Песнопения Страстной седмицы

свя­щен­ник Ген­на­дий Орлов

Издано по бла­го­сло­ве­нию епи­скопа Сара­тов­ского и Воль­ского Лон­гина

Оглав­ле­ние:



Вве­де­ние

     Вели­кий пост — это особое время пока­я­ния и исправ­ле­ния. Во время Страст­ной сед­мицы в храме молит­венно вспо­ми­на­ются собы­тия спа­си­тель­ной Жертвы Бого­че­ло­века Христа. Бого­слу­жеб­ные тексты этого пери­ода содер­жат дра­го­цен­ные духов­ные сокро­вища, кото­рые могут неска­занно обо­га­тить всех жела­ю­щих при­об­щиться к ним.

     Страст­ная сед­мица у древ­них хри­стиан назы­ва­лась «неде­лей святых стра­стей», «неде­лей спа­си­тель­ных стра­стей», «Пасхою крест­ною». Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «В сию вели­кую неделю раз­ру­шено дол­го­вре­мен­ное цар­ство диа­вола, истреб­лена смерть, уни­что­жен грех, снято про­кля­тие, отверст рай и небо стало доступно чело­ве­кам. Царь и Бог мира умирил вместе и небес­ное, и земное; посему эта сед­мица и назы­ва­ется вели­кою сед­ми­цею”1. Именно грех явля­ется при­чи­ной отчуж­де­ния чело­века от Бога как един­ствен­ного источ­ника жизни, а «без Бога чело­век ста­но­вится обре­чен­ным греш­ни­ком, не спо­соб­ным спасти себя и обре­сти истин­ное благо и вечную жизнь»2.

     Бого­слу­же­ния этой сед­мицы в соот­вет­ствии с важ­но­стью вос­по­ми­на­е­мых собы­тий содер­жат мно­же­ство нрав­ствен­ных нази­да­ний, помо­га­ю­щих хри­сти­а­нину пра­вильно под­го­то­виться к встрече вос­крес­шего Христа.

     Каждый день Страст­ной недели — вели­кий и святой, и еже­дневно совер­ша­ются особые службы. Все, что в Ветхом Завете было только пре­ды­зоб­ра­жено, — все это Святая Цер­ковь сводит в один вели­че­ствен­ный образ, кото­рый посте­пенно и рас­кры­ва­ется пред нами в бого­слу­же­ниях Страст­ной сед­мицы. Вспо­ми­ная собы­тия послед­них дней земной жизни Спа­си­теля, Цер­ковь вни­ма­тельно следит за каждым шагом, вслу­ши­ва­ется в каждое слово гря­ду­щего на воль­ную страсть Христа Спа­си­теля, посте­пенно ведет нас по стопам Гос­пода на про­тя­же­нии всего Его Крест­ного пути, от Вифа­нии до Лоб­ного места, от цар­ствен­ного входа Его в Иеру­са­лим и до послед­него момента Его иску­пи­тель­ных стра­да­ний на Кресте, и далее — до свет­лого тор­же­ства Хри­стова Вос­кре­се­ния. Все содер­жа­ние служб направ­лено к тому, чтобы чте­нием и пес­но­пе­ни­ями при­бли­зить нас ко Христу, сде­лать нас спо­соб­ными духовно созер­цать Таин­ство Спа­се­ния. Об этом и гово­рится в синак­саре Вели­кой Суб­боты: «Всех бо дней Святая Четы­ре­де­сят­ница пре­вос­хо­дит, сия же паки, сия святая и вели­кая сед­мица больши… Гла­го­лется же вели­кая сед­мица, не яко больши суть дние сии, или часы, но яко вели­кая и пре­есте­ствен­ная чудеса, и изряд­ная Спаса нашего дела в ней соде­я­шася…»3 (Триодь пост­ная. М., Изд-во Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1992. Л. 483; далее — ТП).

     Итак, глав­ная мысль бого­слу­же­ний Страст­ной сед­мицы — рас­крыть домо­стро­и­тель­ство нашего спа­се­ния, пока­зать стра­да­ние Сына Божия за весь чело­ве­че­ский род. Однако может воз­ник­нуть вопрос: зачем нужны были эти стра­да­ния? Почему сим­во­лом хри­сти­ан­ства стал именно крест — это орудие муки? Еще апо­стол Павел писал: слово о кресте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых,— сила Божия <…> Ибо и Иудеи тре­буют чудес, и Еллины ищут муд­ро­сти; а мы про­по­ве­дуем Христа рас­пя­того, для Иудеев соблазн, а для Елли­нов безу­мие (1Кор. 1:18, 22–23). В этом нет ничего уди­ви­тель­ного: для чело­ве­че­ской муд­ро­сти, не оза­рен­ной силой Духа Свя­того, тайна Креста всегда оста­нется тайной, ибо муд­рость мира сего есть безу­мие пред Богом (см.: 1Кор. 1:20), а немуд­рое Божие пре­муд­рее чело­ве­ков (1Кор. 1:25). Исчезли в дали веков самые имена древ­них муд­ре­цов, а крест из орудия казни стал луче­зар­ным сим­во­лом спа­се­ния чело­ве­че­ства. Крест — душа хри­сти­ан­ства; без креста нет и самого хри­сти­ан­ства. Почему?

     Иисус Хри­стос, при­ни­мая на Себя грех, давая ему в Себя — без­греш­ного — войти, грех уни­что­жает. Сын Божий Своей чело­ве­че­ской волей согла­сился на смерть как на след­ствие греха и плату за грех. Но в Нем не было «гре­хов­ного корня», сле­до­ва­тельно, Он не должен был и вку­шать смерт­ного плода. Чело­век же носит этот корень в себе, и смерть для него, можно ска­зать, есте­ственна, то есть био­ло­ги­че­ски логична и пси­хо­ло­ги­че­ски при­ем­лема в том «ниже­при­род­ном» состо­я­нии, на кото­ром Бог оста­но­вил его паде­ние. Один только Хри­стос познал, что такое под­лин­ная смерть, потому что Его обо­жен­ное чело­ве­че­ство не должно было уми­рать. Один Он мог изме­рить всю меру агонии, потому что смерть овла­дела Его суще­ством извне, вместо того, чтобы быть в Нем, как в чело­веке падшем, плоть кото­рого рас­па­да­ется от болез­ней и вре­мени. И этой смер­тью грех уни­что­жа­ется и исче­зает в едином Лице Христа при сопри­кос­но­ве­нии со все­силь­ным Его Боже­ством.

     Без­мер­ность подвига Христа, по слову апо­стола Павла, непо­сти­жима (ср.: Рим. 11:33). Сам чело­век, оста­ю­щийся в заклю­че­нии греха, не может выйти из этого заклю­че­ния. Это делает для него Гос­подь, Он выку­пает раба, Он Кре­стом соеди­няет чело­века с Богом. Мы должны быть на кресте. Но Хри­стос доб­ро­вольно засту­пил наше место, сде­лался за нас клят­вою (как пишет к Гала­там апо­стол Павел [см.: Гал. 3:13]). Это озна­чает, что остав­лен­ность Христа на кресте была необ­хо­ди­мой, потому что Бог уда­ля­ется от про­кля­того. Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оста­вил? — это вопль чело­ве­че­ского отча­я­ния. Про­кля­тие, осу­ществ­ля­е­мое над чело­ве­ком, неосу­ще­ствимо над Сыном Божиим, и потому ста­но­вится бла­го­сло­ве­нием; через крест все усло­вия греха ста­но­вятся усло­ви­ями спа­се­ния.

     Вот для чего, по пре­муд­рому плану Божию, нужны были стра­да­ния и смерть Гос­пода. Этими стра­да­ни­ями чело­ве­че­ство обрело нако­нец при­ми­ре­ние с Богом и мир душев­ный, дерз­но­ве­ние ко Гос­поду, живу­щему во свете непри­ступ­ном, и невы­ра­зимо вели­кую радость сынов­ней бли­зо­сти к Нему.

Святой и Вели­кий Поне­дель­ник

     Уже начи­ная с Верб­ной суб­боты, в кото­рую вспо­ми­на­ется вос­кре­ше­ние Гос­по­дом пра­вед­ного Лазаря, и Верб­ного вос­кре­се­ния, или Входа Гос­подня в Иеру­са­лим, цер­ков­ные пес­но­пе­ния ведут нас по стопам Христа. Верб­ное вос­кре­се­ние есть уже наступ­ле­ние Страст­ной сед­мицы. И вот уже мы слышим призыв: «Грядый Гос­подь к воль­ной стра­сти, апо­сто­лом гла­го­лаше на пути: се вос­хо­дим во Иеру­са­лим, и пре­дастся Сын Чело­ве­че­ский, якоже есть писано о Нем. При­и­дите убо и мы, очи­щен­ными смыслы, сше­ствуим Ему, срас­пнемся, и умерт­вимся Его ради житей­ским сла­с­тем, да и оживем с Ним, и услы­шим вопи­юща Его: не ктому в земный Иеру­са­лим, за еже стра­дати, но вос­хо­жду ко Отцу Моему, и Отцу вашему, и Богу Моему, и Богу вашему, и совоз­вышу вас в Горний Иеру­са­лим, в Цар­ство Небес­ное»4 (ТП. Л. 398).

     Святая Цер­ковь еще и еще раз напо­ми­нает нам, что Спа­си­тель постра­дал ради нас, и дру­гого пути ко спа­се­нию, чем сле­до­ва­ние Ему, нет: «Гото­вися, душе, прежде исхода, усто­рой себе ко оному житию; и Христу тебе ради постра­дати тща­ще­муся, да тя про­сла­вит, пот­щися спо­стра­дати, и срас­пя­тися, и умрети»5. Еще слы­шатся вос­тор­жен­ные воз­гласы «Осанна в вышних…», но цер­ков­ные пес­но­пе­ния устрем­ляют нас уже к другим пере­жи­ва­ниям, к тому, что сле­дует за тор­же­ствен­ным входом в Иеру­са­лим и ради чего сошел на землю Сын Божий: «От ветвий и ваий, яко от боже­ственна празд­ника, в боже­ствен­ный пре­шедше празд­ник, к чест­ному Хри­сто­вых стра­стей, вернии, сте­цемся таин­ству спа­си­тель­ному: и Сего видим за нас Страсть тер­пяща воль­ную, Тому зовуще: Бла­го­у­тро­бия Источ­ниче, и спа­се­ния При­ста­нище, Гос­поди, слава Тебе»6 (ТП. Л. 392). И вот насту­пает Вели­кий Поне­дель­ник.

     В этот день Цер­ковь, как мудрая дева, стоит на страже своего Жениха, и на утрене вместо «Бог Гос­подь и явися нам» раз­да­ется пение тро­паря: «Се Жених грядет в полу­нощи и блажен раб, егоже обря­щет бдяща; недо­стоин же паки, его же обря­щет уны­ва­юща. Блюди убо душе моя, не сном отя­го­тися, да не смерти пре­дана будеши и Цар­ствия вне затво­ри­шися, но вос­пряни зовущи: Свят, Свят, Свят еси Боже, Бого­ро­ди­цею поми­луй нас» (ТП. Л. 395). В основу этого пес­но­пе­ния поло­жена притча о десяти девах (см.: Мф. 25:1–13) — о необ­хо­ди­мо­сти бодр­ство­вать и молиться, осо­бенно в эти святые дни. «Мы тор­же­ство­вали все важные собы­тия в земной жизни Гос­пода нашего,— гово­рит архи­епи­скоп Инно­кен­тий (Бори­сов). — Теперь, теперь осо­бенно должно явить любовь и усер­дие, когда все остав­ляют Его! Разве не за нас Он идет на Крест? Разве не наши грехи будут омы­ваться Его Кровию? И мы поз­во­лим себе отсут­ствие в сие время?»7.

     Гос­подь Иисус Хри­стос неод­но­кратно в Свя­щен­ном Писа­нии име­ну­ется Жени­хом, и прямо (см.: Мф. 9:15; Ин. 3:29), и кос­венно (см.: Мф. 25:1, 5–6, 10); Его Цар­ство назы­ва­ется браком (см.: Мф. 25:1–10; Лк. 12:36; 14, 8; Откр. 19:7). Мисти­че­ской неве­стой Христа явля­ется Его Святая Цер­ковь в ее един­стве, поэтому Спа­си­тель есть Жених каждой чело­ве­че­ской души, что видно и из слов апо­стола Павла (см.: Еф. 5:25).

     Жених грядет, и по Его следам идем и мы, и вос­хо­дим в Иеру­са­лим, и ста­но­вимся сви­де­те­лями того, что должно там свер­шиться. Шаг за шагом сше­ствуем мы Гос­поду нашему и Спа­си­телю. Вот мы слышим в Еван­ге­лии (см.: Мф. 21:18–43), как Спа­си­тель, воз­вра­ща­ясь после тор­же­ствен­ной встречи в Иеру­са­лиме, по дороге взал­кал и увидел смо­ков­ницу и, не найдя на ней плода, про­клял ее. «Про­кля­тие смо­ков­ницы после­до­вало не в отмще­ние дереву, а для цели высшей <…> Про­кля­тая смо­ков­ница выра­жает судьбу и каждой души, греш­ной и нерас­ка­ян­ной»8. Пред­ла­гая нам пример бес­плод­ной смо­ков­ницы, Цер­ковь предо­сте­ре­гает: «Смо­ков­ницы осуж­де­ние да не пред­ва­рит тя, но благия плоды пот­щися сердца броз­дами, душе, Творцу твоему Христу воз­ве­сти, в пока­я­нии Ему при­но­сящи»9 (ТП. Л. 392).

     Как бы в объ­яс­не­ние этой притчи Гос­подь рас­ска­зы­вает притчу о злых вино­гра­да­рях (см.: Мф. 21:33–42), кото­рые, когда настало время плодов, не только не отдали их хозя­ину, но и сына его един­ствен­ного, послан­ного к ним за пло­дами, убили. И потому ска­зы­ваю вам, — закан­чи­вает притчу Спа­си­тель, — что отни­мется от вас Цар­ство Божие. В этой притче нельзя не видеть и осуж­де­ния хри­сти­а­нам, нару­ша­ю­щим запо­веди и тем про­дол­жа­ю­щим рас­пи­нать Сына Божия своими пре­гре­ше­ни­ями.

     В образе смо­ков­ницы и вино­гра­да­рей изоб­ра­жа­ется всякая душа чело­ве­че­ская, не при­но­ся­щая духов­ного плода: «Изсох­шия смо­ков­ницы за непло­дие, пре­ще­ния убо­яв­шеся, братие, плоды достойны пока­я­ния при­не­сем Христу, пода­ю­щему нам велию милость»10 (ТП. Л. 399). Теме пока­я­ния уде­ля­ется особое вни­ма­ние как в бого­слу­жеб­ных текстах Страст­ной сед­мицы, так и в писа­ниях святых отцов. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «Не рас­слаб­ляй себя избыт­ком дол­го­тер­пе­ния Божия и не имей наме­ре­ния навсе­гда отдаться удо­воль­ствиям. Не говори: “Пока еще пона­сла­жда­юсь любо­вью, пока пополь­зу­юсь моло­до­стью; немного спустя придет время пока­я­ния, завтра пока­юсь”. Тщетны подоб­ного рода рас­суж­де­ния, дурны реше­ния твоей воли, плохим совет­ни­ком служит для тебя твоя похоть. Ты гово­ришь: “Сего­дня согрешу, а завтра пока­юсь”. Хозяин ли ты зав­траш­него дня? Если ты вник­нешь, как сле­дует, то ока­жется, что и сего­дняш­ним днем ты вполне рас­по­ла­гать не можешь: одна часть сего­дняш­него дня прошла, а другая еще впе­реди; та уже не твоя, а эта пока еще не твоя. Ты гово­ришь: “Сего­дня я вос­поль­зу­юсь удо­воль­ствием, а завтра пока­юсь”. То, что в твоих руках, ты отдашь удо­воль­ствию, а то, что не твое,— пока­я­нию? Вос­поль­зуйся лучше моим сове­том: сего­дняш­ний день отдай пока­я­нию, а греху не остав­ляй даже зав­траш­него»11. «Время пока­я­ния коротко, Цар­ствию же Небес­ному нет конца», — гово­рит пре­по­доб­ный Ефрем Сирин12.

     Кроме обра­зов смо­ков­ницы и вино­гра­да­рей, Страст­ной Поне­дель­ник воз­но­сит пред нами про­об­раз Самого Гос­пода Иисуса Христа в виде вет­хо­за­вет­ного отрока Иосифа, про­дан­ного бра­тьями за 20 среб­рен­ни­ков и ввер­жен­ного в тем­ницу между двумя пре­ступ­ни­ками, «прис­но­па­мят­ного и цело­муд­рен­ного, пора­бо­щен­наго убо телом, душу же непо­ра­бо­щену соблюд­шаго, и Егип­том всем цар­ство­вав­шаго…» (ТП. Л. 396). Люби­мый сын Иакова, Иосиф из зави­сти продан был своими бра­тьями по плоти; Иисус Хри­стос, воз­люб­лен­ный Сын Отца Небес­ного, был предан и осуж­ден на смерть по нена­ви­сти и зави­сти Своих еди­но­пле­мен­ни­ков. Сын Изра­и­лев, про­дан­ный в Египет, заклю­ча­ется в тем­ницу; осуж­ден­ный на смерть Сын Божий снис­хо­дит во гроб. Дей­ствием Про­мысла осво­бож­ден­ный из тем­ницы, Иосиф гос­под­ствует над Егип­том; Иисус Хри­стос по воста­нии Своем из гроба при­ем­лет власть над миром. Иосиф во время семи­лет­него голода питал всех, при­хо­див­ших к нему за хлебом; Иисус Хри­стос соде­лался для нас Небес­ным Хлебом для вечной жизни13.

     В этот день в цер­ков­ных пес­но­пе­ниях вспо­ми­на­ется также «сынов Зеве­део­вых мати», про­сив­шая «вре­мен­наго цар­ства поче­сти даро­ва­тися чадом ея, но вместо тоя, чашу смерти обещал еси пити другом Твоим, юже чашу прежде сих пити Сам гла­го­лал еси, грехов очи­ще­ние…»14 (ТП. Л. 398–399). И далее сле­дует вывод: «Не упо­до­би­теся языком <…> еже обла­дати мень­шими; не тако бо будет вам, Моим уче­ни­ком, яко нищий хотя есмь. Первый убо вас, да будет всем слуга, началь­ствуяй же яко началь­ству­е­мый, предъ­и­зящ­ный же яко послед­ней­ший. Ибо при­и­дох Сам обни­щав­шему Адаму послу­жити, и избав­ле­ние дати за многих душу Мою, вопи­ю­щих Ми: слава Тебе»15 (ТП. Л. 399). «Вас тогда Моих уче­ни­ков познают вси, аще Моя запо­веди соблю­дете <…> мир имейте в себе и во всех, и сми­рен­ная мудр­ству­юще воз­вы­си­теся…»16 (ТП. Л. 397). В Еван­ге­лии есть потря­са­ю­щие слова: По тому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою Ни дар чудо­тво­ре­ний, ни про­зор­ли­вость, ни другое даро­ва­ние не может сви­де­тель­ство­вать о чело­веке, что он — после­до­ва­тель Хри­стов. Гос­подь запо­ве­дал одно: иметь любовь к Богу и ближ­нему. И только эта любовь явля­ется дока­за­тель­ством того, что чело­век — ученик Хри­стов.

     Вместо обыч­ного канона из 9 песней на утрене Вели­кого Поне­дель­ника поется так назы­ва­е­мый три­пес­нец (канон из трех песен, от кото­рого полу­чила назва­ние и сама бого­слу­жеб­ная книга, Триодь Пост­ная, содер­жа­щая в себе службы Вели­кого поста). После него трижды поется сле­ду­ю­щий экса­по­сти­ла­рий: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный и одежды не имам, да вниду в онь: про­свети оде­я­ние души моея, Све­то­да­вче, и спаси мя». Это пес­но­пе­ние поется в тече­ние трех дней до Вели­кого Чет­верга; это мыс­лен­ное виде­ние рай­ского чер­тога, кра­соты и вели­чия небес­ных благ должно всегда напо­ми­нать нам о нашей соб­ствен­ной гре­хов­ной нечи­стоте и несо­вер­шен­стве даже добрых наших дел.

     Сооб­разно с вели­чием дней, более тор­же­ствен­ным ста­но­вится и бого­слу­же­ние: за часами и вечер­ней сле­дует Пре­ждео­свя­щен­ная литур­гия, кото­рая в Вели­ком посту слу­жится лишь по средам и пят­ни­цам, а на Страст­ной неделе — в Поне­дель­ник, Втор­ник и Среду. Изме­ня­ется и чтение книг Вет­хого Завета (паре­мий). Вместо про­рока Исаии на 6‑м часе чита­ется про­ро­че­ство про­рока Иезе­ки­иля (1, 1–20), испол­нен­ное страш­ных, таин­ствен­ных виде­ний, кото­рые он созер­цал на водах Ховар­ских в дни пле­не­ния Вави­лон­ского. Он видел сияние Славы Гос­под­ней и дви­жи­мые Духом среди пла­мени на огнен­ных коле­сах, кры­ла­тые и мно­го­очи­тые образы чело­века, тельца, льва и орла, данные Цер­ко­вью сим­во­лами чет­ве­рым еван­ге­ли­стам. Изме­ня­ется Вет­хо­за­вет­ное чтение и на вечерне. Чтение Бытия, пред­ла­гав­ше­еся в тече­ние всего Вели­кого поста и рисо­вав­шее начало вет­хо­за­вет­ной исто­рии, закон­чи­лось. Древ­ний Иаков погре­бен уже в земле обе­то­ван­ной; откры­ва­ется вторая книга Мои­се­ева — Исход — исход из Египта, исход из страны греха. Вместо Соло­мо­но­вых прит­чей, поучав­ших нас муд­ро­сти чело­ве­че­ской, пред­ла­га­ется чтение о мно­го­стра­даль­ном Иове — про­об­разе Христа.

     На часах в первые три дня Страст­ной недели про­чи­ты­ва­ются все четыре Еван­ге­лия. «Цер­ковь, как бы не доволь­ству­ясь крат­кими еван­гель­скими чте­ни­ями о собы­тиях этих дней, одной сед­ми­цей желает вос­пол­нить недо­ста­ток шести преды­ду­щих, в тече­ние кото­рых, в знак скорби, уте­ши­тель­ного еван­гель­ского бла­го­ве­стия не пред­ла­га­лось»17. За Пре­ждео­свя­щен­ной литур­гией в Вели­кий Поне­дель­ник чита­ется еван­гель­ское про­ро­че­ство Спа­си­теля о кон­чине мира: вос­ста­нет народ на народ, и цар­ство на цар­ство… (Мф. 24:7). А цер­ков­ные пес­но­пе­ния еще и еще раз напо­ми­нают: «Готови сама себе, о душе моя, ко исходу: при­ше­ствие при­бли­жа­ется неумо­ли­маго Судии» (ТП. Л. 403). Однако в то же время, когда слы­шится гроз­ное пре­ду­пре­жде­ние: «Видите, видите, яко Аз есмь Бог, Иже прежде бытия всех, и прежде сотво­ре­ния земли и неба, вем вся; и Весь сый во Отце, и Всего ношу в Себе»18 (ТП. Л. 402), сле­ду­ю­щие пес­но­пе­ния гово­рят нам, что все­мо­гу­щий Бог, Творец неба и земли, сошел на землю и идет на воль­ные стра­да­ния ради Своего тво­ре­ния, ради нас! «Мило­сер­дием движим Христе, волею предъ­и­деши стра­дати бла­го­де­телю, хотяй стра­стей нас изба­вити, и еже во аде осуж­де­ния. Темже чест­ная Твоя вос­пе­ваем стра­да­ния, и славим, Спасе, край­нее Твое вси схож­де­ние»19 (ТП. Л. 402). Для разума, не под­чи­нив­шего себя муд­ро­сти Хри­сто­вой, понять это трудно, просто невоз­можно. Однако веру­ю­щий чело­век, име­ю­щий ум Хри­стов (1Кор. 2:16), в про­стоте сердца торо­пится сле­до­вать за Хри­стом, вос­хо­дя­щим на Гол­гофу…

     В Поне­дель­ник вече­ром совер­ша­ется Вели­кое Пове­че­рие. Поется три­пес­нец пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского, и мы вместе со Хри­стом поды­ма­емся на гору Еле­он­скую. «Пойдем со Хри­стом к горе Еле­он­стей, тайно со апо­столы сово­дво­римся Ему» (ТП. Л. 403). Трепет объ­ем­лет душу, и все тре­пет­нее ста­но­вятся пес­но­пе­ния: «Разу­мей, сми­рен­ное сердце <…> и истрез­вися прочее» (ТП. Л. 403). «Грядет всех Судия, изве­ден быти на суд, на пре­столе херу­вим­стем седяй, яко повин­ный пред­стати Пилату, и вся постра­дати, да спа­сется Адам»20 (ТП. Л. 495). Сердце чело­ве­че­ское, под­го­тов­лен­ное моле­ни­ями и преды­ду­щими бесе­дами и прит­чами Христа, уже как бы про­зрело и в образе Гря­ду­щего на воль­ную смерть видит таин­ствен­ного и страш­ного Царя цар­ству­ю­щих и Гос­пода гос­под­ству­ю­щих, Судию, гря­ду­щего судить мир.

Святой и Вели­кий Втор­ник

     Утреня Вели­кого Втор­ника также начи­на­ется пением тро­паря «Се, Жених грядет в полу­нощи». В основе его лежит притча о десяти девах (см.: Мф. 25:1–13); вос­по­ми­на­нию о ней и посвя­щено бого­слу­же­ние Вели­кого Втор­ника. В Вели­кий Поне­дель­ник на утрене был как бы лишь отда­лен­ный клик в нощи: Се Жених грядет. Он повто­ря­ется и теперь, но уси­ли­ва­ется и рас­ши­ря­ется в после­ду­ю­щих пес­но­пе­ниях и в еван­гель­ском чтении о десяти девах. Прит­чею о десяти девах Цер­ковь вну­шает все­гдаш­нюю готов­ность к встрече Небес­ного Жениха. «Жениха, братие, воз­лю­бим,— поется в седальне на утрене,— свещи своя укра­сим, в доб­ро­де­те­лех сияюще и вере правой: да яко мудрыя Гос­подни девы готови внидем с Ним на браки, Жених бо дары, яко Бог всем подает нетлен­ный венец» (ТП. Л. 405).

     Бого­слу­жеб­ные тексты утвер­ждают чрез­вы­чайно важную истину: отсут­ствие мило­сер­дия сводит на нет все прочие доб­ро­де­тели, какими бы они ни были (синак­сарь Вели­кого Втор­ника): «Иже бо дело единое и пре­боль­шее убо яве делает, о других же небре­жет, паче же о мило­стыни, не входит со Хри­стом в вечное упо­ко­е­ние, но воз­вра­ща­ется вспять посрам­лен. Ничтоже бо печаль­нейше, и срама испол­нен­нейше, якоже дев­ство, побеж­да­е­мое име­нием»21 (ТП. Л. 407). Напо­ми­на­ние об этом слы­шится еще и еще раз… «При­и­дите, вернии, делаим усердно Вла­дыце: <…> ов убо муд­рость да при­но­сит делы бла­гими, ов же службу свет­ло­сти да совер­шает. Да при­об­ща­ется же словом верный тайны нена­учен­ному, и да рас­то­чает богат­ство убогим другий: сице бо заи­мо­ван­ное мно­го­усу­гу­бим, и яко стро­и­те­лие вернии бла­го­дати, Вла­дыч­ния радо­сти спо­до­бимся»22(ТП. Л. 408). Богат­ство, кото­рым мы вла­деем и кото­рым при­званы при­об­ре­тать Цар­ство Небес­ное, на самом деле не наше! Тем более его необ­хо­димо упо­треб­лять на дела добрые. Поэтому в еван­гель­ском повест­во­ва­нии нам пред­ла­га­ются два других сим­вола: притча о талан­тах и про­ро­че­ство о Страш­ном Суде (см.: Мф. 25:14–46). «Егда при­и­деши во славе со ангель­скими силами, и сядеши на пре­столе, Иисусе, раз­суж­де­ния, да мя, Пас­тырю Благий, не раз­лу­чиши <…> да не убо с коз­лищи гру­баго мя грехом погу­биши, но десным мя соче­тав овцам, спаси яко Чело­ве­ко­лю­бец»23 (ТП. Л. 408).

     Об этих страш­ных и тре­пет­ных часах, ожи­да­ю­щих мир, и гово­рит в зна­чи­тель­ной части бого­слу­же­ние Вели­кого Втор­ника. Перед концом исто­рии, перед все­мир­ной Пасхой и таин­ствен­ным вось­мым днем Вос­кре­се­ния Хри­стова насту­пит «седь­мого дня буря» — кон­чина мира и Страш­ный Суд. Отда­лен­ные и как бы предо­сте­ре­гав­шие нас голоса в три­песнце и еван­гель­ском чтении Вели­кого Поне­дель­ника в бого­слу­же­нии Вели­кого Втор­ника звучат уже сильно и грозно и, словно стражи в нощи, пере­кли­ка­ются между собою вечер­ние и утрен­ние три­песнцы. Вновь раз­да­ется песнь о Чер­тоге, и вновь смя­тен­ная душа скор­бит о нечи­стоте своей и в тай­ни­ках своих вопиет: «Се тебе талант Вла­дыка вве­ряет, душа моя, со стра­хом приими дар, заим­ствуй Дав­шему, раз­да­вай нищим и стяжи друга Гос­пода, да ста­неши одес­ную Его, егда при­и­дет во славе и услы­шишь бла­жен­ный глас: Вниди, рабе, в радость Гос­пода своего»24 (ТП. Л. 408). Душа — неплод­ная смо­ков­ница, душа — злой вино­гра­дарь, душа — дева нера­зум­ная, душа — лука­вый и лени­вый раб, сокру­ша­ясь и тре­пеща, пред­стоит ныне пред своим Боже­ствен­ным Судией, созер­цая свои дела и лютые помыш­ле­ния. «Из глу­бины воз­звах к Тебе, Гос­поди, Гос­поди, услыши глас мой», — взы­вает стих про­кимна, и сла­дост­ным уте­ше­нием звучит ответ­ный глас: «Яко у Гос­пода милость и многое у Него избав­ле­ние»25

     А пока длится наше пока­ян­ное сто­я­ние пред вечным Судией и Гос­по­дом, пока текут исто­ри­че­ские собы­тия на земле — соби­ра­ется совет книж­ни­ков и фари­сеев на Иисуса и подви­гают на пре­да­тель­ство Иуду, вновь про­но­сится про­ро­че­ское слово Иезе­ки­иля: огнен­ное виде­ние Пре­стола и Славы Гос­под­ней окрест его. Но от гроз­ного виде­ния замир­ных судеб Гос­подь при­зы­вает нас к тому, что должно сейчас свер­шиться на земле, и кон­чает опи­са­ние Страш­ного Суда сло­вами, пред­ска­зы­ва­ю­щими Свою скорую смерть: через два дня будет Пасха, и Сын Чело­ве­че­ский предан будет на рас­пя­тие (Мф. 26:2). На вечерне повто­ря­ются утрен­ние сти­хиры и про­дол­жа­ется чтение Исхода, повест­ву­ю­щее о рож­де­нии Моисея, вывед­шего вет­хо­за­вет­ный Изра­иль из Египта — юдоли греха — и про­об­ра­зо­вав­шего Мессию-Христа, открыв­шего Изра­илю ново­за­вет­ному вход в Цар­ство Небес­ное. Затем чита­ется отры­вок из книги Иова о том, как пустын­ный ветер нале­тел и обру­шил на детей его хра­мину, и как Иов сказал: Наг изыдох от чрева матере моея, наг и отъиду тамо: Гос­подь даде, Гос­подь отъят: яко Гос­по­деви изво­лися, тако бысть: буди имя Гос­подне бла­го­сло­венно. Во всех сих при­клю­чив­шихся ему ничтоже согреши Иов пред Гос­по­дем, и не даде безу­мия Богу26 (Иов. 1:21–22). Мно­го­стра­даль­ный Иов — про­об­раз Христа — остав­лен­ный людьми и Богом, изне­мо­га­ю­щий под бре­ме­нем стра­да­ний — про­слав­ляет Гос­пода и сам про­слав­ля­ется Им.

     В своем три­песнце пове­че­рие Вели­кого Втор­ника уже вклю­чает мотивы насту­па­ю­щей Вели­кой Среды. Уже мы слышим похвалу пома­зав­шей Гос­пода миром: «Бла­го­во­ния таин­ствен­наго испол­нена жена, пер­ваго изба­вися зло­во­ния <…> многих грехов»27 (ТП. Л. 412); уже гово­рится о пре­да­тель­стве Иуды: «Небла­го­дар­ный ученик, отвергся Тебе, Христе, собо­рище все­без­за­кон­ных людей спод­ви­заше на Тя, на пре­да­ние обра­щься»28 (ТП. Л. 411); уже собрался без­за­кон­ный синед­рион «осу­дити горе Седя­щаго, яко Судию всех Гос­пода»29 (ТП. Л. 411), но в то же время, уже у порога крест­ных стра­да­ний, Цер­ковь напо­ми­нает нам, что все эти муче­ния Творец терпит ради твари, ради нас: «Держай веки <…> Ты еси Пасха наша, пожре­ный за всех, яко Агнец и Жертва, и пре­гре­ше­ний очи­ще­ние»30 (ТП. Л. 411). «Пока­зати хотя, Иисусе, пре­есте­ствен­ное Твоего сми­ре­ния всем, ял еси в дому Симо­нове, вече­ряв <…> да блуд­ница при­об­ря­щет неку­пи­мую бла­го­дать Твою»31 (ТП. Л. 412)! В этих пес­но­пе­ниях гово­рится о вели­чай­шем уни­чи­же­нии, кено­сисе Спа­си­теля мира, о Пас­тыре добром, не хотя­щем гибели даже одной овцы (см.: Мф. 18:12–14), доб­ро­вольно подъ­яв­шем такие страш­ные стра­да­ния ради нашего спа­се­ния. Все это должно напо­ми­нать нам и подви­гать нас к ответ­ной любви к Богу, не раб­ской, не наем­ни­че­ской, но сынов­ней любви к Созда­телю, Спа­си­телю и Про­мыс­ли­телю.

     Раз­мыш­ляя о бого­слу­же­нии Вели­кого Втор­ника, свя­ти­тель Феофан Затвор­ник пишет: «Вопро­сом об Иоанне Гос­подь дает ура­зу­меть, что Он истин­ный Мессия; прит­чею о двух сыно­вьях вну­шает, что иудеи будут отверг­нуты и на место их при­званы языч­ники; прит­чею о вино­гра­да­рях ска­зы­вает им, что отвер­жен­ных ожи­дает поги­бель; прит­чею о браке сына царева учит, что и из при­шед­ших к Нему не все будут достойны, и ока­жутся такие, кото­рых пра­ведно будет изверг­нуть вон во тьму кро­меш­нюю <…> Доста­точно было только выслу­шать все это со вни­ма­нием, чтоб уве­риться, что Он есть истин­ный Спас миру — Хри­стос, и поко­риться Его запо­ве­дям и учению»32.

Святая и Вели­кая Среда

     В этот день вос­по­ми­на­ются два собы­тия, кото­рые и состав­ляют содер­жа­ние бого­слу­жеб­ных тек­стов: пока­я­ние блуд­ницы, воз­лив­шей миро на ноги Спа­си­теля, и замы­сел зло­че­сти­вого Иуды пре­дать своего Учи­теля. И утрен­ний три­пес­нец, и сти­хиры посвя­щены этим двум обра­зам. «Про­стре блуд­ница власы Тебе, Вла­дыце, про­стре Иуда руце без­за­кон­ным» (ТП.Л. 417) — одна, чтобы при­нять про­ще­ние, другой — среб­рен­ники. Греш­ница подобна раз­бой­нику бла­го­ра­зум­ному, рас­пя­тому рядом со Хри­стом. Иуда, замкнув­шийся в своей бого­про­тив­ной злобе и осуж­да­ю­щий греш­ную жену, подо­бен раз­бой­нику ошуюю: «Блуд­ница при­ступи к Тебе, миро со сле­зами изли­ва­ющи на нозе Твои, Чело­ве­ко­любче, и смрада зол избав­ля­ется пове­ле­нием Твоим! Дышя же бла­го­дать Твою ученик небла­го­дар­ный, сию отла­гает, и смра­дом оде­ва­ется, среб­ро­лю­бием продая Тебе»33 (ТП. Л. 413).). Жен­щина срав­ни­ва­ется с миро­но­си­цами, назы­ва­ется «цело­муд­рен­ною блуд­ни­цею», и в ее уста вла­га­ются сле­ду­ю­щие глу­боко пока­ян­ные и нази­да­тель­ные слова каю­щейся греш­ницы, обра­щен­ные ко Гос­поду: «Гос­поди, яже во многия грехи впад­шая жена, твое ощу­тив­шая Боже­ство, миро­но­сицы вземши чин, рыда­ющи миро Тебе прежде погре­бе­ния при­но­сит, увы мне, гла­го­лющи, яко нощь мне есть раз­жже­ние блуда невоз­дер­жанна <…> Приими моя источ­ники слез <…> при­к­ло­нися к моим воз­ды­ха­нием сер­деч­ным <…> да обло­быжу пре­чи­стеи Твои нозе и отру сия паки главы моея власы <…> Грехов моих мно­же­ства и судеб Твоих бездны кто изсле­дит? Душе­спасче Спасе мой, да мя Твою рабу не пре­зриши, без­мер­ную имеяй милость»34 (ТП. Л. 417).Этот глу­боко нази­да­тель­ный пример пока­я­ния блуд­ницы в других сти­хи­рах сопо­став­ля­ется с Иуди­ным ока­ян­ством и оже­сто­че­нием: «Егда греш­ная при­но­шаше миро, тогда ученик согла­ша­шеся пре­без­за­кон­ным. Овая убо радо­ва­шеся, исто­ща­ющи миро мно­го­цен­ное, сей же тща­шеся про­дати Без­цен­наго. Сия Вла­дыку позна­ваше, а сей от Вла­дыки раз­лу­ча­шеся. Сия сво­бож­да­шеся, а Иуда раб бываше врагу. Люто есть леность, велие пока­я­ние; еже мне даруй, Спасе, постра­да­вый о нас, и спаси нас»35 (ТП.Л. 417).

     Раз­мыш­ляя о пре­да­тель­стве Иуды, нельзя не прийти в изум­ле­ние от его черной небла­го­дар­но­сти к Учи­телю, так точно выра­жен­ной в словах цер­ков­ного пес­но­пе­ния: «Кий тя образ, Иудо, пре­да­теля Спасу содела? Еда от лика тя апо­столь­ска раз­лучи? еда даро­ва­ния исце­ле­ний лиши? еда со онеми вече­ряв, тебе от тра­пезы отрину? еда иных ноги умыв, твои же презре? От коли­ких благ непа­мят­лив был еси! И твой убо небла­го­дар­ный обли­ча­ется нрав, Того же без­мер­ное про­по­ве­ду­ется дол­го­тер­пе­ние, и велия милость»36 (ТП. Л. 438). Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, объ­яс­няя, согласно с Еван­ге­лием, мрач­ное душев­ное состо­я­ние Иуды гос­под­ство­вав­шею в нем стра­стью среб­ро­лю­бия, под­чер­ки­вает, что бывший ученик совер­шает пре­да­тель­ство не по неве­де­нию. Оно совер­ша­ется сразу после пома­за­ния Гос­пода миром: «Чтобы ты не обви­нял учи­теля в немощи, когда уви­дишь, что ученик пре­дает Учи­теля. Сила Учи­теля была такова, что она при­вле­кала и блуд­ниц к пови­но­ве­нию Ему. Почему же, ска­жешь, обра­щав­ший блуд­ниц не в силах был при­влечь к Себе уче­ника? Он в силах был при­влечь к Себе уче­ника, но не хотел сде­лать его добрым по необ­хо­ди­мо­сти и при­влечь к Себе насильно»37. Далее Зла­то­уст под­чер­ки­вает, что Иуда, «не быв при­зван пер­во­свя­щен­ни­ками, не быв при­нуж­ден необ­хо­ди­мо­стью или силою, но сам по себе и от себя он про­из­вел ковар­ство и пред­при­нял такое наме­ре­ние, не имея никого сообщ­ни­ком этого нече­стия»38. Пер­во­свя­щен­ники и фари­сеи убили Христа не из-за денег, а по при­чи­нам рели­ги­оз­ным и поли­ти­че­ским, но Иуда только «к среб­рен­ни­ком устрем­ля­шеся» (ТП. Л. 422). «…Среб­ро­лю­бие! Оно поро­дило все это зло <…> Смотри, сколько вещей оно изгла­дило из души Иуды: сооб­ще­ство (с Иису­сом Хри­стом), при­язнь, обще­ние в тра­пезе, чудеса, учение, уве­ща­ние, настав­ле­ние; все это тогда среб­ро­лю­бие ввергло в забве­ние. Поэтому спра­вед­ливо Павел гово­рил: Корень бо всем злым среб­ро­лю­бие есть(1 Тим. 6, 10)»39.Поэтому цер­ков­ные пес­но­пе­ния так настой­чиво предо­сте­ре­гают нас от этого греха: «Нрав среб­ро­лю­бия, и образ твой безу­мия исполнь несмыс­лен­ный Иудо: верен бо быв един токмо ков­чежцу, всяко не пре­кло­нился еси к мило­сер­дию, но заклю­чил еси жесто­каго твоего сердца утробу, предав Еди­наго бла­го­у­троб­наго»40. (ТП. Л. 422). Обра­тив наше вни­ма­ние на нрав­ствен­ный смысл еван­гель­ских собы­тий, вос­по­ми­на­е­мых в бого­слу­же­нии Вели­кой Среды, Святая Цер­ковь, однако, устрем­ляет нас к глав­ному — к при­бли­жа­ю­щейся Пасхе крест­ной, за кото­рой сле­дует и Слав­ное Вос­кре­се­ние: «Гор­ница постла­ная, прият Тя, Созда­теля, и ста­ин­ники, и тамо Пасху скон­чал еси, и тамо соде­лал еси таин­ства…»41 при­но­си­мую, может только тот, кто очи­стит свое сердце: «Блажен есть, иже может верно прияти Гос­пода: гор­ницу убо сердце преду­го­то­вав, и вечерю бла­го­че­стие»42 (ТП. Л. 422).

     …Снова чита­ется про­ник­ну­тое глу­бо­ким смыс­лом про­ро­че­ство Иезе­ки­иля:И видех, и се, рука про­стерта ко мне, и в ней свиток книж­ный <…> и впи­сано бяше в нем рыда­ние и жалость и горе. И рече ко мне (Гос­подь): сыне чело­вечь, снеждь (съешь) свиток сей <…> и отвер­зох уста моя, и напита мя свит­ком сим <…> и снедох его, и бысть в устех моих яко мед сладок (Иез. 2:10; 3:1–3). В этом про­ро­че­стве сосре­до­то­чен как бы весь смысл страст­ного пути Спа­си­теля, в кото­ром горечь стра­да­ния пре­тво­ря­ется в неиз­ре­чен­ную радость. Но для того, чтобы пере­жить и ощу­тить его, нужно пройти с Ним этот Крест­ный путь, сорас­пяться Ему, уме­реть с Ним и быть погре­бен­ным с Ним, чтобы с Ним и вос­крес­нуть во славе.

     С особой силой звучит на вечерне в послед­ний раз: «Да испра­вится молитва моя», после кото­рого идет, тоже послед­нее в Вели­ком посту, после­до­ва­ние Пре­ждео­свя­щен­ной литур­гии. Еван­гель­ское чтение на литур­гии (см.: Мф. 26:7–16) вновь про­слав­ляет посту­пок греш­ницы и закан­чи­ва­ется сло­вами о том, как Иуда пошел к пер­во­свя­щен­ни­кам и сказал: Что вы дадите мне, и я вам предам Его? В послед­ний раз поется дивная песнь: «Ныне силы небес­ныя с нами неви­димо служат», в послед­ний раз чита­ется «Гос­поди и Вла­дыко живота моего», и три­пес­нец Андрея Крит­ского вводит нас на малом пове­че­рии в гор­ницу устлан­ную, где Созда­тель с уче­ни­ками Своими совер­шает Пасху.? Они пред­ло­жили ему 30 среб­рен­ни­ков, и с того вре­мени он искал удоб­ного случая пре­дать своего Учи­теля.

     В послед­ний раз поется дивная песнь: «Ныне силы небес­ныя с нами неви­димо служат», в послед­ний раз чита­ется «Гос­поди и Вла­дыко живота моего», и три­пес­нец Андрея Крит­ского вводит нас на малом пове­че­рии в гор­ницу устлан­ную, где Созда­тель с уче­ни­ками Своими совер­шает Пасху.

Святой и Вели­кий Чет­верг

     Службы Свя­того и Вели­кого Чет­верга посвя­щены одно­вре­мен­ному опла­ки­ва­нию начав­шихся пре­да­тель­ством Иуды стра­стей Гос­под­них и мисти­че­ской радо­сти Тайной Вечери, Вечери Любви. Поэтому содер­жа­ние бого­слу­жеб­ных тек­стов, как и харак­тер их зву­ча­ния, отли­ча­ется двой­ствен­но­стью: в пора­зи­тель­ном соче­та­нии гос­под­ствуют и печаль, и радость.

     Соот­вет­ственно тор­же­ствен­но­сти насту­па­ю­щей минуты изме­ня­ется и харак­тер бого­слу­же­ний. Смолкли вопли и сте­на­ния греш­ной души и не слышно более клика в нощи: «Се Жених грядет», ибо Жених уже пришел и в гор­нице убран­ной совер­шает вели­кую Вечерю Любви. Вместо пес­но­пе­ния «Се Жених…» поется тро­парь Вели­кого Чет­верга: «Егда слав­нии уче­ницы на умо­ве­нии Вечери про­све­ща­хуся, тогда Иуда зло­че­сти­вый среб­ро­лю­бием неду­го­вав омра­ча­шеся и без­за­кон­ным судиям Тебе, Пра­вед­ного Судию, пре­дает…» (ТП. Л. 424). В нем, изоб­ра­зив мрач­ное состо­я­ние души пре­да­теля, неду­го­вав­шего среб­ро­лю­бием, Святая Цер­ковь обра­ща­ется и к каж­дому «имений рачи­телю», чтобы он бежал от под­ра­жа­ния столь «несы­тыя души, Учи­телю тако­вая дерз­нув­шия». В этом тро­паре Цер­ковь гро­мо­гласно повто­ряет неод­но­крат­ные предо­сте­ре­же­ния Гос­пода против безум­ной, бого­заб­вен­ной при­вя­зан­но­сти к мате­ри­аль­ному богат­ству. На при­мере Иуды сбы­лись слова Спа­си­теля: Не можете слу­жить Богу и мам­моне (Лк. 16:13).

     По важ­но­сти вос­по­ми­на­е­мых собы­тий из земной жизни Христа Спа­си­теля с этого дня до Фоми­ной недели по цер­ков­ному уставу пре­кра­ща­ется чтение Псал­тири, поэтому сразу после пения этого тро­паря бывает чтение Еван­ге­лия от Луки, повест­ву­ю­щего как о при­бли­же­нии празд­ника опрес­но­ков и о при­го­тов­ле­нии к нему уче­ни­ков, так и о самом совер­ше­нии Спа­си­те­лем Тайной Вечери. Сле­ду­ю­щий за Еван­ге­лием канон (начи­на­ю­щийся сло­вами «Сече­ное сечется») с уди­ви­тель­ной силой и глу­би­ной рас­кры­вает таин­ствен­ный смысл этого собы­тия. В глу­бо­чай­шем по содер­жа­нию и высо­чай­шем по слогу каноне осо­бенно ярко под­черк­нуто нес­ли­ян­ное и нераз­дель­ное соеди­не­ние двух природ, двух естеств Гос­пода нашего Иисуса Христа — Боже­ского и чело­ве­че­ского — и их вза­им­ное сопря­же­ние, дей­ствие и уча­стие в деле нашего спа­се­ния. Творец и Созда­тель, с неиз­ре­чен­ной любо­вью скло­ня­ясь и при­ни­кая к создан­ной Им твари, зовет ее к радо­сти соеди­не­ния с Собою.

     Канон начи­на­ется напо­ми­на­нием о том, что Сам Гос­подь ради нашего спа­се­ния сошел на землю: «Все­ви­нов­ная и пода­тель­ная жизни, без­мер­ная муд­рость Божия, созда храм Себе от Чистыя неис­ку­со­муж­ныя Матере: в храм бо телесно обол­кийся, славно про­сла­вися Хри­стос Бог наш»43 (ТП. Л. 424; песнь 1, тро­парь 1). То, что свер­ши­лось неко­гда в Виф­ле­еме, когда Гос­подь и Бог наш облекся в мла­ден­че­скую плоть чело­века, здесь, на Тайной Вечере, при­об­ре­тает новый сокро­вен­ный смысл.

     В сле­ду­ю­щем тро­паре веру­ю­щие при­зы­ва­ются ко вни­ма­нию и бла­го­го­ве­нию, при­лич­ным насту­па­ю­щему вре­мени: «душе­пи­та­тель­ную уго­тов­ляет тра­пезу, без­смер­тия же воис­тинну муд­рость Божия рас­тво­ряет чашу верным. При­сту­пим бла­го­честно…»44 (ТП. Л. 424), ибо сейчас будет открыто нам вели­кое таин­ство: «Услы­шим вси вернии, созы­ва­ю­щую высо­ким про­по­ве­да­нием, несо­здан­ную и есте­ствен­ную пре­муд­рость Божию вопиет бо: вку­сите и разу­мевше, яко Хри­стос Аз, возо­пийте: славно про­сла­вися Хри­стос Бог наш» (ТП. Л. 424; песнь 1, тро­парь 3).

     Далее канон пре­по­доб­ного Косьмы Маи­ум­ского повест­вует о собы­тиях Тайной Вечери: о про­щаль­ной тра­пезе Спа­си­теля со Своими уче­ни­ками, об уста­нов­ле­нии Таин­ства Евха­ри­стии и о пре­да­тель­стве Иуды. Двой­ным чув­ством печали и радо­сти про­ник­нуто содер­жа­ние канона: печали о начав­шемся крест­ном вос­хож­де­нии Гос­пода на Гол­гофу и радо­сти о той вели­кой Радо­сти, кото­рую Гос­подь уго­то­вал для всех любя­щих Его. Эта «крест­ная радость» и есть та под­лин­ная духов­ная радость, кото­рая нам ныне дается: «Изба­ви­тель­ною всего рода чело­веча, Твоею, Блаже, Твоя уче­ники напоил еси весе­лия чашею, напол­нив ю, Сам бо Себе свя­щен­но­дей­ству­еши»45 (ТП. Л. 424).

     Вдруг, неожи­данно для уче­ни­ков, их Боже­ствен­ный Учи­тель начал омы­вать им ноги, что было обя­зан­но­стью слуги: Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, воз­лю­бив Своих сущих в мире, до конца воз­лю­бил их (Ин. 13:1). В дока­за­тель­ство этой любви и в пример Своим после­до­ва­те­лям, «езера, и источ­ники, и моря сотво­ри­вый, сми­ре­нию нас нака­зуя изряд­ному, лен­тием опо­я­сався, уче­ни­ков ноги умы, сми­ря­яся пре­мно­же­ством бла­го­у­тро­бия, и воз­вы­шая нас от про­па­стей злобы, Един Чело­ве­ко­лю­бец»46 (ТП. Л. 425). Это был мол­ча­ли­вый ответ Спа­си­теля на спор апо­сто­лов о пер­вен­стве. Когда же умо­ве­ние закон­чи­лось, Гос­подь сказал:Аще убо Аз умых ваши нозе, Гос­подь и Учи­тель, и вы должни есте друг другу умы­вати нозе. Образ бо дах вам, да, якоже Аз сотво­рих вам, и вы тво­рите (Ин. 13:14–15). Об этом еван­гель­ском при­мере сми­ре­ния еще раз напо­ми­на­ется в цер­ков­ных пес­но­пе­ниях: «Сми­ря­яся за бла­го­у­тро­бие, ноги умыл еси уче­ни­ков Твоих, и к тече­нию боже­ствен­ному сия напра­вил еси» (ТП. Л. 425).

     Под­го­то­вив этим апо­сто­лов к важ­но­сти пред­сто­я­щего, Гос­подь вместе с уче­ни­ками вку­шает пас­халь­ного агнца, послед­ний раз в исто­рии празд­нуя Пасху вет­хо­за­вет­ную, и совер­ша­ется то, о чем ранее гово­рил Он и пред­ска­зы­вал Своим уче­ни­кам: Хлеб же, кото­рый Я дам, есть Плоть Моя, кото­рую Я отдам за жизнь мира (Ин. 6:51), ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пре­бы­вает во Мне, и Я в нем (Ин. 6:55–56). Облек­шийся в плоть чело­ве­че­скую Гос­подь и Бог наш при­ча­щает Тела Своего и Крови уче­ни­ков, а через них и нас всех, любя­щих Его: При­и­мите, ядите: сие есть Тело Мое <…> пийте от нея вси: сия бо есть Кровь Моя, Новаго Завета, яже за многия изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов (Мф. 26:26–28). Уста­нав­ли­ва­ется Таин­ство Тела и Крови Хри­сто­вой: «Хри­стос учреди мир, Небес­ный и Боже­ствен­ный Хлеб: при­и­дите убо хри­сто­любцы, брен­ными уст­нами, чистыми же сердцы, при­и­мем верно жремую Пасху, в нас свя­щен­но­дей­ству­е­мую»47. «Пасха Хри­стос есть велика и все­чест­ная, снеден быв яко хлеб, заклан же яко овча: Той бо воз­не­сеся о нас Жертва. Того Тела бла­го­честно, и Того Крове вси тайно при­ча­ща­емся» (ТП. Л. 423). Это чудо пре­ло­же­ния хлеба и вина в Тело и Кровь Иисуса Христа было чудом любви Его, про­дол­же­нием чуда Его воче­ло­ве­че­ния и таин­ством соеди­не­ния двух миров — Боже­ского и чело­ве­че­ского. По слову свя­ти­теля Кирилла Иеру­са­лим­ского, через При­ча­ще­ние веру­ю­щие ста­но­вятся «соте­лес­ными и еди­но­кров­ными Христу». Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17:21). Это еди­не­ние любви в обще­нии Тела и Крови Хри­сто­вых есть высшее испол­не­ние цер­ков­ного един­ства: оно и есть соеди­не­ние во образ Еди­но­сущ­ной и Нераз­дель­ной Троицы, о кото­ром гово­рил Гос­подь на про­щаль­ной беседе Своим уче­ни­кам. Как пишет святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, «Бого­че­ло­век дал все­б­ла­гий, пре­муд­рый, пре­ра­дост­ный завет Церкви Своей — до скон­ча­ния века совер­шать все­с­па­си­тель­ное и само­нуж­ней­шее Таин­ство — Тела и Крови Его и при­ча­ще­ния веру­ю­щих»48. Таин­ство это необ­хо­димо, чтобы чело­век, по словам цер­ков­ных пес­но­пе­ний, мог стать богом по бла­го­дати: «Питие новое паче слова, Аз гла­голю во цар­ствии Моем, Хри­стос другом, пию, якоже бо Бог с вами боги буду»49 (ТП. Л. 425).

     Творец и Вла­дыка тварей, стихий небес­ных и земных, озера, источ­ники и моря сотво­ри­вый, соеди­няет нас ныне с Собой до конца в непо­нят­ном чело­ве­че­скому разуму подвиге любви и сми­ре­ния.

     И как бла­жен­ные апо­столы, вече­ряв­шие вместе со Хри­стом в Сион­ской гор­нице, соеди­ни­лись с Ним, так и нас Цер­ковь в своем бого­слу­же­нии при­зы­вает: «Стран­ствия Вла­дычня, и без­смерт­ныя тра­пезы на горнем месте, высо­кими умы, вернии, при­и­дите насла­димся, воз­шедша слова, от Слова научив­шеся, Егоже вели­чаем»50 (ТП. Л. 428). Но кто может ска­зать, что он достоин этой Боже­ствен­ной Вечери и Тра­пезы? Как ответ на этот призыв, из глу­бины чело­ве­че­ского сердца выры­ва­ется сте­на­ние: «Чертог Твой,— уми­ли­тель­ным напе­вом трижды поется в экса­по­сти­ла­рии,— вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду вонь: про­свети оде­я­ние души моея, Све­то­да­вче, и спаси мя» (ТП. Л. 429).

     Какие же нрав­ствен­ные уроки можно извлечь из пес­но­пе­ний Вели­кого Чет­верга? Гос­подь пришел на землю для нашего спа­се­ния и постра­дал ради нас. Но кроме этого, Он учре­дил Таин­ство Тела и Крови в пищу нам для соеди­не­ния с есте­ством нашим всей силы Хри­сто­вой. «Как многие ныне гово­рят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду! Вот, ты видишь Его, при­ка­са­ешься к Нему, вку­ша­ешь Его. Ты жела­ешь видеть одежды Его, а Он дает тебе Самого Себя — и не только видеть, но и касаться, и вку­шать, и при­ни­мать внутрь»,— гово­рит Зла­то­уст. И далее свя­ти­тель про­дол­жает мысль о том, что необ­хо­димо тща­тельно гото­виться к Свя­тому Таин­ству Евха­ри­стии: «Никто не должен при­сту­пать с пре­не­бре­же­нием, никто с мало­ду­шием, но все — с пла­мен­ною любо­вью, все — с горя­чим серд­цем и бод­ро­стию. Если иудеи ели агнца с поспеш­но­стью, стоя и имея сапоги на ногах и жезлы в руках, то гораздо более тебе должно бодр­ство­вать. Они гото­ви­лись идти в Пале­стину, ты же гото­вишься идти на Небо”51. Насы­ще­ние на обыч­ных тра­пе­зах сме­ня­ется новым голо­дом, но тот, кто вку­шает от Святой Тра­пезы, не вза­л­чет вовеки: «Тайной Тра­пезе, в страсе при­бли­жив­шеся вси, чистыми душами хлеб при­и­мем, спре­бы­ва­юще Вла­дыце» (ТП. Л. 425).

     На Тайной Вечере были все две­на­дцать апо­сто­лов, в том числе и Иуда. Как же он был допу­щен к Тра­пезе? Архи­епи­скоп Инно­кен­тий Хер­сон­ский объ­яс­няет: «Так же, как и до сих пор допус­ка­ются к ней нерас­ка­ян­ные греш­ники, по мило­сер­дию Божию, ожи­да­ю­щему их пока­я­ния <…> На Небес­ную Вечерю будут допу­щены лишь очи­щен­ные от греха, а пока, на земле, открыты двери для всех»52.

     Полу­чив нази­да­ние услы­шан­ным, воз­вра­тимся к цер­ков­ному бого­слу­же­нию. В послед­ний раз Вели­ким постом слышим мы глу­боко пока­ян­ное «Чертог Твой…».

     В хва­лит­ных сти­хи­рах опи­сы­ва­ется, как иудеи соби­ра­ются пре­дать Пилату Спа­си­теля и Зижди­теля всех. Без­за­кон­ные и невер­ные! Они гото­вят на суд Того, кто Сам придет судить живых и мерт­вых, обре­кают на стра­да­ния Того, Кто исце­ляет люд­ские стра­да­ния. И снова речь идет о пре­да­теле: «Иуда раб и льстец, ученик и навет­ник, друг и диавол от дел явися. После­до­ваше бо Учи­телю, и на Него поуча­шеся пре­да­нию, гла­го­лаше в себе: предам Того, и при­об­рящу собран­ная имения, искаше же и миру про­дану быти, и Иисуса лестию яти. Отдаде цело­ва­ние, пре­даде Христа…»53 (ТП. Л. 429). Поэтому, пред­видя опас­ность соблазна и мало­душ­ного страха, Цер­ковь как бы устами Христа гово­рит: «О друзи, зрите, да никийже страх вас раз­лу­чит от Мене: аще бо и стражду, но за мир. Не соблаз­ни­теся убо о Мне, не при­и­дох бо, да послу­жат ми, но послу­жити, и поло­жити душу Мою избав­ле­ние за мир»54 (ТП. Л. 430). И сразу же, в этой же сти­хире, снова гроз­ное напо­ми­на­ние: «Хотяй первый быти, да будет послед­ний, вла­дыка яко слу­жи­тель. Пре­бу­дите во Мне, да грозд при­не­сете: Аз бо есмь Лоза живот­ная»55 (ТП. Л. 430). Гос­подь наш Иисус Хри­стос, при­шед­ший душу Свою поло­жити «за други Своя», даже на пороге крест­ных стра­да­ний, зная, чтО Его ожи­дает за сте­нами Сион­ской гор­ницы, забо­тится о Своих уче­ни­ках, а через них — и о всех нас, не остав­ляя без поуче­ния даже сейчас… Это высший пример всем наро­дам на все вре­мена. В Своей послед­ней беседе с уче­ни­ками Гос­подь запо­ве­дует им и всем их после­до­ва­те­лям хра­нить един­ство, обра­ща­ясь к образу вино­град­ной лозы.Аз есмь лоза, вы же рождие56. И иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотво­рит плод мног, яко без Мене не можете тво­рити ниче­соже (Ин. 15:5). Так в послед­ние минуты Своей земной жизни и перед наступ­ле­нием страш­ного часа стра­да­ний Иисус Хри­стос укреп­лял и утешал Своих уче­ни­ков!

     Бого­слу­же­ние про­дол­жа­ется, и на вечерне, кото­рая в этот день совер­ша­ется вместе с литур­гией Васи­лия Вели­кого, чита­ются вет­хо­за­вет­ные паре­мии, полные гроз­ных про­об­ра­зов. Агнец, о кото­ром про­по­ве­до­вал Исаия, грядет ныне на воль­ное зако­ле­ние, плечи Свои отдает на раны, ланиты на зау­ше­ние и лица Своего не отвра­щает от сра­моты запле­ва­ния. Крот­кому образу Агнца про­ти­во­по­ла­га­ется гроз­ное явле­ние Бога на Синае среди молний и обла­ков, дыма и огня и труб­ных звуков, опи­сан­ное в Исходе. Если в Ветхом Завете явле­ния Бога были грозны и сопро­вож­да­лись страш­ными зна­ме­но­ва­ни­ями (как в сле­ду­ю­щем за Исхо­дом чтении Иова, где Гос­подь гово­рит сквозь бурю и облака), то в Новом Завете Боже­ствен­ный огонь скрыт под покро­вом чело­ве­че­ской плоти Бого­че­ло­века, чтобы не опа­лить Своим Боже­ствен­ным при­кос­но­ве­нием. Но и Ново­за­вет­ный огонь — тот же огонь Боже­ства. И как тогда вос­хо­див­шему на Синай Изра­илю, так и теперь чело­веку, при­сту­па­ю­щему к Боже­ствен­ной Тра­пезе, необ­хо­димо омыться духовно и очи­ститься, чтобы не быть опа­лен­ным,— вот духов­ный смысл этих вет­хо­за­вет­ных чтений.

     Чте­нием паре­мий закан­чи­ва­ется вечерня и начи­на­ется утреня. И сразу же, уже в про­кимне Апо­стола, слы­шится шум толпы, идущей за пре­да­те­лем: «Князи люд­ские собра­шася вкупе на Гос­пода и на Христа Его». В пред­ла­га­е­мом зачале апо­стол Павел снова повест­вует об уста­нов­ле­нии Таин­ства Евха­ри­стии, но сле­ду­ю­щий за ним алли­лу­а­рий как-то пора­жает своей неожи­дан­но­стью:Блажен разу­ме­ваяй (помыш­ля­ю­щий о) на нища и убога, в день лют изба­вит его Гос­подь (Пс. 40:2). Но если вспом­нить только что про­чтен­ные слова апо­стола: «Да испы­ты­вает себя чело­век <…> ибо кто ест и пьет недо­стойно, тот ест и пьет осуж­де­ние себе, не рас­суж­дая о Теле Гос­под­нем», то ста­но­вится понят­ным это напо­ми­на­ние перед наступ­ле­нием важ­ней­шей минуты об учении Христа, про­по­ве­до­вав­шего милость и состра­да­ние к нищим и убогим, и за это обе­щав­шего поми­ло­ва­ниев день лют, то есть в день Страш­ного Суда.

     Еван­ге­лие на литур­гии гово­рит нам о Тайной Вечере устами непо­сред­ствен­ных сви­де­те­лей и участ­ни­ков ее (чтение состав­лено из несколь­ких еван­ге­ли­стов), а вместо Херу­вим­ской песни поется трижды тро­парь: «Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, при­част­ника мя приими, не бо врагом Твоим тайну повем, ни лоб­за­ния Ти дам, яко Иуда, но яко раз­бой­ник испо­ве­даю Тя: помяни мя, Гос­поди, во Цар­ствии Твоем»57. Этот же тро­парь поется и как запри­част­ный стих, и во время при­ча­ще­ния веру­ю­щих мно­го­кратно повто­ря­ется, как бы не желая закон­читься, не желая пре­рвать бла­жен­ную радость Боже­ствен­ного обще­ния. И это мно­го­крат­ное пение «Вечери Твоея», и Апо­стол, и Еван­ге­лие этого дня — все гово­рит нам о том, что ныне совер­ша­ю­ща­яся Евха­ри­стия есть литур­гия всех литур­гий, одна­жды во вре­мени тогда совер­шен­ная и вечно, до скон­ча­ния века, отныне совер­ша­ю­ща­яся до свет­лого и явлен­ного дня при­ше­ствия Гос­пода Иисуса Христа.

     На малом пове­че­рии Вели­кого Чет­верга три­пес­нец Андрея Крит­ского повто­ряет совер­шив­ши­еся днем собы­тия. В послед­ней песни его слы­шится крот­кий и уко­ря­ю­щий голос Христа: «Паки вы спите <…> бдите, при­бли­жися час прочее, воста­ните, идем, друзи Мои, се пре­да­тель ученик всю спиру имея, грядет пре­дати Мя чело­ве­ко­убий­цам»58 (ТП. Л. 435).

     …Через Геф­си­ман­ский сад, через двор Каиафы и претор Пилата мы под­хо­дим к Гол­гофе.

Святой и Вели­кий Пяток. Стра­да­ния, пре­тво­рен­ные любо­вью в бла­жен­ство

     В Чет­верг Страст­ной сед­мицы вече­ром совер­ша­ется после­до­ва­ние утрени Вели­кой Пят­ницы с чте­нием Две­на­дцати страст­ных Еван­ге­лий. Эта служба содер­жит глу­бо­чай­шие по своему смыслу и нази­да­тель­но­сти чтения и пес­но­пе­ния, вни­ма­тель­ное рас­смот­ре­ние кото­рых при­не­сет вели­чай­шую пользу.

     Сопро­вож­дая на Гол­гофу своего Жениха, Цер­ковь предо­став­ляет повест­во­ва­ние еван­ге­ли­стам, а сама в про­ме­жут­ках между чте­ни­ями вос­пе­вает и тол­кует чита­е­мое.

     После­до­ва­ние Стра­стей совер­ша­ется в ночь с чет­верга на пят­ницу. Ночь эта — Геф­си­ман­ская ночь Спа­си­теля, еще не рас­пя­того, но уже пре­дан­ного и душой погру­зив­ше­гося в смер­тель­ную скорбь и тоску. В пас­халь­ную ночь, когда все мирные жители Иеру­са­лима пре­да­ва­лись глу­бо­кому сну, одни пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины народа не могли заснуть от мучив­шей их душу мрач­ной думы: «Како убити Непо­вин­наго». Они с нетер­пе­нием ожи­дали, когда же Иуда Иска­риот испол­нит данное им обе­ща­ние и когда же, нако­нец, будет в их руках неумо­ли­мый Обли­чи­тель, Иисус Хри­стос.

     Пят­ница Страст­ной сед­мицы в древ­них хри­сти­ан­ских памят­ни­ках назы­ва­ется «Вели­кою Пят­ни­цею», «днем спа­се­ния по пре­иму­ще­ству», «Пасхою крест­ною», «днем Креста», «днем стра­да­ний». Вос­по­ми­на­ние спа­си­тель­ной смерти Хри­сто­вой в этот день вос­хо­дит еще ко вре­ме­нам апо­столь­ским 59. Почи­та­ние этого дня издревле отли­ча­лось тем, что все бла­го­го­вели перед «днем, когда отнят был Жених», Цер­ковь строго отно­си­лась к нару­ши­те­лям поста в этот день. В храмах в этот день совер­ша­лось раз­ре­ше­ние над каю­щи­мися, нахо­дя­щи­мися под епи­ти­мией, чем под­чер­ки­ва­лось, что грехи наши про­ща­ются един­ственно ради иску­пи­тель­ной и спа­си­тель­ной Жертвы Христа Спа­си­теля. В неко­то­рых местах и бого­слу­же­ние в Вели­кую Пят­ницу совер­ша­лось за горо­дом в память того, что Гос­подь Иисус Хри­стос, по заме­ча­нию апо­стола, вне врат постра­дати изво­лил (Евр. 13:12).

     В бого­слу­же­нии Вели­кой Пят­ницы, как в пора­зи­тельно печаль­ной кар­тине, изоб­ра­жена вся еван­гель­ская исто­рия стра­да­ния и смерти Гос­пода нашего: это после­до­ва­тель­ное опи­са­ние Крест­ного пути Спа­си­теля с минуты лоб­за­ния и пре­да­ния Иудой в саду Геф­си­ман­ском до рас­пя­тия на Гол­гофе и погре­бе­ния в саду Иосифа Ари­ма­фей­ского. В этот день Святая Цер­ковь под­во­дит нас к самому под­но­жию Креста Хри­стова, водру­жен­ного на Гол­гофе, и делает нас тре­пет­ными зри­те­лями всех муче­ний Спа­си­теля. «Страш­ное и пре­слав­ное таин­ство днесь дей­ству­емо зрится: неося­за­е­мый удер­жа­ва­ется; вяжется, раз­ре­шаяй Адама от клятвы; испы­туяй сердца и утробы, непра­ведно испы­ту­ется; в тем­нице затво­ря­ется, Иже бездну затво­ри­вый; Пилату пред­стоит, Емуже тре­пе­том пред­стоят небес­ныя силы; зауша­ется рукою созда­ния Созда­тель; на древо осуж­да­ется, судяй живым и мерт­вым; во гробе заклю­ча­ется разо­ри­тель ада»60 (ТП. Л. 461). «Во Святый и Вели­кий Пяток,— гово­рит в синак­саре Святая Цер­ковь,— святыя и спа­си­тель­ныя и страш­ныя стра­сти совер­шаем, Гос­пода и Бога Спаса нашего Иисуса Христа, яже нас ради волею прият: опле­ва­ния, биения, зау­ше­ния, досады, насме­я­ния, баг­ря­ную одежду, трость, губу, оцет, гвоз­дия, копие, и по сих всех, крест и смерть, яже вся в пяток соде­я­шася» (ТП. Л. 443).

     После­дуя словам Спа­си­теля, ска­зан­ным в ночь перед Его стра­да­ни­ями в Геф­си­ман­ском саду: Бдите и моли­теся, да не вни­дите в напасть61(Мф. 26:41), Цер­ковь, желая, чтобы мы про­во­дили эту страш­ную ночь в бдении и молитве, начи­нает «после­до­ва­ние святых и спа­си­тель­ных стра­стей Гос­пода нашего Иисуса Христа» еще нака­нуне, с чет­верга на пят­ницу (соб­ственно говоря, если сле­до­вать суточ­ному кругу бого­слу­же­ния, кото­рый начи­нает каждый день вече­ром нака­нуне, это понятно). Обычай читать в Вели­кую Пят­ницу еван­гель­ские повест­во­ва­ния о стра­да­ниях Гос­под­них суще­ствует в Пра­во­слав­ной Церкви с начала ее осно­ва­ния. По слову свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, это уми­ли­тель­ное бла­го­ве­стие совер­ша­ется для того, «чтобы неве­ру­ю­щие — языч­ники — не могли ска­зать, что мы про­по­ве­дуем только о слав­ных и знат­ных делах Хри­сто­вых, как то о зна­ме­ниях и чуде­сах, а о позор­ном скры­ваем». «В день Креста, — гово­рит тот же свя­ти­тель,— мы читаем все, отно­ся­ще­еся ко Кресту. Бла­го­дать Свя­того Духа так устро­ила, что все, отно­ся­ще­еся к стра­да­ниям Гос­под­ним, про­чи­ты­ва­ется у нас во все­на­род­ный празд­ник, именно, в Вели­кий вечер Пасхи»62. В пес­но­пе­ниях, поло­жен­ных между чте­ни­ями Еван­ге­лий, Святая Цер­ковь гово­рит об отно­ся­щихся к этому вре­мени страш­ных собы­тиях и рас­кры­вает их духов­ный смысл. В Иеру­са­лим­ской Церкви в первые века хри­сти­ан­ства служба эта совер­ша­лась всю ночь и Еван­ге­лие чита­лось в пяти местах, в том числе на Еле­он­ской горе, где Гос­подь учил уче­ни­ков перед Своими стра­да­ни­ями, в Геф­си­ма­нии, где Он был взят, и на Гол­гофе, где Он был распят. Во мраке ночи, со све­тиль­ни­ками в руках, шли веру­ю­щие по стопам Гос­пода в непре­стан­ной молитве.

     После­дуем и мы вслед за цер­ков­ными пес­но­пе­ни­ями, веду­щими нас по следам Спа­си­теля, и углу­бимся в смысл совер­ша­е­мого в храме. «Вни­ма­тельно про­слу­шав исто­рию стра­да­ний Иисуса Христа,— гово­рит про­то­и­е­рей Вален­тин Амфи­те­ат­ров,— пой­мете, что <…> грехи создали крест. Гвозди, кото­рыми Он был при­гвож­ден,— наши грехи, терны, из коих спле­тен был Его венец,— все наши же грехи!»63. «Все, что совер­ши­лось на древе крест­ном,— пишет свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов,— было вра­че­ва­нием нашей немощи <…> Поэтому древо за древо и руки за руку, руки, муже­ственно рас­про­стер­тые,— за руку, невоз­дер­жанно про­тя­ну­тую, руки при­гвож­ден­ные — за руку, изверг­нув­шую Адама. Поэтому воз­не­се­ние на крест — за паде­ние, желчь — за вку­ше­ние, тер­но­вый венец — за худое вла­ды­че­ство, смерть — за смерть, тьма — за погре­бе­ние и воз­вра­ще­ние в землю для света»64. А свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий пояс­няет: «Если Иисус Хри­стос пришел для того, чтобы поне­сти на Себе наши смерт­ные грехи и наше про­кля­тие, то каким другим обра­зом мог бы Он при­нять на Себя про­кля­тие <…> если бы не пре­тер­пел смерти, пред­на­зна­чен­ной про­кля­тым? А это и есть Крест, ибо напи­сано: про­клят пред Богом [всякий] пове­шен­ный [на дереве] (Втор. 21:2365.

Чтение 12-ти Страст­ных Еван­ге­лий

     Это чтение состав­лено из тек­стов всех четы­рех еван­ге­ли­стов. Пес­но­пе­ния 15-ти анти­фо­нов в про­ме­жут­ках между чте­ни­ями лишь допол­няют и пояс­няют тече­ние еван­гель­ских собы­тий. Вся служба, кроме еван­гель­ских чтений, поется в знак вели­кого духов­ного тор­же­ства. Еван­гель­ские чтения выбраны так, чтобы осве­тить стра­да­ния Спа­си­теля с разных сторон, пред­ста­вить их после­до­ва­тель­ные этапы.

     Прежде чем пока­зать Христа окро­вав­лен­ного, нагого, рас­пя­того и погре­ба­е­мого, Святая Цер­ковь являет нам образ Бого­че­ло­века во всем Его вели­чии и кра­соте. Веру­ю­щие должны знать, Кто при­но­сится в жертву, Кто будет тер­петь «опле­ва­ния, и биения, и зау­ше­ния, и крест, и смерть»: Ныне про­сла­вися Сын Чело­ве­че­ский, и Бог про­сла­вися о Нем… (Ин. 13:31). Чтобы постиг­нуть глу­бину уни­чи­же­ния Христа, нужно понять, насколько это воз­можно для чело­века смерт­ного, Его высоту и Его Боже­ство. Первое Еван­ге­лие Святых Стра­стей есть поэтому как бы сло­вес­ная икона Бога Слова, воз­ле­жа­щего на «Пасхе рас­пя­тия» и гото­вого на смерть. Видя без­мер­ное уни­чи­же­ние своего Гос­пода и Спа­си­теля, Цер­ковь вместе с тем зрит и славу Его. Уже первое Еван­ге­лие начи­на­ется сло­вами Спа­си­теля о Его про­слав­ле­нии: Ныне про­сла­вился Сын Чело­ве­че­ский, и Бог про­сла­вился в Нем. Эта слава, как некое све­то­вид­ное облако, оку­ты­вает ныне сто­я­щий пред нами воз­вы­шен­ный Крест. Как неко­гда гору Синай и древ­нюю скинию, окру­жает она и Гол­гофу. И чем силь­нее та скорбь, о кото­рой повест­вует еван­гель­ский рас­сказ, тем силь­нее звучит про­слав­ле­ние Христа в пес­но­пе­ниях.

     Сущ­ность Бога есть любовь, поэтому она про­слав­ля­ется даже в стра­да­ниях Спа­си­теля. Слава любви есть ее жерт­вен­ность. Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13). Хри­стос кладет Свою душу за друзей Своих и име­нует их: Вы друзья Мои (Ин. 15:14). Гос­подь принес людям пол­ноту знания. Оби­та­ю­щая в Нем телесно пол­нота Боже­ства через еди­не­ние любя­щих в Нем рас­кры­вает знание о самом важном и ценном — о Боге. Любя­щие друг друга во Христе полу­чают откро­ве­ние о сущ­но­сти Божией. Ибо, пре­бы­вая во Хри­сто­вой любви, они тем самым пре­бы­вают в трии­по­стас­ном Боже­стве. Кто любит Меня, тот соблю­дет слово Мое; и Отец Мой воз­лю­бит его, и Мы придем к нему и оби­тель у него сотво­рим (Ин. 14:23). При­хо­дом же Отца нис­по­сы­ла­ется Святой Дух,Кото­рый от Отца исхо­дит и сви­де­тель­ствует о Сыне (ср.: Ин. 15:26).

     Однако невоз­можно любить, пре­бы­вая одному. Поэтому образ Божий отра­жа­ется в чело­ве­че­ском обще­стве — в Церкви Хри­сто­вой. Пес­но­пе­ния при­зы­вают нас к общей молитве и к общему про­слав­ле­нию Гос­пода для того, чтобы и вместе вос­при­нять «жремую Пасху, в нас свя­щен­но­дей­ству­е­мую»: «Услы­шим вси вернии, созы­ва­ю­щую высо­ким про­по­ве­да­нием, несо­здан­ную и есте­ствен­ную пре­муд­рость Божию, вопиет бо: вку­сите и разу­мевше, яко Хри­стос Аз, возо­пийте: славно про­сла­вися Хри­стос Бог наш»66. (ТП. Л. 424). «Хри­стос учреди мир, Небес­ный и Боже­ствен­ный Хлеб. При­и­дите убо, хри­сто­любцы, брен­ными уст­нами, чистыми же сердцы, при­и­мем верно жремую Пасху, в нас свя­щен­но­дей­ству­е­мую»67 (ТП. Л. 423).

     Итак, един­ство Божие отра­жа­ется в един­стве Церкви, и наобо­рот. О нем и молится Иисус Хри­стос в Своей архи­ерей­ской молитве: Да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут; да и мир веру имет, яко Ты Мя послал еси. И Аз славу, юже дал еси Мне, дах им, да будут едино, якоже Мы едино есма. Аз в них, и Ты во Мне: да будут совер­шени во едино, и да разу­меет мир, яко Ты Мя послал еси и воз­лю­бил еси их, якоже Мене воз­лю­бил еси (Ин. 17:21–23). Какой смысл вкла­ды­вает Цер­ковь в чтение этого Еван­ге­лия? Этот текст при­во­дит нас к при­зна­нию внут­рен­ней связи учения о лич­но­сти Христа как Бого­че­ло­века, о Церкви как теле Бого­че­ло­века и о при­роде Боже­ства как еди­но­су­щии (омо­усии) Отца, Сына и Свя­того Духа. Кроме того, при­ве­ден­ная молитва есть молитва о спа­се­нии, ибо пре­бы­вать во Отце и Сыне значит быть спа­сен­ным.

     Под­чер­ки­вая важ­ность чита­е­мых Еван­ге­лий и всего бого­слу­же­ния Страст­ной сед­мицы, цер­ков­ные пес­но­пе­ния побуж­дают нас быть особо вни­ма­тель­ными и сосре­до­то­чен­ными, оста­вив хотя бы на время попе­че­ния житей­ские: «Чув­ствия наша чиста Хри­стови пред­ста­вим, и яко друзи Его, душы наша пожрем Его ради, и не попе­ченьми житей­скими соугне­та­емся яко Иуда, но в клетех наших возо­пиим: Отче наш, иже на небе­сех, от лука­ваго избави нас»68 (ТП. Л. 436).

     Побу­див нас к осо­бому вни­ма­нию, Святая Цер­ковь снова в своих пес­но­пе­ниях про­слав­ляет жену, пома­зав­шую Гос­пода миром, и при­во­дит в пример пре­да­тель­ство зло­че­сти­вого среб­ро­любца Иуды, напо­ми­ная нам, что корень всех зол есть среб­ро­лю­бие (1Тим. 6:10): «Мило­стию Богови послу­жим, якоже Мария на вечери, и не стяжим среб­ро­лю­бия, яко Иуда: да всегда со Хри­стом Богом будем.

     На три­де­ся­тих среб­рен­ни­цех Гос­поди, и на лоб­за­нии льстив­ном, искаху иудее убити Тя. Без­за­кон­ный же Иуда не вос­хоте разу­мети»69 (ТП. Л. 436).

     В сле­ду­ю­щих анти­фо­нах снова слы­шится урок сми­ре­ния, снова вспо­ми­на­ется умо­ве­ние ног Спа­си­те­лем: «На умо­ве­нии Твоем Христе Боже, уче­ни­ком Твоим пове­лел еси: сице тво­рите, якоже видите. Без­за­кон­ный же Иуда не вос­хоте разу­мети» (ТП. Л. 437). Далее вновь гово­рится о необ­хо­ди­мо­сти бодр­ство­вать: «Бдите и моли­теся, да не вни­дете в напасть, уче­ни­ком Твоим, Христе Боже наш, гла­го­лал еси. Без­за­кон­ный же Иуда не вос­хоте разу­мети» (ТП. Л. 437), так как в сле­ду­ю­щем Еван­ге­лии будет читаться о пре­да­тель­ском взятии Спа­си­теля под стражу. Тема духов­ного бодр­ство­ва­ния очень важна. Непо­сред­ственно эти слова Спа­си­теля обра­щены к Его уче­ни­кам, но через них — и ко всем хри­сти­а­нам. Поскольку Петр ока­зался слиш­ком смел на словах, равно как и прочие уче­ники, то Хри­стос изоб­ли­чает их нетвер­дость как людей, гово­рив­ших необ­ду­манно, и в осо­бен­но­сти обра­щает речь к Петру, говоря, что трудно будет сохра­нить вер­ность Гос­поду тем, кто и одного часа не мог бодр­ство­вать. Но, обли­чив, снова успо­ка­и­вает их, потому что они задре­мали не по невни­ма­нию к Нему, а по немощи. И мы, если видим немощь свою, то будем молиться, дабы не впасть в иску­ше­ние. К этому посто­ян­ному духов­ному бодр­ство­ва­нию при­званы все хри­сти­ане, без этого посто­ян­ного несе­ния своего Креста не может быть спа­се­ния, ибо мно­гими скор­бями над­ле­жит нам войти в Цар­ствие Божие (Деян. 14:22). Поэтому и слышим мы снова: «Поста­виша70 три­де­сять среб­рен­ни­ков, цену Ценен­наго, Егоже оце­ниша от сынов изра­и­ле­вых71. Бдите и моли­теся, да не вни­дете во иску­ше­ние, дух убо бодр, плоть же немощна: сего ради бдите» (ТП. Л. 439).

     Но при­бли­жа­ется чтение вто­рого Страст­ного Еван­ге­лия, повест­ву­ю­щего о взятии под стражу Спа­си­теля. Тор­же­ствен­ная про­цес­сия древ­них хри­стиан, про­во­дя­щих Страст­ную сед­мицу во Святой земле, в этот момент при­бли­жа­лась когда-то к Геф­си­ман­скому саду, где и было совер­шено пре­да­тель­ство. Поэтому, чтобы напом­нить моля­щимся о том, что Гос­подь стра­дает ради нас и что все про­ис­хо­дило по неиз­ре­чен­ному Божи­ему Про­мыслу, Святая Цер­ковь вос­пе­вает: «На вечери уче­ники питая, и при­тво­ре­ние пре­да­ния ведый, на ней Иуду обли­чил еси, неис­прав­ленна убо сего ведый: познати же всем хотя, яко волею пре­дался еси, да мир исхи­тиши от чуж­даго: дол­го­тер­пе­ливе слава Тебе»72 (ТП. Л. 437).

     Под­го­то­вив таким обра­зом моля­щихся к пра­виль­ному пони­ма­нию чита­е­мого, Цер­ковь пред­ла­гает нашему вни­ма­нию второе Страст­ное Еван­ге­лие, в кото­ром гово­рится о взятии Спа­си­теля вои­нами пер­во­свя­щен­ника под пред­во­ди­тель­ством Иуды-пре­да­теля, об отре­че­нии Петра, о зау­ше­нии Иисуса во дворе Каиафы и о заклю­че­нии Его в пре­то­рии Понтия Пилата.

     Сле­ду­ю­щие за чте­нием Еван­ге­лия анти­фоны вновь оста­нав­ли­ва­ются на паде­нии Иуды: «Днесь Иуда остав­ляет Учи­теля, и при­ем­лет диа­вола, ослеп­ля­ется стра­стию среб­ро­лю­бия, отпа­дает Света омра­чен­ный: како бо можаше зрети, Све­тило про­да­вый на три­де­ся­тих среб­рен­ни­цех; но нам возсия Стра­да­вый за мир. К Немуже возо­пиим: постра­да­вый и состра­да­вый чело­ве­ком, Гос­поди, слава Тебе»73 (ТП. Л. 437). Оче­видно, что не слу­чайно пороку среб­ро­лю­бия и поступку Иуды уде­ля­ется столько вни­ма­ния. Святые отцы очень реши­тельно выска­зы­ва­ются по этому поводу. «Кто стал слу­жить мамоне, тот уже отка­зался от слу­же­ния Христу»74. Вот почему еще и еще раз воз­ни­кает эта тема: «Днесь Иуда при­тво­ряет бла­го­че­стие, и отчуж­да­ется даро­ва­ния, сый ученик бывает пре­да­тель: во обыч­ном лоб­за­нии лесть покры­вает, и пред­по­чи­тает Вла­дыч­ния любве несмыс­ленно рабо­тати среб­ро­лю­бию, настав­ник быв собо­рища без­за­кон­наго; мы же имуще спа­се­ние Христа, того про­сла­вим»75 (ТП. Л. 437–438). В про­ти­во­по­лож­ность поступку Иуды, верные Хри­стовы после­до­ва­тели при­зы­ва­ются к доб­ро­де­те­лям, про­ти­во­по­лож­ным его гре­хов­ному недугу: «Бра­то­лю­бие стяжим яко во Христе братия, а не неми­ло­стив­ное еже к ближ­ним нашым: да не яко раб осу­димся неми­ло­сти­вый, пеня­зей ради, и яко Иуда рас­ка­яв­шеся, ничтоже поль­зу­емся»76 (ТП. Л. 438).

     Обра­щая речь Спа­си­теля к Его уче­ни­кам, Святая Цер­ковь в сле­ду­ю­щих анти­фо­нах снова обод­ряет и укреп­ляет после­до­ва­те­лей Хри­сто­вых в это тяже­лое время; нас же, отде­лен­ных от опи­сы­ва­е­мых в Еван­ге­лии собы­тий веками, подви­гает к тер­пе­нию и стой­ко­сти в иску­ше­ниях: «Днесь гла­го­лаше Зижди­тель небесе и земли Своим уче­ни­ком: при­бли­жися час, и приспе Иуда пре­даяй Мене, да ник­тоже отвер­жется Мене, видя Мя на кресте посреде двою раз­бой­нику: стражду бо яко чело­век, и спасу яко Чело­ве­ко­лю­бец, в Мя веру­ю­щыя… Гос­поди, на страсть воль­ную пришед, вопиял еси уче­ни­ком Твоим: аще и еди­наго часа не воз­мо­го­сте бдети со Мною, како обе­щастеся умрети Мне ради; поне Иуду зрите, како не спит, но тщится пре­дати Мя без­за­кон­ным. Воста­ните, моли­теся, да не кто Мене отвер­жется, зря Мене на кресте, дол­го­тер­пе­ливе, слава Тебе»77 (ТП. Л. 438).

     Чита­ется третье Страст­ное Еван­ге­лие, повест­ву­ю­щее о том, как Спа­си­тель во дворе пер­во­свя­щен­ника Каиафы Сам сви­де­тель­ствует о Себе как о Сыне Божием и при­ни­мает за это сви­де­тель­ство зау­ше­ние и опле­ва­ние. Здесь же изоб­ра­жены отре­че­ние апо­стола Петра и его рас­ка­я­ние. Сле­ду­ю­щие за Еван­ге­лием анти­фоны под­чер­ки­вают, что Боже­ствен­ный Стра­да­лец терпит эти муки доб­ро­вольно — ради спа­се­ния Своего созда­ния: «Емшым Тя без­за­кон­ным, пре­тер­пе­вая, сице вопиял еси Гос­поди: аще и пора­зи­сте Пас­тыря, и рас­то­чи­сте два­на­де­сять овец уче­ники Моя, можах вяшше, нежели два­на­де­сяте легео­нов пред­ста­вити анге­лов. Но дол­го­терплю, да испол­нятся, яже явих вам про­роки Моими, без­вест­ная и тайная: Гос­поди, слава Тебе»78 (ТП. Л. 438–439).

     В седь­мом анти­фоне гово­рится об апо­столе Петре: «Трищи отвергся Петр, абие речен­ное ему разуме, но при­несе к Тебе слезы пока­я­ния: Боже, очисти мя, и спаси мя»79 (ТП. Л. 439). Здесь кратко гово­рится о собы­тиях, име­ю­щих очень глу­бо­кое, непре­хо­дя­щее нрав­ствен­ное зна­че­ние. Одер­жи­мый стра­хом, Петр забыл о своих обе­ща­ниях Учи­телю и поко­рился чело­ве­че­ской немощи. Но в этом собы­тии есть и высший смысл. Петр ули­ча­ется слу­жан­кою, то есть чело­ве­че­скою немо­щию, этою малою рабы­нею. Петух озна­чает слово Иису­сово, кото­рое не поз­во­ляет нам спать. Про­буж­ден­ный Петр вышел вон из двора архи­ере­ева, то есть из состо­я­ния ослеп­лен­ного ума, и запла­кал. Пока он нахо­дился во дворе ослеп­лен­ного ума, то не плакал, потому что не имел чув­ства; но как скоро вышел из него, то пришел в чув­ство.

     Тема пока­я­ния очень важна, и в пес­но­пе­ниях Страст­ной сед­мицы она рас­кры­ва­ется как нигде ярко. По мнению святых отцов, если бы и зло­че­сти­вый Иуда мог пасть перед Кре­стом Хри­сто­вым и при­не­сти искрен­нее пока­я­ние за пре­да­тель­ство, он услы­шал бы из пре­чи­стых уст Гос­пода: «Отпус­ка­ются тебе грехи»80. Однако «без­за­кон­ный Иуда не вос­хоте разу­мети» Божи­его мило­сер­дия. Он не обра­тился, подобно апо­столу Петру, к бла­гому и мило­сер­дому Гос­поду. Пре­да­тель пришел к фари­сеям, но сочув­ствия у них не нашел. Бросив им среб­рен­ники, он пошел и уда­вился — страш­ный конец!

     Какой же урок может извлечь пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин из отре­че­ния апо­стола Петра? У многих, навер­ное, воз­ни­кал вопрос: как он мог отречься от Спа­си­теля? А как мы еже­ми­нутно отре­ка­емся словом и делом?.. Любовь ко греху удер­жи­вает нас от сле­до­ва­ния за Хри­стом и делает нашу душу мерт­вой, не зна­ю­щей Христа.

     В вось­мом анти­фоне упре­ка­ются жесто­ко­вый­ные иудеи, не узнав­шие во Христе своего Мессию и Зако­но­по­ло­жи­теля: «Рцыте без­за­кон­нии, что слы­ша­сте от Спаса нашего; не закон ли положи, и про­ро­че­ская учения; како убо помыс­ли­сте Пилату пре­дати, иже от Бога, Бога Слова, и изба­ви­теля душ наших»81 (ТП. Л. 439). Те, кото­рым был даро­ван Закон и про­роки, те, кто видел столько чудес, не узнали своего Спа­си­теля и своего Мессию: «Да рас­пнется, вопи­яху Твоих даро­ва­ний присно насла­жда­ю­щи­ися, и злодея вместо бла­го­де­теля про­шаху прияти, пра­вед­ни­ков убийцы: молчал же еси Христе, терпя их суров­ство, постра­дати хотя и спасти нас, яко Чело­ве­ко­лю­бец»82 (ТП. Л. 439).

     Насту­пает время чтения чет­вер­того Страст­ного Еван­ге­лия. В нем опи­сы­ва­ются диалог Спа­си­теля и Пилата, биче­ва­ние Гос­пода, обле­че­ние Его в тер­но­вый венец и баг­ря­ницу, безум­ные крики толпы: «Распни, распни Его!» и пре­да­ние Его на рас­пя­тие. Он еще раз, уже у порога смерти, сви­де­тель­ствует о Себе как об Истине, на что неве­ру­ю­щий скеп­ти­цизм в лице Пилата отве­чает: «Что есть истина?» — и пре­дает Христа истя­за­ниям и над­ру­га­тель­ствам.

     Пора­жает в этом еван­гель­ском отрывке крик толпы, жаж­ду­щей смерти своего Творца: «Да рас­пнется, вопи­яху Твоих даро­ва­ний присно насла­жда­ю­щи­еся, и злодея вместо бла­го­де­теля про­шаху прияти, пра­вед­ни­ков убийцы» (ТП. Л. 439). Столько чудес совер­шил Гос­подь за всю исто­рию изра­иль­ского народа, и этот народ в своем боль­шин­стве не принял Его: «Сия гла­го­лет Гос­подь иудеом: людие Мои, что сотво­рих вам; или чим вам стужих; слепцы ваша про­све­тих, про­ка­жен­ныя очи­стих, мужа суща на одре воз­ста­вих. Людие Мои, что сотво­рих вам: и что Ми воз­да­сте; за манну желчь: за воду оцет: за еже любити Мя, ко кресту Мя при­гвоз­ди­сте!..»83(ТП. Л. 440). И если бы только не принял… Кровь Его на нас и на детях наших (Мф. 27:25)… Какие страш­ные слова!.. И с каким безум­ным лег­ко­мыс­лием про­из­но­сит их народ. При­ня­тая им на себя Кровь Пра­вед­ника сожгла огнем города, пре­дала изра­иль­тян в руки врагов и нако­нец рас­се­яла их по лицу земли… Но эту же Кровь мы при­ем­лем в Таин­стве Свя­того При­ча­ще­ния, она для нас — источ­ник бес­смер­тия и Вечной Жизни… Но Кровь Его будет и на нас, и на детях наших во осуж­де­ние и поги­бель, если и после обнов­ле­ния нас этой свя­тей­шей Кровию мы про­дол­жаем тво­рить преж­ние грехи.

     Но вот среди страш­ной скорби слы­шатся слова цер­ков­ного пес­но­пе­ния, вкла­ды­ва­е­мые в уста Спа­си­теля: «Ктому не терплю прочее, при­зову Моя языки, и тии Мя про­сла­вят со Отцем и Духом: и Аз им дарую живот вечный»84 (ТП. Л. 440). Здесь гово­рится о Святой Церкви Хри­сто­вой, кото­рая будет собрана также и из овец, яже не суть от двора сего. Но и тыя Ми подо­бает при­ве­сти, и глас Мой услы­шат, и будет едино стадо и един Пас­тырь (Ин. 10:16).

     В сле­ду­ю­щих, деся­том и один­на­дца­том, анти­фо­нах упо­ми­на­ется о гроз­ных при­род­ных явле­ниях, сопро­вож­дав­ших стра­да­ния Христа. Если люди ока­зы­ва­ются бес­чув­ствен­ными, то нежи­вая при­рода не может не состра­дать своему Созда­телю: «Оде­яйся светом яко ризою, наг на суде стояше, и в ланиту уда­ре­ние прият от рук, ихже созда: без­за­кон­нии же людие на кресте при­гвоз­диша Гос­пода славы: тогда завеса цер­ков­ная раз­д­рася, солнце померче, не терпя зрети Бога доса­жда­ема, Егоже тре­пе­щут вся­че­ская, Тому покло­нимся.

     Ниже земля яко потря­сеся, ниже каме­ние яко раз­се­деся, евреов уве­щаша, ниже цер­ков­ная завеса, ниже мерт­вых вос­кре­се­ние. Но даждь им Гос­поди, по делом их, яко тщет­ным на Тя поучи­шася.

     Днесь цер­ков­ная завеса на обли­че­ние без­за­кон­ных раз­ди­ра­ется, и солнце лучы своя скры­вает, Вла­дыку зря рас­пи­на­ема»85 (ТП. Л. 439–440).

     Пятое Страст­ное Еван­ге­лие повест­вует о гибели пре­да­теля Иуды, о допросе Гос­пода в пре­то­рии Пилата и об осуж­де­нии Его на смерть. В три­на­дца­том анти­фоне гово­рится о раз­бой­нике-убийце Варавве, кото­рого обе­зу­мев­шая толпа пред­по­чла Спа­си­телю: «Собра­ние иудей­ское у Пилата испро­сиша рас­пяти Тя, Гос­поди: вины бо в Тебе не обретше, повин­наго Варавву сво­бо­диша, и Тебе пра­вед­наго осу­диша, сквер­наго убий­ства грех насле­до­вав­шее»86 (ТП. Л. 440). И снова Цер­ковь напо­ми­нает нам, что Спа­си­тель стра­дает за нас: «Егоже вся ужа­са­ются и тре­пе­щут, и всяк язык поет, Христа Божию силу и Божию пре­муд­рость, свя­щен­ницы за ланиту уда­риша, и даша Ему желчь: и вся постра­дати изволи, спасти ны хотя от без­за­ко­ний наших Своею Кровию, яко Чело­ве­ко­лю­бец»87 (ТП. Л. 440).

     Вдруг, среди скорби и вели­чия этого дня, раз­да­ется слабый чело­ве­че­ский вопль. Это вопль раз­бой­ника, рас­пя­того одес­ную Христа и постиг­шего Боже­ствен­ность сорас­пя­того с ним и сост­раж­ду­щего ему Бого­че­ло­века. «Мал глас испу­сти раз­бой­ник на кресте, велию веру обрете, во едином мгно­ве­нии спа­сеся, и первый рай­ская врата отверз вниде, иже того пока­я­ние вос­при­е­мый, Гос­поди, слава Тебе»88 (ТП. Л. 441).

     Как сер­деч­ный вздох всего мира под­хва­ты­вает его Цер­ковь, и в серд­цах ее верных он раз­рас­та­ется в целую песнь о бла­го­ра­зум­ном раз­бой­нике, вос­пе­ва­е­мую трижды перед 9‑м Еван­ге­лием: «Раз­бой­ника бла­го­ра­зум­наго, во едином часе раеви спо­до­бил еси Гос­поди, и мене древом крест­ным про­свети, и спаси мя»89 (ТП. Л. 446).

     Осо­бен­ной силой про­ник­нуты слова послед­него анти­фона: «Днесь висит на древе, иже на водах землю пове­си­вый, венцем от терния обла­га­ется, иже анге­лов Царь; в ложную баг­ря­ницу обла­ча­ется, оде­ваяй небо облаки; зау­ше­ние прият, иже во Иор­дане сво­бо­ди­вый Адама; гвоздьми при­гвоз­дися Жених цер­ков­ный; копием про­бо­деся Сын Девы. Покла­ня­емся страс­тем Твоим Христе; покла­ня­емся страс­тем Твоим Христе; покла­ня­емся страс­тем Твоим Христе, покажи нам и слав­ное Твое вос­кре­се­ние»90 (ТП. Л. 441). И здесь, среди помра­ча­ю­щих созна­ние стра­да­ний, словно тонкий лучик света появ­ля­ется упо­ми­на­ние о том, ради чего все эти стра­да­ния: «покажи нам и слав­ное Твое вос­кре­се­ние»!

     Укре­пив таким обра­зом моля­щихся, Цер­ковь пред­ла­гает чтение шестого Страст­ного Еван­ге­лия, в кото­ром гово­рится о самом рас­пя­тии. В пес­но­пе­ниях, сле­ду­ю­щих за этим Еван­ге­лием и непо­сред­ственно пред­ше­ству­ю­щих ему, рас­кры­ва­ется спа­си­тель­ный смысл стра­да­ний Бого­че­ло­века: «Крест Твой, Гос­поди, жизнь и заступ­ле­ние людем Твоим есть, и нань наде­ю­щеся, Тебе рас­пя­таго Бога нашего поем, поми­луй нас» (ТП. Л. 441). В пес­но­пе­ниях слы­шится: «Иску­пил ны еси от клятвы закон­ныя, чест­ною Твоею Кровию, на кресте при­гвоз­ди­вся, и копием про­бодся, без­смер­тие исто­чил еси чело­ве­ком, Спасе наш, слава Тебе»91(ТП. Л. 441). Гос­подь иску­пил нас, сделал все для нашего спа­се­ния, но спа­се­ние это можно обре­сти только в Хри­сто­вой Церкви. Поэтому сразу же после чтения еван­гель­ского повест­во­ва­ния о рас­пя­тии слышим мы уте­ши­тель­ные слова о Церкви, напо­я­ю­щей Боже­ствен­ной бла­го­да­тью весь мир: «Живо­нос­ная Твоя ребра, яко из Едема источ­ник исто­ча­ю­щая, Цер­ковь Твоя, Христе, яко сло­вес­ный напа­яет рай, отсюда раз­де­ля­яся яко в начала, в четыри Еван­ге­лиа, мир напаяя, тварь веселя, и языки верно научая покла­ня­тися Цар­ствию Твоему»92 (ТП. Л. 442). Только в Церкви, как в спа­си­тель­ном ков­чеге, можно обре­сти успо­ко­е­ние и спа­се­ние от вечной смерти. Но успо­ко­е­ние и спа­се­ние можно полу­чить лишь при усло­вии сле­до­ва­ния за Хри­стом: «Рас­пялся еси мене ради, да мне исто­чиши остав­ле­ние, про­бо­ден был еси в ребра, да капли жизни исто­чиши ми: гвоздьми при­гвоз­дился еси, да аз глу­би­ною стра­стей Твоих к высоте дер­жавы Твоея уве­ря­емь, зову Ти: Живо­да­вче Христе, слава Кресту Спасе, и стра­сти Твоей»93 (ТП. Л. 441). Спа­са­ются только те, кто испол­няет еван­гель­скую запо­ведь: Аще кто хощет по Мне 94 ити, да отвер­жется себе и возь­мет крест свой и по Мне грядет (Мф. 16:24).

     Что же еще можно доба­вить, что еще полез­ного можно извлечь для себя из пред­ла­га­е­мых пес­но­пе­ний? «Руко­пи­са­ние наше на кресте рас­тер­зал еси, Гос­поди, и вме­ни­вся в мерт­вых, тамош­няго мучи­теля связал еси, избавль всех от уз смерт­ных вос­кре­се­нием Твоим, имже про­све­ти­хомся, Чело­ве­ко­любче Гос­поди, и вопием Тебе: помяни и нас, Спасе, во Цар­ствии Твоем»95 (ТП. Л. 442).

     Седь­мое и вось­мое Страст­ные Еван­ге­лия повто­ряют собы­тия рас­пя­тия Спа­си­теля, допол­няя их неко­то­рыми подроб­но­стями. После вось­мого Еван­ге­лия чита­ется три­пес­нец Косьмы Маи­ум­ского, в кото­ром, в част­но­сти, снова гово­рится об уче­ни­ках Хри­сто­вых. В вось­мой песни этого три­песнца содер­жится важная мысль о том, что тому, кто более крепок, посы­ла­ется и более силь­ное иску­ше­ние: «От веждей уче­ни­ком ныне сон, рекл еси Христе, отря­сите, в молитве же бдите, да не в напасть вни­дете, и наи­паче Симоне: креп­чай­шему бо болий искус. Разу­мей Мя Петре: Егоже вся тварь бла­го­сло­вит, сла­вящи во веки»96 (ТП. Л. 445). Далее нам напо­ми­на­ется о том, что нико­гда нельзя наде­яться на себя, так как только при помощи Божией мы можем сде­лать что-либо доброе: «Глу­бину пре­муд­ро­сти Боже­ствен­ныя и разума, не всю испы­тал еси, бездну же Моих судеб не постигл еси чело­вече, Гос­подь рече. Плоть убо сый не хва­лися, трижды бо отвер­же­шися Мене, Егоже вся тварь бла­го­сло­вит, сла­вящи во веки»97 (ТП. Л. 446). Причем Петр испу­гался не воинов, но слу­жанки: «Отри­ца­е­шися Симоне Петре, еже сотво­риши скоро, якоже речеся, и к Тебе отро­ко­вица едина при­шедши устра­шит Тя, Гос­подь рече. Горце про­сле­зив, обря­щеши Мя обаче мило­стива: Егоже вся тварь бла­го­сло­вит, сла­вящи во веки»98 (ТП. Л. 446).

     Экса­по­сти­ла­рий три­песнца, поемый перед самым чте­нием девя­того Еван­ге­лия, изоб­ра­жает бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника, при­шед­шего в позна­ние Истины во еди­но­на­де­ся­тый час. Этим пода­ется урок того, что пока­яться и прийти ко Христу-Спа­си­телю не поздно нико­гда: «Раз­бой­ника бла­го­ра­зум­наго, во едином часе раеви спо­до­бил еси Гос­поди, и мене древом крест­ным про­свети, и спаси мя» (ТП. Л. 448). Иисус при­ем­лет всех, давая тот же дина­рий и тем дела­те­лям, кото­рые пришли около один­на­дца­того часа. Аминь гла­голю тебе, днесь со Мною будеши в раи (Лк. 23:43).

     Чита­ется девя­тое Страст­ное Еван­ге­лие, в кото­ром гово­рится о пред­смерт­ных забо­тах Спа­си­теля о Его Матери и о Его смерти. Гос­подь, вися на кресте, усы­нов­ляет Своему люби­мому уче­нику Матерь Свою. «Это был ответ на Ее бес­пре­дель­ную скорбь, зре­лище кото­рой явля­лось одним из ост­рей­ших терний муче­ни­че­ского венца Спа­си­теля» 99.

     И вот — «совер­ши­лось». Гос­подь, Творец неба и земли, вися на кресте, испу­стил дух. «Плещи Моя дах на раны, лица же Моего не отвра­тих от запле­ва­ний, судищу Пила­тову пред­стах, и крест пре­тер­пех за спа­се­ние мира» (ТП. Л. 447). Совер­ши­лось дело искуп­ле­ния рода чело­ве­че­ского Его крест­ными стра­да­ни­ями, во всем согласно с вет­хо­за­вет­ными про­ро­че­ствами и про­об­ра­зо­ва­ни­ями. Даже нежи­вая при­рода не могла остаться без­участ­ной к смерти своего Творца. Среди мрака послы­шался силь­ный под­зем­ный гул, и начала коле­баться земля: «Вся тварь изме­ня­щеся стра­хом, зрящи Тя на кресте висима Христе: солнце омра­ча­шеся, и земли осно­ва­ния сотря­са­хуся, вся состра­даху Создав­шему вся. Волею нас ради пре­тер­пе­вый, Гос­поди, слава Тебе»100 (ТП. Л. 447).

     Гроз­ные явле­ния при­роды пре­кра­ти­лись. Гол­гофа опу­стела. По городу стали рас­про­стра­няться страш­ные слухи о том, что зем­ле­тря­се­ние повре­дило храм, и завеса, отде­ляв­шая Святое Святых от Свя­ти­лища, разо­рва­лась сверху донизу. Это собы­тие зна­ме­но­вало завер­ше­ние Вет­хого Завета и уста­нов­ле­ние нового отно­ше­ния чело­века к Богу.

     В деся­том и один­на­дца­том Страст­ных Еван­ге­лиях повест­ву­ется о погре­бе­нии Спа­си­теля. Тайные уче­ники Хри­стовы — Иосиф Ари­ма­фей­ский, «бла­го­об­раз­ный совет­ник», и Нико­дим — уже не скры­ва­ясь, отдают своему Учи­телю послед­ние поче­сти. Эти Еван­ге­лия, как и две­на­дца­тое, отно­сятся к собы­тиям Вели­кой Суб­боты, поэтому и цер­ков­ные пес­но­пе­ния про­ник­нуты уже нескры­ва­е­мой радо­стью и ожи­да­нием Свет­лого Хри­стова Вос­кре­се­ния: «Людие зло­че­сти­вии и без­за­кон­нии, вскую поуча­ются тщет­ным; вскую живота всех на смерть осу­диша; велие чудо, яко Созда­тель мира в руки без­за­кон­ных пре­да­ется, и на древо воз­вы­ша­ется Чело­ве­ко­лю­бец, да яже во аде юзники сво­бо­дит зову­щыя: дол­го­тер­пе­ливе Гос­поди, слава Тебе»101 (ТП. Л. 447).

     Гос­поди, вос­хо­дящу Ти на крест, страх и трепет нападе на тварь, и земли убо воз­бра­нял еси погло­тити рас­пи­на­ю­щих Тя, аду же пове­ле­вал еси испу­стити юзники, на обнов­ле­ние чело­ве­ков, Судие живых и мерт­вых, жизнь пришел еси подати, а не смерть: Чело­ве­ко­любче, слава Тебе»102(ТП. Л. 447).

     Две­на­дца­тое Страст­ное Еван­ге­лие закан­чи­вает повест­во­ва­ние о спа­си­тель­ных Стра­стях Хри­сто­вых. В нем гово­рится о том, как иудеи, боясь обмана со сто­роны уче­ни­ков Гос­под­них, опе­ча­тали Гроб и поста­вили у него стражу.

     Про­чи­тано послед­нее Страст­ное Еван­ге­лие, Гос­подь поло­жен во гроб, уче­ники Хри­стовы разо­шлись… Закан­чи­ва­ется и после­до­ва­ние святых и спа­си­тель­ных Стра­стей Гос­пода нашего Иисуса Христа, и с зажжен­ными све­чами хри­сти­ане рас­хо­дятся из храма, скорбя от пере­жи­того, но в глу­бине души уже ожидая Вос­кре­се­ния.

После­до­ва­ние Цар­ских Часов

     Во Святую и Вели­кую Пят­ницу, в озна­ме­но­ва­ние глу­бо­кой скорби и сокру­ше­ния о грехах наших, кото­рые воз­вели на крест Еди­но­род­ного Сына Божия, Святая Цер­ковь уста­но­вила не совер­шать ника­кой литур­гии как тор­же­ствен­ного бого­слу­же­ния (за исклю­че­нием сов­па­де­ния с этим днем празд­ника Бла­го­ве­ще­ния). Но «о втором часе дне» (то есть в 8 часов утра) совер­ша­ется после­до­ва­ние «Часов Свя­таго и Вели­каго Пятка». Состав­ле­ние этого чина при­пи­сы­ва­ется свя­тому Кириллу, архи­епи­скопу Алек­сан­дрий­скому (V век), кото­рый, скорее всего, лишь изло­жил его «согласно с пре­да­нием апо­столь­ским»103. Под­твер­жде­нием этому может слу­жить то, что све­де­ния об этом после­до­ва­нии были най­дены в #памят­нике еще чет­вер­того века, извест­ном как «Палом­ни­че­ство Этерии»: «От шестого часа до девя­того не про­ис­хо­дит ничего, кроме чтения в сле­ду­ю­щем порядке: сперва чита­ется из псал­мов, где гово­рится о стра­да­ниях Гос­пода, чита­ются места из Посла­ний или из Деяний апо­столь­ских, где они гово­рят о стра­да­ниях Гос­пода, также и из Еван­ге­лий места, где Он стра­дает; потом чита­ется из про­ро­ков, где они гово­рят, что Гос­подь будет стра­дать. И так посто­янно в таком порядке про­ис­хо­дят чтения и поются песни для того, чтобы пока­зать всему народу <…> что не про­изо­шло ничего, что не было бы пред­ре­чено, и не пред­ре­чено ничего, что не испол­ни­лось бы все­цело. С чте­ни­ями посто­янно чере­ду­ются молитвы, кото­рые при­спо­соб­лены ко дню»104. Ввиду такой важ­но­сти этого бого­слу­же­ния издревле в Гре­че­ской Церкви, а затем и в Рус­ской на нем обычно при­сут­ство­вали цари, почему само после­до­ва­ние и полу­чило име­но­ва­ние «Цар­ских часов».

     Часы вообще пред­став­ляют собой службу, кото­рая пред­на­зна­чена для бого­слу­жеб­ного про­слав­ле­ния свя­щен­ных времен и сроков, соеди­нен­ных с делом нашего спа­се­ния. С литур­ги­че­ской точки зрения Часы Вели­кого Пятка состав­ляют одно целое с вечер­ней этого дня, кото­рая уже явля­ется вечер­ней на Вели­кую Суб­боту, что под­чер­ки­вает непре­рыв­ность собы­тий свя­щен­ной исто­рии в соот­вет­ствии с повест­во­ва­нием Еван­ге­лия. Так, на первом часе молит­венно вос­по­ми­на­ется осуж­де­ние Спа­си­теля и пре­да­ние Его Пилату. На тре­тьем — муче­ния Гос­подни в пре­то­рии рим­ского про­ку­ра­тора; на шестом — рас­пя­тие Иисуса Христа посреди двух раз­бой­ни­ков и крест­ные стра­да­ния Его; на девя­том — смерть Спа­си­теля, чудес­ные собы­тия, ее сопро­вож­дав­шие, и пора­же­ние смерти вечной. Вни­ма­тель­ное и вдум­чи­вое рас­смат­ри­ва­ние после­до­ва­ния Часов Вели­кого Пятка может при­не­сти боль­шую пользу, так как оно, как и все другие службы Страст­ной сед­мицы, рас­кры­вает нам смысл спа­си­тель­ных стра­да­ний Гос­пода нашего Иисуса Христа.

     На первом часе вос­по­ми­на­ются пре­иму­ще­ственно собы­тия геф­си­ман­ской ночи: взятие Спа­си­теля, рас­се­я­ние уче­ни­ков и отре­че­ние апо­стола Петра. После обыч­ного на первом часе псалма (Пс.5) чита­ются два псалма, содер­жа­щих про­ро­че­ство о тщет­ном вос­ста­нии князей земных на Гос­пода и на Христа Его (Пс.2:2) и о крест­ных стра­да­ниях Спа­си­теля (Пс. 21). Стра­да­ния Бого­че­ло­века изоб­ра­жены так ярко, что это не может не пора­зить: Вси видя­щии Мя пору­гаша Ми ся, гла­го­лаше уст­нами, поки­ваша главою: упова на Гос­пода, да изба­вит Его, да спасет Его, яко хощет Его105 (Пс. 21:8–9); Яко обы­доша Мя пси мнози, сонм лука­вых одер­жаша Мя, иско­паша руце Мои и нозе Мои, изче­тоша вся кости Моя: тии же смот­риша и пре­зреша Мя. Раз­де­лиша ризы Моя себе, и о одежди Моей меташа жребий106 (ст. 17–19). Сле­ду­ю­щие стихи (20–22) имеют уже другой харак­тер: Ты же, Гос­поди, не удали помощь Твою от мене, на заступ­ле­ние мое вонми. Избави от оружия душу мою, и из руки песии еди­но­род­ную мою. Спаси мя от уст льво­вых, и от рог еди­но­рожь сми­ре­ние мое107. Далее гово­рится уже о славе Гос­под­ней, после­ду­ю­щей за Его уни­чи­же­нием: Помя­нутся и обра­тятся ко Гос­поду вси концы земли, и покло­нятся пред Ним вся оте­че­ствия язык. Яко Гос­подне есть Цар­ствие и Той обла­дает языки108 (ст. 28–29). Пред­воз­ве­ща­ется о Святой Хри­сто­вой Церкви, кото­рая при­зо­вет всех людей, не име­ю­щих богат­ства бого­ве­де­ния и бла­го­че­стия: От Тебе похвала моя, в церкви вели­цей испо­вемся Тебе, молитвы моя воздам пред боя­щи­мися Его. Ядят убозии, и насы­тятся, и вос­хва­лят Гос­пода взыс­ка­ю­щии Его, жива будут сердца их в век века109 (ст. 26–27). Это про­ро­че­ство о таин­ствен­ной тра­пезе живо­тво­ря­щего Тела и Крови Хри­сто­вой. Вслед за псал­мами чита­ется тро­парь: «Рас­пен­шуся Тебе, Христе, погибе мучи­тель­ство, попрана бысть сила вражия: ниже бо ангел, ниже чело­век, но Сам Гос­поди спасл еси нас, слава Тебе»110 (ТП. Л. 449), в кото­ром под­чер­ки­ва­ется Боже­ство Спа­си­теля. В паре­мии пер­вого часа мы слышим про­ро­че­ство Заха­рии о пре­да­нии Спа­си­теля на стра­да­ния и смерть за трид­цать среб­рен­ни­ков (см.: Зах. 11:10–13). Апо­столь­ским чте­нием Цер­ковь про­слав­ляет силу Креста: Братие, мне же да не будет хва­ли­тися, токмо о Кресте Гос­пода нашего Иисуса Христа, имже мне мир рас­пяся, и аз миру. О Христе бо Иисусе ни обре­за­ние что может, ни необ­ре­за­ние, но нова тварь. И елицы пра­ви­лом сим житель­ствуют, мир на них и милость, и на Изра­или Божии (Гал. 6:14–16). А Еван­ге­лие повест­вует нам о пре­да­нии Спа­си­теля на суд Пилату, о стра­да­ниях, смерти и снятии Гос­пода со креста (см.: Мф. 27:1–56).

     В тро­га­тель­ных пес­но­пе­ниях тре­тьего часа Цер­ковь то уко­ряет небла­го­дар­ных иудеев, то вос­по­ми­нает отвер­же­ние и рас­ка­я­ние Петра, то изоб­ра­жает удив­ле­ние небес­ных воинств, взи­ра­ю­щих на стра­да­ния Творца, то пере­дает нам послед­ние слова Самого Спа­си­теля.

     В псал­мах этого часа содер­жится про­ро­че­ство о непра­вед­ном суде над Иису­сом Хри­стом: Воставше на Мя сви­де­теле непра­вед­нии, яже не ведях, вопро­шаху Мя. Воз­даша Ми лука­вая воз благая, и без­ча­дие души Моей111 (Пс. 34:11–12) и о гибели пре­да­теля (см.: Пс. 108). Про­ки­мен изоб­ра­жает вели­чай­шую покор­ность Бога Сына Отцу Небес­ному: «Яко Аз на раны готов, и болезнь моя предо мною есть выну»112 (ТП. Л. 453). В паре­мии чте­нием про­рока Исаии изоб­ра­жа­ется Тот вели­чай­ший пра­вед­ник, Кото­рый идет на воль­ную смерть без­ро­потно и бес­пре­ко­словно: Плещы Мои вдах на раны и ланите Мои на зау­ше­ния, лица же Моего не отвра­тих от студа запле­ва­ний, и Гос­подь помощ­ник Ми бысть; сего ради не усра­михся, но поло­жих лице Свое аки твер­дый камень и разу­мех, яко не посты­ждуся113  (Ис. 50:6-7). Чте­нием Апо­стола Цер­ковь рас­кры­вает тайну смерти Бого­че­ло­века, пока­зы­вая ее при­чину и плоды: Хри­стос сущым нам немощ­ным, по вре­мени за нече­сти­вых умре. Едва бо за пра­вед­ника кто умрет <…> Состав­ляет же Свою любовь к нам Бог, яко еще греш­ни­ком сущым нам Хри­стос за ны умре. Много убо паче, оправ­дани бывше ныне Кровию Его, спа­семся Им от гнева. Аще бо врази бывше, при­ми­ри­хомся Богу смер­тию Сына Его, множае пача при­ми­рив­шеся спа­семся в животе Его114 (Рим. 5:6-10). В Еван­ге­лии от Марка, как и на первом часе, повест­ву­ется о пре­да­нии, стра­да­нии и смерти Гос­пода славы.

     Изоб­ра­жая дело нашего спа­се­ния, совер­шен­ное Сыном Божиим, Цер­ковь, как чадо­лю­би­вая мать, не остав­ляет нас без науче­ния и пред­ла­гает нрав­ствен­ные уроки, уча нас видеть в бого­слу­же­нии не только молит­вен­ное вос­по­ми­на­ние еван­гель­ской исто­рии, но и полез­ное для нашего лич­ного спа­се­ния. Так, в тро­па­рях этого часа снова слышна тема пока­я­ния, нашего лич­ного пока­я­ния, долж­ного возо­гре­ваться при­ме­ром апо­стола Петра: «Страха ради иудей­скаго, друг твой и ближ­ний Петр отвер­жеся Тебе Гос­поди, и рыдая сице вопи­яше: слез моих не пре­молчи, рех бо сохра­нити веру щедре, и не сохра­них: и наше пока­я­ние такожде приими, и поми­луй нас»115 (ТП. Л. 453).

     На шестом часе Святая Цер­ковь оста­нав­ли­вает наш взор на изоб­ра­же­нии состо­я­ния души воз­не­сен­ного на Крест и изне­мо­га­ю­щего на нем под тяже­стью наших грехов Боже­ствен­ного Стра­дальца. В псал­мах этого часа (см.: Пс.53 и 139) снова слы­шатся про­ро­че­ства о крест­ных стра­да­ниях Спа­си­теля и снова звучит после­ду­ю­щая им слава. Потря­сают своей силой слова «вет­хо­за­вет­ного еван­ге­ли­ста» — про­рока Исаии, изоб­ра­зив­шего за 800 лет стра­да­ния Хри­стовы так ярко, как будто он сам стоял у креста: …Несть вида Ему, ниже славы; и виде­хом Его, и не имяше вида, ни доб­роты, но вид Его без­че­стен, умален паче всех сынов чело­ве­че­ских…116 (Ис. 53:2–3). Более того, пророк гово­рит и о том, что стра­да­ния Гос­подни — ради нас, из-за наших грехов и ради нашего спа­се­ния: Сей грехи нашя носит, и о нас болез­нует <…> Той же язвен бысть за грехи нашя и мучен бысть за без­за­ко­ния наша, нака­за­ние мира нашего на Нем, язвою Его мы исце­ле­хом <…> во сми­ре­нии Его суд Его взятся, род же Его кто испо­весть; яко взем­лется от земли живот Его, ради без­за­ко­ний людей Моих ведеся на смерть <…> и со без­за­кон­ными вме­нися, и Той грехи многих воз­несе, и за без­за­ко­ния их предан бысть117(Ис. 53:4–5, 8, 12). Закан­чи­ва­ется вет­хо­за­вет­ное чтение про­ро­че­ством о мно­го­чис­лен­но­сти спа­сен­ных стра­да­ни­ями Агнца Божия Его после­до­ва­те­лей: Воз­ве­се­лися, неплоды нераж­да­ю­щая, воз­гласи и возо­пий, нечре­во­бо­лев­шая, яко многа чада пустыя паче, нежели имущия мужа118 (Ис. 54:1), кото­рое можно пони­мать как пре­ду­ка­за­ние на Хри­стову Цер­ковь.

     В апо­столь­ском чтении гово­рится, что Сын Божий вопло­тился, да смер­тию упразд­нит иму­щаго дер­жаву смерти, сиречь диа­вола; и изба­вит сих, елицы стра­хом смерти чрез все житие повинни беша работе <…> да мило­стив будет и верен пер­во­свя­щен­ник в тех, яже к Богу, во еже очи­стити грехи люд­ския. В немже бо пострада, Сам иску­шен быв, может и иску­ша­е­мым помощи119 (Евр. 2:14–18).

     Еван­гель­ское повест­во­ва­ние (см.: Лк. 23:32–49) снова опи­сы­вает рас­пя­тие, стра­да­ния и смерть Спа­си­теля, но в этом повест­во­ва­нии мы видим рас­ка­я­ние — рас­ка­я­ние бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника, рас­ка­я­ние сот­ника и рас­ка­я­ние народа, «сшед­ше­гося на это зре­лище». Здесь мы слышим слова Спа­си­теля, про­из­не­сен­ные Им с креста: Отче, отпу­сти им, не ведят бо что творят (Лк. 23:34). Гос­подь учит нас этим любви — любви не только к нашим ближ­ним, но даже к врагам. Цер­ков­ные пес­но­пе­ния обра­щают наше вни­ма­ние на это Божие все­про­ще­ние, про­ти­во­по­став­ляя его чело­ве­че­ской злобе и жесто­ко­сти: «При­и­дите хри­сто­нос­нии людие, видим, что совеща Иуда пре­да­тель, со свя­щен­ники без­за­кон­ными, на Спаса нашего: днесь повинна смерти, Без­смерт­наго Слова сотво­риша, и Пилату пре­давше, на месте лобнем рас­пяша. И сия стражда вопи­яше Спас наш, гла­голя: остави им, Отче, грех сей, да разу­меют языцы из мерт­вых Мое вос­кре­се­ние»120 (ТП. Л. 456).

     Сле­ду­ю­щее нази­да­ние пред­ла­га­ется нам в молитве шестого часа, состав­лен­ной свя­ти­те­лем Васи­лием Вели­ким. В ней еще раз гово­рится о том, что Гос­подь постра­дал ради нашего спа­се­ния, и нам оста­ется только вос­при­нять это спа­се­ние: «Боже и Гос­поди сил, и всея твари Соде­телю, яже за мило­сер­дие без­при­клад­ныя мило­сти Твоея, Еди­но­род­наго Сына Твоего, Гос­пода нашего Иисуса Христа низ­по­сла­вый на спа­се­ние рода нашего: и Чест­ным Его Кре­стом руко­пи­са­ние грех наших рас­тер­за­вый, и побе­ди­вый тем начала и власти тьмы, Сам Вла­дыко Чело­ве­ко­любче <…> любо­вию Твоею уязви души наша…»121 (ТП. Л. 456). Эта молитва чита­ется не только в составе Часов Вели­кого Пятка, но на про­тя­же­нии всего цер­ков­ного года, всегда напо­ми­ная нам о том, что Гос­подь сделал для нас.

     На девя­том часе псал­мами изоб­ра­жа­ются дей­ствия рас­пи­на­те­лей, кото­рые дали, — гово­рит пророк от лица Гос­пода,— в снедь Мою желчь, и в жажду Мою напо­иша Мя оцта122 (Пс.68, 22), и пред­смерт­ная молитва Спа­си­теля (см.: Пс. 69). Про­ро­че­ство Иере­ми­ево123, кроме стра­да­ний Хри­сто­вых, сим­во­ли­че­ски пред­ре­кает отмще­ние за смерть Пра­вед­ника. Чтение Апо­стола гово­рит о том, что теперь веру­ю­щие во Христа полу­чили дерз­но­ве­ние вхо­дити во Святая Кровию Иисус Хри­сто­вою, путем новым и живым, егоже обно­вил есть нам заве­сою, сиречь плотию Своею124(Евр.10:19–20). Еван­гель­ское повест­во­ва­ние от Иоанна еще раз подробно опи­сы­вает Крест­ный подвиг Сына Божия. Закан­чи­ва­ется после­до­ва­ние часов Вели­кого Пятка чте­нием молитвы девя­того часа, исклю­чи­тель­ной по глу­бине и содер­жа­нию: «Вла­дыко Гос­поди Иисусе Христе Боже наш <…> На живо­тво­ря­щем древе вися, бла­го­ра­зум­ному раз­бой­нику, иже в рай путе­со­тво­рил еси вход, и смер­тию смерть раз­ру­шил еси, очисти нас, греш­ных и недо­стой­ных раб Твоих <…> остави нам грехи нашя <…> да <…> в вечный покой достиг­нем, идеже есть всех весе­ля­щихся жилище…» (ТП. Л. 460). Слова этой молитвы напо­ми­нают нам, зачем вопло­щался Бог Слово, и под­чер­ки­вают, что именно в спа­се­нии, именно в вос­при­я­тии того, что сделал для нас Гос­подь, и заклю­ча­ется смысл нашей жизни.

     Таким обра­зом, после­до­ва­ние часов Вели­кого Пятка учит нас тому, что «все, пред­ре­чен­ное про­ро­ками о стра­да­ниях Гос­пода, ока­зы­ва­ется <…> совер­шив­шимся» ради нашего спа­се­ния. Столь подроб­ный разбор этой части бого­слу­же­ния Страст­ной сед­мицы пока­зы­вает нам, какую вели­кую пре­муд­рость Божию, хра­ня­щу­юся Духом Святым в Церкви Хри­сто­вой, содер­жит любая его часть, на первый взгляд пусть и не столь зна­чи­мая. Отсюда необ­хо­димо сде­лать вывод о том, насколько вни­ма­тельно должен отно­ситься пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин к цер­ков­ному бого­слу­же­нию, поис­тине явля­ю­ще­муся сокро­вищ­ни­цей Цер­ков­ной.

Вечерня Вели­кой Пят­ницы

     Снятие со креста и погре­бе­ние пре­чи­стого и живо­нос­ного тела Гос­пода нашего Иисуса Христа Иоси­фом и Нико­ди­мом после­до­вало, по ука­за­нию еван­ге­ли­ста, уже позде бывшу (Мк.15:42). Поэтому и вечер­нее бого­слу­же­ние уста­нов­лено совер­шать в этот день «о деся­том часе дня», то есть в четыре часа попо­лу­дни. Оно про­слав­ляет и убла­жает стра­да­ния, смерть и погре­бе­ние Спа­си­теля. В первые века хри­сти­ан­ства Святая и Вели­кая Пят­ница назы­ва­лась Пасхой Рас­пя­тия или Пасхой крест­ной, по слову апо­стола Павла: ибо Пасха наша за ны пожрен бысть Хри­стос (1Кор.5:7). Лишь со II века начала отде­ляться от этой Пасхи Пасха Вос­кре­се­ния, Пасха общего тор­же­ства и радо­сти.

     На вечер­нем бого­слу­же­нии Цер­ковь вспо­ми­нает уже совер­шив­ши­еся и про­сла­вив­шие Гос­пода спа­си­тель­ные Его стра­да­ния и смерть. Первые же пес­но­пе­ния вечерни пере­но­сят нас к собы­тиям, про­ис­хо­див­шим на Гол­гофе. «Страш­ное и пре­слав­ное таин­ство днесь дей­ству­емо зрится: Неося­за­е­мый удер­жа­ва­ется; вяжется раз­ре­шаяй Адама от клятвы; испы­туяй сердца и утробы непра­ведно испы­ту­ется: в тем­нице затво­ря­ется, Иже бездну Затво­ри­вый; Пилату пред­стоит, Емуже тре­пе­том пред­стоят Небес­ные силы; зауша­ется рукою созда­ния Созда­тель; на древо осуж­да­ется Судяй живым и мерт­вым; во гробе заклю­ча­ется Разо­ри­тель ада»125 (ТП. Л. 461).

     Сти­хиры на Гос­поди воз­звах содер­жат две основ­ные мысли: про­слав­ле­ние крест­ных стра­да­ний Спа­си­теля как вели­чай­шего и в своем суще­стве непо­сти­жи­мого чуда и изоб­ра­же­ние стра­да­ний Божией Матери, Кото­рою уго­то­ваны для веру­ю­щих дра­го­цен­ное тело и живо­тво­ря­щая Кровь Гос­пода. На при­мере Бого­ма­тери Святая Цер­ковь пре­по­дает нам очень важный урок: «Подобно тому, как Бог Отец посы­лает неве­ще­ствен­ного Сына и Слово, рож­ден­ное Им без матери, для спа­се­ния на землю, так и Мать Бого­че­ло­века отдает на закла­ние еди­но­род­ного и един­ствен­ного Сына Своего пер­венца, рож­ден­ного Ею без отца. Бог Отец дает пример полной про­ти­во­по­лож­но­сти греш­ни­кам, гото­вым погу­бить весь мир, чтобы дать детям своим греш­ное и пре­хо­дя­щее плот­ское “сча­стье”. По при­меру Бога Отца, все­выш­него Вла­дыки, посту­пает и осе­нен­ная Его славой Божия Матерь: Она отдает на рас­пя­тие и в снедь верным воз­люб­лен­ного Сына Своего — в про­ти­во­по­лож­ность другим мате­рям, гото­вым для греш­ного плот­ского сча­стья детей своих отда­вать им на жесто­кое рас­тер­за­ние и съе­де­ние плоть и кровь “чужих”. Для Бога и Божией Матери нет чужих. Через ска­зан­ное со креста слово: Жено, се, сын Твой и Се, Мати твоя (Ин.19:26–27) — усы­нов­лено Ею все веру­ю­щее в Нее чело­ве­че­ство»126.

     На входе с Еван­ге­лием воз­гла­ша­ется про­ки­мен: Раз­де­лиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий (Пс.21:19) со стихом: Боже, Боже мой, вонми ми, вскую оста­вил мя еси?127 (Пс.21:2). Послед­ний пред­смерт­ный воз­глас Сына Божия, уми­рав­шего на кресте, прон­зает наше сердце нестер­пи­мой болью: Боже, Боже Мой, вонми Ми, вскую оста­вил Мя еси. Сын Божий был остав­лен Своим Небес­ным Отцом. Бого­остав­лен­ность Его полна вели­кого тра­гизма. Все это должно напо­ми­нать нам, как стра­дал и что пере­нес Гос­подь ради нас. Эти муки должен был пройти каждый чело­век, каждый из нас, но Спа­си­тель все муче­ние и всю смерть взял на Себя — ради всех нас, ради меня. Можем ли мы созна­тельно гре­шить после того, что сделал Бог ради нас, можем ли мы созна­тельно нару­шать поста­нов­ле­ния Божии и про­ти­виться Его святой воле? Конечно же нет!..

     На паре­миях вос­стают перед нами вет­хо­за­вет­ные пра­вед­ники: Моисей, моля­щийся за пре­ступ­ный народ изра­иль­ский, как про­об­раз Вели­кого Хода­тая за весь род чело­ве­че­ский (см.: Исх.33:11–23), и Иов, после лише­ний и стра­да­ний своих увен­чан­ный вели­кими мило­стями Божи­ими и про­об­ра­зу­ю­щий Боже­ствен­ного Стра­дальца, стра­да­ни­ями вос­шед­шего в славу Свою и воз­вра­тив­шего нас к Богу (см.: Иов. 42:12–16). В тре­тьем чтении из Вет­хого Завета пророк Исаия, снова опи­сы­вая стра­да­ния Хри­стовы, гово­рит уже и о Его про­слав­ле­нии: Тако гла­го­лет Гос­подь: <…> се, ура­зу­меет Отрок Мой и воз­не­сется и про­сла­вится зело. Якоже ужас­нутся о Тебе мнози <…> Тако уди­вятся языцы мнози о Нем, и загра­дят царие уста своя. Яко, имже не воз­ве­стися о Нем, узрят, и иже не слы­шаша, ура­зу­меют128 (Ис. 52:4, 13–15).

     После про­ро­че­ски про­об­ра­зо­ва­тель­ного про­кимна: «Поло­жиша Мя в рове пре­ис­под­нем, в темных и сени смерт­ней»129 (ТП. Л. 463), также взя­того из жизни вет­хо­за­вет­ного пра­вед­ника Иосифа Пре­крас­ного, чита­ется апо­столь­ское слово о Кресте как силе и славе хри­стиан: Мы же про­по­ве­дуем Христа рас­пята, иудеем убо соблазн, елли­ном же безу­мие; самем же зван­ным иудеем же и елли­ном Христа, Божию силу и Божию пре­муд­рость130 (1Кор. 1:23–24). Смысл этого чтения заклю­ча­ется в при­зна­нии ничто­же­ства мир­ской, сугубо чело­ве­че­ской муд­ро­сти перед рас­пя­тым Бого­че­ло­ве­ком, «Божией силой и Божией пре­муд­ро­стью».

     Далее чита­ется Еван­ге­лие, состав­лен­ное из повест­во­ва­ний разных еван­ге­ли­стов, в кото­ром повто­ря­ется и сосре­до­та­чи­ва­ется все важ­ней­шее, что ска­зано в Еван­ге­лии о стра­да­ниях и смерти Гос­пода Спа­си­теля. Это еван­гель­ское чтение при­нято слу­шать с зажжен­ными све­чами. В сле­ду­ю­щей за ним сти­хире изоб­ра­жа­ется Иосиф Ари­ма­фей­ский, сни­ма­ю­щий пре­чи­стое тело Гос­подне с креста. И непо­сред­ственно за этим раз­да­ется стих: Гос­подь воца­рися, в лепоту обле­чеся131. Гос­подь воца­ря­ется, и «ад все­смех­ли­вый» (сле­ду­ю­щая сти­хира) при виде Его ужа­са­ется: затворы его сокру­ша­ются, гробы отвер­за­ются и мерт­вые вос­стают раду­ясь. Этому таин­ствен­ному снис­хож­де­нию Гос­пода во ад и про­слав­ле­нию Его и посвя­щены 2‑я и 3‑я сти­хиры. Полу­чив таким обра­зом нази­да­ние, веру­ю­щие при­зы­ва­ются вновь сле­до­вать за Спа­си­те­лем, рас­пя­тым, но страш­ным для сил ада.

     Послед­няя сти­хира от горних высот и из адской пре­ис­под­ней при­во­дит нас снова ко гробу нашего Спа­си­теля. Святая Цер­ковь как бы мыс­ленно пере­но­сит нас в то время и в то место, где про­ис­хо­дили эти свя­щен­ные собы­тия нашего спа­се­ния — на Гол­гофу и в сад Иосифа Ари­ма­фей­ского, под­го­тав­ли­вая нас пением уми­ли­тель­ной сти­хиры: «Тебе оде­ю­ща­гося светом яко ризою, снем Иосиф с древа с Нико­ди­мом, и видев мертва нага непо­гре­бена, бла­го­серд­ный плач вос­приим, рыдая гла­го­лаше: увы мне Слад­чай­ший Иисусе, Егоже вмале солнце на кресте висима узрев­шее мраком обла­га­шеся, и земля стра­хом коле­ба­шеся, и раз­ди­ра­шеся цер­ков­ная завеса: но се ныне вижу Тя, мене ради волею подъ­емша смерть. Како погребу Тя Боже мой, или какою пла­ща­ни­цею обвию; коима ли рукама при­кос­нуся нетлен­ному Твоему телу, или кия песни воспою Твоему исходу Щедре; вели­чаю стра­сти Твоя, пес­но­словлю и погре­бе­ние твое со вос­кре­се­нием, зовый: Гос­поди, слава Тебе»132 (ТП. Л. 464). В этих сти­хи­рах, закан­чи­ва­ю­щих Вели­кий Пяток и начи­на­ю­щих Вели­кую Суб­боту, уже слышны и собы­тия насту­па­ю­щего дня: пре­бы­ва­ние Христа плотью во гробе, душой же во аде и победа над ним: «Егда во гробе плот­ски хотя заклю­чился еси, иже есте­ством Боже­ства пре­бы­ваяй неопи­сан­ный, и неопре­де­лен­ный, смерти заклю­чил еси сокро­вища, и адова вся исто­щил еси, Христе, цар­ствия; тогда и суб­боту сию Боже­ствен­наго бла­го­сло­ве­ния и славы, и Твоея свет­ло­сти спо­до­бил еси» (ТП. Л. 463–464).

     По окон­ча­нии этих пес­но­пе­ний, перед выно­сом Пла­ща­ницы, изоб­ра­жа­ю­щим снятие умер­шего Бого­че­ло­века со креста и поло­же­ние Его во гроб, поется или чита­ется пред­смерт­ная песнь пра­вед­ного Симеона Бого­при­имца, пред­рек­шего Пре­чи­стой Бого­ма­тери и тот страш­ный час, когда душу Ее «прой­дет оружие».

     После этого при пении тро­паря «Бла­го­об­раз­ный Иосиф» свя­щен­но­слу­жи­тели, сопро­вож­да­е­мые миря­нами (изоб­ра­жа­ю­щими Иосифа с Нико­ди­мом), под­ни­мают Пла­ща­ницу с Пре­стола и выно­сят ее на сре­дину церкви. Во время выноса Пла­ща­ницы хор поет тро­парь: «Бла­го­об­раз­ный Иосиф с древа снем Пре­чи­стое Тело Твое, пла­ща­ни­цею чистою обвив, и вонями во гробе нове покрыв, положи»133 (ТП. Л. 464)134. По окон­ча­нии этого пес­но­пе­ния совер­ша­ется цело­ва­ние Пла­ща­ницы, вокруг кото­рой уже зрится веяние ангель­ских крыл: «Миро­но­си­цам женам при гробе пред­став ангел вопи­яше: мира мерт­вым суть при­лична, Хри­стос же истле­ния явися чуждь»135 (ТП. Л. 464).

     Гос­подь поло­жен во гроб. Место казни опу­стело. Уче­ники, кроме воз­люб­лен­ного Иоанна, рас­се­я­лись в страхе. И сейчас, как бы вос­пол­няя то, о чем умол­чало еван­гель­ское повест­во­ва­ние, Цер­ковь на малом пове­че­рии, кото­рое при­нято совер­шать сразу же после вечерни, пред­ла­гает своим чадам канон «О рас­пя­тии Гос­подни, и на плач Пре­свя­тыя Бого­ро­дицы», тво­ре­ние Симеона Лого­фета. Бого­че­ло­век Иисус Хри­стос во время Своих внут­рен­них стра­да­ний скор­бел так глу­боко, что явился ангел для укреп­ле­ния Его (см.: Лк.22:43). Вла­дыка жизни и смерти гово­рил уче­ни­кам Своим: При­скорбна есть душа Моя до смерти (Мф. 26:38). Жены, сопро­вож­дав­шие Гос­пода на Гол­гофу, так горько пла­кали и рыдали, что страж­ду­щий Гос­подь утешал их: Дщери иеру­са­лим­ски, не пла­чи­теся о Мне, обаче себе пла­чите и чад ваших (Лк. 23:28). Могла ли Пре­свя­тая Дева Мария оста­ваться рав­но­душ­ною и спо­кой­ною, взирая на невы­ра­зимо ужас­ные муче­ния Своего Сына? В это страш­ное время во всей силе испол­ни­лось над Нею про­ро­че­ство Пра­вед­ного Симеона Бого­при­имца, про­из­не­сен­ное им еще во дни мла­ден­че­ства Ее Боже­ствен­ного Сына: и Тебе же Самой душу прой­дет оружие (Лк. 2:35) — оружие неиз­ре­чен­ной скорби и печали. Эту глу­бо­чай­шую скорбь и плач Божией Матери и выра­зил Симеон Лого­фет в каноне пове­че­рия Вели­кой Пят­ницы. В тро­па­рях этого канона Святая Цер­ковь вла­гает в пре­чи­стые уста Бого­ма­тери скорб­ные слова, кото­рые могли исхо­дить только из глу­бины уязв­лен­ного мате­рин­ского сердца при виде Сына и Бога, «к зако­ле­нию вле­кома», а потом — «мертва и без­ды­ханна»: «Камо идеши, Чадо, чесо ради скорое тече­ние совер­ша­еши? Еда другий брак паки есть в Кане?.. иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе? Даждь ми слово, Слове, не молча мимо­иди Мене чисту соблю­дый Мя: Ты бо еси Сын и Бог Мой» (ТП. Л. 466).

     «Вижду Тя ныне, воз­люб­лен­ное Мое Чадо и люби­мое, на кресте висяща, и уязв­ля­юся горько серд­цем», ибо «Ныне Моего чаяния, радо­сти и весе­лия, Сына Моего и Гос­пода лишена бых. Увы Мне, болез­ную серд­цем» (ТП. Л. 464).

     В Еван­ге­лии мало ска­зано о стра­да­ниях Божией Матери при кресте. При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клео­пова, и Мария Маг­да­лина (Ин. 19:25). И все. Только по словам усы­нов­ле­ния люби­мому уче­нику, кото­рому пору­ча­лась Бого­ро­дица: Жено, се, сын Твой (Ин. 19:26), видно, какую скорбь Бого­ро­дица тер­пела, лишав­ша­яся со Своим Сыном всего. Боль­шего ска­зать еван­ге­лист, все­цело погло­щен­ный цен­траль­ным обра­зом Христа, не мог. Но и в том, что им ска­зано, скрыта глу­бина стра­да­ния Прис­но­девы.

     Божия Матерь хотя и видела Сына Своего умер­шим на кресте и по-чело­ве­че­ски тер­за­лась, но, как когда-то в Кане Гали­лей­ской, верила в Боже­ствен­ность Своего Сына: «Душев­ную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое, Пре­чи­стая вопи­яше сле­зящи: вос­кресни, и утоли Мою болезнь и печаль, можеши бо Вла­дыко, елико хощеши, и тво­риши, аще и погреблся еси волею» (ТП. Л. 466–467). И в самом конце канона, кото­рый весь явля­ется моно­ло­гом Божией Матери, слы­шится ответ Ее Боже­ствен­ного Сына: «О како ута­и­лася Тебе есть бездна щедрот, Матери в тайне изрече Гос­подь; тварь бо Мою хотя спасти, изво­лих умрети. Но и вос­кресну, и Тебе воз­ве­личу, яко Бог небесе и земли» (ТП. Л. 467). Услы­шав «в тайне» этот ответ, Прис­но­дева вос­кли­цает: «Воспою мило­серде Твое Чело­ве­ко­любче: и покла­ня­юся богат­ству мило­сти Твоея Вла­дыко: созда­ние бо Твое хотя спасти, смерть подъял еси, рече Пре­чи­стая, но вос­кре­се­нием Твоим Спасе, поми­луй всех нас» (ТП. Л. 467). Этой таин­ствен­ной бесе­дой Сына и Матери закан­чи­ва­ется канон. Закан­чи­ва­ется и пове­че­рие, а вместе с ним и бого­слу­же­ния Вели­кого Пятка.

Святая и Вели­кая Суб­бота

     В Вели­кую Суб­боту Пра­во­слав­ная Цер­ковь вос­по­ми­нает телес­ное погре­бе­ние Иисуса Христа и соше­ствие Его во ад. Этот день еще с древ­но­сти явля­ется пред­две­рием Свет­лого Хри­стова Вос­кре­се­ния и по своему зна­че­нию пре­вос­хо­дит все дни Страст­ной сед­мицы. «Как Вели­кая сед­мица, — гово­рит Зла­то­уст, — есть сама глава прочих седмиц, так Вели­кая Суб­бота есть глава сей сед­мицы, и что в теле — глава, то суб­бота — всей сед­мицы»136. В этот день цер­ков­ный устав пред­пи­сы­вает самый стро­гий пост в тече­ние всего года.

     Бого­слу­же­ние Вели­кой Суб­боты гово­рит о вре­мени между смер­тью Христа и Его вос­кре­се­нием, тол­кует смысл трех­днев­ного пери­ода между погре­бе­нием и вос­ста­нием; бого­слу­же­ние Вели­кой Суб­боты есть литур­ги­че­ское сопря­же­ние Пасхи рас­пя­тия и Пасхи вос­кре­се­ния.

     Бого­слу­же­ние Вели­кой Суб­боты есть бла­го­го­вей­ное бдение перед гробом Гос­под­ним. Вос­по­ми­ная в этот день все собы­тия, отно­ся­щи­еся к погре­бе­нию Христа, Цер­ковь на утрене Вели­кой Суб­боты совер­шает чин погре­бе­ния Спа­си­теля. Посреди храма воз­вы­ша­ется Пла­ща­ница, изоб­ра­жа­ю­щая лежа­щего во гробе Бого­че­ло­века, все моля­щи­еся зажи­гают свечи, и начи­на­ется пение «непо­роч­ных» — стихир, чере­ду­ю­щихся со сти­хами из 118-го псалма. Это чино­по­сле­до­ва­ние про­изо­шло сле­ду­ю­щим обра­зом.

     У иудеев был обычай во время Пас­халь­ной вечери и по окон­ча­нии ее петь псалмы и пре­иму­ще­ственно псалом 118‑й, посвя­щен­ный исходу из Египта. Согласно еван­гель­скому повест­во­ва­нию, и Хри­стос с уче­ни­ками вышел из дома, где совер­ша­лась Вечеря, при пении псалма, по всей веро­ят­но­сти, именно 118-го: И, воспев, пошли на гору Еле­он­скую (Мк. 14:26). Стихом Бла­го­сло­вен еси, Гос­поди, научи мя оправ­да­нием Твоим137 отпе­вал Себя Гос­подь; этот стих всегда поется Цер­ко­вью при погре­бе­нии умер­ших.

     В «непо­роч­ных» Ветхий и Новый Завет таин­ственно пере­кли­ка­ются между собой; про­ис­хо­дит как бы некий диалог между Хри­стом и Цер­ко­вью. На каждый стих псалма Цер­ковь отве­чает «похва­лами» Христу Богу и вели­ча­нием Его стра­да­ний и погре­бе­ния. В них выра­жа­ется и удив­ле­ние анге­лов к столь глу­бо­кому снис­хож­де­нию Жиз­но­давца Христа к роду чело­ве­че­скому: «Жизнь в гробе поло­жился еси, Христе, и ангель­ская воин­ства ужа­са­хуся, снис­хож­де­ние Твое сла­вя­щее»138; и горь­кий плач Матери-Девы над гробом Сына Своего и Бога: «Увы139 Мне, Свете Мой, Иисусе Мой вожде­лен­ный140, вопи­яше Дева, горько взы­ваше». Выра­жа­ется в них и обра­ще­ние «к горам, холмам и чело­ве­ков мно­же­ству», чтобы они «вос­пла­кали и совозры­дали с Мате­рию Бога их»; и слово обли­че­ния к «гор­дому Изра­илю, убий­ствен­ным людям, Варавву сво­бо­див­шим и Спаса пре­дав­шим кресту», и к «сквер­ному убийце уче­нику, чтобы он открыл свой нрав злобы, кото­рым был пре­да­тель Хри­стов, и не при­тво­рялся бы чело­ве­ко­лю­бием, про­да­вая миро на цене!»141 (ТП. Л. 467 и далее). Но кроме этих печаль­ных моти­вов слышны и другие: «Ад лютый потре­пета, егда Тя виде Солнце славы Без­смертне, и изда­ваше юзники тща­тельно». «Велие и ужас­ное виде­ние ныне зрится: живота Сый винов­ный, смерть подъят, ожи­вити хотя всех»142 (ТП. Л. 477).

     Слышим мы снова о том, что Гос­подь постра­дал ради людей: «Про­бо­да­е­шися в ребра, и при­гвож­да­е­шися Вла­дыко руками, язву от ребра Ты исце­ляя, и невоз­дер­жа­ние рук пра­о­тец». «Пес­ньми Твое, Христе, ныне рас­пя­тие и погре­бе­ние, вси вернии празд­нуем, избав­ль­шеся смерти погре­бе­нием Твоим» (ТП. Л. 477). Слышим обра­ще­ние к Божией Матери: «Жизнь рожд­шая, Пре­не­по­роч­ная Чистая Дево, утоли цер­ков­ныя соблазны, и подаждь мир яко Благая» (ТП. Л. 477). Похвалы закан­чи­ва­ются обра­ще­нием к Святой Троице о поми­ло­ва­нии мира и про­ше­нием к Божией Матери: «Видети Твоего Сына вос­кре­се­ние, Дево, спо­доби Твоя рабы» (ТП. Л. 480). В этих словах в первый раз высту­пает вос­крес­ный мотив и уже зрится вос­хо­дя­щая заря вос­кре­се­ния. Хор радостно поет вос­крес­ные тро­пари («Ангель­ский Собор уди­вися зря Тебе в мерт­вых вме­нив­шася»)143, с при­пе­вом «Бла­го­сло­вен еси Гос­поди», воз­ве­ща­ю­щие о том, что уже сле­тает ко гробу Жиз­но­давца бли­ста­ю­щий ангел, чтобы про­ве­щать миро­но­си­цам о Вос­кре­се­нии Спаса. Но еще не отва­лен камень от гроба, и Еван­ге­лие, обычно чита­е­мое на утрене о Вос­кре­се­нии, в эту утреню Вели­кой Суб­боты не чита­ется и по окон­ча­нии «похвал» поется исклю­чи­тель­ный по своей кра­соте канон «Волною мор­скою».

     Ирмос первой песни этого канона гово­рит о том, что потомки спа­сен­ных когда-то при пере­ходе через Черм­ное море иудеев скры­вают под землей (погре­бают) Того, Кто неко­гда скрыл волною мор­скою их гони­теля и мучи­теля — фара­она. Этот канон есть над­гроб­ная песнь Отверз­шему нам «врата жизни» Своим погре­бе­нием. Мно­го­чис­лен­ные образы про­ро­честв Авва­кума, Исаии, Ионы о вос­кре­се­нии мерт­вых и воста­нии сущих во гробех и о радо­сти всех земных встают в этом каноне как бого­дух­но­вен­ные про­зре­ния веры древ­них людей, зрев­ших из тьмы веков Вет­хого Завета неве­чер­ний свет Бого­яв­ле­ния и Вос­кре­се­ния Хри­стова. Божие Слово снис­хо­дит с плотью во гроб, сходит и во ад с нетлен­ною и Боже­ствен­ною Своей душою, отде­лив­шейся смер­тью от тела. Но не может ад удер­жать душу Его: «Цар­ствует ад, но не веч­нует над родом чело­ве­че­ским: Ты бо положся во гробе Дер­жавне, живо­на­чаль­ною дланию, смерти ключи раз­вергл еси, и про­по­ве­дал еси от века тамо спящым, избав­ле­ние нелож­ное быв, Спасе, мерт­вым Пер­ве­нец»144 (ТП. Л. 482).

     Если начи­на­ется канон печа­лью, то закан­чи­ва­ется уже нескры­ва­е­мой радо­стью Вос­кре­се­ния: «Да раду­ется тварь, да весе­лятся вси земно­род­нии, враг бо пле­нися ад: с миры жены да сре­тают, Адама со Евою избав­ляю все­родна, и в третий день вос­кресну!»145 (ТП. Л. 484).

     Сти­хиры на «хва­ли­тех» вместе с изоб­ра­же­нием лежа­щего во гробе Спа­си­теля вновь про­слав­ляют Его непо­сти­жи­мое о нас смот­ре­ние: «При­и­дите, видим Живот наш во гробе лежащ, да во гробех лежа­щыя оживит. При­и­дите днесь иже из Иуды спяща зряще, про­ро­че­ски Ему возо­пиим: возлег уснул еси яко лев, кто воз­двиг­нет Тя, Царю; но востани само­властно, давый Себе о нас волею, Гос­поди, слава Тебе!»146 (ТП. Л. 485).

     В конце Вели­кого сла­во­сло­вия свя­щен­но­слу­жи­тели под­ни­мают Пла­ща­ницу, и с погре­баль­ным пением и пере­зво­ном моля­щи­еся обхо­дят вслед этой тра­ур­ной про­цес­сии вокруг храма. Вместе с уче­ни­ками Хри­сто­выми мы про­во­жаем Боже­ствен­ного Пас­ты­ре­на­чаль­ника, как про­во­жаем в послед­ний путь всех почив­ших. Это тор­же­ствен­ное шествие как бы пере­но­сит нас на много веков назад, и мы вместе с Иоси­фом и Нико­ди­мом ста­но­вимся участ­ни­ками погре­баль­ного шествия уче­ни­ков Хри­сто­вых с телом их Учи­теля. Навер­ное, никто из при­сут­ству­ю­щих в этот момент в храме не может остаться рав­но­душ­ным при виде этой погре­баль­ной про­цес­сии, когда несут поло­жить во гроб Тело Самого Гос­пода. Самое жест­кое сердце, навер­ное, раз­мяг­ча­ется при виде несо­мого во гроб Творца всей Все­лен­ной…

     Крест­ный ход воз­вра­ща­ется в храм, и Пла­ща­ница снова пола­га­ется в центре. Но чтобы никто не усо­мнился при виде усоп­шего Тела Хри­стова, Святая Цер­ковь тор­же­ственно испо­ве­дует над Пла­ща­ни­цей, как будто над самим гробом Спа­си­теля, свою веру как в Его вос­кре­се­ние, так и в общее вос­кре­се­ние всех членов Его бла­го­дат­ного Цар­ства. В тро­паре про­ро­че­ства и в про­кимне уже прямо гово­рится о Его вос­кре­се­нии: «Содер­жай концы, гробом содер­жа­тися изво­лил еси, Христе, да от адова погло­ще­ния изба­виши чело­ве­че­ство и вос­крес, ожи­виши нас, яко Бог без­смерт­ный»147. «Вос­кресни, Гос­поди, помози нам, и избави нас имене ради Твоего» (ТП. Л. 485). В сле­ду­ю­щей затем паре­мии из про­рока Иезе­ки­иля с особой ярко­стью изоб­ра­жа­ется все­об­щее вос­крес­ние мерт­вых. Бого­вдох­но­вен­ный пророк силою Божиею постав­ля­ется среди поля, пол­ного сухих костей чело­ве­че­ских. Гос­подь пове­ле­вает ему про­рещи на кости сия: кости сухия, слы­шите слово Гос­подне. Се гла­го­лет Адонаи Гос­подь костем сим: се, Аз введу в вас дух живо­тен и дам на вас жилы, и воз­веду на вас плоть и про­стру по вам кожу, и дам дух Мой в вас, и ожи­вете, и увесте, яко Аз есмь Гос­подь. Когда пророк про­из­нес запо­ве­дан­ное ему, бысть глас <…> и се, трус, и сово­куп­ля­хуся кости, кость к кости, каяждо ко составу своему. И видех, и се, быша им жилы, и плоть рас­тяше, и вос­хож­даше и про­тя­жеся им кожа верху, духа же не бяше в них. После этого Гос­подь пове­ле­вает Иезе­ки­илю про­рещи о духе: от четы­рех ветров прииди, душе, и вдуни на мерт­выя сия, и да оживут <…> и вниде в ня дух жизни, и ожиша и сташа на ногах своих, собор мног зело (Иез.37, 4–10). Эта паре­мия при погре­бе­нии Спа­си­теля чита­ется как пре­ды­зоб­ра­же­ние гря­ду­щего Вос­кре­се­ния Хри­стова, кото­рое поло­жит начало все­об­щему вос­кре­се­нию всех людей.

     После нее чита­ется Апо­стол, гово­ря­щий, что Хри­стос ны иску­пил есть от клятвы закон­ныя, быв по нас клятва (Гал. 3:13), и Еван­ге­лие, повест­ву­ю­щее о том, как иудей­ские пер­во­свя­щен­ники и фари­сеи опе­ча­тали Гроб Гос­по­день (см.: Мф. 27:62–66). Это было по Божию устро­е­нию, дабы вос­кре­се­ние совер­ши­лось при засви­де­тель­ство­ва­нии того, что гроб был запе­ча­тан и охра­няем.

     После чтения Еван­ге­лия бывает цело­ва­ние Пла­ща­ницы, а хор поет сти­хиру «При­дите, убла­жим Иосифа прис­но­па­мят­ного…», кото­рая закан­чи­ва­ется сле­ду­ю­щими сло­вами, под­го­тав­ли­ва­ю­щими нас уже к встрече Христа вос­крес­шего: «Но в радость вос­кре­се­ния Твоего плач пре­ложи148. Покла­ня­емся страс­тем Твоим, Христе <…> и Свя­тому Вос­кре­се­нию» (ТП. Л. 486).

Вечерня и литур­гия Вели­кой Суб­боты

     Вечерня Вели­кой Суб­боты гово­рит о таин­ствен­ном вре­мени, отде­ля­ю­щем смерть Христа от Его вос­кре­се­ния и сооб­щает о радост­ном и страш­ном собы­тии соше­ствия Спа­си­теля во ад. Смерть Гос­пода, за кото­рой должно после­до­вать Его слав­ное вос­кре­се­ние, есть уже пред­праздн­ство, или наве­че­рие, Пасхи. Причем смерть Спа­си­теля вос­кре­сила многих мерт­вых, кото­рые вышли из гробов и яви­лись в Иеру­са­лиме (см.: Мф. 27:52). Поэтому бого­слу­же­ние в Вели­кую Суб­боту есть уже начало празд­ника Свет­лого Хри­стова Вос­кре­се­ния. Сти­хиры на Гос­поди, воз­звах — уже вос­крес­ные, тор­же­ству­ю­щие победу Спа­си­теля мира над адом и вечной смер­тью: «Стра­стию Твоею, Христе, от стра­стей сво­бо­ди­хомся, и вос­кре­се­нием Твоим из истле­ния изба­ви­хомся: Гос­поди, слава Тебе!» (ТП. Л. 487).

     Ад попран, дер­жава его сокру­шена, хотя Телом Гос­подь еще и пре­бы­вает во гробе: «Днесь ад стеня вопиет: раз­ру­шися моя власть <…> пожерта моя бысть дер­жава, Пас­тырь рас­пятся, и Адама вос­креси: имиже цар­ство­вах, лишихся, и яже пожрох воз­мо­гий, всех избле­вах. Истощи гробы Рас­п­ныйся, изне­мо­гает смерт­ная дер­жава. Слава, Гос­поди, Кресту Твоему и Вос­кре­се­нию Твоему»149 (ТП. Л. 487).

     На вечерне Вели­кой Суб­боты Святая Цер­ковь пред­ла­гает своим чадам чтение 15 паре­мий, содер­жа­щих про­ро­че­ства об уни­чи­же­нии Гос­под­нем и о после­ду­ю­щей Его славе. Как бы вводя нас в это чтение, сти­хира на «слава» воз­ве­щает: «Днеш­ний день тайно вели­кий Моисей про­об­ра­зо­ваше, гла­голя: и бла­го­слови Бог день седь­мый. Сия бо есть бла­го­сло­вен­ная суб­бота, сей есть упо­ко­е­ния день, воньже почи от всех дел Своих Еди­но­род­ный Сын Божий, смот­ре­нием еже на смерть, плотию суб­бот­ство­вав»150 (ТП. Л. 457). Шаг за шагом в после­до­ва­тель­ных вет­хо­за­вет­ных обра­зах даются нам про­ро­че­ства о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом. Иногда эти про­об­разы ясны и оче­видны (вос­кре­ше­ние сына вдо­вицы про­ро­ком Илией и отрока — Ели­сеем), иногда — таин­ственны и сим­во­личны (жертва Авра­амом сына — жертва Бога Отца и послу­ша­ние Христа; Иона во чреве китове, неис­ся­ка­ю­щая горсть муки и чванец151 масла — про­об­раз Евха­ри­стии).

     Первая паре­мия — из книги Бытия: «В начале сотвори Бог небо и землю…» (1, 1–13). Эти слова чита­ются в наве­че­рия вели­ких празд­ни­ков Рож­де­ства Хри­стова, Бого­яв­ле­ния и Пасхи. Все эти празд­ники свя­заны глу­бо­ким внут­рен­ним содер­жа­нием, един­ством откро­ве­ния: они являют миру Бога. В Вос­кре­се­нии Христа вели­чие Творца явлено всем. Боже­ствен­ное могу­ще­ство при­бли­жа­ется через Вос­крес­шего к каждой душе с обе­ща­нием: Я с вами до скон­ча­ния века.

     Вторая паре­мия чита­ется из про­ро­че­ства Исаии (Ис. 60:1–16) о появ­ле­нии нового света и славы Гос­под­ней над Иеру­са­ли­мом, к кото­рому ото­всюду сте­ка­ются цари, пле­мена и народы и покло­ня­ются самому месту, где стояли ноги Мессии. Это чтение о славе Иеру­са­лима пред­ла­га­ется в Вели­кую Суб­боту потому, что в день Пасхи совер­ши­лось в Иеру­са­лиме то, что стало славой Церкви Хри­сто­вой — Свет­лое Хри­стово Вос­кре­се­ние. И оно же сде­лало Иеру­са­лим свя­щен­ным для всех хри­стиан горо­дом, куда веками со всех сторон сте­ка­лись палом­ники.

     Третье чтение — из книги Исход (12, 1–11) — об уста­нов­ле­нии вет­хо­за­вет­ной пасхи и закла­ния непо­роч­ного агнца, быв­шего про­об­ра­зом Спа­си­теля — Агнца Божия (см.: Ин. 1:29–36). В насто­я­щий день это чтение пред­ла­га­ется для того, чтобы уяс­нить смысл этих про­об­ра­зов и испол­не­ние их в лице Гос­пода Иисуса Христа.

     Чет­вер­тая паре­мия — это книга про­рока Ионы, кото­рый своим трех­днев­ным пре­бы­ва­нием во чреве китове про­об­ра­зо­вал смерть и вос­кре­се­ние Спа­си­теля (см.: Мф. 12:40).

     Пятая — из книги Иисуса Навина (см.: 5, 10–15) — о первой пасхе в земле Хана­ан­ской и о пре­кра­ще­нии манны, бывших про­об­ра­зо­ва­нием пре­кра­ще­ния всех вет­хо­за­вет­ных обря­дов после того, как Пасха наша за ны пожрен бысть152 Хри­стос (1Кор. 5:7) и хри­сти­ане при­ча­сти­лись Пасхе ново­за­вет­ной.

     Шестая — из книги Исход (см.: 13, 20–22; 15, 1–19) об изве­де­нии изра­иль­тян из Египта и о чудес­ном пере­ходе их через Черм­ное море под руко­вод­ством Моисея, кото­рый был про­об­ра­зом Спа­си­теля, изба­вив­шего род чело­ве­че­ский от раб­ства греха и смерти.

     Седь­мая — из книги про­рока Софо­нии (см.: 3:8–15) — об отвер­же­нии тех иудеев, кото­рые впали в гор­дость и само­пре­воз­но­ше­ние, после того, как будет создана новая Цер­ковь из всех наро­дов под гла­вен­ством Мессии.

     Вось­мая и две­на­дца­тая паре­мии повест­вуют о вос­кре­ше­нии про­ро­ком Илией сына сарепт­ской вдовы и Ели­сеем сына жены сома­ни­тянки, что было про­об­ра­зами все­об­щего вос­кре­се­ния (см.: 3Цар. 17:8–23; 4Цар. 4:8–37).

     Девя­тая — из про­рока Исаии, где гово­рится о славе ново­за­вет­ной Церкви, начало кото­рой — вос­кре­се­ние Хри­стово (см.: Ис. 61:10–11; 63:1–5).

     Деся­тая — из книги Бытия о при­не­се­нии Исаака в жертву, что про­об­ра­зо­вало вели­кую гол­гоф­скую Жертву (см.: Быт. 22:1–18).

     В один­на­дца­той Исаия (см.: Ис. 61:1–9) про­ро­че­ствует о Христе, Кото­рый даст людям сво­боду от угне­та­ю­щих зол и про­слав­ляет ново­за­вет­ную Цер­ковь. Дух Гос­по­день на Мне,— сказал пророк, и эти же слова Гос­подь повто­рил в Еван­ге­лии, доба­вив, что днесь сбыстся153 писа­ние сие (Лк. 4:21).

     В три­на­дца­той паре­мии гово­рится о сми­рен­ном созна­нии своей гре­хов­но­сти пле­нен­ными иуде­ями, что про­об­ра­зует скорбь верных Христу при Его погре­бе­нии, а надежда на Бога уте­шает Цер­ковь обе­то­ва­нием мило­сти.

     Четыр­на­дца­тая паре­мия из книги про­рока Иере­мии (см.: Иер. 31:31–34) гово­рит об уста­нов­ле­нии Нового Завета с Богом взамен Вет­хого, нару­шен­ного изра­иль­тя­нами. Глав­ное отли­чие нового завета от ста­рого в том, что он будет начер­тан не на камен­ных скри­жа­лях, а в мыслях и серд­цах веру­ю­щих: «дая законы Моя в мысли их, на серд­цах их напишу я, и буду им в Бога, и тии будут Ми в люди <…> яко вси познают Мя от мала даже и до вели­каго»154. Это чтение содер­жит важное нрав­ствен­ное нази­да­ние: Гос­подь ждет от нас не внеш­них форм бого­по­чи­та­ния, но просит: Даждь Ми, сыне, твое сердце (Притч.23:26).

     Пят­на­дца­тая, послед­няя, паре­мия из книги про­рока Дани­ила (см.: 3:1–88) рас­ска­зы­вает о трех отро­ках, не покло­нив­шихся исту­кану Наву­хо­до­но­сора. Ввер­жен­ные в пещь огнен­ную, отроки, остав­шись невре­ди­мыми, воз­дали хвалу Все­мо­гу­щему Богу. Их молитва выли­лась в сла­во­сло­вие Богу. Эта молитва трех отро­ков обни­мает всю все­лен­ную. Это вет­хо­за­вет­ное чтение поло­жено читать в Вели­кую Суб­боту потому, что чудо отро­ков веками гото­вило веру­ю­щих к при­ня­тию дру­гого чуда все­мо­гу­ще­ства Божия — Вос­кре­се­ния Хри­стова, победы над смер­тью Христа, сошед­шего во ад и явив­шего в Себе вечное избав­ле­ние. К каж­дому стиху вдох­но­вен­ной молитвы отро­ков хор начи­нает при­пе­вать стих: Гос­пода пойте и пре­воз­но­сите Его во веки, а закан­чи­ва­ется это сла­во­сло­вие сло­вами: Хвалим, бла­го­сло­вим, покла­ня­емся Гос­по­деви, поюще и пре­воз­но­сяще во вся веки (ТП. Л. 501).

     Это тор­же­ствен­ное свет­лое пение окон­ча­тельно уводит наши мысли от гро­бо­вого мрака и печали, и далее бого­слу­же­ние в своих текстах и харак­тере при­об­ре­тает хотя и сдер­жан­ный, но явно пас­халь­ный харак­тер. После паре­мий, во время кото­рых в древ­но­сти совер­ша­лось кре­ще­ние огла­шен­ных, вместо три­свя­того поется Елицы ко во Христа кре­сти­стеся, во Христа обле­ко­стеся 155 (Гал. 3:27). Этим пес­но­пе­нием Цер­ковь как бы встре­чает своих новых членов, напо­ми­ная и им, и нам, что глав­ное — не просто кре­ститься, но — «облечься» во Христа, то есть вос­при­нять для себя образ жизни, запо­ве­дан­ный Спа­си­те­лем в Еван­ге­лии.

     Про­ки­мен Апо­стола Вся земля да покло­нится Тебе, да поет же имени Твоему, Вышний, стих Вос­клик­ните Гос­по­деви вся земля, пойте же имени Егопри­зы­вают сла­вить Спа­си­теля и неиз­ре­чен­ную Его любовь к роду чело­ве­че­скому, сла­вить «всю землю», потому что Вос­кре­се­ние Хри­стово — это цен­траль­ное собы­тие не только для чело­века, но и для всего миро­зда­ния.

     Апо­столь­ское чтение из Посла­ния к Рим­ля­нам (см.: Рим. 6:3–11) гово­рит нам о том, что веру­ю­щие во Христа умер­шего и вос­крес­шего соеди­нены с Ним подо­бием смерти через кре­ще­ние, и должны быть соеди­нены и подо­бием вос­кре­се­ния: Да якоже воста Хри­стос от мерт­вых славою Отчею, тако и мы во обнов­ле­нии жизни ходити начнем. После Апо­стола поется особый алли­лу­а­рий Вос­кресни, Боже, суди земли, яко Ты насле­диши во всех языцех 156 (ТП. Л. 502) со сти­хами, во время пения кото­рого свя­щен­но­слу­жи­тели пере­об­ла­ча­ются из темных одежд в свет­лые. Это тор­же­ствен­ное пение певцов в белых одеж­дах зна­ме­нует собой явле­ние анге­лов миро­но­си­цам. Насту­пает Пас­халь­ная радость. И Еван­ге­лие повест­вует об этой вели­кой радо­сти: и се, Аз с вами есмь во вся дни до скон­ча­ния века. Аминь (Мф. 28:20).

     Совер­ша­ется литур­гия свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, на кото­рой вместо Херу­вим­ской песни поется сле­ду­ю­щее пес­но­пе­ние: «Да молчит всякая плоть чело­веча, и да стоит со стра­хом и тре­пе­том, и ничтоже земное в себе да помыш­ляет: Царь бо цар­ству­ю­щих и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих при­хо­дит закла­тися и датися в снедь верным. Пред­хо­дят же Сему лицы анге­льстии со всяким нача­лом и вла­стию, мно­го­очи­тии херу­вими, и шесто­кри­ла­тии сера­фими, лица закры­ва­юще, и вопи­юще песнь: алли­луиа, алли­луиа, алли­луиа»157 (ТП. Л. 502). При­ча­стен на литур­гии также вос­крес­ной тема­тики: Воста, яко спя Гос­подь; и вос­кресе спа­саяй нас158 (ТП. Л. 502).

     Почему же Святая Цер­ковь в этот день побуж­дает нас к мол­ча­нию? Потому, что совер­ши­лось то, для чего Гос­подь сошел на землю, совер­ши­лось то, что пре­вы­шает всякое чело­ве­че­ское разу­ме­ние и чего не может выра­зить чело­ве­че­ское слово. Поэтому — «Да молчит всякая плоть чело­веча…».

     Бого­слу­же­ние Вели­кой Суб­боты, вели­чай­шие собы­тия, вос­по­ми­на­е­мые в этот день, заклю­чают в себе для веру­ю­щего чело­века мно­же­ство нрав­ствен­ных побуж­де­ний к очи­ще­нию своей души. Каждый чело­век, стоя перед Кре­стом Хри­сто­вым, перед Его Гробом, глядя на умер­шего Спа­си­теля мира, должен заду­маться — хотя бы нена­долго — о смысле жизни и о своей соб­ствен­ной смерти. И тогда в его сердце не может не воз­ник­нуть хотя бы сла­бого чув­ства пока­я­ния.

     Но бого­слу­же­ние Вели­кой Суб­боты, изоб­ра­жая спа­си­тель­ные Стра­сти Хри­стовы, рас­по­ла­гая нас к пока­я­нию и исправ­ле­нию своих грехов, должно также воз­во­дить наш ум и к той радо­сти, ради кото­рой Спа­си­тель и понес все эти страш­ные муки: «Вос­по­ми­ная сего­дня соше­ствие Спа­си­теля мира во ад и изве­де­ние Им оттуда всех вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ков и самую победу над адом, мы должны <…> радо­ваться, потому что ныне “смерти празд­нуем умерщ­вле­ние, адово раз­ру­ше­ние, иного жития веч­ного начало”159. Мы должны всегда радо­ваться о Гос­поде, потому что Хри­стос — наше упо­ва­ние и наша надежда и в этой, земной, жизни, и в Жизни буду­щей, по нелож­ному его обе­то­ва­нию: Аз с вами есмь во вся дни до скон­ча­ния века (Мф. 28:20). Аминь»160.

     ***

     Время земной жизни — крат­кий отре­зок на пути в веч­ность — дано чело­веку для пока­я­ния. Но память чело­ве­че­ская слаба, и сам чело­век слаб и измен­чив и оттого часто нуж­да­ется в напо­ми­на­нии: чего ради он создан, откуда ниспал, к чему при­зван. Душа его все больше спит, между тем как дни про­хо­дят, подобно бес­следно исче­за­ю­щим каплям дождя, и конец доль­него стран­ство­ва­ния неот­вра­тимо при­бли­жа­ется. Сего-то ради Цер­ковь и уста­но­вила выде­лить из общего тече­ния дней особый, ни на что не похо­жий период — время Вели­кого поста, время про­буж­де­ния души, плача о грехах, когда, помыш­ляя о близ­ком и страш­ном суде и как бы зря перед собою Все­мо­гу­щего Судию, при­хо­дит чело­век в сер­деч­ное сокру­ше­ние и рас­ка­я­ние.

     Это время, назы­ва­е­мое подвиж­ни­ками «весной души», отли­ча­ется соот­вет­ству­ю­щим строем и соста­вом бого­слу­же­ния, когда все напо­ми­нает о спа­си­тель­ных стра­да­ниях Сына Божия. Вни­ма­тельно вслу­ши­ва­ясь в бого­слу­жеб­ные тексты, мы должны пом­нить, что Спа­си­тель принес Себя в жертву, чтобы изба­вить нас от греха, про­кля­тия и вечной смерти, подъ­ять грехи многих (Евр. 9:28). Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, изба­вив­шись от грехов, жили для правды (1Пет. 2:24). Этой Жерт­вой покрыты все наши без­за­ко­ния — не только про­шед­шие, но и насто­я­щие и буду­щие. То, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос принес Себя в жертву за про­шлые грехи чело­ве­че­ства и стра­дал за те пре­ступ­ле­ния, кото­рые соде­яны были до момента Его смерти,— это понять легко. Но какое отно­ше­ние Его Жертва может иметь к нашим грехам, да еще к буду­щим? Это для многих непо­нятно. Ведь Спа­си­тель был распят, когда нас не было и в помине и, сле­до­ва­тельно, не было и наших грехов; каким же обра­зом Он мог стра­дать за грехи, кото­рых еще не было, за пре­ступ­ле­ния, еще не суще­ству­ю­щие? Эта мысль, по-види­мому, умень­шает личное для нас зна­че­ние Крест­ной жертвы и служит порой при­чи­ной, почему мы оста­емся холод­ными и без­участ­ными при вос­по­ми­на­ниях о стра­да­ниях Иисуса Христа. Лука­вый голос шепчет: «Пусть древ­ний мир своими пре­ступ­ле­ни­ями довел Спа­си­теля до креста; пусть на нем лежит ответ­ствен­ность, но мы тут ни при чем; мы не вино­ваты в этих стра­да­ниях, ибо нас тогда еще не было!». Однако мы оши­ба­емся.

     Бог есть Дух, вечный и неиз­ме­ня­е­мый. Это значит, что для Него нет вре­мени, или, точнее говоря, нет ни про­шед­шего, ни буду­щего. Есть только насто­я­щее. Все, что мы пред­став­ляем только в буду­щем, все неве­до­мое, неиз­вест­ное для нас, что только должно еще слу­читься,— все это уже суще­ствует в Боже­ствен­ном созна­нии, в Боже­ствен­ном все­ве­де­нии. Иначе и быть не может. Ведь время — не что иное, как после­до­ва­тель­ность собы­тий или изме­не­ний в нас или окру­жа­ю­щем нас мире. Не будь этих изме­не­ний, не было бы и вре­мени. Если пред­по­ло­жить, что дви­же­ние в мире пре­кра­ти­лось, все застыло в абсо­лют­ной непо­движ­но­сти,— то можно было бы ска­зать вместе с апо­ка­лип­ти­че­ским анге­лом, что вре­мени больше нет (ср.: Откр. 10:6). Но это верно только по отно­ше­нию к нашему огра­ни­чен­ному рас­судку, к нашим огра­ни­чен­ным чув­ствам. Для Бога же нет ни кате­го­рии вре­мени, ни про­стран­ства, и собы­тия миро­вой жизни высту­пают в Боже­ствен­ном созна­нии не в после­до­ва­тель­ном порядке одно за другим, а даны все сразу, сколько их заклю­ча­ется в веч­но­сти. Отсюда сле­дует то, что наши грехи соде­яны в пре­де­лах вре­мени нашей жизни только для вос­при­я­тия наших огра­ни­чен­ных чувств. Для Бога же в Его Боже­ствен­ном пред­ви­де­нии они суще­ство­вали всегда, и два­дцать веков тому назад, когда стра­дал Спа­си­тель,— так же реально, как и теперь. Сле­до­ва­тельно, Гос­подь стра­дал и за наши тепе­реш­ние грехи, и их Он принял в Свою любя­щую душу. Вместе с гре­хами всего чело­ве­че­ского рода и наши пре­ступ­ле­ния тяго­тели на Нем, уве­ли­чи­вая Его крест­ную муку. Поэтому мы не можем ска­зать, что не вино­ваты в Его стра­да­ниях, ибо в них есть доля и нашего уча­стия.

     Это надо ска­зать не только о наших про­шед­ших и насто­я­щих грехах, но и о буду­щих. Когда бы и какой бы грех мы ни совер­шили, Бог уже пред­ви­дел его и воз­ло­жил на Воз­люб­лен­ного Сына Своего. Таким обра­зом, мы про­из­вольно, хотя, быть может, и не созна­вая того, уве­ли­чи­ваем гре­хов­ное бремя, подъ­ятое Спа­си­те­лем, и вместе с тем уве­ли­чи­ваем Его стра­да­ния. Совре­мен­ный чело­век редко об этом думает, и сама мысль, что мы явля­емся воль­ными или неволь­ными рас­пи­на­те­лями Гос­пода, нам кажется стран­ной. Неви­но­вен я в крови Пра­вед­ника Сего (Мф. 27:24),— сказал когда-то Пилат, умывая руки. Мы посту­паем так же.

     Когда мы раз­мыш­ляем об обсто­я­тель­ствах крест­ной смерти Гос­пода, наше вни­ма­ние невольно сосре­до­то­чи­ва­ется почти исклю­чи­тельно на глав­ных актив­ных винов­ни­ках ее. Нас воз­му­щает пре­да­тель­ство Иуды; мы него­дуем на лице­ме­рие и ковар­ство иудей­ских пер­во­свя­щен­ни­ков; нам отвра­ти­тель­ными кажутся жесто­кость и небла­го­дар­ность иудей­ской толпы; и эти чув­ства и образы засло­няют от нас мысль, что и мы при­частны к этому пре­ступ­ле­нию. Когда мы видим Гос­пода, стра­да­ю­щего на кресте, то должны пом­нить: при­чина этих стра­да­ний и крест­ной смерти — грехи чело­ве­че­ства, в том числе и наши! Спа­си­тель стра­дал за нас и за всех людей. Мы воз­вели Его на крест. Иудеи — только орудие пред­веч­ного пред­опре­де­ле­ния Божия. Конечно, и на них лежит тяже­лая вина: их злоба, их нена­висть, их ослеп­ле­ние — все это делает их без­от­вет­ными перед судом Правды Божией, тем более что они сами захо­тели взять на себя Кровь Спа­си­теля; но, как бы то ни было, это не осво­бож­дает и нас от нрав­ствен­ной ответ­ствен­но­сти за стра­да­ния Сына Божия.

     Очень ясно гово­рит об этом апо­стол Павел. По его словам, тот, кто одна­жды про­све­щен и вкусил дара небес­ного и сде­лался при­част­ни­ком Духа Свя­того и отпал — тот снова рас­пи­нает в себе Сына Божия и руга­ется Ему (см.: Евр. 6:4, 6). Если мы, полу­чив позна­ние истины, про­из­вольно грешим (Евр. 10:26), то этим попи­раем Сына Божия и не почи­таем за свя­тыню Кровь завета, кото­рою освя­щены, и Духа бла­го­дати оскорб­ляем (см.: Евр. 10:29). Нико­гда, нико­гда хри­сти­а­нин не должен забы­вать эти поис­тине страш­ные слова апо­стола, полные глу­бо­кого и скорб­ного смысла. Все наши пороки мучи­тель­ною тяже­стью ложатся на Боже­ственно чистую душу Спа­си­теля, Кото­рый должен их выстра­дать, чтобы они могли быть про­щены нам. Наши грехи — это жаля­щие шипы тер­но­вого венца, впи­ва­ю­щи­еся в изъ­язв­лен­ное чело Гос­пода, подобно тому как впи­ва­лись они когда-то под уда­рами рим­ских солдат. Наши пре­ступ­ле­ния — это гвозди, кото­рые мы снова зако­ла­чи­ваем в Его зия­ю­щие язвы, горя­щие жгучей болью. Этим ли должны мы пла­тить за Его вели­кую, само­от­вер­жен­ную любовь? Конечно же нет!

     Наша жизнь прой­дет так же, как прошла теперь Святая Четы­ре­де­сят­ница. Для каж­дого из нас насту­пит Вели­кая Пят­ница смерти, а за ней — Вели­кая Суб­бота упо­ко­е­ния в недрах земли. И на нашу голову, по словам архи­епи­скопа Инно­кен­тия (Бори­сова), «воз­ло­жат венец — только из тех скор­бей и лише­ний, кото­рые поне­сены во имя Его. Мы, как и Гос­подь, носим раны (душев­ные и телес­ные), но можно ли назвать их Гос­под­ними, и кто воз­ла­гает их на нас? — или наша плоть с ее похо­тями и невоз­дер­жа­нием, или мир за наше рабо­леп­ство перед ним. А эти раны не Гос­подни, и их надо вра­че­вать пока­я­нием»161.

     Пост — это святое время — может быть похи­щен у нас житей­скою суетою и попе­че­нием о вещах ско­ро­пре­хо­дя­щих, если мы сами не поза­бо­тимся рас­по­ло­жить свою душу вни­мать помыс­лам благим и спа­си­тель­ным, уми­ля­ю­щим и ожи­во­тво­ря­ю­щим сердце. А чем же еще можно настро­ить себя на раз­мыш­ле­ния благие, как не молит­вой, духов­ным чте­нием и вни­ма­тель­ным отно­ше­нием к бого­слу­же­нию и ко всему тому, что мы слышим в храме? Поэтому вни­ма­тель­ное отно­ше­ние к пра­во­слав­ному бого­слу­же­нию — это непре­мен­ное усло­вие нашего духов­ного воз­рас­та­ния. Период же Вели­кого поста, как уже отме­ча­лось, имеет особое зна­че­ние для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина. Поэтому и бого­слу­жеб­ные тексты этого вре­мени цер­ков­ного года несут в себе нази­да­ния особой важ­но­сти. Не пройти мимо этого сокро­вища, пода­ва­е­мого нам Святой Цер­ко­вью,— вот задача каж­дого, под­ви­за­ю­ще­гося достойно мино­вать вели­ко­пост­ное поприще.

     Зада­чей данной работы и было поста­раться хотя бы несколько при­от­крыть эту цер­ков­ную сокро­вищ­ницу, хотя бы немного объ­яс­нить, почему уче­ники Хри­стовы, в момент стра­да­ний их Боже­ствен­ного Учи­теля в страхе бежав­шие, впо­след­ствии бес­страшно про­по­ве­до­вали Еван­ге­лие и не стра­ши­лись самой смерти. «Но теперь они знали, что Он побе­дил смерть, и что бес­смер­тие — бОль­шая реаль­ность, чем весь этот мир, вос­став­ший на них за их бла­го­ве­стие» 162. Поэтому, по слову извест­ного про­по­вед­ника нашего вре­мени, «да не сму­щает никого зре­лище уни­чи­же­ния, стра­да­ний и смерти Сына Мари­ина. Так над­ле­жит постра­дать Христу и войти в славу Свою. Стра­да­ния и смерть Его ужасны, при­чи­няют скорбь вели­кую, но они про­мельк­нут подобно корот­кому тяже­лому сну и сме­нятся вечною славою, Вечным Цар­ством Его. Крат­ко­вре­мен­ная скорбь должна как тень исчез­нуть пред светом радо­сти! Аминь» 163.


При­ме­ча­ния:

1 Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Николь­ский. Страст­ная сед­мица Вели­кого поста. Киев, 1905. С. 1.
2 Архи­манд­рит Платон (Игум­нов). Пра­во­слав­ное нрав­ствен­ное бого­сло­вие. Сер­гиев Посад, 1994. С. 125.
3 «Всех дней Святая Четы­ре­де­сят­ница важнее, но эта — еще более того; эта святая и вели­кая неделя больше. Назы­ва­ется же вели­кой сед­ми­цей не потому, что больше дни и часы ее, но потому, что вели­кие и сверхъ­есте­ствен­ные чудеса и особые дела Спа­си­теля нашего в нее совер­ши­лись».
4 «Гос­подь, идя на доб­ро­воль­ные стра­да­ния, по пути гово­рил апо­сто­лам: “Вот мы входим в Иеру­са­лим, и предан будет Сын Чело­ве­че­ский, как и напи­сано о Нем (у про­ро­ков)”. Давайте и мы со свет­лым разу­мом пойдем с Ним, рас­пнемся и умерт­вимся для житей­ских радо­стей ради Него, чтобы с Ним и вос­крес­нуть и услы­шать Его, взы­ва­ю­щего: “Вос­хожу уже не в земной Иеру­са­лим, чтобы постра­дать, но к Отцу Моему и Отцу вашему, к Богу Моему и Богу вашему и возьму вас с Собой в Вышний Иеру­са­лим, в Цар­ство Небес­ное”».
5 «Готовься, душа, прежде смерти при­го­товь себя к вечной жизни и Христу, ради тебя постра­дать стре­мя­ще­муся, чтобы тебя про­сла­вить, поста­райся сопо­стра­дать, и сорас­пяться, и уме­реть (для греха)»
6 «От паль­мо­вых ветвей, как от боже­ствен­ного празд­ника, перейдя в (другой) боже­ствен­ный празд­ник, собе­ремся, верные, к достой­ному про­слав­ле­ния спа­си­тель­ному свя­щен­но­дей­ствию Хри­сто­вых стра­да­ний, и Его увидим, за нас доб­ро­вольно тер­пя­щего стра­да­ния, и к Нему взывая: “Мило­сер­дия Источ­ник, спа­се­ния При­стань, Гос­поди, слава Тебе!”»
7 Архи­епи­скоп Хер­сон­ский Инно­кен­тий (Бори­сов). Страст­ная сед­мица Вели­кого поста. М., 1996. С. 2.
8 Архи­епи­скоп Хер­сон­ский Инно­кен­тий (Бори­сов). Сочи­не­ния. Т. 4. СПб., 1908. С. 183–186.
9 «Чтобы не застигло тебя врас­плох, как смо­ков­ницу, осуж­де­ние, при­ложи усилия, душа, чтобы доб­ро­де­тели вырас­тить на ниве сердца твоего для Творца Христа, при­нося их Ему в пока­я­нии».
10 «Убо­яв­шись нака­за­ния смо­ков­ницы, высох­шей за бес­пло­дие, братья, при­не­сем Христу, даю­щему нам вели­кую милость, плоды пока­я­ния».
11 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 8. СПб., 1902. С. 975.
12 Тво­ре­ния иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. Ч. 1. М., 1881. С. 71.
13 См.: Празд­ни­ков празд­ник, тор­же­ство тор­жеств. Кострома, 1998. С. 27.
14 «Даро­вать детям ее славу во вре­мен­ной жизни, но вместо того обещал Твоим дру­зьям, что они постра­дают до смерти, кото­рую раньше них Сам пре­тер­пишь для очи­ще­ния грехов».
15 «Не упо­доб­ляй­тесь языч­ни­кам, стре­мя­щимся к власти. Пусть не будет так у вас, Моих уче­ни­ков, потому что и Сам Я как нищий. Первый из вас пусть будет всем слугой, началь­ству­ю­щий как под­чи­нен­ный, пре­вос­ход­ней­ший как послед­ний. Ибо и Сам Я пришел послу­жить пад­шему чело­ве­че­ству и отдать жизнь Мою как выкуп за многих, взы­ва­ю­щих ко Мне: “Слава Тебе!”».
16 «Все узнают, что вы Мои уче­ники, если запо­веди Мои соблю­дете (…) мир имейте между собой и со всеми, и кро­то­стью про­сла­ви­тесь».
17 Зандер В. Хри­стос — новая Пасха. М., 1995. С. 5.
18 «Пой­мите, ура­зу­мейте, что Я — Бог, суще­ству­ю­щий прежде бытия мира, раньше сотво­ре­ния земли и неба, и знаю все; Я Един со Отцом и являю Собой всю пол­ноту Боже­ства».
19 «Хри­стос, Ты, дви­жи­мый мило­сер­дием, Бла­го­де­тель, доб­ро­вольно идешь постра­дать, хотя изба­вить нас от осуж­де­ния на адские муки. Поэтому мы и вос­пе­ваем Твои досто­слав­ные стра­да­ния и славим, Спа­си­тель, Твое пре­дель­ное уни­же­ние».
20 «Судья всех, сидя­щий на пре­столе херу­вим­ском, при­во­дится на суд как пре­ступ­ник, чтобы пред­стать перед Пила­том и пре­тер­петь все стра­да­ния, чтобы спасся чело­век».
21 «Кто одно доброе дело усердно творит, а дру­гими пре­не­бре­гает, осо­бенно мило­сер­дием, не входит со Хри­стом в вечный покой, но отхо­дит с позо­ром, так как нет ничего более печаль­ного и постыд­ней­шего, чем дев­ство, побеж­да­е­мое стя­жа­тель­ством».
22 «При­сту­пите, верные, потру­димся усердно для Вла­дыки, кто муд­рость при­не­сет во благой дар, кто послу­жит для про­све­ще­ния, чтобы про­по­ве­дью при­об­щи­лись к веру­ю­щим не научен­ные свя­щен­ным уче­нием. Другой пусть раз­дает богат­ство нищим. И так данное нам от Бога пре­уве­ли­чим и, как верные стро­и­тели, радостно спо­до­бимся бла­гого дара Вла­дыки».
23 «Когда при­дешь во славе с ангель­скими силами и сядешь на судей­ском месте, Иисус, меня, Добрый Пас­тырь, не отвергни… и не погуби меня с греш­ни­ками, огру­бев­шего гре­хами, но справа сто­я­щим пра­вед­ни­кам причти и спаси, Чело­ве­ко­лю­бец».
24 «Вот тебе, душа моя, Вла­дыка вве­ряет дар Свой, со стра­хом прими его и дай его взаймы Дав­шему: раз­да­вай нуж­да­ю­щимся и при­об­рети друга-Гос­пода, чтобы стать по правую руку от Него, когда придет во славе, и услы­шать бла­жен­ный призыв: «Войди, раб, в радость Гос­по­дина твоего”».
25 «Бог мило­стив, и много у Него путей спа­се­ния».
26 «Нагим я вышел из чрева матери моей, нагим и воз­вра­щусь. Гос­подь дал, Гос­подь и взял (как угодно было Богу, так и сде­ла­лось). Да будет имя Гос­подне бла­го­сло­венно. Во всем, что с ним про­изошо, не согре­шил Иов и не про­из­нес ничего нера­зум­ного о Боге».
27 «Жен­щина, напол­нив­шись духов­ным бла­го­во­нием (то есть любо­вью ко Христу), изба­ви­лась от (преж­него) зло­во­ния – многих грехов».
28 «Небла­го­дар­ный ученик, отка­зав­шись от Тебя, Хри­стос, собрав против Тебя сбо­рище крайне без­за­кон­ных людей, сде­лался пре­да­те­лем».
29 «Осу­дить на небе­сах Сидя­щего Гос­пода, Судью всех».
30 «Управ­ля­ю­щий вре­ме­нем, Ты Пасха наша и очи­ще­ние грехов, при­не­сен­ный в жертву за всех, как Ягне­нок».
31 «Иисус, Ты, желая пока­зать неесте­ствен­ное Твоей при­роде уни­же­ние, ужинал в доме Симона, чтобы блуд­ница полу­чила бла­го­дать, кото­рую нельзя купить».
32 Епи­скоп Феофан Вышен­ский. Мысли на каждый день года по цер­ков­ным чте­ниям из Слова Божия. М., 1991. С. 44–45.
33 «Блуд­ница подо­шла к Тебе, про­ли­вая на ноги Твои миро со сле­зами, Чело­ве­ко­лю­бец, и от зло­во­ния грехов избав­ля­ется по воле Твоей. А небла­го­дар­ный ученик, дыша Твоей бла­го­да­тью, отре­ка­ется от нее и покры­ва­ется зло­во­нием (грехов), про­да­вая Тебя из среб­ро­лю­бия».
34 «Гос­поди, жен­щина, впад­шая во многие грехи, поняв, что Ты Бог, подобно миро­но­си­цам, рыдая, миро Тебе при­но­сит раньше погре­бе­ния, говоря: “Горе мне, что по ночам я невоз­дер­жанно рас­па­ля­юсь блудом! Прими потоки моих слез… сни­зойди к воз­ды­ха­ниям сердца моего… чтобы мне обло­бы­зать пре­чи­стые ноги Твои и выте­реть воло­сами головы моей. Кто исчис­лит мно­же­ство грехов моих и мно­же­ство путей спа­се­ния Твоего? Спа­си­тель души моей, не презри меня, Твою рабу, по без­мер­ной Твоей мило­сти!”».
35 «Когда греш­ница при­но­сила миро, ученик сго­ва­ри­вался с без­за­кон­ни­ками. Она радо­ва­лась, выли­вая доро­гое миро, а он ста­рался про­дать Бес­цен­ного. Она Вла­дыку узнала, а он от Вла­дыки отпал. Она осво­бож­да­лась, а Иуда ста­но­вился рабом врага. Весьма трудно искрен­нее пока­я­ние — даруй мне его, Спа­си­тель, постра­дав­ший за нас, и спаси нас!»
36 «Каким обра­зом ты, Иуда, сде­лался пре­да­те­лем Спа­си­теля? Разве (Он) тебя от апо­столь­ства отлу­чил? Разве дара исце­ле­ния лишил? Разве на Тайной вечере тебя от тра­пезы изгнал? Разве, других ноги помыв, твои пре­зрел? Сколько же благ ты забыл! Таким обра­зом обли­ча­ется твой небла­го­дар­ный нрав и рас­кры­ва­ется без­мер­ное дол­го­тер­пе­ние и вели­кая милость Спа­си­теля».
37 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 2. СПб., 1899. С. 416.
38 Там же.
39 Там же. С. 419.
40 «Глупый Иуда, мысли твои заняты среб­ро­лю­бием, а сам ты явля­ешься при­ме­ром безу­мия: будучи верным только одному ящику для денег, ты никак не при­об­щился к мило­сер­дию, но закрыл жесто­кое сердце твое, предав Еди­ного Мило­сти­вого».
41 «Гор­ница устлан­ная при­няла Тебя, Созда­теля, с при­бли­жен­ными Твоими, и там Ты совер­шил Пасху и уста­но­вил свя­щен­но­дей­ствие».
42 «Блажен, кто может верой при­нять Гос­пода, при­го­то­вив сердце, как гор­ницу, и бла­го­че­стие — как вечерю».
43 «Без­мер­ная, жиз­но­да­тель­ная муд­рость Божия сде­лала Своим храмом чистую, не познав­шую мужа, Мать, потому что приняв (от Нее) тело, славно про­сла­вился Хри­стос Бог наш».
44 «Муд­рость Божия при­го­тов­ляет верным пита­ю­щую душу тра­пезу и пред­ла­гает чашу истин­ного бес­смер­тия. При­сту­пим (к ней) с бла­го­че­стием…»
45 «Благой, Ты напоил Своих уче­ни­ков из чаши весе­лья, спа­си­тель­ной для всего рода чело­ве­че­ского, напол­нив ее Самим Собой».
46 «Озера, источ­ники и моря создав­ший, пода­вая нам пример вели­кого сми­ре­ния, поло­тен­цем опо­я­сав­шись, помыл ноги уче­ни­кам, снис­ходя (к нам) по при­чине мно­гого мило­сер­дия и воз­водя нас от про­па­стей греха, Един­ствен­ный Чело­ве­ко­лю­бец».
47 «Хри­стос всех при­ми­рил, дав Небес­ный и Боже­ствен­ный Хлеб. При­дите же, любя­щие Христа; греш­ными устами, но с чистым серд­цем при­об­щимся истинно при­но­си­мой Пас­халь­ной Жертве, ради нас совер­ша­е­мой».
48 Святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский. Жиз­не­опи­са­ние, чудеса и настав­ле­ния. Минск, 2001. С. 337.
49 «Новый пир неиз­ре­чен­ный Я желаю в Цар­стве Моем совер­шить с вами, как Бог с богами».
50 «Госте­при­им­ством Вла­дыки и бес­смерт­ною тра­пе­зою (Телом и Кровию) при­дите, веру­ю­щие, насла­димся с воз­вы­шен­ными чув­ствами, услы­шав высо­кое слово от Самого Слова, Кото­рое мы про­слав­ляем».
51 Цит. по: Чтение на каждый день Вели­кого поста. М., 2002. С. 369–370.
52 Архи­епи­скоп Хер­сон­ский Инно­кен­тий (Бори­сов). Сочи­не­ния. Т. 4. С. 207–211.
53 «Иуда раб и зло­умыш­лен­ник, ученик и измен­ник, друг и кле­вет­ник в делах открылся. Следуя за Учи­те­лем, зло­умыш­лял пре­дать Его, говоря в себе: «Предам Его и при­об­рету богат­ство». Хотел и миро про­дать (см. Ин. 12:4-6), и Иисуса обма­ном взять. Поце­ло­вал и предал Христа».
54 «О, друзья, смот­рите чтобы ника­кой страх не раз­лу­чил вас со Мной: если Я и стра­даю, то за мир. Итак, не соблаз­ни­тесь о Мне, ибо Я пришел не для того, чтобы Мне слу­жили, но послу­жить и отдать жизнь в искуп­ле­ние за мир».
55 «Хотя­щий быть первым да будет послед­ним, хозяин дома – как слуга. Пре­бы­вайте со Мною, чтобы при­не­сти плоды, потому что Я – Лоза, пода­ю­щая жизнь».
56 Ветви.
57 «Сын Божий, прими меня сего­дня быть участ­ни­ком Твоей Тайной Вечери, ибо я не пове­даю тайну врагам Твоим, не предам Тебя (поце­луем), как Иуда, но как (бла­го­ра­зум­ный) раз­бой­ник при­знаю Тебя: помяни меня, Гос­поди, в Цар­стве Твоем».
58 «Опять вы спите (…) будьте бди­тельны, уже пришло время, вста­вайте, идемте, друзья Мои, вот ученик-пре­да­тель, ведя с собой целый полк, идет пре­дать Меня чело­ве­ко­убий­цам».
59 Поста­нов­ле­ния Апо­столь­ские. 5, 14.
60 «Сего­дня мы видим совер­ша­е­мое страш­ное и неве­ро­ят­ное дей­ствие: неося­за­е­мый удер­жи­ва­ется, свя­зы­ва­ется осво­бож­да­ю­щий Адама от про­кля­тия. Зна­ю­щий мысли и дела неспра­вед­ливо допра­ши­ва­ется, в тем­нице запи­ра­ется (адскую) бездну запер­ший. Стоит перед Пила­том Тот, перед Кото­рым с тре­пе­том стоят ангелы, полу­чает поще­чину Созда­тель от созда­ния, на крест­ную смерть осуж­да­ется Судья живых и мерт­вых, во гроб пола­га­ется Раз­ру­ши­тель ада».
61 «…чтобы не впасть в иску­ше­ния».
62 Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Николь­ский. Указ. соч. С. 96.
63 Про­то­и­е­рей Вален­тин Амфи­те­ат­ров. Вели­кий пост. Духов­ные поуче­ния. М., 1997. С. 79.
64 Цит. по: Свя­щен­ник Гри­го­рий Дья­ченко. Уроки и при­меры хри­сти­ан­ской веры. СПб., 1900. С. 282.
65 Барсов М. В. Сбор­ник статей по истол­ко­ва­тель­ному и нази­да­тель­ному чтению Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия. Т. 3. СПб., 1893. С. 597.
66 «Веру­ю­щие, услы­шим созы­ва­ю­щую (нас) гром­ким гласом, нетвар­ную и при­су­щую Богу пре­муд­рость, при­зы­ва­ю­щую: “Испы­тайте, и поняв, что Я — Хри­стос, вос­клик­ните: Славно про­сла­вился Хри­стос Бог наш!”»
67 «Хри­стос всех при­ми­рил, дав Небес­ный и Боже­ствен­ный Хлеб; при­дите же, любя­щие Христа, греш­ными устами, но с чистыми серд­цами при­ча­стимся истинно при­но­си­мой Пас­халь­ной Жертве, ради нас совер­ша­е­мой».
68 «Чув­ства наши чистыми Христу пред­ста­вим и, как друзья Его, души наши при­не­сем Ему в жертву, чтобы житей­ские заботы не угне­тали нас, как Иуду, но в кельях наших воз­зо­вем к Нему: “Отец наш небес­ный, от лука­вого избавь нас!”».
69 «За 30 среб­рен­ни­ков и с помо­щью ковар­ного поце­луя иудеи хотели убить Тебя. А без­за­кон­ный Иуда не захо­тел ура­зу­меть».
70 Назна­чили.
71 Неко­то­рые из сынов изра­иль­ского народа.
72 «При­ча­щая уче­ни­ков на Вечере, ведая скры­тое пре­да­тель­ство, обли­чил на ней Иуду, зная, что он неис­пра­вим, чтобы все поняли, что Ты доб­ро­вольно пре­дался, дабы спасти мир от диа­вола. Дол­го­тер­пе­ли­вый, слава Тебе!».
73 «Сего­дня Иуда остав­ляет Учи­теля и при­ни­мает диа­вола, ослеп­ля­ется стра­стью среб­ро­лю­бия, помра­чен­ный отпа­дает от Света: как он мог на Него смот­реть, про­дав­ший Све­тило за 30 среб­рен­ни­ков?! Но для нас вос­сиял Стра­дав­ший за мир. К Нему и возо­пием: “Постра­дав­ший и состра­дав­ший людям, Гос­поди, слава Тебе!”».
74 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 4. СПб., 1898. С. 57.
75 «Сего­дня Иуда при­тво­ря­ется бла­го­че­сти­вым и отчуж­да­ется дара спа­се­ния. Будучи уче­ни­ком, ста­но­вится пре­да­те­лем: за обыч­ным поце­луем скры­вает обман и пред­по­чи­тает Боже­ствен­ной любви нера­зум­ное раб­ское слу­же­ние среб­ро­лю­бию, став пред­во­ди­те­лем сбо­рища без­за­кон­ни­ков. А мы, имея спа­се­ние, совер­шен­ное Хри­стом, про­сла­вим Его».
76 «При­об­ре­тем бра­то­лю­бие во Христе, братья, а не неми­ло­сер­дие к окру­жа­ю­щим нас, чтобы не быть осуж­ден­ными ради денег, как неми­ло­сти­вый раб, и как Иуда, пожа­лев­ший о соде­ян­ном, не поте­рять спа­се­ния».
77 «Ныне гово­рит Творец неба и земли Своим уче­ни­кам: “Пришло время, при­бли­зился Иуда, пре­да­ю­щий Меня. Никто да не отре­чется от Меня, видя Меня на кресте между двух раз­бой­ни­ков: ибо Я стра­даю, как чело­век, и как Чело­ве­ко­лю­бец спасу веру­ю­щих в Меня…” Гос­подь, придя на доб­ро­воль­ные стра­да­ния, Ты взывал к уче­ни­кам Твоим: “Если вы и одного часа не могли бодр¬ствовать со Мною, то как обе­щали уме­реть за Меня? Но смот­рите, как Иуда не спит, а ста­ра­ется пре­дать Меня без­за­кон­ни­кам. Встаньте, моли­тесь, чтобы никто не отрекся от Меня, видя Меня на кресте”. Дол­го­тер­пе­ли­вый, слава Тебе!»
78 «Схва­тив­шим Тебя отступ­ни­кам закона (Мои­се­ева), пре­тер­пе­вая (истя­за­ния), так вещал, Гос­поди: “Хотя вы пора­зили Пас­тыря и рас­се­яли две­на­дцать овец — уче­ни­ков Моих, Я мог бы при­звать на помощь более две­на­дцати леги­о­нов Анге­лов. Однако Я все терплю, дабы испол­ни­лось все, что Я открыл вам через про­ро­ков Моих,— сокро­вен­ное и тайное”. Гос­поди, слава Тебе!»
79 «Трижды отрекся от Тебя Петр, сразу вспом­нив, что Ты ему пред­ска­зал, но принес Тебе слез­ное пока­я­ние: “Боже, очисти меня и спаси меня!”».
80 В рус­ском апо­крифе, пере­ска­зан­ным Н. Лес­ко­вым, при соше­ствии во ад Спа­си­тель вывел всех, там пре­бы­вав­ших; остался один Иуда. Спа­си­тель позвал и его, но тот сказал, что должен попро­сить раз­ре­ше­ния, ушел в глу­бины ада — и не вер­нулся.— Ред.
81 «Ска­жите, без­за­кон­ники, что слы­шали вы от Спа­си­теля нашего? Разве не закон и учения про­ро­ков изъ­яс­нял Он? Как же умыс­лили вы пре­дать Пилату (рож­ден­ного) от Бога Бога-Слово, Изба­ви­теля душ наших?»
82 «“Да будет распят!” — вопили непре­станно насла­жда­ю­щи­еся твоих даров. Убийцы пра­вед­ни­ков про­сили отпу­стить злодея вместо Бла­го­де­теля. Ты же, Хри­стос, молчал, терпя их жесто­кость, желая постра­дать и спасти нас, ибо Ты чело­ве­ко­лю­бив».
83 «Так гово­рит Гос­подь иудеям: “Люди Мои, что Я сделал вам (пло­хого) или чем доса­дил вам? Слепым вашим даро­вал зрение, про­ка­жен­ных очи­стил, чело­века рас­слаб­лен­ного исце­лил. Люди Мои, что Я сделал вам, и чем вы Мне воз­дали? За манну — желчь, за воду — уксус, вместо любви ко Мне при­гвоз­дили Меня ко кресту”».
84 «Больше Я не буду тер­петь отступ­ни­ков- евреев, но при­зову языч­ни­ков, и они про­сла­вят Меня со Отцом и Духом. И Я дарую им вечную жизнь».
85 «Обла­ча­ю­щийся в свет, как в одежду, нагим стоял на суде и поще­чины принял от рук, кото­рые создал. Без­за­кон­ные люди на кресте при­гвоз­дили Гос­пода славы, тогда завеса цер­ков­ная разо­рва­лась, солнце померкло, не терпя видеть уни­жа­е­мого Бога, перед Кото­рым тре­пе­щут все. Покло­нимся Ему!
Не убе­дили евреев ни зем­ле­тря­се­ние, ни рас­ко­лов­ши­еся камни, ни цер­ков­ная завеса, ни вос­кре­се­ние мерт­вых. Но воздай им, Гос­поди, по делам их, ибо они напрасно зло­умыш­ляли против Тебя.
Сего­дня цер­ков­ная завеса раз­ры­ва­ется для обли­че­ния без­за­кон­ни­ков, и солнце лучи свои скры­вает, видя рас­пи­на­е­мого Вла­дыку».
86 «Толпа иудеев потре­бо­вала от Пилата рас­пять Тебя, Гос­поди. Не нашедши в Тебе вины, они осво­бо­дили пре­ступ­ника Варавву и осу­дили Тебя, Пра­вед­ника, насле­дуя грех непра­вед­ного убий­ства».
87 «Тот, перед Кото­рым оце­пе­не­вают и тре­пе­щут все и кого вся тварь вос­пе­вает, Христа — Божию силу и Божию Пре­муд­рость, свя­щен­ники били по щекам и воз­не­на­ви­дели. И Он изво­лил все пре­тер­петь, хотя спасти нас от без­за­ко­ний наших Своей кровью, потому что Он чело­ве­ко­лю­бив».
88 «Раз­бой­ник на кресте сказал (всего) несколько слов, обрел вели­кую веру и в одно мгно­ве­ние спасся. Он первым, открыв врата рая, вошел в него. Гос­поди, слава Тебе, при­няв­шему его пока­я­ние!»
89 «Раз­бой­ника бла­го­ра­зум­ного Ты, Гос­поди, тотчас спо­до­бил рая! И меня (Своими) Крест­ными стра­да­ни­ями про­свети и спаси».
90 «Сего­дня висит на Кресте Тот, Кто утвер­дил землю в зыбком про­стран­стве; Царь анге­лов увен­чи­ва­ется тер­но­вым венцом; в подо­бие (цар­ской) баг­ря­ницы обла­ча­ется Тот, Кто оде­вает небо обла­ками; изби­е­ние терпит Тот, Кто (кре­ще­нием) в Иор­дане осво­бо­дил чело­ве­че­ство; гвоз­дями при­гвож­ден Жених Церкви; копьем прон­зен Сын Девы. Мы покло­ня­емся стра­да­ниям Твоим, Хри­стос. Дай нам уви­деть и слав­ное Твое вос­кре­се­ние!».
91 «Ты иску­пил нас от закон­ного про­кля­тия дра­го­цен­ной Твоей Кровью. Будучи при­гвож­ден ко Кресту и прон­зен копьем, Ты исто­чил бес­смер­тие людям. Спа­си­тель наш, слава Тебе!».
92 «Из живо­нос­ных Твоих ребер, исто­ча­ю­щих потоки (бла­го­дати), как из Эдема, Цер­ковь Твоя, Хри­стос, поит рай духов­ный, раз­де­ляя бла­го­вест­во­ва­ние сейчас, как и в начале (бытия), на четыре Еван­ге­лия (из Эдема выте­кало четыре реки — свящ. Г. О.), мир про­све­щая, тварь веселя и уча народы неиз­менно покло­няться Цар­ствию Твоему».
93 «Ты рас­пялся ради меня, чтобы дать мне про­ще­ние грехов. Ты был прон­зен в ребра, чтобы исто­чить для меня капли жизни. Ты был прибит гвоз­дями, чтобы я, силой стра­да­ний Твоих удо­сто­ве­рив­шийся в вели­чии Твоей власти, взывал к Тебе: “Пода­тель жизни Хри­стос, Спа­си­тель, слава Кресту и стра­да­ниям Твоим!”».
94 За Мной.
95 «Ты, Гос­поди, на Кресте разо­рвал нашу дол­го­вую рас­писку и, при­чис­лен­ный к мерт­вым, тамош­него (в аду пре­бы­ва­ю­щего — свящ. Г. О.) демона побе­дил, изба­вив всех от оков смерти Твоим Вос­кре­се­нием, кото­рым мы про­све­ти­лись, чело­ве­ко­лю­би­вый Гос­поди, и взы­ваем к Тебе: “Помяни нас, Спа­си­тель, в Цар­стве Твоем!”».
96 «Ты, Хри­стос, ныне сказал уче­ни­кам: “Отго­ните сон от ресниц ваших, бодр­ствуйте в молитве, чтобы не под­верг­нуться опас­но­сти”. И осо­бенно Симону (т. к. силь­ней­шему — боль­шее испы­та­ние): “Петр, будь уверен во Мне, в Том, Кого вся тварь бла­го­сло­вит, славя вечно”».
97 «“Глу­бину Боже­ствен­ной пре­муд­ро­сти и разума ты не всю познал, чело­век. И мно­же­ство Моих опре­де­ле­ний не постиг,— изрек Гос­подь,— ты мыс­лишь по-мирски — нечем тебе хва­литься, ибо трижды отре­чешься от Меня, Того, Кото­рого вся тварь бла­го­сло­вит, славя вечно”».
98 «“Отре­ка­ешься, Симон Петр, и дела­ешь это сразу, как только тебя узнали. И слу­жанка, одна подойдя к тебе, устра­шит тебя,— сказал Гос­подь.— Однако, горько плача, встре­тишь Меня мило­сти­вого, Того, Кого вся тварь бла­го­сло­вит, славя вечно”».
99 Ильин В. Н. Запе­ча­тан­ный гроб. Пасха нетле­ния. Сер­гиев Посад, 1995. С. 56.
100 «Вся тварь изме­ня­лась от страха, видя Тебя, Хри­стос, пове­шен­ного на Кресте: солнце меркло и осно­ва­ния земли сотря­са­лись — все состра­дало Созда­телю мира, доб­ро­вольно ради нас постра­дав­ший, Гос­поди, слава Тебе!».
101 «Народ нече­сти­вый и пре­ступ­ный зачем замыш­ляет тщет­ное? Зачем Жиз­но­давца осу­дили на смерть? Вели­кая несу­раз­ность, что Созда­тель мира пре­да­ется в руки языч­ни­ков и Чело­ве­ко­лю­бец водру­жа­ется на крест, чтобы осво­бо­дить нахо­дя­щихся в аду узни­ков, взы­ва­ю­щих: “Дол­го­тер­пе­ли­вый Гос­поди, слава Тебе!”».
102 «Гос­подь, когда Ты вос­хо­дил на крест, страх и трепет объяли тварь. Ты земле не поз­во­лил погло­тить рас­пи­на­ю­щих Тебя, аду же пове­лел выпу­стить узни­ков. Судья живых и мерт­вых, Ты жизнь пришел подать, а не смерть, для обнов­ле­ния людей. Чело­ве­ко­лю­бец, слава Тебе!».
103 Ска­бал­ла­но­вич М. Тол­ко­вый типи­кон. Киев, 1910. С. 159.
104 Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Николь­ский. Указ. соч. С. 100–101.
105 «Все видя­щие Меня руга­ются надо Мною, гово­рят устами, кивают голо­вой: “Он наде­ялся на Гос­пода, так пусть Он изба­вит Его, пусть спасет, если Он угоден Ему”».
106 «Ибо псов мно­же­ство окру­жило Меня (подобно, как беше­ная собака не при­знает хозя­ина), ско­пище нече­стив­цев обсту­пило Меня. (Мучи­тели) пере­счи­тали все кости Мои, а народ смот­рел и воз­не­на­ви­дел Меня. Раз­де­лили одежды Мои между собой по жребию».
107 «Но Ты, Гос­поди, не лиши Меня помощи Твоей, поспеши засту­питься за Меня. Избавь от меча жизнь Мою и от псов — един­ствен­ную Мою. Спаси от пасти львов и от рогов еди­но­ро­гов Меня, уни­жен­ного». (Еди­но­рог — символ силы и сви­ре­по­сти —свящ. Г. О.)
108 «Вспом­нят и обра­тятся к Гос­поду все концы земли, и покло­нятся пред Ним все пле­мена языч­ни­ков, ибо Гос­подне есть Цар­ство, и Он вла­ды­че­ствует наро­дами».
109 «О Тебе похвала моя, в Церкви Хри­сто­вой тор­же­ственно про­славлю Тебя; молитвы мои воз­несу перед боя­щи­мися Его. Пусть едят (Тело и Кровь Хри­стовы) убогие (то есть не име­ю­щие богат­ства бого­ве­де­ния и бла­го­че­стия — свящ. Г. О.) и насы­тятся, и вос­хва­лят Гос­пода ищущие Его, и ожи­во­тво­рятся сердца их для буду­щей вечной жизни».
110 «Когда Ты, Хри­стос, рас­пялся, погибло гос­под­ство, попрана была сила врага. Не чело­век и даже не ангел, но Ты Сам, Гос­поди, спас нас, слава Тебе!».
111 «Вос­стали на Меня лже­сви­де­тели: чего Я не знаю — о том допра­ши­вают Меня. Отпла­тили Мне злом за добро и сирот­ством душе Моей».
112 «Я готов к мукам и о пред­сто­я­щих Мне стра­да­ниях знал всегда».
113 «Я предал хребет Мой бьющим и ланиты Мои — пора­жа­ю­щим; лица Моего не закры­вал от пору­га­ния и опле­ва­ния. И Гос­подь Бог помо­гает Мне: поэтому Я не сты­жусь, поэтому Я держу лицо Мое как кре­мень, и знаю, что не оста­нусь в стыде».
114 «Хри­стос, когда мы еще были немощны, в опре­де­лен­ное время умер за нече­сти­вых, ибо едва ли кто умрет за пра­вед­ника (…) Но Бог Свою любовь к нам дока­зы­вает тем, что Хри­стос умер за нас, когда мы были еще греш­ни­ками. Посему тем более ныне, будучи оправ­даны Кровью Его, спа­семся Им от гнева. Ибо если, будучи вра­гами, мы при­ми­ри­лись с Богом смер­тью Сына Его, то тем более, при­ми­рив­шись, спа­семся жизнью Его».
115 «Из-за страха перед иуде­ями бли­жай­ший друг Твой Петр отрекся от Тебя и рыдая взывал: “Слез моих не оставь без вни­ма­ния, ибо я обещал сохра­нить веру в Тебя, Щедрый, и не сохра­нил”. И наше пока­я­ние так же прими и спаси нас».
116 «Нет в Нем ни вида, ни вели­чия. И мы видели Его, и не было в Нем ни при­ят­ной наруж­но­сти, ни при­вле­ка­тель­но­сти, но Он был пре­зрен и унижен более всех людей».
117 «Он взял на Себя наши грехи и вместо нас стра­дает (…) Он был изра­нен за грехи наши, мучим за без­за­ко­ния наши. Нака­за­ние мира нашего (было) на Нем, и ранами Его мы исце­ли­лись (…) В уни­же­нии явлена любовь Его к людям; про­ис­хож­де­ния же Его никто не знал, так что взята от народа (Его) жизнь Его. За пре­ступ­ле­ния народа Моего идет на смерть (…) и к зло­деям при­чтен, и понес на себе грехи многих, и за пре­ступ­ле­ния их казнен был».
118 «Воз­ве­се­лись, неплод­ная, нерож­да­ю­щая, вос­кликни и воз­гласи, не мучив­ша­яся родами, потому что у остав­лен­ной гораздо больше детей, нежели у име­ю­щей мужа».
119 «Чтобы смер­тью лишить силы име­ю­щего власть губить души, то есть диа­вола, и изба­вить тех, кото­рые от страха смерти на про­тя­же­нии всей жизни были под­вер­жены раб­ству (…) чтобы быть мило­сти­вым и верным Пер­во­свя­щен­ни­ком перед Богом для очи­ще­ния грехов народа. Ибо, как Сам Он постра­дал, был иску­шен, то может и иску­ша­е­мым помочь».
120 «При­ходи, хри­сто­нос­ный народ, посмот­рим, в какое согла­ше­ние вошел Иуда-пре­да­тель с пре­ступ­ными свя­щен­ни­ками против Спа­си­теля нашего: сего­дня они при­знали достой­ным смерти Бес­смерт­ное Слово и, пре­давши (Его) Пилату, рас­пяли на лобном месте. И, пре­тер­пе­вая это, Спа­си­тель наш громко вос­клик­нул: “Отец, прости им грех этот, чтобы языч­ники познали Вос­кре­се­ние Мое из мерт­вых!”».
121 «Бог и Гос­подь (небес­ных) сил и Созда­тель всей твари, ради мило­сер­дия и неиз­мен­ной мило­сти Твоей, Един­ствен­ного Сына Твоего, Гос­пода нашего Иисуса Христа послав­ший на спа­се­ние рода чело­ве­че­ского, и Чест­ным Его Кре­стом список грехов наших разо­рвав­ший, и побе­див­ший тем самым бесов; Сам, Вла­дыка Чело­ве­ко­лю­бец (…) вос­пла­мени любо­вью к Тебе души наши».
122 «И дали Мне в пищу желчь, и в жажде Моей напо­или Меня уксу­сом».
123 То же, что чита­ется на 1‑м часе в Вели­кий Чет­верг.
124 «Дерз­но­ве­ние вхо­дить во свя­ти­лище посред­ством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым, кото­рый Он вновь открыл нам через завесу, то есть Плоть Свою».
125 «Страш­ная и неве­ро­ят­ная тайна сего­дня видимо совер­ша­ется: Неося­за­е­мый задер­жи­ва­ется, свя­зы­ва­ется Осво­бож­да­ю­щий Адама от про­кля­тия, Испы­ту­ю­щий сердца и сокро­вен­ные мысли под­вер­га­ется непра­вед­ному допросу, в тем­нице замы­ка­ется Замкнув­ший бездну ада, Пилату пред­стоит Тот, Кому с тре­пе­том пред­стоят Небес­ные Силы, Созда­тель истя­за­ется рукой созда­ния (Своего), к рас­пя­тию при­го­ва­ри­ва­ется Судя­щий живых и мерт­вых, во гроб пола­га­ется Побе­ди­тель ада».
126 Ильин В. Н. Указ. соч. С. 66.
127 «…Боже Мой, услышь Меня! Почему Ты Меня оста­вил?».
128 «Так гово­рит Гос­подь: “Вот, раб Мой будет бла­го­успе­шен, и воз­вы­сится, и воз­ве­ли­чится”. (…) Так многие народы при­ве­дет Он в изум­ле­ние; цари закроют пред Ним уста свои, ибо они увидят то, о чем не было гово­рено им, и узнают то, чего не слы­хали».
129 «Поме­стили Меня в глу­бины ада, с людьми, осуж­ден­ными на муки».
130 «А мы про­по­ве­дуем Христа рас­пя­того, для иудеев соблазн, а для языч­ни­ков безу­мие, для самих же при­зван­ных, иудеев и языч­ни­ков, Христа — Божию силу и Божию пре­муд­рость».
131 «Цар­ствует Гос­подь, обле­чен вели­ко­ле­пием».
132 «Тебя, оде­ва­ю­ще­гося светом, как одеж­дою, Иосиф с Нико­ди­мом, сняв с Креста и видя мерт­вым, нагим, непо­гре­бен­ным, в глу­бо­ком состра­да­нии запла­кал и рыдая гово­рил: “Горе мне, дра­жай­ший Иисусе! Солнце не смогло долго смот­реть на Тебя, вися­щего на Кресте, и вскоре померкло, и земля от страха задро­жала, и разо­дра­лась цер­ков­ная завеса. Но вот теперь я вижу Тебя доб­ро­вольно ради меня при­няв­шим смерть. Как я буду погре­бать Тебя, Боже мой? Какой пла­ща­ни­цей обовью? Какими руками при­кос­нусь к Твоему нетлен­ному телу? Какие песни буду петь я на кон­чину Твою, Мило­серд­ный? Я про­слав­ляю стра­да­ния Твои и вос­пе­ваю погре­бе­ние Твое (вместе) с Вос­кре­се­нием, вос­кли­цая: Гос­поди, слава Тебе!”».
133 «Име­ни­тый Иосиф, сняв с Креста пре­чи­стое Твое Тело, обвив (Его) чистой пла­ща­ни­цей и ума­стив бла­го­во­ни­ями, поло­жил в новом гробе».
134 Тро­парь “Бла­го­об­раз­ный Иосиф” про­из­но­сится тайно свя­щен­ни­ком в алтаре после вели­кого входа на каждой литур­гии свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста и Васи­лия Вели­кого, так как вели­кий вход озна­чает Крест­ный вход Спа­си­теля, а постав­ле­ние Даров на пре­столе и покры­тие их воз­ду­хом — погре­бе­ние Его».
135 «Ангел, пред­став у гроба женам-миро­но­си­цам, воз­гла­сил: “Миро (подо­бает) при­но­сить мерт­вым, но Хри­стос ока­зался чуждым тления”».
136 Беседа на Пс. 145. Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Николь­ский. Указ. соч. С. 107.
137 «Славен Ты, Гос­поди, научи меня испол­нять закон Твой».
138 «Хри­стос, будучи Жизнью, Ты поло­жен во гроб, и ангель­ские силы удив­ля­лись, про­слав­ляя Твое уни­же­ние».
139 Горе.
140 Любез­ный.
141 Ради наживы.
142 «Лютый ад затре­пе­тал, когда увидел Тебя, Бес­смерт­ное Солнце славы, и поспешно осво­бож­дал узни­ков (своих). Вели­кое и стран­ное явле­ние мы видим сего­дня: Пода­тель жизни принял смерть, желая ожи­вить всех».
143 «Все мно­же­ство анге­лов изу­ми­лось, видя Тебя среди мерт­вых».
144 «Цар­ствует ад, но не вечно, над родом чело­ве­че­ским, потому что Ты, Все­дер­жи­тель, будучи поло­жен во гроб, живо­тво­ря­щей рукой раз­ру­шил цар­ство смерти и про­по­ве­до­вал нахо­дя­щимся там издревле (душам), став истин­ным избав­ле­нием, Спа­си­тель, первым вос­крес­нув из мерт­вых».
145 «Пусть раду­ется тварь, пусть весе­лятся все родив­ши­еся на земле, ибо враг в плену — ад. Пусть встре­чают (Меня) миро­но­сицы: Адама с Евой спасаю, пра­ро­ди­теля всех, и в третий день вос­кресну!».
146 «Пой­демте, увидим Дав­шего нам жизнь лежа­щим во гробе, чтобы ожи­вить умер­ших. Пой­демте сего­дня, видя умер­шего (Потомка) Иуды, про­ро­че­ски Ему воз­зо­вем: “Воз­легши, Ты уснул, как лев, кто под­ни­мет Тебя, Царь?! Но вос­стань Своей вла­стью, доб­ро­вольно пре­дав­ший Себя ради нас. Гос­поди, слава Тебе!”»
147 «Хри­стос Все­дер­жи­тель, Ты изво­лил нахо­диться в гробе, чтобы изба­вить чело­ве­че­ство от погло­ще­ния адом, и вос­кресши, ожи­вишь нас, как бес­смерт­ный Бог».
148 «Пре­врати плач в радость вос­кре­се­ния Твоего».
149 «Сего­дня ад со стоном кричит: “Раз­ру­ши­лась моя власть, (…) погибла моя дер­жава, Пас­тырь рас­пялся и Адама вос­кре­сил: лишился (я) всего, над чем цар­ство­вал, и всех, кого смог погло­тить — выплю­нул. Опу­сто­шил гробы Рас­пяв­шийся, изне­мо­гает власть смерти”. Слава, Гос­поди, Кресту Твоему и Вос­кре­се­нию Твоему!».
150 «Сего­дняш­ний день при­кро­венно пред­ска­зал вели­кий Моисей, говоря: “И бла­го­сло­вил Бог день седь­мой, потому что это бла­го­сло­вен­ная суб­бота, это день покоя, в кото­рый почил от всех дел Своих Еди­но­род­ный Сын Божий, чтобы по про­ви­де­нию Своему уме­реть, вос­со­зда­вая и обнов­ляя наше падшее есте­ство”».
151 Неболь­шой кувшин.
152 «Был при­не­сен в жертву».
153 «Сего­дня сбы­лось».
154 «…давая законы Мои в мысли их, на серд­цах их (людей) напишу их (законы), и буду им Богом, и они будут Моими людьми (…) что все, от мала до велика, будут знать Меня».
155 «Все вы, во Христа кре­стив­ши­еся, во Христа облек­лись».
156 «Ибо Ты будешь иметь после­до­ва­те­лей среди всех наро­дов».
157 «Да умолк­нет все плот­ское в чело­веке, да стоит он со стра­хом и тре­пе­том, не помыш­ляя ни о чем земном; ибо Царь цар­ству­ю­щих и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих при­хо­дит заклаться и дать Себя в пищу верным. Ему пред­ше­ствуют сонмы анге­лов, раз­лич­ные чины их, мно­го­окие Херу­вимы и шести­кры­лые Сера­фимы, закры­вая лица и воз­гла­шая песнь: “Алли­луия, алли­луия, алли­луия!”».
158 «Встал, как от сна, Гос­подь; и вос­крес Спа­са­ю­щий нас».
159 Тро­парь 7‑й песни Пас­халь­ного канона.
160 Архи­манд­рит Кирилл (Павлов). Время пока­я­ния. М., 2000. С. 187.
161 Цит. по: Чтение на каждый день Вели­кого поста. С. 393.
162 Пав­ло­вич Н. А. Побе­ди­тель смерти. М., 2000. С. 108.
163 Архи­манд­рит Кирилл (Павлов). Указ. соч. С. 182.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки