Раз­мыш­ляя с помо­щью Корана).
  20. Muhtar-Katircioglu, Mahmud. The Wisdom of the Qur’an. Oxford University Press, London, UK. 1935 (Мухтар-Катир­кио­глу Махмуд. Муд­рость Корана).
  21. Muir, Sir William. The Coran: Its Composition and Teaching and the Testimony it Bears to the Holy Scriptures. Society for Promoting Christian Knowledge, London, UK. 1903 (Муир, сэр Уильям. Коран: Его ком­по­зи­ция, учение и сви­де­тель­ства, кото­рые он вносит в Свя­щен­ные Писа­ния).
  22. Nцldeke, Theodor. Geschichte des Qorans. Georg Olms, Hildesheim, Germany. 1981 (1909) (Нeл­деке Теодор. Исто­рия Корана).
  23. Penrice, John. A Dictionary and Glossary of the Koran. Curzon Press, London, UK. 1979 (1873) (Пенрис Джон. Сло­варь и глос­са­рий к Корану).
  24. Roberts, Robert. The Social Laws of the Qorвn. Williams and Norgate Ltd., London, UK. 1925 (Робертс Роберт. Соци­аль­ные законы Корана).
  25. Sale, George. Preliminary Discourse to the Koran. Frederick Warne & Co. Ltd., London, UK. N. d. (Сейл Джордж. Всту­пи­тель­ное слово к Корану).
  26. Idem. with Wherry, E. M. A Comprehensive Commentary on the Koran (4 volumes). AMS Press, New York, USA. 1975 (1896) (Он же в соав­тор­стве с Уэрри E. M. Все­объ­ем­лю­щие ком­мен­та­рии к Корану).
  27. Seale, M. S. Qur’an and Bible: Studies in Interpretation and Dialogue. Croom Helm Ltd., London, UK. 1978 (Сил М. С. Коран и Библия: Разыс­ка­ния в обла­сти тол­ко­ва­ния и диа­лога).
  28. Sell, Canon. The Historical Development of the Qur’an. Simpkin, Marshall, Hamilton, Kent & Co. Ltd., London, UK. 1923 (Селл Кенон. Исто­ри­че­ское раз­ви­тие Корана).
  29. Shah, Rev. Ahmad. Miftah-ul-Qur’an (2 volumes). The Book House, Lahore, Pakistan. N. d. (Шах Рев. Ахмад. Мифта-ул-Коран).
  30. Аl-Sha’rawi, Shaykh Muhammad Mitwalli. The Miracles of the Qur’an. Dar al Taqwa Ltd., London, UK. N. d. (Aл-Шарави шейх Мухам­мад Мит­валли. Чудеса Корана).
  31. Siddiqi, Mazheruddin. The Qur’anic Concept of History. Central Institute of Islamic Research, Karachi, Pakistan. 1965 (Сид­дики Маже­руд­дин. Кора­ни­че­ская кон­цеп­ция исто­рии).
  32. Stanton, H. U. Weitbrecht. The Teaching of the Qur’an. Biblo & Tannen, New York, USA. 1969 (1919) (Стан­тон Г. У. Уайт­брехт. Учения Корана).
  33. Аs-Suyuti, Jalaluddin al-Khudairi ash-Shafi’i. Al-Itqan fii ‘Ulum al-Qur’an. Biblio Verlag, Osnabrьck, Germany. 1980 (Ас-Суйути Джа­ла­луд­дин ал-Худа­фри aш-Шафии. Ал-Иткан фи Улум ал-Куран).
  34. Аl-Tabari, Abu Jafar Muhammad. Jami’ al-Bayan ’an Ta’wil ay al-Qur’an (15 volumes). Dar al-Fikr, Beirut, Lebanon. 1988 (Ал-Табари Абу Джафар Мухам­мад. Джами ал-Байан ан Тавил ай ал-Коран).
  35. Idem. The Commentary on the Qur’an (Volume One). Oxford University Press, Oxford, UK. 1987 (Он же. Ком­мен­та­рии к Корану).
  36. Tabataba’i, Allamah Sayyid M. H. The Qur’an in Islam. Zahra Publications, London, UK. 1987 (Таба­та­баи Аллама Сайид М. Х. Коран в исламе).
  37. Versteegh, C. H. M. Arabic Grammar and Qur’anic Exegesis in Early Islam. E. J. Brill, Leiden, Holland. 1993 (Вер­стиг К. Х. М. Араб­ская грам­ма­тика и тол­ко­ва­ние Корана в раннем исламе).
  38. Von Denffer, Ahmad. ‘Ulum al-Qur’an: An Introduction to the Science of the Qur’an. The Islamic Foundation, Leicester, UK. 1983 (Ван Денфер Ахмад. Улум ал-Коран: Вве­де­ние в науку Корана).
  39. Wansbrough, J. Quranic Studies: Sources and Methods of Scriptural Interpretation. Oxford University Press, Oxford and London, UK. 1977 (Ван­сброу Д. Изу­че­ние Корана: Источ­ники и методы тол­ко­ва­ния Писа­ния).
  40. Watt, W. Montgomery. Bell’s Introduction to the Qur’an. Edinburgh University Press, Edinburgh, UK. 1970 (Уатт У. Монт­го­мери. Вве­де­ние Белла в Коран).
  41. Idem. Companion to the Qur’an. George Allen & Unwin Ltd., London, UK. 1917 (Он же. Спут­ник Корана).

Источ­ники Корана

  1. Bell, Richard. The Origin of Islam in its Christian Environment. Frank Cass & Co. Ltd., London, UK. 1968 (1926) (Белл Ричард. Про­ис­хож­де­ние ислама в хри­сти­ан­ском окру­же­нии).
  2. Blair, Rev. John С. The Sources of Islam. The Christian Literature Society for India, Madras, India. 1925 (Блейр Рев. Джон К. Источ­ники ислама).
  3. Bravmann, M. M. The Spiritual Background of Early Islam. E. J. Brill, Leiden, Holland. 1972 (Брав­манн М. М. Духов­ная основа ран­него ислама).
  4. Danby, Herbert. The Mishnah. Oxford University Press, London, UK. 1974 (1933) (Денби Гер­берт. Мишна).
  5. Geiger, Abraham. Judaism and Islam. KTAV Publishing House Inc., New York, USA. 1970 (1898) (Гейгер Авраам. Иуда­изм и ислам).
  6. Katsh, Abraham I. Judaism in Islam. New York University Press, New York, USA. 1954 (Кац Авраам И. Иуда­изм в исламе).
  7. Rosenthal, Erwin I. J. Judaism and Islam. Thomas Yoseloff, London, UK. 1961 (Розен­таль Ирвин И. Дж. Иуда­изм и ислам).
  8. Tisdall, W. St. Clair. The Original Sources of the Qur’an. Society for Promoting Christian Knowledge, London, UK. 1905 (Тисдалл У. Ст. Клейр. Под­лин­ные источ­ники Корана).
  9. Idem. The Sources of Islam. T. & Т. Clark, Edinburgh, Scotland, UK. 1901 (Он же. Источ­ники ислама).
  10. Torrey, Charles Cutler. The Jewish Foundation of Islam. KTAV Publishing House Inc., New York, USA. 1967 (1933) (Торрей Чарлз Катлер. Иудей­ские основы ислама).
Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки