Страстная Седмица

про­то­и­е­рей Илья Шапиро

Оглав­ле­ние


Вве­де­ние

Пасха только потому и была и только потому и есть, что перед ней всегда Страст­ная неделя. А к тому же я не знаю, что нам дороже, сама ли Пасха или эти дни перед ней, все бес­ко­нечно дорого, рас­ска­зать нельзя как дорого… О самом глав­ном, о самом святом и дра­го­цен­ном для чело­века Гос­подь гово­рит с чело­ве­ком Сам, без посред­ни­ков, прямо к сердцу… Чело­век ужасно любит, неве­ро­ятно любит самого себя. И вот в эти страст­ные дни сердце в тре­пете и сму­ще­нии пред­ощу­щает, что оно может полю­бить одного Чело­века больше, чем оно любит себя, что оно уже так любит и что нету сча­стья боль­шего, чем эта любовь.
С. И. Фудель. Письмо сыну из сибир­ской ссылки. 1950 г.

Целью насто­я­щей статьи не может быть, конечно, сколько-нибудь полное иссле­до­ва­ние бого­слу­же­ний Страст­ной сед­мицы. Во-первых, на подоб­ную работу не хва­тило бы и всего объема такого изда­ния, как наш «Кален­дарь», а глав­ное: пред­мет иссле­до­ва­ния «глу­бина неудо­бо­зри­мая», при том что воз­мож­но­сти автора весьма и весьма огра­ни­ченны. Поэтому хоте­лось бы лишь поде­литься тем, что когда-то кос­ну­лось души, и ото­зва­лось, и запом­ни­лось. Однако мы поста­ра­емся в более или менее стро­гом порядке про­сле­дить и раз­ви­тие бого­слу­же­ний Страст­ной с акцен­том на вос­при­я­тие их умом, Бог даст и серд­цем. Инте­ре­су­ю­щимся веро­учи­тель­ной сто­ро­ной этих заме­ча­тель­ных служб пред­ла­гаем про­честь очень глу­бо­кую книгу В.Н. Ильина «Запе­ча­тан­ный гроб. Пасха нетле­ния», на кото­рую и мы не раз будем ссы­латься (хотя, конечно, не со всеми черес­чур дерз­но­вен­ными мыс­лями автора можно согла­ситься без­условно: напри­мер, об уча­стии Божией Матери в Иску­пи­тель­ной Жертве Христа).

Вели­кий поне­дель­ник

Бого­слу­жеб­ное начало Страст­ной вечерня Недели Цве­то­нос­ной, Входа Гос­подня в Иеру­са­лим. Празд­ник еще не отошел, и на «Гос­поди, воз­звах» поются радост­ные сти­хиры, вос­пе­ва­ю­щие крот­кого Христа Царя, при­шед­шего в правде, име­ю­щего мно­же­ство щедрот, Еди­ного Мило­сти­вого и Чело­ве­ко­любца. Но уже на про­кимне вечерни слышим не вели­ко­пост­ные пока­янно-уте­ши­тель­ные темы («Не отврати лица Твоего», «Дал еси досто­я­ние боя­щимся Тебе, Гос­поди»), а зву­ча­щее необычно обыч­ное: «Се ныне бла­го­сло­вите Гос­пода, вси раби Гос­подни». Отхо­дит время пока­я­ния, насту­пает время сто­я­ния «во дворе Гос­под­нем» там, где центр чело­ве­че­ской исто­рии. Се время сла­во­сло­вия Царя славы. И двором Гос­под­ним в особой мере ста­но­вится храм, где таин­ственно участ­вуем в свя­щен­ных собы­тиях Страст­ной. Вскоре, в сти­хи­рах на сти­ховне, слышим, как Цер­ковь уводит нас «от ветвий и ваий, яко от Боже­ственна празд­ника» «в Боже­ствен­ный… празд­ник, к чест­ному Хри­сто­вых Стра­стей… Таин­ству».

В этой пере­мене, в при­бли­же­нии дра­го­цен­ных вос­по­ми­на­ний, к нашему созна­нию невольно при­ме­ши­ва­ется память о чудных мину­тах, даро­ван­ных нам неко­гда в Вели­кие дни. И как отрезв­ля­ю­щий ответ Матери-Церкви, хра­ня­щей чад Своих от само­обо­льще­ния, звучит здесь: «Страшно еже впасти в руце Бога жива… ник­тоже да внидет иску­шаяй веру непо­роч­ную». И далее ужас­ный пример: «сон­мице лука­вая и пре­лю­бо­дей­ная, своему мужу не сохрань­шая веру, что дер­жиши завет, егоже не была еси наслед­ница» избави нас, Гос­поди, этой части. Так входим в Страст­ную и уже на пове­че­рии слышим темы пер­вого Вели­кого дня Поне­дель­ника. Это и память о живом про­об­разе Христа стра­дав­шего и про­сла­вив­ше­гося об Иосифе Пре­крас­ном. Это и про­кля­тие бес­плод­ной смо­ков­ницы, это и сугу­бое раз­мыш­ле­ние о гря­ду­щих страш­ных собы­тиях, о том, что слышат уче­ники из уст Гос­под­них на пути в Иеру­са­лим.

Несколько отвлек­шись, хочется ска­зать вообще об изу­ми­тель­ных три­песн­цах пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского, чита­е­мых на пове­че­риях Страст­ной. Именно они по пре­иму­ще­ству и с глу­би­ной, достой­ной автора Вели­кого канона, рас­кры­вают темы Вели­ких дней и так жаль, что не уде­ляют зача­стую этим малым шедев­рам долж­ного вни­ма­ния, а иногда и вовсе опус­кают на бого­слу­же­нии. Тема пра­вед­ного Иосифа выво­дится в три­песнце как пример вер­но­сти Гос­поду, не зна­ю­щей стыда рай­ской чистоты по образу совер­шен­ной чистоты обна­жен­ного на Кресте Спа­си­теля. В этом смысле Иосиф, «другую Еву обрет егип­тя­ныню», не под­ра­жал вет­хому Адаму, но стал «подо­бием воис­тинну Хри­сто­вым». Невольно на память при­хо­дят и слова Вели­кого канона: «Аще и в рове поживе иногда Иосиф, Вла­дыко Гос­поди, но во образ погре­бе­ния и воста­ния Твоего». С вет­хо­за­вет­ной темой пере­кли­ка­ется ново­за­вет­ная: осуж­де­ние неплод­ной смо­ков­ницы, в этот день встре­тив­шейся на пути Гос­поду и уче­ни­кам. Проклятое дерево покрыто листьями, но не дает ожи­да­е­мых слад­ких плодов. К нам как завер­ша­ю­щим пока­ян­ный путь поста обра­щены слова три­песнца: «Добрых неде­ла­ние упо­до­бися смо­ков­нице… да не изсхнем якоже она тогда». Другое острие обли­ча­ю­щего сви­де­тель­ства направ­лено в «собо­рище лист­вием (внеш­него бла­го­че­стия) покры­ва­ю­ще­еся».

Посте­пенно тема ужас­ного зло­де­я­ния, реально и сейчас гото­вя­ще­гося совер­шиться над Хри­стом, напол­няет слы­ши­мое слово: «Свя­щен­ницы и левити, клят­вен­ное согла­сие зави­стию уго­тов­льше… Христа пре­даша на смерть». Но сло­вес­ное стадо Доб­рого Пас­тыря не стра­шится состра­дать Ему: «готови будем на опле­ва­ние, на пору­га­ния, и на уни­чи­же­ния», дерз­но­венно вызы­вает на брань и собрав­шихся в один полк врагов Хри­сто­вых: «Готови Иудее свя­щен­ники твоя, и устрой руце к бого­убий­ству: се бо прииде Крот­кий и Мол­ча­ли­вый на страсть, Агнец сый и Пас­тырь наш, Хри­стос Царь Изра­и­лев». Пора­зи­тельно в этих послед­них словах, что все участ­ники про­ис­хо­дя­щего оста­ются на своем месте, в своем чине: и свя­щен­ники при­но­сят Жертву; вопрос только в одном: что в сердце чело­века?

Утреня Вели­кого Поне­дель­ника начи­на­ется обычно, но надо отме­тить, что на Страст­ной все повсе­днев­ное оно же и един­ствен­ное в своем роде. Так, при­выч­ные слова шесто­псал­мия, как и многих других неиз­ме­ня­е­мых тек­стов, звучат уже как бы не из наших уст, а от Пер­вого Лица, как молитва Спа­си­теля к Отцу: «Гос­поди, что ся умно­жиша сту­жа­ю­щии Ми… воз­да­ю­щии Ми злая воз благая… на Тя, Гос­поди, уповах, Ты услы­шиши…» С особой силой эти воз­ды­ха­ния зазву­чат в самые вели­кие дни Стра­стей, но об этом речь позже. То же Пер­во­свя­щен­ни­че­ское Хри­стово дерз­но­ве­ние слышно и далее по мирной екте­нии в стихах на Алли­луиа: «При­ложи им зла, Гос­поди, при­ложи зла слав­ным земли», то есть бесам, вели­ча­ю­щимся попу­щен­ной им вла­стью над гре­хо­лю­би­вым чело­ве­че­ством. И тут же поется чудный тро­парь первых трех дней Страст­ной «Се Жених грядет в полу­нощи».

Тема притчи о десяти девах отно­сится более к Вели­кому Втор­нику, но она объ­еди­няет с ним и Поне­дель­ник и Среду реаль­ным сви­де­тель­ством: «грядет Гос­подь на воль­ную страсть нашего ради спа­се­ния», и надо быть с Ним, ибо некуда бежать: у Него гла­голы и в Нем источ­ник вечной жизни. В том удо­сто­ве­ряет и чита­е­мый вскоре седа­лен: «Стра­да­ния чест­ная… якоже све­тила совер­шен­ная, воз­си­я­вают миру».

И вот насту­пает особый момент всех служб Страст­ной: чтение Свя­того Еван­ге­лия. Надо ска­зать, нако­пив­шийся за Вели­кий пост голод по еван­гель­скому слову на Страст­ной уто­ля­ется вполне. Мы в полном объеме услы­шим слово это на часах в первые три дня. Бла­го­сло­вен­ная жизнь Спа­си­теля нашего прой­дет перед мыс­лен­ным взором, чтобы ото­зваться в серд­цах верных при­об­ще­нием Кресту Хри­стову, ото­зваться в дей­стви­тель­но­сти жизнью, достой­ной Еван­ге­лия. Темы чтения на утрени Вели­кого Поне­дель­ника исто­рия засох­шей смо­ков­ницы, послед­ние про­по­веди Гос­пода в храме, ответы испы­ту­ю­щим Его. По Еван­ге­лии три­пес­нец, воз­вра­ща­ю­щий нас в круг апо­сто­лов, слу­ша­ю­щих Боже­ствен­ного Учи­теля любви: «Вас тогда Моих уче­ни­ков познают вси, аще Моя запо­веди соблю­дете, гла­го­лет Спас другом». (О, слад­кая часть Хри­сто­вой дружбы!) Учение о любви и сми­ре­нии зазву­чит и в сти­хи­рах на хва­ли­тех и на сти­ховне, там же услы­шим и призыв Церкви сорас­пяться Христу, умерт­виться «Его ради житей­ским сла­с­тем». Но чуть ранее про­по­ется воз­вы­шен­ный в вели­кой своей про­стоте экса­по­сти­ла­рий, кото­рый будем слу­шать даже до Вели­кого Чет­верга, «Чертог Твой». Цар­ство Божие страшно близко, открыто оно любя­щим Христа, но кто не очи­щен­ный пока­я­нием, в небрач­ных одеж­дах дерз­нет взойти в чертог Любви, при­бли­зиться к Жертве, при­но­си­мой за мир, «Огнь бо есть, недо­стой­ныя попа­ляяй». «Про­свети оде­я­ние души моея, Све­то­да­вче, и спаси мя».

Обычно наутро, с Поне­дель­ника по Среду, когда чита­ется боль­шими частями Еван­ге­лие, слышим на 6‑м часе и про­ро­че­ства Иезе­ки­иля. Сна­чала явле­ние славы Гос­под­ней, гря­ду­щей рас­крыться в Кресте и Вос­кре­се­нии, видит пророк. Видит на фоне подо­бия четы­рех живот­ных сим­во­лов еван­ге­ли­стов, кото­рым вни­мает в эти вели­кие дни Цер­ковь. Во Втор­ник будет прямое про­дол­же­ние этого фраг­мента. О чтении Среды особая речь и позже. Вечерня соеди­ня­ется с Литур­гией Пре­ждео­свя­щен­ных Даров, и тут тоже и паре­мии и Еван­ге­лие. Чтения из книг Исхода и Иова повест­вуют о стра­да­ниях как целого народа Божия от при­тес­не­ния во Египте, так и избран­ного пра­вед­ника по осо­бому попу­ще­нию свыше. Оче­видно ука­за­ние на Христа и на Цер­ковь, сост­раж­ду­щую Учи­телю и Гос­поду. Далее в Еван­ге­лии от Матфея слышим о собы­тиях послед­них времен исто­рии, пред­ре­чен­ных Спа­си­те­лем. Поис­тине, «ни одно слово Божие не прой­дет неис­пол­нен­ным»1. Будем вни­мать бла­го­го­вейно, чтобы, «имея уши», услы­шать. Чуть позже особо зазву­чит и литур­ги­че­ское «Ныне силы небес­ныя с нами неви­димо служат, се бо входит Царь славы». По слову свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова), в эти дни и ангелы отры­вают взгляд от пред­ме­тов небес­ных, взирая на страш­ное таин­ство, совер­ша­ю­ще­еся на земле.

Вели­кий втор­ник

На пове­че­рии в три­песнце звучат многие темы, кото­рые должно вме­стить в насту­па­ю­щий день. Во-первых, это уже упо­мя­ну­тые про­ро­че­ства о послед­них вре­ме­нах и далее послед­ние притчи Гос­пода: о десяти девах, о талан­тах, о Страш­ном суде. Пре­кло­ня­ясь в тре­пете перед Боже­ствен­ным все­ве­де­нием, с особой силой пре­по­доб­ный Андрей гово­рит о при­ше­ствии в славе неумо­ли­мого Судии: «душе моя, слы­шала еси, готова прочее быти пот­щися». А в конце три­песнца снова воз­вра­ща­емся к име­ю­щему совер­шиться скоро совсем: «Грядет всех Судия изве­ден быти на суд» через два дня, когда «Отцу Жертва при­ве­дется».

На утрене в свое время снова слышим зна­ко­мое «Се Жених», и при­бли­же­ние Царя, иду­щего постра­дать, ста­но­вится все более ощу­ти­мым, что про­зву­чит явно в тексте седальна: «Иуда разу­мом среб­ро­люб­ствует… света отпа­дает, тьму приим… того нас части избави, Христе Боже». И далее Еван­ге­лие, мно­го­крат­ное «Горе вам, книж­ницы и фари­сеи». Кто не содрог­нется, услы­шав, кто не отне­сет к себе страш­ный при­го­вор Вла­дыки. Все­це­лое, все­жиз­нен­ное пока­я­ние должно стать отве­том на слы­ши­мое, да не оста­нется душев­ный дом пуст. Это, навер­ное, один из послед­них пока­ян­ных при­зы­вов перед тем, как достиг­нем вер­шины в при­мере изли­ва­ю­щей миро «во многия грехи впад­шей жены». Но это уже тема Вели­кой Среды. А пока во Втор­ник после Еван­ге­лия дву­пес­нец с изу­ми­тель­ным конда­ком дня: «Час, душе, конца помыс­ливши, и посе­че­ния смо­ков­ницы убо­яв­шися, данный тебе талант тру­до­любно делай, ока­ян­ная, бодр­ству­ющи и зовущи: да не пре­бу­дем вне чер­тога Хри­стова».

Кажется, основ­ное содер­жа­ние первых двух суток собрано воедино: и судьба бес­плод­ного дерева, и три ранее упо­мя­ну­тые притчи все зовет к бод­ро­сти духов­ной, столь нужной осо­бенно в эти святые дни. И снова в пока­ян­ных раз­ду­мьях слышим «Чертог» и просим про­све­ще­ния оде­я­нию души. Поются сти­хиры, посвя­щен­ные тем же трем прит­чам. Острие слова Божия обра­ща­ется на нас, упо­до­бив­шихся «девам буиим». Теперь же «стра­хом примем дар», мно­го­усу­гу­бим бла­го­дати талант и «стяжем Друга Гос­пода, и услы­шим бла­жен­ный глас: вниди, рабе, в радость Гос­пода твоего».

Наутро про­дол­же­ние паре­мий из Иезе­ки­иля, Исхода и Иова. Можно обра­тить вни­ма­ние, что послед­ствия подо­гре­ва­е­мой диа­во­лом чело­ве­че­ской злобы (оже­сто­че­ния фара­о­нова) при­ни­мает на себя чистей­ший мла­де­нец, избран­ник Божий, пла­чу­щий в кор­зинке Моисей явный про­об­раз Пре­чи­стого Стра­дальца Христа. Но за плачем про­рока сле­дует и цар­ское уте­ше­ние (милость дочери фара­о­но­вой). Еван­ге­лие дня образы послед­них времен и упо­мя­ну­тые притчи Гос­пода, но еще важно окон­ча­ние этого текста: «через два дня будет Пасха, и Сын Чело­ве­че­ский предан будет на рас­пя­тие».

Вели­кая среда

Насту­пают важ­ней­шие собы­тия всей чело­ве­че­ской исто­рии. Гос­подь, указав образ вто­рого Своего при­ше­ствия в славе, при конце пер­вого при­ше­ствия в образе раба являет то же раз­де­ле­ние: на овец и козлищ, но при­кро­венно. Каю­ща­яся и изли­ва­ю­щая миро чистой любви греш­ница изби­рает жребий пра­вед­ных. Небла­го­дар­ный, окон­ча­тельно оже­сто­чив­шийся ученик пред­по­чте­нием денег изби­рает адское дно. Три­пес­нец пове­че­рия обо­ю­до­остро про­яв­ляет страш­ный выбор, кото­рый, по сути, пред­ла­га­ется нам здесь и сейчас: или воз­мож­ная глу­бина пока­я­ния или послед­няя тьма отча­я­ния. Надо ска­зать, что пре­по­доб­ный Андрей куда мень­шее вни­ма­ние уде­ляет Иуде, почти вскользь и с бес­страст­ной про­сто­той упо­ми­ная о нем. Глав­ное же сейчас свя­щен­ный образ той, о кото­рой ска­зано будет везде, где бы ни про­по­ве­до­ва­лось Еван­ге­лие Цар­ствия: «О бла­жен­ных рук! О власов и устен цело­муд­рен­ныя блуд­ницы!..»2 И в конце три­песнца уже чистыми устами жен­щины воз­но­сится наша пока­ян­ная песнь к Дару­ю­щему очи­ще­ние: «Руце мои сквер­наве, устне блуд­ничи во мне, нечи­сто мое житие, рас­тленны уды: но ослаби ми и остави, вопиет блуд­ница Христу», «Аро­маты бога­тею, доб­ро­де­тельми же нищет­ствую, яже имам, Тебе при­ношу: даждь Сам, яже имаши, и ослаби ми и остави, вопиет блуд­ница Христу».

На утрени послед­ний раз слышим «Се Жених». И точно время сокра­ти­лось, место про­по­веди зани­мают Собы­тия, от кото­рых поис­тине камни возо­пиют. После крат­кого еван­гель­ского повест­во­ва­ния о бла­жен­ном выборе каю­щейся греш­ницы и пре­да­тель­ском выборе Иуды слу­шаем чудный три­пес­нец Вели­кой Среды. Рису­ется страш­ная кар­тина без­за­кон­ного сго­вора пер­во­свя­щен­ни­ков, фари­сеев и книж­ни­ков. Вос­пе­ва­ется дерз­но­вен­ный посту­пок «испо­ве­да­нием измыв­шейся» бла­го­нрав­ной жен­щины. И послед­нее слово него­до­ва­ния и ужаса обра­щено к Иуде. Но острие обли­че­ния направ­лено и на нас самих: и мы несво­бодны от того, чем пленен был пре­да­тель-ученик: «О сле­пот­наго среб­ро­лю­бия нече­стиве, ото­ну­дуже забве­ние полу­чил еси, яко души ника­коже рав­но­сто­я­те­лен мир, якоже научился еси: отча­я­нием бо сам себе удавил еси вжегся пре­да­телю; пощади души наша, Христе Боже, и спаси нас».

Все более и более ясно зрится неопи­су­е­мая кра­сота Цар­ства небес­ной любви, и вместе с жен­щи­ной, впад­шей во многие грехи, при­но­сим Гос­поду мольбу об очи­ще­нии: «Чертог Твой вижду… про­свети… и спаси мя». На сти­хи­рах то же про­ти­во­по­став­ле­ние: «Про­стре блуд­ница власы Тебе, Вла­дыце, про­стре Иуда руце без­за­кон­ным». И послед­няя в этом ряду песнь победы Божи­его мило­сер­дия и чело­ве­че­ского пока­я­ния над «поуча­ю­щи­мися тщет­ному» вели­кая сти­хира ино­кини Кас­си­аны должна стать нашей молит­вой, нашим сми­ре­нием до земли, нашей памя­тью на всю жизнь: «Гос­поди, яже во многия грехи впад­шая жена… миро Тебе прежде погре­бе­ния при­но­сит: увы мне гла­го­лющи… грехов моих мно­же­ства… да мя Твою рабу не пре­зриши, Иже без­мер­ную имеяй милость».

Наутро на часах послед­нее чтение Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия с тор­же­ствен­ным окон­ча­нием: «Ныне про­сла­вился Сын Чело­ве­че­ский, и Бог про­сла­вился в Нем» (Ин.13:31). Слава крест­ной Хри­сто­вой любви рас­кры­ва­ется все полнее. На 6‑м часе про­ро­че­ство Иезе­ки­иля. Это чтение по сути диалог Бога Отца с Богом Сыном Чело­ве­че­ским. Лич­ность про­рока исче­зает, рас­тво­ря­ется, откры­ва­ется тайна пред­веч­ного замысла Божия о пути спа­се­ния чело­ве­че­ства. Подоб­ное каче­ство, навер­ное, еще в боль­шей сте­пени свой­ственно и паре­мии паре­мий про­ро­че­ству Иезе­ки­иля « о костях», но о ней речь позже.

По смыслу чита­е­мого ста­но­вится ясно, что обра­ще­ние Бога «Сыне Чело­вечь» отно­сится ко Христу Еди­но­род­ному Сыну Отца Без­на­чаль­ного. Опи­сы­ва­ется страш­ная встреча Спа­си­теля со Своими нена­вист­ни­ками «жесто­ко­лич­ными и твер­до­сер­деч­ными». Звучат слова Отцов­ского укреп­ле­ния Сына на подвиг, перед тем как и Отец оста­вит Сына одного: «Посреди скор­пиев Ты живеши… от лица их не ужа­сайся… отверзи уста Твоя, и снеждь, яже Аз даю Тебе… свиток книж­ный… и впи­сано бяше в нем рыда­ние, и жалость и горе… и напита Мя свит­ком сим. И рече… чрево Твое насы­тится свитка сего… и снедох его, и бысть во устех Моих яко мед сладок». Велика и страшна цена слад­кого меда Цар­ства, и мера ее Рыда­ние, Жалость и Горе неба и земли. Зна­ме­на­тельны и тро­парь про­ро­че­ства и про­ки­мен этой вели­кой паре­мии. Ужас­ное сего­дня «днесь» насту­пило… «Днесь лука­вое собрася сон­мище… удав­ле­ние Иуда обру­чает, Каиафа же нево­лею испо­ве­дует»3. Про­ки­мен же со всей ясно­стью опре­де­ляет чита­е­мое как пред­веч­ное бла­го­сло­ве­ние Отца Сыну: «Бла­го­сло­вит Тя Гос­подь от Сиона, сотво­ри­вый небо и землю». Это же бла­го­сло­ве­ние «на опле­ва­ние, биения и уни­чи­же­ния» обра­щено и к нам, уче­ни­кам и после­до­ва­те­лям Боже­ствен­ного Стра­дальца.

На послед­ней Литур­гии Пре­ждео­свя­щен­ных Даров чита­ется из книги Исхода о том, как Моисей убил егип­тя­нина, изде­вав­ше­гося над евреем. Вспо­ми­на­ется тро­парь из Вели­кого пока­ян­ного канона: «Яко Моисей вели­кий егип­тя­нина, ума, уяз­вивши… не убила еси, душе…» То есть речь идет о пора­же­нии, кото­рое Хри­стос нане­сет диа­волу, изде­ва­ю­ще­муся над людьми Божи­ими. И далее чтение из книги Иова. Дол­го­тер­пе­ли­вый стра­да­лец «во всех… при­клю­чив­шихся ему, ничимже согреши… пред Богом» «во образ пои­стинне Хри­стов».

Вели­кой Средой испол­ня­ется пока­ян­ный подвиг поста, остав­ля­ются поклоны, молитва пре­по­доб­ного Ефрема и многое другое, что сопут­ство­вало нам в Святую Четы­ре­де­сят­ницу. Цер­ковь входит в Вели­кие дни при­сут­ствия, сто­я­ния и «хотя вмале» при­об­ще­ния тому, что понес Ее Все­свя­той Осно­ва­тель.

Вели­кий чет­верг

На малом пове­че­рии нака­нуне Чет­верга вновь три­пес­нец Андрея Крит­ского. На фоне Боже­ствен­ной тишины, напол­ня­ю­щей Сион­скую гор­ницу, громом свя­щен­ного него­до­ва­ния звучит тема «Иудина ока­ян­ства». Мы при­зы­ва­емся «гор­ницу сердце преду­го­то­вить и вечерю бла­го­че­стие» и одно­вре­менно содро­га­емся от мысли о пре­да­теле-уче­нике, явля­ю­щем «нрав среб­ро­лю­бия… образ безу­мия… жесто­каго сердца утробу… лобы­за­ние льсти». Далее рас­кры­ва­ется святая тайна Тайной Вечери: Хри­стос новая Пасха, «тайная и живо­жерт­вен­ная». И вскоре другая тема Вели­кого дня: «чест­ное умо­ве­ние», Боже­ствен­ное сми­ре­ние, тол­ко­вать кото­рое «неудобно есть», но можно бла­го­го­вейно опи­сы­вать: «Сми­ри­вся нас ради Бога­тый, от вечери востав, лентий прием, сим пре­по­я­сался еси, и пре­клонь выю, омыл еси ноги уче­ни­ков и пре­да­теля». «Что Тебе при­не­сем, Христе?» отзы­ва­ется в душе, и в конце три­песнца слышим тор­же­ствен­ный ответ и призыв: «Хри­стос учреди мир, Небес­ный и Боже­ствен­ный Хлеб: при­и­дите убо хри­сто­любцы, брен­ными уст­нами, чистыми же сердцы, при­и­мем верно жремую пасху, в нас свя­щен­но­дей­ству­е­мую».

Утреня… Начало обыч­ного чтения шести псал­мов особо звучит, как гово­ри­лось от Пер­вого Лица. Перед учре­жде­нием вели­чай­шего Таин­ства, ради кото­рого поис­тине и суще­ствует мир, умно­жа­ются «сту­жа­ю­щии» Христу в их числе уже и объ­еди­нив­ши­еся фари­сеи с сад­ду­ке­ями, в их числе по наме­ре­нию своему и ученик-пре­да­тель. Но пока в боль­шин­стве рядом с Гос­по­дом другие уче­ники по бла­го­дати друзья Его, общ­ники Тайной Вечери. Звучит тро­парь «Егда слав­нии уче­ницы», где «Иудину ока­ян­ству» дается про­стая и уни­что­жа­ю­щая харак­те­ри­стика: «несы­тая душа». В «неве­чер­нем дни Цар­ствия», где будут вечно и «истее» при­ча­щаться Христу, не будет места небла­го­дар­ным несы­тым бес­чис­лен­ными Божьими мило­стями, дан­ными им на земле. Потому, чело­век, «бежи несы­тыя души». Еван­ге­лие дня: Иуда сго­ва­ри­ва­ется о цене пре­да­тель­ства, другие уче­ники гото­вят вечерю, все при­ча­ща­ются Вели­кому таин­ству с ними и Иуда. Гос­подь и Учи­тель дает послед­ние уроки сми­ре­ния и заве­щает после­до­ва­те­лям Своим Цар­ство веч­ного при­ча­ще­ния. И тут же про­ро­че­ствует Петру отре­че­ние и самое страш­ное и непо­сти­жи­мое уче­ни­кам: конец того, «что о Нем», то есть земной Его жизни. Цер­ковь отзы­ва­ется на услы­шан­ное кано­ном Вели­кого Чет­верга. Глу­бо­кое пости­же­ние Боже­ствен­ного таин­ства соеди­ня­ется в каноне и в тро­па­рях, и в чудных ирмо­сах его со сви­де­тель­ством об име­ю­щей при­не­стись Жертве, кото­рую Хри­стос на вечере совер­шает зара­нее «Сам Сый Себе пред­по­жре». Кондак дня пре­ду­пре­жде­ние нам на всю жизнь: руки, при­ни­ма­ю­щие бес­цен­ного живого Христа, не могут про­сти­раться к тому, что, имея цену, дер­зает Его под­ме­нить. При­ня­тие такой под­мены для нас по сути пре­да­тель­ство. От этого охра­нить может только вер­ность, рас­тво­рен­ная Боже­ствен­ным каче­ством сми­ре­нием, да «творим, якоже видим, друг другу пока­ря­ю­щеся, и друг другу нозе умы­ва­юще, Хри­стос бо тако повеле Своим уче­ни­ком… но не услыша Иуда, раб и льстец». А пока в конце канона из того, что должно в нас про­изойти, воз­вра­ща­емся к тому, что совер­ша­ется здесь и сейчас: «Стран­ствия Вла­дычня и без­смерт­ныя тра­пезы… при­и­дите насла­димся». Но чтобы насла­диться, надо с чистым серд­цем при­сту­пить. И вновь: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду вонь: про­свети оде­я­ние души моея, Све­то­да­вче, и спаси мя».

Далее слышим ожив­шие от духа насту­пив­ших дней хва­лит­ные псалмы и сти­хиры, кото­рые повто­рятся на литур­гии этого вели­кого дня. Среди неза­хо­ди­мого света «воз­си­я­ва­ю­щаго миру» Таин­ства пес­но­пе­ния сви­де­тель­ствуют о надви­га­ю­щейся на Христа тьме неистов­ства Иуды и с ним всех «без­за­кон­ных и невер­ных». Оку Церкви откры­ва­ется уже и ночь Стра­стей, и все после­ду­ю­щее. Хри­стос-Агнец «грядет на зако­ле­ние воль­ное, и плещи дает на раны, ланиты на зау­ше­ния, лица же не отврати от сра­моты запле­ва­ний, смер­тию же без­об­раз­ною осуж­да­ется. Вся Без­греш­ный волею при­ем­лет, да всем дарует из мерт­вых вос­кре­се­ние». И далее сти­хиры на сти­ховне сугубо, до послед­них глубин, опи­сы­вают види­мое о лука­вом собо­рище, о невольно про­ро­че­ству­ю­щем Каиафе, а глав­ное о «при­об­рет­шем чело­ве­ко­не­на­ви­де­ние» Иуде. К кому воз­звать от боли, к кому обра­титься: «Ужас­нися солнце, воз­стени земле, и дви­жа­щися возо­пий: Незло­биве Гос­поди, слава Тебе».

На первом часе чита­ется потря­са­ю­щее про­ро­че­ство Иере­мии, и снова от Пер­вого Лица, как обли­че­ние врагов, затем ответ Отчий и далее молитва за них и за весь мир: «Аз же яко агня… ведо­мое на зако­ле­ние… на Мя помыс­лиша: …вложим древо в хлеб Его, и истре­бим Его от земли живу­щих, и имя Его да не помя­нется ктому… сия гла­го­лет Гос­подь сил: …останка не будет от них, наведу бо злая… в лето посе­ще­ния их… Пра­ве­ден еси, Гос­поди… обаче судьбы воз­гла­голю к Тебе: что яко путь нече­сти­вых спе­ется… Ты, Гос­поди… иску­сил еси сердце Мое пред Тобою, собери их яко овцы на зако­ле­ние, и очисти их в день зако­ле­ния их… сия гла­го­лет Гос­подь: …обра­щуся и поми­лую их…» Пора­зи­те­лен образ древа, вло­жен­ного в хлеб: предел жесто­ко­сти с одной сто­роны, а с другой ука­за­ние нам на то, что Чаша Хри­стова стра­да­ния (свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)).

На литур­гии Вели­кого Чет­верга, совер­ша­ю­щейся на вечерне, после пения стихир, в основ­ном слы­шан­ных на утрене, чита­ются три паре­мии, причем и про­кимны их пере­дают содер­жа­ние про­ис­хо­дя­щего: «Изми Мя, Гос­поди, от чело­века лукава», «Изми Мя от враг Моих, Боже». Тема первых двух чтений (Исхода и Иова) Бог, при­от­кры­ва­ю­щий Себя, и Бог непо­сти­жи­мый. Это дву­еди­ное веде­ние дает при­ча­ще­ние. Затем снова при­бли­же­ние Стра­стей в чтении из Исаии, суд миру сему и изре­че­ние пла­чев­ного при­го­вора врагам: «Плещи Моя дах на раны, и ланите Мои на зау­ше­ния… разу­мех, яко не посты­ждуся. Зане при­бли­жа­ется оправ­да­вый Мя… кто судяйся со Мною: да при­бли­жится ко Мне… Се вси вы огнь ражди­за­ете… Мене ради быша сия вам, в печали успнете».

Далее Апо­стол к Корин­фя­нам, рас­кры­ва­ю­щий сущ­ность при­ча­ще­ния и страш­ную ответ­ствен­ность за этот вели­чай­ший дар: «Да испы­ты­вает же себя чело­век». Еван­ге­лие дня повест­вует как о Тайной вечере, так и о после­до­вав­ших собы­тиях: Геф­си­ман­ских боре­ниях, пре­да­тель­стве Иуды, взятии Спа­си­теля под стражу, суде Синед­ри­она, отре­че­нии Петра, пре­да­нии Христа суду Пилата. И вскоре по Еван­ге­лии зазву­чит Зла­то­устова песнь Вели­кого дня, песнь нашей жизни и нашей любви, песнь хвалы, пока­я­ния и вер­но­сти, даст Гос­подь и песнь веч­но­сти: «Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, при­част­ника мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лоб­за­ния Ти дам яко Иуда, но яко раз­бой­ник испо­ве­даю Тя: помяни мя, Гос­поди, во Цар­ствии Твоем. Алли­луиа, алли­луиа, алли­луиа».

Вели­кая пят­ница

Вече­ром Чет­верга соби­ра­емся в храм слу­шать 12 Страст­ных Еван­ге­лий. Но прежде заме­ча­тель­ной службы, име­ну­е­мой «После­до­ва­нием Святых и спа­си­тель­ных Стра­стей Гос­пода нашего Иисуса Христа», послу­шаем послед­ний три­пес­нец Андрея Крит­ского. Надви­ну­лась на Христа все­мир­ная тьма чело­ве­че­ской и сата­нин­ской злобы. «Мрак души моея раз­жени, Све­то­да­вче Христе Боже, нача­ло­род­ную тьму изгнав бездны…» поет Цер­ковь и сло­вами пре­по­доб­ного Андрея сви­де­тель­ствует о про­ис­хо­дя­щем на наших глазах от Тайной вечери до Рас­пя­тия, следуя по стопам Спа­си­теля доро­гой скорби: «Ят быв Боже наш от без­за­кон­ных людей… ни вопия Агнче Божий, пре­тер­пел еси вся, испы­та­тися, и суди­тися, и биен быти, связан и ведом быти… к Каиафе». И Цер­ковь, под крики улю­лю­ка­ю­щей толпы «возми, возми, распни со злодеи» дости­гая Гол­гофы, у под­но­жия Креста в тре­пете ура­зу­ме­вает тайну спа­се­ния: «Биен быв Зижди­телю мой, и пре­дался еси мене ради рас­пя­тися, да спа­се­ние мое посреде земли соде­лав, исто­чиши мирови жизнь: и обез­смер­тиши Чест­ною Твоею Кровию покла­ня­ю­щи­яся Тебе».

Насту­пает время утрени, кото­рая начи­на­ется с обыч­ных двух «цар­ских» псал­мов 19-го и 20-го. Они, как и многое в эти дни, звучат от Лица Христа-Царя-Стра­дальца: «Жела­ние сердца Его (постра­дать за людей) дал еси Ему и хоте­ния устну Его («прости им не ведают») неси лишил Его. Яко пред­ва­рил еси Его бла­го­сло­ве­нием бла­го­стын­ным (об этом была паре­мия Вели­кой Среды), поло­жил еси на главе Его венец (тер­но­вый)… Гос­поди, спаси Царя (вос­кресни, Боже!) и (тогда обре­тем дерз­но­ве­ние) услыши ны». В шесто­псал­мии та же прон­зи­тель­ность: «Гласом Моим ко Гос­поду воз­звах, и услыша Мя от горы святыя Своея (Гол­гофы). Аз уснух и спах, востах (Хри­стова смерть и вос­кре­се­ние)… Ты пора­зил еси вся враж­ду­ю­щия Ми всуе». Еще силь­нее зву­ча­ние 37-го псалма: «Стрелы Твоя унзоша во Мне, и утвер­дил еси на Мне руку Твою».

Воз­ни­кает вопрос: как тогда пони­мать слова «без­за­ко­ния Моя пре­взы­доша главу Мою»? Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский гово­рит, что Без­греш­ный Хри­стос, взяв на Себя грехи мира, пере­жил во всей пол­ноте эти грехи как бы Свои Соб­ствен­ные. И псалмы с необы­чай­ной выра­зи­тель­но­стью откры­вают нам эту вели­кую тайну. И далее опять так явно: «яко Аз на раны готов, и болезнь Моя предо Мною…» И вскоре, по мирной екте­нии, тро­парь «Егда слав­нии» с каж­де­нием всего храма. Бла­го­уха­ние слова Божия пере­пол­нит умы и сердца, вопрос только в том, как отзо­вемся на слы­ши­мое. И первой зазву­чит про­щаль­ная беседа Гос­пода с уче­ни­ками. Не станем ее подробно ком­мен­ти­ро­вать, пусть каждый слу­ша­ю­щий вос­при­мет самое доро­гое, ото­звав­ше­еся в его соб­ствен­ной судьбе. «Не оставлю вас сиро­тами; приду к вам» слышат новые и новые уче­ники и при­леп­ля­ются любо­вью к Боже­ствен­ному Учи­телю. Мы не будем и далее, за редким исклю­че­нием, подробно объ­яс­нять Еван­гель­ские тексты просто в силу того, что и тол­ко­ва­ний мно­же­ство, и заме­ча­тель­ных про­по­ве­дей на тему Стра­стей Хри­сто­вых более чем доста­точно (отме­тим для инте­ре­су­ю­щихся слова трех новых Зла­то­устов: свя­ти­те­лей Илии Миня­тия, Фила­рета Мос­ков­ского и Инно­кен­тия Хер­сон­ского).

Воз­вра­тимся, однако, к службе 12-ти Еван­ге­лий. В пяти первых чте­ниях после про­щаль­ной беседы Спа­си­теля опи­сы­ва­ется соб­ственно пре­да­тель­ство Иуды, взятие Гос­пода Иисуса под стражу, суд Синед­ри­она, суд Пилата, скорб­ный путь до Гол­гофы. Тем вре­ме­нем между чте­ни­ями поются 15 анти­фо­нов по три после каж­дого еван­гель­ского фраг­мента, каждую же троицу анти­фо­нов завер­шает малая екте­ния и пева­е­мый по ней седа­лен. Тексты анти­фо­нов рас­кры­вают собы­тия от Вели­кой Среды до Рас­пя­тия и смерти Спа­си­теля. Цер­ковь-Неве­ста дивится кра­соте Жениха-Христа, Его Боже­ствен­ному сми­ре­нию, неиз­ре­чен­ному дол­го­тер­пе­нию, ничем не помра­ча­е­мой любви. Свя­щен­ное недо­уме­ние вызы­вает сует­ное, тщет­ное «шата­ние» врагов Хри­сто­вых. Место него­до­ва­ния зани­мает слу­ша­ние обли­че­ний Иуде, Каиафе и всему «собо­рищу иудей­скому», эти слова совер­шенно ясно обра­щены к каж­дому из нас как сови­нов­нику про­ис­хо­дя­щего: «Кий тя образ, Иудо, пре­да­теля Спасу содела? еда тя от лика апо­столь­ска раз­лучи? еда даро­ва­ния исце­ле­ний лиши? еда со онеми вече­ряв, тебе от тра­пезы отрину? еда иных ноги умыв, твои же презре? О коли­ких благ непа­мят­лив был еси! И твой убо небла­го­дар­ный обли­ча­ется нрав, Того же без­мер­ное про­по­ве­ду­ется дол­го­тер­пе­ние, и велия милость».

Анти­фоны обна­ру­жи­вают также и глу­бо­чай­шее пости­же­ние Хри­сто­вой любви к врагам: «Людие Мои, что сотво­рих вам… слепцы ваша про­све­тих, про­ка­жен­ныя очи­стих… людие Мои, что сотво­рих вам и что Ми воз­да­сте? за манну желчь, за воду оцет, за еже любити Мя, ко Кресту Мя при­гвоз­ди­сте». Но Божий ответ и в правде: «Се Агнец, Егоже вы рас­пя­сте… но вла­стию Своею вос­кресе, не льсти­теся иудее: Той бо есть, Иже в мори спасый, и в пустыни питавый…» Еще пора­жает в этих анти­фо­нах посто­ян­ное упо­ми­на­ние Божией Матери. Цер­ковь вели­чает Ее Мате­рин­ский стра­даль­че­ский подвиг и, ведая вели­кое дерз­но­ве­ние Пре­чи­стой у Креста, дочерне испра­ши­вает укреп­ле­ния нашей немощи.

По анти­фо­нах и 6‑м Страст­ном Еван­ге­лии слу­шаем бла­женны. Здесь хоте­лось бы ска­зать, что зача­стую от того, что текст слиш­ком знаком, мы пере­стаем вос­при­ни­мать его глу­боко, а ведь бла­женны это глав­ные запо­веди Хри­стовы. Это сту­пени небес­ной лествицы, восход на каждую из кото­рых сопро­вож­да­ется вздо­хом бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника: «помяни нас, Гос­поди, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем». Чем выше сту­пень тем тяже­лее дышать, тем острее чув­ству­ешь несо­от­вет­ствие твоей жизни высоте запо­ве­дей. Здесь же, на этой службе, речь о Самом Христе, испол­нив­шем Свои пове­ле­ния чело­ве­кам. И мы, видя Гос­пода, воз­не­сен­ного на Крест, дер­заем сви­де­тель­ство­вать: «И раз­бой­ник верный зовет с нами, Спасе: еже помяни во Цар­ствии Твоем». Далее про­ки­мен дня: «Раз­де­лиша ризы Моя себе» и чтение 7‑го Еван­ге­лия, от Матфея, о смерти Спа­си­теля. По 50‑м пока­ян­ном псалме 8‑е чтение, от Луки, о пока­я­нии раз­бой­ника. Затем Три­пес­нец Вели­кой Пят­ницы (пре­по­доб­ного Косьмы Маюм­ского).

Особое вни­ма­ние обра­щает на себя икос, изоб­ра­жа­ю­щий запре­дель­ную скорбь Божией Матери: «Камо идеши, Чадо? чесо ради скорое тече­ние совер­ша­еши?.. иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе?.. не молча мимо­иди Мене». И про­стой наш ответ Божией Матери в конце три­песнца: «Чест­ней­шую Херу­вим и слав­ней­шую без срав­не­ния сера­фим, без истле­ния Бога Слова рожд­шую, сущую Бого­ро­дицу Тя вели­чаем». И далее песнь нашей веры, любви и надежды на неска­зан­ную любовь Того, Кто верит в нас и наде­ется на пока­я­ние каж­дого из нас: «Раз­бой­ника бла­го­ра­зум­наго».

Затем 9‑е Еван­ге­лие о сто­я­нии у Креста Божией Матери, об усы­нов­ле­нии Ей воз­люб­лен­ного уче­ника и в нем всех веру­ю­щих в Рас­пя­того и Вос­крес­шего. И сразу как бла­го­да­ре­ние Церкви на без­мер­ное Божиих даров: «Всякое дыха­ние да хвалит Гос­пода». Темы стихир на хва­ли­тех: лукав­ство Изра­иля, неопи­су­е­мые муки Гос­пода на Кресте, ответ бес­сло­вес­ной при­роды на стра­да­ния Созда­теля и в конце прон­зи­тельно про­стое откро­ве­ние искон­ного смысла совер­шив­ше­гося: «Плещи Моя дах на раны, лица же Моего не отвра­тих от запле­ва­ний, судищу Пила­тову пред­стах… за спа­се­ние мира». Послед­ние три Еван­гель­ские чтения о погре­бе­нии Спа­си­теля. Но в реаль­но­сти время этому еще не насту­пило, и сти­хиры на сти­ховне воз­вра­щают нас к Гол­гофе, непре­станно воз­нося воз­ды­ха­ния о Боже­ствен­ном Стра­дальце, при­шед­шем «жизнь подати, а не смерть: Чело­ве­ко­любче, слава Тебе». Закан­чи­ва­ется утреня в вели­кой тишине насту­пают под­лин­ные часы Стра­да­ний Гос­пода. Не отсту­пим же от Него ни сейчас, ни после…

Наутро «Ска­за­ние часов Свя­таго и Вели­каго Пятка». В центре храма и в центре всей чело­ве­че­ской исто­рии Крест Хри­стов. Поми­нутно Цер­ковь живет свя­щен­ными собы­ти­ями дня Пасхи Рас­пя­тия так в древ­ней Церкви име­но­ва­лась Вели­кая Пят­ница. Струк­тура службы Цар­ских часов особая. Три псалма на каждом часе избран­ные, не рядо­вые, тро­парь каж­дого часа свой. После Бого­ро­дична вво­дится пение стихир, за кото­рыми сле­дуют про­ки­мен, паре­мия, Апо­стол и Еван­ге­лие. Чтения из четы­рех еван­ге­ли­стов по порядку часов. Прежде оста­но­вимся на псал­мах. Все они звучат как бы в свое, можно так ска­зать, время. Напри­мер, тема суда про­яв­ля­ется в чте­ниях 1‑го и 3‑го часа, но откры­ва­ется с небес­ной высоты: не столько пер­во­свя­щен­ники и Пилат судят Христа, сколько Он Сам совер­шает «суд миру сему»: «несть во устех их истины… суди им, Боже… суди, Гос­поди, оби­дя­щия Мя». Так и тема крест­ных стра­да­ний слы­шится еще на 1‑м часе, но далее звучит все силь­нее: «бла­го­во­лиши Жертву правды… от чело­век непра­вед­ных изми Мя, иже помыс­лиша запяти стопы Моя… даша в снедь Мою желчь и в жажду Мою напо­иша Мя оцта». На 9‑м часе смерть Спа­си­теля и схож­де­ние Его во ад: «Ниже да пожрет Мене глу­бина… сонм дер­жав­ных взыс­каша душу Мою…», и уже видится тихий пока свет Вос­кре­се­ния: «Изба­вил еси душу Мою от ада пре­ис­под­ней­шаго… Ты, Гос­поди… утешил Мя еси».

Тот же поря­док наблю­даем и в пении стихир. Особое вни­ма­ние обра­щают на себя паре­мии, сви­де­тель­ству­ю­щие про­ро­че­ским словом о совер­ша­ю­щемся таин­стве спа­се­ния. Несо­мненно, важ­ней­шей из них явля­ется чтение из Исаии на 6‑м часе об Отроке Гос­под­нем, Кото­рый «грех ради наших… яко овча на зако­ле­ние… ради без­за­ко­ний людей… ведеся на смерть». Куль­ми­на­цией же всего бого­слу­же­ния звучит тор­же­ствен­ное испо­ве­да­ние на 9‑м часе: «Днесь висит на древе, Иже на водах землю пове­си­вый; венцем от терния обла­га­ется, Иже Анге­лов Царь; в ложную баг­ря­ницу обла­чится Оде­ваяй небо облаки; зау­ше­ние прият, Иже во Иор­дане сво­бо­ди­вый Адама; гвоздьми при­гвоз­дися Жених Цер­ков­ный; копием про­бо­деся Сын Девыя. Покла­ня­емся Страс­тем Твоим, Христе; покла­ня­емся Страс­тем Твоим, Христе, покла­ня­емся Страс­тем Твоим, Христе: покажи нам и слав­ное Твое Вос­кре­се­ние».

В сере­дине дня совер­шаем вечерню Вели­кой Пят­ницы. Поются сти­хиры из службы 12-ти Еван­ге­лий, чита­ются паре­мии об откро­ве­нии Бога Моисею: «тогда узриши задняя Моя: Лице же Мое не явится тебе» (это и есть тема Пасхи Рас­пя­тия: Божия Слава в сми­ре­нии), о бла­го­сло­ве­нии Иова после пере­не­сен­ных стра­да­ний. Послед­нее про­ро­че­ское чтение из Исаии (бывшее на Цар­ских часах): вет­хо­за­вет­ное Еван­ге­лие перед ново­за­вет­ным. Апо­стол испо­ве­дует спа­си­тель­ную тайну «слова крест­ного», и далее Еван­ге­лие о Стра­стях: от суда Пила­това даже до смерти и погре­бе­ния Спа­си­теля. Все совер­ши­лось, настало время снятия с Креста Учи­теля и Гос­пода. Бла­го­об­раз­ный пример всей Церкви став­ший явным тайный ученик Иосиф Ари­ма­фей­ский. Пла­ща­ница Без­ды­хан­ное Тело Спа­си­теля на Пре­столе-Кресте.

В знак совер­шив­шейся тайны спа­се­ния отвер­за­ются Цар­ские врата: Цер­ковь с Иоси­фом вос­при­ни­мает «бла­го­сер­дый плач»: поется непо­вто­ри­мое «Тебе оде­ю­ща­гося». И сразу (при откры­тых же Цар­ских вратах!) чита­ется молитва Симеона Бого­при­имца, теперь зву­ча­щая как сви­де­тель­ство открыв­ше­гося рая, зву­ча­щая из умолк­нув­ших уст Еди­ного истин­ного Раба Божия Иисуса Христа: «Ныне отпу­ща­еши Раба Твоего, Вла­дыко, по гла­голу Твоему, с миром, яко виде­ста очи Мои спа­се­ние Твое…» «Святый Боже, Святый Креп­кий, Святый Без­смерт­ный, поми­луй нас», дерз­но­венно взы­вает Цер­ковь, и при пении «Бла­го­об­раз­ный Иосиф» выно­сится Пла­ща­ница Тело Гос­пода сни­ма­ется с Креста…

Можно ска­зать слово любви, можно и мол­чать, но невоз­можно сейчас не пла­кать, невоз­можно вер­нуться в преж­нюю жизнь необ­нов­лен­ными, нерас­ка­ян­ными слиш­ком велика Цена. И будем петь Плач Пре­свя­той Бого­ро­дицы, из-за наших грехов теперь взы­ва­ю­щей: «Радость Мне нико­лиже при­кос­нется… Свет Мой и Радость Моя во гроб зайде: но не оставлю Его еди­наго, зде же умру, и спо­гре­буся Ему». «Убла­жив Иосифа прис­но­па­мят­наго», при­па­дем с Пре­чи­стой к Боже­ствен­ному Мерт­вецу: «В радость вос­кре­се­ния… плач пре­ложи. Покла­ня­емся Страс­тем Твоим, Христе, и свя­тому Вос­кре­се­нию».

Вели­кая суб­бота

Насту­пает бла­го­сло­вен­ная тишина Вели­кой Суб­боты дня, в кото­рый почил от земных трудов Своих Еди­но­род­ный Сын Божий. Его Боже­ствен­ная Душа сходит во ад, Его нетлен­ное Тело пре­да­ется гробу. «Адова победа про­гнася», гроб ста­но­вится рай­ским входом. Мы это знаем и об этом будем сви­де­тель­ство­вать миру в све­то­нос­ную ночь Вос­кре­се­ния. А пока… пред нами уязв­лен­ное ранами, без­ды­хан­ное Тело Боже­ствен­ного Стра­дальца, кото­рое являет Святая Пла­ща­ница.

Прис­но­па­мят­ный Иосиф уго­то­ван­ный себе гроб остав­ляет Учи­телю и Гос­поду. И мы вместе с бла­го­об­раз­ным стар­цем-уче­ни­ком про­сле­дуем от камня пома­за­ния до святой Куву­к­лии с этих пор свя­тей­шего места во все­лен­ной. Будем петь достой­ное погре­баль­ное Удо­сто­ив­шему нас совер­шить вели­кое свя­щен­но­дей­ствие пре­дать земле Тело Созда­теля. Начи­наем утреню и вновь слышим теперь уже во второй части шесто­псал­мия Хри­стово сви­де­тель­ство: «Живот Мой аду при­бли­жися… поло­жиша Мя в рове пре­ис­под­нем, в темных и сени смерт­ней… поса­дил Мя есть в темных, яко мерт­выя века». По мирной екте­нии слышим уже пред­ве­ща­ю­щее победу Того, «в Ком мы все побе­дили»4: «Бог Гос­подь, и явися нам… Егда сниз­шел еси к смерти, Животе Без­смерт­ный, тогда ад умерт­вил еси бли­ста­нием Боже­ства». И поются похвалы с 118‑м псал­мом. Совер­шенно ясно, что слова псалма по пре­иму­ще­ству отно­сятся ко Христу, Еди­ному неложно могу­щему ска­зать: «Раб Твой есмь Аз». Похваль­ные же песни о всем пере­жи­том Гос­по­дом, а с Ним и Мате­рью Божией, Иоси­фом, воз­люб­лен­ным Иоан­ном.

Оста­вим слу­ша­ю­щих соб­ствен­ным духов­ным слухом вни­мать бла­го­го­вей­ному плачу Церкви, пере­хо­дя­щему к концу похвал в тихую пока, но уже несо­мнен­ную радость победы. И вот оно, дол­го­ждан­ное сви­де­тель­ство вос­кре­се­ния: «Ангель­ский собор уди­вися». И далее канон Вели­кой Суб­боты «Волною мор­скою», водво­ря­ю­щий свя­щен­ный покой в пред­ви­де­нии немерк­ну­щей славы Рас­пя­того, Умер­шего и Вос­крес­шего: «Бездну Заклю­чи­вый, мертв зрится, и смир­ною и пла­ща­ни­цею обви­вся, во гробе пола­га­ется яко смерт­ный Без­смерт­ный, жены же при­и­доша пома­зати Его миром, пла­чу­щия горько и вопи­ю­щия: сия суб­бота есть пре­бла­го­сло­вен­ная, в нейже Хри­стос уснув, вос­крес­нет трид­не­вен». Послед­ний гимн канона полное тор­же­ство Хри­сто­вой победы: «Да раду­ется тварь… враг бо пле­нися ад… Адама со Евою избав­ляю… и в третий день вос­кресну».

Вос­пе­ваем «Свят Гос­подь Бог наш» и начи­наем сти­хиры: «Днесь содер­жит гроб Содер­жа­щаго дланию тварь… и ад тре­пе­щет… при­и­дите видим Живот наш во гробе лежащ… отвер­зый врата рай­ская чело­ве­ком, Гос­поди, слава Тебе». «Слава Тебе, пока­зав­шему нам Свет», воз­гла­шает Цер­ковь и сми­ря­ется в край­ней мере перед Сми­рив­шимся нас ради даже до смерти и гроба, с любо­вию при­па­дает к Нему, носит и погре­бает, взывая жалобно: «Святый Боже, Святый Креп­кий, Святый Без­смерт­ный, поми­луй нас». С тра­ур­ным крест­ным ходом обхо­дим храм и пола­гаем Пла­ща­ницу на преж­нее место, кото­рое теперь уже Живо­нос­ный Гроб Гос­по­день. И вни­маем про­ро­че­ству Иезе­ки­иля «о костях», ста­но­вясь как бы сви­де­те­лями Пред­веч­ного Совета Пре­свя­той Троицы: «Сыне Чело­вечь, оживут ли кости сия? и рекох: Гос­поди Боже, Ты веси сия… Сыне Чело­вечь, прорцы на кости сия: …кости сухия, слы­шите слово Гос­подне… се Аз введу в вас дух живо­тен… и ожи­вете, и увесте, яко Аз есмь Гос­подь… прорцы, Сыне Чело­вечь: …сия гла­го­лет Адонаи Гос­подь: се Аз отверзу гробы ваша, и изведу вас от гроб ваших, людие Мои… и дам Дух Мой в вас, и живи будете… гла­го­лах, и сотворю, гла­го­лет Адонаи Гос­подь». Навер­ное, это чтение глав­ное во всей службе: откры­ва­ются врата веч­но­сти, и Цер­ковь отзы­ва­ется победно-пас­халь­ным: «Да вос­крес­нет Бог и рас­то­чатся врази Его!» Вскоре и Еван­ге­лие засви­де­тель­ствует о немощ­ной дер­зо­сти врагов, «зна­ме­на­ю­щих камень с кусто­диею». А мы снова при­па­дем к Спа­си­телю нашему, покло­нимся «Страс­тем и Свя­тому Вос­кре­се­нию».

Литур­гия Вели­кой Суб­боты, конечно, запо­ми­на­ется тор­же­ствен­ными вхо­дами, малым и вели­ким, вокруг Пла­ща­ницы сви­де­тель­ством реаль­но­сти про­ис­хо­дя­щего здесь и сейчас. Еще памятны мно­го­чис­лен­ные (всего их 15) чтения паре­мий живые образы Божиих побед, совер­шив­шихся схож­де­нием к смерти и вос­кре­се­нием к жизни5. Апо­стол дня сви­де­тель­ствует о соеди­не­нии со Хри­стом кре­стив­шихся при­об­ще­нием Его смерти и вос­кре­се­нию. По окон­ча­нии апо­столь­ского чтения по пении «Вос­кресни, Боже, суди земли» пере­об­ла­че­ние храма и свя­щен­но­слу­жи­те­лей «в свет­лей­ший чин». Князь мира судом Хри­сто­вым изго­ня­ется вон, а мы узнаем из Свя­того Еван­ге­лия, как бы первые и как бы в первый раз о вос­кре­се­нии, о вечной жизни, открыв­шейся миру Вели­кой Жерт­вой. В бла­го­го­вей­ном тре­пете слу­шаем песнь Вели­чай­шего Дня в году: «Да молчит всякая плоть чело­веча, и да стоит со стра­хом и тре­пе­том, и ничтоже земное в себе да помыш­ляет: Царь бо цар­ству­ю­щих и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих, при­хо­дит закла­тися и датися в снедь верным…»

При­ча­ща­емся свя­щен­ной Снеди Тела Пре­лом­лен­ного и Крови Изли­ян­ной за жизнь мира…

И в Суб­боту умол­каем по запо­веди…


При­ме­ча­ния:

1 Эти слова из письма детям заклю­чен­ной в тюрьме испо­вед­ницы Хионии Архан­гель­ской (см. книгу игу­мена Дамас­кина (Орлов­ского) о ново­му­че­ни­ках Рос­сий­ских, том 5).

2 В. Н. Ильин так тол­кует посту­пок каю­щейся жен­щины: «Греш­ница покры­вает лоб­за­нием те ноги, кото­рые будут прон­зены гвоз­дями, жесто­кими и бес­по­щад­ными, как ее грехи. Про­щает Тот, Кто острие вечных послед­ствий греха, гото­вых пасть на винов­ного, засло­няет Своим соб­ствен­ным без­греш­ным и не зна­ю­щим скверны телом. Чистоту Свою отдает греш­нику, а взамен берет его стра­да­ния. Вот что значит текст про­рока: «нака­за­ние мира нашего на Нем, и ранами Его мы исце­ли­лись» (Ис.53:5)».

3 Про­ро­че­ский дар, не ото­шед­ший от Вет­хо­за­вет­ной Церкви до того, как разо­дра­лась завеса храма, про­явится и при Рас­пя­тии, когда свя­щен­ники будут в злобе кри­чать (как сви­де­тель­ство и молитву Яхве): «Уповал на Бога; пусть теперь изба­вит Его, если Он угоден Ему» (Мф.27:43). По этим словам (!) и совер­шится вос­кре­се­ние Хри­стово.

4 Бла­жен­ный Авгу­стин.

5 Жела­ю­щих подроб­нее вник­нуть в смысл этих вет­хо­за­вет­ных про­ро­честв также отсы­лаем к упо­мя­ну­той ранее книге В. Н. Ильина.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки