Литургика. Страстная Седмица

Гер­мо­ген Шиман­ский

Оглав­ле­ние



Хри­сти­ане, посте­пенно пре­до­чи­щен­ные и при­го­тов­лен­ные Святой Цер­ко­вью в дни Святой Четы­ре­де­сят­ницы, всту­пают после Недели Ваий в послед­нюю сед­мицу Вели­кого Поста, пред­ше­ству­ю­щую Пасхе. Эта сед­мица назы­ва­ется Страст­ной, или Вели­кой. Она назы­ва­ется Страст­ной потому, что посвя­щена вос­по­ми­на­нию послед­них дней земной жизни нашего Спа­си­теля, Его стра­да­ний («стра­стей»), смерти и погре­бе­ния. По объ­яс­не­нию свя­того Иоанна Зла­то­уста, вели­кой она назы­ва­ется потому, что в эти дни совер­шены Гос­по­дом вели­кие дела: раз­ру­шено дол­го­вре­мен­ное наси­лие диа­вола, пора­жена смерть, побеж­ден грех, снято про­кля­тие. Гос­подь отверз рай, и небо стало отныне доступно для чело­века; люди соеди­ни­лись с Анге­лами, раз­ру­шено и уда­лено сре­до­сте­ние (пре­града) греха, и Бог мира при­ми­рил небес­ное и земное через вос­со­зда­ние, обнов­ле­ние и обо­же­ние чело­ве­че­ского есте­ства.

С апо­столь­ских времен дни Страст­ной сед­мицы, соот­вет­ственно их вели­кому зна­че­нию, были в глу­бо­ком почи­та­нии у хри­стиан. Веру­ю­щие про­во­дили Страст­ную сед­мицу в стро­жай­шем воз­дер­жа­нии, усерд­ной молитве, в дела­нии доб­ро­де­те­лей. Всту­пая в подвиг Страст­ной сед­мицы, Цер­ковь при­зы­вает веру­ю­щих: «От ветвий и ваий, яко от (одного) Боже­ственна (высо­чай­шего, свя­щен­ного) празд­ника, в (другой) Боже­ствен­ный пре­шедше празд­ник к чест­ному Хри­сто­вых стра­стей, вернии, сте­цемся таин­ству спа­си­тель­ному (собе­ремся), и Сего видим за нас страсть тер­пяща воль­ную».

Все службы этой сед­мицы, отли­ча­ю­щи­еся про­дол­жи­тель­но­стью и особой уми­ли­тель­но­стью, рас­по­ло­жены так, что в них посте­пенно вос­со­зда­ется вся исто­рия стра­да­ний Спа­си­теля, Его послед­ние, пред­смерт­ные слова и Боже­ствен­ныя настав­ле­ния. Каж­дому дню сед­мицы усво­ено особое вос­по­ми­на­ние, выра­жа­ю­ще­еся в пес­но­пе­ниях и в Еван­гель­ских чте­ниях (см. ниже 2–6).

Как бы участ­вуя в стра­да­ниях Спа­си­теля, сооб­ра­зу­ясь смерти Его (Флп. 3:10), цер­ков­ное бого­слу­же­ние при­ни­мает харак­тер печали и сокру­ше­ния — «состра­стия» стра­стям Хри­сто­вым.

^ Послед­ние дни земной жизни Гос­пода Иисуса Христа, его Крест­ные Стра­да­ния и смерть

«Ныне откры­ва­ется таин­ство от века сокро­вен­ное; ныне совер­ша­ется гла­визна Боже­ствен­наго домо­стро­и­тель­ства, ныне пола­га­ется венец вопло­ще­нию Бога Слова; ныне откры­ва­ется бездна любви Божией». Так гово­рит о совер­шив­шемся таин­стве стра­да­ния и смерти Спа­си­теля за род чело­ве­че­ский святой Иоанн Дамас­кин в своем Слове на святую Вели­кую Суб­боту.

Спа­си­тель­ное Бого­во­пло­ще­ние Бога Слова цен­тром и сре­до­то­чием своим имеет Крест и Вос­кре­се­ние Гос­пода Иисуса Христа. На Кресте дости­гают наи­боль­шей силы иску­ше­ния и стра­да­ния по чело­ве­че­ству, пере­не­сен­ные Хри­стом Спа­си­те­лем. Стра­да­ния и иску­ше­ния сопро­вож­дали всю земную жизнь Христа и нача­лись с самого рож­де­ния Его на земле. Все­мо­гу­щий и без­греш­ный Бого­че­ло­век рож­да­ется в пещере, пола­га­ется не на мягкие подушки, а в жест­кие ясли, Он, будучи Зако­но­по­лож­ни­ком, под­чи­ня­ется закону, при­ни­мает обре­за­ние. И в самом начале жизни — опас­ность от сви­ре­пого Ирода, бег­ство в дале­кую язы­че­скую страну. Он, Вла­дыка неба и земли, вос­пи­ты­ва­ется и живет в бедной семье плот­ника, как бедняк. Сам бла­го­де­тель­ствуя людям, Он не имеет где пре­кло­нить для отдыха главы. Он терпит голод, жажду, зной и уста­лость. Без­греш­ный Бого­че­ло­век терпит кле­вету и обви­не­ния, как обман­щик, как «ядца и пийца». Но при всех гоне­ниях и окру­жа­ю­щих Его лукав­стве и злобе Он — кроток, люб­ве­оби­лен и тер­пе­лив, Он плачет об ослеп­ле­нии иудеев, опла­ки­вает смерть Своего друга Лазаря. И всегда перед Его взо­рами пред­но­сится Крест как завер­ше­ние всего Его стра­даль­че­ского и спа­си­тель­ного подвига.

Вла­дыка Жизни вос­кре­шает Своего друга Лазаря и отправ­ля­ется во Иеру­са­лим: «за мир тща­шеся постра­дати волею, идет со уче­ники Своими во град Иеру­са­лим к воль­ной стра­сти, прииде постра­дати». Много наслы­шав­ши­еся о Чудо­творце иудеи тол­пами встре­чают Христа: «С ваиами Ти, Христе, ветвьми плес­каху мно­же­ство (народа), пости­лаху ризы своя, друзии же резаху ветви от древес и ношаху. Преды­ду­щии же и после­ду­ю­щии зовяху гла­го­люще: осанна Сыну Дави­дову, бла­го­сло­вен еси при­ше­дый и паки грядый во Имя Гос­подне». Но «род иудей­ский» ока­зался «невер­ным и пре­лю­бо­дей­ным» – непо­сто­ян­ным в вер­но­сти Богу. Уже книж­ники и фари­сеи «умыш­ляют тщет­ная», состав­ляют заго­вор об убий­стве Христа. «Лютый совет без­за­кон­ных, бого­бор­ныя души сый, умыш­ляет яко злодея убити Христа». И те, кого Он так много воз­лю­бил и кому бла­го­де­тель­ство­вал, вскоре вопи­яли «излиха» не «осанна», а «распни». «С ветвьми вос­певше прежде, с дре­кольми последи яша Христа Бога небла­го­дар­нии иудее». «Неви­ди­мый Судие, во плоти како виден был еси и идеши от мужей и без­за­кон­ных убиен быти, наше осуж­де­ние осуж­даяй стра­стию Твоею?»

Спа­си­тель про­ви­дит все это: перед Ним были открыты и тайное неве­рие, и ослеп­ле­ние, и жесто­ко­сер­дие иудеев, и его ужас­ные послед­ствия для изра­иль­ского народа. Люб­ве­обиль­ное сердце Спа­си­теля испол­ня­ется скор­бью до того, что все­об­щая радость вокруг Его шествия во Иеру­са­лим не могла оста­но­вить слез Его: и увидев город Иеру­са­лим, Он плакал о нем (Лк. 19:41).

Гос­подь идет на «воль­ную страсть», на многие пору­га­ния, страш­ные муче­ния и смерть, но Он помыш­ляет не о Себе, а о спа­са­е­мых, о Своих уче­ни­ках, как люб­ве­обиль­ный отец забот­ливо укреп­ляет их, под­го­тав­ли­вая к этому собы­тию. «Гос­поди, грядый ко стра­да­нию, Твоя утвер­ждая уче­ники, гла­го­лал еси, особь приемь (взяв) их <…>: Се вос­хо­дим во Иеру­са­лим, и пре­дастся Сын Чело­ве­че­ский, якоже есть писано о Нем», «како глагол Моих не помните, яже прежде рекох вам? Яко вся­кому про­року несть писано, токмо во Иеру­са­лиме убиену быти. Ныне убо время наста, еже рекох вам: се бо пре­да­юся рукама греш­ных пору­ган быти, иже и Кресту Мя при­гвоз­дивше и погре­бе­нию пре­давше, омер­зена вменят яко мертва. Обаче дер­зайте: трид­не­вен бо востану в радость верных и жизнь вечную».

Все­ве­ду­щий Серд­це­ве­дец Гос­подь не без скорби пред­ви­дит их мало­ду­шие и Свое остав­ле­ние при взятии на рас­пя­тие. Но еще боль­шее стра­да­ние и скорбь при­но­сит один из две­на­дцати Его уче­ни­ков — Иуда Иска­ри­от­ский. Сколько ему было явлено мило­сти и даро­вано бла­го­дати? Ведь это он, как и другие уче­ники, творил чудеса именем Иису­со­вым, изго­нял бесов, исце­лял боль­ных Но «небла­го­дар­ный ученик, отвергся Тебе, Христе, все собо­рище без­за­кон­ных людей спод­ви­заше на Тя, на пре­да­ние обра­щься».

Посте­пенно вошло помра­че­ние в его душу. Зависть к Учи­телю, среб­ро­лю­бие и стрем­ле­ние к мир­ской славе и власти овла­дели всей его душой; он уже тяго­тится быть с Учи­те­лем и Гос­по­дом — и зависть пере­хо­дит в нена­висть: «неду­гуя бо среб­ро­лю­бием, при­об­рел еси чело­ве­ко­не­на­ви­де­ние». Иуда ходит за Хри­стом, ибо носит с собой подан­ное для Учи­теля и уче­ни­ков серебро, кото­рое можно украсть. Но желая боль­шего, умыш­ляет пре­да­тель­ство. «Иуда льстец, среб­ро­лю­бия вожде­лев, пре­дати Тя, Гос­поди, Сокро­вище Жизни, льстивно умысли. Темже и изступ­лен течет ко иудеом, гла­го­лет без­за­кон­ным: что ми хощете дати, и аз вам предам Его на рас­пя­тие?»

Разве не велики стра­да­ние и скорбь, кото­рые при­но­сит Гос­поду и Учи­телю измена, низкое пре­да­тель­ство Его близ­кого когда-то уче­ника? Скор­бью, состра­да­нием ко Гос­поду и свя­щен­ным гневом на пре­да­теля звучат мно­го­чис­лен­ные пес­но­пе­ния Страст­ной сед­мицы: «Нера­зу­мен явился и лукав завист­ник злоб­ный Иуда», «отверг­ший за золото обще­ние свое со Хри­стом». «Что дадите мне, и я предам вам Христа, кото­рого вы хотите взять? — гово­рит, при­шед­ший к без­за­кон­ным началь­ни­кам». «Днесь Иуда сокры­вает личину нище­лю­бия и откры­вает лихо­им­ства зрак (вид): уже о нищих не печется, уже не миро греш­ницы про­дает, но небес­ное Миро, и от Него усво­яет среб­рен­ники. О, среб­ро­лю­бия пре­да­те­лева!», за малую цену про­дает, при­спо­саб­ли­ва­ясь к ску­пому нраву поку­па­ю­щих, «не скуп явля­ется к цене, но яко раба бежав­шаго про­дает — обычай бо кра­ду­щим метати дра­го­цен­ная».

При­бли­жа­лись послед­ние дни и часы земной жизни Спа­си­теля, Его вели­чай­ших крест­ных стра­да­ний и смерти. По слову Гос­пода, уче­ники Петр и Иоанн за два дня до Пасхи при­го­то­вили во Иеру­са­лиме отдель­ную гор­ницу, чтобы вку­сить по обычаю Пасху. Вече­ром Сам Иисус Хри­стос пришел туда с дру­гими уче­ни­ками.

В начале пас­халь­ной вечери Вла­дыка Гос­подь, сми­ря­ясь по Своему бла­го­у­тро­бию, снял с Себя верх­нюю одежду, влил в умы­валь­ницу воду, пре­по­я­сался поло­тен­цем и, при­к­ло­нив колена, начал умы­вать каж­дому уче­нику ноги, отирая поло­тен­цем, чтобы пока­зать им пример глу­бо­кого сми­ре­ния. «Вы Меня назы­ва­ете Гос­по­дом и Учи­те­лем, — гово­рил Он уче­ни­кам, — дей­стви­тельно (это) Я есть; поэтому под­ра­жайте при­меру, какой видите в Моем Лице».

По испол­не­нии вет­хо­за­вет­ного пас­халь­ного обряда, Спа­си­тель Гос­подь, «тай­но­во­дящи други Своя» (настав­ляя уче­ни­ков в новом таин­стве), будучи Пасхою за всех людей, «Сам Себе пред­по­жре» (пред­на­зна­чил в жертву). Еще до крест­ных стра­да­ний и смерти Сам Себя принес в жертву и, тем самым, таин­ственно явил все­свя­тое Свое зако­ле­ние. Бла­го­сло­вив хлеб, Он Сам, будучи небес­ным хлебом, воз­бла­го­да­рил Отца Своего, подал хлеб уче­ни­кам и сказал: «При­и­мите, ядите (сие есть) Тело Мое». «Сам Себя свя­щен­но­дей­ствуя, Спа­си­тель напоил Своих уче­ни­ков Чашею весе­лия и бес­смер­тия — спа­си­тель­ною («изба­ви­тель­ною») Чашею для всего чело­ве­че­ского рода, говоря: «Пийте Кровь Мою, Кровь нетлен­ныя жизни, и верою утвер­ди­теся».

Но не все уче­ники в это время утвер­жда­лись в вере и любви ко Гос­поду. В то время, когда слав­ные (достой­ные славы) апо­столы на вечери от умо­ве­нии ног и от всех дей­ствий и слов Хри­сто­вых (Ин. 13:3–15) про­све­ща­лись, зло­на­ме­рен­ный («зло­че­сти­вый») Иуда, зара­жен­ный («неду­го­вав») среб­ро­лю­бием, совсем помра­чился разу­мом. Он окон­ча­тельно решился пре­дать Пра­вед­ного Судию, Своего Учи­теля и Гос­пода без­за­кон­ным судьям. «Жадный соби­ра­тель богатств! («имений рачи­телю»!). Посмотри на (Иуду), уда­вив­ше­гося из-за них! Избе­гай жад­но­сти, вот на что дерз­нула она в отно­ше­нии Учи­теля».

В одно и то же время совер­ша­ются вели­чай­шее дело любви Спа­си­теля к людям и вели­чай­шее пре­да­тель­ство уче­ни­ком своего Учи­теля, спа­са­е­мый предал своего Спа­си­теля, чело­век — Бога: «О, иудина ока­ян­ства!» «О, сле­пот­наго среб­ро­лю­бия твоего нече­стиве!» Пре­да­тель при­сут­ство­вал на Тайной Вечере. Послед­няя, про­щаль­ная беседа Учи­теля с уче­ни­ками, любя­щего Отца с оста­ю­щи­мися на земле детьми, и он — среди них. И воз­му­тился Иисус духом: «Един от вас лестию пре­даст мя, евреем продав в нощь сию — сие Хри­стос возо­пив, сму­щаше други». «Скор­бию и стра­хом одер­жими бяху уче­ницы», слы­шавше сие от Гос­пода. Уче­ники узнают скоро, что пре­да­тель нахо­дится среди них, узнают они и кто он: «ученик, его же люб­ляше Гос­подь, на перси возлег, рече к Нему (Гос­поду): Кто есть пре­даяй Тя? Хри­стос же ко оному: сей, вло­жи­вый в солило ныне руку». Диавол уже пол­но­стью овла­дел душой Иуды; неис­пра­вим оста­ется Иуда, даже несмотря на обли­че­ния. Те же руки, кото­рые при­няли «хлеб нетле­ния», про­стер он «взять среб­рен­ники»; уста, кото­рыми «Тело Хри­стово и Кровь приял», при­бли­жает он для «льстив­ного цело­ва­ния». «Радуйся, Равви», — гово­рит он, пре­да­вая Гос­пода и, «нена­видя, лобы­заше, лобы­зая же, про­да­ваше Иску­пив­шего нас от клятвы Бога и Спаса душ наших». Дол­го­тер­пе­ливе и незло­биве Гос­поди, как Ты смог слы­шать это льсти­вое «радуйся» и чув­ство­вать этот пре­да­тель­ский поце­луй? «Лоб­за­ние испол­нено льсти, «радуйся» твое — с ножом, льсти­вый Иудо! Языком убо про­ве­ще­ва­еши к соеди­не­нию, нравом же пома­ва­еши к рас­тор­же­нию: пре­дати бо Бла­го­де­теля лестно умыс­лил еси».

Во многих пес­но­пе­ниях Вели­кого Чет­верга и Вели­кой Пят­ницы слы­шится глу­бо­кая скорбь о страж­ду­щем Спа­си­теле и о небла­го­дар­но­сти и пре­да­тель­стве уче­ника. О, Иудо, каким обра­зом ты стал пре­да­те­лем: «Кий тя образ, Иудо, пре­да­теля Спасу содела? Еда (разве) от лика тя апо­столь­ска раз­лучи? Еда даро­ва­ния исце­ле­ний лиши? Еда со онеми вече­ряв, тебе от тра­пезы отрину? Еда, иных ноги умыв, твои же презре? О, коли­ких благ непа­мят­лив был еси! И твой убо небла­го­дар­ный обли­ча­ется нрав, Того же (Гос­пода) без­мер­ное про­по­ве­ду­ется дол­го­тер­пе­ние и велия милость».

Завер­ша­ется про­щаль­ная беседа Христа. Близки крест­ные стра­да­ния. Хри­стос обод­ряет Своих уче­ни­ков: «Зрите (смот­рите), рекл еси, друзи, не ужа­сай­теся: ныне бо при­бли­жися час яту (взяту) ми быти и убиену руками без­за­кон­ных: вси же вы раз­се­е­теся, Мене оста­вивше». «С Тобою умру, как бла­го­мыс­ля­щий, хотя бы все отверг­лись!» — вос­клик­нул Петр. И ему со скорб­ной гру­стью отве­чал Гос­подь: «Не всю глу­бину Боже­ствен­ной Пре­муд­ро­сти и веде­ния иссле­до­вал и судеб Моих не постиг ты, чело­век; посему, будучи плотью, не пре­воз­но­сись, ибо трижды отре­чешься от Меня». Петр про­дол­жал убеж­дать Христа в своей вер­но­сти до конца, но Гос­подь сказал: «Ты отвер­га­ешь это, Симон Петр, но скоро убе­дишься в том, что ска­зано, и даже одна слу­жанка, подо­шедши, устра­шит тебя… горько вос­пла­кав, най­дешь мило­сти­вым Меня».

Хри­стос в Геф­си­ма­нии. «От веждей ныне сон отря­сите, — уче­ни­кам рекл еси, Христе, — и в молитве бдите, да не вни­дите в напасть, и наи­паче, Симоне: креп­чай­шему бо болий искус». «При­скорбна есть душа Моя до смерти, — бодр­ствуйте со Мною», — просит Гос­подь Своих уче­ни­ков, апо­сто­лов Петра, Иакова и Иоанна. И отойдя немного, пал на землю Спа­си­тель и начал молиться, дабы, если можно, мино­вал Его час сей крест­ных стра­да­ний и смерти, «и был пот Его, как капли крови, пада­ю­щие на землю. Без­греш­ное чело­ве­че­ское есте­ство Христа отвра­ща­лось от смерти, как несвой­ствен­ной Ему по Его без­греш­но­сти.

«И с силь­ным воплем и со сле­зами при­но­сил Он молитвы к Могу­щему спасти Его от смерти». Пре­тер­пе­вая пред­смерт­ные муки и боре­ния, Хри­стос являет послу­ша­ние Отцу : «Отче Мой! Если не может Чаша сия мино­вать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя».

Вся сила зла, направ­лен­ная против Христа и Его дела, и сила стра­да­ний в эти послед­ние часы жизни Спа­си­теля достигли наи­выс­шего напря­же­ния. Столько добра Он сделал людям, и вот Ему пред­стоит позор­ная, мучи­тель­ная крест­ная смерть на глазах тех и от тех, кого Он так любил — до пол­ного само­по­жерт­во­ва­ния. В Геф­си­ма­нии Гос­подь «ужа­сался от без­мер­но­сти бого­убий­ствен­ной чело­ве­че­ской злобы, от непро­гляд­но­сти окру­жав­шего Его мрака греха», но все-таки не поко­ле­бался в несе­нии до конца Своего спа­си­тель­ного подвига и все пре­да­вал в волю Отца Своего. Осо­бенно велики были внут­рен­няя, нрав­ствен­ная скорбь и боре­ния Христа. «Он в душе Своей вме­стил всю ту скорбь, кото­рую несло чело­ве­че­ство за грехи». По Своей сост­раж­ду­щей любви Он скор­бел «о роде чело­ве­че­ском, погря­за­ю­щем в грехах, о роде чело­ве­че­ском, кото­рый Он хочет взять от греха к правде. Все те муки сове­сти, всю ту скорбь о соде­ян­ной бездне греха, кото­рые пере­не­сти над­ле­жало чело­ве­че­ству при его обра­ще­нии к бла­го­дати, все это пере­жил Гос­подь по любви Своей к нам, как бы отож­де­ствив­шись с нами». Эта вели­чай­шая скорбь сопро­вож­дала Вели­кого Стра­дальца и на Крест­ном пути: к физи­че­ским страш­ным мукам при­со­еди­ни­лись стра­да­ния о грехе и злобе рас­пи­на­те­лей, и о взятой на Себя смер­то­нос­ной силе греха и зла всего чело­ве­че­ства.

Но уже при­бли­жа­ется пре­да­тель к Геф­си­ман­скому саду. «Днесь, — гла­го­лаша Зижди­тель небесе и земли Своим уче­ни­кам, — при­бли­жися час и приспе Иуда пре­даяй Мене. Да ник­тоже отвер­жется Мене, видя Мя на Кресте посреди двою раз­бой­нику».

Под­хо­дит Иуда и с ним мно­же­ство народа с мечами и кольями от пер­во­свя­щен­ни­ков, книж­ни­ков и ста­рей­шин. Иуда, при­бли­зив­шись, «льстивно лобы­зает». «Радуйся, Учи­телю», — Христу Иуда гла­го­лет, и, вкупе со словом, пре­дает на зако­ле­ние: «Сие бо даде зна­ме­ние без­за­кон­ным: егоже аз лобжу Той есть, Егоже пре­дати вам обе­щахся». «Хри­стос же ко Иуде вещаше: друже, твори, на неже пришел еси». Как будто на раз­бой­ника вышли на Христа с мечами и кольями, чтобы взять на смерть, те, среди кото­рых Гос­подь учил и кото­рым так много творил добра. «За благая, яже сотво­рил еси, Христе, роду еврей­скому», ведут осу­дить Тебя на рас­пя­тие и смерть. «О, иудее без­за­кон­нии! О, нера­зум­нии людие! Не помя­ну­сте ли что от чудес Хри­сто­вых, мно­же­ство исце­ле­ний? Но и всея Его не разу­ме­сте ли Боже­ствен­ныя силы? — якоже первее отцы ваша, тако и ныне и вы не разу­ме­ете».

Пре­тер­пе­вая все уни­же­ния и над­ру­га­тель­ства взяв­ших Его «без­за­кон­ных» и видя, как все уче­ники в страхе раз­бе­жа­лись, Гос­подь гово­рил: «Аще и пора­зи­сте Пас­тыря и раз­се­я­сте два­на­де­сять овец уче­ники Моя, можах вящше (больше), нежели два­на­де­сяте легео­нов пред­ста­вити Анге­лов (для Своей защиты), но дол­го­терплю, да испол­нятся, яже явих вам про­роки Моими, без­вест­ная и тайная» о спа­се­нии мира. Велики дол­го­тер­пе­ние Божие, «мило­сер­дия пучина» и неиз­гла­го­лан­ная бла­гость. «Ят быв (будучи взят), Боже наш, от без­за­кон­ных людей, и не пре­ре­куя отнюд, ни вопия, Агнче Божий, пре­тер­пел еси вся, испы­та­тися, и суди­тися, и биен быти, связан и ведом быти со оружии и дре­кольми к Каиафе».

Суд у пер­во­свя­щен­ни­ков Анны и Каиафы, суд у Пилата. «Князи люд­стии собра­шася на Гос­пода и на Христа Его». «Уязв­лени само­за­вист­ною злобою, свя­щен­ницы со книж­ники убити пре­даху подав­шаго языком (наро­дам) жизнь, есте­ством Жиз­но­давца».

Многие часы допроса, отре­че­ние близ­кого уче­ника, остав­лен­ность от близ­ких, ложные обви­не­ния на суде, изде­ва­тель­ства, биче­ва­ние, баг­ря­ница и тер­но­вый венец, зау­ше­ния и опле­ва­ния, — все терпит Гос­подь за спа­се­ние мира.

Лже­сви­де­тель­ство, обви­не­ние в бого­хуль­стве, нена­висть слепой и про­даж­ной толпы, науча­е­мой завист­ли­вой злобой пер­во­свя­щенн­ни­ков и Синед­ри­она. «Без­греш­ный Чудо­тво­рец — и бого­хуль­ствует! Как вам кажется?» — спра­ши­вает Каиафа. «Пови­нен смерти!» — отве­чает ему без­за­кон­ное «собо­рище иудей­ское». И повели к Пилату испра­ши­вать смерт­ного при­го­вора Пра­вед­нику. «Рцыте, без­за­кон­нии, что слы­ша­сте от Спаса нашего? Не закон ли положи, и про­ро­че­ская учения? Како убо помыс­лите Пилату пре­дати от Бога — Бога Слова и Изба­ви­теля душ наших?» «Пила­тову суди­лищу волею пришел еси пред­стати непо­вин­ный Судия, Христе, и изба­вити нас от долгов наших: темже пре­тер­пел еси, Блаже, плотию биен быти, да вси при­и­мем сво­бож­де­ние». «Мило­сер­дия пучина! Како пред­стоит огнь Пилату, сену и трости, и земли сущей, его же не опали огнь Боже­ства — Хри­стос? Но пожи­даше тер­пе­ливо, есте­ством сый сво­бодь, яко Чело­ве­ко­лю­бец».

Чтобы хотя бы несколько усми­рить жесто­кую толпу иудеев, Пилат под­вер­гает Христа биче­ва­нию, но даже изму­чен­ный и истер­зан­ный вид Стра­дальца не смяг­чает их жесто­ко­сти. «Возьми, возьми, распни гла­го­ле­маго Христа! — вопи­яху без­за­кон­нии иудее Пилату излиха, Христа про­сяху убити яко осуж­денна». — «Кое убо зло сотвори, яко взы­ва­ете вельми: возьми, возьми, распни Его? — спра­ши­вал Пилат «людей нера­зум­ных», — вины не обре­таю в Нем. Они же горько вопи­яху: возьми, возьми, распни Спаса всех», «и злодея (Варавву) вместо Бла­го­де­теля про­шаху прияти убийцы пра­вед­ни­ков. Молчал же еси, Христе, терпя их дер­зость, постра­дати хотя и спасти нас, яко Чело­ве­ко­лю­бец».

Тогда умы­вает Пилат руки, «тро­стию под­пи­сы­вает на Него вину, всем дару­ю­щую без­смер­тие». И отпус­кает им раз­бой­ника Варавву. Христа же пре­дает на рас­пя­тие. «Хри­сто­убий­цею и про­ро­ко­убий­цею ока­зался еврей­ский народ. Ибо как в древ­но­сти он не убо­ялся уби­вать про­ро­ков, кото­рые были таин­ствен­ными све­то­чами истины, так и ныне, увле­чен­ные зави­стью, пре­дают смерти Гос­пода, о Кото­ром те в свое время про­по­ве­до­вали».

Тяже­лый крест­ный путь на Гол­гофу… Не раз падал изму­чен­ный Стра­да­лец под тяже­стью Креста. И сле­до­вало за Ним на Гол­гофу мно­же­ство народа и женщин, кото­рые пла­кали и рыдали о Нем. Шла и Пре­чи­стая Матерь Иисуса с близ­кими к Ней женами. «Своего Агнца Агница зрящи к зако­ле­нию вле­кома, после­до­ваше Мария, тер­за­ю­щися со иными женами, сия вопи­ющи: камо идеши, Чадо? Чесо ради скорое тече­ние совер­ша­еши?» «Чесо ради тече­нием сим течеши дол­го­тер­пе­ливо без лено­сти, Иисусе пре­воз­же­ленне? Без­грешне и мно­го­мило­стиве Гос­поди, даждь Ми слово, рабе Твоей, Сыне Мой все­лю­без­ней­ший». «Даждь Ми слово, Слове, немолчна мимо­иди Мене».

Пре­свя­тая Матерь Гос­пода Иисуса в вели­чай­шем стра­да­нии и состра­да­нии Сыну у Креста яви­лась поис­тине Агни­цей Агнца Божия Христа, серд­цем Своим, всем суще­ством Своим раз­де­ля­ю­щей спа­си­тель­ные сnра­да­ния Своего Сына, вели­кую Гол­гоф­скую Жертву Его любви.

И когда пришли на место, назы­ва­е­мое «лобное», рас­пяли там Его и двух зло­деев — одного по правую, а дру­гого по левую сто­рону. Иисус же гово­рил: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают». И при Кресте стояли Матерь Его и другие жены, и люби­мый ученик Иоанн. «Непо­роч­ная Дева, зрящи Тя, Слове, ко Кресту при­гвож­да­ема, рыда­юще матер­нею утро­бою, уязв­ля­шеся серд­цем горце, и сте­няше болез­ненно из глу­бины души, ланиты со власы тер­за­юще, сокру­ша­шеся. Темже и перси биюще, взы­ваша жалостно: Увы Мне, Боже­ствен­ное Чадо! Увы Мне, Свете мира! Что зашел еси от очию Моею, Агнче Божий? Где зайде доб­рота зрака Твоего? Что Ти воз­даде, Чадо, собор пре­без­за­кон­ный? Что Ти врази воз­даша, Бла­го­де­телю, за няже бла­го­дать прияша?» Видя на Кресте Рас­пя­того Творца, «вся тварь изме­ня­шеся стра­хом: солнце омра­ча­шеся, и земли осно­ва­ния сотря­са­хуся», све­тила сокры­ва­х­уся, горы востре­пе­таша и каме­ние раз­се­до­шася», — вся состра­даху Создав­шему вся». Но и это не тро­нуло, не обра­зу­мило рас­пи­на­те­лей. Они про­дол­жали поно­сить Рас­пя­того: «Поки­ваху гла­вами своими, хулу и руга­ние при­но­сяше».

«Сия гла­го­лет Гос­подь иудеом: людие Мои, что сотво­рих вам? Или чим вам доса­дих? Слепцы ваша про­све­тих, про­ка­жен­ныя ваша очи­стих, мужа суща на одре воз­ста­вих. Людие Мои, что сотво­рих вам? И что Мне воз­да­сте? За манну — желчь, за воду — оцет, вместо любве ко Мне — ко Кресту Мя при­гвоз­ди­сте».

Вместе со страш­ными муче­ни­ями без­греш­ного тела рас­пя­тый Хри­стос пре­тер­пе­вал вели­чай­шие нрав­ствен­ные муче­ния и борьбу. Неисто­вая злоба и изде­ва­тель­ства толпы рас­пи­на­те­лей, поно­ше­ния от рас­пя­тых с Ним раз­бой­ни­ков, сынов­няя любовь к оста­ю­щейся и рыда­ю­щей о Нем Матери, вели­чай­шая скорбь и тягота о греш­ном чело­ве­че­стве — все это при­чи­няло стра­да­ния Спа­си­телю. «Кийждо уд (член) Святыя Твоея плоти без­че­стие нас ради пре­терпе: глава — терние; лице — опле­ва­ния; ланиты — зау­ше­ния; уста — вку­ше­ние желчи во оцте рас­тво­рен­ныя, ушеса — хуле­ния зло­че­сти­выя; плещи — биения, и рука — трость; все тело — про­тя­же­ние на Кресте; чле­нове — гвозди, и ребра — копие».

Все эти стра­да­ния пре­тер­пел за нас и ради нас Своим чело­ве­че­ским есте­ством «от стра­стей сво­бо­ди­вый (ими) нас Гос­подь, сниз­ше­дый к нам чело­ве­ко­лю­бием и воз­не­сый нас». Он — все тот же: сми­рен­ный, крот­кий и люб­ве­обиль­ный. Со Креста Он про­сти­рает заботу о Своей Матери, Кото­рая пере­жи­вала в это время пред­ска­зан­ные Ей святым Симео­ном тяжкие стра­да­ния у Креста Своего Сына.

Окру­жен­ный злобою рас­пи­на­те­лей, Боже­ствен­ный Стра­да­лец молится о них Своему Отцу, говоря: «Отче, прости им этот грех, ибо они — без­за­кон­ники, не знают, что делают нече­сти­вое (дело)».

Но вот слы­шится со Креста: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оста­вил?» (Мк. 15:34). Боже­ство, нико­гда не остав­ляв­шее Христа, попус­кает чело­ве­че­ству Хри­стову бытъ иску­ше­ным остав­лен­но­стью от Бога — тем состо­я­нием, в кото­рое вошло чело­ве­че­ство через грех. Но и это вели­чай­шее из иску­ше­ний и боре­ний для без­греш­ной души Бого­че­ло­века побеж­дено. И слы­шится со Креста: совер­ши­лось! — Совер­ши­лось от века пред­устав­лен­ное таин­ство таинств — спа­се­ние мира Кре­стом: Иисус, воз­гла­сив гром­ким голо­сом, сказал: «Отче! в руки Твои предаю Дух Мой». И, сие сказав, испу­стил дух. Пре­да­вая душу Свою Отцу, Гос­подь Спа­си­тель предал в руки любя­щего Отца и нас всех, кото­рых Он со Отцом Своим так воз­лю­бил, что за спа­се­ние жизнь Свою отдал на Кресте. Пре­да­вая Свою душу Отцу, Он открыл сво­бод­ный путь вос­хож­де­ния наших душ к Отцу Небес­ному, дабы и мы, искуп­лен­ные Им, были всегда с Ним нераз­лучны».

Когда Хри­стос Спа­си­тель умер на Кресте, цер­ков­ная завеса «раз­дра­лась надвое» в «обли­че­ние без­за­кон­ных» рас­пи­на­те­лей. Солнце померкло, скрыв свои лучи, видя Вла­дыку рас­пи­на­е­мым, и землю объял мрак. Земля сотряс­лась в своих осно­ва­ниях, во многих местах дала тре­щины, многие гробы рас­кры­лись, и из них востали многие тела умер­ших святых. Но и эти зна­ме­ния, совер­шив­ши­еся в часы стра­да­ний и смерти Христа, не при­вели в разум рас­пи­на­те­лей, не оста­но­вили злобы и силы зави­сти иудей­ских пер­во­свя­щен­ни­ков и книж­ни­ков. Желая к наступ­ле­нию суб­бот­него дня уско­рить смерть рас­пя­тых, пер­во­свя­щен­ники не усты­ди­лись пойти к Пилату и про­сить, чтобы рас­пя­тым пере­били голени — хотя про­сить об этом было при­лично только испол­ни­те­лям казней. Когда же послан­ные Пила­том воины пришли на Гол­гофу, Иисус уже умер. Не пере­бив Ему голе­ней, один из воинов для удо­сто­ве­ре­ния в смерти прон­зил копьем Иисуса Христа в ребра — из раны тотчас истекли кровь и вода. Про­изо­шло же это, по вере Церкви, дей­ствием непо­сред­ствен­ной силы Божией. «Хри­стос, — гово­рит святой Иоанн Дамас­кин, — кровию, истек­шею из ребра Его вместе с водою, омыл грех, а Древом Крест­ным спас весь род наш и соде­лался Началь­ни­ком новой жизни и нового порядка». «Кап­лями бого­точ­ныя крове и воды, про­ли­ян­ныя от ребр Твоих, воз­со­здася мир: водою убо омыеши, яко щедр, всех грехи, Гос­поди, и кровию же про­ще­ние (соеди­не­ние с Собою) пишеши».

Чем темнее была ночь и мрак нена­ви­сти и злобы врагов Христа, окру­жав­ших Крест и Рас­пя­того на нем, тем ярче были звезды небес­ной любви, кото­рой горели ко Гос­поду сердца близ­ких Его уче­ни­ков и учениц. Тайные уче­ники Христа — зна­ме­ни­тый ученый Иосиф из Ари­ма­феи и один из началь­ни­ков иудей­ских Нико­дим — дви­жи­мые любо­вью, пре­одо­ле­вают страх перед гоне­ни­ями от врагов Иису­со­вых и при­хо­дят, чтобы погреб­сти с честью Его тело.

Уже ночью Иосиф идет к Пилату и испра­ши­вает тело «Жиз­но­давца всех» Христа. Того, Кто есть для всех Источ­ник жизни, Иосиф с Нико­ди­мом сняли со Креста. Иосиф поры­вался обло­бы­зать Его нетлен­ное тело, но удер­жи­ва­е­мый стра­хом и бла­го­го­ве­нием, обли­ва­ясь горь­кими сле­зами, гово­рил: «Увы мне, Слад­чай­ший Иисусе! Как я буду погре­бать Тебя, Боже мой? Или каким полот­ном обовью? Какими руками при­кос­нусь к нетлен­ному Твоему телу? Или какие песни буду петь при Твоем погре­бе­нии, Мило­сер­дый?»

И неис­ку­со­муж­ная Матерь Иисуса, взяв тело Его на Свои колена, горько рыдала со сле­зами и, лобы­зая, вос­кли­цала: «Един­ствен­ную надежду и жизнь, Вла­дыко, Сыне Мой и Боже, свет очам Моим Раба Твоя имела, теперь же Я лиши­лась Тебя, слад­кое Мое Чадо и люби­мое! Скрылся от глаз Моих, Сыне Мой! И ни слова не ска­жешь Твоей Рабе, Слове Божий, Той, Кото­рая родила Тебя».

Но Боже­ствен­ный луч уте­ше­ния и надежды про­ни­кает в душу Матери Гос­пода, вспом­нив­шей про­ро­че­ское пред­ре­че­ние Своего Сына о Вос­кре­се­нии, и Он, без­ды­хан­ный, как бы вещает Ей теперь в уте­ше­ние: «Не рыдай надо Мною, Матерь, видя во гробе Сына, Кото­рого зачала Ты во чреве бес­се­менно; ибо Я востану и про­слав­люсь и как Бог воз­несу во славе тех, кото­рые непре­станно с верой и любо­вью про­слав­ляют Тебя».

Тогда уче­ники при­сту­пили к погре­бе­нию тела Иисуса Христа. Пома­зав по иудей­скому обычаю тело Гос­пода бла­го­вон­ными мазями и обвив чистой Пла­ща­ни­цей (тонким полот­ном), бла­го­об­раз­ный Иосиф поло­жил его в новом гробе. «Пови­ва­ется чистою Пла­ща­ни­цею Тот, Кто един есть чистый и невре­ди­мый, Кто покры­вает небо обла­ками и (Сам) покры­ва­ется светом, как ризою. Во гробе пола­га­ется Тот, Кому небо служит Пре­сто­лом, а земля под­но­жием. Тес­ными пре­де­лами гроба по телу объ­ем­лется Тот, Кто гор­стию объ­ем­лет всю тварь, ибо все испол­няет и опи­сует будучи един, как Бог неопи­сан­ный. Тот же самый, Кото­рый, как Бог, при­ем­лет покло­не­ние вместе с Отцем и Духом на небеси. Тот же самый, как чело­век, телом лежит во гробе, а душею пре­бы­вает в сокро­вен­ных убе­жи­щах ада и раз­бой­нику делает доступ­ным рай, потому что неопи­сан­ное Боже­ство всюду сопро­вож­дает Его».

Во гробе — Жизнь, содер­жа­щая всю тварь. «Жизнь, како уми­ра­еши? Како и во гробе оби­та­еши, смерти же цар­ство раз­ру­ша­еши и от ада мерт­выя воз­став­ля­еши?» «Есте­ство умное и мно­же­ство без­п­лот­ное недо­уме­вает о таин­стве неска­зан­ного и неиз­ре­чен­ного погре­бе­ния» Хри­стова. «Днесь содер­жит гроб содер­жа­щаго дланию тварь: покры­вает камень покрыв­шего доб­ро­де­те­лию небеса; спит Жизнь и ад тре­пе­щет, и Адам от уз раз­ре­ша­ется».

После смерти Хри­стос Своей душой и Боже­ством сошел во ад — место пре­бы­ва­ния всех, до Него умер­ших людей, чтобы спасти весь чело­ве­че­ский род, спасти не только во плоти живу­щих и тех, кто будет после Него жить, но и умер­ших ко вре­мени Его при­ше­ствия. Явле­ние Христа в «тем­ни­цах ада» про­из­вело пора­зи­тель­ное дей­ствие: мрак и тьма побеж­да­ются Светом, пре­бы­ва­ние в тлении и смерти — Жизнью. Раз­ру­ша­ется духов­ная «око­ван­ность», свя­зан­ность душ умер­ших или, по образ­ному выра­же­нию пес­но­пе­ний, «соеди­ня­ются узы, цепи («вереи вечныя») ада», мерт­вые, умер­шие в вере и надежде на Изба­ви­теля и Спа­си­теля и те, кто уве­ро­вал в Него во время про­по­веди сошед­шего во ад Иоанна Кре­сти­теля и Самого Гос­пода, совос­кресли в жизнь со Хри­стом.

Таким обра­зом, осво­бо­див тех, кото­рые от века были свя­заны, Хри­стос Спа­си­тель вновь воз­вра­тился из среды мерт­вых, вос­крес, открыв и нам путь к вос­кре­се­нию. Он осво­бо­дил нас от схож­де­ния после смерти в тем­ницу мрака — во ад, раз­ру­шив сей пла­чев­ный путь «адова нис­па­де­ния», кото­рого не избе­жали и вет­хо­за­вет­ные пра­вед­ники.

Царь веков, Спа­си­тель мира, крест­ными стра­да­ни­ями и смер­тью завер­шив домо­стро­и­тель­ство нашего спа­се­ния, — «суб­бот­ствует», поко­ится во гробе, «новое нам пода­вая суб­бот­ство (покой)», «суб­бот­ство вечное — все­свя­тое из мерт­вых вос­кре­се­ние».

Хри­стос умер Своею плотию, но смерть не могла дер­жать в своей власти тело и душу Христа, нахо­див­ше­гося в ипо­стас­ном соеди­не­нии с Источ­ни­ком вечной Жизни, в един­стве с Тем, Кто, по при­роде Своего Боже­ства, есть «Вос­кре­се­ние и Жизнь». Гос­подь — во гробе, но уже близка спа­си­тель­ная и све­то­зар­ная ночь Хри­стова Вос­кре­се­ния. В этой надежде и в пред­зре­нии вели­кого дня Вос­кре­се­ния Хри­стова все веру­ю­щие, окру­жая Пла­ща­ницу — гроб Спа­си­теля — вос­пе­вают с глу­бо­кой верой и надеж­дой: «Вос­кресни (востань), Боже — суди земли: яко Ты насле­диши во всех языцех (наро­дах)!»

^ Осо­бен­но­сти бого­слу­же­ния первых трех дней Страст­ной Сед­мицы

В первые три дня Страст­ной сед­мицы Цер­ковь под­го­тав­ли­вает хри­стиан к достой­ному созер­ца­нию и сер­деч­ному соуча­стию в крест­ных стра­да­ниях Спа­си­теля. Уже на вечерне в Неделю Ваий Святая Цер­ковь при­зы­вает верных сте­каться от Боже­ствен­ного (высо­чай­шего и свя­щен­ного) празд­ника Ваий на Боже­ствен­ный (свя­щен­ный) празд­ник чест­ному и спа­си­тель­ному таин­ству стра­стей Хри­сто­вых и видеть Гос­пода, при­ем­лю­щего за нас доб­ро­воль­ные стра­да­ния и смерть. В пес­но­пе­ниях Триоди Цер­ковь побуж­дает веру­ю­щих идти за Гос­по­дом, сорас­пяться с Ним и удо­сто­иться Цар­ства Небес­ного. В бого­слу­же­нии первых трех дней Страст­ной сед­мицы еще удер­жи­ва­ется общий пока­ян­ный харак­тер пес­но­пе­ний.

Каждый из первых трех дней Страст­ной сед­мицы, кроме общих осо­бен­но­стей, имеет и свои соб­ствен­ные и посвя­ща­ется осо­бому вос­по­ми­на­нию, содер­жа­ще­муся в пес­но­пе­ниях и еван­гель­ских чте­ниях на утрене и Литур­гии.

В Вели­кий Поне­дель­ник Цер­ковь в своих пес­но­пе­ниях при­зы­вает встре­тить начало стра­стей Хри­сто­вых. В бого­слу­же­нии Поне­дель­ника вос­по­ми­на­ется вет­хо­за­вет­ный пат­ри­арх Иосиф, по зави­сти про­дан­ный своими бра­тьями в Египет и про­об­ра­зо­вав­ший стра­да­ния Христа Спа­си­теля, пре­дан­ного на смерть сооте­че­ствен­ни­ками. Вос­по­ми­на­ется также про­кля­тие и иссу­ше­ние Гос­по­дом бес­плод­ной смо­ков­ницы, слу­жив­шей обра­зом лице­мер­ных книж­ни­ков и фари­сеев, у кото­рых несмотря на их внеш­нюю набож­ность Гос­подь не нашел истин­ных плодов веры и бла­го­че­стия, а только лице­мер­ную сень (тень) закона. Бес­плод­ной, засох­шей смо­ков­нице подобна и всякая душа чело­ве­че­ская, не при­но­ся­щая духов­ных плодов: истин­ного пока­я­ния, веры, молитвы и добрых дел.

В Вели­кий Втор­ник вос­по­ми­на­ется обли­че­ние Гос­по­дом книж­ни­ков и фари­сеев, Его беседы и притчи во Иеру­са­лим­ском храме — о подати, пода­ва­е­мой кесарю, о вос­кре­се­нии мерт­вых, Страш­ном Суде и кон­чине мира, притчи о десяти девах и о талан­тах. В прит­чах изоб­ра­жа­ется неожи­дан­ность при­ше­ствия Гос­пода (притча о десяти девах) и пра­вед­ность Суда Божия (притча о талан­тах).

В Вели­кую Среду вос­по­ми­на­ется жена греш­ница, омыв­шая сле­зами и пома­зав­шая дра­го­цен­ным миром ноги Спа­си­теля, когда Он пре­бы­вал на вечери в Вифа­нии в доме Симона про­ка­жен­ного, и этим при­го­то­вив­шая Христа к погре­бе­нию. Здесь же Иуда мнимой забот­ли­во­стью о нищих обна­ру­жил свое среб­ро­лю­бие, а вече­ром решился пре­дать Христа Спа­си­теля иудей­ским ста­рей­ши­нам за 30 среб­ре­ни­ков.

В первые три дня Страст­ной сед­мицы поло­жено про­чи­ты­вать на бого­слу­же­нии всю Псал­тирь, кроме 17‑й кафизмы, чита­е­мой на утрене Вели­кой Суб­боты.

Нака­нуне этих дней слу­жится пове­че­рие: вели­кое пове­че­рие — в поне­дель­ник и втор­ник вече­ром; малое пове­че­рие — с вос­кре­се­нья на поне­дель­ник, в среду вече­ром и в сле­ду­ю­щие дни. На пове­че­рии поется три­пес­нец свя­того Андрея Крит­ского.

На утрене после «Алли­луиа» в первые три дня поется (трижды) особым напе­вом тро­парь «Се, Жених грядет в полу­нощи, и блажен раб, егоже обря­щет бдяща; недо­стоин же паки, егоже обря­щет уны­ва­юща. Блюди убо, душе моя, не сном отя­го­тися, да не смерти пре­дана будеши, и Цар­ствия вне затво­ри­шися. Но вос­пряни зовущи: свят, свят, свят еси, Боже, Бого­ро­ди­цею поми­луй нас». В этом тро­паре Цер­ковь вну­шает нам спа­си­тель­ный страх вне­зап­ного при­ше­ствия Судии мира и побуж­дает нас к духов­ному бодр­ство­ва­нию.

После сти­хо­сло­вия трех кафизм на утрене чита­ется Еван­ге­лие, особое на каждый день. После кафизм екте­нии не пола­га­ется, но сразу после тре­тьей кафизмы и седальна диакон про­из­но­сит «И о спо­до­би­тися нам слы­ша­нию свя­таго Еван­ге­лия».

По про­чте­нии Еван­ге­лия, 50-го псалма и молитвы «Спаси, Боже, люди Твоя» в поне­дель­ник и среду поется три­пес­нец, а во втор­ник — дву­пес­нец (8‑я и 9‑я песнь). Припев к тро­па­рям три­песн­цев и кано­нов в Страст­ную сед­мицу: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе». По окон­ча­нии три­песнца в первые четыре дня поется екса­по­сти­ла­рий: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду в онь (в него); про­свети оде­я­ние души моея, Све­то­да­вче, и спаси мя» (трижды). В этом пес­но­пе­нии мы испо­ве­дуем перед Гос­по­дом свое недо­сто­ин­ство, сокру­ша­емся и плачем, подобно неве­сте, остав­лен­ной вне брач­ного чер­тога. Далее по уставу — хва­лит­ные псалмы, сти­хиры на хва­ли­тех и прочее после­до­ва­ние утрени.

В первые три дня Страст­ной сед­мицы на 3‑м, 6‑м и 9‑м часах после­до­ва­тельно и цели­ком про­чи­ты­ва­ется все Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие (в 9 отде­лах), до слов: ныне про­сла­вися Сын Чело­ве­че­ский (Ин. 13:32). Еван­ге­лие чита­ется после пения вели­ко­пост­ного тро­паря часа и по про­чте­нии Бого­ро­дична часа, а на 6‑м часе — после про­чте­ния паре­мии, пред­ва­ря­е­мой и завер­ша­е­мой пением про­кимна.

Вет­хо­за­вет­ные чтения имеют тот же поря­док, что и в преды­ду­щие дни слу­же­ния по Пост­ной Триоди. Но состав чтений иной. Так, на 6 часе вместо про­ро­че­ства Исаии, чита­ются про­ро­че­ства Иезе­ки­иля, созер­цав­шего дивные образы Херу­ви­мов на огнен­ных колес­ни­цах, дви­жи­мых Духом. На вечерне в первые четыре дня чита­ется паре­мия из Книги Исход о бед­ствиях евреев в Египте и избав­ле­нии от них; эти бед­ствия слу­жили про­об­ра­зом духов­ных бед­ствий гре­хов­ного чело­ве­че­ства и избав­ле­ния от них стра­да­ни­ями Спа­си­теля. Вторая паре­мия на вечерне чита­ется из Книги Иова, невин­ного и без­ро­пот­ного стра­дальца, слу­жив­шего про­об­ра­зом стра­да­ний Спа­си­теля.

В первые три дня Страст­ной сед­мицы совер­ша­ется Литур­гия Пре­ждео­свя­щен­ных даров.

После пения «Да испра­вится молитва моя» и вели­ких покло­нов чита­ется Еван­ге­лие, соот­вет­ственно вос­по­ми­на­нию каж­дого дня; Апо­стол на Литур­гии в эти дни не чита­ется.

В среду в конце Литур­гии (после «Буди имя Гос­подне») послед­ний раз во время Вели­кого Поста чита­ется молитва свя­того Ефрема Сирина (с тремя вели­кими покло­нами).

В первые три дня Страст­ной сед­мицы, начи­ная с вечерни в Неделю Ваий, в конце служб бывает особый отпуст: «Грядый Гос­подь на воль­ную страсть нашего ради спа­се­ния, Хри­стос, истинн­ный Бог наш».

В Страст­ную сед­мицу, как и в первую сед­мицу, не бывает поми­но­ве­ния усоп­ших и не совер­ша­ется память святых, так как вся сед­мица посвя­щена исклю­чи­тельно вос­по­ми­на­нию стра­да­ний и Крест­ной смерти Господ.

Если в Вели­кий Поне­дель­ник, Вели­кий Втор­ник или Вели­кую Среду слу­чится празд­ник Бла­го­ве­ще­ния, то служба празд­ника соеди­ня­ется со служ­бой Триоди. Нака­нуне Поне­дель­ника все­нощ­ное бдение начи­на­ется с вели­кой вечерни, а нака­нуне Втор­ника и Среды — с вели­кого пове­че­рия. После вели­кого сла­во­сло­вия совер­ша­ется лития, на утрене поется поли­е­лей, вели­ча­ние, про­ки­мен и чита­ется Еван­ге­лие Бла­го­ве­ще­нию. Ирмосы канона — Бла­го­ве­ще­ния. На девя­той песни — при­певы Бла­го­ве­ще­ния. Сла­во­сло­вие чита­ется. В конце утрени и на часах — молитва свя­того Ефрема Сирина (на часах — по 3 вели­ких поклона). Литур­гия совер­ша­ется свя­того Иоанна Зла­то­уста в соеди­не­нии с вечер­ней. На Литур­гии про­ки­мен, Апо­стол, задо­стой­ник и при­ча­стен — Бла­го­ве­ще­ния. Еван­ге­лие на Литур­гии чита­ется Бла­го­ве­ще­ния и дня.

^ Осо­бен­но­сти бого­слу­же­ния в Вели­кий Чет­верг

В Чет­верг Страст­ной сед­мицы в бого­слу­же­нии вос­по­ми­на­ются четыре важ­ней­ших собы­тия, совер­шив­шихся в этот день: Тайная Вечеря, на кото­рой Гос­подь уста­но­вил ново­за­вет­ное таин­ство Свя­того При­ча­стия (Евха­ри­стии) и совер­шил умо­ве­ние ног Своим уче­ни­кам в знак глу­бо­кого сми­ре­ния и любви к ним; молитва Спа­си­теля в Геф­си­ман­ском саду и пре­да­тель­ство Иисуса Христа Иудой Иска­ри­о­том.

В Вели­кий Чет­верг совер­ша­ются сле­ду­ю­щие службы: малое пове­че­рие (со среды на чет­верг), утреня с 1‑м часом, часы: 3‑й, 6‑й и 9‑й с изоб­ра­зи­тель­ными, Литур­гия свя­того Васи­лия Вели­кого в соеди­не­нии с вечер­ней.

Осо­бен­но­сти бого­слу­же­ния Вели­кого Чет­верга сле­ду­ю­щие:

Нака­нуне (в среду вече­ром) совер­ша­ется малое пове­че­рие, на кото­ром поется три­пес­нец свя­того Андрея Крит­ского.

На утрене после «Алли­луиа» поется трижды особым напе­вом тро­парь: «Егда слав­нии уче­ницы на умо­ве­нии вечери про­све­ща­хуся, тогда Иуда зло­че­сти­вый, среб­ро­лю­бием неду­го­вав, омра­ча­шеся и без­за­кон­ным судиям Тебе, Пра­вед­наго Судию, пре­дает. Виждь, имений рачи­телю, сих ради удав­ле­ние упо­тре­бивша! Бежи несы­тыя души Учи­телю тако­вая дерз­нув­шия! Иже о всех Благий, Гос­поди, слава Тебе».

Кафизм на утрене нет. Сразу после тро­паря по воз­гласе диа­кона: «И о спо­до­би­тися нам слы­ша­нию…» чита­ется Еван­ге­лие. В Еван­ге­лии повест­ву­ется о собы­тиях этого дня (Лк., зачало 108 «от полу»: «При­бли­жа­шеся празд­ник опрес­нок», окон­ча­ние в зачале 109: «По Немже идоша уче­ницы Его»).

По про­чте­нии Еван­ге­лия и 50-го псалма поется полный канон Вели­кого Чет­верга: «Сече­ное сечется море Черм­ное»; полный — в озна­ме­но­ва­ние важ­но­сти этого дня (молитва: «Спаси, Боже, люди Твоя» перед кано­ном не чита­ется).

После 9‑й песни — екса­по­сти­ла­рий (трижды): «Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный». Далее совер­ша­ется все­днев­ная утреня обыч­ным поряд­ком с пением стихир на хва­ли­тех, чте­нием вели­кого сла­во­сло­вия и пением стихир на сти­ховне.

На 1‑м часе чита­ется паре­мия из Книги Про­рока Иере­мии, в кото­рой изоб­ра­жа­ется кро­тость Боже­ствен­ного Стра­дальца и злоба Его врагов. Чтение паре­мии пред­ва­ря­ется и завер­ша­ется пением про­ким­нов.

Часы 3‑й, 6‑й и 9‑й и чин изоб­ра­зи­тель­ных совер­ша­ются вместе, «поскору», без пения. Только в конце изоб­ра­зи­тель­ных, после воз­гласа диа­кона «Пре­муд­рость» поется «Достойно есть» и прочее.

Совер­ша­ется Литур­гия свя­того Васи­лия Вели­кого в соеди­не­нии с вечер­ней (без кафизмы). Литур­гия совер­ша­ется после вечерни, поскольку Сам Гос­подь уста­но­вил Евха­ри­стию вече­ром. После стихир на «Гос­поди, воз­звах» и входа с Еван­ге­лием, чита­ются три паре­мии (из Книг Исход, Иова и про­рока Исаии). Перед первой и второй паре­ми­ями поются про­кимны. После тре­тьей паре­мии про­из­но­сится малая екте­ния, поется Три­свя­тое; далее, обыч­ным поряд­ком слу­жится Литур­гия свя­то­го­Ва­си­лия Вели­кого. На Литур­гии чита­ются Апо­стол (Кор., зач. 149) и Еван­ге­лие, выбран­ное из трех еван­ге­ли­стов (Мф., зач. 107 (26, 1–20); Ин., зач. 44 (13, 3–17), Мф., зач. 108, «от полу» (26, 21–39); Лк., зач. 109 (22, 43–45); Мф., зач. 108 (26, 40–27, 2)).

Вместо Херу­вим­ской песни, при­част­ного стиха и стиха «Тело Хри­стово при­и­мите» (при при­ча­ще­нии народа) и вместо «Да испол­нятся уста наша» поется песнь: «Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий, при­част­ника мя приими», в кото­рой содер­жится обли­че­ние Иуды и испо­ве­да­ние бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника.

Вместо «Достойно есть» на Литур­гии поется ирмос 9‑й песни канона утрени, в кото­ром веру­ю­щие при­зы­ва­ются насла­диться госте­при­им­ством («стран­ствия») Гос­под­ним и бес­смерт­ной Его тра­пезы. Задо­стой­ник Вели­кого Чет­верга — ирмос 9‑й песни канона: «Стран­ствия вла­дычня и без­смерт­ныя тра­пезы на горнем месте высо­кими умы, вернии, при­и­дите насла­димся, воз­шедша Слова от Слова научив­шеся, Егоже вели­чаем». (Госте­при­им­ства (уго­ще­ния) и бес­смерт­ной тра­пезы на горнем месте, при­и­дите, верные, насла­димся, устре­мив горе наш ум. Слово пришло (сюда, на горнее место, как снедь верным); это узнали мы от Самого Слова, Кото­рое ныне про­слав­ля­ется (Ин. 12:23).)

В конце служб Вели­кого Чет­верга про­из­но­сится особый отпуст, ука­зан­ный в Слу­жеб­нике: «Иже за пре­вос­хо­дя­щую бла­гость путь доб­рей­ший сми­ре­ния пока­за­вый, внегда умыти ноги уче­ни­ков, даже и до Креста и погре­бе­ния сниз­ше­дый нам, Хри­стос, истин­ный Бог наш».

Вече­ром в Вели­кий Чет­верг по уставу поло­жено совер­шать малое пове­че­рие с три­песн­цем.

Если в Вели­кий Чет­верг слу­чится Бла­го­ве­ще­ние, то в среду вече­ром все­нощ­ное бдение начи­на­ется Вели­ким пове­че­рием. На литии и на сти­ховне вечерни — сти­хиры и тро­парь Бла­го­ве­ще­ния.

На утрене на «Бог Гос­подь» поется тро­парь Бла­го­ве­ще­ния дважды. и на «Слава, и ныне» — «Егда слав­нии уче­ницы» (еди­но­жды). Затем поли­е­лей и вели­ча­ние Бла­го­ве­ще­ния. Сте­пенны 4‑го гласа — первый анти­фон. Про­ки­мен, Еван­ге­лие и (после него) сти­хира — Бла­го­ве­ще­ния. Канон празд­ника и дня. Ката­ва­сия — ирмосы канона Вели­кого Чет­верга. На 9‑й песни, вместо «Чест­ней­шую Херу­вим», — при­певы празд­ника. Све­ти­лен: празд­ника, «Слава» — дня, «и ныне» праздника.Часы 3‑й, 6‑й и 9‑й и изоб­ра­зи­тельны слу­жатся обыч­ным поряд­ком.

Совер­ша­ется Литур­гия свя­того Васи­лия Вели­кого в соеди­не­нии с вечер­ней. Паре­мии, про­ки­мен, Апо­стол и Еван­ге­лие — дня и празд­ника. Вместо «Достойно есть» поется ирмос «Стран­ствия Вла­дычня». Если храм Бла­го­ве­ще­ния, то поется задо­стой­ник: «Яко оду­шев­лен­ному Божию кивоту» с поло­жен­ным при­пе­вом. Вместо Херу­вим­ской песни, при­частна, стиха, пое­мого во время при­ча­ще­ния мирян, и вместо «Да испол­нятся уста наша» поется «Вечери Твоея тайныя».

Отпуст — Вели­кого Чет­верга.

^ Осо­бен­но­сти бого­слу­же­ния Вели­кой Пят­ницы

День Вели­кой Пят­ницы посвя­щен вос­по­ми­на­нию осуж­де­ния на смерть, крест­ных стра­да­ний и смерти Гос­пода Спа­си­теля. В бого­слу­же­нии этого дня Цер­ковь как бы постав­ляет нас у под­но­жия Креста Хри­стова и перед нашим бла­го­го­вей­ным и тре­пет­ным взором изоб­ра­жает спа­си­тель­ные стра­да­ния Гос­пода от кро­ва­вого пота в Геф­си­ман­ском саду до Рас­пя­тия и погре­бе­ния.

В Вели­кую Пят­ницу совер­ша­ются три основ­ных службы: утреня, вели­кие часы и вели­кая вечерня с малым пове­че­рием. Литур­гия в этот день не совер­ша­ется по при­чине вели­кого поста и глу­бо­кого сокру­ше­ния, а также потому, что в этот день была при­не­сена Самим Спа­си­те­лем Гол­гоф­ская Жертва на Кресте.

«После­до­ва­ние Святых и Спа­си­тель­ных стра­стей Гос­пода нашего Иисуса Христа» должно начи­наться по уставу во втором часу ночи или по нашему счету в вось­мом часу вечера. Бого­слу­же­ние утрени должно совер­шаться глу­бо­кой ночью (обычно с вечера в Вели­кий Чет­верг), потому что стра­да­ния Гос­пода, вос­по­ми­на­е­мые в Пят­ницу, нача­лись в ночь с Чет­верга на Пят­ницу. И подобно уче­ни­кам, пением ночью сопро­вож­дав­ших Своего Учи­теля и Гос­пода на пути с Тайной Вечери в Геф­си­ман­ский сад, хри­сти­ане в ночь пят­ницы совер­шают всю утреню с пением анти­фо­нов и канона и нази­да­ются слу­ша­нием полной еван­гель­ской исто­рии стра­стей Хри­сто­вых.

Глав­ная осо­бен­ность утрени Вели­кого Пятка состоит в том, что на ней чита­ются 12 Еван­ге­лий, избран­ных из всех четы­рех еван­ге­ли­стов. В этих чте­ниях подробно повест­ву­ется о послед­них часах земной жизни Спа­си­теля, начи­ная с Его про­щаль­ной беседы с уче­ни­ками после Тайной Вечери и до Его погре­бе­ния в саду пра­вед­ным Иоси­фом Ари­ма­фей­ским.

Поря­док этой утрени сле­ду­ю­щий.

Начало обыч­ное. После шесто­псал­мия и вели­кой екте­нии поется «Алли­луиа» и тро­парь «Егда слав­нии уче­ницы» (трижды). Иерей в фелони изно­сит Еван­ге­лие на сере­дину храма, совер­шает каж­де­ние Еван­ге­лия, алтаря, всего храма и народа.

После пения тро­паря про­из­но­сится малая екте­ния и чита­ется первое Еван­ге­лие святых стра­стей (диакон: «И о спо­до­би­тися нам слы­ша­нию свя­таго Еван­ге­лия»). При чтении Еван­ге­лий народ стоит с воз­жжен­ными све­чами, выра­жая этим пла­мен­ную любовь к Боже­ствен­ному Стра­дальцу и упо­доб­ля­ясь мудрым девам, исшед­шим со све­тиль­ни­ками в сре­те­ние Жениху. В первом Еван­ге­лии от Иоанна повест­ву­ется о про­щаль­ной беседе Гос­пода Иисуса Христа с уче­ни­ками и о Его Пер­во­свя­щен­ни­че­ской молитве.

Перед чте­нием каж­дого Еван­ге­лия поется: «Слава страс­тем Твоим, Гос­поди» (по уставу пола­га­ется петь: «Слава Тебе, Гос­поди, слава Тебе»), после чтения — «Слава дол­го­тер­пе­нию Твоему, Гос­поди».

Между пер­выми шестью Еван­ге­ли­ями поются по три анти­фона (всего их 15), затем малая екте­ния и седа­лен, на кото­ром не поз­во­ля­ется сидеть, потому что в это время совер­ша­ется каж­де­ние. Каж­де­ние бывает малое (Еван­ге­лия, алтаря, ико­но­стаса и народа) на всех седаль­нах, до 50-го псалма.

После каж­дого седальна воз­гла­ша­ется: «И о спо­до­би­тися нам слы­ша­нию свя­таго Еван­ге­лия» и чита­ется Еван­ге­лие. 15 анти­фо­нов соот­вет­ствуют своим содер­жа­нием еван­гель­ским чте­ниям. В них изоб­ра­жа­ются стра­да­ния Бого­че­ло­века Иисуса Христа, любовь Гос­пода и небла­го­дар­ность народа и иудей­ских ста­рей­шин, обли­ча­ется зако­но­пре­ступ­ный Иуда и вос­хва­ля­ется бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник.

После шестого Еван­ге­лия поются (или чита­ются) «Бла­женны» с тро­па­рями, про­из­но­сится малая екте­ния и поется про­ки­мен: «Раз­де­лиша ризы Моя себе, и о одежди Моей меташа жребий». Затем сразу чита­ется седь­мое Еван­ге­лие — о крест­ных стра­да­ниях Гос­пода, после кото­рого чита­ется 50‑й псалом и сле­дует вось­мое Еван­ге­лие — о рас­пя­тии Гос­пода и испо­ве­да­нии бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника.

После вось­мого Еван­ге­лия поется три­пес­нец свя­того Космы Май­ум­ского: «К Тебе утре­нюю» (5‑я, 8‑я и 9‑я песни), после 5‑й песни про­из­но­сится малая екте­ния, после 9‑й песни — малая екте­ния и поется полный глу­бо­чай­шего сер­деч­ного чув­ства екса­по­сти­ла­рий: «Раз­бой­ника бла­го­ра­зум­наго во едином часе раеви спо­до­бил еси, Гос­поди; и мене древом крест­ным про­свети и спаси мя.»

После три­песнца и екса­по­сти­ла­рия чита­ется девя­тое Еван­ге­лие — о словах Гос­пода Спа­си­теля, обра­щен­ных к Своей Пре­чи­стой Матери и уче­нику, о смерти Спа­си­теля и про­бо­де­нии ребра, поются хва­лит­ные псалмы «Всякое дыха­ние» и сти­хиры само­гласны на хва­ли­тех, после кото­рых чита­ется деся­тое Еван­ге­лие — о снятии со Креста и погре­бе­нии Гос­пода.

После деся­того Еван­ге­лия чита­ется Вели­кое сла­во­сло­вие, про­из­но­сится про­си­тель­ная екте­ния и чита­ется один­на­дца­тое Еван­ге­лие — о погре­бе­нии тела Гос­пода в новом гробе.

После один­на­дца­того Еван­ге­лия — сти­хиры на сти­ховне (они же и на вечерне на «Гос­поди, воз­звах») и две­на­дца­тое Еван­ге­лие — о при­став­ле­нии стражи ко гробу и запе­ча­та­нии гроба. После про­чте­ния Еван­ге­лие сразу же уно­сится в алтарь.

После две­на­дца­того Еван­ге­лия — тро­парь Вели­кого Пятка: «Иску­пил ны еси от клятвы закон­ныя». Сугу­бая екте­ния и отпуст.

Утреня Вели­кого Пятка имеет свой особый отпуст «святых стра­стей»: «Иже опле­ва­ния, и биения, и зау­ше­ния, и Крест, и смерть пре­тер­пе­вый за спа­се­ние мира, Хри­стос истин­ный Бог наш». Первый час не соеди­ня­ется с утре­ней (кроме празд­ника Бла­го­ве­ще­ния), а чита­ется вместе с 3‑м, 6‑м и 9‑м часами.

Вели­кие часы, совер­ша­е­мые в Вели­кую Пят­ницу вместо Литур­гии, слу­жатся все вместе (1‑й, 3‑й, 6‑й и 9‑й часы с чином изоб­ра­зи­тель­ных) по чину вели­ких часов в наве­че­рие Рож­де­ства Хри­стова и Кре­ще­ния Гос­подня. На каждом часе поло­жены особые псалмы, име­ю­щие отно­ше­ние к вос­по­ми­на­е­мым собы­тиям; после Бого­ро­дична часа поются три особых тро­паря и про­ки­мен, а также чита­ются паре­мия, Апо­стол и Еван­ге­лие из каж­дого еван­ге­ли­ста. В конце вели­ких часов — особый отпуст (см. Слу­жеб­ник). Тот же отпуст — в конце вели­кой вечерни в Вели­кий Пяток.

Эти часы состав­лены святым Кирил­лом, архи­епи­ско­пом Алек­сан­дрий­ским (V в.). По уставу их сле­дует совер­шать во втором часу дня, то есть в восемь часов утра по нашему счету.

На Вели­кой вечерне, кото­рая отно­сится уже к Вели­кой Суб­боте и совер­ша­ется около того вре­мени, когда Спа­си­тель умер на Кресте (в деся­том часу дня, то есть в четыре часа попо­лу­дни), вос­по­ми­на­ется снятие Пре­чи­стого тела Гос­пода Иисуса Христа со Креста и Его погре­бе­ние.

После мирной екте­нии, стихир на «Гос­поди, воз­звах» и входа с Еван­ге­лием чита­ются три паре­мии (из Книг Исход, Иова и Про­рока Исаии), в кото­рых про­ро­че­ски изоб­ра­жа­ются стра­да­ния Иску­пи­теля мира. Перед первой и второй паре­мией и перед Апо­сто­лом (после тре­тьей паре­мии) поются про­кимны.

После паре­мий на вечерне Вели­кого Пятка чита­ется Апо­стол о Боже­ствен­ной силе и пре­муд­ро­сти, открыв­шихся в крест­ных стра­да­ниях Спа­си­теля, и чита­ется Еван­ге­лие, выбран­ное из трех еван­ге­ли­стов (Матфея, Луки и Иоанна), о стра­да­ниях Спа­си­теля, начи­ная от совета ста­рей­шин и закан­чи­вая крест­ной смер­тью Гос­пода.

После Еван­ге­лия — сугу­бая екте­ния, молитва «Спо­доби, Гос­поди», про­си­тель­ная екте­ния и сти­хиры на сти­ховне. На «Слава, и ныне» поется сти­хира: «Тебе, оде­ю­ща­гося светом, яко ризою». При пении этой сти­хиры насто­я­тель совер­шает трое­крат­ное каж­де­ние вокруг Пла­ща­ницы, поло­жен­ной до начала вечерни на святом Пре­столе.

Затем чита­ются «Ныне отпу­ща­еши», Три­свя­тое по «Отче наш», поются тро­пари «Бла­го­об­раз­ный Иосиф с Древа снем (сняв) Пре­чи­стое Тело Твое» и «Миро­но­си­цам женам».

При пении тро­паря «Бла­го­об­раз­ный Иосиф» свя­щен­но­слу­жи­тели изно­сят Пла­ща­ницу, на кото­рой изоб­ра­жа­ется снятие Спа­си­теля со Креста и поло­же­ние Его во гроб, через север­ные двери (по дру­гому обычаю — через цар­ские врата) на сере­дину храма и пола­гают ее на особом столе или гроб­нице Главою Спа­си­теля к северу. Этот обряд изоб­ра­жает также снятие тела Гос­пода Иисуса Христа со Креста и поло­же­ние Его во гроб.

Затем бывает обыч­ное окон­ча­ние вели­кой вечерни (диакон: «Пре­муд­рость», хор: «Бла­го­слови» и прочее). Отпуст на вели­кой вечерне в Вели­кий Пяток особый — тот же, что и на вели­ких часах: «Иже нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния страш­ныя стра­сти и Живо­тво­ря­щий Крест, и воль­ное погре­бе­ние плотию изво­ли­вый, Хри­стос, истин­ный Бог наш».

Тотчас после вечерни совер­ша­ется малое пове­че­рие, на кото­ром поется канон о рас­пя­тии Гос­под­нем и на плач Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Этот канон состав­лен в Х веке святым Симео­ном Мета­фра­с­том (Лого­фе­том). По окон­ча­нии 9‑й песни вместо «Достойно есть» поется ирмос: «Бога чело­ве­ком». Затем — «Пре­муд­рость» и малый отпуст.

Во время чтения малого пове­че­рия и канона на пове­че­рии веру­ю­щие под­хо­дят к Пла­ща­нице, покло­ня­ются перед свя­щен­ным изоб­ра­же­нием и с тре­пет­ным бла­го­го­ве­нием и сер­деч­ным сокру­ше­нием лобы­зают язвы Спа­си­теля и Еван­ге­лие, лежа­щее на персях Гос­пода как Его духов­ное заве­ща­ние, запе­чат­лен­ное Его Свя­тей­шею Кровию.

Если в Вели­кую Пят­ницу слу­чится Бла­го­ве­ще­ние, то нака­нуне в Вели­кий Чет­верг на вечерне, соеди­ня­е­мой с Литур­гией свя­того Васи­лия Вели­кого, на «Гос­поди, воз­звах» поются сти­хиры дня и празд­ника, на «Слава» — сти­хира дня, на «И ныне» — празд­ника. Паре­мии дня и три паре­мии празд­ника. Далее — Литур­гия свя­того Васи­лия Вели­кого, как обычно в Вели­кий Чет­верг.

Пове­че­рие малое с три­песн­цем.

На самый празд­ник служба начи­на­ется с утрени, на кото­рой совер­ша­ется чтение две­на­дцати страст­ных Еван­ге­лий. Осо­бен­но­сти этой утрени сле­ду­ю­щие: на «Бог Гос­подь» — тро­парь празд­ника (дважды), «Слава, и ныне» — «Егда слав­нии уче­ницы». После седь­мого страст­ного Еван­ге­лия –поли­е­лей и поется вели­ча­ние Бла­го­ве­ще­ния; затем сте­пенны 4 гласа –первый анти­фон, про­ки­мен и Еван­ге­лие Бла­го­ве­ще­ния. По про­чте­нии празд­нич­ного (бла­го­ве­щен­ского) Еван­ге­лия сразу же чита­ется вось­мое страст­ное Еван­ге­лие. После этого Еван­ге­лия и 50 псалма поется сти­хира Бла­го­ве­ще­ния и про­из­но­сится молитва: «Спаси, Боже, люди Твоя». Далее, после воз­гласа свя­щен­ника поется канон Бла­го­ве­ще­ния и дня; после 5‑й, 8‑й и 9‑й песней ката­ва­сией служат ирмосы три­песнца. На 9‑й песни (вместо «Чест­ней­шую Херу­вим») — при­певы Бла­го­ве­ще­ния, а после 9‑й песни — све­ти­лен празд­ника, «Слава» — дня, «И ныне» — празд­ника. Далее, чита­ется девя­тое страст­ное Еван­ге­лие и до конца служба совер­ша­ется, как в Вели­кий Пяток (на хва­ли­тех и на сти­ховне — сти­хиры празд­ника и дня). Отпуст дня. После отпу­ста совер­ша­ется 1‑й час со всеми осо­бен­но­стями Вели­кого Пятка.

При сов­па­де­нии празд­ника Бла­го­ве­ще­ния с Вели­ким Пятком Литур­гия совер­ша­ется по чину свя­того Иоанна Зла­то­уста в соеди­не­нии с вечер­ней. На вечерне после входа с Еван­ге­лием — про­кимны и паре­мии дня. После малой екте­нии и Три­свя­того — про­ки­мен, Апо­стол и Еван­ге­лие сна­чала Бла­го­ве­ще­ния, а затем дня. Задо­стой­ник и при­ча­стен — Бла­го­ве­ще­ния.

По указу Свя­тей­шего Синода (1855 г.) вынос Пла­ща­ницы в празд­ник Бла­го­ве­ще­ния, слу­чив­шийся в Вели­кую Пят­ницу, сле­дует совер­шать на малом пове­че­рии. Насто­я­тель обла­ча­ется в полное обла­че­ние, а прочие свя­щен­ники — в малое. Пове­че­рие начи­на­ется по обычаю, но по про­чте­нии «Верую» откры­ва­ются цар­ские врата и поется сти­хира «Тебе оде­ю­ща­гося» (каж­де­ние Пла­ща­ницы, лежа­щей на пре­столе). Далее, при пении тро­паря «Бла­го­об­раз­ный Иосиф» свя­щен­ники выно­сят пла­ща­ницу север­ными две­рями на при­го­тов­лен­ное посе­ре­дине храма место. Затем сле­дует цело­ва­ние Пла­ща­ницы и поло­жен­ный на пове­че­рии канон о рас­пя­тии Гос­под­нем и на плач Пре­свя­той Бого­ро­дицы. По рас­по­ря­же­нию Свя­ти­теля Мос­ков­ского Фила­рета (1855 г.) и Свя­тей­шего Пат­ри­арха Алек­сия ? (1950 г.), чин выноса Пла­ща­ницы в Вели­кую Пят­ницу на Бла­го­ве­ще­ние совер­ша­ется в конце Литур­гии свя­того Иоанна Зла­то­уста после заам­вон­ной молитвы; поются сти­хиры на сти­ховне вечерни, а затем, при пении тро­паря совер­ша­ется вынос Пла­ща­ницы. После отпу­ста Литур­гии чита­ется канон о рас­пя­тии Гос­пода и на плач Бого­ма­тери.

^ Осо­бен­но­сти бого­слу­же­ния Вели­кой Суб­боты

В Вели­кую Суб­боту Цер­ковь вос­по­ми­нает погре­бе­ние Гос­пода Иисуса Христа, пре­бы­ва­ние Его тела во Гробе, соше­ствие душою во ад для воз­ве­ще­ния там победы над смер­тью и избав­ле­ния душ, с верою ожи­дав­ших Его при­ше­ствия, а также вве­де­ние раз­бой­ника в рай. Вместе с тем, в бого­слу­же­нии дня ука­зы­ва­ется и на слав­ное Вос­кре­се­ние Гос­пода Иисуса Христа. Основ­ные вос­по­ми­на­ния дня Вели­кой Суб­боты выра­жены в тро­паре часов сле­ду­ю­щего дня — Святой Пасхи: «Во гробе плот­ски (телесно), во аде же с душею яко Бог, в раи же с раз­бой­ни­ком, и на Пре­столе был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся испол­няяй (напол­няяй), Неопи­сан­ный».

Бого­слу­же­ние Вели­кой суб­боты начи­на­ется с самого ран­него утра и про­дол­жа­ется до конца дня, так что пес­но­пе­ния послед­него службы этого дня — полу­нощ­ницы — соеди­ня­ются с нача­лом тор­же­ствен­ной пас­халь­ной заут­рени.

Глу­бо­кой ночью — с Пят­ницы на Суб­боту — Цер­ковь созы­вает верных, чтобы «исход­ные (над­гроб­ные) песни при­не­сти Зижди­телю» перед Его гробом. Самое бого­слу­же­ние явля­ется бла­го­го­вей­ным бде­нием перед гробом Спа­си­теля и тро­га­тель­ным погре­баль­ным гимном постра­дав­шему за нас Гос­поду, Бес­смерт­ному Царю славы.

В этот день совер­ша­ются утреня с 1‑м часом, 3‑й, 6‑й и 9‑й часы с чином изоб­ра­зи­тель­ных и Литур­гия свя­того Васи­лия Вели­кого в соеди­не­нии с вечер­ней.

Утреня Вели­кой Суб­боты начи­на­ется по обычаю. После шесто­псал­мия, вели­кой екте­нии и «Бог Гос­подь» поются три тро­паря: «Бла­го­об­раз­ный Иосиф», «Егда сниз­шел еси к смерти» и «Миро­но­си­цам женам». Свя­щен­но­слу­жи­тели в это время выхо­дят из алтаря цар­скими вра­тами к Пла­ща­нице. Насто­я­тель совер­шает каж­де­ние Пла­ща­ницы, алтаря, народа и всего храма.

После тро­па­рей поются Непо­рочны — стихи 17‑й кафизмы. 3а каждым стихом кафизмы поются крат­кие над­гроб­ные пес­но­пе­ния или Похвалы в честь Гос­пода, «в мерт­ве­цех вме­нив­шася». «Эти похвалы пред­став­ляют в своем содер­жа­нии дивное соеди­не­ние высо­ких дог­ма­ти­че­ских созер­ца­ний и сер­деч­ных чувств плача и радо­сти. В них про­слав­ля­ется неиз­ре­чен­ное дол­го­тер­пе­ние и чело­ве­ко­лю­бие Божие и Его спа­си­тель­ные стра­да­ния, изоб­ра­жа­ется ужас и изум­ле­ние всей твари, неба и земли при виде Гос­пода, почив­шего во гробе, раз­да­ется плач Бого­ро­дицы и погре­бав­ших Его, про­ли­ва­ется отрад­ный луч надежды на Его Вос­кре­се­ние». Выра­же­нием свет­лой надежды на Вос­кре­се­ние и любви ко Гос­поду Спа­си­телю явля­ются зажжен­ные свечи в руках у свя­щен­но­слу­жи­те­лей и веру­ю­щих, пред­сто­я­щих в это время у гроба Гос­подня.

Непо­рочны, или Похвалы, раз­де­ля­ются на три статии, или «славы», из кото­рых каждая закан­чи­ва­ется малой екте­нией и особым воз­гла­сом. В начале второй и тре­тьей статии бывает малое каж­де­ние (Пла­ща­ницы, мест­ных икон, ико­но­стаса и моля­щихся). Начало и конец каждой статии по обычаю поется.

После трех ста­тией, но перед малой екте­нией, поются вос­крес­ные тро­пари Иоанна Дамас­кина: «Ангель­ский собор уди­вися» и совер­ша­ется каж­де­ние всего храма.

После екте­нии чита­ются седа­лен, 50 псалом и поется канон Вели­кой Суб­боты: «Волною мор­скою», пред­став­ля­ю­щий собой и по содер­жа­нию и по напеву дивное и пре­крас­ней­шее тво­ре­ние хри­сти­ан­ского бого­слов­ско-рели­ги­оз­ного пес­но­твор­че­ства. При пении канона свя­щен­но­слу­жи­тели входят в алтарь. Здесь насто­я­тель обла­ча­ется во все свя­щен­ные одежды; сослу­жа­щие свя­щен­ники только в фелонь и епи­тра­хиль.

По 8‑й песни вместо «Чест­ней­шую Херу­вим» поется ирмос 9‑й песни: «Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе, Егоже во чреве без семене зачала еси Сына: востану бо и про­слав­люся и воз­несу со славою непре­станно яко Бог, верою и любо­вию Тя вели­ча­ю­щия».

После канона и екте­нии — песнь: «Свят Гос­подь Бог наш», хва­лит­ные псалмы («Всякое дыха­ние») и сти­хиры на хва­ли­тех; на «И ныне» — «Пре­бла­го­сло­венна еси, Бого­ро­дице Дево» (в это время свя­щен­но­слу­жи­тели выхо­дят из алтаря к Пла­ща­нице).

Далее, поется вели­кое сла­во­сло­вие, во время кото­рого совер­ша­ется трое­крат­ное каж­де­ние Пла­ща­ницы. После вели­кого сла­во­сло­вия совер­ша­ется тор­же­ствен­ный обряд выноса Пла­ща­ницы с Еван­ге­лием и крест­ный ход вокруг храма в память о погре­бе­нии Спа­си­теля.

Обне­се­ние Пла­ща­ницы вокруг храма совер­ша­ется сле­ду­ю­щим обра­зом: при про­тяж­ном пении заклю­чи­тель­ного стиха Три­свя­того, в пред­ше­ствии фонаря, све­тиль­ни­ков, запре­столь­ного Креста и хоруг­вей, при скорб­ном пере­звоне коло­ко­лов, насто­я­тель, подняв Пла­ща­ницу на главу, держа в руках Святое Еван­ге­лие, вместе с дру­гими свя­щен­но­слу­жи­те­лями, под­дер­жи­ва­ю­щими Пла­ща­ницу, изно­сит ее через запад­ные двери и обно­сит вокруг храма.

После того как Пла­ща­ницу один раз обне­сут вокруг храма, ее снова вносят в храм и под­но­сят к цар­ским вратам в знак того, что Гос­подь Иисус Хри­стос и после Своей смерти, пре­бы­вая телом во гробе, по Боже­ству Своему нераз­лучно пре­бы­вал «на Пре­столе со Отцем и Святым Духом». Хор закан­чи­вает пение Три­свя­того, и насто­я­тель, стоя под Пла­ща­ни­цей, воз­гла­шает перед цар­скими вра­тами: «Пре­муд­рость, прости». Хор поет один раз тро­парь «Бла­го­об­раз­ный Иосиф». При пении тро­паря Пла­ща­ница с Еван­ге­лием вновь пола­га­ется на преж­нее место посе­ре­дине храма, и совер­ша­ется ее каж­де­ние.

После этого сле­дует тро­парь про­ро­че­ства, поется про­ки­мен, чита­ется паре­мия из Книги Про­рока Иезе­ки­иля, созер­цав­шего поле, на кото­ром сухие кости ожили по пове­ле­нию Божию; затем поется второй про­ки­мен, чита­ются Апо­стол — о плодах смерти Спа­си­теля, и Еван­ге­лие — о запе­ча­та­нии гроба и при­став­ле­нии к нему стражи. Далее, про­из­но­сятся сугу­бая и про­си­тель­ная екте­нии и бывает особый отпуст — тот же, что и на вели­ких часах Вели­кого Пятка и на вели­кой вечерне в Вели­кий Пяток: «Иже нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния страш­ныя стра­сти и Живо­тво­ря­щий Крест и воль­ное погре­бе­ние плотию изво­ли­вый, Хри­стос, истин­ный Бог наш».

После отпу­ста, при цело­ва­нии Пла­ща­ницы поется сти­хира: «При­и­дите, убла­жим Иосифа прис­но­па­мят­наго».

Первый час при­со­еди­ня­ется к утрени (отпуст часа — малый).

Часы: 3‑й, 6‑й и 9‑й с изоб­ра­зи­тель­ными совер­ша­ются вместе («поскору»), без пения. Отпуст в конце часов и изоб­ра­зи­тель­ных также малый. После часов совер­ша­ется Литур­гия.

На утрене, часах, вечерне и на Литур­гии Вели­кой Суб­боты все молитвы, чтения и свя­щен­но­дей­ствия, про­ис­хо­дя­щие обычно на солее (вход­ные молитвы, екте­нии, паре­мии, чтение Апо­стола и Еван­ге­лия (если служит диакон), малый и вели­кий вход, заам­вон­ная молитва)за исклю­че­нием при­ча­ще­ния, совер­ша­ются перед Пла­ща­ни­цей.

Литур­гия в Вели­кую Суб­боту совер­ша­ется свя­того Васи­лия Вели­кого и соеди­ня­ется с вечер­ней. По уставу Литур­гия совер­ша­ется поздно, «о часе 10 дне», после вечерни, и как бы входит тем самым в пре­делы насту­па­ю­щего радост­ней­шего дня Святой Пасхи, явля­ясь пред­праздн­ством вели­чай­шего хри­сти­ан­ского тор­же­ства –Вос­кре­се­ния Хри­стова.

На вечерне после стихир на «Гос­поди, воз­звах» (вос­крес­ных и Триоди) и дог­ма­тика 1‑го гласа совер­ша­ется малый вход с Еван­ге­лием. После пения «Свете тихий» перед Пла­ща­ни­цей чита­ются 15 паре­мий (без про­кимна), в кото­рых заклю­ча­ются про­ро­че­ства о стра­да­ниях, смерти и Вос­кре­се­нии Христа, о наступ­ле­нии бла­го­дат­ного Цар­ства Гос­пода и о славе Ново­за­вет­ной Церкви.

По про­чте­нии шестой паре­мии о чудес­ном пере­ходе евреев через Черм­ное море при откры­тых цар­ских вратах поется песнь Моисея: «Поим Гос­по­деви, славно бо про­сла­вися». Хор поет мно­го­кратно припев: «Славно бо про­сла­вися», чтец повто­ряет по стихам всю эту песнь.

По про­чте­нии послед­ней паре­мии — о чудес­ном избав­ле­нии от огня трех отро­ков в пещи Вави­лон­ской, про­об­ра­зо­вав­ших невре­ди­мое исше­ствие Христа из гроба и ада, — поется песнь трех отро­ков: «Гос­пода пойте и пре­воз­но­сите Его во веки», чтец читает стихи этой песни. При этом откры­ва­ются Цар­ские врата.

После паре­мий сле­дует малая екте­ния, вместо Три­свя­того поется кре­щаль­ная песнь «Елицы во Христа кре­сти­стеся» — в вос­по­ми­на­ние древ­него обычая кре­стить в Суб­боту перед Пасхой огла­шен­ных. Для этого епи­скоп перед чте­нием паре­мий выхо­дил из алтаря в кре­щальню и совер­шал Кре­ще­ние, а по про­чте­нии паре­мий, епи­скоп при­во­дил ново­кре­щен­ных в храм, их встре­чали и при­вет­ство­вали пением этой песни (молитвы об «огла­шен­ных» и «гото­вя­щихся ко Про­све­ще­нию», то есть ко Кре­ще­нию, воз­но­си­лись в древ­но­сти и теперь воз­но­сятся во время Святой Четы­ре­де­сят­ницы на Литур­гии Пре­ждео­свя­щен­ных даров).

После паре­мий и про­кимна перед Пла­ща­ни­цей чита­ется Апо­стол. В апо­столь­ском чтении при­ме­ни­тельно к вос­по­ми­на­е­мому собы­тию дня и упо­мя­ну­тому древ­нему обычаю Кре­ще­ния на Литур­гии рас­кры­ва­ется зна­че­ние и таин­ствен­ная сила Кре­ще­ния, как «спо­гре­бе­ния» Христу и «совос­кре­се­ния» с Ним для новой жизни.

Чте­нием Апо­стола как бы окан­чи­ва­ется погре­баль­ный день суб­бот­ний — начи­нает уже све­тать ден­ница вос­кре­се­ния, а потому с этого момента и отла­га­ется в храме все, что напо­ми­нало о скорби этих дней. После Апо­стола вместо «Алли­луиа» поются стихи 81 псалма: «Вос­кресни, Боже, суди земли, яко Ты насле­диши во всех языцех». При мно­го­крат­ном пении этого при­пева одежды свя­щен­но­слу­жи­те­лей и обла­че­ния Пре­стола и жерт­вен­ника пере­ме­ня­ются на белые, что сим­во­ли­зи­рует небес­ный свет и славу Вос­крес­шего Гос­пода и напо­ми­нает о свет­лых Анге­лах, воз­ве­стив­ших женам-миро­но­си­цам о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом.

В еван­гель­ском чтении воз­ве­ща­ется о Вос­кре­се­нии Гос­пода Иисуса Христа (Мф. 28:1–20). Далее, Литур­гия свя­того Васи­лия Вели­кого совер­ша­ется обыч­ным поряд­ком. Вместо Херу­вим­ской песни поется тре­пет­ная и бла­го­го­вей­ная песнь «Да молчит всякая плоть чело­веча, и да стоит со стра­хом и тре­пе­том, и ничтоже земное в себе да помыш­ляет. Царь бо цар­ству­ю­щих и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих при­хо­дит закла­тися и датися в снедь верным. Пред­хо­дят же Сему лицы анге­льстии со всяким нача­лом и вла­стию, мно­го­очи­тии Херу­вими и шесто­кры­ла­тии Сера­фими, лица закры­ва­юще (в бла­го­го­ве­нии) и вопи­юще песнь: Алли­луиа, Алли­луиа, Алли­луиа».

В Вели­кую Суб­боту на Литур­гии свя­того Васи­лия Вели­кого как задо­стой­ник поется ирмос 9‑й песни канона «Не рыдай Мене, Мати».

После Литур­гии Вели­кой Суб­боты до Литур­гии Пяти­де­сят­ницы пре­кра­ща­ется пение (в конце Литур­гии) песни: «Виде­хом свет истин­ный».

После заам­вон­ной молитвы Литур­гии Вели­кой Суб­боты бывает бла­го­сло­ве­ние пяти хлебов и вина (без елея и пше­ницы), в память о том, что древ­ние хри­сти­ане, оста­ва­ясь в храме от суб­бот­ней Литур­гии до пас­халь­ной утрени, вку­ше­нием освя­щен­ного хлеба и вина укреп­ляли свои осла­бев­шие силы на подвиг бдения в эту свя­щен­ную и спа­си­тель­ную ночь, пред­воз­вест­ницу све­то­зар­ного дня вос­кре­се­ния.

Отпуст Литур­гии — обыч­ный.

Если в Вели­кую Суб­боту слу­чится Бла­го­ве­ще­ние, то нака­нуне, в Вели­кую Пят­ницу, на вечерне на «Гос­поди, воз­звах» поются сти­хиры дня и празд­ника (всего — на 10), при этом на «И ныне» поется сти­хира Бла­го­ве­ще­ния «Послан бысть», и бывает вход с Еван­ге­лием. Затем чита­ются три паре­мии дня и пять паре­мий празд­ника. Про­ки­мен, Апо­стол и Еван­ге­лие на вечерне — только дня, то есть Вели­кого Пятка. После «Ныне отпу­ща­еши» и «Отче наш» поется тро­парь Бла­го­ве­ще­ния, «Слава» — «Бла­го­об­раз­ный Иосиф», «И ныне» — «Миро­но­си­цам женам». Во время пения тро­паря «Бла­го­об­раз­ный Иосиф» — вынос Пла­ща­ницы.

В самый празд­ник служба начи­на­ется рано утром с утрени, на утрене после «Бог Гос­подь» поются тро­пари: «Бла­го­об­раз­ный Иосиф», «Егда сниз­шел еси», «Слава» — «Миро­но­си­цам женам», «И ныне» — «Днесь спа­се­ния нашего гла­визна». Затем поются Непо­рочны с похва­лами. После Непо­роч­нов, вос­крес­ных тро­па­рей и малой екте­нии — поли­е­лей и вели­ча­ние празд­ника. Сте­пенны — первый анти­фон 4 гласа. Про­ки­мен и Еван­ге­лие — празд­ника. После Еван­ге­лия по 50 псалме поется сти­хира празд­ника.

Каноны — празд­ника и Вели­кой Суб­боты. Ката­ва­сией служат ирмосы канона Вели­кой Суб­боты.

На 9‑й песни «Чест­ней­шую Херу­вим» не поем, но поется припев празд­ника; в конце 9‑й песни — ирмос дня: «Не рыдай Мене, Мати». После 9‑й песни и малой екте­нии — «Свят Гос­подь Бог наш».

В сти­хи­рах на хва­ли­тех к днев­ным сти­хи­рам при­со­еди­ня­ются сти­хиры Бла­го­ве­ще­ния, при этом на «И ныне» поется «Пре­бла­го­сло­венна еси, Бого­ро­дице Дево».

Вели­кое сла­во­сло­вие поется. Далее, все по чину Вели­кой Суб­боты (обне­се­ние вокруг храма Пла­ща­ницы и прочее).

На Литур­гии вместо Три­свя­того — «Елицы во Христа кре­сти­стеся», вместо Херу­вим­ской песни — «Да молчит всяка плоть чело­веча»; вместо «Достойно» — «Не рыдай Мене, Мати», и только в храме Бла­го­ве­ще­ния поется задо­стой­ник празд­ника «Яко оду­шев­лен­ному Божию кивоту». Апо­стол и Еван­ге­лие — дня и празд­ника.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки