Патро­ло­гия

***

Патроло́гия (от греч. πατήρ (патер), и λόγος (логос) — слово, рече­ние) – 1) наука, зани­ма­ю­ща­яся изу­че­нием исто­рии жизни и бого­слов­ского твор­че­ства Отцов Церкви и цер­ков­ных учи­те­лей; 2) бого­слов­ская дис­ци­плина, изла­га­ю­щая в систе­ма­ти­че­ском порядке учение о жизни и бого­слов­ской дея­тель­но­сти Отцов и учи­те­лей Церкви.

Под патро­ло­гией сле­дует пони­мать бого­слов­скую дис­ци­плину, изу­ча­ю­щую исто­рию хри­сти­ан­ской бого­слов­ской пись­мен­но­сти, име­ю­щей свою вер­шину и сре­до­то­чие в трудах Отцов Церкви (см. Свя­то­оте­че­скую биб­лио­теку).

Важно отме­тить, что в круг патро­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний входят не одни Отцы Церкви. Следуя проф. К.Д. Попову,  патро­ло­гия назы­ва­ется патро­ло­гией «не потому, что она обя­зы­ва­лась гово­рить об одних только Отцах Церкви, – она обни­мает всех древ­них цер­ков­ных писа­те­лей, – а потому, что святые отцы – носи­тели, сви­де­тели, истол­ко­ва­тели и защит­ники откро­вен­ной истины в таком виде, в каком она сохра­ни­лась в Церкви, – состав­ляют глав­ней­ший и суще­ствен­ней­ший эле­мент её».

Хро­но­ло­ги­че­ские рамки патро­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний не могут иметь стро­гих пре­де­лов. Патро­ло­гия изу­чает посте­пен­ное рас­кры­тие хри­сти­ан­ской цер­ков­ной мысли, а Цер­ковь про­дол­жает свое бого­че­ло­ве­че­ское суще­ство­ва­ние в исто­рии вплоть до конца вре­мени. «Цер­ковь Хри­стова будет суще­ство­вать до скон­ча­ния мира, так до скон­ча­ния мира будут являться в ней для нужд Церкви избран­ные орудия Духа Божия, – ука­зы­вает  выда­ю­щийся патро­лог архи­епи­скоп Фила­рет (Гуми­лев­ский). – Таким обра­зом, во всех веках могут быть мужи с каче­ствами, необ­хо­ди­мыми для Отцов Церкви, и мнения люд­ские, назна­ча­ю­щие то VI, то ХIII век, не имеют осно­ва­ния себе в пред­мете». По мнению дру­гого извест­ного патро­лога архим. Кипри­ана (Керна), цер­ков­ная мысль также про­дол­жает свое пло­до­твор­ное рас­кры­тие в исто­рии. Сле­до­ва­тельно, изу­чать ее «надо не огра­ни­чи­вая её только пери­о­дом клас­си­че­ских бого­слов­ских споров или все­лен­ских собо­ров, а про­ни­кая и в позд­ней­шие века визан­тий­ской пись­мен­но­сти, давшей Церкви таких вели­ких учи­те­лей, как преп. Симеон Новый Бого­слов или св. Гри­го­рий Палама (т.е. XI и XIV века)».

Патро­ло­гия и пат­ри­стика пред­став­ляют собой раз­лич­ные бого­слов­ские дис­ци­плины. Согласно архим. Кипри­ану (Керну),  для патро­ло­гии важно изу­че­ние лич­но­сти и жиз­не­опи­са­ния цер­ков­ного писа­теля, состав­ле­ние ката­лога его про­из­ве­де­ний, уста­нов­ле­ние их под­лин­но­сти, выяс­не­ние воз­мож­ных вли­я­ний или заим­ство­ва­ний. Патро­ло­гия – исто­ри­че­ская наука, она тес­ней­шим обра­зом свя­зана с исто­рией Церкви.  Для пат­ри­стики же важно систе­ма­ти­че­ское изло­же­ние дог­ма­ти­че­ских и иных бого­слов­ских воз­зре­ний цер­ков­ных писа­те­лей, она направ­лена на исто­ри­че­ское изло­же­ние бого­слов­ских систем.

***

Методы изу­че­ния свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний и путь пости­же­ния Отцов Церкви

А.И. Сидо­ров

Для изу­че­ния свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний в совре­мен­ной науке исполь­зу­ется ряд мето­дов, пре­сле­ду­ю­щих част­ные цели и спо­соб­ству­ю­щие про­яс­не­нию лишь отдель­ных аспек­тов внеш­ней сто­роны свя­то­оте­че­ского насле­дия. В статье рас­смот­рены усло­вия, при выпол­не­нии кото­рых воз­можно обре­те­ния целост­ного смысла в патро­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ниях. Этот подход автор назы­вает путем пости­же­ния отцов Церкви.

Обще­из­вестно, что свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния состав­ляют суще­ствен­ную и орга­нич­ную часть запи­сан­ного Свя­щен­ного Пре­да­ния [1], кото­рое наряду со Свя­щен­ным Писа­нием явля­ется осно­вой основ нашего пра­во­слав­ного бытия и нашего бого­сло­вия. Но одно­вре­менно сле­дует напом­нить, что эти тво­ре­ния пред­став­ляют собой и часть обще­куль­тур­ного досто­я­ния всех хри­сти­ан­ских наро­дов. Дру­гими сло­вами сочи­не­ния отцов Церкви, по своей фор­маль­ной сто­роне, суть памят­ники пись­мен­но­сти и как тако­вые могут изу­чаться так же, как и все прочие памят­ники с при­ме­не­нием соот­вет­ству­ю­щих науч­ных мето­дов.

В част­но­сти, их можно рас­смат­ри­вать с точки зрения тек­сто­ло­гии, вклю­чая изу­че­ние руко­пис­ной тра­ди­ции того или иного про­из­ве­де­ния или группы про­из­ве­де­ний. Данные тво­ре­ния доступны изу­че­нию с фило­ло­ги­че­ской точки зрения, пред­по­ла­га­ю­щей анализ жан­ро­вых осо­бен­но­стей сочи­не­ний отцов Церкви, их стиля и т.п. Еще они (осо­бенно эпи­сто­ляр­ное насле­дие отцов) могут иссле­до­ваться как исто­ри­че­ские источ­ники, про­ли­ва­ю­щие свет на опре­де­лен­ные обсто­я­тель­ства кон­крет­ной исто­ри­че­ской эпохи как в земном бытии Церкви, так и свет­ского обще­ства. Нако­нец, неко­то­рые свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния (яркий пример тому – «Фило­соф­ские главы» прп. Иоанна Дамас­кина) орга­нично входят в кон­текст исто­рии фило­со­фии и в таком своем каче­стве пред­по­ла­гают опре­де­лен­ный фило­соф­ский подход к ним.

Все назван­ные методы суть сред­ства под­хода к памят­ни­кам цер­ков­ной пись­мен­но­сти, и каждый метод имеет в виду опре­де­лен­ную част­ную цель(изда­ние тво­ре­ний отцов, их пере­вод на раз­лич­ные языки, их анализ с фило­ло­ги­че­ской, исто­ри­че­ской и фило­соф­ской точки зрения), дости­же­ние кото­рой спо­соб­ствует удо­вле­тво­ре­нию нашей науч­ной пыт­ли­во­сти и про­яс­не­нию ряда аспек­тов внеш­ней сто­роны свя­то­оте­че­ского насле­дия. Напра­ши­ва­ется ана­ло­гия с нашей обыч­ной чело­ве­че­ской жизнью, на про­тя­же­нии кото­рой мы посто­янно ставим себе част­ные цели, порой дости­гая их, а порой и терпя неудачи на пути этого дости­же­ния. Однако всякий чело­век под­спудно ощу­щает или же ясно осо­знает, что данные част­ные цели нисколько не под­ме­няют основ­ной цели его чело­ве­че­ской жизни, свя­зан­ной с поис­ком и (в идеале) обре­те­нием смысла нашего зем­ного бытия. Лишь осо­зна­ние этого смысла может упо­ря­до­чить хао­тич­ную массу наших кон­крет­ных и част­ных целей, выстра­и­вая их стро­гую архи­тек­то­нику. Если обра­титься от данной ана­ло­гии к свя­то­оте­че­ским тво­ре­ниям, то можно, ска­зать, что изу­че­ние их, помимо част­ных целей и свя­зан­ных с ними кон­крет­ных мето­дов иссле­до­ва­ния, должно иметь глав­ную цель и непре­хо­дя­щее смыс­ло­вое содер­жа­ние. Тогда воз­ни­кает оче­вид­ная необ­хо­ди­мость опре­де­ле­ния, насколько это воз­можно для нас.

Как гово­ри­лось выше, про­из­ве­де­ния отцов Церкви явля­ются неотъ­ем­ле­мым досто­я­нием Свя­щен­ного Пре­да­ния, кото­рое нераз­рывно соеди­нено со Свя­щен­ным Писа­нием и, по словам серб­ского отца Церкви, «как Свя­щен­ное Писа­ние, так и Свя­щен­ное Пре­да­ние во всех отно­ше­ниях равно необ­хо­димы, равно важны, равно неза­ме­нимы» [2]. Или, как гово­рит один из уче­ни­ков этого отца, «они состав­ляют одну нераз­дель­ную дву­еди­ную целост­ность» [3]. В рамках подоб­ной целост­но­сти и сле­дует, на наш взгляд, искать глав­ную цель изу­че­ния свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний. Прежде всего, эту цель немыс­лимо обре­сти вне Пра­во­слав­ной Церкви, кото­рая «несо­мненно, есть «Цер­ковь апо­столь­ская». Но еще Она в самом глу­бо­ком смысле есть Цер­ковь отцов. Эти два опре­де­ле­ния неот­де­лимы друг от друга. Без святых отцов Цер­ковь не будет под­линно апо­столь­ской» [4]. Если част­ные цели иссле­до­ва­ния сочи­не­ний цер­ков­ных писа­те­лей дости­жимы в неко­то­рой сте­пени и помимо Пра­во­сла­вия, то высший смысл такого иссле­до­ва­ния рас­кры­ва­ется только в Пра­во­сла­вии. В свое время свя­щен­но­му­че­ник Ила­рион (Тро­иц­кий) четко и недву­смыс­ленно выска­зался отно­си­тельно Свя­щен­ного Писа­ния: «Книги Свя­щен­ного Писа­ния – это одно из средств, через кото­рые в Церкви дей­ствует на людей бла­го­дат­ная сила Божия. Дух Божий ожив­ляет только Тело Церкви, а потому и Свя­щен­ное Писа­ние может иметь смысл и зна­че­ние только в Церкви» [5]. Дру­гими сло­вами, «Свя­щен­ное Писа­ние – одно из про­яв­ле­ний бла­го­дат­ной жизни Церкви. Оно – иму­ще­ство цер­ков­ное, дра­го­цен­ное и бес­цен­ное, но иму­ще­ство именно цер­ков­ное. Свя­щен­ное Писа­ние нельзя отры­вать от общей жизни цер­ков­ной. Только Цер­ковь дает смысл суще­ство­ва­нию Писа­ния» [6].

Един­ство Свя­щен­ного Писа­ния и Свя­щен­ного Пре­да­ния в свете этого несо­мнен­ного тезиса пред­по­ла­гает и не менее несо­мнен­ный вывод из него:вне Пра­во­слав­ной Церкви нет свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний. Эти тво­ре­ния, как отме­ча­лось, можно рас­смат­ри­вать в каче­стве лите­ра­тур­ных памят­ни­ков, исто­ри­че­ских источ­ни­ков, фило­соф­ских про­из­ве­де­ний и т.д., но такое рас­смот­ре­ние будет лишь рас­смот­ре­нием «по букве». Есте­ственно, подоб­ный подход имеет свой опре­де­лен­ный смысл и зна­че­ние, но польза от этого будет только в том случае, если данный подход нераз­рывно связан с пони­ма­нием сочи­не­ний отцов «по духу», то есть по Духу Божи­ему, кото­рый дышит только в Церкви Божией. Вне этого Духа всякие науч­ные изыс­ка­ния имеют тен­ден­цию пре­вра­щаться в мерт­вя­щую букву, ибо «буква уби­вает, а дух живо­тво­рит» (2Кор. 3:6). Поэтому «Пре­да­ние есть непре­рыв­ное при­сут­ствие в Церкви Духа Свя­того, непре­рыв­ное Божие води­тель­ство и про­све­ще­ние. Цер­ковь не свя­зана буквой. Она дви­жется вперед, ведо­мая Духом» [7]. Посто­ян­ное при­ча­стие Духу, то есть непре­стан­ное сто­я­ние в Пра­во­сла­вии, и откры­вает для нас высший смысл изу­че­ния свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний или путь пости­же­ния отцов, в свете кото­рого и част­ные науч­ные методы иссле­до­ва­ния их обре­тают свое истин­ное зна­че­ние и зву­ча­ние.

Есте­ственно воз­ни­кает вопрос: что пред­по­ла­гает такой путь, и какие тре­бо­ва­ния предъ­яв­ляет он к тем, кто встает на него? По нашему глу­бо­кому убеж­де­нию, прежде всего, это – стя­жа­ние сми­рен­но­муд­рия, в том числе и науч­ного сми­рен­но­муд­рия. В кон­крет­ном случае оно имеет, помимо всего про­чего, ясно осо­зна­ва­е­мую пре­зумп­цию: святые отцы суть люди святые(хотя, само собою разу­ме­ется, и небез­греш­ные), и, тем самым, не только выше любого иссле­до­ва­теля, но и явля­ются образ­цом под­ра­жа­ния для него. Эта «дистан­ция свя­то­сти» должна четко соблю­даться каждым, кто при­сту­пает к изу­че­нию сочи­не­ний отцов, и она исклю­чает всякие про­яв­ле­ния «научно-само­лю­би­вого пани­брат­ства» по отно­ше­нию к ним (такой-то отец якобы что-то «недо­по­нял» или ошибся в том-то и том-то).

Разу­ме­ется, авто­ри­тет святых отцов не озна­чает слепое при­я­тие всех част­ных мнений того или иного Отца и не исклю­чает опре­де­лен­ной сво­боды в изу­че­нии их. В свое время один рус­ский патро­лог заме­тил: «Чем ближе пред­меты свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний к суще­ству хри­сти­ан­ской рели­гии, тем необ­хо­ди­мее согла­шаться с воз­зре­ни­ями святых Отцов на сии пред­меты, тем необ­хо­ди­мее под­чи­няться их авто­ри­тету. И, наобо­рот, чем отда­лен­нее пред­меты их раз­мыш­ле­ний от круга тех истин веры и бла­го­че­стия, кото­рыми опре­де­ля­ется сущ­ность бого­от­кро­вен­ного учения, тем менее можно усво­ять оте­че­ским тво­ре­ниям зна­че­ние и важ­ность» [8]. Но эта сво­бода не должна выхо­дить за рамки собор­ного веро­со­зна­ния Пра­во­слав­ной Церкви, то есть не должна пре­вра­щаться в про­из­вол. Ведь любая сво­бода всегда есть сво­бода ради чего-то, а не сво­бода от чего-то: послед­нее и пре­вра­щает ее в про­из­вол.

В кон­крет­ном случае сво­бода иссле­до­ва­ния свя­то­оте­че­ских про­из­ве­де­ний суще­ствует только ради вхож­де­ния в живое цер­ков­ное Пре­да­ние и ради жизни в нем. Мы еще должны посто­янно пом­нить, что изу­че­ние тво­ре­ний отцов необ­хо­димо пред­по­ла­гает и при­об­ще­ние свя­то­оте­че­скому бого­сло­вию, то есть оно пред­по­ла­гает попытку, пусть и весьма скром­ную и огра­ни­чен­ную, самому стать бого­сло­вом. А эта попытка свя­зана с боль­шой опас­но­стью духов­ного паде­ния, поскольку известна апо­столь­ская запо­ведь: «Блю­дите убо, како опасно ходите» (Еф. 5:15) каса­ется всех граней нашего хри­сти­ан­ского жития и нашего мыш­ле­ния. Невольно на память при­хо­дят слова вто­рого Бого­слова: «Любо­мудр­ство­вать о Боге можно не всем, потому что спо­собны к сему люди, испы­тав­шие себя, кото­рые про­вели жизнь в созер­ца­нии, а, прежде всего, очи­стили, по край­ней мере очи­щают, и душу и тело. Для нечи­стого же, может быть, небез­опасно и при­кос­нуться к чистому, как для сла­бого зрения к сол­неч­ному лучу» [9]. Всякое изу­че­ние святых отцов есть в той или иной сте­пени любо­муд­рие о Боге. Оно же необ­ра­тимо пре­вра­ща­ется в суе­муд­рие, если мы начи­наем «любо­мудр­ство­вать погре­ши­тельно», то есть сле­до­вать своей гор­дыне и не стре­миться каждый день и час очи­щать себя. Когда такое стрем­ле­ние отсут­ствует, тогда дух суе­муд­рия втор­га­ется в нашу душу и ум, извра­щая их своим лукав­ством [10]. А этот дух, как известно, истор­га­ется, подобно вся­кому духу лукав­ства, только постом, молит­вой, бде­нием и про­чими подвиж­ни­че­скими тру­дами.

Таким обра­зом, путь пости­же­ния Отцов совер­шенно немыс­лим без аскезы, мера кото­рой у каж­дого изу­ча­ю­щего свя­то­оте­че­ские писа­ния разная, но без кото­рой мы не можем шество­вать этим путем. Дру­гими сло­вами, изу­че­ние тво­ре­ний отцов необ­хо­димо и нераз­рывно свя­зано с посто­ян­ным устрем­ле­нием сле­до­вать им в своей жизни. Ведь обще­из­ве­стен тот факт, что все свя­то­оте­че­ское Пре­да­ние зиждется на нерас­тор­жи­мом един­стве дела­ния и созер­ца­ния. И каждый, при­об­ща­ю­щийся этому Пре­да­нию, не может не при­ла­гать все усилия к соблю­де­нию дан­ного един­ства, причем того един­ства, в кото­ром дела­ние явля­ется первым и необ­хо­ди­мым усло­вием созер­ца­ния, его незыб­ле­мым осно­ва­нием. Не слу­чайно отец Иустин (Попо­вич) сказал: «в Пра­во­сла­вии на первом месте – жития святых, а на втором – наука, причем наука жиз­нен­ная, про­ве­рен­ная опытом, бла­го­дат­ная наука, лишен­ная всего схо­ла­сти­че­ски-мерт­вого и по-про­те­стан­ски раци­о­на­ли­сти­че­ского». Это суж­де­ние со всей оче­вид­но­стью отно­сится и к пра­во­слав­ной патро­ло­гии, зани­ма­ю­щейся изу­че­нием свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний. Как особая область бого­слов­ской и цер­ковно-исто­ри­че­ской науки, она, конечно, не может обой­тись без тех мето­дов, о кото­рых речь шла выше, но ее нельзя ни в коем случае сво­дить к этим мето­дам. Осу­ществ­ляя кон­крет­ные задачи в своих част­ных иссле­до­ва­ниях, пра­во­слав­ный патро­лог не может забы­вать о глав­ной цели хри­сти­ан­ского жития – о своем личном спа­се­нии; обра­ща­ясь к писа­ниям отцов, он обязан упо­доб­лять себя уче­нику, при­хо­дя­щему к старцу и вопро­шав­шему: «Как мне спа­стись?» Путь изу­че­ния отцов и путь спа­се­ния того, кто к ним обра­ща­ется, не суть два пути, а путь – единый и един­ствен­ный. Только он один – путь Жизни, как гово­ри­лось в памят­ни­ках древ­не­цер­ков­ной пись­мен­но­сти («Дидахе», «Посла­ние Вар­навы» и пр.); всякий другой путь (или пути) есть путь смерти.

Особое вни­ма­ние сле­дует обра­тить на то, что пра­во­слав­ный патро­лог, ретро­спек­тивно огля­ды­ва­ясь на исто­ри­че­ское бытие Церкви, не может не про­во­дить, среди про­чего, и четкой грани между Пра­во­сла­вием и ересью. Конечно, ему хорошо известно, что между этими полю­сами суще­ство­вал (и ныне суще­ствует) ряд про­ме­жу­точ­ных явле­ний, но они суще­ствуют лишь постольку, поскольку тяго­теют либо к одному, либо к дру­гому полюсу. Напри­мер, в IV веке эти полюса ясно обо­зна­ча­лись свт. Афа­на­сием Вели­ким и его сорат­ни­ками, с одной сто­роны, и Арием, с другой. И пест­рая кар­тина раз­лич­ных дог­ма­ти­че­ских тече­ний в эту эпоху ясно упо­ря­до­чи­ва­лась их тяго­те­нием либо к Пра­во­сла­вию (в част­но­сти, тако­вым было «оми­уси­ан­ство»), либо к ари­ан­ству (пример – «омий­ство» или «ано­мей­ство»). Поэтому Пра­во­сла­вие было и оста­ется Пра­во­сла­вием, а ересь, в раз­лич­ных своих про­яв­ле­ниях, была и оста­ется ересью. Между ними нико­гда не было «диа­лога», а всегда суще­ство­вала только война или та духов­ная брань, о кото­рой сви­де­тель­ствует вся исто­рия Церкви. И отцы Церкви всегда в этой брани высту­пали против «супро­тив­ной рати», какие бы мно­го­ли­кие формы она не при­об­ре­тала и на какие бы так­ти­че­ские изощ­ре­ния она не умуд­ря­лась. Путь пости­же­ния отцов пред­по­ла­гает ясное осо­зна­ние дан­ного факта и исклю­чает всякие попытки встать «над схват­кой» ради миража некоей «науч­ной объ­ек­тив­но­сти».

При­ме­ча­ния:

1. Иустин (Попо­вич), прп. Собра­ние тво­ре­ний., Т. II. М., 2006. С. 29.
2. Иустин (Попо­вич), прп. Собра­ние тво­ре­ний., Т. II. М., 2006. С. 29.
3. Арте­мий (Радо­савле­вич), еп. С Хри­стом на жиз­нен­ном пути / Сб. работ. М., 2010. С. 140.
4. Фло­ров­ский Г., прот. Догмат и исто­рия. М., 1998. С. 379.
5. Ила­рион (Тро­иц­кий), сщмч. Свя­щен­ное Писа­ние и Цер­ковь // Голос Церкви. 1914. 4. С. 156. Также см. в: Ила­рион (Тро­иц­кий), свщмч. Тво­ре­ния. Т. 2. М., 2004. С. 154.
6. Там же. С. 154.
7. Фло­ров­ский Г., прот. Догмат и исто­рия. С. 378–379.
8. Пор­фи­рий (Попов), архим. Об авто­ри­тете святых отцов Церкви и важ­но­сти их писа­ний // При­бав­ле­ния к тво­ре­ниям святых отцов в рус­ском пере­воде. Т. XXII. 1863. С. 45–46.
9. Гри­го­рий Бого­слов, свт. Слово 27. Против евно­миан и о бого­сло­вии первое, или пред­ва­ри­тель­ное // Гри­го­рий Бого­слов, сет. Тво­ре­ния. Т. II. М„ 2007. С. 328.
10. Ср. ясное и точное выска­зы­ва­ние: «Любое бого­слов­ское утвер­жде­ние тесно свя­зано с жизнью во Христе; бого­сло­вие, ото­рван­ное от жизни веры, вырож­да­ется в пустое мно­го­сло­вие, тщет­ное умство­ва­ние, лишен­ное вся­кого духов­ного содер­жа­ния» (Фло­ров­ский Г. прот. Догмат и исто­рия. С. 380).

Источ­ники и лите­ра­тура:

  1. Арте­мий (Радо­савле­вич), еп. С Хри­стом на жиз­нен­ном пути/Сб. работ. М., 2010.
  2. Гри­го­рий Бого­слов, свт. Слово 27. Против евно­миан и о бого­сло­вии первое, или пред­ва­ри­тель­ное // Гри­го­рий Бого­слов, свт. Тво­ре­ния. Т. II. М., 2007.
  3. Ила­рион (Тро­иц­кий), сщмч. Свя­щен­ное Писа­ние и Цер­ковь // Голос Церкви. 1914. 4.
  4. Иустин (Попо­вич), прп. Собра­ние тво­ре­ний., Т. 2. М., 2006.
  5. Пома­зан­ский М., про­то­пресв. Пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. St. Herman of Alaska Brotherhood Press, 1992.
  6. Пор­фи­рий (Попов), архим. Об авто­ри­тете святых отцов Церкви и важ­но­сти их писа­ний // При­бав­ле­ния к тво­ре­ниям святых отцов в рус­ском пере­воде. Т. XXII. 1863.
  7. Фло­ров­ский Г., прот. Догмат и исто­рия. М., 1998. С. 379.

Алек­сей Ива­но­вич Сидо­ров – доктор цер­ков­ной исто­рии, про­фес­сор Мос­ков­ской пра­во­слав­ной духов­ной ака­де­мии.

В основу пуб­ли­ка­ции поло­жен доклад автора на Еже­год­ной научно-бого­слов­ской кон­фе­рен­ции Санкт-Петер­бург­ской пра­во­слав­ной духов­ной ака­де­мии 7 октября 2010 года.

***

См. ПАТ­РИ­СТИКА, ОТЦЫ И УЧИ­ТЕЛИ ЦЕРКВИ

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки