Мудрые мысли о дружбе

Сбор­ник

Оглав­ле­ние


Пре­ди­сло­вие

Часто ли вы встре­ча­е­тесь с дру­зьями? Не созва­ни­ва­е­тесь, не обме­ни­ва­е­тесь сооб­ще­ни­ями в соци­аль­ных сетях, а именно встре­ча­е­тесь, бесе­ду­ете, делите общую тра­пезу? Семей­ные заботы, работа, ритм совре­мен­ной жизни порой не дают нам такой воз­мож­но­сти, но связь с истин­ными дру­зьями ощу­ща­ется посто­янно. Не про­хо­дит дня, чтобы вы не вспом­нили о друге, сверяя свои мысли и поступки с вашими общими цен­но­стями и ори­ен­ти­рами. Его горе всегда ста­но­вится вашим горем, а его радость вашей радо­стью. Если у вас есть такой друг, вы счаст­ли­вый чело­век. А часто ли вы встре­ча­е­тесь со Хри­стом? Ведь для хри­сти­а­нина вернее и надеж­нее друга не найти. Спа­си­тель сам назы­вает Своих уче­ни­ков, а значит, и нас, дру­зьями (См.: Ин.15:14). «Это же страшно поду­мать! — дружба с Богом», — вос­кли­цает мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский. Дей­стви­тельно, страшно. Намного проще ощу­щать себя рабами тре­бо­ва­тель­ного, но мило­серд­ного Гос­по­дина или детьми стро­гого, но любя­щего Отца. Как бы мы ни вели себя, Гос­по­дин все равно оста­ется нам гос­по­ди­ном, а Отец — отцом. В дружбе мера ответ­ствен­но­сти совер­шенно иная. Согре­шая против друга, мы всегда рис­куем поте­рять его. Осо­знав, что посту­пили некра­сиво, непра­вильно по отно­ше­нию к тому, кто нам дорог, мы спешим рас­ска­зать ему об этом, вос­ста­но­вить завет дружбы.

Святые, подви­гом своей земной жизни дока­зав­шие вер­ность Христу, пре­бы­вают в Цар­ствии Небес­ном в каче­стве друзей на брач­ном пиру из Еван­гель­ской притчи. На него при­гла­шены и мы с вами, и чтобы не услы­шать: Друг! как ты вошел сюда не в брач­ной одежде? (Мф.22:12), должны пре­успеть в деле любви, в том числе дру­же­ской. Хри­сти­ан­ская дружба в своем высшем про­яв­ле­нии — это подвиг: Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за друзей своих (Ин.15:13), — но также и слу­же­ние, еже­днев­ное умо­ве­ние ног в под­ра­жа­ние Христу.

Выска­зы­ва­ния святых отцов, рели­ги­оз­ных мыс­ли­те­лей и писа­те­лей, пред­став­лен­ные в этой книге, при­званы наста­вить нас в науке дружбы, чтобы, науча­ясь дру­же­ской любви, мы стали истин­ными дру­зьями Христу.

Алек­сандр Логу­нов

Любовь дру­же­ская

Верный друг — креп­кая защита: кто нашел его, нашел сокро­вище. Вер­ному другу нет цены, и нет меры доб­роте его. Верный друг — вра­чев­ство для жизни, и боя­щи­еся Гос­пода найдут его. Боя­щийся Гос­пода направ­ляет дружбу свою так, что, каков он сам, таким дела­ется и друг его.
Сир.6:14-17

Пришли к Нему с рас­слаб­лен­ным, кото­рого несли чет­веро; и, не имея воз­мож­но­сти при­бли­зиться к Нему за мно­го­люд­ством, рас­крыли кровлю дома, где Он нахо­дился, и, про­ко­пав ее, спу­стили постель, на кото­рой лежал рас­слаб­лен­ный.
Мк.2:3-4 

Какое хочешь, пред­ставь себе удо­воль­ствие — низкое ли, бла­го­род­ное ли — сла­дость дружбы будет выше всех их. Укажи даже на сла­дость меда, но и мед дела­ется при­тор­ным; а друг нико­гда, пока оста­ется другом, напро­тив — любовь к нему более и более воз­рас­тает, между тем про­ис­те­ка­ю­щее из нее удо­воль­ствие нико­гда не про­из­во­дит пре­сы­ще­ния. Друг милее этой вре­мен­ной жизни. Потому-то многие по кон­чине друзей не желали более жить. С другом иной с удо­воль­ствием может жить и в ссылке; а без друга и дома жить не захо­тел бы. С другом и бед­ность не тяжела, а без него в тягость и здо­ро­вье и богат­ство. Име­ю­щий друга имеет дру­гого себя. Жалею, что не могу объ­яс­нить этого при­ме­ром, так как сознаю, что все ска­зан­ное будет гораздо менее того, что сле­до­вало бы ска­зать. Вот что значит дружба для этой жизни. А у Бога уго­то­вана ей такая вели­кая награда, что и выра­зить нельзя. Он дает нам награду для того, чтобы мы любили друг друга.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст 

Мы заво­дим друга, не зная, женат ли он и где он служит. Все это — пустяки перед глав­ным: он видит ту же истину. Среди насто­я­щих друзей чело­век пред­став­ляет только себя самого. Никому не важны ни про­фес­сия его, ни семья, ни доход, ни наци­о­наль­ность. Конечно, чаще всего это знают, но слу­чайно. Друзья — как цари. Так встре­ча­ются вла­сти­тели неза­ви­си­мых стран в какой-нибудь ней­траль­ной стране. Дружба по при­роде своей не инте­ре­су­ется ни нашим телом, ни всем тем «рас­ши­рен­ным телом», кото­рое состоит из родных, про­шлого, службы, связей. Вне дру­же­ского круга мы не только Петр или Анна, но и муж или жена, брат или сестра, началь­ник, под­чи­нен­ный, сослу­жи­вец.
Среди друзей все иначе. Влюб­лен­ность обна­жает тело, дружба — самую лич­ность.
Этим и обу­слов­лена дивная без­от­вет­ствен­ность дру­же­ской любви. Я не обязан быть чьим-нибудь другом, и никто не обязан быть моим. Дружба бес­по­лезна и не нужна, как фило­со­фия, как искус­ство, как твар­ный мир, кото­рый Бог не обязан был тво­рить. Она не нужна жизни; она — из тех вещей, без кото­рых не нужна жизнь.
К. С. Льюис 

Жизнь, кото­рой мы живем здесь, имеет свое оча­ро­ва­ние: в ней есть некое свое бла­го­ле­пие, соот­вет­ству­ю­щее всей земной кра­соте. Сла­достна люд­ская дружба, свя­зы­ва­ю­щая милыми узами многих в одно.
Бла­жен­ный Авгу­стин Авре­лий 

Почему ты один? Почему не при­об­ре­та­ешь многих друзей? Почему не явля­ешься твор­цом любви? Почему не устро­я­ешь дружбы, этой вели­чай­шей похвалы для доб­ро­де­тели? Подобно тому как быть в согла­сии со злыми осо­бенно раз­дра­жает Бога, так и быть в согла­сии с доб­рыми осо­бенно радует Его. Не будь со мно­гими в нече­стии; готовь себе друзей прежде жилища, прежде всего про­чего. Если миро­тво­рец — сын Божий (См.: Мф.5:9), то насколько более тот, кто делает дру­зьями? Если только при­ми­ря­ю­щий назы­ва­ется сыном Божиим, то какой награды будет достоин тот, кто делает при­ми­рен­ных дру­зьями?
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст 

Снятые друг с другом дру­жили. Когда их друзья ухо­дили в мир иной, они гру­стили по ним, хотя уже познали, как пре­красна жизнь с Богом… Насто­я­щая, под­лин­ная дружба, как под­лин­ная любовь, — тоже дар Гос­по­день. Дар, кото­рый дается сердцу, под­го­тов­лен­ному для этого. Под­го­тов­лен­ному попыт­ками научиться любить, дру­жить, жерт­во­вать, отда­вать. Именно в дружбе чело­век скорее познает смысл слов о том, что бла­жен­нее давать, нежели брать. И вообще, если кому-то захо­чется понять, насколько истинна дружба с тем или иным чело­ве­ком, дружба ли это в прин­ципе или что-то другое, нужно просто задать себе вопрос: что тебе при­ят­нее — отда­вать ему или брать у него?
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов) 

Нежною любо­вью можно назвать высшую сте­пень дружбы, состо­я­щую в пла­мен­ном рас­по­ло­же­нии и вле­че­нии любя­щего к люби­мому. Потому, чтобы бра­то­лю­бие было не наруж­ным, а внут­рен­ним и пла­мен­ным, ска­зано: Будьте бра­то­лю­бивы друг к другу с неж­но­стью (Рим.12:10).
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий 

Подобно тому источ­нику, кото­рый, как ска­зы­вают, и среди горь­ких вод моря оста­ется слад­ким, не увле­кался я за теми, кото­рые вели к пагубе, но сам при­вле­кал друзей к совер­шен­ней­шему. А мне Бог и в этом оказал бла­го­де­я­ние, соеди­нил меня узами дружбы с чело­ве­ком самым мудрым, кото­рый один и жизнью и словом всех был выше. Кто же это? Весьма легко узна­ете его. Это Васи­лий — вели­кое при­об­ре­те­ние для насто­я­щего века. С ним вместе мы учи­лись, и жили, и раз­мыш­ляли. Если должно чем и похва­литься, то я состав­лял с ним чету не бес­чест­ную для Эллады. У нас все было общее, и одна душа в обоих свя­зы­вала то, что раз­де­ляли тела. А что пре­иму­ще­ственно нас соеди­няло, так это Бог и стрем­ле­ние к совер­шен­ству. Когда при­об­рели мы столько вза­им­ной дове­рен­но­сти друг к другу, что выска­зали один дру­гому и глу­бины сер­деч­ные, тогда соеди­ни­лись между собой еще тес­ней­шими узами любви, потому что оди­на­ко­вость чув­ство­ва­ний и вза­им­ную при­вя­зан­ность делает более нераз­рыв­ной.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов 

Дружба родится из при­я­тель­ства, когда двое или трое заме­тят, что они что-то пони­мают оди­на­ково. Раньше каждый из них думал, что только он это понял. Дружба начи­на­ется с вопроса: «Как, и ты это знаешь? А я думал, я один…»
К. С. Льюис 

Кроме того, есть ли какая стена, столь несо­кру­ши­мая, столь укреп­лен­ная сово­куп­но­стью огром­ных камней, столь недо­ступ­ная для напа­де­ний врагов, как союз любя­щих друг друга и спло­чен­ных между собою еди­но­ду­шием? Он отра­жает козни самого диа­вола, и весьма есте­ственно. Вос­ста­вая против него в союзе друг с другом, такие люди ста­но­вятся непо­бе­димы его ухищ­ре­ни­ями и воз­дви­гают бли­ста­тель­ные трофеи любви. И как струны лиры, хотя мно­го­чис­лен­ные, но настро­ен­ные согласно, звучат при­ят­ней­шим звуком, так точно и объ­еди­нен­ные еди­но­мыс­лием издают бла­го­звуч­ный глас любви.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

У апо­стола Павла во Втором посла­нии к Корин­фя­нам есть такие строки: Придя в Троаду для бла­го­вест­во­ва­ния о Христе, хотя мне и отвер­ста была дверь Гос­по­дом, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, про­стив­шись с ними, я пошел в Маке­до­нию (2Кор.2:12-13). Апо­стол жил ради благой вести о Христе — в этом был смысл его жизни. Но в одном из горо­дов, где он мог бы про­по­ве­до­вать, и успешно, он не нахо­дит своего друга Тита, рас­стра­и­ва­ется и уходит… Это любовь, это дружба? Да, это любовь и это дружба.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов) 

Вскоре по твоем уда­ле­нии и даже по следам твоим прибыв в город, сколько был я опе­ча­лен тем, что не нашел тебя, нужно ли и гово­рить об этом тебе, такому чело­веку, кото­рый не имеет нужды в словах, но знаешь по опыту, потому что и сам терпел подоб­ные неудачи. Ибо как было для меня дорого видеть и обнять пре­вос­ход­ного во всем Евсе­вия и снова воз­вра­титься вос­по­ми­на­нием к своей юности и при­пом­нить те дни, когда были у нас и один кров, и один очаг, и тот же настав­ник, когда и отдых, и заня­тие, и рос­кошь, и ску­дость — все делили мы между собою поровну. Как дорого, дума­ешь, ценил я, что все это обновлю в памяти при сви­да­нии с тобою, и, сбро­сив с себя эту тяже­лую ста­рость, опять, по-види­мому, из ста­рика сде­ла­юсь моло­дым?
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий 

Можно было поду­мать, что Гёте1 под ста­рость окру­жен был всем олим­пом гер­ман­ской интел­ли­ген­ции, что все избран­ное тес­ни­лось к его стар­че­скому креслу. На деле же он про­во­дил дни оди­ноко и рад был какому-нибудь Эккер­ману2, уса­жи­вал его обе­дать, отво­дил душу… Лейб­ница3, когда он умер, про­во­жал в могилу один лишь старый слуга. Все мы, говорю я, не богаты друж­бой, если пони­мать это святое слово в святом зна­че­нии. И потому культ дружбы необ­хо­дим, культ бла­го­же­ла­тель­ства, чистой любви к чело­веку.
М. О. Мень­ши­ков

Тот кто имеет друзей, хотя бы был беден, ста­но­вится гораздо богаче бога­тых: чего он сам не посмеет ска­зать за себя, то скажет за него друг; чего не может доста­вить сам себе, достиг­нет чрез дру­гого.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст 

Иногда у нас не хва­тает веры, иногда у нас не хва­тает силы под­няться, иногда нам нужна помощь. И вот есть рас­сказ в Еван­ге­лии о том, как пара­ли­зо­ван­ный чело­век был при­не­сен четырьмя своими дру­зьями к Спа­си­телю с тем, чтобы Он его исце­лил. Народу была толпа, про­биться было невоз­можно, но они настолько любили, ува­жали своего друга, они так твердо верили, что Хри­стос может ему помочь, что под­ня­лись на крышу, про­ко­пали ее и спу­стили одр, на кото­ром лежал этот боль­ной их друг, к ногам Христа. И в Еван­ге­лии ска­зано: видя их веру, Хри­стос сказал боль­ному, что исце­ляет его (См.: Мк.2:3-12).
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский 

Мы не ценим дружбы, потому что ее не видим. А не видим мы ее потому, что она из всех видов любви наи­ме­нее есте­ствен­ная, в ней не участ­вует инстинкт, в ней очень мало или просто нет био­ло­ги­че­ской необ­хо­ди­мо­сти. Она почти не свя­зана с нер­вами, от нее не крас­неют, не блед­неют, не лиша­ются чувств. Соеди­няет она лич­ность с лич­но­стью; как только люди подру­жи­лись, они выде­ли­лись из стада. Без влюб­лен­но­сти никто бы из нас не родился, без при­вя­зан­но­сти — не вырос, без дружбы можно и вырасти, и про­жить. Вид наш с био­ло­ги­че­ской точки зрения в ней не нуж­да­ется. Обще­ство ей даже враж­дебно. Заметьте, как не любит ее началь­ство. Дирек­тору школы, коман­диру полка, капи­тану корабля ста­но­вится не по себе, когда кого-нибудь из их под­чи­нен­ных свяжет креп­кая дружба.
К. С. Льюис 

Невоз­можно, однако, сло­вами выра­зить, сколько удо­воль­ствия достав­ляет при­сут­ствие друзей; это пони­мают только те, кото­рые испы­тали. От друга можно без зазре­ния и про­сить услуги, и при­ни­мать услугу. Когда они при­ка­зы­вают нам, мы им бла­го­дарны, — и скор­бим, когда они стес­ня­ются. У нас нет ничего, что не при­над­ле­жало бы им. Часто, пре­зи­рая все здеш­нее, мы, однако, не хотим рас­статься со здеш­нею жизнью только для них.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст 

Истин­ной любви и дру­же­ства союз ничем не может разо­рваться. Так, муче­ни­ков святых ничто: ни огонь, ни вода, ни меч, ни смерть, ни жизнь — не могли раз­лу­чить от люби­мого Христа. Так, Павел святой, свя­зан­ная любо­вью с Иису­сом Хри­стом душа, не только хотел быть узни­ком, но готов был и уме­реть в Иеру­са­лиме за имя Гос­пода Иисуса (См.: Деян.21:13).
Свя­ти­тель Тихон Задон­ский 

Друг вожде­лен­нее самого света. Я говорю о друге искрен­нем. И не дивись этому. В самом деле, лучше для нас, чтобы солнце померкло, чем лишиться друзей; лучше про­во­дить жизнь во тьме, нежели жить без друзей. И я скажу, почему это. Многие, взи­ра­ю­щие на солнце, нахо­дятся во тьме, а бога­тые дру­зьями нико­гда не бывают скорбны. Я говорю о дру­зьях духов­ных, ничего не пред­по­чи­та­ю­щих дружбе. Таков был Павел, кото­рый, охотно отда­вая (дру­зьям) свою душу, хотя они и не про­сили его о том, охотно бро­сился бы за них в геенну. Так надобно любить пла­мен­ною любо­вью!
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Для хри­сти­а­нина всякий чело­век — ближ­ний, но вовсе не всякий — друг. И враг, и нена­вист­ник, и кле­вет­ник — все же ближ­ний, но даже и любя­щий — не всегда друг, ибо отно­ше­ния дружбы глу­боко инди­ви­ду­альны и исклю­чи­тельны. Так, даже Гос­подь Иисус Хри­стос назы­вает апо­сто­лов своими дру­зьями лишь пред рас­ста­ва­нием с ними, совсем на пороге своей крест­ной муки и смерти (См.: Ин.15:15). Сле­до­ва­тельно, налич­ность бра­тьев, как бы любимы они ни были, не устра­няет еще необ­хо­ди­мо­сти друга, и — наобо­рот. Напро­тив, потреб­ность в друге — еще жгучее от налич­но­сти бра­тьев, а дан­ность друга вклю­чает в себя необ­хо­ди­мость бра­тьев.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Не говори мне о дру­зьях нынеш­них, потому что вместе со многим другим утра­чено ныне и это благо; но вспомни, что при апо­сто­лах, — не говорю о пер­во­сто­я­те­лях, а о самих даже веро­вав­ших, — у всех, как ска­зано: было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не назы­вал своим, но все у них было общее. …И каж­дому дава­лось, в чем кто имел нужду (Деян.4:32-35). Тогда не было моего и твоего.
Вот дружба, когда кто не почи­тает своего своим, но при­над­ле­жа­щим ближ­нему, а соб­ствен­ность ближ­него счи­тает чуждой для себя, когда один так бере­жет жизнь дру­гого, как свою соб­ствен­ную, а тот платит ему вза­имно таким же рас­по­ло­же­нием. Но где же, скажут, можно теперь отыс­кать такого друга? Именно, нигде нельзя, потому что мы не хотим быть такими, а если бы захо­тели, было бы даже очень можно. Если бы это было в самом деле невоз­можно, то Хри­стос не запо­ве­дал бы этого и не гово­рил бы так много о любви. Вели­кое дело дружба, и в какой мере вели­кое, этого никто не может понять, этого не выра­зит даже ника­кое слово, разве кто узнает по своему опыту.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Чтобы жить в среде братии, надо иметь Друга, хотя бы дале­кого; чтобы иметь Друга, надо жить в среде братии, по край­ней мере быть с ними духом. В самом деле, чтобы ко всем отно­ситься как к самому себе, надо хоть в одном видеть себя, ося­зать самого себя, необ­хо­димо вос­при­ни­мать в этом одном уже осу­ществ­лен­ную, — хотя бы и частично, — победу над само­стью.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Когда нет дружбы, то мы ставим в укор другим наши бла­го­де­я­ния, пре­воз­но­сим их даже при всей их незна­чи­тель­но­сти. А когда есть дружба, мы скры­ваем их и вели­кие хотим выдать за малые, чтобы не пока­зать, что друг у нас в долгу, но — что мы сами одол­жены ему тем, что он поз­во­лил нам одол­жить его. Знаю, что многие не пони­мают того, о чем я говорю; при­чина этого в том, что я говорю о такой вещи, кото­рая имеет место теперь только на Небе.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Царь-Пророк в своих Псал­мах строит мост от Вет­хого Завета к Новому. Так и дружба его с Иона­фа­ном реши­тельно поды­ма­ется над уров­нем ути­ли­тар­ной дружбы Вет­хого Завета и пред­вос­хи­щает тра­ги­че­скую дружбу Нового. Тень глу­бо­кого, безыс­ход­ного тра­гизма легла на этого Предка Хри­стова; и чест­ная земная дружба от этой тени сде­ла­лась бес­ко­нечно углуб­лен­ной и бес­ко­нечно слад­кой для нашего, име­ю­щего Еван­ге­лие, сердца.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский 

Когда я говорю о при­вя­зан­но­сти или влюб­лен­но­сти, все меня пони­мают. Оба эти чув­ства вос­петы и про­слав­лены свыше всякой меры. Даже те, кто в них не веря, под­чи­ня­ются тра­ди­ции — иначе они бы не обли­чали их. Но мало кто помнит теперь, что и дружба — любовь. У Три­стана и Изольды, Анто­ния и Клео­патры, Ромео и Джу­льетты, тысячи лите­ра­тур­ных соот­вет­ствий; у Давида и Иона­фана, Ореста и Пилада, Роланда и Оливье их нет. В ста­рину дружбу счи­тали самой полной и счаст­ли­вой из чело­ве­че­ских связей. Нынеш­ний мир ее лишен. Конечно, все согла­сятся, что кроме семьи муж­чине нужны и друзья. Но самый тон пока­жет, что под этим словом под­ра­зу­ме­вают совсем не тех, о ком писали Цице­рон и Ари­сто­тель. Дружба для нас — раз­вле­че­ние, почти ненуж­ная рос­кошь. Как же мы до этого дошли?
К. С. Льюис 

Есть и другие формы любви, кото­рые мы не должны забы­вать нико­гда. Между ними — дружба, соеди­ня­ю­щая двух людей, кото­рые друг во друге видят непо­вто­ри­мую лич­ность, един­ствен­ного чело­века, с кем можно свя­заться таким отно­ше­нием. Вы спро­сите: почему тогда не брак? Брак воз­мо­жен только между людьми раз­ного пола, а дружба может охва­тить людей одного пола, их соеди­нить неопи­су­е­мым обра­зом. И это мы видим и в житиях святых, и в жизни греш­ни­ков, самых обык­но­вен­ных людей, и в язы­че­стве, и в Ветхом Завете. Эта любовь-дружба может быть не такая рази­тель­ная, не такая пора­жа­ю­щая своей силой, как любовь, кото­рая откры­лась нам в Боге, откры­лась в сотво­ре­нии Адама и Евы и их первой встрече, но она суще­ствует. Если вы про­чтете Ветхий Завет, вы уви­дите, что неко­то­рые лица в Ветхом Завете нам являют именно такую славу (напри­мер, 1Цар.18–23). По этой же линии можно вспом­нить Руфь, как она гово­рит Ное­мини, матери своего умер­шего мужа, что ее не оста­вит: Народ твой будет моим наро­дом, и твой Бог — моим Богом (Руфь 1:16). Можно при­ве­сти и другие при­меры.

Но мы видим подоб­ные рас­сказы и в язы­че­стве. В Древ­ней Греции был рас­сказ о Филе­моне и Бав­киде. Они нам опи­сы­ва­ются после долгой жизни в браке как очень-очень ветхие люди, кото­рые сияют любо­вью, но любо­вью без стра­сти, любо­вью, кото­рая не ищет своего, любо­вью, кото­рая себя отдает и дру­гого при­ни­мает без остатка, любо­вью, для кото­рой другой чело­век есть сияние жизни и радость.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Откры­ва­ю­ще­еся в созна­нии друзей их мисти­че­ское един­ство про­ни­кает собою все сто­роны жизни их, озо­ла­чи­вает и каж­до­днев­ное. Отсюда выхо­дит, что и в обла­сти про­стого сора­бот­ни­че­ства, просто това­ри­ще­ства Друг дела­ется вели­чи­ною боль­шею по своей цен­но­сти, нежели послед­няя того эмпи­ри­че­ски стоит. Помощь Друга при­об­ре­тает таин­ствен­ный и любез­ный сердцу отте­нок; выгода от него дела­ется свя­ты­нею. Эмпи­ри­че­ское дружбы пере­рас­тает себя, упи­ра­ется в небо и врас­тает кор­нями в земные, ниже-эмпи­ри­че­ские недра. Может быть, — да и не может быть, а конечно, — в этом именно лежит при­чина той настой­чи­во­сти, с кото­рою и древ­ние и новые, — и хри­сти­ане, и иудеи, и языч­ники — вос­хва­ляли дружбу в ее ути­ли­тар­ном, вос­пи­та­тель­ном и житей­ском моменте.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Вспо­ми­на­ется извест­ный миф о Касторе и Пол­луксе, как своего рода дохри­сти­ан­ская модель дружбы. Пол­лукс (или Поли­девк), кото­рый не захо­тел пере­не­сти смерть своего друга и брата Кастора, погиб­шего в бою, просил Зевса послать ему смерть. Но Зевс мило­стиво поз­во­лил ему пода­рить брату поло­вину своего бес­смер­тия, и с тех пор братья-друзья про­во­дили один день в под­зем­ном цар­стве мерт­вых, а другой — на сол­неч­ном Олимпе. Разве не чув­ству­ется в этой легенде том­ле­ние язы­че­ского мира, смут­ное пред­чув­ствие рая и ада? В пред­чув­ствиях можно найти лишь тени духа, но тени исче­зают, когда вос­хо­дит солнце Христа.
Свя­щен­ник Вла­ди­мир Зелин­ский

Глав­ной, самой глу­бо­кой мыслью Антич­но­сти и Сред­не­ве­ко­вья был уход от мате­ри­аль­ного мира. При­роду, чув­ство, тело счи­тали опас­ными для духа, их боя­лись или гну­ша­лись ими. При­вя­зан­ность и влюб­лен­ность слиш­ком явно упо­доб­ляют нас живот­ным. Когда вы испы­ты­ва­ете их, у вас пере­хва­ты­вает дыха­ние или жжет в груди. Свет­лый, спо­кой­ный, разум­ный мир сво­бодно избран­ной дружбы отда­ляет нас от при­роды. Дружба — един­ствен­ный вид любви, упо­доб­ля­ю­щий нас богам или Анге­лам.
К. С. Льюис 

Когда соеди­ня­емся друг с другом неза­вист­ли­во­стью, про­сто­тою, любо­вью, миром и радо­стью, пре­успе­я­ние ближ­него почи­тая соб­ствен­ным своим при­об­ре­те­нием, а равно немощи, и недо­статки, и скорби при­зна­вая соб­ствен­ным ущер­бом, тогда в состо­я­нии будем испол­нить закон Хри­стов. Вот под­линно ангель­ская жизнь!Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин

О выборе друзей, пред­мете дружбы и ее болез­нях

Живу­щих с тобою в мире да будет много, а совет­ни­ком твоим — один из тысячи. Если хочешь при­об­ре­сти друга, при­об­ре­тай его по испы­та­нии и не скоро вве­ряйся ему.
Сир. 6:6-7 

Не дру­жись с гнев­ли­вым и не сооб­щайся с чело­ве­ком вспыль­чи­вым, чтобы не научиться путям его и не навлечь петли на душу твою.
Притч. 22:24-25 

И сде­ла­лись в тот день Пилат и Ирод дру­зьями между собою, ибо прежде были во вражде друг с другом.
Лк.23:12

Хри­стос поис­тине может ска­зать вся­кому кругу друзей: «Не вы избрали друг друга, но Я избрал вас друг для друга». Дружба — не награда за ум или вкус, а орудие Божие, с ее помо­щью Гос­подь откры­вает нам кра­соту дру­гого чело­века. Этот чело­век не лучше сотен прочих, но мы уви­дели его. Как и все доброе, кра­сота эта — от Бога, и потому в хоро­шей дружбе Он ее умно­жит. Гос­подь, а не мы созы­вает наших гостей и, посмеем наде­яться, правит нашим дру­же­ским пиром. Во всяком случае, так быть должно. Не будем же ничего решать без Хозя­ина.
К. С. Льюис

Друзья — это тоже про­яв­ле­ние Божией заботы о нас. Гос­подь пока­зы­вает, что мы все-таки не оди­ноки в этом без­жа­лост­ном мире, и потому под­лин­ная дружба — дей­стви­тельно сокро­вище. В жизни часто бывает, что род­ствен­ные узы между бра­тьями и сест­рами крепки, пока живы роди­тели. Когда же их уже нет, родные забы­вают друг друга, и более проч­ными узами часто ста­но­вятся именно дру­же­ские.
В. Н. Духа­нин

В китай­ском языке нет слова «брат». Но есть два разных слова со зна­че­нием «стар­ший брат» и «млад­ший брат». И это честно. Потому что, когда я говорю, что у меня есть брат, всегда звучит уточ­ня­ю­щий вопрос: стар­ший или млад­ший?
Вла­дыка Анто­ний гово­рит: «Когда мне пред­ла­гают брат­скую любовь, я зада­юсь вопро­сом: а какой ты брат — Каин или Авель?» На про­тя­же­нии всей исто­рии чело­ве­че­ства брат­ская любовь была иска­жена бра­то­убий­ствен­ной борь­бой за пер­во­род­ство. Брат­ство, кажется, обре­чено на то, что среди бра­тьев всегда най­дется стар­ший.
Нельзя ска­зать: стар­ший друг или млад­ший друг — или друг, или нет.
Д. Ю. Стро­цев

Друзья дороже отцов и сыно­вей, — друзья о Христе.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст 

У святых отцов мно­го­кратно повто­ря­ется мысль о необ­хо­ди­мо­сти, наряду со все­лен­скою любо­вью — αγάπη (агапи. — Прим. рeд.), и уеди­нен­ной дружбы — φιλία (филия. — Прим. ред). Насколько первая должна отно­ситься ко вся­кому, невзи­рая на всю его скверну, настолько же вторая должна быть осмот­ри­тель­ною в выборе друга. Ведь с другом срас­та­ешься, друга, вместе с его каче­ствами, при­ни­ма­ешь в себя; чтобы не погиб­нуть обоим, тут нужно тща­тель­ное избра­ние.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Ника­кое при­об­ре­те­ние не лучше друга; но нико­гда не при­об­ре­тай себе в друзья худого чело­века.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Подобно соби­ра­ю­щимся пуститься в море, сижу сам с собою, глядя в буду­щее. Ибо море­ход­цам для бла­го­по­луч­ного пла­ва­ния нужны ветры, а нам нужен чело­век, кото­рый бы руко­во­дил и без­опасно пере­пра­вил нас по соле­ным волнам жизни. Соб­ственно для меня, как рас­суж­даю, нужны, во-первых, узда для юности и потом побуж­де­ния на поприще бла­го­че­стия. А это может доста­вить такой разум, кото­рый то удер­жи­вает, что во мне есть бес­чин­ного, то воз­буж­дает, что в душе есть мед­ли­тель­ного.
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий 

С кем дольше обра­ща­ешься, от того больше видишь опыта; а где больше опыта, там и сви­де­тель­ство совер­шен­нее. Ежели есть для меня что полез­ное в жизни, так это — твоя дружба и обра­ще­ние с тобой.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов 

Бог напол­нил людей раз­но­об­раз­ными даро­ва­ни­ями. Подобно тому как чело­век видит чужую испор­чен­ность, раз­вра­щен­ность, он может уви­деть и чужую доб­ро­де­тель — и под­ра­жать ей.
Паисий Свя­то­го­рец 

Отно­ше­ния между людьми опре­де­ля­ются их при­над­леж­но­стью или непри­над­леж­но­стью друг другу. Влюб­лен­ные отдают себя дру­гому, дого­ва­ри­ва­ются о вза­им­ной при­над­леж­но­сти. Члены одной семьи сопри­над­ле­жат семье, и поэтому внут­ри­се­мей­ные отно­ше­ния иные, чем отно­ше­ния с людьми внеш­ними. Те, с кем нас не свя­зы­вает общая при­над­леж­ность, ока­зы­ва­ются для нас чужими.
Фено­мен дружбы заклю­ча­ется в том, что она свя­зы­вает нас вопреки прин­ципу при­над­леж­но­сти. Она свя­зы­вает двоих без обетов при­над­леж­но­сти. Она при­во­дит в семью гостя, и его при­ни­мают на правах члена семьи. Она помо­гает встре­титься бра­тьям, когда они вдруг забы­вают о сопер­ни­че­стве.
Д. Ю. Стро­цев

В любви суще­ственно раз­ли­чие пола, для дружбы оно не имеет реша­ю­щего зна­че­ния; всего есте­ствен­нее дружба воз­ни­кает в пре­де­лах одного пола. Любов­ных увле­че­ний может быть много, но истин­ная любовь лишь одна, так и дру­же­ских связей, при­я­тель­ских отно­ше­ний бывает много, но истин­ный друг бывает только один.
Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков 

Каждый ли хри­сти­а­нин может стать нашим другом? При­веду в каче­стве ответа ана­ло­гию, правда, не очень точную, но помо­га­ю­щую понять: не каждый муж­чина может стать мужем для жен­щины, и не каждая жен­щина может стать женой для муж­чины. Мужем и женой люди ста­но­вятся только тогда, когда между ними уста­нав­ли­ва­ются опре­де­лен­ные отно­ше­ния, осно­ван­ные на их внут­рен­ней бли­зо­сти, на их, может быть, и не всегда сход­стве, но — созвуч­но­сти друг другу. Дружба — это, конечно, не семей­ная жизнь, не вступ­ле­ние в брак, но тем не менее что-то отча­сти сродни этому. Для воз­ник­но­ве­ния дружбы тоже должно быть некое внут­рен­нее созву­чие, бли­зость инте­ре­сов. Как в браке есть своя исто­рия любви и отно­ше­ний между мужем и женой, так и у дружбы всегда есть исто­рия. Если чело­век всмот­рится в исто­рию своих отно­ше­ний с другом, он поймет, что это так и есть на самом деле. Есть моменты сбли­же­ния и вос­торга друг от друга, есть моменты оттор­же­ния, моменты, когда люди рас­хо­дятся, а потом снова схо­дятся и ста­но­вятся друг другу еще ближе и еще роднее. Люди вместе что-то пере­жи­вают, пре­одо­ле­вают. Дружба — это настолько уди­ви­тель­ное и пре­крас­ное явле­ние, что слов не най­дешь, чтобы до конца объ­яс­нить, что это такое.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов) 

Если бы кто спро­сил меня: что всего лучше в жизни? — отве­тил бы: друзья. А из них кого должно более почи­тать? Отве­чал бы: добрых.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов 

Гладок тот друг, кото­рый питает душу.
Пре­по­доб­ный Нил Синай­ский

Друзей прежде опро­буй испы­та­нием и не всех делай себе близ­кими, не всем вве­ряйся; потому что мир полон лукав­ства. Но избери себе одного брата, боя­ще­гося Гос­пода, и с ним дру­жись как брат с братом. А лучше всего при­ле­пись к Богу, как сын к отцу; ибо люди все вда­лись в лукав­ство, исклю­чая немно­гих. Земля полна суеты, бед и скор­бей.
Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий 

Вся­кого чело­века от души любить должно, упо­ва­ние же воз­ла­гать на одного Бога и Ему Еди­ному слу­жить всею кре­по­стью. Ибо пока Он хранит нас, то и друзья все нам бла­го­при­ят­ствуют, и враги все сде­лать нам зло не сильны. А когда Он нас оста­вит, то и друзья все от нас отвра­ща­ются, и враги все берут силу над нами. Други Хри­стовы всех любят искренно, но не всеми бывают любимы. Друзья же мир­ские и не всех любят, и не всеми любимы бывают. Други Хри­стовы до конца сохра­няют союз любви, а друзья мир­ские — пока не встре­тится у них друг с другом столк­но­ве­ние за что-либо мир­ское.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник 

И пре­столы шатки, и друзья по боль­шей части бывают только при вре­мени. Но если они и посто­янны, то лучше поко­риться Богу, нежели иметь пер­вен­ство во всем види­мом или стоять выше всего види­мого.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов 

Навер­няка у каж­дого из нас в жизни были и пери­о­ди­че­ски появ­ля­ются люди, кото­рые назы­вают себя нашими дру­зьями. Но при этом совер­шают такие поступки, что нам бы хоте­лось обще­ние с ними свести до мини­мума. И не потому, что они непри­ятны, не потому, что дают повод для гнева, осуж­де­ния, — нет. Дело в том, что обще­ние с ними порой бывает небез­опас­ным, небез­вред­ным. И по боль­шому счету — напрас­ным. При этом у многих из нас в жизни есть люди, кото­рые не отно­сят себя к нашим дру­зьям даже номи­нально, но кото­рые дей­стви­тельно с нами дружат, и мы с ними дружим тоже. И отно­ше­ния наши с ними порой напо­ми­нают отно­ше­ния родных людей. И нет необ­хо­ди­мо­сти эти отно­ше­ния как-то обо­зна­чать.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов) 

Будем убе­гать нена­ви­сти и рас­прей. Кто нахо­дится в дружбе с зара­жен­ным нена­ви­стью и свар­ли­вым, тот нахо­дится в дружбе с хищным зверем. Точно, дове­ря­ю­щий себя зверю без­опас­нее того, кто дове­ряет себя свар­ли­вому и зара­жен­ному нена­ви­стью. Кто не отвра­ща­ется от свар­ли­во­сти и не гну­ша­ется ею, не поща­дит никого из чело­ве­ков, даже друзей своих.
Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий 

Смерть оби­тает в том, у кого язык — меч обо­ю­до­ост­рый. Тако­вой всту­пил в союз с вечною смер­тью и при­го­то­вил себе поги­бель и жилище во аде: он не будет иметь насле­дия в земле живых, тво­ря­щих волю Божию. Рас­смотри и най­дешь, что чело­век дву­языч­ный губит душу свою, сму­щает зна­ко­мых и друзей, рас­стра­и­вает обще­ство, содей­ствует совер­ше­нию вся­кого зла и при­ни­мает в нем уча­стие, непре­станно устра­и­вает ближ­нему козни. Уда­ляй­тесь, воз­люб­лен­ные братия, от дву­языч­ного, никак не всту­пайте в дружбу с ним: всту­пив­ший в дружбу с ним вместе с этим под­чи­нился смерти.
Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий 

Не знайся дру­же­ски ни с кем, пока не узна­ешь, под­линно ли добрый чело­век, а не лице­мер тот, с кото­рым хочешь знаться, иначе после будешь рас­ка­и­ваться и жалеть, но будет поздно. Многие волки в ове­чьих шкурах ходят: По плодам их, — гово­рит Гос­подь, — узна­ете их (Мф.7:16).
Свя­ти­тель Тихон Задон­ский 

Вождем и в слове и в жизни своей имей Христа — Слово, Кото­рый пре­выше вся­кого слова. Не дру­жись с чело­ве­ком пороч­ным и негод­ным: зараза про­ни­кает и в креп­кие члены. Доб­ро­де­тели своей не сооб­щишь ты другу, а сра­мота его жизни падет и на тебя.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов 

Но если чья-нибудь дружба вредит тебе — отвергни ее от себя. Если мы часто отсе­каем те или другие из наших членов, когда они бывают неис­це­лимо больны и вредят другим, то тем более то же нужно делать в отно­ше­нии души. Ничто так не вредно, как дурное сооб­ще­ство. То, чего не в состо­я­нии сде­лать необ­хо­ди­мость, часто может сде­лать дружба как во вред, так и на пользу. Кто ведет дружбу с вра­гами царя, тот не может быть другом царя.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст 

Когда к свя­щен­нику при­хо­дят бывшие супруги и начи­нают горе­вать об утра­чен­ном, зако­но­ме­рен вопрос: а как возник брак, кото­рый рас­пался? Если про­ана­ли­зи­ро­вать ситу­а­цию, всегда полу­ча­ется, что в его основе было что-то непра­виль­ное. То же самое — с друж­бой. Если в какой-то момент чело­век, кото­рого мы счи­тали другом, вдруг нам другом быть пере­стал, то, скорее всего, это про­изо­шло из-за нас самих. Веро­ят­нее всего, мы из какой-то внут­рен­ней коры­сти, не мате­ри­аль­ной, а душев­ной, пред­по­чли счи­тать этого чело­века другом тогда, когда он этим другом не был. Мы созна­тельно на что-то закрыли глаза, а потом жизнь все рас­ста­вила по своим местам.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Все, кто окру­жает нас, — наши при­я­тели. Те, кто раз­де­ляют с нами что-то свое, осо­бен­ное, — наши друзья. Как гово­рил Эмер­сон 4, в этом виде любви вопрос: «Ты меня любишь?» — значит: «Ты видишь ту же самую истину?» или хотя бы: «Важна тебе та же истина?» Чело­век, пони­ма­ю­щий, как и мы, что какой-то вопрос важен, может стать нам другом, даже если он иначе отве­тит на него. Вот почему тро­га­тель­ные люди, кото­рые хотят «заве­сти друзей», их нико­гда не заве­дут. Дружба воз­можна только тогда, когда нам что-то важнее дружбы. Если чело­век отве­тит на тот вопрос: «Да плевал я на истину! Мне друг нужен», он может добиться только при­вя­зан­но­сти. Здесь «не о чем дру­жить», а дружба всегда «о чем-то», хотя бы это было домино или инте­рес к белым мышам.
К. С. Льюис 

А когда назы­ваю кого дру­зьями, разу­мею людей пре­крас­ных, добрых, соеди­нен­ных со мной узами доб­ро­де­тели, потому что и сам стрем­люсь к доб­ро­де­тели.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов 

В отли­чие от влюб­лен­ных друзья не смот­рят друг на друга. Да, смот­рят они на что-то третье, но это не значит, что они друг друга не видят и не любят. Дружба — та самая среда, где рас­цве­тают вза­им­ная любовь и вза­им­ное знание. Мы никого не знаем так хорошо, как друзей. Каждый шаг на сов­мест­ном пути пове­ряет дружбу, и поверка эта нам понятна, она осо­знанна, мы в ней участ­вуем. Наше почте­ние друг к другу пре­об­ра­жа­ется, когда придет час, в исклю­чи­тельно зрячую и креп­кую любовь-вос­хи­ще­ние. Если бы мы с самого начала больше гля­дели на чело­века, меньше — на пред­мет дружбы, мы бы не узнали так хорошо, не полю­били так глу­боко того, с кем подру­жи­лись. Мы не обре­тем поэта, мыс­ли­теля, воина, хри­сти­а­нина, если будем любо­ваться им как воз­люб­лен­ной. Лучше читать вместе с ним, спо­рить с ним, сра­жаться, молиться.
К. С. Льюис 

Вот если так при­сту­пить к чтению Еван­ге­лия сообща, то, как гово­рится в Писа­нии, брат братом укреп­ля­е­мый — как гора Сион, не подвиг­нется вовек (Пс.124:1). Под­держка еди­но­мыш­лен­ни­ков, под­держка друзей, под­держка людей, кото­рые на одном с тобой пути в Цар­ство Божие, может ока­зать боль­шую помощь, и от нее не надо отка­зы­ваться. Значит, стоит вчи­ты­ваться в Еван­ге­лие пооди­ночке и с любо­вью делиться со всеми своим пони­ма­нием и из этого обще­ния чер­пать силы жить.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский 

Нет ничего дороже и желан­нее, чем чело­век, кото­рый твоему сча­стью раду­ется как своему соб­ствен­ному, и в несча­стии при­ни­мает уча­стие, как если бы он сам стра­дал. Но надо, чтобы дружба была осно­вана на доб­ро­де­тели. Ибо осно­ван­ная на стра­сти и нача­тая с дурным наме­ре­нием дружба не есть дружба, но соеди­не­ние злобы и заго­вор. Так, напри­мер, Пилат и Ирод были во все­гдаш­ней ссоре, но, согла­сив­шись убить непо­вин­ного Иисуса, они при­ми­ри­лись. Чтобы был тверд чест­ный мир дружбы, необ­хо­димо равен­ство в имении и чести, то есть надо столько же, по край­ней мере, иметь попе­че­ния о пользе и о чести своего друга, как и о соб­ствен­ных, а если этого не будет, то дружба скоро раз­ру­шится и будет только лице­мер­ной. И потому надо иметь осто­рож­ность, чтобы под видом дружбы наше доб­ро­сер­де­чие хитрые люди не обра­тили себе на пользу, а нам во вред. Ибо, по апо­столь­скому слову, бывают и беды между лже­бра­ти­ями (2Кор.11:26). И между апо­сто­лами был Иуда-пре­да­тель. Если искренне брат брату помо­гают, будут стоять твердо. Не в еде и питии состоит дружба, такую имеют и раз­бой­ники, и чело­ве­ко­убийцы. Но если мы дей­стви­тельно друзья, если поис­тине друг о друге печемся, во всем друг другу да помо­гаем, это дружба во благо, она помо­гает нам не отойти в геенну.
Платон (Левшин), мит­ро­по­лит Мос­ков­ский

Среди насто­я­щих друзей каждый нередко чув­ствует себя недо­стой­ным, удив­ля­ется, что он нужен, сми­ренно раду­ется, что его при­няли.
К. С. Льюис

Всякая дружба, не осно­ван­ная на истин­ной любви и сми­ре­нии, а паче (дружба) по стра­сти, непрочна и раз­ру­шится.
Пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский

Толпа нико­гда не бывает совер­шенно права, не бывает она и совер­шенно не права. Совсем неверно, что люди всту­пают в дружбу только спеси ради. Но спесь дей­стви­тельно угро­жает всякой дружбе. Самая духов­ная любовь под­вер­жена духов­ной опас­но­сти. Если хотите, дружба упо­доб­ляет нас Анге­лам; но для того, чтобы вку­шать ангель­ский хлеб, чело­веку нужен трой­ной покров сми­ре­ния.
К. С. Льюис 

Конечно, воз­можна и непра­вая дружба, как и непра­вая любовь, не рас­ши­ря­ю­щая, но замы­ка­ю­щая сердце в эго­и­сти­че­ском само­утвер­жде­нии, гор­до­сти другом как своим досто­я­нием; когда она ста­но­вится лишь эго­из­мом вдвоем, любовь, как и дружба, теряет крылья и пре­вра­ща­ется в путы мещан­ства: всякое чув­ство имеет свою изнанку.
Дружба, как и любовь, имеет свои опас­но­сти и соблазны и нуж­да­ется в аскезе и подвиге, — даром не дается ника­кое духов­ное дости­же­ние. Дружба может есте­ственно вырож­даться в нена­висть или вражду, — отри­ца­тель­ную исклю­чи­тель­ность, огонь без света; но и при этом сохра­ня­ется Wahlverwandtschaft (род­ство душ. — Прим. ред.), исклю­ча­ю­щая рав­но­ду­шие и без­раз­ли­чие.
Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков

Мы порой совер­шаем очень боль­шую ошибку, считая, что другом для нас может быть только тот, кто всегда нас поймет, у кого мы всегда найдем уте­ше­ние, что друг всегда будет для нас тем плечом, на кото­рое мы можем опе­реться. Слиш­ком мно­гого мы тре­буем от чело­века! Если нам самим уда­ется всех всегда пони­мать, если нам самим уда­ется под­став­лять свое плечо и даже спину, чтобы кого-то на нее поло­жить и поне­сти, — даже если это так, это не значит, что тот чело­век, кото­рый рядом с нами, кого мы тоже счи­таем другом, тоже на это спо­со­бен. А может быть и иначе: он-то спо­со­бен, мы — нет…
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов) 

Отсут­ствие друзей или неже­ла­ние дружбы часто свя­зано с эго­из­мом, такой чело­век ори­ен­ти­ро­ван только на себя, никто другой ему уже не нужен.
В. Н. Духа­нин 

Внемли себе, не в тебе ли самом, а не в брате, кро­ется зло, раз­лу­ча­ю­щее тебя с братом; и поспеши при­ми­риться с ним, дабы не отпасть от запо­веди любви.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник 

Один миря­нин одна­жды напи­сал пре­по­доб­ному Вар­со­но­фию Вели­кому: «У меня есть друг, но мне кажется, что он ко мне охла­дел; дружба наша закон­чи­лась». Пре­по­доб­ный ему отве­чал: «А ты загляни в свое сердце и спроси себя: а не охла­дел ли ты к нему сам? Если не охла­дел, то дружба ваша жива, а если охла­дел — то, оче­видно, и дружба закон­чи­лась тоже. Иссякла, как пере­сох­ший источ­ник».
Вновь вер­нусь к ана­ло­гии между друж­бой и браком. Семей­ная жизнь только тогда пол­но­ценна, когда есть некий вза­им­ный про­цесс — позна­ния, обу­че­ния. Про­цесс само­вос­пи­та­ния — в первую оче­редь, и вос­пи­та­ния близ­кого чело­века — во вторую. Это твор­че­ский про­цесс. То же и с друж­бой. Как и любовь, она может пре­вра­щаться из малень­кого ручейка в пол­но­вод­ную реку. Но может и из пол­но­вод­ной реки пре­вра­титься в ручеек. Все зави­сит от нас самих. Как только камушки начи­нают соби­раться в русле — они сужают его. Нужно его рас­чи­щать регу­лярно.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов) 

Любовь между дру­зьями раз­ру­ша­ется: если зави­ду­ешь или дела­ешься пред­ме­том зави­сти; если при­чи­ня­ешь или тер­пишь урон; если бес­че­стишь или тер­пишь бес­че­стие, и нако­нец, если пита­ешь и дер­жишь подо­зре­ние на брата. Итак, не сделал ли ты, или не постра­дал ли от чего-либо такого, и за то отсту­па­ешь ты от любви друж­ней?
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник 

В пьесе Пуш­кина мы имеем не исто­ри­че­скую драму, осно­ван­ную на темном био­гра­фи­че­ском эпи­зоде, но сим­во­ли­че­скую тра­ге­дию; Пушкин вос­поль­зо­вался фигу­рами двух ком­по­зи­то­ров, чтобы вопло­тить в них образы, тес­нив­ши­еся в его твор­че­ском созна­нии. Истин­ная же тема его тра­ге­дии не музыка, не искус­ство и даже не твор­че­ство, но сама жизнь твор­цов и притом не Моцарта или Сальери, но Моцарта и Сальери. Худо­же­ствен­ному ана­лизу здесь под­вер­га­ется само это таин­ствен­ное, вечное, «на небе­сах напи­сан­ное». И, соеди­ня­ю­щее друзей нераз­рыв­ным союзом и при­да­ю­щее ему исклю­чи­тель­ную вза­им­ную зна­чи­тель­ность, это зага­доч­ное и чудес­ное дву­един­ство дружбы, осу­ществ­ля­е­мая ею двуи­по­стас­ность. Словом, «Моцарт и Сальери» есть тра­ге­дия о дружбе, наро­чи­тое же ее имя — «Зависть», как пер­во­на­чально и назвал было ее Пушкин.
Зависть есть болезнь именно дружбы, так же, как рев­ность Отелло есть болезнь любви. Худо­же­ственно иссле­дуя при­роду дружбы, Пушкин берет ее не в здо­ро­вье, но в болезни, ибо в болез­нен­ном состо­я­нии нередко яснее про­яв­ля­ется при­рода вещей.
Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков 

Когда друг твой, считая уни­же­нием для себя добрую славу о делах твоих, уяз­вится зави­стью и даже взду­мает неко­то­рым укором омра­чать ее, смотри, не уяз­вись и сам, попу­стив влиться в душу твою горь­кому яду огор­че­ния. О том и забота у сатаны, чтоб его зави­стью раз­жи­гать, а тебя огор­че­нием съе­дать.
Пре­по­доб­ный Нил Синай­ский 

Есть страсть, кото­рая предо­сте­ре­гает дружбу, — кото­рая в одно мгно­ве­ние ока может разо­рвать свя­щен­ней­шие при­вя­зан­но­сти. Страсть эта — гнев. Его-то и нужно бояться более всего дру­зьям.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский 

И как ржа в пше­нице есть тля, зарож­да­ю­ща­яся в самой пше­нице, так почти и лас­ка­тель­ство, вкра­ды­ва­ю­ще­еся в дружбу, губи­тельно для самой дружбы.
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий 

Дружба не дружба, а хуже вражды, если внешне только про­яв­ля­ется, а в сердце не имеет места.
Свя­ти­тель Тихон Задон­ский 

Много друзей, но во время бла­го­ден­ствия, во время же иску­ше­ний едва най­дешь и одного.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник 

Хвалю изре­че­ние Фео­гнида5 кото­рый, не одоб­ряя дружбы, про­дол­жа­ю­щейся только пока пьем и бываем вместе, хвалит дружбу, выка­зы­ва­е­мую на деле. Что же он пишет?
«За чашею много бывает друзей, а в важном деле их мало».
Мы с тобой не пивали из одной чаши и вместе бывали не часто (хотя, конечно, над­ле­жало быть этому и по нашей дружбе, и по дружбе наших отцов), тре­буем же друг от друга бла­го­рас­по­ло­же­ния в делах.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Какой должна быть истин­ная дружба

Друг любит во всякое время, и, как брат, явится во время несча­стья.
Притч. 17:17

Не остав­ляй ста­рого друга, ибо новый не может срав­ниться с ним; друг новый — то же, что вино новое: когда оно сде­ла­ется старым, с удо­воль­ствием будешь пить его.
Сир. 9: 12-13

Сия есть запо­ведь Моя, да любите друг друга, как Я воз­лю­бил вас. Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за друзей своих.
Ин. 15: 12-13

Ничего не жалей для вер­ного друга, кото­рый пока­зал себя не за чашей, но в бурное время, кото­рый ничего не делает тебе в уго­жде­ние, кроме полез­ного. Знай пре­делы вражде, а не бла­го­рас­по­ло­же­нию.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Над­ле­жит нам так себя самих и друг друга чтить и любить, как Сам Хри­стос первый Своим при­ме­ром пока­зал, бла­го­во­лив постра­дать за нас.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник

Что короче сего пове­ле­ния о мило­сти: таков будь к дру­зьям и ближ­ним, какими жела­ешь иметь их к себе? Но есть другое и сего короче — это Хри­стовы стра­да­ния.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Многие скажут мне, что без дружбы не выжить чело­веку. Они имеют в виду не друга, а помощ­ника, союз­ника. Конечно, друг, если нужно, даст нам денег, выхо­дит нас во время болезни, защи­тит от врагов, помо­жет нашей вдове и детям. Но дружба не в этом. Это скорей помехи. В одном смысле эти дела очень важны, в другом — неважны. Они важны, ибо тот, кто их не сде­лает, ока­жется ложным другом. Они неважны, ибо роль бла­го­де­теля слу­чайна в дружбе, даже чужда ей. Дружба совер­шенно сво­бодна от «нужды, чтобы в тебе нуж­да­лись». Нам очень жаль, что пред­ста­вился случай ока­зать помощь, — ведь это значит, что друг был в беде, а теперь, ради Бога, забу­дем об этом и зай­мемся чем-нибудь сто­я­щим! Сама бла­го­дар­ность не нужна дружбе. При­выч­ная фраза: «Да о чем тут гово­рить!..» — выра­жает наши истин­ные чув­ства. Знак истин­ной дружбы не в том, что друг помо­гает, а в том, что от этого ничего не изме­нится. Помощь отвле­кает, мешает, на нее уходит время, кото­рого и так всегда не хва­тает дру­зьям. У нас всего два часа, а целых два­дцать минут при­шлось потра­тить на «дело»!
К. С. Льюис

Дружба не услуга, за нее не бла­го­да­рят.
Г. Р. Дер­жа­вин

Под­лин­ный друг — это тот, с кем мы бываем самими собой, с кем мы ведем себя просто и есте­ственно, не при­ни­мая на себя какой-то напы­щен­ной роли, не скры­вая свой­ствен­ных нам немо­щей и недо­стат­ков.
Под­лин­ный друг — тот, чье кри­ти­че­ское заме­ча­ние мы не боимся при­нять, поскольку знаем, что это оста­нется между нами.
В. Н. Духа­нин

Не уязв­ляй брата наме­ками, чтобы и от него вза­имно не полу­чить подоб­ного, и тем из обоих не изгнать рас­по­ло­же­ния любви: но с любо­вью пойди и обличи его (Мф. 18:15), чтобы устра­нить при­чины огор­че­ния, и себя и его изба­вить от тре­воги и досады.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник

Вели­ко­душ­ному чело­веку более свой­ственно при­ни­мать сво­бод­ные речи от друзей, нежели лас­ка­тель­ства от врагов.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Друг тем осо­бенно и отли­ча­ется от льстеца, что один для услаж­де­ния бесе­дует, а другой не удер­жи­ва­ется и от того, что может огор­чить.
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий

Итак, не роп­щите за мои слова. И я ведь про любя­щего меня сказал бы, что он не тогда, когда только хвалит меня, но когда и обли­чает с целью испра­вить, тогда-то осо­бенно и любит меня. Хва­лить без раз­бора все: доброе и худое — свой­ственно не другу, а льстецу и насмеш­нику; напро­тив, хва­лить за доброе дело и упре­кать за про­сту­пок — вот долг друга и доб­ро­же­ла­теля. Итак, непри­я­тен мне враг и когда он хвалит меня; но при­я­тен друг и когда упре­кает меня. Тот, хоть и целует меня, про­ти­вен; этот, хоть и уязв­ляет меня, любе­зен. Искренни, — гово­рится, — уко­ризны от любя­щего, и лживы поце­луи нена­ви­дя­щего (Притч.27:6). Один, пра­вильно ли или непра­вильно упре­кает, делает это не с тем, чтобы посра­мить, но чтобы испра­вить; другой, хотя бы и спра­вед­ливо упре­кал, упре­кает не с тем, чтобы испра­вить, а ста­ра­ясь скорее обес­сла­вить.
Свт. Иоанн Зла­то­уст

Друг, обли­ча­ю­щий тайно, — мудрый врач, а вра­чу­ю­щий пред гла­зами многих есть руга­тель.
Пре­по­доб­ный Исаак Сирин

И то же скажу твоей уче­но­сти, что, гово­рят, писал некто к своему другу: «Такого-то, если ничего не сделал он худого, прости ради самой правды, а если сделал, прости ради нашей дружбы».
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Гос­подь не гово­рит: дай или пред­ложи, или бла­го­твори, или помоги; нет. Он гово­рит: при­об­рети друга. Но друга себе при­об­ре­сти можно не еди­но­вре­мен­ной щед­ро­той, а дол­го­вре­мен­ным обще­нием. Потому и спа­сется не вера, не любовь, не тер­пе­ние еди­ного дня, нет; но пре­тер­пев­ший до конца (Мф. 10:22).
Кли­мент Алек­сан­дрий­ский

Слу­чи­лось тебе иску­ше­ние со сто­роны брата, и огор­че­ние довело тебя до нена­ви­сти, не будь побеж­ден нена­ви­стью, но победи нена­висть любо­вью. Побе­дить же ее можешь так: искренно молясь о нем Богу, при­емля при­но­си­мое от брата изви­не­ние, или сам себя врачуя изви­не­нием его, поста­вивши самого себя винов­ни­ком иску­ше­ния и поло­жив тер­петь, пока прой­дет облако.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник

Предел любви — умно­же­ние дру­же­ского рас­по­ло­же­ния к тем, кото­рые оскорб­ляют и поно­сят.
Бла­жен­ный Диадох

Душа разум­ная, пита­ю­щая к чело­веку нена­висть, не может быть в мире с Богом, дав­шему нам такую запо­ведь: если не будете про­щать людям согре­ше­ния их, то и Отец ваш не про­стит вам согре­ше­ний ваших (Мф.6:15). Пусть брат не хочет мира, но ты сохрани себя от непри­язни, искренно молясь за него и не зло­словя его ни перед кем.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник

Иногда может воз­ник­нуть ситу­а­ция, когда мы ока­зы­ва­емся для нашего друга тяжелы. Или он ста­но­вится для нас тяже­лым, потому что вдруг изме­нился — и не к луч­шему. Что с этим делать? Просто тер­петь, ничего чело­веку не говоря, или ска­зать об этом? Думаю, что если чело­век для нас близ­кий, доро­гой, то гово­рить ему о своих чув­ствах, о своем бес­по­кой­стве нужно, потому что кроме нас, скорее всего, никто ему об этом не скажет. А мы — именно те, кто может его оста­но­вить, кто может ему дать импульс к обрат­ному дви­же­нию, к воз­вра­ще­нию к себе самому. Это может про­изойти через кон­фликт, через болез­нен­ное объ­яс­не­ние, причем не един­ствен­ное. Есте­ственно, мы должны стре­миться найти ту форму выра­же­ния, кото­рая ока­жется опти­маль­ной, кото­рую под­ска­жет нам наша любовь к чело­веку. Именно любовь, а не жела­ние ска­зать, чем мы недо­вольны, потому что это мы недо­вольны и нам про­ис­хо­дя­щее непри­ятно. Если на первое место поста­вить заботу о своем друге, то все, скорее всего, полу­чится. Но если мы видим, что сту­чимся в наглухо запер­тую дверь, то нужно отсту­пить, не гово­рить больше ни о чем, а просто тер­петь чело­века таким, каков он есть. Вдруг и удастся пере­тер­петь. Может ли дружба раз­ру­шиться? Может. Ведь мы дру­жили с одним чело­ве­ком, а сейчас перед нами — абсо­лютно другой. И тут так же, как с любо­вью: если мы видим, что чело­век к нам хочет вер­нуться, значит нужно не дать уме­реть в нашем сердце тому чув­ству, что в нем жило.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

От дружбы должна быть устра­нена всякая подо­зри­тель­ность, и гово­рить с другом должно так, как бы с другим собой.
Пре­по­доб­ный Иеро­ним Стри­дон­ский

Другу должно при­над­ле­жать высшее дове­рие и высшее про­ще­ние. Услы­шав слово на друга своего, рас­спроси друга твоего, может быть, не сделал он того; и если сделал, то пусть вперед не делает. Рас­спроси друга, может быть, не гово­рил он того; и если сказал, то пусть не повто­рит того. Рас­спроси друга, ибо часто бывает кле­вета. Не вся­кому слову верь (Сир.19:13-16). Высшее дове­рие, какое можно ока­зать чело­веку, это, — несмотря на худые суж­де­ния о нем, несмотря на явные факты, сви­де­тель­ству­ю­щие против него, несмотря на всю дей­стви­тель­ность, гово­ря­щую против него, — все же верить в него, то есть при­ни­мать на вид лишь суж­де­ние его соб­ствен­ной сове­сти, его соб­ствен­ные слова. А высшее про­ще­ние — в том, чтобы, и это приняв, вести себя так, как если бы не было ничего, забыть о про­ис­шед­шем. Такое дове­рие и такое про­ще­ние нужно ока­зы­вать другу.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Тот еще не имеет бес­стра­стия, кто в случае иску­ше­ния не может оста­вить без вни­ма­ния погреш­ность друга, в самом ли деле она есть за ним, или только кажется, что есть. Ибо скры­ва­ю­щи­еся в душе такого стра­сти, воз­буж­да­ясь, ослеп­ляют ум и не дают усмот­реть лучи истины и раз­ли­чить доброе от худого. Не сле­дует ли поло­жить, что тако­вой не стяжал еще и совер­шен­ной любви, изго­ня­ю­щей вон страх суда (См.: 1Ин.4:18).
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник

Любовь — спо­соб­ность отда­вать все, чем обла­да­ешь, и самого себя, спо­соб­ность при­ни­мать дру­гого в его ина­ко­во­сти, таким, какой он есть, бла­го­го­вейно, почти­тельно, радостно, и спо­соб­ность также пола­гать жизнь за друзей, жить жерт­венно.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Взи­ра­ю­щий на друга про­свет­ля­ется от радо­сти, тает от удо­воль­ствия и соеди­ня­ется с ним по душе каким-то осо­бен­ным союзом, заклю­ча­ю­щим в себе неизъ­яс­ни­мое насла­жде­ние. Он ожи­вает духом и окры­ля­ется даже при одном только вос­по­ми­на­нии о нем. Я говорю о дру­зьях искрен­них, еди­но­душ­ных, гото­вых уме­реть друг за друга, горячо любя­щих друг друга. Не думайте опро­верг­нуть мои слова, вооб­ра­жая себе обык­но­вен­ных при­я­те­лей, сообщ­ни­ков застоль­ных, друзей по одному имени. Кто имеет такого друга, о каком говорю я, тот поймет мои слова. Хотя бы он видел его (друга) каждый день, он не пре­сы­тится; он желает ему того же, чего и себе самому, Я знал одного чело­века, кото­рый, при­зы­вая в молитве за друга святых Божиих мужей, молил их пред­ста­тель­ство­вать прежде за него, а потом уже за себя.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Сущ­ность дружбы — именно в погуб­ле­нии души своей ради друга своего. Это — жертва укла­дом всей своей орга­ни­за­ции, своею сво­бо­дою, своим при­зва­нием. Кто хочет спасти душу свою, тот должен поло­жить ее за друзей всю; и не оживет она, если не умрет.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Так-то должен любить истинно любя­щий. Он не отка­жет даже в своей душе, если бы у него потре­бо­вали ее и если бы это было воз­можно. Но что я говорю: потре­бо­вали? Он сам вызо­вется на такое пожерт­во­ва­ние. Ничего, под­линно ничего не может быть сла­дост­нее такой любви. Для нее ничто не пред­став­ля­ется при­скорб­ным. Верный друг — поис­тине услада жизни. Верный друг — поис­тине твер­дый покров.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Дружба заклю­ча­ется в том, чтобы быть верным, дружба заклю­ча­ется в том, чтобы быть гото­вым, если твоего друга поро­чат, гонят или пре­сле­дуют, встать и ска­зать: «Я с ним!» Готовы ли мы на это? В хоро­шие минуты жизни мы гово­рим: да, готовы, но можем ли мы ска­зать без серьез­ного раз­мыш­ле­ния, что это наш выбор?
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Вер­ность раз завя­зав­шейся дружбе, нераз­рыв­ность дружбы, стро­гая, как нераз­рыв­ность брака, твер­дость до конца, до «кровей муче­ни­че­ских» — таков основ­ной завет дружбы, и в соблю­де­нии его — вся сила ее. Много соблаз­нов отсту­питься от Друга, много иску­ше­ний остаться одному или завя­зать новые отно­ше­ния. Но кто порвал одни, тот порвет и другие, и третьи, потому что путь подвига под­ме­нен у него стрем­ле­нием к душев­ному ком­форту; а послед­ний не будет достиг­нут, не может и не должен быть достиг­ну­тым ни при какой дружбе. Напро­тив, каждый прой­ден­ный подвиг при­дает кре­пость дружбе. Как при кладке стен чем больше льют воды на кирпич, тем крепче стена, так и от слез, про­ли­тых из-за дружбы, она дела­ется лишь проч­нее.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский


Дружба — это вза­им­ная вер­ность, готов­ность за своего друга и жизнь отдать, если нужно. Дру­жить — значит искать того, чтобы быть похо­жим на друга, быть с ним в гар­мо­нии во всем и все время.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

И тебе выпал жребий к скор­бям и подви­гам за меня, а это служит дока­за­тель­ством муже­ствен­ной души. Ибо рас­по­ла­га­ю­щий делами нашими Бог спо­соб­ным пере­не­сти вели­кие боре­ния достав­ляет более важные случаи к про­слав­ле­нию. Поэтому и ты предо­ста­вил жизнь свою, как гор­нило для золота, для испы­та­ния твоей доб­ро­де­тели в отно­ше­нии к дру­зьям. И молю Бога, чтобы прочие сде­ла­лись луч­шими, а ты пребыл подоб­ным себе самому и не пере­ста­вал обви­нять в подоб­ном тому, в чем теперь обви­нил, ску­дость писем моих ставя в самую вели­кую обиду. Ибо это — обви­не­ние друга; и ты про­дол­жай тре­бо­вать от меня подоб­ных долгов, потому что я не какой-нибудь вовсе без­рас­чет­ный долж­ник дружбы.
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий

Мы часто гово­рим о любви во Христе, но не всегда готовы отве­чать за это слово. Между тем любовь, как и дружба, несет в себе начало высо­чай­шей ответ­ствен­но­сти, в том числе и ответ­ствен­но­сти за чужую душу.
Свя­щен­ник Вла­ди­мир Зелин­ский

Верну другу несть измены (замены) (См.: Сир.6:15): он несча­стия друга почи­тает своими и подъ­ем­лет их вместе с ним, стра­дая даже до смерти.
Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник

И мощь и труд­ность службы — не в фей­ер­ве­рочно-вспы­хи­ва­ю­щем подвиге минуты, а в неиз­менно-теп­ля­щемся тер­пе­нии жизни. Это — тихое пламя елея, а не взрыв газа. Геро­изм — всегда лишь укра­ше­ние, а не суть жизни, и, как укра­ше­ние, он непре­менно имеет свою закон­ную долю рисовки. Но, ста­но­вясь на место жизни, он неиз­бежно вырож­да­ется в грим, в более или менее прав­до­по­доб­ную позу. Самый непо­сред­ствен­ный геро­изм — в дружбе, в пафосе ее; но и тут геро­изм — лишь цветок дружбы, а не сте­бель и не корень ее. Геро­и­че­ское рас­то­чает, а не соби­рает; оно всегда живет за счет дру­гого, пита­ется соками, добы­тыми житей­с­ко­стью. Тут, во тьме житей­с­ко­сти, кро­ются тон­чай­шие и неж­ней­шие корни дружбы, добы­ва­ю­щие истин­ную жизнь и сами не видные ничьему взору, порою даже не подо­зре­ва­е­мые никем…
Ведь φιλία («филия» — любовь, дружба. — Прим. ред.) знает друга не по внеш­ней обри­совке, не по платью геро­изма, а по его улыбке, по его тихим речам, по его сла­бо­стям, по тому, как он обра­ща­ется с людьми в про­стой, чело­ве­че­ской жизни,— по тому, как он ест и спит. Можно рито­ри­че­ски гово­рить речи — и обма­нуть. Можно рито­ри­че­ски стра­дать, даже уме­реть можно рито­ри­че­ски и — обма­нуть своею рито­ри­кою. Но нельзя обма­нуть повсе­днев­ною жизнью, и истая проба под­лин­но­сти души — чрез жизнь вместе, в дру­же­ской любви. Тот или другой акт геро­изма может совер­шить всякий; инте­рес­ным может быть всякий; но так улыб­нуться, так ска­зать, так уте­шить, как делает это друг мой, может лишь он один, и никто более. Да, никто и ничто в мире не воз­ме­стит мне потери его.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Умо­ве­ние ног — совсем не геро­и­че­ское деяние, это жест при­служ­ника, повсе­днев­ная работа раба, встре­ча­ю­щего гос­по­дина. Хри­стос испол­няет Свою же запо­ведь: Боль­ший из вас да будет вам слуга (Мф.23: 11). Умо­ве­ние ног — самое высо­кое выра­же­ние дружбы как избра­ния: Не вы меня избрали, но я вас избрал… (См.: Ин.15:16).
Свя­щен­ник Вла­ди­мир Зелин­ский

Каждый чело­век, конечно, хочет радо­ваться. Стра­дать никому не хочется, но хочется быть состра­да­тель­ным, а так как нельзя состра­дать, не печа­лясь, то не это ли и есть един­ствен­ная при­чина, почему печаль любезна? Состра­да­ние выте­кает из источ­ника дружбы.
Бла­жен­ный Авгу­стин Авре­лий

Попе­чалься с братом твоим и покажи ему доброе уча­стие.
Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий

Что при­скорбно для тебя, то, конечно, при­скорбно и для меня, потому что, как и устав дружбы тре­бует, делаем общим все, что ни есть у друзей, хорошо ли оно или худо.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Когда я зна­ком­люсь с чело­ве­ком, то сразу пыта­юсь понять, узнать, есть ли у него друзья. И если да, то какие они, а если нет — то почему? Из знания об этом скла­ды­ваю для себя пер­вич­ное впе­чат­ле­ние о новом зна­ко­мом. Конечно, отсут­ствие друзей может ука­зы­вать на опре­де­лен­ные обсто­я­тель­ства жизни, порой очень непро­стые. Но нередко отсут­ствие друзей явля­ется при­зна­ком того, что чело­веку люди не очень инте­ресны, или он не готов жерт­во­вать ничем, потому что замкнут на себе, эго­и­сти­чен. Иметь друзей — для чело­века вещь есте­ствен­ная. А когда гово­рят, что вот, дескать, друзей нет, но при­чина этого в том, что только плохие люди встре­ча­ются на пути, а хоро­ших нет, это насто­ра­жи­вает. При­чина отсут­ствия друзей заклю­ча­ется в самом чело­веке. И то, сколько у чело­века друзей, какие они, во многом осно­вы­ва­ется на том, каков он есть.
Мне кажется, что чело­век испы­ты­вает потреб­ность делиться с дру­зьями не только тем, что ему трудно пере­жить в оди­ночку, то есть плохим, но и обя­за­тельно хоро­шим, даже в боль­шей сте­пени. Когда это хоро­шее в чело­веке заперто, он не нахо­дит себе покоя. Не хва­статься хочется — хочется именно поде­литься, отдать часть этого хоро­шего. Иногда в про­цессе бывает, что и все отдаст чело­век, но радость от этого не про­па­дает. Я думаю, что это одна из уди­ви­тель­ных радо­стей дружбы. Ну, а вот нет у тебя друзей — и куда ты свое «хорошо» денешь?..
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Друзья любят и люби­мое дру­зьями.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Друг так мил, что даже места и вре­мена ста­но­вятся любезны от него. Как свет­лые тела раз­ли­вают свет на окру­жа­ю­щие пред­меты, так и друзья самим местам, в кото­рых слу­ча­лось им бывать, сооб­щают свою при­ят­ность.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

У нас с тобой все общее — и печали и радо­сти: таково свой­ство дружбы.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Не дивись же, если назы­ваю своим при­над­ле­жа­щее дру­зьям, научив­шись сверх прочих доб­ро­де­те­лей и дружбе и помня мудрое изре­че­ние, что друг есть другой «я». Итак, имение, зна­чи­тель­ное для друга, пору­чаю твоей досто­чест­но­сти как свое соб­ствен­ное.
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий

Таков закон дружбы, по кото­рому все дела­ется для них (друзей) общим досто­я­нием!
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Друг — это другой «я»

Иона­фан же заклю­чил с Дави­дом союз, ибо полю­бил его, как свою душу.
1Цар.18:3

Но Руфь ска­зала: не при­нуж­дай меня оста­вить тебя и воз­вра­титься от тебя; но куда ты пой­дешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой да будет моим наро­дом, и твой Бог — моим Богом, и где ты умрешь, там и я умру и погре­бена буду… смерть одна раз­лу­чит меня с тобой.
Руфь 1:16-17

Ибо не враг поно­сит меня, — это я пере­нес бы; не нена­вист­ник мой вели­ча­ется надо мною, — от него я укрылся бы; но ты, кото­рый был для меня то же, что я, друг мой и близ­кий мой, с кото­рым мы раз­де­ляли искрен­ние беседы и ходили вместе в дом Божий.
Пс.54:13-15

Друг — это твое «второе я», alter ego, как гово­рили в древ­но­сти, чело­век, на кото­рого можно посмот­реть и уви­деть отоб­ра­жен­ным в нем себя самого, но чистого, освя­щен­ного, уви­деть в нем свою кра­соту, как бы отра­жен­ную в зер­кале любя­щих глаз, любя­щего сердца.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

В отно­ше­ниях дружбы неза­ме­ни­мая и ни с чем несрав­ни­мая цен­ность и свое­об­раз­ность каждой лич­но­сти выяв­ля­ется во всей кра­соте своей. В другом «я» лич­ность одного откры­вает свои задатки, духовно опло­до­тво­ря­е­мые лич­но­стью дру­гого. По слову Пла­тона, любя­щий рож­дает в люби­мом. Каждый из друзей для лич­но­сти своей полу­чает утвер­жде­ние, находя свое «я» в «я» дру­гого. «Име­ю­щий друга, — гово­рит Зла­то­уст,— имеет дру­гого себя». «Люби­мый для любя­щего, — рас­суж­дает св. Отец в другом месте, — то же, что сам он. Свой­ство любви таково, что любя­щий и люби­мый состав­ляют уже как бы не двух отдель­ных лиц, а одного чело­века».
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

O любви мы мало знаем опытно. Мы знаем чув­ство любви, но той абсо­лют­ной любви, кото­рую мы видим во Святой Троице и в отно­ше­ниях Бога к сотво­рен­ному и сотво­ря­е­мому Им миру, мы познать не можем. Вспом­ните, что гово­рит Спа­си­тель Хри­стос о любви: Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за друзей своих (Ин.15:13). Этим ска­зано что-то такое потря­са­ю­щее! Ведь Сын Божий Свою жизнь отдает до смерти вклю­чи­тельно для нас, Отец Своего Сына отдает на смерть для нас.
Есть еще в этих словах нечто глу­боко вол­ну­ю­щее. Если при­ме­нять слова Еван­ге­лия не к нашей обыч­ной жизни, не к тому, как мы должны отно­ситься друг ко другу, а к тому, как Бог отно­сится к сотво­рен­ному Им миру и, в част­но­сти, к отпад­шему от Него чело­веку, мы видим, что Он нас назы­вает дру­зьями. А нам трудно даже доро­гого чело­века познать как друга в полном смысле этого слова. «Друг» ведь значит «другой я», это «я» в другом лице.
Вы наверно помните рас­сказ в начале Книги Бытия о том, как сотво­рена была Ева (См.: Быт.2:21-23). Когда Адам вышел из таин­ствен­ного сна, в кото­рый его погру­зил Бог, и ока­зался лицом к лицу с Евой, он на нее посмот­рел и про­из­нес слова, кото­рые трудно пере­ве­сти, но они гово­рят нам о том, что Адам увидел в Еве себя самого как бы в жен­ском роде. На еврей­ском языке упо­треб­лены слова «иш» и «иша», он и она, я и ты. Это не имя, это опре­де­ле­ние вза­и­мо­от­но­ше­ний. И дружба — именно это: опре­де­ле­ние вза­им­ных отно­ше­ний, где, каково бы ни было нера­вен­ство в других смыс­лах, абсо­лют­ное равен­ство уста­нав­ли­ва­ется в таин­стве вза­им­ного при­я­тия и вза­им­ного позна­ва­ния.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

При­я­тие в душу дру­же­ского «я» сли­вает воедино два раз­дель­ных потока жизни. Это жиз­нен­ное един­ство полу­ча­ется не как пора­бо­ще­ние одной лич­но­сти другою, и даже не как созна­тель­ное раб­ство одной лич­но­сти пред другою. Дру­же­ское един­ство нельзя тоже назвать уступ­кой, уступ­чи­во­стью. Это — именно един­ство. Один чув­ствует, желает, думает и гово­рит не потому, что так именно сказал, поду­мал, воз­же­лал или почув­ство­вал другой, а потому, что оба они чув­ствуют — в одно чув­ство, желают — в одну волю, думают — в одну думу, гово­рят — в один голос.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Хорошо сказал кто-то о своем друге: «поло­вина души моей». И я чув­ство­вал, что моя душа и его душа были одной душой в двух телах.
Бла­жен­ный Авгу­стин Авре­лий

Что же есть дружба? — Созер­ца­ние Себя через Друга в Боге.
Дружба — это виде­ние себя гла­зами дру­гого, но пред лицом тре­тьего, и именно Тре­тьего.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Что же есть дружба, не в пси­хо­ло­гии ее, но в онто­ло­гии? Не есть ли она выход из себя в дру­гого (друга) и обре­те­ние себя в нем, неко­то­рая акту­а­ли­за­ция двуи­по­стас­но­сти и, сле­до­ва­тельно, пре­одо­ле­ние огра­ни­чен­но­сти само­от­ре­че­нием? В друге не зрится ли то, что желанно и любимо выше и лучше своего я, и не есть ли это — «созер­ца­ние себя через друга в Боге»6?
Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков

Дружба есть гени­аль­ность жизни, и спо­соб­ность к дружбе есть талант этой гени­аль­но­сти. Также, хотя и в ином смысле, спо­соб­ность к любви делает любя­щего про­зор­лив­цем веч­ного, софий­ного лика люби­мой лич­но­сти и откры­вает зауряд­ному чело­веку пости­жи­мое лишь худо­же­ствен­ному гению в высших напря­же­ниях твор­че­ства.
Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков

В дружбе начи­на­ется выяв­ле­ние лич­но­сти, и потому тут начи­на­ется и насто­я­щий, глу­бин­ный грех и насто­я­щая, глу­бин­ная свя­тость. Можно ска­зать вели­кую ложь о себе во многих томах сочи­не­ний; но нельзя и малей­шей про­из­не­сти в жиз­нен­ном обще­нии с другом: Как в воде лицо — к лицу, так сердце чело­века — к чело­веку (Притч.27:19).
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Всякий внеш­ний ищет моего, а не меня; друг же хочет не моего; но меня. И апо­стол пишет: Ищу не вашего, но вас… (2Кор.12:14). Внеш­ний домо­га­ется «дела», а друг — «самого» меня. Внеш­ний желает твоего, полу­чает из тебя, от пол­ноты, то есть часть, и часть эта тает в руках, как пена. Только друг, желая тебя, каков бы ни был ты, полу­чает в тебе все, пол­ноту и бога­теет ею.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Те, кто видят в дружбе лишь скры­тую влюб­лен­ность, дока­зы­вают, что у них нико­гда не было друзей. Кроме них, все знают по опыту, что дружба и влюб­лен­ность совсем не похожи, хотя их можно испы­ты­вать к одному и тому же чело­веку. Влюб­лен­ные все время гово­рят о своей любви; друзья почти нико­гда не гово­рят о дружбе. Влюб­лен­ные смот­рят друг на друга; друзья — на что-то третье, чем оба заняты. Нако­нец, влюб­лен­ность, пока она жива, свя­зы­вает только двоих. Дружба двумя не огра­ни­чена, втроем дру­жить даже лучше, и вот почему.
Лэм гово­рит где-то, что, когда А умрет, В теряет не только самого А, но и «его долю С» и С — «его долю В». В каждом друге есть что-то такое, чему дает осу­ществ­ляться лишь третий друг. Сам я недо­ста­точно широк; моего света мало, чтобы заиг­рали все грани его души. Дружба почти не знает рев­но­сти. Двое друзей счаст­ливы, что нашли тре­тьего, трое — что нашли чет­вер­того, если он дей­стви­тельно друг. Они рады ему, как рады при­шельцу бла­жен­ные души у Данте.
Конечно, похо­жих людей немного (не говоря уже о том, что на земле нет таких боль­ших комнат), но в идеале дружба может соеди­нять сколько угодно друзей. Этим она «близка по сход­ству» к раю, где каждый видит Бога по-своему и сооб­щает о том всем другим. Сера­фимы у Исаии взы­вают друг к другу: Свят, свят, свят!.. (Ис.6:3). Дружба — умно­же­ние хлебов; чем больше съешь, тем больше оста­нется.
К. С. Льюис

Дружба дает чело­веку само­по­зна­ние; она откры­вает, где и как надо рабо­тать над собою. Но эта про­зрач­ность «я» для себя самого дости­га­ется лишь в жиз­нен­ном вза­и­мо­дей­ствии любя­щих лич­но­стей. «Вместе» дружбы — источ­ник ее силы.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Есть ли что пле­ни­тель­нее на свете искрен­ней дружбы! Люди до такой сте­пени начи­нают жить друг в друге, что пони­мают один дру­гого с полу­слова, знают, не спра­ши­вая, что они думают о чем угодно, каждую мысль своего друга встре­чают как свою, каждое жела­ние его — как родное. Чело­век, при­об­рет­ший друга, как бы удва­и­вает свою душев­ную жизнь; он живет и в себе, и вне себя. При­об­рет­ший двух друзей — утра­и­вает себя и т.д.
М. О. Мень­ши­ков

Так-то, воз­люб­лен­ные, ничто не может срав­ниться с еди­но­мыс­лием; при этом и один бывает равен многим. Если, напри­мер, будут еди­но­душны два или десять, то один уже пере­стает быть одним, а каждый из них ста­но­вится в десять раз больше, и ты в десяти най­дешь одного, и в одном — десять. Если у них есть враг, он уже напа­дает не на одного, и бывает побеж­ден так, как если бы напал на деся­те­рых. Если один обед­нел, он не в бед­но­сти, потому что обед­нев­шая часть при­кры­ва­ется боль­шей частью. Каждый из них имеет два­дцать рук, два­дцать глаз и столько же ног; у каж­дого десять душ, потому что он все делает не своими только чле­нами, но и осталь­ных. Если бы их было и сто, опять будет то же самое. Один и тот же может быть и в Персии, и в Риме, — и чего не может сде­лать при­рода, то может сила любви. Если же он имеет тысячу или две тысячи друзей, то поду­май, до какой сте­пени уве­ли­чится его сила.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Вза­им­ное про­ник­но­ве­ние лич­но­стей есть задача, а не изна­чаль­ная дан­ность в дружбе. Когда оно достиг­нуто, дружба силою вещей дела­ется нерас­тор­жи­мою, и вер­ность лич­но­сти Друга пере­стает быть подви­гом, потому что не может быть нару­шена. Пока же такое, высшее един­ство не достиг­нуто, вер­ность есть и всегда счи­та­лась цер­ков­ным созна­нием за нечто необ­хо­ди­мое не только ради сохра­не­ния дружбы, но и ради самой жизни друзей. Соблю­де­ние раз нача­той дружбы дает все, нару­ше­ние же явля­ется нару­ше­нием не только дружбы, но и под­вер­гает опас­но­сти самое духов­ное суще­ство­ва­ние отступ­ника: ведь души друзей уже начали срас­таться.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Такова сила любви; она не только объ­ем­лет, соеди­няет и свя­зы­вает при­сут­ству­ю­щих, нахо­дя­щихся вблизи нас и на наших глазах, но и далеко отсто­я­щих от нас; и ни про­дол­жи­тель­ность вре­мени, ни даль­ность дорог, ни другое что подоб­ное не может разо­рвать и рас­торг­нуть душев­ной дружбы.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Раз­де­лен­ность в дружбе — лишь грубо-физи­че­ская, только для зрения в самом внеш­нем зна­че­нии слова. Потому-то, в сти­хире на день Трех Свя­ти­те­лей, 30-го января, поется о них, живших в местах раз­лич­ных, как о «раз­де­лен­нех телесне, но сово­куп­лен­нех духовне».
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Для людей Божиих рас­сто­я­ния не суще­ствует, пускай это будет даже за тысячи кило­мет­ров. Где бы мы ни нахо­ди­лись, мы все вместе. Как бы далеко ни нахо­ди­лись наши ближ­ние, мы должны под­дер­жи­вать их.
Пор­фи­рий Кав­со­ка­ли­вит

Раз­лука друзей укреп­ляет вза­им­ную при­вя­зан­ность.
Свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский

Мир­ской дружбе нужны глаза и сви­да­ние, потому что сим пола­га­ется начало к при­вычке, уме­ю­щие же любить духовно не при­бе­гают к плоти для снис­ка­ния дружбы, но обще­нием веры при­во­дятся к духов­ному союзу.
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий

Если кто из общих наших друзей (а их, как уверен я, много), спро­сит у тебя: «Где теперь Гри­го­рий? Что делает?» — смело отве­чай, что любо­мудр­ствует в без­мол­вии, столько же думая об обид­чи­ках, сколько и о тех, о ком неиз­вестно ему, суще­ство­вали ли когда. Так он непре­одо­лим! А если тот же чело­век еще спро­сит тебя: «Как же он пере­но­сит раз­луку с дру­зьями?» — то не отве­чай уже смело, что любо­мудр­ствует, но скажи, что в этом очень мало­ду­ше­ствует. Ибо у вся­кого своя сла­бость: а я слаб в отно­ше­нии к дружбе и к дру­зьям.
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Один путь ведет к Гос­поду. И все, кото­рые идут к Нему, сопут­ствуют друг другу и соблю­дают одно усло­вие жизни. Поэтому куда же мне уйти так, чтобы можно было раз­лу­читься с тобою и не вместе жить, не вместе рабо­тать Богу, к Кото­рому сообща мы при­бегли? Хотя тела наши будут раз­де­лены местом, но око Божие, без сомне­ния, увидит обоих нас вместе, если только и моя жизнь достойна того, чтобы взи­рали на нее очи Божии, ибо читал я где-то в Псал­мах, что очи Гос­подни обра­щены на пра­вед­ни­ков (Пс.33:16).
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий

И это было предо­став­лено бед­ствен­ной моей жизни — услы­шать о смерти Васи­лия, об отше­ствии святой души, кото­рым пере­се­ли­лась она от нас и все­ли­лась ко Гос­поду, целую жизнь упо­тре­бив на попе­че­ние об этом! А я — поелику доселе еще болен телом, и крайне опасно, — сверх про­чего лишен и того, чтобы обнять свя­щен­ный прах, прийти к тебе, любо­мудр­ству­ю­щему, как и сле­до­вало, и уте­шить общих наших друзей. Ибо видеть оди­но­че­ство Церкви, кото­рая лиши­лась такой славы, сло­жила с себя такой венец, и взору неудо­бо­зримо, и слуху невме­стимо, осо­бенно для име­ю­щих ум. Но ты, кажется мне, хотя много и друзей и слов к уте­ше­нию, ничем так не можешь быть утешен, как сам собой и памя­то­ва­нием о нем. Вы с ним для всех других были образ­цом любо­муд­рия и как бы духов­ным каким уров­нем бла­го­чи­ния в счаст­ли­вых и тер­пе­ния в несчаст­ных слу­чаях, потому что любо­муд­рие умеет и то и другое — и сча­стьем поль­зо­ваться уме­ренно, и в бед­ствиях соблю­дать бла­го­при­ли­чие… А мне, кото­рый пишу это, какое время или слово доста­вит уте­ше­ние, кроме твоей дружбы и беседы, кото­рые бла­жен­ный оста­вил мне взамен всего, чтобы в тебе, как в пре­крас­ном и про­зрач­ном зер­кале, видя его черты, оста­ваться в той мысли, что и он еще с нами?
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Потря­са­ю­щие стоны 87-го псалма обры­ва­ются воплем, — о друге. Для всяких скор­бей нахо­дятся слова, но потеря друга и близ­кого — выше слов: тут — предел скорби, тут какой-то нрав­ствен­ный обмо­рок. Оди­но­че­ство — страш­ное слово: «быть без друга» таин­ствен­ным обра­зом сопри­ка­са­ется с «быть вне Бога». Лише­ние друга — это род смерти.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский 

Прежде думал я, что одно и то же — жить телу без души и мне без тебя, воз­люб­лен­ный Хри­стов слу­жи­тель Васи­лий. Но пере­нес я раз­луку и еще жив. Долго ли же мед­лить? Для чего не исхи­тишь меня отселе и не вве­дешь с собою в лико­ва­ние бла­жен­ных? Не оставь же, не оставь меня! Кля­нусь моги­лой, что нико­гда, если бы и захо­тел, не забуду о тебе. Вот Гри­го­ри­ево слово!
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Когда уходит из нашей жизни чело­век — просто уходит или уми­рает, — что-то про­ис­хо­дит в нашем сердце. Созда­ется ощу­ще­ние, что в нашем сердце был уча­сток, заня­тый ушед­шим. И этот уча­сток словно отми­рает вместе с чело­ве­ком. Если наш близ­кий отхо­дит в мир иной, то это про­ис­хо­дит в мень­шей сте­пени, потому что он на самом деле жив, и наши молитвы, глу­бина нашей веры, если тако­вая есть, нам помо­гают его чув­ство­вать. И уча­сток нашего сердца начи­нает жить как-то по-дру­гому.
А вот если чело­век из нашей жизни про­па­дает из-за того, что раз­ры­ва­ются отно­ше­ния, то созда­ется ощу­ще­ние ампу­та­ции жиз­ненно важ­ного органа. Потом, спустя какое-то время, рана может зарасти и раз­гла­диться, сердце — чем-то обо­га­титься, но все равно — неко­то­рая болез­нен­ность при вос­по­ми­на­нии о поте­рян­ном чело­веке будет сохра­няться. Дружба помо­гает понять неза­ме­ни­мость каж­дого чело­века, его уни­каль­ность; уви­деть то, что изна­чально явля­ется обла­стью Боже­ствен­ного знания, потому что уни­каль­ным и непо­вто­ри­мым каж­дого из нас сотво­рил именно Гос­подь. А потеря друга дает нам это понять в полной мере.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Друзья свя­заны тес­ней­шим един­ством: Иной друг более при­вя­зан, чем брат (См.: Притч.18:25), и поэтому дружба ничем не может быть раз­ру­шена, кроме как тем, что направ­лено прямо против самого един­ства друзей, что уда­ряет в сердце Друга как Друга, — веро­лом­ством, изде­ва­тель­ством над самою друж­бою, над свя­ты­нею ее.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Темным и страш­ным пер­во­об­ра­зом измены Дружбе явля­ется черная фигура «сына поги­бели», дру­же­ским цело­ва­нием пре­дав­шего Учи­теля. В страш­ную минуту пре­да­тель­ства он услы­шал крот­кий и все же дру­же­ский упрек: Друг, на что ты пошел? (См.: Мф.26:50). Цело­ва­нием ли пре­да­ешь Сына Чело­ве­че­ского? (Лк.22:48). Всего за несколько часов перед тем пре­да­тель, как пол­но­прав­ный апо­стол и друг, при­сут­ство­вал на Тайной вечере и, уже изоб­ли­чен­ный в помыш­ле­ниях своих, все-таки полу­чил «хлеб», но с этим куском вошел в него сатана (См.: Ин.13:27).
Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков

Слова Вы друзья мои (Ин.15:14) — на Тайной Вечере — звучат как награда и озна­чают обе­то­ва­ние спа­се­ния и встречи. От такой дружбы по соб­ствен­ной воле отсе­кает себя Иуда — ибо дьявол во время вечери вложил в сердце его мысль о пре­да­тель­стве. Каза­лось бы, это вина дья­вола, но Иуда принял такое вло­же­ние, под­ста­вил сердце ему, предав дружбу с Иису­сом еще раньше, чем он предал Его самого. Но даже от Иуды не отре­ка­ется Иисус, назы­вая его другом, eitapos, то есть сото­ва­рищ, спут­ник. Иуда уже не друг Иисуса в Пасхе, но все еще друг Его в пути. Это слово как бы остав­ляет ему послед­ний шанс, кото­рым он не вос­поль­зо­вался.
Свя­щен­ник Вла­ди­мир Зелин­ский

Когда чело­век согре­шит против своего друга, он испы­ты­вает перед ним страх, кото­рый пре­вра­ща­ется в нена­висть. А нена­висть ослеп­ляет.
Свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский

Тяжело стра­дать, а еще тяже­лее стра­дать от друзей. Если же друзья угры­зают тайно, то сие нестер­пимо; и если они веру­ю­щие — еще нестер­пи­мее; а если Божии слу­жи­тели, то куда обра­титься тогда? Как избе­жать стрем­ле­ния зол?
Тяжело сно­сить огор­че­ние. А если оскорб­ляет друг — это низко. Если он угры­зает тайно — это звер­ско. И если это болт­ли­вая жена, то живешь в одном доме с бесом. И если это судия, то нужны гром и молния. А ежели свя­щен­но­слу­жи­тель, тогда Ты, о Христе, выслу­шай и раз­суди прю (См.: Пс.42:1).
Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов

Бывает, люди гово­рят: вот, мне в душу плю­нули, не хочу, чтобы так еще раз вышло, потому буду теперь всегда один. Не надо бояться, что тебе плюнут в душу, — надо быть к этому гото­вым. На Гос­пода тоже пле­вали — те, кто до того искал Его дружбы, Его помощи. Так почему мы должны опа­саться этого? Как раз когда чело­век подоб­ного не боится, для него такой исход бывает не слиш­ком болез­нен­ным.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Дружба — образ Цар­ствия Божия

Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.
Мф.18:20

Некто из воз­ле­жа­щих с Ним сказал Ему: блажен, кто вкусит хлеба в Цар­ствии Божием! Он же сказал ему: один чело­век сделал боль­шой ужин и звал многих, и когда насту­пило время ужина, послал раба своего ска­зать званым: идите, ибо уже всё готово.
Лк.14:15-17

Царь, войдя посмот­реть воз­ле­жа­щих, увидел там чело­века, оде­того не в брач­ную одежду, и гово­рит ему: друг! как ты вошел сюда не в брач­ной одежде?
Мф.22:11-12

Перед лицом того, что для нас сделал Бог, Кто Он в нашей жизни, мы должны Ему все без остатка. От Него мы полу­чили бытие, от Него мы полу­чили жизнь. Им нам даро­вано знание Его Самого. На нашу измену, повтор­ную и посто­ян­ную, Он отве­чает вопло­ще­нием, жизнью, смер­тью Своего Сына, на посто­ян­ную нашу невер­ность Он отве­чает Своей непо­ко­ле­би­мой вер­но­стью. Все, что у нас в жизни есть — и тело, и душа, и ум, и сердце, и воздух, кото­рым мы дышим, и пища, кото­рую мы едим, друзья и родные, — все от Него, мы обя­заны Ему всем, мы Его долж­ники до конца. Он долга от нас не тре­бует — Он ждет от нас ответ­ной любви и твор­че­ской, именно твор­че­ской бла­го­дар­но­сти. Не просто бла­го­дар­но­сти сердца или памяти: «Спа­сибо Тебе, Гос­поди!» — а такой твор­че­ской бла­го­дар­но­сти, кото­рая созда­вала бы для людей вокруг нас то чудо Цар­ства Божия, Цар­ства любви, вза­им­ной забот­ли­во­сти, к кото­рому все мы при­званы. А вокруг нас люди, как тот долж­ник, немного задол­жав­ший своему зна­ко­мому, нам «должны» что-нибудь: забы­вают нас, оби­жают нас, уни­жают — что только ни делают. Но если бро­сить на весы все это — и то, что для нас пред­став­ляет Бог, дивный, святой, вечный и гото­вый нас счи­тать Своими дочерьми и сыно­вьями, Своими род­ными детьми, и все, что Бог нам в Своей неопи­су­е­мой любви и щед­ро­сти дает, то по срав­не­нию с этим все, чем мы можем быть оби­жены жизнью и людьми, дела­ется таким малым! Нет срав­не­ния между нашей «чут­ко­стью», болью, кото­рую мы чув­ствуем, уни­же­нием нашей гор­до­сти и тем, что Бог есть и что Бог дает.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Связь между нами должна быть даже теснее, чем та бли­зость, какую обна­ру­жи­вают между собой друзья; она должна быть связью члена с членом. И подобно тому как ты не мог бы ска­зать: откуда мне род­ство и бли­зость с ним? — потому что это было бы смешно, — так точно и о брате ты не мог бы уже ска­зать этого. Пусть он и не род­ствен­ник твой, и не друг; но он чело­век, име­ю­щий оди­на­ко­вую с тобой при­роду, одного и того же Вла­дыку, и живу­щий в одном и том же мире. В рас­суж­де­нии денег мы хвалим тех, кто ничего не должен; в рас­суж­де­нии же любви мы вос­хва­ляем и почи­таем тех, кто оста­ется всегда долж­ни­ком. Утвер­димся же в этой истине и соеди­нимся друг с другом; и если кто захо­чет отпасть, ты сам не отпа­дай, и не говори этих холод­ных слов: если любит меня, люблю его; если же не любит меня правый глаз, то выры­ваю его. Напро­тив, когда он не хочет любить, тогда покажи еще боль­шую любовь, чтобы при­влечь его — ведь он член. Когда в силу какой-нибудь необ­хо­ди­мо­сти член отде­ля­ется от осталь­ного тела, то мы делаем все, чтобы опять соеди­нить его с телом, и обна­ру­жи­ваем осо­бен­ную забот­ли­вость о нем. И награда тебе будет больше, когда ты при­вле­чешь неже­ла­ю­щего любить. Если на пир Бог пове­ле­вает звать тех, кто не может отпла­тить нам, чтобы уве­ли­чи­лось воз­да­я­ние, — то тем более должно делать так в рас­суж­де­нии дружбы. Тот, кто, будучи любим тобою, любит вза­имно, воз­дает уже тебе награду; тот же, кто, будучи любим, не любит тебя, делает вместо себя твоим долж­ни­ком Бога.
Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

«Двое» не есть «один да один», но нечто по суще­ству боль­шее, нечто по суще­ству более мно­го­зна­ме­на­тель­ное и могу­чее. «Двое» — это новое соеди­не­ние химии духа, когда «один да один» («опара», Притчи) пре­об­ра­зу­ются каче­ственно и обра­зуют третье («вскис­шее тесто»)…
Собран­ность двух или трех во Имя Хри­стово, со-вхож­де­ние людей в таин­ствен­ную духов­ную атмо­сферу около Христа, при­об­ще­ние Его бла­го­дат­ной силы пре­тво­ряет их в новую духов­ную сущ­ность, делает из двух частицу Тела Хри­стова, живое вопло­ще­ние Церкви.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

В одной из древ­них руко­пи­сей Еван­ге­лия гово­рится, что спро­сили Спа­си­теля Христа: когда же придет Цар­ство Небес­ное? И Он отве­тил: Цар­ство Небес­ное уже пришло там, где двое — не двое, а одно.
В сего­дняш­нем Еван­ге­лии мы читаем, как по вере четы­рех его друзей был исце­лен чело­век, пара­ли­зо­ван­ный уже много лет. И часто ста­вится вопрос: каким обра­зом вера одних совер­шила исце­ле­ние, спа­се­ние дру­гого? Это стало воз­можно именно потому, что соеди­нить людей в одно может только любовь, а когда любовь соеди­нила двух, трех, мно­же­ство людей, то уже настало Цар­ство Божие, те усло­вия, в кото­рых Гос­подь может сво­бодно дей­ство­вать, потому что Он сво­бодно принят Своей тварью.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Лица Святой Троицы — нераз­дельны и нес­ли­янны.
Бог есть любовь.
Чело­век создан по образу и подо­бию Божию.
Какой свой­ствен­ной ему любо­вью чело­век подо­бен Богу?
Какая любовь соби­рает нас нераз­дельно и нес­ли­янно?
В нашем земном опыте такова, в первую оче­редь, дружба.
Д. Б. Стро­цев

На сла­вян­ском, на рус­ском языке выра­же­ние «и Слово было к Богу» мало­по­нятно. Но на гре­че­ском языке эти слова гово­рят о том, что Слово, Кото­рое исхо­дит от Отца, Кото­рое рож­да­ется от Отца, одно­вре­менно про­ни­зан­ное, горя­щее любо­вью, устрем­лено к Отцу Самому. Это Слово не замы­ка­ется в Себе. Слово не ищет само­сто­я­тель­ного бытия, Оно есть только любовь и устрем­лен­ность к Люби­мому, из Кото­рого рож­дено. И это тайна любви Святой Троицы: любовь такая, что Каждое Лицо пере­стает жить для Себя, в Себе самом, устрем­лено к Дру­гому, открыто Дру­гому.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Вдруг ока­зы­ва­ется, что какая-то без­де­лица, улыбка, дет­ская дружба одна спо­собна вме­стить таин­ствен­ную глу­бину откры­то­сти и вза­им­ной устрем­лен­но­сти всего ко всему: Творца и тво­ре­ния, чело­века и чело­века, чело­века и всей твари, таин­ствен­ную зна­чи­мость и неиз­беж­ность всего для всего.
Д. Ю. Стро­цев

Купно-житие Цер­ко­вью счи­та­лось и счи­та­ется столь непре­ложно-необ­хо­ди­мым, столь суще­ственно свя­зан­ным с лучшим в жизни, что даже над усоп­шим мы слышим Ее голос: Се что добро, что красно еже жити братии вкупе (См.: Пс.132:1). При гробе одного из близ­ких мне запало в сердце это воз­ды­ха­ние о дружбе. Даже тогда, — дума­лось мне, — даже тогда, когда покон­чены все счеты с жизнию, даже тогда вспо­ми­на­ется, — со жгучим жела­нием, — о сов­мест­ной жизни, об идеале дружбы: нет ничего уже, — нет самой жизни! Но все ж оста­ется тоска по дру­же­скому обще­нию. Не сле­дует ли отсюда, что дружба-то и состав­ляет послед­нее слово соб­ствен­но­че­ло­ве­че­ской стихии цер­ков­но­сти, вер­шину чело­веч­но­сти? Пока чело­век оста­ется чело­ве­ком, он ищет дружбы.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

Цар­ство Божие ширится вокруг нас от чело­века к чело­веку. Часто гово­рят: «Я не могу всех любить!» Конечно, не можешь! Никто из нас и себя-то не умеет любить. Никто из нас не умеет любить по-насто­я­щему даже самых люби­мых, не то что всех. Всех любить, пока никого нет, — легко, но полю­бить кон­кретно одного, дру­гого, тре­тьего чело­века… Старец Наза­рий, игумен Вала­ам­ского мона­стыря, гово­рил, что всех любить мы не спо­собны, но могли бы попро­бо­вать хоть немно­гих полю­бить по-насто­я­щему, то есть, забы­вая о себе, любя их так, что они для нас дела­ются важнее, чем мы сами. Это бывает. Это бывает между род­ными, это бывает между дру­зьями, это бывает между как будто чужими людьми.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Отно­си­тельно дружбы скажу, что ее ценили высоко и древ­ние народы, и Свя­щен­ное Писа­ние. Она имеет (мне так кажется) свои сте­пени, как и вера и любовь; от еле тле­ю­щей искры, до силы, спо­соб­ной пере­дви­гать горы, нагро­мож­ден­ные нашим себя­лю­бием, и топить их в море мило­сер­дия и тер­пе­ния (ноше­ния) недо­стат­ков дру­гого «я». Страсть [влюб­лен­ность] не видит недо­стат­ков дру­гого, поэтому (и по мно­гому дру­гому) она и назы­ва­ется слепою, дружба и любовь видят все, но покры­вают их и помо­гают другу изба­виться от них, пре­одо­леть, под­ни­маться со сту­пени на сту­пень. Дружбе так же присущ эле­мент любви, как свету — тепло. Потому-то филео (греч.) и озна­чает «любить» и «дру­жить». А в пре­деле, в Цар­стве Божием и любовь и дружба исче­зают или сли­ва­ются в бес­пре­дель­ность любви Божией, как све­тиль­ники при ярком солнце.
Игумен Никон (Воро­бьёв)

О дружбе чело­века с Богом

И гово­рил Гос­подь с Мои­сеем лицем к лицу, как бы гово­рил кто с другом своим.
Исх.33:11

И испол­ни­лось слово Писа­ния: ««веро­вал Авраам Богу, и это вме­ни­лось ему в пра­вед­ность, и он наре­чен другом Божиим».
Иак.2:23

Вы друзья Мои, если испол­ня­ете то, что Я запо­ве­дую вам. Я уже не назы­ваю вас рабами, ибо раб не знает, что делает гос­по­дин его; но Я назвал вас дру­зьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего. Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поста­вил вас, чтобы вы шли и при­но­сили плод, и чтобы плод ваш пре­бы­вал, дабы, чего ни попро­сите от Отца во имя Мое, Он дал вам. Сие запо­ве­даю вам, да любите друг друга.
Ин.15:14-17

Мы знаем только одно, — что дружба Бога и пер­вого чело­века была настолько силь­ной, настолько уди­ви­тель­ной и нераз­рыв­ной, что должно было про­изойти что-то совер­шенно ужас­ное, чтобы эта любовь и дружба, пре­вы­ша­ю­щие наше пони­ма­ние чело­ве­че­ское, смогли разо­рваться.
Архи­манд­рит Тихон (Шев­ку­нов)

Бог созда­вал чело­века другом Себе. Эта дружба, кото­рая между нами и Им суще­ствует, еще углуб­лена, сде­лана еще более тесной в кре­ще­нии нашем. Каждый из нас явля­ется другом Божиим, как назван был Лазарь, и в каждом из нас когда-то этот друг Божий жил, жил друж­бой с Богом, жил надеж­дой на то, что эта дружба будет углуб­ляться, расти, свет­леть. Иногда это было в очень ранние дни нашего дет­ства, иногда позже, в юно­ше­ские дни; в каждом из нас жил этот друг Хри­стов. А потом, в тече­ние жизни, как цветок завя­дает, как исто­ща­ется в нас жизнь, надежда, радость, чистота, — исто­щи­лась сила друга Гос­подня. И часто, часто мы чув­ствуем, что словно во гробе в нас где-то лежит — нельзя ска­зать «поко­ится», а лежит чет­ве­ро­днев­ный, страш­ной смер­тью пора­жен­ный — друг Гос­по­день, тот, кото­рый умер, тот, ко гробу кото­рого сестры боятся подойти, потому что он уже раз­ла­га­ется телом.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Чело­ве­че­ская дружба есть как бы есте­ствен­ная икона, образ единой, Боже­ствен­ной дружбы (как и чело­ве­че­ский брак суще­ствует в образе Христа и Церкви). Бог вос­хо­тел иметь в тво­ре­нии, в чело­веке, друга, воче­ло­ве­че­ние Бога до конца осу­ществ­ляет воз­мож­ность этой дружбы. Вы друзья Мои, если испол­ня­ете то, что Я запо­ве­дую вам. Я уже не назы­ваю вас рабами, ибо раб не знает, что делает гос­по­дин его; но Я назвал вас дру­зьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего (Ин.15:14-15). И чело­век должен воз­лю­бить в Нем своего выс­шего и един­ствен­ного Друга, найти себя в Нем, ибо в Нем сокрыта тайна вся­кого инди­ви­ду­аль­ного лица. Он, как Сын Чело­ве­че­ский, и есть само чело­ве­че­ство, в чело­веке под­линно чело­ве­че­ское. В извест­ном смысле «спа­се­ние» от греха, то есть от себя самого в недолж­ном, эмпи­ри­че­ском есте­стве, есть утвер­жде­ние себя другим в Друге. Гос­подь принял на Себя ина­кость, нашу гре­хов­ную при­роду, вплоть до крест­ной смерти, чтобы, пребыв в другом, явить Себя к этому дру­гому истин­ным Другом.
Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков

Вы друзья Мои, если испол­ня­ете то, что Я запо­ве­дую вам. Я уже не назы­ваю вас рабами; ибо раб не знает, что делает гос­по­дин его; но Я назвал вас дру­зьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего (Ин.15:14-15). Что озна­чает слово «друзья» в устах Иисуса? Разве здесь речь идет о гар­мо­нии душ, вза­им­ной рас­по­ло­жен­но­сти, чело­ве­че­ской при­вя­зан­но­сти, о под­ра­жа­нии антич­ной доб­ро­де­тели? Конечно же, нет. Эти слова про­из­но­сятся после запо­веди о любви: Сия есть запо­ведь Моя, да любите друг друга, как Я воз­лю­бил вас. Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за друзей своих (Ин.15:12-13). Дружба про­воз­гла­ша­ется Хри­стом самым высо­ким выра­же­нием любви, ради кото­рой стоит поло­жить душу, отдать жизнь.
Свя­щен­ник Вла­ди­мир Зелин­ский

Не может быть более изу­ми­тель­ной радо­сти, как встреча с Богом, дружба с Ним и жела­ние — да, Его обра­до­вать тем, что я ста­ра­юсь жить достойно этой дружбы. Но если я про­ва­люсь на этом деле, если что-нибудь не то будет, то это не конец всему. Я могу прийти и ска­зать Ему: «Прости! Вот что слу­чи­лось…» Даже порой не «прости» ска­зать, а просто Ему рас­ска­зать.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Давайте почув­ствуем Христа своим Другом! — пред­ло­жил старец. — Ведь поис­тине Он — наш Друг. Это Он Сам под­твер­ждает, когда гово­рит: Вы друзья Мои (Ин.15:14). Давайте взи­рать на Него и при­бли­жаться к Нему как к Другу.
Мы падаем? Согре­шаем? Будем при­бе­гать к Нему с любо­вью и дове­рием. Не со стра­хом, что Он пока­рает нас, но с тем дерз­но­ве­нием, кото­рое дает нам ощу­ще­ние в Нем друга. Скажем Ему: «Гос­поди, я сделал это, пал, прости меня».
Но одно­вре­менно будем чув­ство­вать, что Он нас любит, что при­ни­мает нас нежно, с любо­вью и про­щает нас.
Пор­фи­рий Кав­со­ка­ли­вит

Вот отно­ше­ние, кото­рое у нас с Богом: дружба, дове­рие. Если что-нибудь «не то», то нужно именно к Нему обра­титься. Если мы против Него согре­шили, то к Нему пойти, а не как-нибудь найти путь мимо Него…
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Вет­хо­за­вет­ный Моисей встре­чался с Богом на горе Синай без сви­де­те­лей. В Новом Завете Бого­об­ще­ние Иисуса совер­ша­ется в при­сут­ствии чело­века, в дру­же­ском кругу.
Встреча Иоанна Кре­сти­теля с Иису­сом из Наза­рета освя­щена Бого­яв­ле­нием. Иоанн ста­но­вится сви­де­те­лем явле­ния Святой Троицы.
На гору Фавор Иисус идет с дру­зьями. Уче­ники ста­но­вятся сви­де­те­лями Пре­об­ра­же­ния Иисуса и Его Бого­об­ще­ния.
В Геф­си­ма­нии Иисус просит друзей не остав­лять Его. Уче­ники ско­ваны сном, Иисус же хочет даже Моле­ние о Чаше раз­де­лить с дру­зьями.
Д. Ю. Стро­цев

Самое важное во всем этом деле — кре­ще­ния взрос­лых, испо­веди, при­ча­ще­ния, жизни хри­сти­ан­ской — это то, чтобы все шло в порядке дружбы с Богом и радо­сти, радо­сти о том, что мы Им любимы и что мы можем Ему отве­тить любо­вью и эту любовь даже малю­сень­ким чем дока­зать.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

Пред­по­ложи в уме своем, что царь земной при­слал к тебе кого-либо из само­ма­лей­ших слуг своих, оде­того бедно, в ветхие рубища, не на коне, а на плохом ослике или даже пешком, но кото­рый принес тебе гра­моту за цар­скою печа­тью, напи­сан­ную соб­ствен­но­ручно царем, и в этой гра­моте царь про­воз­гла­шает тебя братом своим и другом, и обе­щает спустя несколько вре­мени сде­лать тебя соучаст­ни­ком с собою в цар­ство­ва­нии, увен­чать главу твою цар­ским венцом и облечь тебя в цар­ское оде­я­ние, — скажи мне, как бы ты отнесся к этому слуге?
Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов

За боль­шую честь люди счи­тают дружбу и обще­ние с земным царем, но несрав­ненно боль­шая честь — иметь обще­ние и дружбу с Богом, Kото­рый есть Царь цар­ству­ю­щих и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих, и оби­тает в непри­ступ­ном свете (1Тим.6:15,16)!
Свя­ти­тель Тихон Задон­ский

Мало­ве­рие всегда несет печать нашего недо­ве­рия к Богу: я Тебе дове­рюсь вот столько, а беру стра­ховку на другое, я верю, конечно, что Ты можешь пре­вра­тить два хлеба в пищу для всех, а все-таки запа­сусь на всякий случай: а вдруг Ты решишь не тво­рить чудес сего­дня? В этом смысле мало­ве­рие несет в себе печать недо­ве­рия к Богу как к Лич­но­сти, к Суще­ству. Речь не о том, что ты не веришь доста­точно в какое-нибудь обе­то­ва­ние, обе­ща­ние, а — в Того, Кто его давал, его выра­жал. И это так же гре­ховно, как, скажем, если у тебя есть друг и ты ему веришь, пока верится, но страху­ешься на всякий случай; друг вправе ска­зать: нет, это не дружба.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

В чем дей­стви­тельно нуж­дался Петр, — так это в вос­ста­нов­ле­нии дру­же­ских, личных отно­ше­ний к Гос­поду. Ведь Петр не отрекся от Иисуса как от Сына Божия, не сказал, что отка­зы­ва­ется от веры в Него как Мессию (да этого с него и не спра­ши­вали). Нет, но он оскор­бил Гос­пода, как друг своего друга, и потому нуж­дался в новом завете дружбы.
Про­то­и­е­рей Павел Фло­рен­ский

И в час испы­та­ния, как только мы увидим Христа, тут же отбра­сы­ваем свои наме­ре­ния и хотим быть со Хри­стом. Но Хри­стос — наш друг, Он — наш брат, и Он гово­рит:
«Вы — Мои друзья. Я не желаю, чтобы вы смот­рели на меня иначе, Я не желаю, чтобы вы смот­рели на меня так: что Я — Бог, что Я — Бог Слово, что Я — ипо­стась Святой Троицы. Я хочу, чтобы вы смот­рели на Меня как на своего, как на вашего друга, заклю­чили Меня в свои объ­я­тия, ощу­тили Меня в своей душе — вашего Друга, Меня — источ­ник жизни, как это есть на самом деле».
Пор­фи­рий Кав­со­ка­ли­вит

Ты тогда впер­вые удо­стоил меня, бес­пут­ного, услы­шать Твой голос. И Ты вот так мягко обра­тился ко мне, пора­жа­ю­ще­муся и изум­ля­ю­ще­муся, и тре­пе­щу­щему, и в самом себе как бы раз­мыш­ля­ю­щему и гово­ря­щему: «Что может озна­чать эта слава и вели­чие этой свет­ло­сти? Каким обра­зом и откуда я удо­сто­ился таких благ?» «Я есмь, — сказал Ты, — Бог, став­ший для тебя чело­ве­ком. И так как ты взыс­кал Меня от всей души, вот ты будешь отныне Моим братом, Моим сона­след­ни­ком и Моим другом».
Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов

Желают люди дружбы — тогда будут любить Бога больше себя самих и друг друга, как себя самих, и Бог их будет любить, как чад Своих.
Свя­ти­тель Тихон Задон­ский

Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради Тебя врага. Только тот не теряет ничего доро­гого, кому все дороги в Том, Кого нельзя поте­рять.
Бла­жен­ный Авгу­стин Авре­лий

Если гово­рить об образе Боже­ствен­ной дружбы, то лучше всего помо­гают его понять слова из книги Прит­чей Соло­мо­но­вых: радость Моя с сынами чело­ве­че­скими (Притч.8:31). И осо­зна­ние этого очень важно для пони­ма­ния, что же такое дружба для хри­сти­а­нина. Вот мы читаем у апо­стола Павла о свой­ствах, каче­ствах любви в его Первом посла­нии к Корин­фя­нам, в главе 13. И чув­ствуем, что все это апо­стол гово­рит о любви Боже­ствен­ной. Но кроме того, пони­маем, что иной любви и не может быть — у чело­века тоже. Любая малень­кая, несо­вер­шен­ная любовь должна или посте­пенно взойти к Боже­ствен­ной любви, или угас­нуть. То же можно ска­зать и о дружбе. Бог в чело­веке не нуж­да­ется, нет у Него необ­хо­ди­мо­сти в чело­веке, и тем не менее Он дружбы чело­ве­че­ской ищет Сам. И раду­ется ей. В идеале именно такой и должна быть наша дружба с дру­гими людьми. Дру­жить с кем-то — не потому, что мы нуж­да­емся в этом чело­веке, не потому, что он нам необ­хо­дим, а — бес­ко­рыстно, испы­ты­вая радость от еди­не­ния и обще­ния с ним. Вот это, мне кажется, один из тех очень важных уроков дружбы, кото­рые можно извлечь из земной жизни Спа­си­теля, из Свя­щен­ного Писа­ния.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Гос­подь хочет видеть в нас Своих детей и друзей, а не под­не­воль­ных слуг и рабов. Он хочет вла­деть нашим серд­цем и жить в нем — хочет ответ­ной горя­чей любви к Себе.
Н. Е. Пестов

Одна эта бла­го­дать Все­свя­таго Духа делает то, что чело­век начи­нает пре­зи­рать все земное и небес­ное, насто­я­щее и буду­щее, радост­ное и скорб­ное. Она делает его другом и сыном Божиим и богом, насколько сие вме­стимо для чело­века. О, сколь вели­че­ственны даро­ва­ния Божии!
Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов

Что же каса­ется тех, кто с лег­ко­стью назы­вает себя другом Божиим… Очень они уди­вятся вдруг, если неви­ди­мая рука одна­жды ляжет им на плечо и раз­дастся голос: «Какой же ты друг? Не друг ты Мне.» И в то же время чело­век, рас­ка­и­ва­ю­щийся в том, что еже­се­кундно Хри­стос как бы вновь рас­пи­на­ется его гре­хами, пла­чу­щий об этом, пыта­ю­щийся всеми силами изме­ниться, может стать другом Божиим. Да он и есть друг. Такая вот полу­ча­ется анти­но­мия: для того, чтобы быть другом Божиим, нужно не счи­тать себя тако­вым.
Игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

«Дети», — обра­ща­ется Хри­стос к апо­сто­лам, ибо они поис­тине чада Его, но ведь и Сам Хри­стос — Сын. И это общее, раз­де­лен­ное с Ним сынов­ство со всеми при­зва­ни­ями и слу­же­ни­ями впи­сы­ва­ется в еван­гель­ское слово «друзья». Внут­рен­ний объем этого слова огро­мен, он пре­вос­хо­дит все, что было ска­зано о дружбе за пре­де­лами Еван­ге­лия.
Но что значит «друзья» и какой друж­бой ода­рены или обле­чены уче­ники Хри­стовы? Гос­подь являет ее делом — умо­ве­нием ног друг другу, слу­же­нием, уча­стием в пас­халь­ной тра­пезе, то есть раз­де­лен­ной радо­стью, госте­при­им­ством, откры­то­стью, щед­ро­стью и «доб­ро­той» обще­ния. Общая празд­нич­ная тра­пеза в Библии — это также и символ или образ Цар­ства Божия. В Цар­ство входят не рабы, но избран­ные для него граж­дане, и равен­ство в нем нисколько не спорит с иерар­хич­но­стью, как цар­ствен­ное досто­ин­ство не про­ти­во­ре­чит долж­но­сти слуги. Дар дружбы, кото­рым Хри­стос наде­ляет уче­ни­ков (и все поко­ле­ния уче­ни­ков вслед за ними), пред­по­ла­гает общую долю в насле­дии Божием, равен­ство в един­стве обо­жен­ной чело­ве­че­ской при­роды. Отцы Церкви будут впо­след­ствии гово­рить: Бог стал чело­ве­ком по при­роде, чтобы чело­век стал богом по бла­го­дати. Бла­го­дать пода­ется также и в дружбе, к кото­рой Бог при­зы­вает чело­века, обле­кая его Своим при­сут­ствием, Своим дове­рием, Своей любо­вью. Любовь же спа­сает, но также и власт­вует, мило­серд­ствует, но и судит.
Все рели­гии мира тре­буют под­чи­не­ния чело­века ведо­мому или неве­до­мому Богу. Хри­сти­ан­ство, ничуть не умаляя неодо­ли­мого рас­сто­я­ния между нами и Гос­по­дом, пред­ла­гает нам дружбу Его.
Свя­щен­ник Вла­ди­мир Зелин­ский

Когда соби­ра­ются люди вокруг одного стола, когда они пре­лом­ляют вместе хлеб, они — на равных нача­лах: за одним столом едят только равные, за одним столом едят только те, кото­рые при­рав­нены друг другу госте­при­им­ством и любо­вью. Это очень важно. Когда Хри­стос воз­ле­жал на Тайной вечере со Своими уче­ни­ками, Он им сказал: Я вас больше не назы­ваю рабами, потому что раб не знает, что творит его гос­по­дин, Я вас назы­ваю дру­зьями, потому что Я вам сказал все (См.: Ин.15:15). Рус­ское слово «друг» значит «другой»: другой не в смысле «иного», не в порядке про­ти­во­по­ло­же­ния, а наобо­рот, в порядке при­зна­ния в том, кого ты видишь, «дру­гого самого себя». Друг — это тот, кото­рого ты при­зна­ешь равным с самим собой. И вот вокруг стола Тайной вечери Хри­стос принял уче­ни­ков как друзей Своих, срав­няв их любо­вью, среди них — и пре­да­теля. Это отно­ше­ние Христа с Иудой раз­би­лось уходом Иуды, не отка­зом Христа. Это первое, что мы должны пом­нить: Гос­подь, при­гла­шая нас на этот пир, при­гла­шает нас как равных.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

“Если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему и буду вече­рять с ним, и он со Мною (Откр.3:20). Хри­стос входит как друг, чтобы явить Себя в чело­веке, раз­де­лить с ним тра­пезу, но тот должен быть достоин Его цар­ствен­ной, Его евха­ри­сти­че­ской дружбы. Это досто­ин­ство выра­жает себя в отказе от его я гре­хов­ного, в сми­ре­нии нашей воли ради такой дружбы, в послу­ша­нии ей.
Свя­щен­ник Вла­ди­мир Зелин­ский

Мы при­званы в Цар­ство Божие, то есть мы при­званы всту­пить с Богом в отно­ше­ния такой бли­зо­сти, такой вза­им­ной любви, чтобы стать Его самыми близ­кими дру­зьями. Но для этого, конечно, надо найти время на Него, надо просто найти время с Ним пооб­щаться, так же как бывает с дру­зьями. Мы не назы­ваем другом чело­века, кото­рый иногда, встре­тив нас на улице, скажет: «Ах, как я рад тебя видеть!» — и потом нико­гда не пока­жется у нас дома, будь у нас горе, будь у нас радость. Тут то же самое. Чело­век, кото­рый гово­рит: «Я теперь хозяин земли», — на самом деле только раб этого кусочка земли, поля, в кото­рое он пустил корни, и эти корни ему не дают никуда от поля отойти.
Другой чело­век купил пять пар волов, у него дело, у него при­зва­ние, он что-то должен с этими волами делать. Третий при­гла­шен­ный отве­чает: «Я только что женился сам, я не могу прийти на твой пир. Как я могу прийти на твою радость, когда мое сердце пере­пол­нено моей, соб­ствен­ной? Для твоей радо­сти в моем сердце места нет. Если я приду на твою радость, я должен на минуту забыть свою. Нет, этого я не сделаю!»
Разве это не то, что так часто мы делаем в том или другом виде? Я хочу ска­зать, что у нас сердце чем-то пере­пол­нено и в нем нет места, чтобы раз­де­лить чужую радость или чужое горе. Это же страшно поду­мать! — дружба с Богом.
Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский

О душа моя, придет время, ты уйдешь от всех, и тебя все оста­вят. Друзья поза­бу­дут. Богат­ство тебе не пона­до­бится. Кра­сота увянет, не станет силы, высох­нет тело, и душа погру­зится во мрак. Кто про­тя­нет тебе руку в этой тьме и оди­но­че­стве? Только Хри­стос Чело­ве­ко­лю­бец, если ты в жизни своей Его воз­лю­била. Он выве­дет тебя из тьмы к свету, из оди­но­че­ства на Небес­ный Собор. Думай об этом день и ночь и стре­мись к этому. И да помо­жет тебе Хри­стос, Царь любви. Аминь.
Свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский

Имен­ной ука­за­тель

Авгу­стин Авре­лий, бла­жен­ный (354–430) — епи­скоп Гип­пон­ский (Иппо­ний­ский), вид­ней­ший латин­ский бого­слов, фило­соф, один из вели­ких запад­ных учи­те­лей Церкви. День памяти — 29 июня.

Анто­ний Вели­кий, пре­по­доб­ный (ок. 251–356) — ран­не­хри­сти­ан­ский подвиж­ник и пустын­ник, почи­та­е­мый как осно­ва­тель отшель­ни­че­ского мона­ше­ства. Уеди­ненно прожил в пустыне около 70 лет. День памяти — 30 января.

Анто­ний Сурож­ский, мит­ро­по­лит, в миру Андрей Бори­со­вич Блум (1914–2003) — епи­скоп Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, фило­соф, про­по­вед­ник, автор мно­го­чис­лен­ных книг и статей на разных языках о духов­ной жизни и пра­во­слав­ной духов­но­сти, один из авто­ри­тет­ных совре­мен­ных бого­сло­вов.

Бул­га­ков Сергей Нико­ла­е­вич, про­то­и­е­рей (1871–1944) — рус­ский фило­соф, бого­слов.

Вар­со­но­фий Вели­кий, пре­по­доб­ный († ок. 600) — пале­стин­ский подвиж­ник, под­ви­зался в мона­стыре аввы Серида в Пале­стине близ города Газы, 50 лет провел в затворе. Книга «Пре­по­доб­ных отцов Вар­со­но­фия Вели­кого и Иоанна руко­вод­ство к духов­ной жизни в отве­тах на вопро­ше­ния уче­ни­ков» была пере­ве­дена на рус­ский язык и издана в XIX в. стар­цами Опти­ной пустыни. День памяти — 19 фев­раля.

Васи­лий Вели­кий, свя­ти­тель (329 или 330–379) — епи­скоп Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской, Отец и Учи­тель Церкви. Дни памяти — 14 января и 12 фев­раля — в Соборе трех все­лен­ских учи­те­лей и свя­ти­те­лей.

Гри­го­рий Бого­слов (Нази­ан­зин), свя­ти­тель (между 325 и 330–390) — архи­епи­скоп Кон­стан­ти­но­поль­ский, Отец и Учи­тель Церкви. Дни памяти — 7 и 12 фев­раля, в Соборе трех все­лен­ских учи­те­лей и свя­ти­те­лей.

Дер­жа­вин Гав­риил (Гав­рила) Рома­но­вич (1743–1816) — рус­ский поэт и дра­ма­тург, госу­дар­ствен­ный дея­тель.

Диадох Фоти­кий­ский, бла­жен­ный (ок. 400–474) — епи­скоп Фоти­кий­ский. Автор бого­слов­ских и аске­ти­че­ских трак­та­тов. Несмотря на ску­дость све­де­ний о жизни и мало­чис­лен­ность его сочи­не­ний, он как духов­ный писа­тель и бого­слов поль­зо­вался нема­лым авто­ри­те­том и вли­я­нием.

Духа­нин Вале­рий Нико­ла­е­вич (род. 1976) — кан­ди­дат бого­сло­вия, про­рек­тор по учеб­ной работе и пре­по­да­ва­тель Николо-Угреш­ской духов­ной семи­на­рии, автор многих книг, посвя­щен­ных смыслу и зна­че­нию пра­во­слав­ной веры.

Ефрем Сирин, пре­по­доб­ный (ок. 306–373) — бого­слов, поэт, самый извест­ный из сирий­ских отцов Церкви. День памяти — 10 фев­раля.

Зелин­ский Вла­ди­мир Кор­не­ли­е­вич, свя­щен­ник (род. 1942). Автор книг о пра­во­сла­вии, пере­во­дов бого­слов­ской лите­ра­туры и многих рели­ги­озно-фило­соф­ских статей на разных языках. Про­жи­вает в Брешии.

Иеро­ним Стри­дон­ский, или Евсе­вий Иеро­ним, бла­жен­ный, пре­по­доб­ный (ок. 347–419/20) — пре­сви­тер, биб­ле­ист, экзе­гет, пере­вод­чик Свя­щен­ного Писа­ния, один из четы­рех вели­ких учи­те­лей Запад­ной Церкви. День памяти — 28 июня.

Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель (347–407) — архи­епи­скоп Кон­стан­ти­но­поль­ский, бого­слов, один из трех Все­лен­ских свя­ти­те­лей и учи­те­лей (вместе со свя­ти­те­лями Васи­лием Вели­ким и Гри­го­рием Бого­сло­вом). Соста­вил чин литур­гии визан­тий­ского обряда, кото­рая, согласно Уставу, совер­ша­ется в боль­шую часть дней бого­слу­жеб­ного года в Пра­во­слав­ной Церкви. Дни памяти — 12 фев­раля и 26 ноября.

Иоанн Лествич­ник, пре­по­доб­ный (ок. 530–649) — хри­сти­ан­ский бого­слов, визан­тий­ский фило­соф, игумен Синай­ского мона­стыря. 40 лет нес подвиг без­мол­вия, про­зва­ние полу­чил за свое сочи­не­ние «Лествица» («Лест­ница»), где в 30 главах пред­став­лены сте­пени духов­ного вос­хож­де­ния к совер­шен­ству. Дни памяти — в 4‑ю неделю (вос­кре­се­нье) Вели­кого поста и 12 апреля.

Исаак Сирин, пре­по­доб­ный (VII в.) — хри­сти­ан­ский подвиж­ник, писа­тель-аскет. Содер­жа­ние всех его поуче­ний — раз­но­об­раз­ные состо­я­ния пра­вед­но­сти и гре­хов­но­сти и спо­собы хри­сти­ан­ского исправ­ле­ния и само­усо­вер­шен­ство­ва­ния. День памяти — 10 фев­раля.

Исаия Отшель­ник, пре­по­доб­ный († ок. 370) — аскет, подвиж­ник Нит­рий­ской пустыни, цер­ков­ный писа­тель. Память совер­ша­ется в Соборе всех пре­по­доб­ных в суб­боту Сырной недели.

Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, Тит Флавий, пре­сви­тер (ок. 150 — ок. 217) — гре­че­ский Учи­тель Церкви, один из выда­ю­щихся пред­ста­ви­те­лей алек­сан­дрий­ской бого­слов­ской школы, сыг­рав­ший зна­чи­тель­ную роль в усво­е­нии хри­сти­ан­ством антич­ного фило­соф­ского насле­дия.

Льюис Клайв Стей­плз (1898–1963) — англий­ский и ирланд­ский писа­тель, ученый и бого­слов. Изве­стен своими рабо­тами по сред­не­ве­ко­вой лите­ра­туре и хри­сти­ан­ской апо­ло­ге­тике, а также худо­же­ствен­ными про­из­ве­де­ни­ями в жанре фэн­тези. Один из видных пред­ста­ви­те­лей окс­форд­ской лите­ра­тур­ной группы «Инклинги».

Мака­рий Оптин­ский, пре­по­доб­ный, в миру Михаил Нико­ла­е­вич Иванов (1788–1860) — старец Опти­ной пустыни, с 1836 г. — духов­ник, с 1839 г. — ски­то­на­чаль­ник. Еже­дневно при­ни­мал мно­же­ство народа, вел обшир­ную пере­писку. Дни памяти — 20 сен­тября и 24 октября в Соборе оптин­ских стар­цев.

Максим Испо­вед­ник, пре­по­доб­ный (582–662) — подвиж­ник бла­го­че­стия и защит­ник Пра­во­сла­вия, высту­пил против ереси моно-фелит­ства; был сек­ре­та­рем импе­ра­тора Ирак­лия; в 641 г. посту­пил в Хри­со­поль­скую оби­тель; в 656 г. после мно­же­ства истя­за­ний отправ­лен в ссылку, где и скон­чался. Дни памяти — 3 фев­раля и 26 авгу­ста.

Мень­ши­ков Михаил Оси­по­вич (1859–1918) — рус­ский мыс­ли­тель, пуб­ли­цист и обще­ствен­ный дея­тель.

Нек­та­рий (Моро­зов), игумен (род. 1972) — насто­я­тель храма Святых пер­во­вер­хов­ных апо­сто­лов Петра и Павла г. Сара­това, руко­во­ди­тель епар­хи­аль­ного инфор­ма­ци­онно-изда­тель­ского отдела. Пред­се­да­тель совета пра­во­слав­ного военно-пат­ри­о­ти­че­ского клуба «Пат­риот» г. Сара­това. Выпуск­ник факуль­тета жур­на­ли­стики МГУ.

Нико­лай Серб­ский, свя­ти­тель, в миру Никола Вели­ми­ро­вич (1880–1956) — епи­скоп Серб­ской Пра­во­слав­ной Церкви, епи­скоп Охрид­ский и Жич­ский, видный бого­слов и рели­ги­оз­ный фило­соф. Дни памяти — 18 марта, 3 мая.

Никон (Воро­бьёв), игумен, в миру Нико­лай Нико­ла­е­вич Воро­бьёв (1894–1963) — свя­щен­но­слу­жи­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви (с 1956 г. в сане игу­мена), духов­ный писа­тель. Изве­стен своими мно­го­чис­лен­ными пись­мами к своим духов­ным детям, боль­шин­ство из кото­рых опуб­ли­ко­вано в сбор­нике «Нам остав­лено пока­я­ние».

Нил Синай­ский, пре­по­доб­ный († 450) — один из вели­ких восточ­ных, визан­тий­ских подвиж­ни­ков и цер­ков­ных писа­те­лей IV–V вв., ученик Иоанна Зла­то­уста; в 390 г. ушел в Синай­скую пустыню, где прожил 60 лет; автор аске­ти­че­ских настав­ле­ний и других трудов. День памяти — 25 ноября.

Олес­ниц­кий Мар­кел­лин Алек­се­е­вич (1848–1905) — писа­тель, про­фес­сор Киев­ской духов­ной ака­де­мии по кафедре нрав­ствен­ного бого­сло­вия.

Паисий Свя­то­го­рец, в миру Арсе­ний Езне­пи­дис (1924–1994) — старец и монах Афон­ской горы, извест­ный своими духов­ными настав­ле­ни­ями и подвиж­ни­че­ской жизнью.

Пестов Нико­лай Евгра­фо­вич (1892–1982) — бого­слов, исто­рик Пра­во­слав­ной Церкви, доктор хими­че­ских наук, про­фес­сор.

Пимен Вели­кий, пре­по­доб­ный (ок. 340–450) — еги­пет­ский подвиж­ник, аскет. С двумя своими бра­тьями Ану­вием и Паи­сием он ушел в один из еги­пет­ских мона­сты­рей. Про­во­дил время в стро­гом посте и молит­вен­ных подви­гах и достиг такой высоты доб­ро­де­те­лей, что вошел в совер­шен­ное бес­стра­стие. Для многих иноков он был духов­ным настав­ни­ком. Скон­чался в воз­расте 110 лет. День памяти — 9 сен­тября.

Платон, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский, в миру Петр Геор­ги­е­вич Левшин (1737–1812) — выда­ю­щийся цер­ков­ный дея­тель, про­по­вед­ник, педа­гог, писа­тель.

Пор­фи­рий Кав­со­ка­ли­вит (1906–1991) — один из самых почи­та­е­мых стар­цев Святой горы Афон.

Симеон Новый Бого­слов, пре­по­доб­ный (946‑1021), служил при дворе визан­тий­ских импе­ра­то­ров Васи­лия и Кон­стан­тина Пор­фи­ро­род­ного, по совету Симеона Бла­го­го­вей­ного ушел в Сту­дий­скую оби­тель св. Маманта, где стал игу­ме­ном; впо­след­ствии принял подвиг без­мол­вия; автор мно­же­ства аске­ти­че­ских настав­ле­ний. Пре­по­доб­ный Симеон создал учение о новом чело­веке, об «обо­же­нии плоти», кото­рым он хотел заме­нить учение об «умерщ­вле­нии плоти», за что его и назвали Новым Бого­сло­вом. День памяти — 25 марта.

Стро­цев Дмит­рий Юлье­вич (род. 1963) — поэт, изда­тель, сотруд­ник Фонда «Духов­ное насле­дие мит­ро­по­лита Анто­ния Сурож­ского». Живет в Минске.

Тихон Задон­ский, свя­ти­тель, в миру Тимо­фей Саве­лье­вич Соко­лов, при рож­де­нии Кирил­лов (1724–1783) — епи­скоп Воро­неж­ский и Елец­кий, бого­слов, круп­ней­ший пра­во­слав­ный рели­ги­оз­ный про­све­ти­тель XVIII века. Дни памяти — 1 и 26 авгу­ста.

Тихон (Шев­ку­нов), архи­манд­рит, в миру Геор­гий Алек­сан­дро­вич Шев­ку­нов (род. 1958) — намест­ник мос­ков­ского Сре­тен­ского став­ро­пи­ги­аль­ного муж­ского мона­стыря. Ректор Сре­тен­ской духов­ной семи­на­рии. Ответ­ствен­ный сек­ре­тарь Пат­ри­ар­шего совета по куль­туре. Цер­ков­ный писа­тель, сце­на­рист.

Феофан Затвор­ник, свя­ти­тель, в миру Геор­гий Васи­лье­вич Гово­ров (1815–1894) — с 1859 г. епи­скоп Там­бов­ский, с 1863 г. — Вла­ди­мир­ский; в 1866 г. опре­де­лен насто­я­те­лем в Вышен­скую пустынь, однако в том же году ушел в затвор, в кото­ром пробыл 28 лет. Автор тол­ко­ва­ний Свя­щен­ного Писа­ния, пере­вел на рус­ский язык «Доб­ро­то­лю­бие», вел обшир­ную пере­писку с духов­ными чадами. Дни памяти — 23 января и 29 июня.

Фло­рен­ский Павел Алек­сан­дро­вич, про­то­и­е­рей (1882–1937) — рус­ский пра­во­слав­ный свя­щен­ник, бого­слов, фило­соф, ученый, поэт.


При­ме­ча­ния:

1 Иоганн Вольф­ганг фон Гёте (1749–1832) — немец­кий поэт, госу­дар­ствен­ный дея­тель, мыс­ли­тель и есте­ство­ис­пы­та­тель.

2 Иоганн Петер Эккер­ман (1792–1854) — немец­кий лите­ра­тор, поэт. Изве­стен своими иссле­до­ва­ни­ями твор­че­ства И. В. Гёте, другом и сек­ре­та­рем кото­рого он был.

3 Гот­ф­рид Виль­гельм Лейб­ниц (1646–1716) — немец­кий фило­соф, логик, мате­ма­тик, меха­ник, физик, юрист, исто­рик, дипло­мат, изоб­ре­та­тель и язы­ко­вед.

4 Ральф Уолдо Эмер­сон (1803–1882) — аме­ри­кан­ский эссе­ист, поэт, фило­соф, пастор, обще­ствен­ный дея­тель; один из вид­ней­ших мыс­ли­те­лей и писа­те­лей США.

5 Фео­гнид (Тео­гнид) из Мегар (VI в. до РХ) — гре­че­ский поэт, лирик.

6 Прот. П.А. Фло­рен­ский: «Столп и утвер­жде­ние истины»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки