Главная » Ислам » Мухаммед – пророк ислама » Мухаммад – пророк ислама
Распечатать Система Orphus

Мухаммад – пророк ислама

( Мухаммад – пророк ислама 9 голосов: 3.78 из 5 )

Джон Гилкрист

 

 

Глава первая. Аравия в доисламский период

Языческая Аравия

Аравия до Мухаммада

Мы очень мало знаем об Аравии доисламского периода. Древние историки в своих трудах нечасто упоминали об этих землях, и, судя по всему, там не происходило ничего значительного, что привлекло бы к арабам внимание остального мира. Первый известный город носил имя Макках (Мекка). Это было поселение в пустыне, недалеко от Красного моря, в центре Аравийского полуострова, изначально существовавшее как коммерческий центр, и бесчисленные караваны верблюдов ходили оттуда торговать на север.

Арабы составляли многочисленные племена, которые зачастую враждовали друг с другом. Племя курайш численно доминировало в Мекке; оно делилось на небольшие группы, такие, как бану хашим (в которой родился Мухаммад) и бану умайя (из которой происходили самые лютые его враги). В Аравии не было единой власти, и если одно племя подвергалось нападению со стороны другого, то по существовавшему обычаю пострадавшие сами могли принять выкуп за погибшего или попытаться убить кого-нибудь из нападавших в качестве возмездия. Если в семье рождался сын, устраивалось грандиозное празднование, но если рождалась дочь, семья всячески скрывала этот факт. Рождение дочерей воспринималось как несчастье, и новорожденных девочек нередко хоронили заживо.

Раз в году на четыре месяца между племенами воцарялось перемирие: причиной этому служило огромное количество паломников, стекавшихся в Мекку на разнообразные ярмарки (базары), устраиваемые в честь различных идолов, которым поклонялись арабы. На этих ярмарках местные поэты (шуара) состязались в своем творчестве. Поэзия была очень популярна в Аравии, и до нас дошли многие образцы доисламского поэтического искусства. Но, несмотря на это, многих поэтов считали ментально неполноценными (маджнун), а обращение к поэту кахин (предсказатель) расценивалось как оскорбление.

Среди арабов было очень широко распространено идолопоклонство. Поклонение камням считалось обычным явлением, причем вне зависимости от того, придавалась ли им форма идолов или они устанавливались на пьедестал в своем первозданном виде. Многие из них приносились в Мекку на ярмарки, иногда их оставляли в храме Кааба — архитектурном сооружении в виде кубической конструкции, расположенном в центре города и служившем важнейшим центром идолопоклонства в языческой Аравии. Задолго до прихода ислама римский историк Диодор Сикул отмечал, что в Аравии существует храм, глубоко почитаемый арабами. Вероятнее всего, он имел в виду Каабу. Однако до наших дней дошло очень незначительное количество записей о событиях той эпохи, и все знания, которыми мы располагаем сегодня, почерпнуты из более поздних исламских источников.

Джахилийя — Время невежества

Наши весьма ограниченные знания об Аравии, вероятно, являются показателем повсеместного невежества, распространенного среди арабов в древние времена. Во многих областях их жизни имело место влияние христианского и иудейского вероучений, но в целом в стране превалировали языческие предрассудки и все типичные проявления идолопоклонства. Неудивительно, что мусульманские историки именуют те дни Джахилийей — Временем невежества. Ислам нашел здесь плодородную почву, в которую и посеял семена монотеизма.

Кааба являлась алтарем арабского язычества. Исламские предания говорят, что изначально она была воздвигнута Адамом, хотя Коран утверждает, что ее основание было заложено Ибрахимом и его сыном Исмаилом. Но, несмотря на это, для поколений арабов, живших до пророка Мухаммада, она стала центром идолопоклонства. Особое значение имел черный камень (ал-хаджар ал-асвад), встроенный в северо-восточный угол храма. Невозможно сказать с уверенностью, был ли ему придан облик идола, но его статус важнейшей части святилища сохраняется, и даже в наши дни мусульманские паломники целуют его, когда обходят вокруг Каабы.

По соседству с Каабой находились два небольших холма — ас-Сафа и ал-Марва. На первом располагался идол Исаф, а на втором подобное ему божество — Наила. Легенда гласит, что когда-то это были мужчина и женщина, которые сожительствовали в Каабе и были превращены в камень за свое бесстыдное поведение. Обычно арабские язычники дотрагивались до этих фигур в процессе церемонии паломничества. Ритуальный обход этих двух холмов и сегодня распространен среди исламских паломников, несмотря на его явно языческое происхождение. Коран оправдывает эту практику, объясняя ее тем, что два холма находятся между «символами Аллаха» и нет никакого греха в том, чтобы обойти их (сура 2:158). Сегодня они объединены в огромный комплекс — Великую Мечеть Мекки, которая построена вокруг Каабы, а само святилище располагается в открытом внутреннем дворе.

Идолопоклонство арабов-язычников

Коран упоминает о большом количестве идолов, глубоко почитаемых арабами, но удивительным образом умалчивает о Хубале — можно сказать, главном божестве Каабы. Люди племени курайш приписывали этому божеству победу, которую они одержали, разбив воинов Мухаммада в битве при Ухуде (о ней будет рассказано позже). Генетически это божество, вероятно, восходит к Ваалу, языческому богу, который так часто уводил израильтян с истинного пути и которому Илия бросил вызов на горе Кармил. Скульптура Хубала была установлена в нише над священным источником в Каабе и разрушена Мухаммадом, когда он на склоне жизни завоевал Мекку. До наших дней сохранилась набатейская рукопись, относящаяся к доисламскому периоду, в которой упоминается имя Хубала. В ней говорится о том, что образ идола был вырезан из сердолика, у него была золотая рука, прикрепленная после того, как прежняя была отбита. Арабские язычники приходили к Хубалу, чтобы узнать будущее, которое предсказывалось гаданием с помощью стрел.

В Коране упоминаются имена трех женских божеств — ал-Лат, ал-Узза и Манат (сура 53:19–20). Ал-Лат почитало главным образом племя тхакиф, жившее в поселении ат-Таиф на востоке от Мекки. В городе поклонялись массивной статуе богини. После того как Мухаммад разрушил всех идолов в районе Мекки, гибель именно этой богини вызвала огромную горечь у ее почитателей. Предание гласит, что известный Амр б. Луайи установил статую ал-Уззы в Нахле, небольшой деревушке неподалеку от Мекки, и ее почитатели считали себя не вправе совершать паломничество в Мекку до тех пор, пока они не обойдут вокруг своей святыни. Манат поклонялись племена аус и хазрадж, жившие к северу от Мекки, в городе Йасриб, позже известном как ал-Мадина (Медина), после того как Мухаммад стал вождем в этом регионе и обратил в ислам оба племени. Тот же Амр установил изваяние Манат в Кудейде, на побережье Красного моря, а ее почитатели, совершающие паломничество в Мекку, не брили себе головы, не выразив своего почтения у ее алтаря. Предание гласит, что Амр б. Луайи воздвиг скульптуру Хубала в Каабе, приобретя ее во время одного из своих путешествий в Сирию.

Несомненно, что три женских божества считались «дочерьми Аллаха», Бога, которому сегодня посвящена Кааба (известная как Бейтулла — Дом Аллаха). Коран подвергает осмеянию идею наличия у Аллаха дочерей, тем более что арабские язычники предпочитали иметь сыновей (суры 16:57, 52:39). Бытовало также мнение, что эти три женщины выступали в роли посредников между просящими и Аллахом.

Коран признает Аллаха Вседержителем, единственным в мире Богом. Аллаху поклонялись еще до возникновения ислама, и это подтверждается Кораном. В нем говорится, что язычники призывали Аллаха исключительно для того, чтобы он защитил их во время плавания под парусами, но стоило ему в целости и сохранности доставить их на твердую землю, как он немедленно должен был разделить бурные потоки благодарности со всеми остальными языческими богами, что вряд ли радовало его (сура 29:65). В другом же случае, повествует Коран, язычники обрушили на него свои самые изощренные ругательства и богохульства (сура 6:108). В мире не существует документов, описывающих образ Аллаха, и хотя некоторые писатели пытаются отождествить его с другими арабскими богами, нет никаких реальных доказательств, поддерживающих эту версию.

Считается, что признание Аллаха в качестве единственного Бога, духовного правителя вселенной берет свое начало в контактах арабов с иудеями и христианами, осевшими в Аравии или проходившими через ее земли. Известно, что христиане, говорившие на древнесирийском языке (или его восточно-арамейском диалекте), называли Бога Алаха. Предполагается, что название это происходит от древнееврейского Элохим, т. е. Бог. Вполне возможно, что имя Аллах берет свое начало от этого древнесирийского имени Бога, особенно если учесть, что арабские христиане тоже именовали Бога Аллахом и продолжают так называть его по сей день.

Согласно другим источникам, это название произошло от слова ал-илах, что означает Бог. Однако в доисламской истории нет никаких сведений, подтверждающих правоту этой гипотезы. Каким бы ни было оригинальное арабское название, оно используется в Коране как истинное имя Бога, а не как нейтральное название отдельно взятого божества. Имя это сродни имени Яхве времен Ветхого Завета. Абсолютное единобожие Аллаха является основной темой Корана; из него складывается догма исламского вероисповедания — Ла иллаха илла ллаху, что означает «нет Бога, кроме Аллаха».

Доисламская Аравия представляла собой территорию, на которой шли непрерывные войны между племенами, но среди них, несмотря на это, действовали неписаные законы, лежащие в основе их общности. В первую очередь, люди были преданы своей семье или племени, честь которых должна была сохраняться любой ценой. Ислам предопределил разрушение многих традиций, которые ревностно поддерживались не одним поколением до его зарождения. Так, преданность мусульманина Аллаху и исламской вере, поставленная над традиционной преданностью семье и племени, явилась одним из нововведений, ужасавших арабов-язычников. Но главной традицией доисламской Аравии, с которой учение Мухаммада обошлось особенно жестко, было поклонение неисчислимым идолам и образам, символизирующим богов.

Иудейское и христианское влияние

Иудейские поселения и иудаизм в Аравии

Несмотря на доминирующее положение идолопоклонства на территории Аравии, две основные монотеистические религии — иудаизм и христианство — проникли на полуостров и оказали существенное влияние на развитие ислама.

В самом Коране иудаизму уделяется больше внимания, нежели христианству. На севере от Мекки были разбросаны многочисленные иудейские племена. Вокруг города Йасриб находились три иудейских поселения племен бану кайнука, бану надир и бану курайза. После того как Мухаммад стал лидером мусульман Мекки, он вступил в конфликт со всеми тремя племенами. Хотя арабы, жители Мекки, вероятнее всего, контактировали с иудеями, до нас не дошло ни одного источника, подтверждающего, что иудеи селились в самом городе. Совершенно очевидно, что большинство из них проживало в поселениях к северу от Мекки, и поскольку через их земли проходило огромное количество торговых караванов из города, видимо, знакомство арабов с иудеями совершалось прежде всего посредством этих контактов.

Достоверно неизвестно, являлись ли эти иудеи прямыми потомками поселенцев, рассеянных по всему региону во времена диаспоры, или они были преимущественно арабами, обращенными в иудаизм, но мнения историков, как правило, склоняются к последнему. Из исторических документов явствует, что в Южной Аравии незадолго до появления Мухаммада иудаизм превалировал над христианством.

Йеменский правитель принял иудаизм и подверг христиан этого региона жестоким преследованиям. Зу Нувас (Тот, кто с локонами) атаковал христианское поселение в Наджране и, убедившись, что покорить силой его невозможно, пообещал жителям пощадить их и предоставить им возможность свободно исповедовать свою религию, если те сдадутся без сопротивления. Однако, достигнув желаемого, армия разграбила поселение, и на его территории были выкопаны огромные ямы, которые заполнили горючим веществом. Все, кто отказывался принять иудаизм, приговаривались к сожжению в этих ямах. Арабские историки констатировали печальный факт гибели многих тысяч людей. Лишь спустя некоторое время после описываемых событий Зу Нувас был свергнут войском под предводительством Арьята из христианской Абиссинии. Описанный инцидент является уникальным примером агрессивности господствующего на Аравийском полуострове иудаизма.

Христианство в доисламской Аравии

В Египте и Сирии христианство существовало на протяжении многих веков, и несмотря на то, что оно никогда не имело особого успеха в Аравии, за исключением христианского поселения на севере Наджрана, его присутствие существенно повлияло на развитие ислама, и две его сектантские формы в течение многих поколений ожесточенно противостояли друг другу.

Христианский лидер Несторий несколькими столетиями ранее учил, что Христос имел две различные природы — человеческую и божественную. Человек-Христос был обычным человеческим существом, на которое было возложено божество-Христос во время его крещения. На Голгофе умер только человек-Христос, а божество-Христос оставило его бренную оболочку и вернулось на небеса. На Вселенском Соборе в городе Эфесе в 431 году от Р. Х. Несторий был объявлен еретиком, но его учение все же пустило корни среди христиан, поселившихся на территории персов, и во времена Мухаммада там была утверждена несторианская церковь.

Некоему Фамийуну, несторианскому христианину из Сирии, доверили основать поселение в Наджране. Во время своего кратковременного пребывания там он успел обратить местных жителей в христианство и, как гласит предание, предал проклятию пальмовое дерево, которому прежде поклонялись эти люди. Они устраивали ежегодные празднества: украшали пальму драгоценностями и предметами праздничной одежды, и целый день был посвящен поклонению дереву. По повелению Фамийуна, произнесенному во имя христианского Бога, дерево неожиданно с корнем вырвалось из земли. Зрелище произвело такое впечатление на зрителей, что они немедленно приняли христианство (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 13).

Другому восточному христианину, архимандриту Евтихию, приписывается еще одно сектантское утверждение, которое также было воспринято в этом регионе. В 488 году от Р. Х. он смело напал на приверженцев несторианства, заявив, что Христос имел только одну природу — божественную. Христос, говорил он, был Богом, рожденным в человеческом облике на земле, но при этом Он не был из плоти и крови, как все люди. На основании этой доктрины возникла секта монофизитов. Постепенно она стала господствующей в христианской Аравии. Это учение получило широкое распространение в Египте и к моменту рождения Мухаммада укоренилось в Хире, а затем с территории Сирии перекинулось на север Аравийского полуострова. Несмотря на несторианское происхождение, христианское поселение в Наджране решительно приняло монофизитскую идеологию к тому времени, когда Мухаммад начал проповедовать в Мекке. В этот период Абиссиния тоже была одной из цитаделей христианского вероисповедания, но и здесь мы находим доминирующее положение монофизитской доктрины.

Христианство, с которым сталкивался Мухаммад, не имело ничего общего с кафолической (вселенской) верой, оно представляло собой огромную группу сект, последователи которых зачастую жестоко враждовали между собой. Рассеянные по всему региону, они поддерживали преемственность различных верований о природе Бога и святой Троицы и в конечном итоге оказали влияние на развитие ислама. Интересно отметить, что христианство, упоминаемое в Коране, не было чистой верой Нового Завета, оно, скорее, представляло собой искаженный вариант вероучения, бытовавшего в церквах на территории Аравии.

Влияние христианства на ранний ислам

Мухаммад претендовал на то, что Коран является откровением, ниспосланным ему с небес, но многие его учения обнаруживают определенную зависимость от христианства, исповедуемого в доисламской Аравии. И действительно, в Коране нет ничего, что можно было бы назвать поистине оригинальным. Более того, в нем нет ничего, что не составляло бы параллели с различными религиозными убеждениями, распространенными по всему аравийскому региону. Мухаммад встречался с толпами паломников, стекающихся на ежегодные празднества в Мекку. Этот город был вместилищем передающихся из уст в уста познаний. Он поглощал и хранил в памяти огромное количество информации. Исследования учений Корана показывают, что пророк ислама был в большей степени знаком с еврейскими талмудическими работами и апокрифическими христианскими писаниями, нежели с содержанием Ветхого и Нового Заветов.

История о том, как младенец Иисус заговорил еще в люльке, изложенная в малоизвестной книге, рукописи которой находятся в Аравии, — «Арабском Евангелии детства», феноменальным образом повторена в Коране (сура 19:29); Евангелие от Фомы, еще одно апокрифическое произведение, сирийская версия которого, как известно, существовала до рождения Мухаммада, описывает другие чудотворные деяния Иисуса, также повторенные Кораном, например, эпизод создания глиняных птиц, оживших по Его повелению (сура 3:49).

И хотя имя, которым арабские христиане всегда называли Иисуса, было Ясу (происходит от древнееврейского Яшуа), в Коране используется имя Иса, которое, по всей вероятности, берет свое начало от несторианского Исхо. Нигде в христианской истории не встречается сколь-нибудь исчерпывающего объяснения странного имени Иисуса, используемого в Коране. Поскольку арабский язык относится к семитской группе, тесно связанной с древнееврейским языком, то вполне закономерно было бы ожидать использования имени Ясу. На самом деле полное имя Иисуса, используемое сирийскими несторианцами, было Исхо Мшиха, т. е. Иисус Мессия, и наиболее распространенное имя, используемое в Коране, очень на него похоже — ал-Масиху Иса (сура 3:45).

Мухаммад был очень хорошо знаком с христианами Наджрана. Предание гласит, что однажды из этого поселения навстречу ему вышла целая делегация, чтобы узнать о некоторых моментах его учения о христианской вере, которые сбивали их с толку. До нас дошли сведения, что до начала своей пророческой миссии Мухаммад присоединился к христианам, которые шли в Окадх — место для собраний, располагавшееся между городами Меккой и ат-Таифом, и слушал епископа Наджрана ал-Касса ибн Саида, чьи красноречивые проповеди, направленные против богатства и записанные в поэтической форме, очень похожи на отрывки из Корана на ту же тему. Позже Мухаммад часто напоминал Касса, читающего проповеди. Он не раз просил Абу Бакра, своего близкого спутника, продекламировать некоторые из своих произведений вслух.

За несколько столетий до рождения Мухаммада некий Мани объявил, что на него ниспослано божественное наитие и что он является Святым Духом, предсказанным Иисусом (Ин. 14:16); это заявление почти в точности соответствует описанному в Коране случаю, который произошел с Мухаммадом (суры 7:157, 61:6) и его последователями. Мани утверждал, что Иисус не был распят, на кресте находилось только Его подобие, которое на самом деле было Антихристом, — еще одно учение, которое имеет параллель в Коране (сура 4:157).

Одним из ранних контактов Мухаммада с христианами были встречи с человеком по имени Варака, который был христианином и родственником его первой жены Хадиджи. В документах, дошедших до нас, говорится, что Варака перевел часть одного из Евангелий на сирийский язык. Кроме того, он познакомил Мухаммада со многими местными представителями христианства.

Несмотря на то, что доисламская Аравия в основном исповедовала язычество и влияние христианства было здесь очень ограниченным, существует множество доказательств того, что это влияние росло по мере развития миссии Мухаммада. Вероятно, христианство оказывало очень небольшое влияние на Мухаммада в первые годы его миссии, поскольку в начальных главах Корана христианской вере не уделяется особого внимания, но изучение более поздних сур показывает, что по мере роста его контактов с христианами, а особенно с христианами из Южной Сирии, зависимость Корана от местных особенностей христианства существенно возрастает.

Авраам и Год Слона

Христианский царь Абиссинии

Событие, произошедшее поблизости от Мекки незадолго до возникновения ислама, описано во всех работах, посвященных окружению, в котором Мухаммад нашел свою новую веру. После низложения Зу Нуваса, царя Абиссинии, новый царь Авраам принял решение сделать христианство доминирующим вероисповеданием в Южной Аравии. Он выстроил прекрасный собор в городе Сана, который, как он надеялся, привлечет всех арабских паломников. Город существует и поныне (совр. Йемен), чего нельзя сказать о соборе, который исчез с лица земли много веков назад.

Авраам был смелым и решительным воином и снискал добрую репутацию во всем регионе. Кроме того, он был известен как христианин с праведными убеждениями, ревностно исполняющий свои обязанности, и прославился как рьяный защитник справедливости. Будучи по природе своей милосердным, он не раз доказывал это своим поведением, становясь на сторону бедняков и неудачников.

Царь принимает решение сделать город Сану торговым центром Аравийского полуострова и вскоре после завершения строительства собора издает указ, обязывающий всех арабов ежегодно посещать город и собор. Хорошо осведомленный о популярности Каабы в Мекке, он сосредоточился на идее перенести этот религиозный и коммерческий центр в Сану. Однако его декрет остался незамеченным, и христианский царь с огромным огорчением наблюдал, как толпы паломников по-прежнему каждый год устремляются в Мекку.

Сохранившийся до наших времен документ о спорах царя с обитающими поблизости от Йемена племенами начинается с записи, представляющей имя триединого Бога христиан в терминах, из которых явствует, что истинная сущность Троицы была хорошо известна христианам Аравии. Тем не менее она была серьезно искажена в Коране. Письменное упоминание об управлении ремонтными работами на дамбе Мариб в Южной Аравии начинается словами: «Властью Милосердного (Рхмнн) и Его Мессии (в-Мсхв) и Святого Духа (рх кудс)». Коран же признает Аллаха как ар-Рахмана (сура 17:110), Иисуса как ал-Масиха (сура 4:171), Троицу считает олицетворением Аллаха, Иисуса и его матери Марии (суры 5:78, 5:119), в то время как Святой Дух (рухулкуддус) отождествляется со средством откровения (сура 16:102). В другом месте говорится, что это Джибрил, т. е. архангел Гавриил (сура 2:97). Использование догмата Троицы в арабских письменных свидетельствах незадолго до появления ислама показывает, что Коран не обращал внимания на концепцию Троицы, распространенную среди местных христиан, а его собственное неверное толкование наводит на мысль, что сам основатель ислама не вполне разбирался в данном вопросе.

Поход Авраама на Каабу в Мекку

Однажды до христианского царя дошло известие, что один из членов племени кенанах вошел в санский собор и осквернил его, разбросав помет животных по всем внутренним помещениям храма. Авраам пришел в ярость, которая усилилась после того, как он узнал, что племена из близлежащих районов восстали против его правления и убили его союзника Мухаммада ибн Хузаа, правителя Модара. Тогда он решил возглавить поход в Мекку с твердым намерением разрушить Каабу.

Большое войско, состоящее из пеших солдат и конницы, выступило в поход на Мекку. Уникальная особенность этой армии заключалась в том, что среди прочих животных, взятых в поход, воины вели с собой слона. Благодаря такому обстоятельству год, когда произошел этот поход, позднее получил название Года Слона (570 год от Р. Х.). Достигнув города Мугаммис, недалеко от Мекки, Авраам направил свои войска в предместья Мекки. Воины разграбили, увели и унесли все, что могли взять с собой, включая и две сотни верблюдов, принадлежавших Абд ал-Мутталибу — деду Мухаммада.

Тем временем курайшиты осознали бесполезность противостояния такой великой армии, и Авраам, поняв их нежелание сражаться с ним, послал в Мекку гонца с сообщением о том, что он не желает никого убивать, а пришел сюда разрушить Каабу. Он потребовал, чтобы на встречу с ним был выслан парламентер, и Абд ал-Мутталиб оправился выполнять эту миссию. По прибытии в лагерь Авраама он распорядился вернуть ему всех похищенных верблюдов. Авраам был поражен: Абд ал-Мутталиб беспокоился о каких-то животных, в то время как над его религиозным центром нависла угроза уничтожения, но араб резко ответил, что пока он заботится о своих верблюдах, бог Каабы сам позаботится о собственном доме и защитит его от посягательств врага.

Авраам вернул Абд ал-Мутталибу верблюдов и отдал приказ выступать к Каабе. А курайшиты, после того как Абд ал-Мутталиб, взявшись за металлическое кольцо на двери святилища, совершил молитву, обратившись к Аллаху с просьбой о защите, решили отойти на холмы, окружавшие город.

Тем временем слона вывели на передовую и нарядили в праздничные попоны. Проводник со слоном, а за ними и вся процессия, двинулись в Мекку. Некто Нафаил по пути в город выучил слова команд, с помощью которых управляли слоном, и шепотом, но очень настойчиво заставил слона встать на колени и отказаться продолжать путь. Авраам был раздражен, но как ни старался поднять слона и продолжить поход, слон так и не пошел в город.

Гибель армии Авраама

Достоверно неизвестно, что произошло с армией Авраама, но несомненно одно: какие-то драматические события помешали ему завершить поход в Мекку. Логические объяснения сводятся к тому, что курайшиты, расположившиеся на холмах вокруг города, могли сбрасывать на воинов камни и обломки скал, тем самым заставив их отступить. Вспышка оспы или иное бедствие также могло вынудить Авраама вернуться, не добившись своей цели. Позже появилась легенда о том, что нападение армии Авраама было отбито чудесным образом: стая птиц обрушила на солдат куски скал и град камней. Описание этих событий можно найти в следующей главе Корана:

Во имя Аллаха, Всемилостивого и Милосердного! Видал ли ты, как поступил Господь с людьми слона, разрушив их зловещий план? Он против них абабилей послал, которые комками обожженной глины людей слона сразили. Затем Он превратил их в мертво поле соломинок и стеблей с разъеденным нутром. (Сура 105: 1–5)

В традиционном изложении событий птицы, которые напали на армию Авраама, были размером с ласточку, с зеленым оперением и желтым клювом. Каждая птица несла три камня — один в клюве и по одному в каждой лапке. После того как пернатые обрушили на армию град камней, сотни солдат пали под их ударами — птицы бросали камни с невероятной жестокостью. Камни пробивали кольчуги и оставляли глубокие шрамы на телах воинов. Остатки армии возвратились в Йемен, многие погибли на обратном пути (чем подтверждается мнение о том, что, вероятнее всего, катастрофу породила вспышка оспы). Сам Авраам умер вскоре после возвращения в Сану, и больше из этого города никакие походы не предпринимались.

Коран очень высоко оценивает эту легенду. Спасение Каабы, очевидно, рассматривалось арабами как чудо, как знак того, что святилище обладало божественной значимостью. Интересно отметить, что гибель Содома и Гоморры, следуя Корану, произошла подобным же образом. Книга гласит, что эти города были разрушены «камнями из обожженной глины» («хиджаратан мин сиджиль» (сура 15:74)).

В немалой степени популярности Каабы, как в доисламский период, так и после возникновения ислама, способствовал вышеописанный инцидент. Всю свою жизнь Мухаммад считал это место истинно святым, несмотря на то, что Кааба была окружена идолами. Само продолжение миссии аравийского пророка могло иметь непосредственную связь с этим событием, создающим впечатление божественного покровительства Мекке.

Два других фактора также помогают понять, почему претендентом на вселенское пророчество был Мухаммад. Во-первых, именно его дед начал и возглавил борьбу против абиссинского правителя и убедил внука, что бог Каабы сам позаботится о своем доме, точно так же, как вождь арабов заботится о своем. Во-вторых, историки ислама всегда полагали, что Мухаммад родился в 570 году от Р. Х., а именно в Год Слона, и мусульмане рассматривали гибель армии Авраама как свидетельство прихода последнего вестника, который выстоит против любых попыток разрушения язычниками и неверными основных принципов божественного откровения, которое будет дано ему посредством священной книги.

Точно неизвестно, когда родился Мухаммад, но нет никаких сомнений по поводу его происхождения и места рождения. Он родился в Мекке, в семье из племени бану хашим, его отца звали Абдаллахом, а мать Аминой. Отец умер незадолго до рождения Мухаммада, поэтому дед Абд ал-Мутталиб считался официальным покровителем мальчика. Амина умерла шесть лет спустя после рождения Мухаммада, оставив его сиротой, однако именно ему было предназначено преобразовать религию и социальные особенности своего народа и в конечном счете стать основателем единственной, по его мнению, значительной мировой религии, которая должна прийти на смену христианству.

Первые сорок лет жизни Мухаммада

Детские годы будущего пророка

Поскольку отец Мухаммада Абдаллах умер до рождения сына, то по арабскому обычаю его наставником стал дед Абд ал-Мутталиб. Мать Мухаммада Амина решила отдать сына на воспитание какой-нибудь женщине одного из кочевых племен хавазин, известного как бану сад. Многие женщины отклонили предложение Амины, поскольку не ожидали приемлемого вознаграждения от вдовы, но в конце концов одна из них, Халима, взяла ребенка. Обычно дитя отрывали от груди и отдавали на воспитание на двухгодичный срок, но когда Халима попыталась по прошествии этого срока вернуть ребенка матери, Амина заявила, что вряд ли климат Мекки будет полезен ребенку, и отдала его Халиме еще на два года, в течение которых та по-прежнему должна была заботиться о нем.

Незадолго до окончания воспитательного срока произошел необычный случай, сильно расстроивший Халиму и ее мужа. Мухаммад играл с их детьми среди коров недалеко от поселения. Неожиданно с ним произошел какой-то приступ, и он упал в обморок. Халима с мужем были сильно обеспокоены, поскольку считалось, что припадки свойственны людям, одержимым дьявольским духом. Супруги решили немедленно вернуть мальчика матери. Амина, выслушав бессвязный рассказ о произошедшем, смогла убедить их в том, что ничего страшного не случилось, и Халима забрала ребенка назад в племя и заботилась о нем на протяжении еще одного года.

Исламская легенда снабдила эту историю изумительными подробностями. Следуя ей, юного Мухаммада посетили два ангела, которые, вскрыв ему грудную клетку и вынув сердце, удалили оттуда черный комок, который немедленно выбросили. После содеянного они вымыли сердце и внутренность грудной клетки мальчика, вставили сердце обратно и удалились, сказав на прощание, что если на одну чашу весов поместить ребенка, а на другую весь его народ, то первая чаша, несомненно, перевесит вторую.

Игнорируя предание, которое приукрасило происшествие, можно сказать, что Мухаммад действительно страдал от необычного физического недуга, который впоследствии проявился опять, когда он уже считал себя получателем божественного откровения. Это могли быть приступы эпилепсии, хотя об этом не сказано ничего определенного.

Когда Мухаммаду исполнилось восемь лет, умер его дед Абд ал-Мутталиб, и с того момента официальным покровителем мальчика стал его дядя Абу Талиб. Он решил взять племянника с собой в Сирию, куда отправлялся с торговым караваном. Исламское предание гласит, что когда караван достиг Басры, некий христианский монах по имени Бахира вышел ему навстречу приветствовать гостей. Согласно легенде, он был сведущ в христианском учении, большую часть своих знаний почерпнул из книги, которая находилась в его келье. Заметив, что Мухаммад подходит под описание последнего пророка, которого Бахира с нетерпением ожидал, он задал ребенку несколько вопросов и внимательно осмотрел его спину, пытаясь обнаружить определенную метку, которая, как полагали, являлась знаком печати пророчества и должна была находиться между лопатками. Найдя этот знак, он позвал Абу Талиба и наказал ему после возвращения в Мекку не спускать с мальчика глаз, поскольку тому предназначено великое будущее. В предании сказано, что монах особенно советовал остерегаться иудеев.

Полная история этого происшествия изобилует огромным количеством фантастических деталей, но в целом данное событие воспринимается мусульманами как спасительное свидетельство ученого христианина о будущем пророке ислама, а легенда о пророческой печати между лопаток мальчика является основным догматом мусульманской веры и в наши дни.

Женитьба на состоятельной Хадидже

В первый раз Мухаммад женился, когда ему было двадцать пять лет. Состоятельная вдова по имени Хадиджа, пользующаяся большим уважением, поручила отвести свой караван в Сирию нанятому с этой целью Мухаммаду, поскольку о нем отзывались как о честном человеке (приятели звали его ал-Амин — Верный). Вместе с Мухаммадом отправился и ее сын Майсара. После возвращения из Сирии сын превосходно отзывался о Мухаммаде, и Хадиджа решила выйти за него замуж. Из источников следует, что предложение о браке исходило от нее, и хотя ей исполнилось уже сорок лет, Мухаммад принял ее предложение и свадьба состоялась.

У них родились семеро детей, но трое сыновей, к несчастью, умерли еще в младенчестве. Спустя десять лет умерла и Хадиджа. Мухаммад решил на короткий срок уехать в Медину, взяв с собой четырех дочерей — Зайнаб, Рукайю, Умм Кульсум и Фатиму. Последняя дочь стала известной в истории ислама как жена Али, одного из первых людей, обращенных Мухаммадом, и его четвертого официального преемника.

Брак Мухаммада и Хадиджи был счастливым. И хотя после ее смерти пророк неоднократно женился и имел одновременно много жен, на всем протяжении совместной жизни с Хадиджей он придерживался моногамии. Семейная жизнь с богатой женщиной из купеческой среды дала ему большие преимущества. В его распоряжении появилась масса свободного времени, которое Мухаммад использовал для прогулок по холмам, окружающим Мекку, где в тишине предавался размышлениям о смысле жизни и поискам божественной истины. Именно тогда он занялся пересмотром религиозного наследия своего народа. Все произошедшее в этот период с Мухаммадом оказало на него заметное воздействие и в немалой степени содействовало его убеждению в том, что он призван стать пророком Бога.

Перестройка Каабы в Мекке

Как-то раз, когда Мухаммаду было тридцать пять лет, он прошел за ограду Каабы, где увидел толпу курайшитов, которые занимались перестройкой храма. Они не собирались полностью разрушать прежнюю святыню, опасаясь реакции арабских богов и богинь, а хотели только перестроить стены и возвести крышу, чтобы предохранить от непогоды внутренние помещения храма. Неподалеку от города Джидды, на побережье Красного моря, всего в сорока милях от Мекки, потерпел крушение греческий корабль, и курайшиты, не мудрствуя лукаво, быстро перевезли в Мекку все деревянные части разбившегося корабля, чтобы использовать их в качестве строительного материала.

Старая постройка находилась в удручающем состоянии, но люди, испытывая благоговейный страх, отказывались ее ломать. Наконец один из них, ал-Валид ибн ал-Мугира, собрав все свое мужество, взял в руки топор и разрушил часть стены, при этом умоляя Аллаха понять, что в его действиях нет ничего святотатственного, что они вызваны необходимостью укрепить святилище. Увидев, что ничего ужасного с храбрецом не происходит, его товарищи присоединились к нему. После того как стены были разрушены, все спокойно, без суеты принялись перестраивать их.

Самым значимым местом Каабы был черный камень, встроенный в северо-восточный угол храма. Легенда повествует, что изначально камень имел девственно белый цвет. Ангел сбросил его с небес Адаму (или, согласно другой версии, Аврааму) для того, чтобы тот поместил его в святилище. Во времена Мухаммада камень уже был черным, как смоль. Этот цвет, согласно верованиям арабов, он приобрел, вобрав в себя грехи людей, целующих его во время ритуальной церемонии. (Вероятнее всего, камень был не чем иным, как метеоритом, а священный трепет вселял потому, что упал с неба. Мы знаем о существовании подобного камня, упавшего с неба и почитаемого за святыню: он находился в городе Эфесе во время жизни Павла (Деян. 19:35).) Курайшиты, перестраивающие Каабу, приблизились к моменту, когда нужно было положить камень на место.

Среди соплеменников разгорелся спор о том, кто удостоится чести поднять камень и поместить его в стену. Разногласия приобрели настолько острый характер, что один из строителей, Бану Абду-д-Дар, принес чашу, наполненную кровью, и с группой своих единомышленников, омыв в ней руки, дал торжественное обещание биться насмерть, пока не разрешится возникший спор. Остальные, увидев, что конфликт выходит из-под контроля, убедили своих воинственно настроенных сотоварищей выйти из положения следующим образом: первый человек, который войдет в Каабу, удостоится чести переложить камень. Ничего не подозревающий Мухаммад оказался именно тем первым человеком, который вошел в Каабу.

      Первый человек, прошедший через ворота Бану Шайбах, был посланник Аллаха, да благословит его Аллах. Когда они увидели его, то сказали: «Это ал-Амин (Верный). Мы согласны сделать то, что решили». Затем они рассказали ему о своем деле. Вслед за тем посланник Аллаха, да благословит его Аллах, взял свою накидку и расстелил ее на земле, затем он положил на нее черный камень. И сказал: «Пусть подойдут ко мне по одному человеку из каждого квартала курайшитов… пусть каждый из вас возьмется за угол этой одежды». Затем они подняли накидку с камнем, и посланник Аллаха, да благословит его Аллах, положил камень на его место собственными руками.

(Ибн Саад, Табакат, том 1, с. 166)

История эта почти полностью достоверна, по крайней мере в деталях, составляющих ее суть. Потребуется много времени, чтобы объяснить, почему вскоре после описанного события Мухаммад начал подниматься на гору Хира, недалеко от Мекки, где предавался долгим размышлениям о религиозных верованиях своих соотечественников, о месте, занимаемом Каабой в божественной истории и собственном предназначении как возможного лидера своего народа.

Не прошло и семи лет, как обычный житель Мекки, правда, сильно изменившийся с течением времени, смело провозгласил, что он избран божественным вестником Аллаха, Бога Каабы, и ему поручено призвать арабский народ, живущий в районе Мекки, отказаться от поклонения идолам и чтить одного Аллаха. Не вызывает никакого сомнения факт, что избрание Мухаммада арбитром между соплеменниками, занимавшимися перестройкой Каабы, и поручение переложить самый святой предмет Каабы оказали огромное влияние на его последующие убеждения и, возможно, явились немаловажной причиной его уверенности в том, что именно он избран на роль божественного вестника.

Глава вторая. Жизнь Мухаммада

Пророк арабов в Мекке

Пророческое призвание Мухаммада

В поисках истинного смысла жизни Мухаммад на протяжении долгого времени уходил в пещеру на гору Хира. Он размышлял над языческими ритуалами своих соотечественников и терзал себя вопросами о существовании божественной реалии за пределами физического мира. Однажды, по его свидетельству, с ним произошел странный случай, который прервал его размышления и изменил всю его дальнейшую жизнь. Он увидел в небе, прямо над собой, сверхъестественное существо, которое стояло на горизонте, согнув одну ногу. Он попытался отвернуться от видения, но в какую бы сторону ни поворачивался, создание неизменно оказывалось перед ним. Небесный образ ошеломил Мухаммада. Существо заговорило с ним. Дальнейшие события описаны в следующем повествовании:

      Предстал перед ним ангел и сказал: «Читай», на что он ответил: «Я не образован». Он схватил меня (сказал посланник) и начал сдавливать, пока не сдавил меня очень сильно, затем он отпустил меня и сказал: «Читай», и я ответил: «Я не образован». Затем он схватил меня во второй раз и начал сдавливать, пока не сдавил меня очень сильно, затем он отпустил меня и сказал: «Читай», и я опять ответил: «Я не образован». Он схватил меня и начал сдавливать в третий раз, пока не сдавил меня очень сильно, затем отпустил и сказал: «Читай во имя Господа твоего, Который создал человека из сгустка крови. Читай, и твой самый щедрый Бог — Тот, Кто научил пользоваться пером, научил человека тому, что он не знал».

(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 97)

Много лет спустя Коран установил, что созданием, которое явилось Мухаммаду, был Джибрил, архангел Гавриил, — тот, который предстал перед Марией и Иосифом, объявив им о рождении Иисуса (сура 2:97). Это происшествие явилось предвестником убежденности Мухаммада в его пророческой миссии, которая сопровождала его на всем жизненном пути. Он верил, что ангел наделил его полномочиями пророка Аллаха, чтобы передавать откровение Слова Божьего своему народу. Разговор с ангелом и являлся первой, небольшой частью этого откровения. Сейчас он формирует в Коране первые пять строф суры 96.

На протяжении последующих двадцати трех лет Мухаммад получал подобные откровения, из которых в конечном итоге сформировалась книга, которую мусульмане глубоко почитают как Слово Божие, — ал-Коран.

Вначале Мухаммад был напуган, думая, что встретился с одним из джиннов, дьявольских созданий, которые, как он знал, являются поэтам. Возникая перед человеком, джинны не покидают его до тех пор, пока не смутят его разум и не овладеют им. Не случилось ли того, что, молясь, он воззвал к их чарам? Хадиджа, преданная жена, утешила Мухаммада, убедив, что его Бог — Аллах — никогда бы не оставил его. Прошло несколько лет, и он получил еще одно подобное сообщение. Тремя годами позже ему опять явилось видение:

      Посланник Аллаха сказал: «Я уединился в пещере на горе Хира. После завершения кратковременного уединения я спустился вниз и услышал голос, обратившийся ко мне. Я посмотрел направо, но там никого не было. Затем я посмотрел вверх и что-то увидел. Я поспешил к Хадидже и сказал ей связать меня и лить на меня холодную воду. Они связали меня и поливали меня холодной водой». Затем было откровение: «О ты, связанный! Поднимись и оповести».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 417–418)

После второго видения Мухаммад весь покрылся потом, и Хадиджа дала ему одеяло, дабы он защитил свою печень. До конца своей жизни он больше не сталкивался с подобными видениями, но продолжал и дальше в той или иной форме получать сообщения, и соответственно текст Корана увеличивался в объеме. Первая часть второго видения формирует сегодня первые несколько строф суры 74. Вскоре после описанного выше события Мухаммад получил откровение, в котором Аллах успокоил его заверением, что он всегда был рядом, несмотря на небольшие задержки в передаче откровений: «В знак (ореола) утреннего света, в знак все темнеющего крова ночи. Тебя Господь твой не оставил, тебя не разлюбил Владыка твой. И знай, что каждый будущий момент счастливей для тебя, чем предыдущий» (сура 93:1–4).

С этого момента Мухаммад начал регулярно появляться в Мекке и публично провозглашать, что единственный Бог — это Аллах и что арабы должны отвернуться от своих идолов и признать его одного. Но курайшитов не убеждал тот факт, что обычный горожанин, которого они хорошо знали, может стать посланником Бога. Они буквально приходили в ярость от его атак на их религиозные традиции. Отказ от них мог плохо повлиять на торговые отношения с другими арабскими племенами, которые считали Мекку сердцем своих традиционных религиозных обрядов. Спустя некоторое время началось противоборство горожан с Мухаммадом, которое постепенно переросло в гонения на мусульманство.

Ранние последователи пророка

Самые ранние главы Корана, обращенные к новому пророку, повествуют о том, что он убеждал людей отказаться от поклонения идолам и подготовиться ко Дню Страшного суда, сделав выбор между раем и адом и признав его миссию. Несмотря на всеобщее неприятие проповедей Мухаммада, его двоюродный брат Али и приемный сын Зейд ибн Харис приняли послание и стали первыми последователями пророка. Первым посторонним человеком, принявшим проповеди Мухаммада, был известный купец Абу Бакр, который после смерти пророка стал его главным преемником. Он всегда знал Мухаммада как честного и справедливого человека, но то, что Абу Бакр поверил его сообщению, по мнению мусульман, поистине было предопределено свыше. Вскоре купец перетянул на сторону Мухаммада многих курайшитов, и спустя некоторое время образовалась община его ранних последователей. Они будут часто собираться вместе и завороженно слушать речи своего нового пророка — по сути, это были отрывки из его учения, позже вошедшие в одну из частей Корана. В те времена они просто заучивались наизусть, и никто не позаботился записать их.

По мере увеличения влияния пророка гонения набирали силу, и наконец два известных человека из племени курайш — Абу Лахаб, один из дядьев Мухаммада, и Абу Джахл — начали провоцировать народ, призывая расправиться с ним. Однако покровительство Абу Талиба спасло пророка от насилия, и противодействие его учению переросло в форму насмешек и оскорблений. Один из самых ранних последователей Мухаммада Абдаллах ибн Масуд описал инцидент, являющийся типичнейшим проявлением гонений, претерпеваемых пророком. Пока Мухаммад был погружен в молитву вместе со своими друзьями, сидевшими за его спиной, Абу Джахл выбрал момент и оскорбил его.

      Абу Джахл сказал, имея в виду верблюдицу, зарезанную накануне: «Кто встанет и принесет зародыш проклятой верблюдицы и положит его между лопаток Мухаммада, когда он примет распростертое положение?» Встал самый проклятый среди людей, принес зародыш, и когда посланник (да пребудет он с миром) распростерся ниц, положил ему зародыш между лопаток. Затем они смеялись над ним, и некоторые люди склонялись друг к другу от смеха.

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 986)

Фатима, дочь Мухаммада, сняла с него зародыш, а пророк призвал проклятия на насмешников во имя Аллаха. Абу Лахаб был осужден в Коране, вместе с ним была осуждена и его жена, которая разбрасывала шипы на пути пророка; им было обещано гореть в адском огне (сура 111:1–5).

Тем временем гонения набирали силу. Один из чернокожих последователей пророка из Абиссинии по имени Билал подвергся чрезвычайно жестокому обращению со стороны своего хозяина. Именно он вдохновил Мухаммада послать многих его единомышленников в Абиссинию, убеждая, что люди в этой стране богобоязненные христиане и что там его учение будет принято гораздо лучше, чем здесь.

Курайшиты обвиняли Мухаммада в том, что многие его проповеди были им хорошо знакомы: это средневековый фольклор, который он выдает за откровения божественного происхождения. Они говорили: «Все это только ложь, что он измыслил, и в этом помогли ему другие», и еще они говорили: «Все это — сказки древних (поколений), что для себя велел он записать» (сура 25:5). Они спрашивали, почему ему не было ниспослано богатство, если он действительно являлся посланником Аллаха (сура 25:8), и почему ему не открыли весь Коран сразу (сура 25:32). Однако пророк ни разу не подвергся сколь-нибудь серьезным нападкам за свое учение, и основное противодействие, с которым он сталкивался в первое время, выражалось лишь в форме мелких издевательств.

В ряде случаев Мухаммад добился выдающихся успехов, например, обратил в веру своего дядю Хамзу и известного в Мекке человека Умара ибн ал-Хаттаба. Хамза, который был всего на два года старше Мухаммада, вначале отвергал учение своего племянника, но поклялся ему в верности после того, как услышал, какое оскорбление Мухаммаду нанес Абу Джахл (за это Хамза тяжело ранил его из лука). Умар тоже прибегал к силе в общении с людьми, с которыми был в чем-то не согласен. Он был убежденным оппонентом учений Мухаммада, и однажды, смело высказываясь против него, вступил в спор со своим другом Нуаймом ибн Абдаллахом, который, дразня его, поинтересовался, как он может так решительно призывать к уничтожению Мухаммада, когда его собственный дом раздирают разногласия. Тут Умар узнал, что его сестра Фатима и ее муж Зайд тоже стали последователями пророка. В бешенстве он ворвался в их жилище и услышал, что они читают Коран. Не помня себя от гнева, он начал избивать их обоих, но, увидев кровь на лице сестры, опомнился и, успокоившись, попросил, чтобы ему почитали Коран. Супруги принесли рукопись, которую читали до его прихода. Прослушав все до конца, Умар немедленно бросился искать Мухаммада, а найдя его, припал к его ногам и объявил о своей верности.

Мухаммад страстно хотел, чтобы народ принял его учение, и сильно страдал от преследований или отказа прислушаться к его призывам. Всю свою жизнь он оставался прагматичным человеком и искренне желал, чтобы соотечественники встали на его сторону. Он нашел способ осуществить свою мечту, но это едва не стоило ему репутации честного человека.

Вмешательство темных сил

Однажды Мухаммад сидел среди язычников-курайшитов недалеко от Каабы; неожиданно он встал и подошел к ним ближе. Язычники придвинулись к нему, и он начал рассказывать то, что в Коране сегодня составляет суру 53, и дойдя до слов «Так что ж для вас ал-Лат и ал-Узза, и вот еще одна, третья (богиня) — ал-Манат?» (сура 53:19–20), произнес следующее: «Вот благородные журавли (гараник), на чье заступничество до€лжно уповать». Затем он досказал всю суру до конца и пал ниц, окружающие сделали то же самое. Им понравилось его высказывание, поскольку оно практически было повторением языческих песен, в которых говорилось, что три богини — ал-Лат, ал-Узза и Манат — являются дочерьми Аллаха и они вступятся за своих приверженцев. Богини уподоблялись журавлям (в другом переводе — лебедям), парящим в вышине. Язычники согласились с Мухаммадом в том, что Аллах дает жизнь, посылает смерть и обеспечивает людей необходимым и что эта сторона его учения не вызывает у них никаких вопросов. Кроме того, поскольку он с почтением отзывается об их богинях, между ними более не будет никаких разногласий.

Мухаммад искал точку соприкосновения с этими людьми, чтобы прийти к примирению с ними, но, размышляя о содеянном, понял, что скомпрометировал саму суть своей проповеди об абсолютном единстве Аллаха. Как гласит предание, вечером Джибрил позвал его за собой и попросил пересказать то, что он проповедовал днем. Когда Мухаммад дошел до отрывка о заступничестве, архангел сказал ему, что слова эти исходили от сатаны. Мухаммад испугался, но Джибрил успокоил его уверением, что сатана всегда пытается вмешаться в божественные откровения, и дал ему правильный текст, который сегодня в суре 53 звучит так: «Ужель для вашего потомства — сыновья, для Господа — лишь женское (потомство)? Поистине, обидным было бы такое разделенье. Ведь это только имена, которые измыслили вы и ваши предки; и никакого разрешения на то Господь вам не послал» (сура 53:21–23). После того как Мухаммад вышел к людям и поправил сам себя, враждебность к нему курайшитов вспыхнула с новой силой.

Мусульманские авторы неприязненно относятся к этой истории и всячески стараются умалить ее подлинность. Но существует достаточное количество причин, указывающих на ее достоверность. Во-первых, она записана во всех ранних биографиях Мухаммада. Ее можно найти в сиратских (жизнеописательных) работах ал-Вакиди и Ибн Саада (Табакат, том 1, с. 237), а также в записях ат-Табари, который утверждал, что получил эту информацию от Ибн Исхака, одного из самых известных биографов Мухаммада. Эта история отсутствует в более поздней, исправленной Ибн Хишамом работе Ибн Исхака «Жизнеописание посланника Аллаха», которая является единственной дошедшей до нас редакцией. Однако редактор открыто заявил, что он сам преднамеренно удалил из переизданной книги материал, который мог повредить репутации Мухаммада. Несомненным является то, что изначально этот отрывок был частью книги. Факт того, что мусульмане, спасавшиеся от преследований в Абиссинии, вернулись в Мекку, когда услышали, что Мухаммад и курайшиты разрешили свои разногласия и последние приняли мусульманство, подтвержден Ибн Хишамом (Сират расул Аллах, с. 167). Но единственным объяснением этого возвращения являются те самые сатанинские стихи. Вернувшись в Мекку и обнаружив, что слухи не подтвердились, мусульмане спешно возвратились назад, в Абиссинию.

Недавно в мечети курайшитов в городе Фес, в Марокко, была найдена средневековая рукопись. Она называется «Китаб ал-Магази» («Книга о походах»). В ней содержатся лекции Ибн Исхака, а также пресловутая история о сатанинских стихах.

Существуют еще два факта, подтверждающие подлинность этой истории. В Коране говорится:

      И до тебя Мы не послали ни одного посланника, ни одного пророка без того, чтобы, когда в нем зрело пылкое желанье, не бросил Сатана в него (какую-либо скверну), — но сводит на ничто Аллах все, что подбрасывает Сатана (благочестивым), и утверждает (в них) знамения Свои, Аллах ведь знающ, мудр безмерно!

(Сура 22:52)

Великий мусульманский толкователь Корана Замахшари открыто повествует о том, что этот стих является примером подмены сатаной истинного смысла проповеди своим толкованием, правда, в согласии с желанием самого Мухаммада, а ат-Табари откровенно высказывает мнение, что этот стих был разоблачен перед Мухаммадом немедленно после его оплошности. В другом месте Корана пророк сказал, что враги хотели отвратить его от божественных откровений, заменив кое-что от его имени, и он попался в ловушку, но Бог укрепил его и не дал ему склониться к их желаниям (сура 17:73–74). В этой же связи Ибн Саад утверждал, что эти стихи были открыты Мухаммаду сразу же после инцидента с сатанинскими стихами (Табакат, том 1, с. 237). В предании ал-Бухари, одного из самых известных авторов в литературе хадисов, можно найти подтверждение этой истории:

      Ибн Аббас повествует: «Посланник распростерся ниц после прочтения суры ан-Наджм, и все мусульмане, и язычники, и джинны, и человеческие существа пали ниц вместе с ним»

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 363)

Сура, о которой идет речь в повествовании, является сурой 53, и поскольку Мухаммад, обращаясь к курайшитам, не читал им ничего иного (современный текст Корана однозначно враждебен по отношению к верованиям язычников в трех богинь), достаточно трудно понять, каким же образом удалось достичь столь единодушного религиозного рвения. Ибн Саад говорит, что когда все вокруг распростерлись ниц, «ал-Валид ибн ал-Мугира, будучи старым человеком, не мог лечь лицом вниз, поэтому он взял пригоршню земли и приложил ее ко лбу и распростерся на ней» (Табакат, том 1, с. 237). Вряд ли это можно расценить как ложную информацию, сфальсифицированную нечистоплотными людьми; скорее, это свидетельство очевидца подлинного события. Существует достаточно показаний, чтобы сделать однозначный вывод об истинности поведанной истории.

Этот инцидент со всей очевидностью высвечивает страстное желание Мухаммада добиться адекватной реакции народа на свои сообщения. Когда он понял, что способ, которым он воспользовался, требует компромисса, то отважился даже на обострение ситуации, чтобы только остаться верным своим убеждениям. В последующем Мухаммад никогда не допускал даже тени сомнения в отношении абсолютного единобожия Аллаха, и можно сказать, что он вышел из этой неприятности с честью.

Абиссиния и бойкот племени бану хашим

Изгнание последователей Мухаммада в Абиссинию свидетельствовало о распространении преследований, от которых в Аравии страдали первые мусульмане. Интересно отметить, что новый пророк отправлял своих товарищей в христианскую страну, и прием, оказанный им там, явно свидетельствует о том, что в то время христиане не считали Мухаммада своим врагом. Да и отношение самого пророка к христианскому вероисповеданию было вполне великодушным. Описывая страну, он с восхищением говорил о том, что там правит царь, незнакомый с несправедливостью, что это земля правдивости и что это лучшее пристанище для мусульман до тех пор, пока на родине не угас огонь ненависти к ним.

Когда курайшиты в Мекке прослышали об эмиграции в Абиссинию, они послали к царю Негусу делегацию с дорогими подношениями, чтобы убедить его передать им мусульман, бывших под его покровительством. Два посланника — Амр ибн ал-Ас и Абдаллах ибн Абу Раби, возглавлявшие делегацию курайшитов, — обратились к царю, уговаривая его вернуть банду вероотступников, которых должен судить их собственный народ. Негус немедленно призвал к себе изгнанников и попросил рассказать об их религиозном вероучении, сославшись на то, что оно было совершенно не похоже ни на одно религиозное направление того времени.

Джафар ибн Абу Талиб сказал, что народ погряз в невежестве и языческом идолопоклонстве, в стране нет стабильной государственной системы и социальных законов, способных исправить дурные нравы. Но Бог послал пророка, который жил среди людей, чья честность и чистота широко известны. Пророк призвал людей отказаться от безжизненных идолов, которых они обожествляли, и поклоняться только Аллаху. Негус попросил прочитать что-нибудь из Корана. Зная, что он исповедует христианство, мусульмане прочитали ему отрывок из суры 19:29–33, в которой описываются конкретные эпизоды, относящиеся к рождению Иисуса. Прослушав все до конца, Негус не нашел в тексте никаких недостатков, а патриарх местных церквей очень удивился услышанному (Коран, не имея библейских параллелей, совершенно точно описывает чудо, когда Иисус, будучи грудным ребенком, заговорил, лежа в люльке).

Курайшиты запротестовали, говоря, что у этой истории есть и оборотная сторона и что Мухаммад очень часто нелестно отзывался об Иисусе. Когда мусульманам дали слово, Джафар заявил, что между мусульманским и христианским верованиями относительно сына Марии не существует никакой разницы. Он осмотрительно избегал любого упоминания о несогласии Мухаммада с основой христианской веры в то, что Иисус является Сыном Бога. Джафар делал упор на то, что в своих проповедях пророк говорил о том, что Иисус — слуга Бога (абдуллах), и Его Дух (ва рухун минху), и Его пророк (ва расулуллах), и Его Слово (ва калиматуху), которого Он послал Марии, непорочной девственнице (ср. с сурой 4:171, в которой встречается большинство этих имен).

Негус начертил на земле тонкую линию, сказав, что разница в их вероучениях не толще этой черты, и согласился и впредь предоставлять убежище мусульманам. Многие из них не возвращались в Аравию до тех пор, пока Мухаммад не переехал в Медину. А тем временем дома преследования продолжались с еще большей силой. Осознав, что от угрозы, которую представлял Мухаммад и его проповеди, так просто избавиться не удастся, курайшиты решили объявить всеобщий бойкот целому кварталу, в котором проживали люди из племени бану хашим. И хотя Абу Талиб и большинство его соплеменников не связывали себя обещанием хранить верность Мухаммаду, тем не менее они почувствовали себя обязанными защитить его, поскольку арабские традиции и обычаи предписывали хранить верность своему племени. Это решение спутало все планы курайшитов, и они приказали заблокировать квартал, вывесив в Каабе объявление о бойкоте.

На протяжении трех лет действовали санкции, направленные против племени бану хашим, но они оказались неэффективными, даже несмотря на то, что племя удерживалось в районе, где чрезвычайно трудно было обеспечить себя пищей и другими средствами к существованию. Некоторых курайшитов начали волновать все возрастающие мучения их собратьев, и двое из них, Хишам ибн Амр и Зухайр ибн Мутталиб, решились прекратить бойкот. Другие во главе со злейшим врагом Мухаммада Абу Джахлом долго с ними не соглашались, пока не обнаружили, что термиты уничтожили сообщение, висевшее в Каабе, и от него остался только небольшой клочок со словами «Во имя тебя, о Аллах». Все это не уменьшило напряженности между мусульманами и остальными курайшитами, но теперь Мухаммад мог свободно перемещаться по окрестностям. К этому времени он отчаялся обратить соплеменников в мусульманство мирным путем и стал всюду искать поддержку, особенно после скорой смерти его покровителя Абу Талиба, а затем и преданной жены Хадиджи.

Бесполезный визит Мухаммада в ат-Таиф

В шестидесяти милях на юго-восток от Мекки раскинулось поселение ат-Таиф. В поселении жили люди племени тхакиф, которые построили огромный храм в честь языческой богини ал-Лат. Но, несмотря на это, Мухаммад отправился в этот городок в надежде, что там его послания будут восприняты более благосклонно, чем в Мекке. По прибытии на место он первым делом обратился к вождям племени, пытаясь склонить их к вере в единого Аллаха, убедить покориться его воле, как написано в божественном послании — Коране. Однако все его попытки были резко отвергнуты, и Мухаммада отослали назад.

      Один из них принес клятву, что он бы сорвал покрытие Каабы, если бы Бог послал его. Другой сказал: «Неужели Бог не сможет найти кого-то лучше, чем ты?» Третий сказал: «Во имя Бога, никогда не позволяй мне говорить с тобой. Если ты посланник Бога, как ты говоришь, мне очень важно, чтобы ты давал ответы, а если ты лжешь против Бога, то нет такого права, чтобы я говорил с тобой».

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 192)

Мухаммад понимал, что может не дождаться от людей желаемой реакции, поэтому он обратился к вождям племени с просьбой держать в секрете его приезд, опасаясь, что преследования курайшитов в Мекке ужесточатся, если там узнают о его провале. Но вожди не пощадили Мухаммада и послали деревенскую молодежь и рабов забросать его, осмеивая, камнями, когда он будет бежать из поселения.

Исламское предание гласит, что путешествие Мухаммада не было совсем уж бесполезным. Молодой раб Аддас, христианин, скрасил его возвращение в Мекку тем, что был обращен в мусульманство после непродолжительной беседы с пророком. Позже, добравшись до Нахлы, повествует легенда, с наступлением ночи Мухаммад углубился в молитву и чтение Корана и был услышан сборищем джиннов из Насибина. Семеро из них немедленно обратились в мусульманство и поспешили в свое поселение, чтобы предупредить соплеменников о грядущем правосудии. Как говорилось ранее, джинны, согласно поверью, — это невидимые духи, сотворенные из огня. Некоторые из них несут в себе дьявольское начало, другие же вполне доброжелательны и интересуются мусульманством. В Коране имеется упоминание о таком событии:

      Скажи: «Открыто мне, что джиннов сонм, услышав чтение, сказали: „Поистине, мы дивный слышали Коран“».

(Сура 72:1)

В другом отрывке, тоже посвященном этому случаю, говорится, что как только джинны выслушали чтение Корана, они убедили свой народ поверить в Бога, который простит их провинности и убережет от гнева (сура 46:29–32). Однако все это было неведомо Мухаммаду, когда он, не добившись успеха, вернулся в Мекку. В это время вся его миссия потерпела крах. Десять лет терпеливого проповедования завершились плачевными результатами, и не было никакой надежды на то, что сердца язычников-арабов когда-либо откроются ему и примут его учение. И тем не менее он стойко добивался своей цели. Еще раз вверив себя Аллаху, который, как считал Мухаммад, защищал его на протяжении всех этих лет и без которого не могло быть ни силы, ни света, ни руководства, пророк пытался изменить обстоятельства в свою пользу. Перемены уже стояли на пороге его судьбы, и вскоре после возвращения в Мекку он нашел новое поселение, где можно было читать свои проповеди. На этот раз его надежды полностью оправдались.

Ал-Хиджра и начало ислама

Две клятвы при Акабе

Спустя некоторое время после неудачного посещения Мухаммадом поселения ат-Таиф появилась традиция ежегодного паломничества в Мекку. Именно тогда Мухаммад встречается с делегацией из города Йасриб, состоящей из известных людей племени хазрадж. Не вызывает сомнения тот факт, что члены делегации были предупреждены иудеями Йасриба о скором приходе нового пророка, который уничтожит любого, вставшего на его пути. Иудеи грозили арабам, что пророк этот будет из их числа, но после того, как делегации посчастливилось услышать проповеди Мухаммада, арабы убедились, что он и есть тот самый пророк, чей приход им предвещан. Пытаясь опередить иудеев, они поклялись Мухаммаду в преданности и, вернувшись в Йасриб, объявили о том, что встретили нового пророка, которому все горожане — как ауситы, так и хазраджиты — должны вверить себя, став его последователями и учениками.

Следующий год не был отмечен никакими событиями, но делегация хазраджитов из Йасриба распространила среди сограждан проповедь Мухаммада. Двенадцать человек встретились с ним во время следующего паломничества. Они рассказали ему о своих успехах в Йасрибе и связали себя клятвой следовать за ним и защищать его ценой своих жизней. Эта клятва получила название Первой клятвы при Акабе — в честь местности, расположенной недалеко от Мекки, где она была дана. Ее еще называют Клятвой женщин, потому что женщины также взяли на себя обязательства соблюдать законы, записанные в Коране (сура 60:12). Одна из йасрибских делегаций пересказала суть клятвы своими словами, свидетельствуя о своей полной приверженности пророку. Клятву эту стали называть ал-Ислам, «покорность» Богу и его пророку:

      Нас было двенадцать, и мы вручили себя посланнику, следуя примеру женщин, и было это до того, как война была запрещена. Обязательство состояло в том, что мы не должны никого сравнивать с Богом; мы не должны красть; мы не должны совершать прелюбодеяние; не должны убивать наших отпрысков; не должны клеветать на наших соседей; не должны не подчиняться Ему в том, что правильно; если мы выполним это, рай будет наш; если мы впадем в какой-либо из тех грехов, пусть Бог накажет или простит нас, как Он пожелает.

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 199)

Мухаммад был чрезвычайно вдохновлен реакцией Йасриба и послал туда своего товарища Мусаба ибн Умайра научить жителей города заповедям Корана и основам ислама. Мусаб и другие последователи пророка начали распространять его учение. И без того огромное количество новообращенных ауситов и хазраджитов значительно приумножилось. Когда пришло время, Мусаб вернулся в Мекку и поведал Мухаммаду о растущей в Йасрибе силе мусульманства. Мухаммад начал серьезно задумываться об отъезде из Мекки, где противодействие ему сильно ужесточилось.

Наступило время следующего паломничества. Мухаммад тайно на том же самом месте встретился с семью мусульманами из Йасриба, которые дали Вторую клятву при Акабе. На сей раз они поклялись быть его последователями, соблюдать заповеди Аллаха, как сказано в Коране, и беречь жизнь пророка ценой своих жизней. Вернувшись назад, Мухаммад торжественно пообещал покинуть Мекку и возглавить мусульманство Йасриба, с этого момента известного как Медина, город пророка. Ал-Бара ибн Марур, глава делегации, обращенный годом ранее, подтвердил клятву, данную Мухаммаду, следующими словами:

      Мы выслушали то, что ты сказал: если бы у нас была иная мысль в головах, мы бы высказали ее. Мы намереваемся исполнить (наши обещания) и жаждем истины, и мы готовы принести в жертву наши жизни за посланника Аллаха, да благословит его Аллах.

(Ибн Саад, Табакат, том 1, с. 257)

Поклявшиеся надеялись, что никто не узнает о данном ими обете верности пророку. Однако кто-то из курайшитов подслушал их разговор. На следующий день рано утром лидерам племени все стало известно. Они немедленно связались с представителями племени хазраджитов, прибывшими в Мекку в качестве паломников, и обвинили их в предательском сговоре с Мухаммадом. Однако глава хазраджитов ничего не знал об обете, и паломники отвергли обвинение. Пока курайшиты собирали достоверную информацию о том, что же на самом деле произошло между Мухаммадом и его единомышленниками, ярмарка закончилась.

Курайшиты тем не менее были глубоко обеспокоены успехом Мухаммада в деле привлечения последователей в другом городе. Они собрались на совет и постановили раз и навсегда положить конец его миссии, пока дело не зашло слишком далеко. Вначале планировалось убить пророка. Он же в это время серьезно обдумывал вопрос об отъезде из города. Борьба между ними в конце концов достигла кульминации: арабский мир стоял на пороге новой эры.

Ал-Хиджра: переселение мусульман в Медину

Непосредственно перед отъездом в Медину Мухаммад послал туда небольшие отряды своих последователей. Он приказал уходить из города группами по два-три человека, опасаясь, как бы курайшиты не подняли преждевременной тревоги. Спустя некоторое время стало известно о том, что случилось, но жители Мекки не могли с уверенностью сказать, собирался ли сам Мухаммад покинуть город. Уже дважды видели, как он отправлял своих последователей в Абиссинию, но сам никуда не уезжал. В связи с этим у мекканцев не было конкретного плана его захвата, хотя втайне они решили убить его, выбрав подходящее время.

В конце концов в городе остались только Мухаммад, Абу Бакр и еще несколько мусульман. Мухаммад, окончательно убедившись в том, что Аллах повелевает ему отправляться в Медину, призвал к себе Абу Бакра и распорядился подготовить двух верблюдов, на которых в назначенный час они должны будут отправиться в Медину. И вот наступила долгожданная ночь. Мухаммад попросил своего племянника Али лечь в его постель. Курайшиты, которые неотрывно следили за его домом, так ничего и не заподозрили. Проверяя время от времени, спит ли Мухаммад, они всякий раз обнаруживали его в постели. Тем временем Мухаммад вместе с Абу Бакром бежал на гору Саур, расположенную к югу от города. Это было здравое решение: курайшиты, узнав об исчезновении Мухаммада, немедленно бросились на поиски в северном направлении, но так и не нашли его. Беглецы укрылись в пещере и пробыли там два дня, пока не убедились, что опасность миновала.

Находясь в пещере, Мухаммад непрерывно молился о своем освобождении, а Абу Бакр в это время стоял на страже, высматривая преследователей. Однажды к пещере приблизились несколько молодых курайшитов. Они внимательно оглядывали окрестности в поисках следов беглецов. Абу Бакр сильно испугался, что курайшиты могут обнаружить их здесь, но Мухаммад призвал его сохранять хладнокровие. Когда Абу Бакр пожаловался, что их всего двое, Мухаммад ответил, что их не двое, а трое — Аллах защитит их. Речь Мухаммада приведена в Коране дословно:

      …(Аллах ему окажет помощь). Ведь Он помог ему уже, когда неверные его изгнали, и было только двое их. В пещере оба схоронились, и спутнику сказал он своему: «Ты не печалься, с нами Бог!»

(Сура 9:40)

Вероятно, это было серьезное испытание убежденности Мухаммада в том, что он призван стать пророком, призван вести свой народ к вере в одного Бога — Аллаха и к подчинению жизненного уклада его воле. К своей чести, он сохранил веру в трудных обстоятельствах, невзирая на годы жестоких преследований. Вот как Абу Бакр рассказал о том критическом моменте в пещере:

      «Я был в пещере в компании посланника и, увидев приближающихся язычников, сказал: „О посланник Аллаха! Если хоть один из них поднимется выше, они обнаружат нас“. Он ответил: „Что ты думаешь о двоих, третий из которых Аллах?“»

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 148)

Итак, оба беглеца покинули пещеру и направились к Красному морю, в Медину. Вскоре к ним присоединился Али. Курайшиты продолжали повсюду искать их. Однажды один из преследователей случайно наткнулся на Мухаммада и Абу Бакра. И хотя беглецы совершенно не были подготовлены к подобной встрече и язычник мог легко напасть на них, присутствие Мухаммада вселило в него благоговейный ужас, и он вернулся в Мекку.

Побег, известный в исламе как ал-Хиджра (Переселение), стал поворотным пунктом миссии Мухаммада, а год, в который это произошло, считается официальной датой рождения ислама. Это был 622 год от Р. Х., и именно с даты Хиджры, 22 июня, начинается исламское летосчисление. (Мусульмане пользуются лунным календарем, который приблизительно на десять дней короче солнечного.)

Исламская легенда, описывая пребывание двух беглецов в пещере, приукрасила его чудесными подробностями: паук сплел паутину и закрыл вход в пещеру, таким образом введя в заблуждение преследователей, которые, увидев ее, решили, что в пещере давно никто не был; прилетела голубица и снесла на пороге яйца, дабы усилить иллюзию необитаемости пещеры. Событие это описано следующим образом:

      Паук сплел паутину, части которой перекрывали друг друга. Курайшиты предприняли неистовые поиски посланника Аллаха, да благословит его Аллах. Они даже подошли к входу в пещеру, но кто-то среди них сказал: «Поистине пауки обитали здесь еще до рождения Мухаммада»; и они ушли.

(Ибн Саад, Табакат, том 1, с. 265)

Эта легенда, вероятнее всего, берет свое начало в иудейском фольклоре, в котором говорится, что когда Давид бежал от преследований Саула в пещеру, он тоже молил Бога прислать паука, чтобы тот сплел паутину и закрыл вход в пещеру. Но то, что Мухаммад действительно спрятался в пещере с Абу Бакром, и то, что курайшиты подошли вплотную к ней, но так и не обнаружили беглецов и те благополучно добрались до места, — факты достоверные.

Прибытие Мухаммада в Медину

Огромная толпа с нетерпением ожидала прибытия Мухаммада в Медину. Прежде чем войти в город, он провел некоторое время в Кубе, на юге от Медины, вместе с Абу Бакром и несколькими лидерами ауситов и хазраджитов. Здесь он создал свое первое настоящее место для молитвы. Мечеть, построенная на этом месте, гордо именуется в исламской истории первой мечетью.

По прибытии Мухаммада в Медину его окружила огромная толпа, и многие из новых последователей умоляли пророка остановиться у них. Он отклонил настойчивые приглашения и сказал, что место для жилья выберет верблюд, на котором он прибыл. Верблюд остановился на территории племени бану ал-надджар. Муад ибн Афра сказал Мухаммаду, что земля эта принадлежит Сахлу и Сухайалу, сыновьям Амра, и что он настоятельно просит, чтобы Мухаммад построил здесь свою мечеть (ал-масджид), а рядом с ней дом. Мухаммад поблагодарил за предложение. Мечеть, разросшаяся сегодня до неимоверных размеров и считающаяся самым большим религиозным сооружением в мире, была возведена на этой земле. После смерти Мухаммад будет похоронен в ее пределах.

Небольшая группа преданных последователей Мухаммада, прибывшая вместе с ним в Медину, пользовалась большим уважением у горожан. Их стали называть ал-мухаджирун, переселенцы, а группа новых учеников, сформированная из жителей Медины, получила название ал-ансар, помощники. Слившись вместе, две эти группы сформировали ядро нового мусульманского общества, известного как умма, община верующих. Но в городе оставалось еще много недовольных людей как среди жителей Йасриба из племен аус и хазрадж, которые, хотя на словах и принесли клятву верности исламу, сердцем никогда не были с пророком. Возглавил недовольных некий Абдаллах ибн Убайй, доставивший Мухаммаду много неприятностей в последующие годы. Коран называет их ал-мунафикун, лицемерами, и достаточно жестко осуждает:

      Но есть среди людей такие, кто говорит: «Мы верим в Господа и Судный день!» Но (в глубине души) не верят. Они пытаются солгать и Господу и тем, кто верит. Но лгут они самим себе и этого не понимают. Сердца их схвачены недугом, и Бог недуг сей лишь усилит. За эту ложь — мучительною будет их расплата.

(Сура 2:8–10)

По мере того как Мухаммад все настойчивее укоренял ислам на новой территории, возрастало противодействие и со стороны иудеев.

Десять лет жизни Мухаммада в Медине

Мусульмане Медины и набег на долину Нахла

По сравнению с сухим климатом Мекки, климат Медины тропический и влажный. Мусульмане большую часть времени проводили у источников, и некоторым было очень тяжело физически адаптироваться. Вскоре Мухаммад, бесконечно признательный мединцам за их радушный прием в самый критический момент его жизни, очень полюбил город. Он говорил горожанам, что Аллах не пощадит никого, кто попытается причинить им зло, что у Аллаха есть свои методы наказания злых людей и что ад-Даджжал, исламский эквивалент Антихриста, никогда не сможет войти в город. Расширение влияния пророка на город можно выразить словами, сказанными им самим:

      «Я объявил священной территорию между двумя каменистыми равнинами Медины, поэтому нельзя рубить там деревья, нельзя убивать там дичь»; и еще он сказал: «Медина — лучшее место для них, если бы они это знали. Никто не покинет его из-за неприязни к нему, без того чтобы Аллах не поместил вместо него более достойного; и никто не останется здесь, несмотря на трудности жизни и страдания, без того чтобы я не был заступником и свидетелем от лица Его в День Воскрешения».

(Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 686)

В первое время жизни в Медине мусульмане не могли найти себе достойного занятия, и многие из них прозябали в нищете. Однако Мухаммад достаточно неплохо приспособился к недостатку провизии и скудости имущества и оставшиеся годы вел очень простую жизнь, обеспечивая себя только самым необходимым. Незадолго до ухода из Мекки он женился во второй раз — на Сауде и вскоре после прибытия в Медину взял себе еще одну жену — Айшу, дочь Абу Бакра, несмотря на то, что она была ребенком. На протяжении последующих десяти лет жизни в Медине он женился много раз, но среди всех его жен только Айша никогда прежде не была замужем. У Мухаммада не было своего жилища, он по очереди посещал дома своих жен, которые он же и построил и которые примыкали один к другому.

Товарищи Мухаммада, пришедшие с ним из Мекки, мухаджиры, и вновь обращенные мусульмане из Медины, ансары, создали духовное братство. С тех пор старинный аравийский обычай хранить верность своему племени был замещен новым обычаем — абсолютной верности мусульманской общине. До пятидесяти переселенцев были взяты горожанами в семьи как братья и соответственно получили право быть их наследниками. Баланс, сохранявшийся в аравийском обществе на протяжении столетий, был нарушен, поскольку чужестранцы (не члены семьи) из различных племен радушно принимали друг друга как собратья, отказываясь признавать своих родственников — врагов Аллаха.

Вскоре были нарушены и другие старинные традиции. В то же время, вместо того чтобы полностью отказаться от обычаев своих предков, Мухаммад сконцентрировал свое внимание на Каабе в Мекке. Вначале мусульмане во время молитв поворачивались лицом в сторону Иерусалима, где находился первый иудейский храм, известный в исламе как ал-бейт ал-мукаддас, священный дом, но теперь пришло распоряжение изменить киблу, направление молящегося, на масджид ал-харам, запретную мечеть, в Мекке:

      …Теперь же Мы повелеваем, чтоб обращался ты к той Кибле, что будет люба сердцу твоему. Так поверни свое лицо ты в сторону запретной (для греха) мечети.

(Сура 2:144)

И хотя Кааба по-прежнему оставалась языческим храмом, призыв поворачиваться лицом в ее сторону при совершении молитвы был оправдан стихом из Корана, который учил, что изначально Кааба была построена Авраамом и его сыном Исмаилом и только в более поздние времена стала центром арабского идолопоклонства:

      И вспомните: назначили Мы этот Дом для собирания людей въедино, и безопасным местом (для людей) — возьмите место Ибрахима для себя молельней. … И вспомните, как Ибрахим и Исмаил воздвигли Дому этому основу…

(Сура 2:125, 127)

Однажды мусульмане обратили свои взоры на караванный путь, идущий из Мекки в северные поселения, и поскольку Медина лежала как раз на этом пути, Мухаммад послал диверсионный отряд и распорядился захватить караваны. Первые вылазки не принесли результатов, но во второй год своего правления Мухаммад послал отряд из восьми человек под предводительством Абдаллаха ибн Джахша в долину Нахла, место отдыха караванов на полпути между Меккой и ат-Таифом. Два человека вернулись ни с чем назад, но оставшиеся шестеро наткнулись на группу курайшитов, возвращающихся в Мекку.

Шел месяц раджаб, один из четырех священных месяцев в Аравии, когда традиционно прекращались все боевые действия, — еще один обычай, нарушенный мусульманами. Когда курайшиты увидели группу людей из Медины — паломников в обычных одеждах, с обритыми головами, — они не встревожились и спокойно продолжили свой путь. Но шестерка атаковала их и убила одного из курайшитов, пленив двух других. Только одному путнику удалось скрыться. Кочевые арабские племена веками грабили караваны, и поэтому событие само по себе не являлось из ряда вон выходящим, но в глазах арабов нападение на безоружных путешественников в священный месяц было настоящим оскорблением.

Мухаммад не был в неизвестности по поводу серьезности ситуации и вначале отказался от пятой части добычи, которую предложили ему его последователи. Этот случай шокировал мусульман — жителей Медины, которые избегали конфликтов с курайшитами, но стихи, появившиеся в Коране в это время, оправдывают акцию:

      Они тебя о месяце запретном воспрошают и задают вопрос тебе: «Можно ль вести войну в сей месяц?». Ответь: «Вести войну в сей месяц — грех великий, но еще больший грех в глазах Аллаха — сойти с Господнего пути, ни в Господа и ни в Запретную Мечеть не верить…»

(Сура 2:217)

Мухаммад, оправдав поступок своих людей и назвав его меньшим из двух зол, принял пятую часть захваченных трофеев для распределения среди неимущих, наградил отряд, учинивший разбойное нападение, и выкупил пленников. Произошедшая с ним трансформация из гонимого пророка, терпеливо сносящего удары судьбы и оскорбления, в воина, склоняющегося к грабежам и насилию, скорее всего, не была следствием простого заблуждения. Важнейшей целью эмиграции в Медину было усиление влияния мусульман, которые не могли противостоять оппозиции в Мекке. Теперь же они были достаточно хорошо экипированы, чтобы сражаться с ней. Приведенный ниже стих демонстрирует, насколько сильно чувство вверенности Аллаху проявлялось в сражении:

      Те ж, кто уверовал и испытал изгнанье, и на пути Господнем вел борьбу, в том есть надежда на Господню милость — ведь Всепрощающ наш Господь и милосерд!

(Сура 2:218)

В оригинальном тексте выражение «те, кто был изгнан и сражался» на арабском звучит так: валлазина хаджару ва джахаду. Связь между словами хаджару и джахаду наверняка была не случайной. Те, кто был «изгнан», и те, кто «сражался» на пути Аллаха, — одни и те же личности. Начиная с этого момента мусульмане Медины были готовы сражаться на пути Аллаха со всеми, кто выступал против них.

Совсем недолго оставалось ждать крупного столкновения между мусульманами и курайшитами. Раз в год из Мекки в Сирию отправлялся огромный караван. Мухаммад был осведомлен о времени его предстоящего возвращения и решил захватить его. Возглавлял караван один из знаменитых потомков Омейи Абу Суфиан. Его предупредили о планах Мухаммада, и он, не медля ни минуты, отправил гонца в Мекку с просьбой о помощи, сам же с караваном поспешил домой. Он умудрился опередить отряд Мухаммада, насчитывающий три сотни мусульман. Мекканская армия, выступившая на помощь каравану, встретилась лицом к лицу с мусульманами в долине Бадр, недалеко от побережья Красного моря.

Великие сражения при Бадре и Ухуде

Мекканская армия вдвое превосходила по численности мусульман, но Мухаммад сказал, что Аллах пообещал отдать ему в качестве трофея караван или всю армию противника. Ободренные новостью мусульмане бросились в сражение и, несмотря на явное превосходство врага, обратили курайшитов в бегство. В этом сражении погибли четырнадцать мусульман, курайшиты понесли бoльшие потери — около семидесяти человек, среди которых оказалось немало лидеров, в том числе и злейший враг Мухаммада Абу Джахл. Возможно, в сравнении с великими сражениями, которых история знает бесчисленное множество, эта битва выглядит скромно, но для растущей мусульманской общины она имела колоссальное значение. Пренебрежительное отношение к мусульманам в конце концов ушло в область преданий, а уважение к ним и почет выросли в Медине неимоверно.

Одним из объяснений побед мусульман является их готовность сражаться с членами собственного племени и семьи, в то время как курайшитам арабские законы запрещали сражаться со своими родственниками и убивать их. Политика Мухаммада, предписывающая убивать только наиболее враждебно настроенных лидеров курайшитов, а не устраивать большие побоища, расстроила управление армией мекканцев во время сражения. Мухаммад пытался избежать прямого конфликта с членами племени бану хашим в благодарность за предоставление ими защиты и поддержки во время бойкота в Мекке.

Мусульманам пришлось решать, что делать с пленниками. Стих из Корана гласит, что пророк поступил бы неправильно, заключив их в темницу или подвергнув издевательствам (сура 8:67). Большинство мекканцев было освобождено за выкуп или отпущено безо всяких условий. И все же двух человек казнили за то, что они подвергали сомнению пророчества Мухаммада. Укба ибн Абу Муйат сочинял о нем сатирические стихи, а ан-Надр ибн ал-Харис заявлял, что его рифмы об обычаях и истории персов не уступают по качеству стихам Корана. В другой раз Мухаммад казнил людей за утверждение, что сочиненные ими стихи якобы были столь же божественны, что и стихи из Корана. Видимо, он очень ревностно относился к любым сомнениям по поводу уникальности Корана.

Поражение под Бадром было встречено в Мекке испугом и смятением, однако люди поклялись не успокаиваться до тех пор, пока погибшие в сражении не будут отмщены. Через год армия под предводительством Абу Суфиана, во много раз превосходящая по численности разбитую под Бадром, выступила из Мекки, чтобы встретиться лицом к лицу с врагом. Мусульмане встали лагерем на равнине у горы Ухуд, к северу от Медины. Мухаммад посоветовал своим воинам не удаляться от Медины, поскольку так им будет гораздо легче защищаться. Они все еще были уверены, что именно Аллах помог им выиграть битву при Бадре, и когда молодое поколение мусульман выразило желание сразиться с курайшитами, Мухаммад отправился с ними. Абдаллах ибн Убайй убеждал их отказаться от этой затеи, но все было тщетно: армия мусульман выступила в поход. Дойдя до подножия горы Ухуд, они увидели, что силы противника имеют численное превосходство. Мухаммад, оценив ситуацию, посоветовал своим воинам не нападать на курайшитов первыми, а предоставить эту возможность врагу.

И опять мусульмане перехватили инициативу и, несмотря на численный перевес курайшитов, начали теснить их. В ходе сражения отряды мусульманских лучников, расположенные на возвышенности и прикрывавшие армию с тыла, были разбиты. Халид ибн Валид, увидев это, решил воспользоваться возможностью ударить по мусульманской армии с тыла. Он повел свою конницу в обход холма и неожиданно напал на нее сзади. Ряды мусульманской армии были смяты, и среди них воцарился полный беспорядок. Погиб дядя Мухаммада, Хамза. Жена Абу Суфиана, Хинд, мстя за смерть сына и отца, вспорола Хамзе живот и съела его печень во исполнение клятвы, данной после поражения при Бадре. Сам Мухаммад был в сражении серьезно ранен, и курайшиты подумали, что убили его. Только этим можно объяснить их нежелание преследовать отступающих мусульман.

Удовлетворившись свершившимся отмщением своих потерь в битве при Бадре, курайшиты снова вызвали мусульман на бой, предложив встретиться в следующем году. Эта битва так и не состоялась, хотя небольшие отряды мусульман и приближались к назначенному месту встречи, демонстрируя свою готовность сразиться. Поражение при Ухуде оборачивалось для них неприятными последствиями. Если победу при Бадре мусульманам обеспечил Аллах, то почему же они потерпели фиаско в сражении при Ухуде?

Откровение из Корана вскоре помогло Мухаммаду прекратить ропот, начавшийся среди его сподвижников. Их обвинили в том, что они презрели совет своего пророка, а также в том, что больше заботились о доле от трофеев, чем о награде, которая их ждет в загробной жизни:

      И вспомните, как встали вы с постов, и ни к кому лица не обращали, и лишь последние из вас могли услышать зов пророка, кто звал вернуться вас (в ряды сраженья). И тут навлек Господь на вас одно несчастье за другим, чтоб вы об ускользнувших (благах) и печалях, что постигли вас, не сокрушались. Известно Богу все, что вы творите.

(Сура 3:153)

После сражения при Бадре Мухаммад отпустил некоего Абу Азза, одного из многих пленников, которых удерживал в Медине, — тот молил пророка не за себя, а во имя пятерых детей, оставшихся дома. Его освободили с условием, что он никогда не будет сражаться против мусульман. Участвуя в битве при Ухуде, Абу Азза опять был пленен и вновь воззвал к состраданию, но на этот раз был обезглавлен. Перед казнью Мухаммад сказал ему:

      Истинно верующий никогда не будет укушен дважды из одной и той же норы. Ты не вернешься в Мекку, чтобы рассказать, потирая щеки, как одурачил Мухаммада дважды.

(Ибн Саад, Табакат, том 2, с. 51)

Набеги на караваны продолжались, влияние Мухаммада росло, и курайшиты сожалели о том, что не расправились с Мухаммадом в битве при горе Ухуд. Двумя годами позже они собрали многочисленную армию, в состав которой входили как сами курайшиты, так и воины союзных племен. Когда пришел назначенный день битвы, десять тысяч воинов, известных как «союзники», отправились в поход на Медину, чтобы окончательно стереть с лица земли угрозу, воплощенную в образе мусульманства.

«Битва у рва» и Худайбийское соглашение

Мусульмане были очень обеспокоены, узнав о численности армии, приближающейся к Медине. Они еще не забыли о своем поражении при Ухуде, и мысль о нападении войска, в три раза превосходящего по численности предыдущее, вселяла в них страх и дурные предчувствия. Но они также не забыли и важный урок, полученный там же, при Ухуде: защищать Медину с городских стен и не выходить на равнину.

Салман ал-Фариси, обращенный в мусульманство перс, предложил вырыть окопы со стороны неприятеля. Бoльшая часть Медины была защищена естественными сооружениями — холмами и горами, но все же в обороне города оставалось несколько слабых мест. Предложенный Салманом метод защиты Медины был новым, абсолютно неизвестным арабам, но в Персии этот тактический прием применялся давно и успешно. Мусульмане последовали совету и успели вовремя вырыть окопы. Курайшиты были сбиты с толку новой тактикой ведения боевых действий и обвинили мусульман в трусости и неизвестных доселе нововведениях, к которым они не привыкли. (В этом нет ничего странного, поскольку, развиваясь, ислам тоже начал противостоять любым формам бида, новшеств, которые могли изменить его основные характерные особенности и практику.)

Курайшиты и их союзники расположились лагерем в долине Рума. Абу Суфиан вскоре понял, что им не удастся взять город штурмом, поэтому решено было начать осаду. Однако союзным войскам мешали плохие погодные условия. Было очень холодно, и небольшие палатки не могли защитить солдат от сильного ветра и приближающихся ураганов. И все же когда Бану Курайза, иудейский квартал в пригороде Мекки, тайно заключил с неприятелем союз против мусульман, те были чрезвычайно обеспокоены возможностью проникновения армии союзников в город таким путем. Вот как рассказывает об этом событии Коран:

      (Враг) двигался на вас — сверху и снизу вас — и помутнели ваши взоры, и души к горлу подступили, (дурные) мысли об Аллахе в головы пришли. Такое испытание прошли уверившие в Бога, потрясены были великим потрясеньем.

(Сура 33:10–11)

Угроза была вполне реальной, но сообразительным мусульманам удалось посеять в стане врага сомнения в преданности союзников друг другу. На стороне мусульман была и погода. Однажды ночью порывы яростно бушующего урагана изорвали в клочья и унесли почти все походные шатры союзнических сил, а вместе с ними и желание продолжать осаду. На следующий день часть племен начала отступление. Увидев этот разброд, курайшиты тоже решили отказаться от сражения и покинули долину. Мусульмане испытали огромное облегчение и немедленно восславили Аллаха за спасение. Фактически с этого момента мекканское сопротивление Мухаммаду исчерпало себя. Курайшиты объединили огромные силы, чтобы покончить с Мухаммадом раз и навсегда, но бесславно вернулись домой практически без боя, бросив военные позиции. Пришло время действовать, и с этого момента мусульмане перешли в наступление.

Мухаммад придумал остроумный способ войти в Мекку. Через год после осады Медины он возглавил полуторатысячный отряд мусульман, одетых соответствующим образом, и отправился совершить ежегодное паломничество. Он не взял с собой никакого оружия, за исключением традиционных мечей. Курайшиты были очень обеспокоены, услышав об их выступлении, поскольку обычай запрещал вести военные действия в священные месяцы. Они решили встретиться с мусульманами за стенами Мекки, и эта встреча состоялась в долине Худайбийа. Небольшая делегация курайшитов хотела выяснить истинные намерения Мухаммада, основные же силы готовились к обороне города. Делегация во главе с неким Сухайлом ибн Амром пропустила Усмана с небольшой группой мусульман в город, и когда они не вернулись оттуда в положенное время, мусульмане приготовились к обороне. Расположившись под деревом, они дали торжественную клятву защищать Мухаммада ценой собственной жизни. Наконец вернулся Усман. Он доложил Мухаммаду, что на этот раз им не позволили войти в Мекку, но они смогут осуществить свои намерения в будущем году, когда горожане покинут город на три дня. Мухаммад, к большому смущению своих товарищей, принял эти условия. Его сподвижник Умар вообще был против соглашения, аргументируя это тем, что мусульманам было приказано покорять язычников, а не унижать себя переговорами с ними, да еще на равных условиях.

      Умар б. Хаттаб приблизился к посланнику Аллаха (да пребудет он с миром) и сказал: «Посланник Аллаха, разве мы не сражались за истину, а они за ложь?» Он ответил: «Истинно так». Он спросил: «Разве убитые с нашей стороны не в Раю, а убитые с их стороны не в Огне?» Он ответил: «Да». Он сказал: «Зачем тогда позорить нашу религию и возвращаться, когда Аллах не решил дело между нами и ими?» Он сказал: «Сын Хаттаба, я посланник Аллаха. Аллах никогда не погубит меня». Умар отошел, но не мог совладать со своей яростью.

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 980)

Вряд ли договор был справедливым, поскольку Мухаммад вынужден был согласиться с условиями, оскорбляющими мусульман. Одним из условий было следующее: если кто-нибудь из курайшитов становится мусульманином, он должен быть возвращен в Мекку, но если мусульманин желает выйти из ислама, курайшиты не обязаны отвечать взаимностью. Реакция мусульман четко отражена в этом небольшом отрывке:

      Когда Сухайал ибн Амр смирился с соглашением, одно из условий, которое он поставил, заключалось в том, что посланник должен вернуть им любого, кто пришел с их стороны, даже если он был мусульманином, и что он не будет вмешиваться в отношения между ними и этим человеком. Мусульманам не понравилось это условие, оно внушило им отвращение.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 3, с. 547)

Гнев мусульман неизмеримо вырос, когда Мухаммад молча согласился на требование Сухайала, согласно которому договор должен начинаться не обычным мусульманским обращением Бисмиллахи-р-Рахмани-р-Рахим («Во имя Аллаха,Всемилостивого и Милосердного!»), а вспуплением, которое обычно использовали курайшиты, — Биисмика Аллахунна («Во имя Твое, о Аллах»). Мухаммад пошел еще на одну уступку, заменив свою подпись Мухаммаду-р-

Расулулла (Мухаммад — посланник Аллаха) на Мухаммад ибн Абдалла (Мухаммад — сын Абдаллаха).

      Затем посланник позвал Али и велел ему написать: «Во имя Аллаха, Всемилостивого и Милосердного!». Сухайал сказал: «Я не признаю это, но напиши: „Во имя Твое, о Аллах!“». Посланник сказал ему написать последнее, и он сделал это. Затем он сказал: «Напиши: „Вот об этом Мухаммад, посланник Аллаха, договорился с Сухайалом ибн Амром“». Сухайал сказал: «Если бы я был свидетелем, что ты посланник Аллаха, я бы не сражался с тобой. Напиши свое имя и имя своего отца». Посланник сказал: «Напиши: „Вот об этом Мухаммад б. Абдалла договорился с Сухайалом б. Амром“».

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 504)

Али тоже был сильно раздражен развитием событий. Мухаммад больше не купался в безграничной преданности своих последователей и был близок к потере доверия. Когда курайшиты настояли, чтобы он вычеркнул из документа ссылку на то, что является апостолом Аллаха, Мухаммад приказал Али сделать это, добавив, что сам Аллах так бы не поступил. Мухаммад пошел на уступку, но, как это часто уже случалось, чтобы оправдать действия пророка, появились откровения Корана, и недовольный ропот стих:

      Мы даровали тебе явную победу, чтобы Господь простил тебе и твои прежние грехи, и те, которые (свершатся) позже; чтоб завершил тебе Свою Он милость, прямым путем тебя повел.

(Сура 48:1–2)

Фактически договор многое дал Мухаммаду. Впервые курайшиты вели с ним переговоры как с равным, и в обозримом будущем он мог расширять свою деятельность, не опасаясь с их стороны нападения. Он также добился успеха, получив разрешение курайшитов на трехдневное посещение Мекки в следующем году. Это была уступка, которая должна была привести мусульман к окончательному прекращению противостояния с мекканцами. Пророк был свободен в привлечении новых союзников и заручился преданностью племени бану хозаа, обитавшего неподалеку. Текущий год был ознаменован и иными завоеваниями Мухаммада, что укрепило его положение, а еще через год он действительно совершил паломничество в Мекку.

Люди устали от продолжающихся конфликтов и со смешанными чувствами наблюдали за мусульманами, совершающими традиционное паломничество к святым местам. И хотя те не поклонялись идолам Каабы, все же очень уважительно относились к храму и прочим святыням. Всеобщая любовь и преданность мусульман Мухаммаду не могли не произвести на людей должного впечатления, и, сознательно или нет, их неприятие пророка постепенно отступало, особенно когда они увидели его любовь к городу, в котором он родился и вырос, и его уважение к знаменитому храму.

К этому времени Халид ибн Валид, великий мекканский воин, был обращен в ислам, и Мухаммад с его помощью на какое-то время сконцентрировал свои силы на севере от Медины, где воевал с врагами. Он организовал поход в город Мут, который находился на границе с Сирией. Здесь его армия впервые столкнулась с византийскими силами. Нападение мусульман было успешно отражено. В этом сражении погиб приемный сын Мухаммада Зейд ибн Харис и многие известные мусульмане. Армия под предводительством Халида была вынуждена вернуться в Медину.

Поражение не оказало особого влияния на положение Мухаммада, и он продолжал укреплять свой авторитет. К этому времени огромное количество племен, а также бедуины-кочевники приняли ислам, и было совершенно очевидно, что пройдет совсем немного времени, и вся Аравия будет обращена в новую религию. Лишь Мекка, несмотря ни на что, оставалась основным препятствием на этом пути. Но постоянные небольшие стычки с мекканцами дали столь необходимый Мухаммаду повод, чтобы развязать настоящую войну с городом.

Захват Мекки и другие победы

Успешное завоевание Мекки Мухаммадом

Худайбийское соглашение не примирило мусульман с курайшитами и не сделало их союзниками. На протяжении долгого времени Мухаммад вынашивал планы завоевания Мекки во имя ислама, и вот наконец он получил долгожданный предлог, который дал ему возможность напасть на город. Еще до того как из Мута вернулось мусульманское воинство, между племенем бану хозаа, недавно присоединившимся к Мухаммаду, и племенем бану бакр, союзником курайшитов, произошла стычка. Часть племени хозаа расположилась лагерем около своего источника Ватир, и в этот момент на них напали воины племени бакр. Предание гласит, что вооружение и экипировку им поставлял Икрим ибн Абу Джахл, сын злейшего врага Мухаммада. Когда до Мухаммада дошло известие о произошедшем, он не медля ни минуты призвал к себе всех мусульман Медины и близлежащих окрестностей и начал подготовку похода на Мекку.

Услышав о надвигающейся опасности, Абу Суфиан самолично отправился в Медину, чтобы попытаться восстановить договор, но был отправлен назад, хотя не успел вымолвить и слова.

Десятитысячное войско покинуло Медину и отправилось на юго-запад. Дядя Мухаммада ал-Аббас понял, что баланс сил на сей раз нарушен явно в сторону племянника, и вышел ему навстречу, чтобы поприветствовать его и поклясться в верности исламу. Когда армия приблизилась к Мекке, Абу Суфиан предпринял еще одну попытку уладить дело мирным путем. Он вышел на встречу с Мухаммадом и на этот раз, при поддержке ал-Аббаса, добился аудиенции у его племянника, который спросил их, неужели и теперь не пришло время признать его пророком, а также абсолютное единобожие Аллаха. Мекканский лидер ответил, что у него нет возражений по поводу признания Аллаха единственным настоящим Богом, но что касается пророческой миссии Мухаммада, то на этот счет у него имеются некоторые сомнения. Ал-Аббас напомнил, что сейчас не время для неопределенности. Осознав это, Абу Суфиан, подобно ал-Аббасу, принес клятву в верности исламу при условии, что мусульмане пощадят город, сдаваемый без боя. Мусульманские воины, жаждущие сражения и победных трофеев, были сильно обижены, когда Мухаммад объявил, что, несмотря на понимание им того, как долго они ждали возможности отомстить курайшитам, его основной целью было победить сердца людей. И он безапелляционно заявил:

      «Кто войдет в дом Абу Суфиана — будет спасен, кто сложит оружие — будет спасен, кто запрет свою дверь — будет спасен».

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 977)

Если не брать в расчет некоторое сопротивление в южных кварталах города, возглавляемое Икримом и Сухайалом, город был сдан без боя. Мухаммад вошел в Мекку и, в первую очередь, направился к Каабе. Он приказал разрушить всех идолов. Счастливые мусульмане собрались вокруг храма, а Билал, новообращенный из Абиссинии, забрался на крышу и призвал воинов к молитве. Была объявлена всеобщая амнистия, и люди с благодарностью переходили на сторону Мухаммада, принимая ислам. В жизни пророка наступил момент величайшей победы, и пророк смаковал возможность с триумфом утвердиться в городе, который долго и ожесточенно противостоял ему.

Хотя амнистия и была объявлена всеобщей, не все смогли ею воспользоваться. Многие курайшиты были приговорены к смерти только за то, что у них обнаружили куски ткани, покрывавшей Каабу. Но фактически казнены были только четверо. Двое из них, бывшие мусульмане, будучи приговоренными к смерти за убийства в Медине, бежали в Мекку как вероотступники ислама. Третьей была казнена рабыня, оскорблявшая в своих песнях Мухаммада, и четвертым — ал-Хувайрис, который избил его дочь Зайнаб за то, что она ушла из Мекки в Медину. Все остальные, избежавшие смерти, либо покинули регион, либо были прощены пророком. Икрима пощадили после того, как его жена приняла ислам и вымолила у Мухаммада прощение для своего мужа. Хинд, жена Абу Суфиана, съевшая печень Хамзы у подножия Ухуда, была помилована так же, как и Абдаллах ибн Саад, который, однажды приняв ислам, даже переписывал некоторые стихи Корана, но, отступив от веры и вернувшись в Мекку, во всеуслышание говорил, что исказил стихи Корана, а Мухаммад даже не заметил этого.

Вскоре после завоевания Мекки воины племени хозаа нашли человека из племени хузайл, который все еще оставался язычником, и немедленно убили его. Мухаммад чрезвычайно разозлился и пообещал лично уплатить выкуп в качестве компенсации за убитого. В это же время он обязал мусульман с глубочайшим уважением относиться к Мекке как к городу, который Аллах провозгласил святым в день, когда сотворил небеса и землю. Ни один истинно верующий не имел права проливать кровь в ее стенах, рубить деревья или осквернять ее иным образом. Он выразил свою любовь ко всем жителям Мекки и пообещал, что никогда не покинет их, если только они примут его откровение. Своей речью он покорил горожан, а Мекку провозгласил священным городом ислама и всего мусульманского мира.

Мухаммад провел в городе пятнадцать дней, которые посвятил обучению людей исламу. Тогда же он разослал делегации по всем окрестностям с призывом к местному населению покориться исламу мирным путем и приказал своим людям уничтожить всех идолов. Халид ибн ал-Валид вначале отправился в Нахлу, где племя бану шайбан пообещало не оказывать сопротивления при разрушении их идола ал-Узза. Но когда он прибыл в Джазиму, люди взялись за оружие. Между ними разгорелся спор: должны они подчиниться Халиду или нет. Халид, потеряв терпение, схватил нескольких человек и убил их в назидание остальным. И опять Мухаммад был сильно расстроен. Он послал Али, своего зятя, выплатить племени компенсацию за эти убийства, как и в случае с племенем хузайл. Он стремился добиться преданности от своих современников не силой, а показательными примерами, поскольку в этом случае их преданность была бы искренней и продолжительной.

Покорение Аравии исламу

Недолго Мухаммад и мусульмане Медины наслаждались плодами своего успеха. Практически сразу после покорения Мекки новообращенные мекканцы и мусульмане, пришедшие с Мухаммадом из Медины, были собраны вместе, чтобы противостоять большой опасности, которую представляло собой племя хавазин, расселившееся на холмах и равнинах в северо-восточном направлении от Мекки. Хавазиниты были чрезвычайно обеспокоены капитуляцией Мекки и, объединившись с племенем сакиф и прочими небольшими кланами, рассеянными по этой местности, под предводительством Малика ибн Авфа ал-Надри, захватив с собой все имущество, двинулись в поход на мусульман, чтобы победить их или погибнуть. Мухаммад, встав во главе своей армии, выступил навстречу неприятелю и столкнулся с ним в долине Хунайн. Отряд из десяти тысяч мусульман, пришедших с Мухаммадом из Медины, был усилен двумя тысячами курайшитов из Мекки, которыми командовал Абу Суфиан. Имея численное преимущество над своими врагами, мусульмане смело выступили в поход, как и раньше уповая на Аллаха, который должен был помочь им одержать убедительную победу.

Однако Малик со своими воинами в темноте, перед рассветом, неожиданно атаковал армию Мухаммада, внеся в ряды мусульман полное замешательство и беспорядок. Часть воинов в панике бросилась за шатры Мухаммада, даже не узнавая самого пророка, остальные, в основном курайшиты, чья приверженность исламу еще вызывала сомнение, задались вопросом, не наступил ли день его полного поражения. Это был еще один из целого ряда жизненно важных моментов, когда авторитет и власть Мухаммада над своими последователями подвергались испытанию в столь неблагоприятных обстоятельствах. Он лично взялся за дело и, несмотря на хаос, смог объединить мусульман. Ему помог ал-Аббас, который призывал их вспомнить о клятве в преданности Аллаху и его пророку. Три тысячи человек сплотились вокруг Мухаммада и отбросили хавазинитов. К этим воинам начали присоединяться остальные, армия слилась в монолит, и хавазиниты побежали. Они в беспорядке побросали все свои пожитки, в том числе и тысячи верблюдов, коз и очень много серебра. Коран воспевает победу следующими словами:

      Господь уже во многих битвах вам помог, помог Он вам и в день Хунейна, когда (гордынею превозносясь) вы восхищались множеством своим и силой. Но ваше множество и сила ничем не послужили вам, и тесною вам сделалась земля там, где была она просторна. Тогда вы повернули тыл и обратились в бегство. Потом Господь пролил покой Свой на пророка и на уверовавших с ним, и воинства незримые низвел, и наказал неверных. Так воздалось таким, кто не уверил.

(Сура 9:25-26)

Тем не менее все произошедшее обеспокоило Мухаммада, и он постановил, что отныне ни одному язычнику не позволяется входить в Мекку, чтобы исключить малейшую возможность измены города исламу. Немедленно после объявления его решения в Коране появились следующие строки:

      О вы, кто верует! Ведь многобожники, поистине, нечисты. И пусть они не приближаются теперь к Запретной (для греха) Мечети…

(Сура 9:28)

Начиная с этого дня вход в Мекку был разрешен только мусульманам. Им не очень нравилось то, как щедро после победы в сражении с хавазинитами пророк распределяет трофеи среди мекканцев, лишь недавно принявших ислам. Мусульмане сетовали на то, что они на протяжении многих лет преданно сражались с ним бок о бок, подвергая свои жизни огромной опасности, в то время как курайшиты буквально до недавнего времени противостояли ему. Не было ли с его стороны несправедливостью отдать им предпочтение?

      Когда Аллах дал своему посланнику военную добычу в день Хунайна, он распределил ее среди тех, чьи сердца лишь недавно приняли ислам, но он ничего не дал ансарам. Поэтому они почувствовали злость и печаль, так как не получили того, что получили другие.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 432)

Мухаммад ответил мусульманам, что хотя он и вознаградил мекканцев, сам он принадлежит Медине, вернется туда вместе с ними и никогда не покинет ее. Он дал мекканцам трофеи только для того, чтобы поддержать их доверие к нему. Мусульмане приняли это объяснение.

И все же одна крепость противостояла распространению ислама. Поселение ат-Таиф, которое отвергло Мухаммада много лет назад, продолжало бороться с ним и поныне. Подойдя к городским укреплениям, воины пророка были осыпаны тучами стрел. Мусульмане, поняв, что штурмом города им не взять, приготовились к долгой осаде и непрерывно обстреливали крепость из катапульт. В ответ защитники стреляли раскаленными металлическими стрелами с горящими древками. Мухаммад сжег все их фруктовые сады и виноградники. Часть защитников цитадели вышла к мусульманам в ответ на призыв Мухаммада во избежание кровопролития сдаться мирным путем, но остальные продолжали сопротивление. Узнав от перебежчиков, что город располагает большими запасами продовольствия и боеприпасов, Мухаммад был вынужден отвести войска.

Урва ибн Масуд, обращенный в ислам, был впоследствии зверски убит в ат-Таифе людьми из племени сакиф за то, что пытался приобщить их к исламу. В это время Мухаммад планировал всеобщее наступление на поселение, и защитники наконец поняли, что их время кончилось. Они послали к Мухаммаду делегацию с просьбой о трехгодичной отсрочке, но он отказался предоставить им какое бы то ни было послабление и настаивал на немедленном их обращении в ислам, уничтожении идола ал-Лат и введении исламских молитв. Жители вынуждены были капитулировать, и Мухаммад послал Абу Суфиана и ал-Мугиру, который недавно принял ислам и находился в дружеских отношениях с обитателями ат-Таифа, уничтожить идола. Женщины громко причитали, когда идол рухнул; это был единственный случай, когда разрушение идола вызвало сочувствие его ревностных почитателей.

Из всех уголков Аравии потянулись в Медину делегации с заверениями в преданности Мухаммаду и принятии ислама. На шестьдесят третьем году жизни пророк стал практически полным владыкой всего полуострова. Находясь на вершине славы, он предпринял последнее прощальное паломничество в Мекку в сопровождении тысяч мусульман, к которым обратился с речью:

      О люди, внемлите моим словам. Я не знаю, увижу ли вас на этом месте еще когда-нибудь. Ваша кровь и имущество священны и неприкосновенны до тех пор, пока вы живете в согласии с вашим Господом. Вся кровь, пролитая в период язычества, должна оставаться неотмщенной. Сатана отчается дождаться поклонения ему на вашей земле. Будьте добры к женщинам, ибо они узники, и вы не имеете контроля над их личностью. Вы просто принимали их как веру от Бога. Я кое-что оставлю у вас, и это китаб (книга) Аллаха и сунна (обычай, пример) Его посланника, и если вы будете придерживаться их, никогда не совершите ошибку, у вас всегда будут четкие указания. Знайте, что мусульманин мусульманину — брат и все мусульмане — братья.

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 651)

В это же время в Коране появились стихи, которые объявляли мусульманам, что работа пророка полностью завершена:

      Сегодня те, кто вашей верой пренебрег, в отчаянии пребывают. Но их не бойтесь, а страшитесь лишь Меня. Я завершил для вас сегодня (вероустав) религии (ислама), и проявил сполна Свою вам милость, и изволением Своим назначил вам ислам — (как то: покорность Моей Воле).

(Сура 5:3)

Последняя болезнь и смерть Мухаммада

Мухаммад готовился к отмщению за поражение при Муте. Но, снарядив армию, неожиданно и серьезно заболел. Вплоть до этого времени он отличался завидным здоровьем, но тут приступ лихорадки обрек его на бессонные ночи. В одну из таких ночей он отправился на кладбище в Медине и, обратившись ко всем похороненным здесь, назвал их благословенными, поскольку они освободились от забот этого мира. Вернувшись домой, он сказал сопровождавшему его Абу Мувайхибе, что ему на выбор предложили ключи от бренной жизни на земле и от рая. Когда его товарищ спросил, нельзя ли иметь их оба, Мухаммад ответил отрицательно и объяснил, что он выбрал рай и встречу со своим Богом.

Когда Мухаммад возвратился домой, лихорадка у него усилилась. Его жены делали все, что было в их силах, пытаясь облегчить страдания мужа, постоянно поливая его водой. Он уже не мог читать молитвы в мечети, и множество мусульман собралось в Медине, сильно беспокоясь о состоянии его здоровья. Постепенно он впал в бессознательное состояние. Однажды он как-будто выздоровел — дошел до мечети и, хотя и был слаб, возглавил молитву. Мусульмане ликовали, но вслед за тем, вернувшись в дом Айши, Мухаммад почувствовал, что приступ повторился. Положив голову ей на колени, он слабым голосом выкрикивал что-то о триумфе и вдруг вздохнул и больше уже не дышал никогда.

Как только известие о его смерти достигло собравшихся людей, шум, постоянный спутник толпы, внезапно стих. Осознав новость, Умар смело провозгласил, что пророк Аллаха никогда не умрет и что безоговорочно будет отлучен от веры любой, кто станет распространять слухи о его смерти. Вышел Абу Бакр и, успокоив толпу, произнес: «Пусть каждый поклоняющийся Мухаммаду знает, что Мухаммад мертв, но тот, кто поклоняется Аллаху, пусть знает, что Аллах жив». И затем он прочитал цитату из Корана:

      И Мухаммед — не больше, чем посланник, ему предшествовали многие другие, и если он умрет или погублен будет, ужель вы обратитесь вспять? Отступники ни в чем не повредят Аллаху, но благодарным же сполна воздаст Аллах.

(Сура 3:144)

Жизнь величайшего пророка ислама завершилась. Он был похоронен в комнате своей любимой жены Айши, и в наши дни его гробница образует часть Великой Мечети Медины. Через короткое время после его смерти ислам начал быстро распространяться и в течение столетия завоевал целую империю, такую же обширную, как и Римская в начале своего развития.

Глава третья. Личность Мухаммада

Характер Мухаммада

Общая оценка его характера

Никому из тех, кто изучал жизнь Мухаммада, еще не удавалось остаться равнодушным к факту его головокружительного восхождения от обычного жителя Мекки до бесспорного лидера арабов на всем Аравийском полуострове. Мы рассматриваем не просто влиятельную историческую фигуру, а человека, который претендовал на роль последнего и величайшего из всех Божьих пророков. Оценивать его личность необходимо как с религиозной, так и с исторической точек зрения, и, возможно, было бы уместно начать это делать именно с последней, прежде чем исследовать более детально его пророческие убеждения.

Мусульманский мир без каких-либо затруднений пришел к единодушному заключению: Мухаммад был величайшим из всех пророков, фактически мировым посланником Аллаха, живым примером. Он был безгрешен, хотя и не лишен человеческих слабостей; безукоризненно исполнял свою роль в качестве избранного Аллахом представителя его на земле. Однако христианская точка зрения тогда была совершенно иной, и христиане в целом воспринимали Мухаммада как бесспорного лидера и реформатора, который вывел арабов из тьмы язычества, и одновременно как одержимого демонами самозванца, поставившего своей единственной целью увести людей с истинного пути Евангелия.

Существует много путей беспристрастной оценки пророческой деятельности Мухаммада. Можно оценивать качества его характера; можно оценивать его в свете репутации, которой он пользовался у ближайших современников; как претендента на исполнение божественной миссии; можно сравнить его с Иисусом Христом, основателем другой всемирной монотеистической веры. Разумеется, было бы неуместно подходить к нему с предубеждением. Только объективный взгляд покажет его истинный характер, и очень важно, чтобы его слова и поступки говорили сами за себя.

Мухаммад не отрицал, что у него были ошибки. Некоторые из них упоминаются в Коране. Там приведен случай, когда он отвернулся от человека только потому, что тот был слепым (сура 80:1-2). Он нигде не фигурирует в качестве обманщика, который заботился бы только о том, как показать себя со всех сторон совершенным примером. И действительно, говорить о предумышленном обмане не приходится, так как его целеустремленная преданность своей идее, иногда перед лицом неприятностей, была искренна и оценивается высоко.

Он по-настоящему верил, что был призван Аллахом увести свой народ от языческого безумия к поклонению единому Вседержителю. В достижении своей цели он практически не колебался, несмотря на бесчисленные жестокие преследования. Путешествие в ат-Таиф, вероятно, было самым черным днем в его судьбе, но даже в этом случае он не разочаровался и не засомневался в своем призвании. Однажды он сказал, что даже если солнце оденет своими лучами его правую руку, а луна — левую, он все равно не откажется от своего призвания, пока Бог правит им. Даже когда его искушали потребовать что-нибудь от Аллаха в доказательство своей миссии, например власть творить чудеса, он не делал этого и стойко нес возложенный на него груз ответственности, говоря, что Коран сам по себе является чудом и доказательством его призвания свыше.

Очень важно, а может быть, даже чрезвычайно важно то, что он не только следовал своим курсом, но и четко понимал, что тот имеет свои пределы. Он был всего лишь человеком, ничем не отличавшимся от вестников Аллаха, которые ушли в небытие в разное время (сура 3:144). Главным образом он заботился о том, чтобы его слушатели следовали по пути его Бога (сура 25:57), и хотя над ним насмехались и отвергали как сумасшедшего, он рассматривал себя однозначно — как человека, призванного привести свой народ к истине (сура 7:184).

Простота его жизни также свидетельствует о его чистосердечии. На протяжении всех лет гонений и преследований в Мекке он жил очень скромно и не изменил этому образу жизни даже в то время, когда мог наслаждаться растущим успехом в Медине и когда вся Аравия постепенно переходила под его влияние. Ко времени его смерти он по-прежнему охотно подметал пол у себя в спальне, делал обычную работу по дому и жил в соответствии с образом жизни своих товарищей. Он никогда не увековечивал свой облик и не устраивал в свою честь пышных процессий, а после смерти его похоронили в спальне жены, так как у него не было своего дома. Если говорить о том, что он стремился к мировому господству, необходимо признать, что под этим подразумевалось господство Аллаха как вечного властелина сердец верующих. Он никогда не переоценивал себя и не превозносился.

В религиозной среде существует глубокое ощущение духа человека, осознающего свое место в мироздании. Ислам не явился чем-то новым, призванным вытеснить все, что предшествовало ему, он только подтвердил предыдущие откровения. Мусульман призывали последовать за верой Авраама и уважать вклад великих пророков прошлого (сура 2:135-136). Мухаммад пришел только для того, чтобы пересмотреть и переоценить путь Аллаха, а не устанавливать новое направление в религии.

Христиане, пытающиеся унизить пророка ислама и подорвать его авторитет, а также связать его учение с нечистой силой, никогда не старались оценить этого человека с позиций его поколения. Если судить о нем объективно, то он выделяется как один из гигантов человеческой истории. С точки зрения людей, живших в его эпоху в диких пустынях Аравии, в то время, когда на эту часть земли никто не обращал внимания, он воспринимался как удивительная личность. До тех пор ни один христианин не сможет в полной мере понять, что побуждает придерживаться этой веры сотни миллионов мусульман, пока не увидит личного влияния Мухаммада на первое поколение верующих. В этой связи было бы уместным более пристально взглянуть на то, как его современники рассматривали пророка сквозь призму ежедневных взаимоотношений с ним.

Свидетельства соратников Мухаммада

Вероятно, лучшей проверкой искренности человека являются свидетельства его ближайшего окружения. В данном случае такими людьми были те, кто знал Мухаммада очень близко, кто больше всех был осведомлен о его слабостях, а также те, кто безоговорочно верил ему. Существует несколько письменных свидетельств вероотступничества некоторых из его переписчиков, подвергавших сомнению божественное наитие, сопровождавшее передачу Корана. Но их можно назвать исключением. В целом необходимо признать, что Мухаммад был искренне убежден в своем призвании, а его характер и образ жизни вполне убеждали домочадцев и близких последователей в истинности этого.

Честность многих наиболее известных соратников Мухаммада не вызывает серьезных сомнений. Абу Бакр и Умар, два его ближайших преемника, люди с сильными характерами, заметили бы любые противоречия между его обликом пророка, известным широкой общественности, и особенностями частного человека, которого они знали лично. Так, Абу Бакр, имевший прозвище ас-Сиддик (Заслуживающий Доверия), был глубоко предан Мухаммаду и верил в него в годы борьбы, когда казалось, что пророку так и не удастся заслужить всеобщего признания народа. Присутствие Абу Бакра в пещере неподалеку от Мекки во время хиджры свидетельствует о непоколебимой верности, которой Мухаммад смог добиться от своих последователей, поскольку для них это было идеальное время (люди сомневались в искренности пророка), чтобы полностью отдалиться от предлагаемого им пути и не рисковать своей жизнью.

Даже когда Мухаммад сделал сенсационное заявление о том, что однажды ночью он посетил Иерусалим и внутренние покои небесных чертогов благодаря своей способности видеть в темноте, как раз в то время, когда мекканская оппозиция достигла пика враждебности, Абу Бакр не подверг сомнению его правдивость. Как гласит предание, он оставался с пророком даже в тот момент, когда курайшиты собирались побить его камнями.

Мы очень мало знаем о Мухаммаде до того периода, когда он стал широко известен в обществе, и тем не менее у нас имеются свидетельства об искренности его характера. Его знали как человека, заслуживающего доверия во всех своих поступках и делах. Хадиджа, умудренная опытом женщина, достаточно быстро вышла за него замуж, и он бы не получил прозвища ал-Амин (Верный) напрасно. Если судить о Мухаммаде по стандартам его времени, этот человек заслуживает глубокого уважения и обладает безупречным характером. Но христиане не могут оценивать его только по этим критериям, поскольку личность, которую мы обсуждаем, не претендовала на роль лишь славного человека с хорошими манерами. Любой, кто выдвигает себя на роль самого чистого и значительного из всех существовавших в истории вестников Аллаха, немедленно обрекает свои притязания на самую тщательную проверку. Решение в этом вопросе не может основываться на благосклонной субъективной оценке в силу неких религиозных убеждений, но и нельзя судить человека только по относительным стандартам его времени, что часто допускается в жизнеописаниях пророка.

Стандарты суждения: относительны или абсолютны?

В седьмом столетии полигамия в Аравии расценивалась как вполне приемлемая форма брака, а набеги на караваны — как вполне естественное занятие. Человек не задавался вопросами о нравственности подобной деятельности, а просто защищал себя и свою собственность как мог, прибегая к помощи своего племени или клана. Мухаммад не осуждал ни одно из этих явлений аравийской жизни, в связи с чем очень часто высказываются мнения, что это негативно характеризует его с точки зрения стандартов традиционного христианского мира.

Нельзя позволить Мухаммаду избежать подобного анализа. Он открыто объявил себя мировым вестником, посланным всему человечеству (каффатан линнаси); в Коране утверждается, что сам Аллах и все ангелы небесные ниспослали ему свое благословение (сура 33:56); его называют прощением (милосердием) всего человечества (рахматан лилаламин), посланным Аллахом; печатью всех пророков (хатама-н-набийин) и апостолом Аллаха (сура 33:40). Поскольку он претендует на вселенское почитание и пример для подражания, то его необходимо судить по абсолютным стандартам.

В силу подобных притязаний Мухаммада вряд ли можно удивляться тому, что сами мусульмане, изображая его, использовали абсолютные категории. Говорят, что он посвятил всю свою жизнь, самую благородную и правдивую, какую когда-либо проживал человек, служению человечеству. Возникает вопрос: жил ли когда-нибудь кто-либо еще такой же жизнью, как он, выстоявший против пламени всего мира и вышедший из него невредимым, несмотря на бесчисленные испытания и искушения? Когда имеют место подобные притязания, невозможно однозначно решить, должен ли человек оцениваться только по стандартам своего времени или исключительно в свете его личной искренности.

Таких великих людей, как Будду Гаутаму и Конфуция, вероятно, можно оценивать только в свете их индивидуальных свойств характера и учения, но пророка ислама, который провозгласил себя последним и величайшим посланником в ряду облеченных божественными полномочиями, включая и Иисуса Христа, невозможно освободить от более взыскательного анализа. Действительно, фундаментальным принципом христианской веры всегда являлся факт, что Иисус Христос был не только величайшим человеком из всех когда-либо живших на земле, но и то, что Он был совершенным человеком. Он был безгрешен, безупречен в Своем поведении, с добродетелями, согласующимися с божественными стандартами абсолютного совершенства. Мухаммад напрашивается на сравнение с Ним, когда провозглашает себя Его подобием, что видно из следующего отрывка:

      Абу Хурайра рассказывает, что посланник Аллаха (да пребудет он с миром) сказал так: «Из всех людей и пророков, принадлежавших одной религии, я более схож с Иисусом Христом, и ни один пророк не поднимался между мной и Иисусом».

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1260)

Когда Мухаммад претендует не только на сходство с Иисусом Христом, но даже в некоторых случаях на Его замещение, он опять провоцирует людей, чтобы они судили его по самым высоким стандартам. Типичный пример подобной претенциозности, когда пророк вновь провозглашает себя выдающейся личностью в истории человечества, приводится в отрывке из его учения:

      Абу Хурайра рассказывает, что посланник Аллаха (да пребудет он с миром) сказал так: «Я буду превосходящим среди потомков Адама в День Воскресения Мертвых, и я буду первым просителем и первым, чье прошение будет принято (Аллахом)».

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1230)

Анализ отношения Мухаммада к врагам, в частности его взаимоотношений с иудеями и христианами Аравии, так же, как и его многоженство, покажет, до какой степени обоснованы эти притязания.

Его отношение к врагам

Убийство Кааба ибн Ашрафа

Битва при Бадре была первым прямым военным столкновением Мухаммада с жителями Мекки. С нее началось новое развитие отношений между обеими сторонами. Теперь они рассматривали друг друга не как причиняющих беспокойство оппонентов, но как опасных врагов. Незадолго до этих событий Мухаммад вынужден был решить проблему некоторых своих оппонентов в Медине, которые превратились в серьезных врагов и которых необходимо было остановить.

Первым был некий Кааб ибн Ашраф, иудей, коренной житель Медины. Он досаждал Мухаммаду, сочиняя о нем сатирические стихи и памфлеты. После бадрского сражения он стал настоящей угрозой, так как ходил в Мекку и подстрекал курайшитов организовать ответный рейд против мусульман в надежде нейтрализовать их военные достижения и свести к нулю возрастающий престиж Мухаммада. Он сочинил поэму, в которой оплакивались лидеры курайшитов, павшие в бою при Бадре. Когда Мухаммад узнал о его планах, он четко дал понять своим последователям, что хочет, чтобы Кааба ибн Ашрафа «убрали». То, что за этим последовало, описано во многих ранних преданиях:

      Джабир повествует: «Посланник сказал: „Кто готов убить Кааба ибн Ашрафа?» Мухаммад ибн Маслама ответил: „Ты хочешь, чтобы я убил его?“ Посланник ответил утвердительно. Мухаммад ибн Маслама сказал: „Тогда позволь мне сказать, что я готов». Пророк ответил: „Хорошо“».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 4, с. 168)

Из этого отрывка явствует, что Мухаммад не только санкционировал убийство своего оппонента, но также разрешил своим последователям использовать любую уловку, которую они сочтут необходимой, для достижения цели. В другом предании слова Мухаммада ибн Масламы «Тогда позволь мне сказать, что я готов» трактуются иначе. Они якобы означают, что ему было позволено сказать ложь, чтобы обмануть Кааба (Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 248). Это был первый случай, когда Мухаммад, находившийся в состоянии реальной войны с теми, кто противостоял ему, должен был предписывать политику общения с ними, и разрешение убивать и лгать, выданное им своим соратникам, создало прецедент в его отношении к врагам. Ранние биографы очень выразительны в описаниях этого:

      Посланник сказал: «Все, что возложено на тебя, ты должен сделать». Он спросил: «О посланник Бога, нам придется лгать». Он ответил: «Говори все, что хочешь, так как ты свободен в своем деле».

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 367)

Нельзя отрицать, что это был прямой приказ убить оппонента и использовать любую ложь ради достижения цели. Нет ничего удивительного в том, что соратник и тезка пророка воспользовался данной ему возможностью, чтобы разделаться с обидчиком иудеем:

      Мухаммад ибн Маслама пришел к Каабу и заговорил с ним, напоминая о старой дружбе между ними, и сказал: «Этот человек (т. е. божественный посланник) придумал собрать пожертвования (у нас), что причинило нам огромные трудности». Когда Кааб услышал это, он сказал: «Господи, ты попадешь в еще большие неприятности с ним». Мухаммад ибн Маслама сказал: «Не сомневаюсь, но сейчас мы стали его последователями и не хотим оставлять его, пока не увидим, какой оборот примут его дела».

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 991)

Мухаммад ибн Маслама уговорил Кааба выйти из дома на том основании, что группа последователей пророка разочаровалась в его стремлении возложить финансовое бремя на мусульман. И поскольку ибн Маслама принадлежал к племени ауситов, жившему в Медине, Кааб ему безоговорочно поверил. Его молочный брат Абу Наила, который также входил в число последователей пророка, действуя более убедительно, использовал мошенническую тактику, дабы завлечь ничего не подозревающего Кааба в темноту:

      Он сказал: «Я Абу Наила, и я пришел, чтобы информировать тебя, что приход этого человека (посланника) — большое несчастье для нас. Арабы сражаются с нами, и они стреляют из одного лука (т. е. они объединились против нас). Мы хотим уйти от него (от посланника)».

(Ибн Саад, Табакат, том 2, с. 36)

Тот же биограф пишет, как эти люди притворились, будто они пришли к Каабу только за тем, чтобы купить у него финики и продукты. Когда Кааба втянули в беседу и он начал говорить с ними свободно и был «доволен ими и стал близок с ними» (там же, с. 37), они пододвинулись к нему ближе под предлогом исследовать аромат его духов. Придвинувшись еще ближе, они неожиданно выхватили свои сабли и закололи его. Убив Кааба, они тут же вернулись к Мухаммаду, произнося такбир (Аллаху акбар — „Аллах велик“). О том, как Мухаммад принял их, повествуется в следующем отрывке:

      Когда они приблизились к посланнику Аллаха, благослови его Аллах, он сказал: «(Ваши) лица счастливы». Они сказали: «Твое тоже, о посланник Аллаха!» Они склонили перед ним головы. Он (посланник) поблагодарил Аллаха за то, что он (Кааб) мертв. Утром он сказал: «Убейте каждого иудея, с которым встретитесь». Иудеи были напуганы, поэтому ни один из них не выходил на улицу и не разговаривал. Они боялись, что на них неожиданно нападут, как напали ночью на ибн Ашрафа.

(Ибн Саад, Табакат, том 2, с. 37)

Все вышеописанное происходило в атмосфере заговоров и интриг, обмана и вероломства. Мусульманские писатели, пытаясь снять с Мухаммада вину за это грязное дело, приводили сотни аргументов в его защиту. Роль в деле самого Мухаммада полностью игнорировалась. В качестве объяснения предлагались разные варианты, например, говорилось, что это была реакция некоторых из его последователей на обвинения, вынесенные Каабом женщинам Медины, или что Кааб был «законным образом» казнен за совершение особо тяжкого преступления. Чтобы оправдать поступок Мухаммада, использовалась даже юридическая терминология. Оправдание гласило: справедливое наказание было применено к изменнику, который по необходимости, в порядке упрощенного судопроизводства, был незамедлительно и тайно казнен. Тайному убийству под покровом темноты было дано логическое обоснование, а именно: казнь поэта, совершенная тихо, без помпезности и привлечения широкой общественности, преследовала своей целью избежать нежелательного внимания. Приводились доводы, что Мухаммад к тому времени уже вынес постановление об обмане как искусстве ведения боевых действий, и поскольку Кааб объявил войну мусульманам, натравливая на них оппозицию, ложь его убийц была оправдана.

Однако вряд ли можно по-другому рассматривать этот случай, кроме как хладнокровное убийство, которому способствовал бесспорный правитель Медины. Ложь, сопровождавшая убийство, была санкционирована пророком и отягощала его вину, а защита, обеспеченная ему мусульманскими писателями, выглядит попыткой оправдания того, что при других обстоятельствах расценивалось бы как позорное пятно на его репутации. Банда убийц, крадущихся в темноте, чтобы обнажить свои сабли против ничего не подозревающей жертвы, вряд ли соответствует роли палача, законно облеченного полномочиями наказать преступника, осужденного после судебного разбирательства в духе истинной справедливости.

Существует еще одна версия случившегося, выдвигаемая защитниками Мухаммада. Изменник являлся не кем иным, как человеком, находящимся вне закона, и, следовательно, его мог убить кто угодно безо всякого специального разрешения. Принимая во внимание тот факт, что Кааб никогда не присягал на верность Мухаммаду, трудно понять, как он мог быть осужден за предательство. И тем не менее разрешение, выдаваемое всем и каждому линчевать любого подозреваемого в отступничестве, дает более реалистичную картину произошедшего той ночью, чем правовые эвфемизмы тех, кто оправдывает пророка ислама.

Истребление других оппонентов пророка

История с Каабом ибн Ашрафом не единственная в своем роде. Многие арабы, рискнувшие противостоять Мухаммаду, были коварно убиты. Иудей по имени Абу Рафи, один из лидеров иудейского племени бану надир, был убит при следующих обстоятельствах. После изгнания из Медины он отправился на север, в Хайбар, и то, что произошло с ним там, очень мягко описано в ранних исламских рукописях. Это описание изложено в текстах хадисов:

      Повествует ал-Бара: Посланник Аллаха отправил Абдаллаха б. Атику и Абдаллаха б. Утба с группой людей к Абу Рафи (убить его) … (Абдаллах сказал:) «Я позвал: „О Абу Рафи!“ Он ответил: „Кто там?“ Я пошел на голос и ударил его. Он громко крикнул, но мой удар был несерьезным. Затем я подошел к нему и, притворившись, что хочу помочь ему, изменив голос, сказал: „Что с тобой случилось, о Абу Рафи?“ Он сказал: „Разве ты не удивлен? Горе твоей матери! Человек подошел ко мне и ударил меня саблей!“ Я опять нацелился и ударил его, но удар опять оказался поверхностным. Абу Рафи опять громко закричал, и от крика проснулась его жена. Я пошел на голос, как будто я хочу помочь ему, и нашел Абу Рафи, лежащего на спине. Я воткнул саблю ему в живот и давил на нее, пока не услышал звук треснувшей кости».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 253, 254)

История очень напоминает случай с ибн Ашрафом. Опять хладнокровное убийство врага Мухаммада сопровождено обманом и хитростью. В другом изложении этой истории говорится, что на вопрос жены Абу Рафи о том, кто они такие, убийцы ответили, что просто группа «арабов, ищущих провизию» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 483).

Примечательно то, что большинство людей, убитых при пособничестве Мухаммада, были поэтами, сочинявшими сатиру на пророка или соперничавшими со стихами Корана. Пророк ислама не мог переносить вызов своим притязаниям на божественно-духовное вестничество. Ан-Надир ибн ал-Харис был убит после сражения при Бадре за его насмешки над Кораном и за то, что, излагая персидские легенды, он высказывался в том плане, что по красоте они превосходят Священное Писание Мухаммада. И хотя Коран смело приглашает любого, кто сомневается в его достоверности, к соперничеству (сура 11:13), Мухаммад очень тревожился, когда кто-то из его оппонентов принимал этот вызов.

Ал-Харис ибн Сувайд ибн Самит был еще одним оппонентом, убитым по приказу Мухаммада. Его гибель вызвала цепную реакцию. Некто Абу Афак, обеспокоенный происшествием, сочинил памфлеты, защищающие людей, недовольных пророком: «Кто разберется с этим мошенником ради меня?» Тут же один из последователей пророка, некий Салим ибн Умайр, пошел и зарезал возмущенного поэта (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 675). В ответ на это убийство Асма бинт Марван, жительница Медины, не подпавшая под чары ислама, сочинила сатирические стихи, обвиняющие ее земляков ауситов и хазраджитов: «Вы подчиняетесь чужеземцу, который не один из вас… Неужели не осталось ни одного гордого человека, который бы неожиданно напал на него и пресек надежды тех, кто ожидает чего бы то ни было от него?» Мухаммад, услышав это, сказал: «Кто освободит меня от дочери Марвана?» Умайр ибн Адий ал-Хатми немедленно прокрался в дом женщины и убил ее. Вернувшись, он доложил Мухаммаду о содеянном. Мухаммад был безмерно рад этой новости: «Ты оказал великую помощь Богу и его посланнику, о Умайр!» — сказал он (там же, с. 676).

Вскоре после покорения Хайбара местный предатель, который трусливо сообщил Мухаммаду о том, что знает, где его хозяин Кинан прячет крупную сумму денег, был пойман. В результате поисков была обнаружена очень незначительная сумма. Убедившись в тщетности дальнейших поисков, пророк дал позволение аз-Зубайру пытать Кинана с целью выяснения того, где было спрятано остальное. Пытка двумя кусками очень сильно нагретого дерева, прижатыми к груди Кинана в процессе дознания, оказалась настолько суровой, что он потерял сознание. Однако примененная мера не дала положительных результатов, и место хранения денег было по-прежнему неизвестно. Тогда пророк, увидев, что таким образом ничего не добиться, просто обезглавил Кинана.

Место христиан в интригах Мухаммада

Нет необходимости приводить множество аргументов, чтобы убедить объективного читателя в том, что пророк ислама меньше всего задумывался об убийстве своих оппонентов. Мусульмане делали все, что было в их силах, чтобы полностью оправдать Мухаммада, но с христианской точки зрения он не может избежать осуждения. Иисус относился к подобному поведению абсолютно однозначно, соотнося его с действиями дьявола:

      Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи.

(Ин. 8:44)

Из письменных свидетельств явствует, что все убийства оппонентов пророка совершались в ночное время. В каждом случае убийцы делали все, что могли, чтобы сохранить в тайне свою личность. Библия дает свою оценку тем причинам, по которым убийства совершаются под покровом тьмы:

      …Люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы.

(Ин. 3:19-20)

      Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить.

(Еф. 5:12)

Мусульманские писатели аргументируют подобные действия практикой, принятой большинством лидеров в военное время и понятной всем народам мира. Отсюда вытекает тот же ключевой вопрос. Следует ли судить пророка ислама (и оправдывать его) только по стандартам его времени или, учитывая его притязания на величайшую в истории человечества власть, следует давать ему оценку по абсолютным стандартам, установленным Иисусом Христом, Который предшествовал ему? Очевидно, замыслы Мухаммада в отношении врагов должны оцениваться по относительным стандартам, но тогда он не может избежать осуждения в рамках христианской морали.

Когда Мухаммад понял, что ни иудеи, ни христиане не собирались положительно реагировать на его претензии, он очень разгневался на них, и Коран провозгласил Каталахуму-л-Лаху, т. е. «Да поразит их Бог!» (сура 9:30). Иисусу тоже часто противостояли люди, не принявшие Его. Но, вспомните, когда апостолы хотели призвать небесный огонь, чтобы уничтожить группу самаритян, которые отказались принять Его, Он сказал:

      «…Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать».

(Лк. 9:55-56)

Иисус учил, что любовь к ближнему призвана быть настолько беспристрастной, что должна распространяться и на собственных врагов:

      «…Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас».

(Лк. 6:27-28)

Действительно, когда Иисус решил показать, что такое истинная любовь, Он рассказал притчу о самаритянине (Лк. 10:33 и след.). Очень важно то, что Сам Иисус претворял в дела Свое учение, и когда в конце концов Он был предан распятию Своими врагами, то вместо того чтобы осудить их Он взмолился:

      «…Отче! прости им, ибо не знают, что делают».

(Лк. 23:34)

Несмотря на все свое величие, образ Мухаммада серьезно пострадал от правдивых историй раннего ислама, которые в простой форме повествуют о том, как с его «божественного» одобрения совершались убийства врагов, многие из которых не причинили ему никакого вреда. О некоторых пророках Ветхого Завета можно отозваться как о бессердечных, но это ни в коей мере не оправдывает действия Мухаммада. Между старыми пророками и новой эрой в истории человечества наступил момент, в который был продемонстрирован образ совершенного человеческого характера. Иисус Христос выполнил цели, поставленные Господом, однажды и на все времена. Мухаммад показал, что он сильно нуждается в искуплении Спасителя, как и любой человек в истории, и его нельзя уподоблять последнему представителю Бога на земле.

Взаимоотношения Мухаммада с иудеями и христианами

Пророк и Люди Книги

Одной из удивительных сторон миссии Мухаммада была его убежденность в том, что он призван стать пророком в ряду великих пророков прошлого, которые сформировали иудео-христианское наследие. Это требовало постепенного отказа от повсеместного языческого идолопоклонства арабов, поэтому ему пришлось на протяжении долгих лет сталкиваться с противостоянием своего народа. Кроме того, у иудеев и христиан было нечто, чем никогда не будут владеть арабы, — Священная Книга, посланная Богом. У иудеев есть Таура, Закон, и Мухаммад предполагал, что книга эта была послана Моисею; у христиан есть Инджил, Евангелие, которое, по его мнению, было послано Иисусу. Мухаммад называл их (иудеев и христиан) Ахл ал-Китаб, Люди Книги, а себя расценивал как последнего пророка, который получил собственную Священную Книгу, ал-Коран, Изложение.

Убежденность Мухаммада в том, что он призван в ряды истинных пророков, посланных от Бога, как написано в Коране, было настолько сильна, что он принимал их пророчества, не подвергая сомнению их основное содержание. Бесчисленное количество записей, повествующих о невиданных знаках и чудесах, не вызывало у него сомнения даже тогда, когда язычники Мекки настойчиво требовали от него продемонстрировать чудеса. Когда гонения на мусульман достигли апогея, Мухаммад во время побега в Медину установил направление молящегося (кибла) на Иерусалим и заставил своих последователей держать посты, как это делали иудеи. Он не сомневался, что в прошлом Бог отдавал предпочтение иудеям, и этому факту постоянно уделяет внимание Коран, используя фразы, несколько напоминающие Послание Павла к Римлянам (9:4-5):

      Сыны Исраиля! Вы вспомните ту милость, которой вас Я одарил, и соблюдайте вашу сторону Завета, тогда и Я буду блюсти Мою. Страшитесь лишь Меня.

(Сура 2:40)

      Сынам Исраиля Мы дали Книгу, пророчество (средь них самих) и власть; мы даровали им все блага для проживания (в сем мире) и их возвысили над прочим людом.

(Сура 45:16)

Сокровенным желанием Мухаммада было объединение с иудеями и признание ими его как избранного Богом посланника. По всей видимости, он не подозревал о том, что иудейские Священные Книги всегда учили, что завершенное откровение Бога о Мессии должно быть открыто исключительно через них и что он, будучи арабом, просто не имеет шансов ответить их ожиданиям. Он также ничего не знал о множестве различий между Кораном и их Священными Книгами. Истории жизни пророков, изложенные в Коране и в Библии, мало соответствуют друг другу.

Рассчитывая, что вскоре после переезда в Медину большое число иудеев последует за ним, он обнаружил, что их противостояние в гораздо большей степени подрывает его авторитет, чем противостояние мекканцев. В оскорбительной форме люди подвергали сомнению его миссию. Мухаммад ударил в грязь лицом, когда обнаружил свое незнание их Священных Книг. Иудеи этим пользовались, раздражая его своими знаниями, и в то же время искусно искажали смысл сказанного им или использовали фразы, значение которых он не понимал. Это очень забавляло иудеев.

В книге Исход (24:7) написано, что на горе Синай израильтяне пообещали Моисею: «…Все, что сказал Господь, сделаем, и будем послушны», но в Коране говорится, что когда их призвали повиноваться закону Бога на Горе, они ответили: «Мы слышим, но мы не повинуемся» (сура 2:93). Только по прошествии некоторого времени Мухаммад понял, как он заблуждался. Коран осудил иудеев за обман:

      Средь иудеев есть такие, которые переставляют с места слова (Писания, ниспосланного им), и говорят: «Мы слышали, но мы не повинуемся (сему)»…

(Сура 4:46)

Однако было уже слишком поздно исправлять ошибку, допущенную в тексте Корана. Подобные случаи чрезвычайно огорчали Мухаммада, и его отношение к иудеям стало крайне враждебным. Объявляя, что в Коране встречаются значительные ошибки и искажения, иудеи угрожали подорвать само основание его миссии, и единственным выходом из этой ситуации было изгнать их из Медины и атаковать обличительными речами в Коране. Вот типичный ответ на их обвинения:

      И вот сказали иудеи: «Привязана рука Господня (к шее)!» Да будут (к шеям их) привязаны их руки и будут прокляты они за (богохульство) их речей! … Мы возбудили в них вражду и ненависть друг к другу до Дня Господнего Суда. И всякий раз, когда они огонь войны зажгут, Господь его потушит.

(Сура 5:64)

      И ты увидишь, что из всех людей сильнее всех вражда к уверовавшим (в Бога) язычников и иудеев.

(Сура 5:82)

На протяжении последних лет жизни Мухаммада в Медине взаимная враждебность между ним и иудеями постоянно возрастала. Множество иудейских письменных свидетельств в ранних биографических работах демонстрирует эту вражду. Один биограф описывает предание, повествующее о том, что иудеи хотели убить Мухаммада еще в младенчестве, поскольку опасались, что он станет пророком (Ибн Саад, Табакат, том 1, с. 125). Другое предание с тем же энтузиазмом осыпает их бранью:

      Примерно в то же время иудейские раввины проявляли враждебность к посланнику от зависти, ненависти и злобы, потому что Бог выбрал Своего посланника из арабов.

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 239)

Краткий обзор того, каким образом Мухаммад расправился с тремя иудейскими племенами, жившими в окрестностях Медины, покажет, насколько глубока была их враждебность друг к другу.

Конфликт Мухаммада с иудеями Медины

Победа Мухаммада при Бадре дала ему возможность направить своих воинов против племени бану кайнука, жившего недалеко от города. На рыночной площади он потребовал, чтобы они признали его избранником Бога, если хотят избежать нависших над ними несчастий, подобных тем, что выпали на долю курайшитов. Жители племени ответили ему отказом. Не утратив присутствия духа, он обвинил их в нарушении договора и держал в окружении их поселение до тех пор, пока они безоговорочно не капитулировали. Абдаллах ибн Убайй пришел к Мухаммаду и умолял его не казнить их. В конце концов Мухаммад смилостивился и приказал им немедленно покинуть город (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 363).

После сражения при Ухуде Мухаммад точно так же напал на племя бану надир, расположенное недалеко от Медины. Он объявил, что жители племени организовали заговор с целью его убийства. Памятуя о судьбе племени бану кайнука, жители приготовились уйти из города, но Абдаллах ибн Убайй со своими соратниками убедил их остаться, пообещав свою поддержку. На протяжении пятнадцатидневной осады они не получали никакой помощи. Затем пророк приказал своим последователям срубить принадлежавшие им финиковые пальмы. Иудеи кричали ему:

      Мухаммад, ты запрещал бессмысленные разрушения и осуждал виновных. Зачем же ты срубил и сжег наши пальмы?

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 437)

Фактически действия Мухаммада противоречили указанию, данному Богом своему народу в Библии: никогда не рубить деревьев в том городе, с которым ведутся военные действия или который осаждают. Разрешалось лишь использовать в пищу плоды этих деревьев, но ни в коем случае не рубить их (Втор. 20:19). Как повествует предание, Мухаммад, скорее всего, был знаком с этим отрывком, поскольку после того, как он приказал срубить финиковые пальмы в местечке Бувайра, в Коране тут же появилось откровение, оправдывающее его поступок (Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 242). Вот этот текст:

      Ссекли ли вы часть (нежных) пальм, оставили ль другие на корню — все это волею Аллаха, чтобы покрыть стыдом неверных.

(Сура 59:5)

Племя бану надир бежало точно так же, как и их соотечественники, и поселилось в иудейской крепости Хайбар, на севере от Медины. Племя бану курайза ушло последним, сразу после одного из главных в «Битве у рва» столкновений Мухаммада с курайшитами из Мекки. Пока Медина осаждалась союзническими войсками, иудеи этого племени, жившие в восточной части города, заключили соглашение с курайшитами и позволили им войти в город через свой квартал. Мусульмане посеяли раздор между воинами союзников и избежали поражения, а когда курайшиты отступили, иудеи оказались в беспомощном положении. Мухаммад немедленно окружил их квартал, и после месячной осады они были вынуждены сдаться, но, в отличие от двух других племен, им не позволили уйти из города. Подобно тому как Абдаллах ибн Убайй просил Мухаммада за племя бану кайнука и преуспел в этом, так и некий ал-Аус, араб, чье племя было родственным иудеям, обратился с просьбой к пророку пощадить их. Однако Мухаммад спросил его, будут ли они удовлетворены, если одно из племен решит их судьбу. Затем он выбрал некоего Саада ибн Муада, одного из немногих мусульман, раненых во время осады Медины. Необходимо признать, что это был достаточно коварный выбор, учитывая сложившиеся обстоятельства. Саад ибн Муад обратился к иудеям с вопросом, согласятся ли они принять правосудие Аллаха, и после того, как они согласились, обратился с этим же вопросом к Мухаммаду. Затем он огласил свое постановление: «Вот мой приговор: все мужчины должны быть убиты, имущество разделено, а женщины и дети взяты в плен» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 464). Существует еще одно письменное свидетельство происходившего, оно гласит:

      Посланник Аллаха, да благословит его Аллах, разрешил Сааду ибн Муаду принять решение о них. Он вынес приговор: «Тот, кто подвержен бритью (т. е. мужчины), должны быть убиты, женщины и дети должны стать рабами, а имущество должно быть распределено». Вслед за тем посланник Аллаха, да благословит его Аллах, сказал: «Вы согласились с правосудием Аллаха на семи небесах». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах, вернулся в четверг 7-го Зу-л-Хиджжи. Затем распорядился привести их в ал-Мадина, где на рынке были выкопаны траншеи. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах, сел со своими товарищами, а их разделили на небольшие группы. Их головы срубили. Числом их было между шестью сотнями и семью сотнями.

(Ибн Саад, Табакат, том 2, с. 93)

Другие записи подобных массовых убийств пленников, совершенных апостолом ислама, неизвестны, и достоверность исторических материалов иногда оспаривается мусульманскими писателями. Однако существует свидетельство Ибн Саада, из которого можно сделать вывод, что, возможно, Мухаммад прочил такую же судьбу и племени бану кайнука. Он приказал связать им за спиной руки и подготовить к обезглавливанию. И лишь Абдаллах, ставший к тому времени очень влиятельным, отговорил его (там же, с. 32-33). Возможно, ужасное зрелище обезглавливания и массовых захоронений огромного количества людей (предание гласит, что казни продолжались до самого вечера) вызвало у некоторых мусульман отрицательную реакцию на происходящие события, хотя другие, кто принял их праведность, возражали, говоря, что здесь приводится в исполнение божественный приказ Аллаха в отношении вероломных людей, предопределивших свою судьбу. Коран говорит, что сам Аллах вселил ужас в их сердца, и мусульмане смогли убить их и завладеть их землями, домами и имуществом (сура 33:26).

Прошло немного времени, и Мухаммад атаковал иудейскую крепость Хайбар, и хотя ему не удалось завоевать ее, он установил над нею свое господство. На закате жизни он дал указания Умару, своему второму преемнику, позаботиться, чтобы все иудеи были изгнаны с Аравийского полуострова, и халиф послушно выполнил волю пророка.

Контакты Мухаммада с христианами Аравии

Контакты Мухаммада с христианами Хиджаза, в отличие от контактов с иудеями, были относительно редкими. Христиане по численности уступали иудеям, и их небольшие группы были разбросаны на значительном расстоянии друг от друга по всему Аравийскому полуострову.

Общение с Негусом, царем Абиссинии, благосклонно настроило Мухаммада по отношению к христианам, и долгое время он относился к ним как к потенциальным друзьям и союзникам. И действительно, в противоположность негативному отношению к иудеям, о христианах в Коране говорится:

      И, несомненно, ты найдешь, что ближе всех в любви к уверовавшим те, кто говорит: «Мы — назореи». И это потому, что среди них есть иереи и монахи, которые гордыни лишены (и не возносятся перед другими).

(Сура 5:82)

Коран часто проявляет самое благосклонное отношение к христианам. В нем предсказана победа византийских христиан над персами-язычниками (сура 30:4), описываются ранние христиане и недавно погибшие в Йемене. Они представлены как пример истинно верующих людей. Коран одобряет многих монахов и священников, охраняющих монастыри и церкви от разрушения, «в которых имя Бога поминается сполна» (сура 22:40).

Однако время шло, и хорошее отношение Мухаммада к христианам сменилось на глубокий антагонизм, поскольку христиане, как и иудеи, отказались принять его в качестве пророка и сомневались в достоверности Корана. Собрание верующих в христианском поселении Наджран открыто подвергло сомнениям искажения, встреченные в книге, в частности искажение имени Марии, матери Иисуса. Коран говорит, что ее окружающие обращаются к ней Йа ухта Харун — «О сестра Харуна (Аарона. — Примеч. ред.)!» (сура 19:28). В Коране ее называют тем же самым именем — Марйам, которым зовут настоящую сестру Аарона — Мириам (Исх. 15:20), и путаница в этих именах заставила Мухаммада столкнуться с серьезными ошибками в содержании книги.

      Ал-Мугира ибн Шуба говорит: «Когда я прибыл в Наджран, они (т. е. христиане Наджрана) спросили меня: „Ты читал «О сестра Харуна» (т. е. Хадрат Марйам) в Коране, тогда как Моисей родился задолго до Иисуса“. Когда я вернулся к посланнику Аллаха (да пребудет он с миром), я спросил его об этом, на что он ответил: „Люди (в старые времена) привыкли давать имена (своим окружающим) пророков и благочестивых людей, которые умерли до них“».

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 1169)

Ничто не раздражало пророка больше, чем вызов его пророческому призванию. Из письменных источников явствует, что у него были очень ограниченные познания о христианстве, и ни он, ни его сподвижники так и не поняли сущность христианского учения. Распятие Христа только однажды упоминается в Коране в контексте о надругательстве иудеев (сура 4:157), но в книге нет и намека на веру христиан в последующее за ним искупление. Кроме того, Коран, не задумываясь, называет Иисуса ал-Масих — Мессия (сура 4:171), не давая никакого объяснения этому определению. С течением времени Мухаммад, должно быть, испытал чувство глубокого разочарования к христианам, которое он испытывал также по отношению к иудеям, и Коран временами проявляет к ним крайнюю враждебность:

      О вы, кто верует! Себе в друзья и покровители вы не берите ни иудеев, ни христиан, они — друзья один другому. А тот из вас, кто их берет в друзья, тот сам — из их числа.

(Сура 5:51)

В год, когда армии мусульман столкнулись на севере от Медины с военными силами Византии, враждебность Мухаммада к христианам достигла своего апогея. В предании говорится, что Коран гневно осуждает их куфр (наверие в Аллаха) за веру в божественность Христа, а также за веру в триединое Божество (сура 5:75-76). Куфр — обвинение, обычно направляемое только в адрес идолопоклонников. Последние записанные слова пророка отмечают рост неприятия Мухаммадом Людей Библии в конце его жизни:

      Умар б. ал-Хаттаб повествует, что он слышал, как посланник Аллаха (да пребудет он с миром) сказал: «Я изгоню иудеев и христиан с Аравийского полуострова и никого не оставлю здесь, кроме мусульман».

(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 965)

      Умар б. Абд ал-Азиз говорит, что последним высказыванием посланника Аллаха (да пребудет он с миром) было: «О Господь, умертви иудеев и христиан. Они сделали церкви из могил их пророков. Остерегайтесь, в Аравии не должно быть двух вероисповеданий».

(Ал-Муватта Малика, с. 371)

Между исламом и двумя другими религиями, с наследием которых связывал себя пророк, был брошен жребий. Вплоть до настоящего времени мусульмане с подозрением, недоверием и враждебностью относятся к двум другим монотеистическим вероисповеданиям. Возможно, Мухаммад так никогда и не понял причину отказа иудеев и христиан признать его, в результате чего ислам исторически поставил себя в оппозицию к иудаизму и христианству, вместо того чтобы мирно с ними сосуществовать.

Оценка многоженства Мухаммада

Жены пророка в Медине

Незадолго до переселения переселения в Медину Мухаммад потерял Хадиджу, свою единственную мекканскую жену. Его брак с ней был здоровым и счастливым и продолжался двадцать пять лет. Однако ее смерть принесла большие изменения в личную жизнь пророка: с этого времени количество его жен все увеличивалось. Двенадцать лет спустя, к моменту его смерти на новой родине в Медине, их было девять.

Его новой женой стала Сауда бинт Замаа, женщина, у которой был сын и которая бежала в Абиссинию во время преследований первых мусульман в Мекке. Ей было за тридцать — возраст, когда по стандартам того времени женщина уже не выходит замуж. Мухаммаду было уже за пятьдесят, так что для него она была еще достаточно молодой. К этому времени он связал себя узами брака с очень юной Айшой, которой, по преданию, было только девять лет. Она была дочерью его ближайшего товарища Абу Бакра, и эта свадьба, по арабским традициям, могла отчасти скрепить неразрывными узами их и без того тесные взаимоотношения. Айша была любимой среди других его жен и единственной, ни разу не выходившей замуж до него. Несмотря на свой юный возраст, она была очень вспыльчивой и часто становилась источником скандалов. Однажды ее забыли взять с собой в путешествие в Мекку, и товарищ пророка, Савфан, привез ее в город. То, что жена пророка осталась одна в обществе постороннего мужчины, возбудило подозрения и породило слухи, и даже сам пророк некоторое время держался с ней довольно холодно. Событие это получило отклик в Коране (сура 24:11-20) в оправдание ее невинности. Сама же Айша была очень недовольна подозрительностью мужа.

С течением времени она превратилась в стройную женщину и, как говорит предание, была очень умной. Огромное количество ранних повествований о пророке было приписано ей. Вот как один из первых мусульман описывал ее характер:

      Я не встречал никого, кто бы знал больше о сунне (практике) посланника Аллаха, да благословит его Аллах, чем Айша, никого, кто разумнее бы высказывал свое мнение, если спрашивали о ее мнении, никого, кто лучше бы разбирался в стихах, откровении, в них заложенном, или подсчитывал фараид (наследство).

(Ибн Саад, Табакат, том 2, с. 481)

Следующей женой пророка была Хафса, дочь еще одного его ближайшего товарища, на этот раз Умара. Ее первый муж был в числе немногих мусульман, погибших в битве при Бадре, и брак этот был продиктован не желанием сторон, а данью уважения к погибшему. Она и Айша, будучи самыми юными, стали очень близки. Следующими двумя женами были Умм Салама и Зайнаб бинт Хузайма, последняя умерла спустя три месяца после замужества. Затем следует Джувайрийа из племени бану хозаа. Ее племя было захвачено во время похода, и только благодаря ее замужеству оно было освобождено без всяких последствий. К этому времени Айшу не на шутку обеспокоило увеличивающееся количество семейных апартаментов, пристроенных к дому пророка. К тому же ее, вероятно, убедили, что истинной причиной заключения браков была естественная тяга мужчины к хорошеньким женщинам. Она высказалась так:

      Она была очень красивой женщиной. Она пленяла каждого мужчину, посмотревшего на нее. Она пришла к посланнику попросить помощи в своем деле. Как только я увидела ее через дверь моей комнаты, она мне не понравилась, поскольку я знала: он будет смотреть на нее так же, как и я.

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 493)

Айша, чей язык был таким же острым, как и разум, сделала вывод: «Я не знаю ни одной женщины, которая была бы большим благословением для своего народа, чем она». Затем Мухаммад берет в жены Зайнаб бинт Джахш и Марию, египетскую рабыню и коптскую уроженку. За ними следуют дочь Абу Суфиана, Умм Хабиба, и иудейка Сафийа, чей отец Хуайх, муж Кинан и оба ее брата были убиты мусульманами в Хайбаре. Последний брак был заключен с женщиной по имени Маймуна, хотя, возможно, он был женат еще на одной иудейке Райхане, единственной выжившей из племени бану курайза. Известно, что она «показала отвращение к исламу, когда ее пленили, и оставалась верной иудаизму» (там же, с. 466). Мусульманские писатели часто утверждают, что все браки Мухаммада были результатом исключительно сострадания и желания защитить женщин, потерявших мужей и нуждающихся в помощи с его стороны. Но здесь необходимо напомнить, что две его иудейские супруги стали вдовами из-за того, что их мужья были безжалостно убиты мусульманами.

Ни один брак пророка не вызывает большего количества пересудов, чем женитьба на двоюродной сестре Зайнаб бинт Джахш. Она была женой его приемного сына Зейда ибн Хариса, но, по всей видимости, их брак был неудачен, и вскоре Мухаммад начал проявлять к ней стойкий интерес. Зейд был готов дать жене развод, но пророк вначале отговорил его. Ситуация в семье не улучшалась, и вскоре после того, как они расстались, Мухаммад женился на Зайнаб, причем устроил самый грандиозный свадебный пир. И все же скандал разгорелся, поскольку арабы посчитали брак между ним и женой его приемного сына равносильным инцесту. И опять своевременное появление в Коране откровения оправдало действия Мухаммада:

      Ты вспомни (Мухаммед!), как ты сказал тому, к кому Аллах был благ и ты щедротами осыпал: «Ты должен удержать супругу при себе и гнева Господа страшиться. … Тебя Мы с нею браком сочетали, чтоб верующим не было стесненья брать в жены (разведенных) жен приемных сыновей…»

(Сура 33:37)

Судя по всему, пророка не осуждали за брак с разведенной женщиной, даже несмотря на то, что зарождался он еще до того, как состоялся развод. Иисус недвусмысленно учил, что в глазах Бога подобный союз является нарушением супружеской верности.

      Всякий разводящийся с женою своею и женящийся на другой прелюбодействует; и всякий женящийся на разведенной с мужем прелюбодействует.

(Лк. 16:18)

Из Библии следует, что никто не должен разделять супружеские пары, соединенные Богом.

      Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

(Мк. 10:9)

Библия рассматривает разводы как нечто разрешенное Богом, но они Ему очень не нравятся, и, как гласит предание, Мухаммад сам подтверждает эту точку зрения:

      Ибн Умар повествует, что посланник (да пребудет он с миром) сказал: «Из всех незаконных действий самым отвратительным для Аллаха является развод».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 2, с. 585)

И тем не менее заявления Корана о том, что сам Аллах возжелал этого брака Мухаммада и Зайнаб, было достаточно, чтобы удовлетворить последователей пророка. Согласно преданию, Зайнаб впоследствии часто колола ядовитыми насмешками остальных жен, говоря, что ее брак с пророком был заключен на небесах.

Ревность жен Мухаммада

Хотя Коран позволяет мусульманам иметь до четырех жен одновременно (сура 4:3) при условии равного отношения ко всем, Мухаммаду было дано разрешение иметь столько жен, сколько он пожелает, до тех пор, пока откровение в конце концов не запретило ему дальнейшие браки (сура 33:52). Мусульманские писатели оправдывают полигамию своего пророка не только тем, что все его браки продиктованы стремлением защитить слабых женщин, но и тем, что он всегда относился к ним с одинаковой заботой и уважением. Если это действительно так, то среди них не было бы проявлений ревности, однако свидетельства, описывающие жизнь Мухаммада, пестрят многочисленными примерами инцидентов, из которых отчетливо следует, что жены пророка часто не ладили друг с другом.

Предание гласит, что брак Мухаммада с Зайнаб бинт Джахш явился основной причиной ревности между его женами. Записан случай из жизни пророка, когда Айша и Хафса тайно сговорились, пытаясь заставить его оказывать Зайнаб меньше внимания. Вот что говорится об этом в предании:

      Повествует Айша: «Посланник Аллаха привык пить мед в доме Зайнаб, дочери Джахша, и оставался с ней там. Мы с Хафсой договорились втайне, что если он придет к одной из нас, то мы должны сказать ему: „Похоже, ты съел магафир (тип дурно пахнущей смолы), когда я понюхала, от тебя пахло магафиром“. Мы так и сделали, и он ответил: „Нет, но я пил мед в доме Зайнаб, дочери Джахша, и больше никогда не сделаю этого. Я поклянусь в этом, а ты никому не расскажешь об этом“».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 404)

Говорят, что пророк очень хорошо разбирался в духах и благовониях, но терпеть не мог чеснока и подобных приправ, поэтому так близко к сердцу принял жалобы своих жен. Ал-Бухари говорил, что позже этот случай явился причиной откровения в Коране, которое дало право Мухаммаду отречься от своей клятвы:

      О пророк! Зачем ты запрещаешь себе то, что разрешил тебе Господь, ища расположенья жен своих? Господь ведь Милостив и Всепрощающ! Господь для вас позволил клятвы расторгать, Он — Покровитель ваш, всеведущий и мудрый.

(Сура 66:1-2)

Эта уступка, сделанная пророку в Коране, достаточно любопытна. Библия придает клятвам очень серьезное значение, поскольку тот, кто клянется, обращается к самому Богу как к свидетелю:

      Если дашь обет Господу, Богу твоему, немедленно исполни его; ибо Господь, Бог твой, взыщет его с тебя, и на тебе будет грех.

(Втор. 23:21)

Похоже, что стихи, приведенные в Коране, являются удобным послаблением этому принципу.

Эти стихи, как повествует предание, имели отношение к еще одному инциденту. Как-то Умар, отец Хафсы, засомневался в словах дочери, услышав, что временами между Мухаммадом и его женами происходят трения и конфликты. Однажды Умар спорил со своей женой и был сильно раздражен тем, что она имела смелость докучать ему и давать советы, которые шли вразрез с мнением пророка. Ее возражения навели его на мысль, что жены Мухаммада тоже оспаривают его мнения и, не задумываясь, открыто выражают свое несогласие с ним при любом удобном случае:

      Она сказала: «Какой ты странный, о сын ал-Хаттаба! Ты не хочешь убедиться в словах своей дочери. Разумеется, Хафса спорит с посланником Аллаха до такой степени, что он ходит сердитый весь день!» Затем, рассказывает Умар, он сейчас же одел свое одеяние для прогулок, пошел к Хафсе и сказал ей: «О моя дочь, ты действительно споришь с посланником Аллаха так, что он ходит сердитый весь день?» Хафса ответила: «Перед Аллахом, мы спорим с ним». Умар сказал: «Знай, что я предупреждаю тебя наказанием Аллаха и гневом посланника Аллаха. О моя дочь! Не соблазняй того, кто гордится ее красотой, поскольку любовь посланника Аллаха для нее (т. е. для Айши)».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 406)

Эта история показывает, что, несмотря на тесную дружбу и склонность временами совместно устраивать заговоры против других жен Мухаммада, даже между Айшой и Хафсой существовала ревность. Как известно, Айша была любимой женой Мухаммада, и Умар был чрезвычайно заинтересован, чтобы его дочь не завидовала ей. Необходимо добавить, что они устроили заговор и против самого Мухаммада. Коран дает достаточно резкую оценку этим интригам:

      Когда одной из жен своих пророк поверил тайну, она передала ее другой. Бог сообщил ему об этом. (Пророк) часть (сказанного) подтвердил, а часть — отверг. И вот когда сказал он ей об этом, она спросила: «Кто сообщил тебе?» Ответил он: «Сказал мне Тот, Кто ведает и знает обо всем». Коль обе вы в раскаянии к Богу обратитесь, ведь, истинно, ваши сердца к сему склонились, (Бог вам простит); но если вы против него пойдете, то, истинно, Аллах его защитник, и Джабриил, и справедливый из принявших веру, и даже ангелы потом придут ему на помощь.

Сура 66:3-4)

Ибн Аббас, один из последователей Мухаммада, еще не успел спросить Умара, кто были эти две женщины, которые поддерживали друг друга в заговоре против пророка, как он сам сказал, что это Айша и Хафса (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 408). И действительно, напряжение между Мухаммадом и его женами порой было настолько сильным, что, казалось, при каком-нибудь удобном случае он даст развод всем сразу. Коран предупреждал их:

      А коль пророк вам даст развод, возможно, что Господь взамен вас лучших жен ему пошлет, кто Богу предался в раскаянии должном, живет в смирении и благочестье, и совершает хадж, посты блюдет, — будь то девицы или вдовы.

(Сура 66:5)

Предание повествует, что Умар самолично заверил жен пророка в истинности этого стиха, чтобы они не думали поддерживать друг друга в заговоре против мужа, надеясь избежать последствий. Если Аллах пожелает, он может позволить пророку развестись с каждой из них, а взамен даст лучших жен (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 410).

Существует еще один случай, когда Коран одобряет желание Мухаммада изменить мнение о практике, которой он строго следовал до сих пор. Чтобы продемонстрировать одинаковое отношение к своим женам, он посещал их по очереди, проводя каждый последующий день только с одной из них. Откровение дает ему право отказаться от такой последовательности:

      Ты можешь (свой ночной визит) по своему желанию к одной (жене) отсрочить, и пригласить к себе другую, иль ту принять, которой раньше пренебрег, — и в этом на тебе греха не будет…

(Сура 33:51)

Некоторое время назад Айша определенно выразила ревность по отношению к женщинам, которые «предлагали себя посланнику Аллаха» (Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 748) и которые постепенно увеличивали количество домочадцев, по мере того как Мухаммад брал их в жены с разрешения Корана (сура 33:50). Вероятно, она имела в виду Джувайрийю и Зайнаб бинт Джахш. Это откровение означало, что предназначенные ей дни, когда она могла бы насладиться обществом мужа, отодвигались на неопределенное будущее. А когда он объявил о предоставлении ему божественного разрешения на отмену своего обычая и возможности каждый день принимать ту, которую пожелает, ее разочарование вылилось в полные сарказма строки:

      «Я чувствую, твой Бог спешит выполнить твои стремления и желания».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 295)

Многоженство Мухаммада долгое время являлось мишенью для критики со стороны западных и христианских ученых. Мусульмане, со своей стороны, представляли его идеальным мужем, который всегда относился к своим женам абсолютно честно и справедливо. Вероятно, у жен пророка не было достаточно веской причины жаловаться на него, но даже поверхностное изучение его взаимоотношений с ними показывает, что между женами не утихали разногласия, заговоры и ревность. Будучи далеко не лучшим образцом гармоничности полигамии, история многоженства Мухаммада лишний раз подтверждает библейский идеал моногамии. Вопрос в том, по силам ли мужчине относиться к своим женам одинаково. Жена призвана посвятить себя единственному мужу (Быт. 3:16). Точно так же и муж должен безраздельно любить свою жену и быть преданным ей (Еф. 5:25-31). Совершенно очевидно, что муж не может в полной мере отвечать своей жене взаимностью, если он вынужден делить любовь между несколькими супругами.

Разочарование и ревность Айши, несмотря на ее роль любимой жены Мухаммада, являются лучшим свидетельством, что он не мог относиться к своим женам одинаково. Ее недовольство и остроумные реплики были вызваны, скорее всего, подсознательным сожалением, что она не была его единственной женой. Существует доказательство, что после смерти Хадиджи он женился вначале на ней, а уж потом на Сауде бинт Замаа (Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 748), и если это действительно так, то ее разочарование совершенно понятно. Она была единственной женой Мухаммада, которая никогда не была до него замужем, и, очевидно, сожалела, что не может насладиться такой же безраздельной любовью, которую отдавала ему.

Глава четвертая. Вестник Аллаха

Читай! — Призыв к пророчествованию

Размышления Мухаммада на горе Хира

Ислам, как, впрочем, иудаизм и христианство, основан на принципе единобожия. Един Бог, Который создал вселенную и Который объявляет Свою волю, Свои законы и Свою истину через посредничество людей-вестников. Кроме того, в то время как две другие религии основаны на постепенном, поэтапном откровении пророков, призванных из просвещенного народа, ислам в этом отношении является религией уникальной, поскольку его основатель был арабом, т. е. происходил из народа, ничего не ведающего о подобном призвании и погрязшего в языческом идолопоклонстве.

Чтобы понять сущность и дух мусульманского вероисповедания, необходимо рассмотреть весь опыт откровений, полученных Мухаммадом. В первую очередь, очень важно понять, как он был подготовлен к ним и что привело его к убежденности в своей миссии посланника Бога. Здесь мы сталкиваемся с удивительным парадоксом. Мухаммад начал свои религиозные искания не как претендент на пророческую должность, а, скорее, как некий мистический исследователь, похожий на восточных предсказателей, существовавших и до него.

Известно, что некоторое время Мухаммад постоянно уходил на гору Хира, расположенную недалеко от Мекки, чтобы в полном уединении размышлять о смысле жизни. Там он мог, не опасаясь негативной реакции племени, задаваться вопросами о правильности верований своего народа. Далеко внизу бурлила привычная жизнь, суматошная толпа, где сотни людей из всех уголков Аравии перемешались, переплавились в единый гудящий конгломерат. Для любого обычного человека это была простая, повседневная жизнь. Вся окружающая вселенная не имела реальной значимости в отрыве от непрерывной деятельности. С этой точки зрения поклонение идолам было совершенно уместным. Многообразие богов, которым было придано человеческое подобие, казалось в высшей степени сообразным с той жизнью, которую знали люди.

Высоко на горе Хира, когда Мухаммад обозревал широкие молчаливые горизонты, расстилающиеся перед ним, суть вещей начала казаться ему несколько иной — ему, который в возрасте сорока лет решился искать смысл своего существования. Здесь, в вышине, суета людского движения показалась ему мелкой и незначительной. Если бы он мог увидеть людей отсюда, они, скорее всего, напомнили бы ему муравьев. В то же время и их идолы становились мелкими и незначительными. На расстоянии их даже невозможно было различить, и Мухаммад наверняка должен был испытывать изумление от одной мысли о том, что их существование было просто результатом воображения тех, кто поклонялся им. Осматривая горизонт, он, вероятно, был подавлен бескрайностью, безмятежностью, мирным спокойствием, льющимся с небес далеко за пределы человеческого восприятия.

Частые уединения и волнующее чувство абсолютного единства всего сущего во вселенной, должно быть, заставляли будущего пророка размышлять над идеей источника мироздания и жизни. Языческие идолы были слишком человеческими по форме. Неужели же нет какого-то более значительного Существа за пределами земли, которое смотрело бы на нее в созерцательном уединении, как делал это сам Мухаммад, великого и одинокого Бога в вечной изоляции от физических миров, которые Он Сам и сотворил?

Эти размышления могли бы возвратить к людям какого-нибудь другого восточного прорицателя, который в должное время спустился бы и сказал, что в конце концов открыл для себя смысл жизни. Будда Гаутама был именно таким человеком. Долгое время он вел жизнь отшельника и коротал время, медитируя под избранным деревом, а в один прекрасный день объявил, что его таинственные поиски истины завершены и он нашел свет: вся жизнь, все ее повороты могут быть разрешены одним изречением, которое он продекламировал. Желания есть причина всех страданий — подчини себе свои желания, и страстные стремления, боль и страдания будут лишены силы и значения.

Размышления в конечном счете зачастую приводят к идее просвещения, и сын арабского купца мог прийти к такому же выводу. Однако с Мухаммадом этого не произошло. Разумеется, наступил тот день, когда он спустился с горы Хира и объявил, что его поиски завершены, но не в результате достижения высшей точки в медитации и не потому, что он убедился в непременной благотворности своих открытий.

Его размышления были внезапно прерваны неожиданным видением на горизонте сверхъестественного существа. Не успев достигнуть состояния просвещенности, он смело встретился лицом к лицу с тем, что, как он заявил позже, выходило далеко за пределы его надежд. Существо смотрело на него со всех сторон, куда бы он ни поворачивался, дабы избежать его взгляда. Оно сказало только одно слово: «Читай!» И с этого момента все изменилось. Теперь Мухаммад был не просвещенным прорицателем, он был пророком, призванным свыше, от самого Аллаха, чтобы открывать истину людям.

Но Мухаммад вначале не был убежден, что видение было облечено божественными полномочиями. Более того, он в страхе бросился вниз с горы и сказал своей жене Хадидже, что неплохо было бы узнать, не вселился ли в него джинн, один из дьявольских духов, которые, по арабским поверьям, овладевают сумасшедшими (маджнун) поэтами? В результате действительно пережитого случая и немедленной реакции на него читаем:

      Посланник Аллаха, да благословит его Аллах, был в ужасе. В какую бы сторону он ни поднимал голову, в небе он видел его; поэтому он быстро вернулся к Хадидже и передал ей эти сведения. Он сказал: «О Хадиджа! Во имя Аллаха, я никогда ничего так не ненавидел, как идолов и предсказателей, и я боюсь, что сам должен стать предсказателем… О Хадиджа! Я слышал звук и видел свет, и я боялся, что сошел с ума».

(Ибн Саад, Табакат, том 1, с. 225)

Мухаммад был охвачен страданиями, и когда несколько лет спустя ему во второй раз явилось видение, он, как и прежде, побежал в ужасе вниз, настолько он испугался, полагая, что на него напали дьявольские силы. Однако затем он понял, что это сам Аллах, единственный Вседержитель вселенной, посетил его, и, как говорит предание, с этого момента «откровения набирали силу и следовали быстро» (Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 99). На протяжении следующих двадцати трех лет ему больше не являлись подобные видения, но Коран постепенно увеличивался по мере получения Мухаммадом откровений в снах и иными способами.

Абсолютный характер откровений в исламе

Вряд ли стоит сомневаться в подлинности этих видений. Вероятнее всего, самозванец и в дальнейшем постоянно прибегал бы к заявлениям о подобных видениях, но Мухаммад никогда больше не делал их, и именно этот факт свидетельствует об искренности пережитого им. Коран подчеркивает реальность того, что видел пророк:

      Во всем величии явился Он на высшей точке горизонта. Потом приблизился и опустился, и был на расстоянии не боле двух пролетов лука. Так Своему рабу (Он) передал то (откровенье), которое назначил для него. То, что узрели ум и сердце, они (пророку) не солгали, ужель вы станете оспаривать все то, что он узрел?

(Сура 53:6-12)

Реальность видений подтверждается также реакцией на них Мухаммада. Если бы он воспринимал видения как плод собственного воображения, чтобы подтвердить свое стремление к пророчествованию, то, несомненно, сразу же наделил бы их божественными полномочиями. Но первоначальный страх пророка, что видения могли иметь дьявольское происхождение, дает веские основания верить в их подлинность. С другой стороны, принимая искренность его заявлений, христиане оставляют за собой право подвергать сомнению происхождение этих видений.

С точки зрения мусульман, совершенно немыслимо подвергать сомнению откровения. Так много заключено в первом приказе: «Читай!», что целиком гармонирует с характером ислама! «Читай!» — был первый приказ. Мухаммад был сбит с толку его значением. Но наконец-то смысл приказа прояснился: «Повторяй за мной!» Затем он получил сообщение — он должен просто повторять все, что услышит. Само название книги — ал-Коран, Изложение, — берет свое начало из первоначального приказа, и характер ислама в значительной степени следует из него.

Практически события развивались так, будто бы ангел, как понимает это ислам, сказал Мухаммаду: «Ты правильно делал, сомневаясь в обычаях своих предков. Твои попытки найти истину посредством размышления и созерцания достойны одобрения, а желание подвергнуть сомнению идолопоклонство свидетельствует о твоей искренности. Но теперь истина придет к тебе свыше, по приказу (амр) Аллаха, и было бы неправильно сомневаться в ней. Сомнения, которые возникают в результате невежества, понятны, но сомневаться в том, что было открыто, это нечто отвратительное и явный признак неверия. Повторяй за мной! Просто делай то, что приказывают!»

Такое положение дел объясняет непреклонный, абсолютный характер откровений в исламе и внушающую страх и благоговение власть, которую он распространяет на своих последователей. Истинный мусульманин никогда не поставит под сомнение божественное происхождение своей веры. Слово «ислам» означает подчинение, и истинный мусульманин — тот, кто подчиняется и проявляет свою искренность, не задавая вопросов. Вера в исламе — это не путешествие в неведомое. Это простой, однозначный ответ на известное, на то, что было открыто, это спокойное смирение перед тем, что предписано, без сомнений по поводу того, действительно ли это божественная истина или нет. Более чем в сотне случаев в Коране используется слово амр, которое подчеркивает, что все, что открыто, является призывом Бога к немедленному подчинению (суры 10:24, 16:1, 20:93). Суть вопроса заключена в данном отрывке:

      Ведь истина исходит лишь от Бога, — а потому, не будь ты с теми, в ком сомнения живут.

(Сура 3:60)

Приказ не сомневаться, фала такун минал-мумтарин, постоянно встречается в Коране (суры 2:147, 6:114, 10:94); он выражает природу веры истинного мусульманина. Все правила ислама жестко предписаны. Пять раз в день — обязательные молитвы. Ритуал омовения обязателен каждый раз, когда мусульманин идет в мечеть. И каждый ракат в мечети, церемония молитвы, является точным повторением предыдущего. Каждый ритуал хаджа (паломничества) в Мекку четко определен. Соблюдение рамадана (мусульманского поста) тоже никогда не меняется. Повторения, свойственные исламу, берут свое начало непосредственно из первого приказа: «Читай!», и истинный мусульманин просто повторяет то, что было в откровениях, даже не задумываясь об этом; ему просто не позволено сомневаться. В Коране Авраам получает приказ Аслим! («Будь покорен!»), и в ответ звучит Асламту («Я покоряюсь») (сура 2:131). Такова вера мусульман. Ислам не в состоянии понять Авраама, который в Библии оспаривает решение Бога уничтожить Содом и Гоморру, поскольку подобные действия кажутся ему противоречащими характеру Бога, Которого он знал как справедливого и добродетельного (Быт. 18:23–25). Спорить с Богом как делал это и Моисей (Исх. 31:11–12), представляется мусульманам абсолютно немыслимым.

Предающийся созерцанию Мухаммад немедленно изменился, как только начал получать откровения для Корана. В отличие от Будды, он больше не верил, что трансцендентальная жизнь была предметом религиозных реформ, и больше не интересовался таинственными путешествиями в глубины божественного духа. Его религия, по существу, была практической, наполненной предписаниями, определяющими каждодневные поступки, пророк же оставался только получателем, но ни в коем случае не исследователем истины. Первое видение и поражающая сила первого приказа — просто повторять то, что будет открываться, — характеризуют дух ислама вплоть до наших дней.

Получение Мухаммадом откровений

Экзотерическая природа его пророческого наития

После первого видения, согласно преданию, Мухаммад различными путями начал получать откровения для Корана. Существует огромное количество письменных свидетельств, в которых говорится, что пополнение Корана новыми частями неизменно сопровождалось какими-то внешними проявлениями различных материальных форм. Айша в деталях описывает некоторые из них:

      Истинно, ал-Харис ибн Хишам говорил: «О посланник Аллаха! Как нисходят на тебя откровения?» Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует) сказал ему: «Иногда они приходят ко мне в форме звенящего колокола, и мне приходится очень тяжело; (в конце концов) он прекращает звенеть, и я помню все, что мне сказали. Иногда ангел появляется передо мной и говорит, а я вспоминаю все, что он сказал». Айша сказала: «Я была свидетелем, когда откровение пришло к нему в очень холодный день; когда оно прекратилось, весь его лоб был в испарине».

(Ибн Саад, Табакат, том 1, с. 228)

В хадисах встречается достаточное количество ссылок на случаи реального появления ангела, позже отождествленного с Джибрилом (Гавриилом), и большинство из них утверждает, что ангел являлся пророку в человеческом обличье. Однако Коран строго ограничивает действительные видения двумя первыми случаями, когда Мухаммад заявлял, что наблюдал поразительные явления ангела, заполнившего собой небо вокруг него, но не дал четкого объяснения, каким был ангел. Возможно, пророк видел его во сне или находясь в полусознании, но совершенно очевидно, что он был убежден в специфической, сверхъестественной его природе и в том, что ангел регулярно общался с ним. Еще одно письменное свидетельство его ранних переживаний:

      Убада б. Самит рассказывает, что когда вахй (откровение) снисходило на посланника Аллаха (да пребудет он с миром), он чувствовал тяжесть и цвет его лица подвергался изменению.

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1248)

В другом письменном источнике один из последователей Мухаммада говорит о таких признаках: «Лицо посланника было красным, и он тяжело дышал какое-то время, а потом освободился от этого» (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 476). Если все эти источники верны, то утверждение Мухаммада о переживании определенных состояний личной трансформации в момент получения различных отрывков откровений снабжено серьезной поддержкой. И мусульмане немедленно скажут, что Коран не является полетом его фантазии или выдуманным произведением, день за днем искусно порождаемым воображением. Это, говорят они, откровение Аллаха, его божественное слово, которое получил пророк.

Однако в ранних источниках с описаниями жизни пророка существуют свидетельства о том, что он периодически впадал в полубессознательное состояние, и с ним случались припадки задолго до того, как он начал свою пророческую миссию. Упоминается и припадок, случившийся с ним в детстве, когда он воспитывался у Халимы, своей приемной матери. Она и ее муж были тогда чрезвычайно встревожены, поскольку считалось, что подобные обмороки вызываются злыми духами. Они решили вернуть Мухаммада родной матери при первом же удобном случае. Вот что говорит Халима по этому поводу:

      Его (приемный) отец сказал мне: «Боюсь, что у этого ребенка был удар, поэтому отдай его в его семью, пока не сказался результат». Итак, мы взяли ребенка и отнесли его матери, которая спросила меня, почему я принесла его назад. Она сказала, что беспокоилась о здоровье мальчика и поэтому отдала его на мое попечение. Я сказала ей: «Бог позволил твоему ребенку пока жить, и я исполняю свой долг. Я боюсь, как бы болезнь не захватила его, поэтому я принесла его назад, с твоего позволения». Она спросила, что случилось, и не давала мне покоя, пока я не рассказала все. Когда она спросила, боюсь ли я, что демон овладел им, я ответила, что да, боюсь.

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 72)

Эта история, по исламской традиции, была приукрашена многими фантазиями, изобилующими в описаниях ранних лет жизни Мухаммада, а особенно его рождения, поэтому не так-то легко выяснить подробности истинного происшествия. В предании говорится, что его посетили два существа в белых одеяниях, которые вынули его сердце, удалили черное пятно, вычистили его снегом и опять закрыли в груди. Дабы защитить его чистоту, повествует предание, Амина, мать пророка, заявляла, что, будучи беременной, она видела свет, исходивший из нее и достигавший дворцов города Басры, в Сирии. Все это может быть более поздними дополнениями, поскольку в тексте Корана приводится следующее мнение: первоначальные видения Мухаммада были первыми сверхъестественными свидетельствами того, что он испытал, но маловероятно, что они были связаны с тем припадком, о котором достаточно четко говорится в вышеприведенной цитате.

Совершенно очевидно, что Мухаммад подвергался как некоторым физическим изменениям внешнего вида, так и изменениям в поведении, которые сопровождали появление текста Корана, хотя происходили ли эти изменения каждый раз, когда ему открывался новый отрывок, определить не удалось. И опять мы сталкиваемся с интересными деталями: в рукописях, входящих в раннее исламское наследие, можно найти свидетельства, предполагающие, что сразу после возникновения этих явлений их никогда не считали божественными — в первую очередь, в них подозревали оккультную природу.

Экзотерический характер переживаний Мухаммада

Как правило, мусульманские авторы никогда не утруждают себя вопросом, существовал ли внутренний аспект откровения. В исламе всегда верили, что его воздействие было только внешним. Мухаммад был пассивным получателем божественного текста, написанного задолго до его рождения во внешних сферах и передаваемого ему часть за частью от внешнего первоисточника на священных табличках. Ангел просто диктовал ему текст. Роль же пророка сводилась к дословной передаче этого текста. Полагали, что никакие выражения, ощущения или мнения лично от него не исходили. Это было случайное побуждение, и ни в физическом, ни в духовном содержании он личного участия не принимал. Это только Китабулла, Слово Бога, без какого-либо вмешательства пророка.

С другой стороны, Коран — это основной документ познания личности Мухаммада мусульманским миром, и если книга не отражает его растущего пророческого сознания, то вряд ли поможет кому бы то ни было раскрыть духовный мир этого человека. Если Коран представляет собой только божественную речь, записанную Мухаммадом, наверняка в нем остается огромная пропасть между характером божественной природы, с одной стороны, и сознанием человеческого духа — с другой. Из свидетельства, имеющегося в Коране, можно предположить, что в композиции книги имелся определенный субъективный элемент. Многие отрывки ведут к определению, что их окончательная форма являлась кодификацией конкретных поразительных наитий, которые воспринял пророк и которые, во что он твердо верил, были открыты ему внешними источниками. Однако окончательный текст вполне мог являться вольной записью наития, которое он воспринял свыше.

Возможно, что именно в слове «наитие» и заключается суть. Обычно в Коране для обозначения откровения используется слово вахй, которое не отражает значения надиктованного сообщения. В приведенной ниже строке это слово используется как в форме существительного, так и в форме глагола:

      …А лишь по откровению, которое ниспослано ему.

(Сура 53:4)

В оригинальном арабском тексте этого стиха говорится, что «наитие было откровением»: ударение делается на использовании в тексте одного и того же понятия дважды. Это слово, используемое в других местах Корана, не означает нечто, что было послано пророку свыше посредством откровения (для описания этого явления в Коране обычно используется слово наззала), а, скорее, означает нечто, предложенное или даже подсказанное, или положенное в сердце. Очень хороший пример использования этого слова в данном контексте приведен в Коране:

      Господь твой научил пчелу: «Устраивай себе жилище в горах, в деревьях и в людских постройках…»

(Сура 16:68)

Для обозначения понятия «научил» опять используется слово вахи, которое является глагольной формой существительного вахй. Разумеется, Бог не посылал на землю ангела с откровением, которое научило пчелу, где ей строить соты. Скорее, это инстинктивные знания, происходящие из наития, импульса, посланного пчеле, которая в ответ на него знает, как ей следует поступать. Отсюда можно сделать вывод, что существовала и субъективная сторона личного переживания пророком Корана, поскольку можно найти много отрывков, в которых он дал обоснованный ответ на критические выпады, убедительно защитил свои супружеские взаимоотношения или с помощью логических доказательств оправдал определенные действия. Чтобы отрицать его участие в этом процессе, необходимо предположить полное отсутствие развития или роста зрелости пророческого сознания и то, что выход из любой ситуации ему давался сам собой.

Мусульмане отрицают подобный подход, поскольку он дает возможность предположить, что Коран до некоторой степени мог быть продуктом собственных мыслей Мухаммада, а не выражением Божьего слова. Подвергнуть сомнению откровения Корана, как и предположить, что пророк мог принимать участие в его составлении, означало прийти к заключению, что в конце концов это была просто его работа. Однако существуют определенные отрывки, из которых прямо можно сделать вывод, что Коран выражает мнение самого Мухаммада, например этот:

      О вы, кто верует! В дома пророка не входите, пока вам не позволят к трапезе прийти, но и тогда (не приходите раньше), чтоб вам не дожидаться (и не стеснять хозяев). Когда вас позовут, входите. Откушав же сполна, (старайтесь поскорее) разойтись, бесцеремонно не входя в беседу (с теми, кто вас в нее не приглашает).

(Сура 33:53)

Этот текст, как говорится в хадисской литературе, был откровением Мухаммаду в ответ на случай, когда он был раздражен беспрестанно болтающими гостями, которые не замечали даже его недовольства, хотя он несколько раз выходил из комнаты и возвращался назад:

      Когда посланник Аллаха (да пребудет он с миром) женился на Зайнаб бинт Джахш, он пригласил людей и устроил угощение. Они все съели и продолжали сидеть и болтать. Затем посланник (показал им), как будто он готов встать, но они не вставали. Тогда он заметил, что вместе с ним встали остальные, кроме трех человек, которые продолжали сидеть. Посланник вернулся, чтобы войти в свой дом, но опять ушел из него. Затем они ушли, после чего я вышел к посланнику сказать, что все ушли, и он смог войти в дом.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 297)

Существует большое количество подобных, в равной степени субъективных, отрывков, в которых в значительной мере характеризуется темперамент Мухаммада. Совершенно определенно между личностью Мухаммада и основным характером Корана существует очень тесная связь, и догма, которая ему механически надиктовывалась, потеряла самый важный аспект духа. Однажды, после смерти Мухаммада, Айшу спросили, каким он был, и она ответила, что природа его личности была как Коран. Возможно, существовали какие-то внешние изменения в облике пророка при возникновении в его сознании нового отрывка, но по этим изменениям очень мало можно узнать о самом Мухаммаде или его книге. Истинную сущность его наития, возможно, кто-то найдет в его духовной сущности и связи между его личной проницательностью и поразительным настроением и тоном книги.

Ни в коем случае нельзя предполагать, что Мухаммад сам сочинял Коран или манипулировал им в стремлении подогнать его под свои жизненные интересы. На протяжении всего времени написания Корана существовала постоянная связь между сознанием вестника и тем, что приходило к нему, а его вмешательства могли быть исключительно случайными.

Развитие откровений Корана

Читая некоторые отрывки Корана, можно отчетливо увидеть некоторый прогресс в развитии его содержания, и вряд ли возможно отрицать некоторое самовыражение Мухаммада или даже выражение мыслей его сподвижников. Например, очень близкий друг пророка Умар не раз осмеливался давать ему советы в определенных ситуациях, и вскоре один из таких советов становился частью откровения. Приведенное ниже предание содержит несколько примеров:

      Анас рассказывал: Умар сказал: «Я согласен с Аллахом в трех вещах», или сказал: «Мой Господь согласен со мной в трех вещах». Я сказал: «О посланник Аллаха! Могло бы быть так, чтобы ты принял место Авраама как место молитвы». И еще я сказал: «О посланник Аллаха! К тебе приходят хорошие и плохие люди! Приказываешь ли ты матерям правоверных покрывать себя паранджой?» Итак, божественные стихи Ал-Хиджаба (т. е. покрытие женщин паранджой) явились откровением. Я узнал, что посланник стыдит некоторых из своих жен, поэтому я вошел к ним и сказал: «Или вы прекратите (беспокоить посланника), или Аллах даст посланнику лучших жен, чем вы». Когда я подошел к одной из его жен, она сказала мне: «О Умар! Неужели посланник Аллаха не найдет, что посоветовать своим женам, что ты пытаешься сделать это?» Вслед за этим от Аллаха пришло откровение: «А коль пророк вам даст развод, возможно, что Господь взамен вас лучших жен ему пошлет, кто Богу предался в раскаянии должном…» (сура 66:5).

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 11–12)

Первый из описанных Умаром случаев имеет отношение к следующему событию. Однажды он с Мухаммадом обходил Каабу, и пророк, неожиданно остановившись, сказал: его осведомили о том, что он стоит на том же самом месте, где пророк Авраам молился после постройки Каабы со своим сыном Исмаилом. Умар поинтересовался, не следует ли в дальнейшем избегать этого места во время молитвы, на что Мухаммад ответил, что не получал никакого откровения на этот счет. Однако позже, той же ночью, Мухаммад призвал к себе Умара и прочитал ему следующие стихи, только что полученные в откровении:

      И вспомните: назначили Мы этот Дом для собирания людей въедино, и безопасным местом (для людей) — возьмите место Ибрахима для себя молельней.

(Сура 2:125)

Два других случая относятся к подобным происшествиям, когда отрывки Корана были переданы Мухаммаду в подтверждение того, на что жаловался или что провозглашал Умар. Ироничность ситуации заключается во временно«м отрезке, разделяющем высказывания Умара и получение откровений. Аллах не только дал Мухаммаду тот же совет, что и Умар, но он сделал это почти сразу же после пожеланий лучшего друга пророка. Его слова «Мой Господь согласен со мной в трех вещах» поразительны, и, похоже, советы Умара сразили Мухаммада именно тем, как они прозвучали, и исключительно субъективно он дал им возможность выкристаллизоваться в собственном сознании в той же форме, в какой приходили к нему другие откровения. И они практически сразу становились частью текста Корана.

Еще один типичный случай, когда Умар уговаривал пророка, и слова его привели к откровению, подтверждающему его позицию:

      Когда Абдаллах ибн Убайй умер, его сын Абдаллах ибн Абдаллах пришел к посланнику Аллаха (да пребудет он с миром), который дал ему свою рубашку и сказал завернуть в нее, как в саван, отца. Затем он встал, предлагая прочитать заупокойную молитву по умершему, но Умар ибн ал-Хаттаб схватил его за одежду и сказал: «Ты предлагаешь прочитать заупокойную молитву, хотя покойный был лицемером. А Аллах позволяет тебе просить прощения за лицемера?»

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 155)

Мухаммад ответил, что Аллах предоставил ему возможность выбора: молиться за прощение лицемеров или нет, предупредив, что если пророк даже семьдесят раз попросит за них прощение, он все равно их не простит (сура 9:80). Таким образом Мухаммад определил, что будет просить прощения больше семидесяти раз. Затем они читали заупокойную молитву над могилой Абдаллаха ибн Убаййи, но практически сразу на них снизошло откровение, подтверждающее сомнения Умара:

      И никогда ни об одном из них, кто умер, не молись, и (на молитву) при его могиле не вставай — ведь в Бога и Его посланника не верили они, и нечестивыми покинули сей мир.

(Сура 9:84)

В Коране можно встретить достаточно много отрывков, когда откровения снисходили пророку при подобных обстоятельствах или соответствовали моменту (такие тексты известны как асбаб ан-нузул — «посланные для случая»), и именно наличие подобных явлений в тексте Корана оказывает серьезную поддержку мнению, что большинство стихов в книге, если не все они, были субъективны по своей природе. Традиционная догма, что Коран просто диктовался пророку без какого-либо личного вмешательства в его окончательное составление, не имеет под собой серьезного основания.

Ал-Мирадж: ночное вознесение

Ночное путешествие в Коране и хадисской литературе

В последние дни жизни Мухаммада в Мекке, как раз перед его переселением в Медину, он пережил странный случай, который произошел с ним однажды ночью после того, как он уснул. Архангел Гавриил, как повествует предание, позвал его покататься верхом на небесном животном, которое называлось Бурак. Это создание представляло собой лошадь с человеческой головой и, по некоторым преданиям, павлиньим хвостом. Мухаммад отправился в небесное путешествие от Каабы на Великую гору в Иерусалиме, где находился иудейский храм. Оттуда его повезли, по легенде, на небеса, где по пути он встречал ангелов и пророков, пока не предстал перед Аллахом. Затем ему показали ужасы преисподней и вернули в Мекку.

Реакцию арабов-язычников нетрудно предугадать — это насмешки и цинизм. Даже последователи Мухаммада с трудом принимали эту историю, поскольку она чересчур отличалась по характеру от всего того, что они до сих пор знали о его миссии. Однако самые близкие друзья пророка приняли эту историю безоговорочно, и она ежегодно отмечалась в исламе празднованием Лайлатул-Мирадж, Ночи Вознесения, которая приходится на 27-ю ночь месяца раджаб.

Но в Коране практически ничего не говорится об этом событии. Многие писатели и богословы пытались истолковать суру 53:6–18, в которой описывается удивительное видение, явленное Мухаммаду, как Ночь Вознесения. Но, вероятнее всего, эта сура имеет отношение к одному из внутренних видений пророка во время принятия им откровения. В любом случае, он написал эту суру задолго до ночного путешествия, живя среди курайшитов в Мекке еще до эмиграции в Абиссинию (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 363), следовательно, она не имеет никакого отношения к данному событию. Вот единственный отрывок текста Корана, косвенно указывающий на него:

      Хвала Тому, кто Своего служителя (велением всевышним) переместил в единоночье из Аль Харам Мечети (Мекки) в Мечеть Аль А’кс’а (Иерусалима), окрестности которой Мы благословили, чтобы явить ему из Наших откровений. Ведь, истинно, Он слышит все и зрит во вся.

(Сура 17:1)

Стих рассказывает, что пророка повезли из Масджид ал-Харам, Запретной Мечети (Кааба в Мекке), в Масджид ал-Акса, Отдаленнейшую Мечеть (храм в Иерусалиме). Этот первый полет над аравийской пустыней известен как ал-Исра, Путешествие. Исламское предание добавляет, что пророка сопровождал сонм ангелов, прислуживающих ему, и когда он прибыл в Иерусалим и спустился с горы, то начал молиться с благочестивыми иудейскими и христианскими монахами. Ниже приведено описание этого путешествия:

      Меня подвели к ал-Бураку, который был животным белого цвета и длинным, больше осла, но меньше мула, которое ставило свои копыта на расстоянии предела видимости. Я влез на него и отправился в храм (Бейт-ул-Мукаддас в Иерусалиме) и привязал его к кольцу, которым пользовались пророки.

(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 101)

Пока пророк находился в храме, как гласит легенда, к нему приблизились три ангела, предлагая ему чаши с вином, медом и молоком. По некоторым преданиям, ангелов было только два. Что произошло дальше, читайте в отрывке:

      В ночь путешествия его в Иерусалим перед посланником Аллаха поставили две чаши: одну с вином, другую с молоком. Он посмотрел на них и выбрал молоко. Гавриил сказал: «Спасибо Аллаху, Который ведет тебя в Фитру (т. е. ислам); если бы ты выбрал вино, то сбился бы с пути в своем путешествии».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 196)

После этого испытания путешествие на небеса, ал-Мирадж, было продолжено. Оно широко освещено в хадисской литературе, но совершенно не упоминается в Коране. Вначале Мухаммад посетил море каусар, море «изобилия». Это слово только однажды встречается в Коране, в суре 108:1. Затем он проследовал на различные уровни рая и встретился с пророками Авраамом, Давидом, Иосифом и остальными, и те беседовали с ним. Потом архангел Гавриил доставил его к древу судьбы, на границе многих небес в раю, к подножию трона Аллаха.

      Затем я попал к Сидрат-ул-Мунтаха (т. е. к древу судьбы на самой границе). Зрите! Его плоды были как кувшины Хаджра (местечко недалеко от Медины), а его листья такие большие, как уши слонов. Гавриил сказал: «Это древо судьбы самой границы».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 147)

Упоминание этого небесного древа, вероятно, происходит от созерцания великого ангела, ында-сидра, «около древа судьбы» (сура 53:13-14). Ни Гавриил, ни Бурак не могли следовать дальше, но пророка пригласили предстать перед самим Аллахом, после того как он прошел сквозь восхитительный свет. Здесь ему приказали передать мусульманам, что они должны молиться пятьдесят раз в день:

      Затем Аллах повелел моим последователям молиться пятьдесят раз. Когда я возвращался с этим приказом от Аллаха, я проходил мимо Моисея, который спросил: «Что Аллах повелел твоим последователям?» Я ответил: «Он обязал их выполнять пятьдесят молитв». Моисей сказал: «Возвращайся к своему Господу (и проси о снисхождении), чтобы твои последователи не делали этого».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 1, с. 213)

Аллах по просьбе своего посланника снизил количество молитв до сорока, но Моисей опять сказал, что последователи пророка не смогут выполнить этого. Мухаммад опять вернулся к Аллаху. Это продолжалось до тех пор, пока молитв не осталось пять. И опять Моисей запротестовал, что и это число чрезмерно, но Мухаммад остановился на пяти.

      Я ответил, что возвращался к Аллаху и просил его снизить количество (молитв) до тех пор, пока мне не стало стыдно, и я не стану делать этого опять.

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 187)

Затем Аллах ответил, что всякий, кто будет придерживаться пяти молитв в день, заслужит уважение и удостоится награды в пятнадцать молитв. После того как пророк осмотрел самые прекрасные места рая и встретился с прекрасными женщинами, прежде чем отправиться домой, он посетил ад, где демоны охраняли и мучили проклятых.

Роль истории ночного путешествия

Сегодня это событие символизируется огромным Куполом Скалы, ал-Куббат-ас-Сахра, который возвышается над скалой в Иерусалиме. Именно отсюда, как полагают, Мухаммад совершил свое путешествие на небеса. Он находится в поле зрения иудейского храма, рядом с не менее знаменитой Мечетью ал-Акса, огромным храмом, который был назван так по описанию, данному этому месту в суре 17:1. Большинство мусульман на основании ранних преданий утверждают, что Мухаммад совершил путешествие в своем физическом теле и путешествие было реальным, но не меньшее количество мусульманских писателей и ученых полагают, что это было мистическое путешествие, удивительный сон, который пророк видел той ночью. Эту точку зрения можно встретить в одном из самых ранних описаний его жизни:

      Один из членов семьи Абу Бакра говорил мне, что Айша, жена посланника, рассказывала: «Тело посланника оставалось на месте, но Бог взял его душу на ночь».

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 183)

По ряду причин можно с уверенностью сказать, что эта история основана на материале легенд, а не на действительных событиях. Вероятно, Мухаммад той ночью видел странный сон, который затем в приукрашенном виде дошел до нас в хадисской литературе. Вначале, повествует легенда, когда Мухаммад стал рассказывать в Мекке о своем приключении, курайшиты подвергли сомнению его историю и потребовали описать храм, который он видел в Иерусалиме. Он ответил:

      Я мысленно представлял себе Бейт ал-Мукаддас и описывал его признаки. Один из слушающих сказал: «Сколько дверей в этой мечети?» Я не считал их раньше, поэтому начал смотреть на мечеть и считать двери одну за одной и говорил им об этом.

(Ибн Саад, Табакат, том 1, с. 248)

В предании говорится, что Мухаммад забыл, как выглядел храм (называемый в исламе Бейт ал-Мукаддас, Священный Дом), но ему немедленно было дано видение, и он смог описать его. Существует еще одно описание этого события:

      Аллах поднял меня над Бейт ал-Мукаддас, и я начал описывать им (курайшитам Мекки) его признаки, видел его перед собой.

(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 109)

В этих преданиях прослеживается явная хронологическая ошибка. Во-первых, великий храм Иерусалима был разрушен римской армией под предводительством Тита за пять сотен лет до описываемого события. Позже римские правители не позволили отстроить храм заново, и после принятия римлянами христианства, в период правления императора Константина, христианские городские власти использовали это место под свалку мусора. Именно ее и нашел Умар, завоевав город спустя несколько лет после смерти Мухаммада. Так как же Мухаммад мог видеть и так подробно описывать здание, стертое с лица земли много столетий назад?

Во-вторых, история ночного путешествия Мухаммада имеет явную параллель с другими религиозными легендами и преданиями, датированными несколькими веками до зарождения ислама. В различных разделах Талмуда упоминаются события, аналогичные ал-Мираджу. Но более тесная параллель обнаруживается зороастрийскими преданиями. В древней книге на пехлеви, известной как «Книга Арты Вирафа», можно прочитать историю о святом священнике по имени Арта Вираф, который однажды ночью вошел в состояние транса. Его душа тут же последовала на небеса, ведомая архангелом Сарошем, и, переходя из одной утопии в другую, в конце концов добралась до Ормузда, великого божества, правящего вселенной. После того как Арта Вираф увидел небеса, а также стал свидетелем счастья, в котором пребывали их многочисленные обитатели, Ормузд приказал ему возвращаться на землю в качестве своего вестника. Он поручил ему рассказать зороастрийцам все, что видел и слышал. Сходство между этой историей и ал-Мираджем настолько очевидно, что можно предположить, что событие, рассказанное Мухаммадом, является исламской адаптацией истории Арты Вирафа.

В зороастрийских учениях задолго до ислама можно найти замечательное дерево, произрастающее в раю, которое в пехлевийской книге называют хумайя и которое очень похоже на сидр, древо судьбы, в исламе. Как видите, совпадений слишком много и они слишком очевидны, чтобы оставались какие-то сомнения в том, что ислам обязан своей историей об ал-Мирадже зороастрийцам.

В зороастризме существует еще одна подобная история — «Зердаштнама», в которой рассказывается, как сам Заратуштра совершил путешествие на небеса, прежде чем получил разрешение посетить ад, где и нашел Аримана, дьявола. Поскольку эти предания на несколько столетий предшествуют исламу, можно предположить, что ал-Мирадж, так красочно описанный в хадисской литературе, действительно является только переделкой причудливых историй, существующих в других, более древних, религиозных легендах.

Посланник всему миру

Пророк Аллаха для арабов

Когда Мухаммад начал свою пророческую миссию, он рассматривал себя в качестве человека, призванного нести предупреждение своему народу (сура 74:2). Первое время после получения призыва он фактически скрывал то, что с ним произошло на горе Хира, и потребовалось некоторое время, прежде чем он начал публично проповедовать, но даже тогда он полагал, что его первостепенная задача заключалась в направлении своих ближайших родственников на путь Аллаха.

      Согласно дошедшим до меня сведениям, три года прошло с тех пор, как посланник начал скрывать свое состояние, пока Бог не приказал ему открыть свою религию. Затем Бог сказал: «Объяви всем о Моем приказе и отвернись от многобожников». И добавил: «Предупреди свою семью и ближайших своих родственников и снизойди к своим последователям, которые следуют за тобой». И еще: «Скажи, Я единственный, кто извещает откровенно».

(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 117)

Похоже, в это время пророк не думал о величии. Он нажил себе множество врагов среди язычников-арабов, пытаясь повернуть их от поклонения идолам к почитанию единого истинного Бога. Он серьезно предупреждал их, что огромные бедствия падут на Мекку, если они не раскаются и не примут его послания. Вероятно, он видел себя в роли пророческого герольда, вестника, посланного спасти свой народ от неминуемого Божьего гнева. На этом этапе своей миссии он не знал, что может быть призван нести последнее послание Бога всем народам мира.

Смиренность удерживала его от объявления себя чудотворцем или признания у себя божественных признаков, он просто говорил: «Всего лишь человек я, вам подобный. Пришло мне Откровение, что бог ваш — Бог Единый» (сура 18:110). Он полагал, что цель Бога заключалась в послании своего апостола каждому народу (суры 10:47, 16:36), и он — просто арабский пророк, посланный арабскому народу. Поэтому его Священная Книга, ал-Коран, была написана не на еврейском или греческом языке, как Священные Книги, посланные до него, например, Таура — Моисею и Инджил — Иисусу. Коран был написан на простом и ясном арабском языке для того, чтобы послание Аллаха арабам было понято ими.

      Ее Мы ниспослали, как Коран арабский, чтоб вы могли уразуметь.

(Сура 12:2)

То, что вестник был послан арабам из их же числа, воспринималось пророком как огромная благодать, врученная его народу. «Они в лучах щедрот и благости Господней, и ведают, что Бог не даст погибнуть награде тех, кто предались…» (сура 3:171). В то время он считал своим призванием вести людей к знанию основных истин о Боге, так же, как это делали люди со Святыми Писаниями до него. Первоначальное понимание Мухаммадом своей цели кратко изложено в этом стихе:

      Он средь невежд избрал посланника для них, кто им Его знамения толкует, чтобы очистить их и обучить Священному Письму и мудрости (Господней), — хотя еще совсем недавно они в земных грехах блуждали.

(Сура 62:2)

Он начал проводить различие между чужими Людьми Книги (Ахл ал-Китаб) и своим народом — Неграмотными (ал-Уммийун), к которому был послан (сура 3:20), чтобы арабы тоже стали людьми Священной Книги. Точно неизвестно, когда его мысли о себе как о последнем всемирном пророке Аллаха возобладали, но в Коране имеются признаки, свидетельствующие, что в определенный момент времени он уже относился к себе как к уникальному вестнику, неграмотному пророку, которого никогда не обучали Святым Книгам (ан-набий-ал-умми), но чей приход тем не менее был предсказан в предшествующих Священных Писаниях:

      Кто следует посланнику сему, необразованному, неученому пророку, которого они находят записанным у них и в Торе, и в Инджил…

(Сура 7:157)

Как только Мухаммад переехал в Медину и начал привлекать к себе и завоевывать людей, его самомнение возросло до того, что он стал считать себя величайшим из всех пророков, посланным открыть последнюю религию Бога и усовершенствовать ее, а также призвать все народы покориться ей.

Всемирный вестник человечества

Показательно то, что именно в следующем стихе Коран обращается к Мухаммаду как к уникальному пророку, проводнику человечества, чей приход предсказывался в прошлых откровениях: «Скажи: „О, люди! Ко всем вам я — посланник Бога, — Того, кто властвует над небом и землей. Нет божества, кроме Него. Лишь Он живит и умертвляет. Так веруйте же в Бога и посланника Его, кто неучен и не научен, и верит в Бога и Его слова…“» (сура 7:158). С этих пор Мухаммад говорит о себе в терминах, обособляющих его как последнего вселенского вестника.

      Еще не было посланника среди посланников, который был бы посвящен знаком среди знаков, дарованных (прошлым посланникам). Род людской верил в него, и истинно мне пожаловали откровение (Священный Коран), которое открыл мне Аллах. Я надеюсь, у меня будет несметное количество последователей в День Воскрешения из Мертвых.

(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 90)

      Среди посланников у меня будет огромное число последователей ко Дню Воскрешения из Мертвых, и я первым постучу в ворота Рая.

(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 133)

Образ Мухаммада трансформируется из пророчествующего человека, несущего предупреждение своему народу, в мессию. Коран называет его «вселенским» посланником человечеству (сура 34:28), принесшим радостные известия и серьезные предостережения, а вместе с тем не только указание верующим благословлять его, но и утверждение, что сам Аллах и его ангелы делают это:

      Аллах и ангелы Его, поистине, пророку шлют свое благословленье, и вы, что Господу предались, ему свое благословленье говорите, и искренним приветствием приветствуйте его.

(Сура 33:56)

К нему обращаются, используя выдающийся титул рахматан лилаламин, «посланник всему миру» (сура 21:107); в другом месте его называют хатама-н-набийин, «печать пророков» (сура 33:40). Ни одного пророка не будет после него, поскольку он был величайшим среди апостолов Аллаха, призванным нести его последнее откровение всему человечеству. Послушание ему становится синонимом послушания его апостолу (сура 64:12), и к концу жизни его призвание завершило свой цикл.

Из простого пророка своего народа, еще не получившего Святую Книгу, он превратился в пророка, чей Коран и религия, ал-Ислам, вытеснили все, что было до них. Иудаизм и христианство, рассматриваемые вначале как обладатели истины в противоположность невежеству язычников-арабов, теперь потеряли свою значимость и важность перед лицом Аллаха, и только ислам стал истинной религией (сура 3:19), не дающей никакого права выбора никому, кто после обращения пожелал бы идти иным путем.

      Кто изберет религию иную, чем ислам, ему ничем не сможет быть угодным, и в Судный день окажется средь тех, кто понесет урон (тяжелый).

(Сура 3:85)

В силу этих причин ислам по мере своего развития никогда не уживался со своими предшественниками — иудаизмом и христианством — в качестве особой религии арабов или просто как альтернативное вероисповедание. Он стал полным и последним откровением, заместившим и вытеснившим буквально все, что предшествовало ему, и ничто не должно было превосходить его. Мухаммад представлял себя последней печатью в планах Аллаха, что отчетливо прослеживается в словах, приписываемых ему:

      Сходство между мной и предшествующими мне посланниками состоит в следующем: человек построил дом, очень внушительный и красивый, и он полностью закончил его, кроме одного кирпича в одном из его углов. Люди будут ходить вокруг дома и восхищаться им, но потом скажут: «Почему здесь нет кирпича?» И он сказал: «Я и есть этот кирпич, и я последний из посланников».

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1235)

Изучение вопроса откровения в исламе и пророческого характера Мухаммада раскрывает уникальную личность, чье самомнение и перспективы росли с течением времени, обнаруживая четкую последовательность в процессе развития. Все началось с единственного слова «Читай!», и с этого момента последовали откровения, составляющие Священную Книгу, известную сегодня как Коран. Вместе с Кораном рос и человек, рос, достигая чрезвычайной популярности. Пророк, который полагал, что находится в непосредственном контакте со Вседержителем, и который был послан в качестве последнего вестника всему человечеству. Христиане могут сомневаться в достоверности его призвания стать истинным пророком, но без понимания удивительного пути его апостольской миссии невозможно понять дух ислама, как и понять, почему он оказывает огромное влияние на своих сторонников.

Глава пятая. Мухаммад в народном исламе

Имена пророка

Почитание Мухаммада в исламе

Исторически Мухаммад был арабом среди арабов, обычным человеком, который верил, что последнее откровение Аллаха, Коран, был послан ему свыше как не более чем правдивому распространителю содержания книги. Он был убежден, что его призвали стать пророком — безусловно, величайшим из пророков, — но тем не менее он был только слугой Аллаха и на протяжении двадцати трех лет своей пророческой деятельности никогда не мнил себя божественным мудрецом, или святым мистиком, или еще кем-то в этом роде.

Однако мусульманская легенда о Мухаммаде, как правило, далека от его реальной биографии. Простые истории его жизни были приукрашены фольклором, где он представлялся великим чудотворцем, безгрешным пророком, который был совершенной моделью для всего человечества. Он мог являться во снах и благословлять верных мусульман; он был выдающимся из божественных созданий, чей свет был зажжен в первую очередь. Образ его изменился от пророчествующего вестника до святого и загадочного филантропа.

Во всем мусульманском мире имя Мухаммада стоит на втором месте после имени самого Аллаха. Ежегодно в честь пророка устраиваются празднества, от его имени взывают к Аллаху, его исключительные достоинства воспевают поэты, и ему посвящают свои произведения композиторы. Для того чтобы понять всю глубину духа преданности, которую мусульмане выказывают своему пророку, необходимо не только ознакомиться с исторической личностью Мухаммада, но и с его мистическим образом, превалирующим в умах обычных мусульман. Поэтому изучение его наследия включает и концепцию личности пророка.

В соответствии с учением ислама Аллах обладает девяноста девятью атрибутами, известными в народе как ал-асма ал-хусна, «прекрасные имена». Большая часть имен происходит непосредственно из Корана (первые двенадцать следуют одно за другим в суре 59:22–24), но остальные берут свое начало из других источников. Со временем сложилась традиция называть Мухаммада девяноста девятью «благородными именами», ал-асма аш-шарифа, которые использовались параллельно с именами Аллаха. После произнесения имени Мухаммада правоверный мусульманин должен прочитать таслийа, благопожелательную формулу, «да благословит его Аллах и да приветствует!» (саллаллаху алайхи ва саллама). Все имена произносятся с благоговейным трепетом, глубоким уважением и неподдельным религиозным почитанием. Широко распространенное предание цитирует самого Мухаммада:

      У меня много имен. Я Мухаммад, я Ахмад, я ал-Махи, посредством которого Мухаммад уничтожает неверных, и я Хашир (сборщик), у чьих ног собираются люди, и я Акиб (после которого не будет никого), и Аллах назвал его сострадательным и милосердным.

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1255)

Имя Ахмад стало в исламе общепринятой альтернативой имени пророка, и Иисус, как гласит предание, предсказывая его приход, назвал его именно этим именем (сура 61:6). Оно происходит от того же корня, что и имя Мухаммад, и означает «достойный похвалы». Множество имен основано на записях в Коране, например пророка называют ал-Хади, «Ведущий (верным путем)» (сура 13:7); ал-Амин, «Верный» (сура 26:107); ал-Мубин, «Ясный» (сура 15:89); и ал-Хатим, «Печать» (сура 33:40). Другие имена брали свое начало из хадисской литературы или были присвоены Мухаммаду мусульманскими учеными мужами, которые утверждали, что обнаружили их в том или ином источнике.

Множество божественных имен, которыми называли Аллаха, перешли и к Мухаммаду. Фактически они совместно пользуются следующими именами: ал-Азиз, «Благородный»; ал-Раиф, «Снисходительный», и ал-Рахим, «Милосердный»; двумя следующими именами называют пророка в суре 9:128 — ал-Вали, «Друг», и ал-Хакк, «Истина». Однажды мусульманский мистик воскликнул, что красота пророка есть зеркало Великого Имени Аллаха. Это серьезный показатель глубокого почитания пророка в исламе. Во многих современных изданиях Корана на первой странице перечислены все девяносто девять имен Аллаха, а в конце книги, в том же формате, перечислены все девяносто девять имен Мухаммада. Все эти имена приведены в оригинальном арабском звучании.

Существенные особенности имен пророка

У семитских народов имя обычно имеет гораздо большее значение, чем у остальных народов. Как правило, библейские имена указывают на наличие какой-то особенности его владельца, в исламе имена пророка тоже значат гораздо больше, чем просто слово, используемое для обращения к человеку. Считается, что само произнесение имени Мухаммад приносит бараку (благословение) на того, кто его произносит. Писатели мистического толка утверждают, что Адам назвал пророка этим именем, увидев, что оно начертано на небесах, когда просил Аллаха за него. Утверждают, что архангел Гавриил и пророк Авраам обращались к небу, называя это имя во время ал-Мираджа, и что Ангел Смерти рыдал при его упоминании, когда пришел призвать пророка к вечному покою.

Величайший мусульманский ученый девятнадцатого столетия Джалал ад-Дин ас-Суйути, рассматривая атрибут пророка «Прославленный», заявил, что он — Мухаммад и Ахмад одновременно, что его народ — прославленный народ (хамд) и что молитвенный обряд его народа открывается прославлением. В День Страшного суда Мухаммад будет выступать под знаменем прославления и будет вознесен к ал-Макам ал-Махмуд (Пристанищу Прославления).

Очевидно, что первое имя, данное пророку еще при жизни, было ал-Амин, Верный; таким его знали люди еще в детстве: «из-за добродетельных качеств, которыми Бог наделил его» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 81). Это имя стало одним из самых выдающихся его имен, и многие мусульмане носят его в качестве имени или фамилии.

Во многих главах Корана этому имени предшествуют несколько арабских букв. Значение их неизвестно, но в качестве расшифровки приводилось множество толкований. Две буквы хамим находятся в начале сур 40 и 46, и со временем значение их было понято, — это краткая форма преданности пророку: Хабиби Мухаммад — «мой возлюбленный Мухаммад». Там, где уделялось особое внимание каллиграфии, эти слова изображались декоративно. Похожие буквы та-ха и йа-син, написанные в начале сур 20 и 36, в исламской истории соответствуют имени Мухаммада. Та-ха — сокращение от слова тахир, означающего «чистый», а хади означает «ведущий». В соответствии с этим в исламской поэзии Мухаммада называли Таха (Чистый Проводник) и очень часто именем собственным — Йасин.

Но только имя Мухаммад снискало в исламе особое, глубочайшее благоговение и почтение. Поскольку считается, что оно несет в себе величайшее благословение (барака), многих детей называют именем пророка или производными от него. Джафар ас-Садик, шестой великий шиитский имам, писал, что каждый носящий имя Мухаммад только благодаря исходящей от его имени добродетели должен попасть в рай. В этой же связи в Марокко бытует предание, которое гласит, что если в доме или шатре есть человек, носящий имя Мухаммад, ангелы никогда не оставят этот дом и будут защищать его обитателей до тех пор, пока черная собака или группа музыкантов не уведет их.

Во многих поэмах говорится, что само упоминание имени пророка приносит благословение называющему его, но некоторые поэты предостерегают, что очень немногие имеют право произносить это чистое и святое имя. Один из них заявляет, что даже если он тысячу раз прополощет рот мускусной и розовой водой, упоминание святого имени по-прежнему будет абсолютной дерзостью.

Одним из самых распространенных имен пророка, особенно в народных мусульманских песнях, считается ал-Мустафа, Выбранный. Также распространено имя ал-Муджтаба, Избранный. Ими часто называют арабских детей.

Во время религиозных церемоний и празднеств в честь пророка и его имени, а также иных титулов, данных ему, звучит огромное количество восхваляющих песен, что является неотъемлемой частью глубочайшей преданности и любви. Огромное почтение, которое питает к пророку весь мусульманский мир, может не сразу раскрыться немусульманским наблюдателям, но очень важно правильно оценить его, если они искренне хотят понять мусульманство.

Прекрасный образец и заступник

Мухаммад — замечательный пример для подражания

Не только имя Мухаммада глубоко почиталось в мусульманском мире, но также его личность, проявление которой считается совершенным образцом человеческого поведения. На протяжении столетий правоверные мусульмане стремились подражать сунне пророка, т. е. его образу жизни и поведению. Вот отрывок из текста Корана, принимаемый за основу призыва следовать ему в каждом жизненном шаге:

      Был вам в посланнике Аллаха пример хороший тем, кто возложил свои надежды на Аллаха и на Последний День (Его Суда)…

(Сура 33:21)

Стих обращается к пророку как к усватун хасанатун, прекрасному примеру, и всякий, кто не следует этому примеру, расценивается как неискренне верующий в него. В первые столетия существования ислама предпринимались грандиозные попытки докопаться до исторического образа Мухаммада, запорошенного, как песком, множеством мифов и преданий, которые на протяжении поколений передавались из уст в уста, и постепенно было достигнуто соглашение, касающееся его жизни и привычек. Оно охватывает многие аспекты его поведения, в частности его действия (фиаль), его слова (кауль) и подразумеваемое, но не высказанное одобрение его действий (такир). Каждый из перечисленных аспектов считается непререкаемым авторитетом в жизни каждого правоверного мусульманина, а сунна пророка по важности стоит на втором месте после Корана.

Это вело к глубокому почитанию пророка в народном исламе. Очень часто он представал в качестве образцовой фигуры, обладающей совершенной мудростью, на чье руководство можно было безоговорочно положиться. Люди верили, что ключ к счастью и всем благам можно получить, следуя его примеру и подражая каждой стороне жизни пророка даже в таких бытовых тонкостях, как использование оливковой веточки (мисвак) для чистки зубов. Все, что он делал, считалось чрезвычайно важным для правоверной жизни. Предпринимались серьезные исследования, призванные заново изучить его движения, манеры, то, как он ел и спал (вплоть до того, на каком боку), его речь, походку, привычки. Соблюдение основных правил и норм ислама постепенно стало повторением всего жизненного уклада пророка.

Именно поэтому тысячи мусульман во всем мире идут на все, чтобы только полностью соответствовать внешнему облику своего пророка, даже скрупулезно соблюдают длину его бороды. После пророка сохранилось множество реликвий, например, отпечатки его ступней, волосы из бороды, платки, покрытие для головы и накидки, однако их подлинность никем не доказана.

Особое значение придается физическому облику и характеру пророка. Говорят, что его тело распространяло вокруг себя аромат и таинственность, что женщины даже собирали его пот, чтобы использовать его затем в качестве духов. Он был настолько чист, что даже мухи не осмеливались садиться на него, и настолько ясен, что не отбрасывал тени. Даже физические дефекты пророка, такие, как бородавка или опухоль, имеют право на уникальность. Они являются доказательством и печатью принадлежности к пророкам.

      Ал-Бара рассказывал, что у посланника Аллаха (да пребудет он с миром) было самое красивое лицо среди всех живущих, самый лучший характер и он не был ни очень высоким, ни низким.

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1249)

Отвращение Мухаммада к идолам спровоцировало новые установки в живописи. Мусульманские художники столкнулись с проблемой изображения пророка. Обычно они не прорисовывали его лица — ими был выдуман иной способ демонстрации его образа: в форме популярного хилья, небольшого плаката, на котором изображены арабское написание его имени и символы личных качеств. Полагали, что, созерцая хилью, мусульманин созерцает лицо самого пророка и что каждый страстно желающий увидеть это изображение искупит свои грехи и никогда не увидит пламени ада. В мусульманских домах, особенно в Турции, эти плакаты выполняют функцию защиты и источника благословения.

Исламские предания не знают границ, изображая пророка в качестве примера, достойного для подражания. Его духовные качества считаются самыми совершенными, какие только знала человеческая история. Возможно, западные читатели будут удивлены, узнав, что две особенности Мухаммада, упоминаемые наиболее часто, это доброта и смиренность. Говорят, что он отличался дружелюбным, но серьезным отношением к людям, и хотя смеялся редко, но зато делал это громко и от души. Предание гласит, что у него было мягкое сердце и он никогда не бил своих слуг и жен. Несмотря на всю свою религиозность, он был очень прагматичным человеком. Однажды бедуины спросили его, не должен ли он позволить своему верблюду свободно бродить там, где ему вздумается, показав тем самым, как он доверяет Аллаху. Мухаммад ответил, что вначале он привяжет верблюда, а затем будет доверять Богу! Легенды постоянно утверждают, что он был очень скромным и благопристойным в поведении и не был склонен отвергать никого, кто приходил к нему за помощью или личным советом. Скромность была его главной добродетелью, так же, как и нежелание того, чтобы по выражению его лица можно было прочесть его мысли. Вот один из стихов, свидетельствующих о его скромности:

      Масрук рассказывал: «Мы пошли к Абдаллаху б. Амру в то время, когда Муавийа пришел в Куфу, и он упомянул о посланнике Аллаха (да пребудет он с миром) и сказал: „Он никогда не был неумеренным в беседе и никогда не оскорблял других“».

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1244)

Кроме подражания пророку в надежде на благосклонность Аллаха, у мусульман есть кое-что более важное, а именно надежда на заступничество пророка в День Страшного суда, когда грехи и тайны, сокрытые в сердцах людей, будут извлечены и преданы суду.

Шафаатун: заступничество пророка

В принципе Коран отрицает какое-либо заступничество перед Аллахом: «Кроме Него защитника вам нет, нет покровителя иного. Что ж вам не вспомнить (об уроках прошлых поколений?)» (сура 32:4). Язычники курайшиты были убеждены, что их идолы заступятся за них. Это заставляло Мухаммада настойчиво опровергать данную концепцию (сура 10:3). Тем не менее существует несколько отрывков, из которых явствует, что в определенных случаях Аллах может позволить кому-то выступить с заступничеством перед ним:

      …Землею и небом один Он владеет. Кто может вступиться пред Ним без Его изволенья?

(Cура 2:255)

В конце стиха мы видим исключение, которое дает уверенность в том, что Мухаммад может стать заступником перед Аллахом за свою умму. В другом стихе можно найти более серьезную поддержку идеи, что Мухаммад, и только он один, имеет право выступать посредником перед Аллахом:

      А те, которых они ставят с Богом наравне, (за них) предстательствовать (перед Богом) не способны, помимо тех, которые об истине свидетельства дают, и они знают (это).

(Сура 43:86)

Толкователи Корана уверены, что это был именно Мухаммад, единственный, кто мог быть свидетелем истины. Поэтому учение о заступничестве утверждено в исламе. В Коране эту власть обозначали словом шафаатун, пророку же среди множества других его титулов было присвоено имя Шафи. Совершенно очевидным кажется и то, что это заступничество могло иметь место только по отношению к его народу. Традиционный ислам всегда учил, что те, за кого заступаются, должны быть непременно мусульманами, независимо от того, честные это люди или безнравственные и погрязшие в грехе. Никакой иной народ не может ожидать благосклонности со стороны пророка, которого он не принял. Данная Мухаммаду власть выступать в качестве защитника перед Аллахом утвердилась в преданиях:

      Абу Муса рассказывал, что посланник Аллаха (да пребудет он с миром) сказал: «Просите моего заступничества, вы будете вознаграждены, поскольку Аллах повелевает то, что хочет, языком Своего пророка».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1421)

      Анас б. Малик рассказывал, что посланник (да пребудет он с миром) сказал: «Мое заступничество будет за мой народ, кто совершил главные грехи».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1326)

Обычная тема в исламской поэзии — это возвышенная надежда, что в День Страшного суда появится пророк с зеленым знаменем в руках, покроет им свой народ и заверит его, что попросит за него Аллаха. Шествуя перед ним с этим прославленным зеленым знаменем в руках, он уверенно проведет его через врата рая, зная, что его народ в полной мере защищен его присутствием.

И все же существует еще один источник заступничества, отличающийся от непосредственной просьбы Мухаммада, который, как полагают мусульмане, может оказаться им также полезен. Это маленький амулет, или талисман, известный как Печать Пророчествования, в котором различными способами восхваляется Бог: Йа Аллах (О Аллах!), Йа Рахман (О Сострадательный!), Йа Субхан (О Прославленный!) и Йа Султан (О Правитель!). Мусульмане верят, что если этот амулет положить на саван или в могилу умершего мусульманина, он никогда не испытает тяжести могильного холма, а Аллах простит все его грехи и наполнит могилу светом.

Чтобы быть уверенным в заступничестве Мухаммада, правоверному мусульманину очень важно просить для пророка благословения Аллаха. Коран утверждает, что Аллах и его ангелы посылают свое благословение на пророка, и мусульманин никогда не упомянет его имени без того, чтобы не произнести пожелание мира, при этом добавив (посредством множества предписанных молитв) свою просьбу о том, чтобы Аллах проявил к нему благосклонность. «Благослови нашего учителя Мухаммада и даруй ему размышление, и достоинство, и высокое положение, и достойное похвалы место, которое Ты обещал ему» — типичная молитва подобного рода.

Кроме обычного слова шафаатун, означающего заступничество, в Коране, в подобном же контексте, используется еще одно слово — васила. Оно только дважды встречается в книге (суры 5:34, 17:57) и означает получение доступа к Аллаху или особой милости от него. В исламских преданиях это слово очень часто появляется в качестве синонима заступничества перед Аллахом. В этом случае оно означает право на почетное место у трона Аллаха, а не на получение прощения или таинственного объединения с ним. Чем ближе мусульманин к Аллаху, тем больше вероятность получения им хорошей рекомендации.

Для среднего мусульманина центральной фигурой, к которой он обращается со своими надеждами, желаниями, взглядами и томлениями, является Мухаммад. На протяжении многих столетий существования ислама его облик возрос до положения Мессии, и несмотря на то, что все мусульмане безапелляционно заявляют, что они поклоняются одному Аллаху, а их пророк только правдивый вестник, совершенно очевидно, что он имеет статус обязательного посредника между Богом и людьми.

Нур-и-Мухаммад: свет Мухаммада

Таинство еще не рожденного Мухаммада

Легенда о Мухаммаде трансформировала его из обычного человека в величайшее первоначальное творение Бога, из которого затем были созданы все ангелы, пророки, святые и смертные. Миф говорит, что вначале он был создан в качестве восхитительного света, и это духовное существо, созданное до сотворения всего остального, в народе известно как Нур-и-Мухаммад, Свет Мухаммада.

Во множестве исламских преданий эта история несколько варьируется, но в основе своей она сводится к тому, что вначале Аллах создал свет из вечного мрака, а из него — Нур Мухаммада. Из него он сотворил сладкую воду и благословил ее. Затем разделил ее на десять частей и из первой создал Великий Трон (ал-курси) небес, который установил над водами. Затем он сотворил перо (ал-калам) и приказал ему обходить трон в течение тысячи лет. Перо увидело имя Мухаммада, начертанное на троне. Из других частей воды Бог сотворил движущиеся создания. Однако ни одно из этих созданий не получило жизни до тех пор, пока Свет Мухаммада не закончил восхвалять Аллаха по завершении семидесяти тысяч лет.

Трансформация Мухаммада в небожителя первостепенной для дальнейшего созидания важности, по всей вероятности, является имитацией Логоса из Евангелия от Иоанна (Ин. 1:1–18) и особенно иудейской каббалистической концепции Адама Кадмона, который представлен в Каббале как первое божественное проявление и источник различных форм и идей. В исламе мы встречаемся с тем же порядком: вещи, существующие до создания мира, разделены на многие составляющие — Небесный Трон, Мессию, рай и ад. По всей вероятности, легенда «Свет Мухаммада» являлась адаптацией этой темы с целью придания личности простого пророка Аравии большей весомости и значимости.

В некоторых исламских письменных источниках эта история имеет продолжение и все больше напоминает рождественские рассказы из христианского Евангелия.

Однажды в ночь с пятницы на субботу, в день, когда арабы традиционно отправляются в паломничество, Свет Мухаммада был помещен во чрево Амины, матери Мухаммада. Небесные ангелы были счастливы и радовались тому, как невиданный, дивный свет (аналогия с Вифлеемской звездой) прошествовал по небесам и запечатлелся в ней. Когда Абд ал-Мутталиб, дед Мухаммада, увидел свет, он постучал в дверь Амины, но был сильно расстроен, так как Свет Мухаммада уже исчез. Он спросил у Амины, что это значило, и она ему ответила, что только что дала жизнь сыну.

Ниже приведен отрывок о том, что Мухаммад был послан Аллахом в виде сияющей лампы (сирадж-мунир):

      О пророк! Тебя Мы, истинно, послали свидетелем (деяний их), благовестителем (для верующих в Бога) и увещателем (против греха), зовущим к Богу с дозволения Его, и как светильник, льющий свет (на Истины Господни)…

(Сура 33:45-46)

Еще один отрывок Корана, имеющий отношение к Нур Мухаммаду, утверждает, что Мухаммад видел Аллаха при других обстоятельствах (сура 53:13). Это означает, что Свету Мухаммада, еще до его создания, предстало видение, которое было лицом Аллаха. Однако в данном случае совершенно очевидно, что в тексте речь идет о втором видении, посетившем Мухаммада на горе Хира в самом начале его миссии. С самых первых дней зарождения ислама Мухаммад представляется как светящийся пророк. Известно много высказываний, в которых он говорит о своем высоком положении великого Света. К нему даже обращаются как к нур ал-анвар (Свет Света), и это объясняет существование другой легенды о том, что пророк не отбрасывал тени.

Один из ранних мусульманских толкователей Халладж, вероятно, был первым, кто заговорил о двойственной природе пророка и объяснял это достаточно просто, примерно так. Он был вечным светом, из которого было создано все остальное, и выступал в качестве сирадж нубувва, «светильника пророчествования». А статус последнего рисула, посланника, он получил, появившись на земле как обычный человек. Здесь прослеживаются параллели с христианскими верованиями в Иисуса Христа, и, вероятно, возникновение исламской легенды в значительной степени обусловлено этими верованиями.

Важность видения пророка

После анализа мифа о Нур Мухаммаде неудивительно будет узнать, что самым счастливым даром в исламе, который надеются получить мусульмане, является видение пророка, известное как руйату-н-наби. Правоверный мусульманин может получить его различными путями, и это одно из самых страстных его желаний. Видение возлюбленного лица пророка может явиться фил манам, во сне, в котором истинно верующий видит перед собой его истинный образ; или он может явиться сразу после пробуждения мусульманина, который в этом случае становится свидетелем (шахид); или это может быть просто видение, возникающее перед мысленным взором, непрерывным взглядом (муракаба) не на само лицо пророка, а, скорее, на его сущность.

В ранней хадисской литературе существует много преданий, рассказывающих о видении лица Мухаммада. Они использовались как основание, фундамент для надежды на действительное проявление лица пророка. Большинство преданий написаны Абу Хурайрой. В них присутствует мистический элемент.

      Говорят, посланник Аллаха (да пребудет он с миром) сказал: «Благодаря Ему, в Чьих Руках находится жизнь Мухаммада, придет день, когда вы не сможете увидеть меня, и промелькнувшее мое лицо будет дороже собственной семьи, имущества и всего остального».

(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1260)

Люди полагают, что для того чтобы увидеть лицо Мухаммада, необходимо обладать огромными достоинствами. Мусульманские писатели утверждают, что лучший способ добиться такого видения — это призывать благословения на пророка. С их точки зрения, когда мусульманин в молитве приветствует Мухаммада пожеланиями мира, Аллах возвращает душу пророка в его тело и он может явиться и поприветствовать молящегося. Он слышит благословения группы своих последователей, а когда истинный его приверженец концентрируется на именах пророка и непрерывно призывает благословение на него, то благодать, исходящая от пророка, будет наполнять душу молящегося до тех пор, пока не произойдет слияние его духа с духом пророка, и тогда он сможет увидеть лицо Мухаммада в любое время, независимо от того, спит он или бодрствует. Ниже приведено предание, также приписываемое Абу Хурайре:

      Я слышал, как посланник Аллаха (да пребудет он с миром) сказал: «Тот, кто видит меня во сне, увидит меня и будучи бодрствующим (или: увидит меня, когда проснется), так как дьявол не сможет принять мое подобие».

(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1396)

Мусульманин должен молиться искренне, чтобы Аллах дал ему возможность увидеть лицо пророка, единственного, кто лицезрел лицо Аллаха. При этом верующий должен представлять, как пророк стоит перед ним, поскольку он всегда рядом с теми, кто страстно ищет его, а мысленное представление его бытия — просто прелюдия к действительному проявлению его присутствия.

Великий египетский ученый Джалал ад-Дин ас-Суйути утверждал, что удостоился подлинного видения пророка. Это произошло однажды ночью, когда он призывал большое количество благословений на Мухаммада. Неожиданно пророк вошел в дверь, и вся комната наполнилась светом. Затем он поманил к себе верующего, чтобы поцеловать его в уста, которые так страстно призывали на него благословения. Скромность ас-Суйути не позволила ему пойти на это, он повернул голову вбок, и пророк поцеловал его в щеку. В трепете он очнулся, пробудилась и его жена, и супруги почувствовали, как весь дом был наполнен ароматом пророка. От щеки верующего тоже распространялся такой же аромат, он не смывался на протяжении восьми дней.

Благодаря подобным свидетельствам Мухаммад приобрел в народном исламе образ возвышенного, мистического существа. Во всем мусульманском мире сердца правоверных наполнены его именем, мыслями и присутствием. Ни одному христианину не следует пренебрегать этим фактом почитания мусульманами своего пророка. Не следует неуважительно относиться к нему, а тем более каким бы то ни было образом оскорблять его при общении с мусульманами.

Следует признать, что феномен великого Света вселенной, каким представляют себе Мухаммада мусульмане, это камень преткновения перед всемирным распространением Евангелия. Это до известной степени искажает истинный облик Иисуса, Который в действительности обладал многими из тех качеств, что стремятся приписать пророку ислама.

Маулид ан-Наби: празднование дня рождения пророка

Празднование маулида

Одним из наиболее популярных праздников мусульманского мира является маулид ан-наби, празднование дня рождения Мухаммада. И хотя точная дата его появления на свет неизвестна, традиционно полагают, что он родился в день своей смерти, т. е. в 12-й день исламского месяца раби ал-аввал. Это очень популярный праздник у мусульман. Он был введен в Марокко в 1291 году Меринидом, правителем города Фес, и с тех пор широко празднуется в Магрибе (западная часть Северной Африки). Многие кланы этого региона претендуют на прямое потомство от пророка и очень серьезно чтут его память.

Церемония празднования популярна и в Египте, а в Индии она приобрела отчетливый индо-исламский характер. Здесь маулид ан-наби отмечается с большим размахом, поскольку проходит совместно с праздником урс (брачными церемониями). Одной из типичных особенностей праздника является украшение мечетей или иных зданий, доступных для широкой общественности, цветными огнями. Действо начинается с чтения Корана, особенно его Фатихи (Вводной главы), и продолжается декламацией религиозных стихов в честь пророка.

Огромное значение придается приготовлению особой пищи для коллективного угощения, хотя, например, в Турции весь день до заката люди держат пост. Одной из характерных особенностей этого вечера является пение религиозных песен газали в честь пророка. Зачастую восхваления, которые он получает, ставят Мухаммада на одну ступень с самим Аллахом.

В средние века маулид всенародно отмечался и в Мекке, но после захвата города в девятнадцатом столетии ультраортодоксами ваххабитами этот праздник был запрещен. В разных частях Индии праздник имеет местное значение; первые двенадцать дней месяца посвящены церемониям, процессиям, угощениям и каввали — песнопениям в честь пророка. В последний день устраивается грандиозный пир, бедным раздают еду. В некоторых частях Индии особое внимание уделяется реликвиям пророка. На всеобщее обозрение выставляются его волоски, во многих домах достают вырезанный на камне отпечаток его ступни. Блюда покрывают парчой и ставят на подставку, окруженную плюмажами из павлиньих перьев. Дома освещаются праздничными огнями, поют газали, звучит музыка, люди зажигают благовония и машут над ними плюмажами. Пять или шесть участников празднества ведут за собой большую процессию. В честь рождения пророка читают марсийю (элегию), которая сменяется дуруром — его благословением, подсчетами (муджизат) его чудес и поминанием (вафатнама) его смерти. Последнее прочитывается на местном наречии, чтобы все свидетели могли поскорбеть о его уходе.

В 1912 году день рождения пророка, 12-й день месяца раби ал-аввал, был объявлен в Оттоманской Империи всенародным праздником, и в этом статусе он по-прежнему отмечается в Пакистане. Города в этой стране украшаются флагами и вымпелами. Радио- и телевизионные программы посвящаются дню рождения Мухаммада, устраивается иллюминация. В Египте в его честь сочиняют поэмы и рассказывают фантастические легенды о его рождении. Звери и птицы, говорится в них, соревновались между собой за право ухаживать за пророком после его рождения и были разочарованы, когда это дело поручили кормилице Халиме. Звезды поздравляли друг друга с его рождением, и люди приходили издалека посмотреть на это чудо. Деревья тут же оделись листвой, и зацвели сады, и небо, казалось, собиралось прикоснуться к бесценной земле, на которой он был рожден.

Даже ортодоксальный ученый Ибн ал-Джуази писал в своей книге о маулиде, что Гавриил и все остальные ангелы провозгласили о его рождении, что Небесный Трон задрожал, гурии, юные райские девы, вышли из своих жилищ приветствовать его, и повсюду распространился аромат. Ридван, ангел, охраняющий ворота в Джаннат ал-Фирдаус — райские сады, предложил украсить небеса, а стаи птиц прилетали к Амине, и каждая несла с собой жемчужину. Когда Мухаммад родился, повествует легенда, Амина увидела свет, распространившийся по всей земле, и ангелы, окружив ее, пели хвалебные песнопения, прославляя Аллаха.

Эти легенды дали импульс к празднованию дня рождения Мухаммада, и хотя предпринимались многочисленные попытки модернизировать церемонию, все же эта красочная, яркая, фантастическая традиция осталась неотъемлемой частью празднества. Весь мусульманский мир будет продолжать преклоняться перед чудом рождения Мухаммада, а память о нем будет с любовью передаваться детям из поколения в поколение. Подобно многим другим популярным церемониям, ее соблюдение является обязательным для всех мусульман, и часть всенародной легенды об основателе ислама, конечно, останется в ней.

Маулид в истории ислама

Несмотря на свою популярность, маулид не принят повсеместно. Ортодоксальный ислам непоколебимо стоит на своих позициях, утверждая, что Мухаммад, хотя и является величайшим пророком, был всего лишь человеком, созданным Аллахом, поэтому все восхваления и почет должны оказываться только Богу. Маулид ан-наби рассматривается ими как бида, недозволенное новшество в исламе, и, следовательно, не может получить их одобрения. Законы и практика ислама вскоре после кончины пророка были определены для консервативных мусульман посредством иджмы, консенсуса ортодоксальных мусульманских теологов и правоведов. Задача ученых заключалась в поддержании всего того, что уже давно было определено относительно личности пророка и его религии. О нововведениях и ереси, подобной маулиду, не могло быть и речи, особенно после того, как церемония вознесла Мухаммада до высоты, противоречащей его традиционной пророческой модели.

Происхождение самой церемонии теряется в глубине веков, но известно, что о ней знали в двенадцатом столетии. Согласно суннитским историкам, первое празднование было устроено Музафар-ад-Дином Кокбуру, зятем известного египетского правителя Салах-ад-Дина. По мере роста в Египте суфизма, маулид быстро приобретал широкую популярность, а затем распространился и по другим мусульманским странам.

Теологи ортодоксального ислама, питающие глубокое уважение к памяти пророка, были глубоко обеспокоены нововведениями, идущими вразрез с увековеченными временем традициями ислама. Ибн Таймийа, очень консервативный исламский правовед, умерший в начале четырнадцатого столетия, строго осуждал введение новых праздников, в частности церемонии, посвященной рождению пророка. Его современник Ибн ал-Хаджж особенно критиковал участие в церемонии женщин и раскол между улама ислама (консервативными теологическими лидерами) и любителями вновь зародившегося празднества.

Так же, как глубоко уважаемый исламский теолог ал-Газали двумя столетиями ранее примирил движение суфийских мистиков с ортодоксальным исламом, другой великий исламский ученый должен был найти точку соприкосновения между различными фракциями в церемонии маулида. Джалал ад-Дина ас-Суйути, компетентного практически во всех аспектах ислама, одно время просили заняться сложной судьбой маулида и вывести заключение (фетву). Он исследовал эту проблему со всей объективностью, на которую был способен, и пришел к решению, которое хотя и не всех удовлетворило, но было молчаливо принято и привело к всеобщему примирению, а также к известной терпимости со стороны ортодоксов.

Он признал, что празднество было новшеством, не имеющим прецедента в оригинальных исламских текстах или записях, но тем не менее оно было безвредным и помогло укрепить любовь к Мухаммаду в мусульманских массах. Он определил эту церемонию как бида хасана, доброе нововведение, за которое можно получить вознаграждение, поскольку в нем ярко выражается уважение и прославление памяти Мухаммада. В действительности никто не возражал против излияния народной радости и счастья по поводу прихода в мир пророка, и так как праздник собирает мусульман, чтобы вместе почитать Коран и письменные свидетельства о его удивительном рождении, что сопровождается обильными угощениями и ничем больше, вряд ли кто-либо будет настаивать на запрещении этой церемонии.

Богослов уловил настроения ортодоксальных мусульман, которые утверждали, что они не смогли найти ни в Коране, ни в сунне пророка никаких оснований для проведения этого праздника. Он очень серьезно отнесся к претензиям ученого ал-Факихани, который настойчиво возражал против участия в празднике женщин, чье пение и раскачивания были не чем иным, как жестами похоти и страсти, и против веселящихся людей. Они, по его мнению, были бездельниками, заинтересованными только в заполнении своих желудков, а само празднество направлено на разрушение страха перед Днем Страшного суда. Ответ Джалал ад-Дина ас-Суйути заключался в следующем: хотя оппоненты и не смогли найти в Коране упоминания об этом празднике, это не означает, что он был неизвестен. Он заручился поддержкой ал-Байхаки, который приводил цитаты из предания, рассказанного одним из близких сподвижников пророка, Анаса, о том, что иногда Мухаммад раздавал пожертвования в честь своего дня рождения. И все-таки ас-Суйути выразил свое несогласие с излишествами, которые так яростно клеймил ал-Факихани.

Тогда же церемония была в основном принята, и, несмотря на недавние попытки снова осудить ее, она будет по-прежнему оставаться одной из особенностей народного ислама.

Чудеса, приписываемые Мухаммаду

Коран — единственное чудо Мухаммада

Одним из самых больших заблуждений народного ислама является вера в то, что Мухаммад совершил огромное количество чудес, многие из которых описаны в хадисах. Коран совершенно недвусмысленно высказывается, что он никогда не требовал совершать чудеса. Поскольку книга является самым ранним источником ислама, то данное заявление следует считать доказательством того, что Мухаммад этого не делал. Перед вами отрывок из Корана на эту тему:

      И говорят неверные: «Что же ему от Господа его не послано Знаменье?» Но ты — всего лишь увещатель: ведь есть у всякого народа водитель (правого пути, что им назначен от Аллаха).

(Сура 13:7)

Поскольку языческое идолопоклонство отвергало свидетельства (аят) прежних апостолов, то вряд ли была необходимость предъявлять их еще. Коран постоянно возражает против аргументов неверующих, что Аллах должен представить доказательства своего управления, наделив полномочиями своих посланников. Вероятно, курайшиты резко отвечали Мухаммаду, что они не понимают, почему Аллах призвал обычного человека, похожего на них, к которому они вряд ли могут питать какое-либо доверие. В ответ на это Коран говорил, что если бы по земле ходили ангелы, то, вероятно, Аллах послал бы к ним ангела. И они отвергают посланника человека не потому, что его послание неубедительно, а из-за собственного неверия и неблагодарности (сура 17:94–99). Они провоцируют Мухаммада совершать чудеса, в ответ на что он еще раз повторяет, что он всего лишь вестник истины Аллаха и, будучи обыкновенным человеком, не наделен властью творить чудеса:

      И говорят они: «Тебе мы не поверим, пока не изведешь нам из земли источник животворной влаги, или, имея сад из пальм и виноградных лоз, ты между ними не прольешь стремительные реки; или на нас небесный свод не спустишь — кусками — как пророчествуешь ты, или с Аллахом не придешь и ангелов нам (не представишь); иль если у тебя не будет дома с золотым убранством, иль если ты по лестнице на небо не взойдешь, — да и тогда мы не уверим в восхождение твое, пока ты нам не спустишь Книгу, которую могли бы мы прочесть». Скажи: «Хвала Владыке моему! Неужто не являюсь я обычным, смертным человеком, (кто) на посланничество Господом (назначен)?»

(Сура 17:90–93)

Будь Мухаммад действительно чудотворцем, будь все легенды о чудесах, совершенных им еще в детстве и описанных в преданиях, действительно верны, ему не составило бы никакого труда ответить на все эти провокации. В каком бы месте Корана ни задавался вопрос, может ли он действительно повторить свидетельства предыдущих пророков, ответ был всегда неизменен — нет.

Существует предание, дополняющее учение Корана, подтверждающее неспособность Мухаммада совершать чудеса. Оно гласит, что Коран сам по себе является уникальным феноменом и не требуется никаких иных доказательств призвания Мухаммада свыше, даже несмотря на то, что прежние пророки нуждались в свидетельствах, подтверждающих их божественное призвание:

      Рассказывал Абу Хурайра, что посланник Аллаха (да пребудет он с миром) заметил: «Никогда еще не было пророка среди пророков, которому не было даровано свидетельство среди свидетельств, дарованных (прошлым пророкам). Человечество верило в это, и истинное откровение было ниспослано мне (Священный Коран), который Аллах открыл мне. Надеюсь, у меня будет огромное количество последователей в День Воскресения из мертвых».

(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 90)

Несмотря на эти убедительные аргументы, традиционная исламская литература переполнена историями о великих чудесах, якобы сотворенных пророком, и поскольку огромное количество мусульман во всем мире искренне верит в них, было бы полезным описать некоторые наиболее известные из чудес.

Чудеса пророка в исламской традиции

Многие из приписываемых пророку чудес легендарны по своему характеру и имеют отношение к способности природы и ее части — животного мира — общаться с ним и признавать его за истинного пророка Бога. Народные поэты на заре тысячелетия любили пересказывать историю о газели, которая попала в силки жестокого охотника. Мухаммад проходил мимо и вдруг увидел заливающуюся слезами антилопу, которая оплакивала двух своих детенышей, умирающих в пустыне от жажды. Положение несчастного животного варьировалось в различных поэтических источниках, но суть оставалась одна — Мухаммад побеседовал с ней и, после того как она поведала ему свою горестную историю, отпустил ее. Когда вернулся охотник и предъявил пророку претензии по поводу освобождения антилопы, Мухаммад ответил, что она обещала вернуться, и поскольку его имя было Мухаммад Амин, Верный, то, если она не вернется, он останется вместо нее. Тем временем показалась газель с одним из своих детенышей. Животные припали к ногам пророка и поцеловали их. Охотник, потрясенный увиденным, без оглядки бросился в объятия ислама. Существует масса подобных историй, в которых вместо антилопы выступали змеи и прочие создания, все они разговаривали с Мухаммадом. Поэты и художники охотно живописали эти чудеса.

Мусульмане, страстно желавшие подтвердить правдивость всех якобы сотворенных Мухаммадом чудес, утверждали, что по крайней мере одно из них основано на тексте Корана. Имеется в виду случай, когда курайшиты-язычники провоцировали пророка привести доказательства своей миссии, и в ответ он просто разделил луну надвое. Ниже приведен отрывок из Корана, на который обычно ссылаются:

      Час (Божьего суда) настал, и раскололся месяц. Но даже если их глазам предстанет ясное знамение (Аллаха), они отворотятся от него и скажут: «Сие лишь временное колдовство».

(Сура 54:1–2)

Это происшествие, говоря словами Корана, известно как Шакку-л-камар, «разделение луны». Многие мусульманские ученые уверены, что если толковать строки в контексте самого отрывка Корана, из которого они взяты, то случай этот является очевидным свидетельством неизбежности Дня Страшного суда. Слово «час» соотносят с Последним Часом, и хотя в стихе используется прошедшее время, из других отрывков совершенно ясно, что прошедшие времена, говоря с исторической точки зрения, — это определенный способ показать необратимость природы будущего исхода всего живущего и существующего.

Есть и другие аргументы, а именно: если бы такое поразительное явление, как разделение луны, действительно когда-либо имело место, то наверняка было бы много письменных документов, подтверждающих этот факт. Но, несмотря на их отсутствие, вера в совершенное чудо очень сильна. В тексте хадиса читаем:

      Анас рассказывал, что люди потребовали от посланника Аллаха (да пребудет он с миром) показать чудо, и он показал им разделенную луну.

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 4, с. 533)

В предании говорится, что когда курайшиты действительно обратились к Мухаммаду с просьбой разделить луну надвое, он поинтересовался, станут ли они верующими, если он сделает это. Ответ был утвердительным. Мухаммад обратился с молитвой к Аллаху о том, чтобы чудо произошло, и тут же луна разделилась пополам. Затем он обратился к людям с просьбой стать свидетелями произошедшего. Две половинки луны так далеко находились друг от друга, что между ними можно было видеть гору Хира. Однако пророку ответили, что это в чистом виде колдовство, и никто не подтвердит, что видел его, поскольку ясно, что это оптический обман, вызванный ворожбой.

Некоторые чудеса, приписываемые Мухаммаду, скопированы с Библии и имеют четкие параллели с жизнью Иисуса и других пророков. Существует предание, подобное истории о том, как Иисус накормил пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами:

      Однажды в путешествии закончилась пища, и люди дошли до нищеты. Они пошли к посланнику (да пребудет он с миром) и попросили разрешения зарезать своих верблюдов, и он согласился. Умар встретил их по пути, и они рассказали ему об этом, и он сказал: «Как вы собираетесь выжить после того, как забьете верблюдов?» Затем он пошел к посланнику и сказал: «О посланник Аллаха! Как же они выживут после того, как зарежут своих верблюдов?» Посланник Аллаха приказал Умару: «Созови людей, и пусть они принесут всю еду, которая еще осталась». Были расстелены шкуры, и вся походная пища была сложена на них. Посланник Аллаха поднялся и попросил Аллаха благословить ее, затем он направил людей за посудой, и они начали брать из этой кучи до тех пор, пока каждый не взял себе достаточное количество. Затем посланник Аллаха сказал: «Я свидетельствую, что никто не имеет права, чтобы ему поклонялись, кроме Аллаха, а я его посланник».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 3, с. 401)

Это предание написано в духе народного ислама, где пророк был вознесен от предела его исторической роли простого вестника до филантропа, мистического святого, чудотворца и совершенной модели для всего мусульманского мира. В данном случае не вызывает сомнения явный плагиат, и вновь видна попытка вознести Мухаммада с уровня обычного человека до уровня Мессии.

Другое не менее популярное в мусульманском мире предание повествует о том, как Мухаммад сотворил чудо, наполнив пустой горшок водой из своих пальцев:

      Анас бин Малик рассказывал: «Я видел посланника Аллаха (да пребудет он с миром), когда подошло время молитвы Аср, и люди искали воду, дабы совершить омовение, но не могли найти ее. Позже вода (полный горшок) для омовения была принесена к посланнику Аллаха. Он опустил руки в горшок и сказал людям совершить омовение из него. Я видел воду, выливающуюся из-под его пальцев до тех пор, пока все не совершили омовение (это было одно из чудес пророка)».

(Ас-Сахих ал-Бухари, том 1, с. 118)

Еще одна история, очень любимая поэтами и пересказываемая снова и снова на протяжении столетий, повествует о хуннане, вздыхающем пальмовом стволе. В первые дни пребывания в Медине Мухаммад во время молитвы опирался на ствол пальмы. Позже на этом месте была воздвигнута кафедра, мимбар, а ствол унесли. Став никому не нужным, ствол вздыхал, страстно желая прикосновений рук пророка. Услышав о его горе, пророк велел принести дерево обратно.

На протяжении столетий мусульмане, движимые глубокой любовью к своему пророку, не задаваясь никакими вопросами, принимают и пересказывают эти легенды. Создается впечатление, что любая история, возвеличивающая его образ, будет сразу же принята в своем первозданном виде. Образ Мухаммада в народном исламе сегодня больше является порождением фантазии его ревностных поклонников, нежели оригиналом. Превращение пророка в Мессию не сразу делает очевидным то, что ислам предлагает миру. Однако ищущий человек вскоре все поймет, стоит ему только осознать положение, которое Мухаммад занимает в сердцах и умах обычных мусульман.

Библиография

• Ahmad, Barakat. Muhammad and the Jesus. Vikas Publishing House, New Delhi, India. 1979 (Ахмад Баракат. Мухаммад и Иисус.)
• Ahmed, Maulvi M.I. The Authenticated Miracles of Mohammad. Award Publishing House, New Delhi, India. 1982 (Ахмед Маулви. Установленные чудеса Мухаммада).
• Andrae, Tor. Mohammed: The Man and His Faith. Charles Scribner’s Sons, New York, USA. 1936 (Андре Тор. Мухаммад: Человек и его вера).
• Anonymous. The Life of Mahomet, or, The History of that imposture. For the Booksellers, London, UK. 1799 (Аноним. Жизнь Мухаммада, или История этого мошенничества).
• Archer, John C. Mystical Elements in Mohammed. AMS Press, New York, USA. N.d. (1924) (Арчер Джон К. Элементы мистики в Мухаммаде).
• Armstrong, Karen. Muhammad: A Western Attempt to Understand Islam. Victor Gollancz Ltd, London, UK. 1991 (Армстронг Карен. Мухаммад: Западные попытки понять ислам).
• Azzam, Abd-al-Rahman. The Eternal Message of Muhammad. Quarter Books, London, UK. 1979 (Аззам Абд-ал-Рахман. Вечное послание Мухаммада).
• Balyuzi, H.M. Muhammad and the Course of Islam. George Ronald, Oxford, UK. 1976 (Бальузи Х.М. Мухаммад и путь ислама).
• Bodley, R.V.C. The Messenger: The Life of Mahommed. Greenwood Press, Wesport, USA. 1969 (1946) (Бодли Р. В. К. Посланник: Жизнь Мухаммада).
• Bosworth-Smith, R. Mohammed and Mohammedanism. Smith, Elder & Co., London, UK. 1876 (1731) (Босуорт-Смит Р. Мухаммад и мухаммадизм).
• Boulainvilliers, Count of. The Life of Mahomet. Darf Publishers Ltd., London, UK. 1983 (1731) (Буленвилье. Жизнь Мухаммада).
• Cook, Michael. Muhammad. Oxford University Press, Oxford, UK. 1983 (Кук Майкл. Мухаммад).
• Cragg, Kenneth. Muhammad and the Christian. Darton, Longman & Todd Ltd., London, UK. 1984 (Крэгг Кеннет. Мухаммад и христиане).
• Dashti, Ali. 23 Years: A Study of the Prophetic Career of Muhammed, George Allen & Unwin, UK. 1985 (Дашти Али. 23 года: Изучение пророческой карьеры Мухаммада).
• Dermenghem, Emile. The Life of Mahomet. George Routledge & Sons Ltd., London, UK. 1930 (Дерменгем Эмили. Жизнь Мухаммада).
• Dibble, R.F. Mohammed. Hutchinson & Co. (Publishers) Ltd., London, UK. N.d. (Диббл Р. Ф. Мухаммад).
• Edwardes, Michael (ed.) The Life of Muhammad. The Folio Society, London, UK. 1964 (Эдвардс Майкл. Жизнь Мухаммада).
• Gabrieli, Francesco. Muhammad and the Conquests of Islam. World University Library, London, UK. 1968 (Габриэль Франческо. Мухаммад и завоевания ислама).
• Glubb, John Bagot. The Life and Times of Muhammad. Hobber and Stoughton, London, UK. 1979 (1970) (Глаб Джон Бейгот. Жизнь и времена Мухаммада).
• Guillaume, Alfred. New Light on the Life of Muhammad. Manchester University Press, Manchester, UK. 1960 (Джуиллаум Альфред. Новый свет на жизни Мухаммада).
• Haykal, Muhammad Husayn. The Life of Muhammad. North American Trust Publications, USA. 1976 (Хайкал Мухаммад Хусайн. Жизнь Мухаммада).
• Ibrahim, S.B. & Dinet, E. The Life of Mohammad, Prophet of Allah. Chartwell Books Incorporated., Secaucus, USA. 1990 (Ибрагим С.Б. и Дайнет Е. Жизнь Мухаммада, пророка Аллаха).
• Irving, Washington. Lives of Mahomet and his Successors. Baudry’s European Library, Paris, France. 1850 (Ирвинг Вашингтон. Жизнь Мухаммада и его преемников).
• Idem. The Life of Mahomet. Everyman’s Library, London, UK. 1920 (1911) (Он же. Жизнь Мухаммада).
• Kamal-ud-Din, The Khawaja. The Ideal Prophet. The Basheer Muslim Library, Woking. UK. 1925 (Камал-ад-Дин Хавайа. Идеальный пророк).
• Kaptein, N. J. G. Muhammad’s Birthday Festival. E. J. Brill, Leiden, The Netherlands. 1993 (Каптейн Н. Д. Г. Праздник дня рождения Мухаммада).
• Khan, Syed Ahmad (Bahador). The Life of Mohammed. Sh. Mubarak Ali, Lahore, Pakistan. 1979 (1870) (Хан Сайед Ахмад (Бахадор). Жизнь Мухаммада).
• Koelle, S.W. Mohammed and Mohammedanism Critically Considered. Rivingtons, London, UK. 1889 (Келле С.В. Критическое рассмотрение Мухаммада и мухаммадизма).
• Lings, Martin. Muhammad. George Allen & Unwin/The Islamic Texts Society, London, UK. 1983 (Лингс Мартин. Мухаммад).
• al-Majlisi, Allama Muhammad Baqir. The Life and Religion of Muhammad. The Zahra Trust, San Antonio, USA. 1982 (1850) (ал-Маджлиси Аллама Мухаммад Бакир. Жизнь и религия Мухаммада).
• Margoliouth, D.S. Mohammed. Blackie and Son Ltd., London & Glasgow, UK. 1939 (Марголиус Д. С. Мухаммад).
• Idem. Mohammed and the Rise of Islam. AMS Press, New York, USA. 1978 (1905) (Он же. Мухаммад и подъем ислама).
• Idem. The Relations between Arabs and Israelites prior to the Rise of Islam. Kraus Reprint, Munich, Germany. 1980 (1924) (Он же. Взаимоотношения между арабами и израильтянами до зарождения ислама).
• Muir, Sir William. Mahomet and Islam. The Religious Tract Society, London, UK. 1895 (Муир сэр Уильям. Магомет и ислам).
• Idem. The Life of Mahomet. (4 volumes). Smith, Elder & Co., London, UK. 1861 (Он же. Магомет).
• Idem. The Life of Mahomet. Smith, Elder & Co., London, UK. 1894 (1877) (Он же. Магомет).
• Idem. The Life of Mohammed from Original Source. John Grant, Edinburg, UK. 1923 (1912) (Он же. Магомет из оригинальных источников).
• Nadwi, Abu’l Hasan Ali. Muhammad Rasulullah. Islamic Research and Publications, Lucknow, India. 1979 (Радви Абул Хасан. Жизнь посланника Аллаха).
• O’Leary, De Lacy. Arabia Before Muhammad. AMS Press, New York, USA. 1973 (1927) (О’Лири Де Лейси. Аравия до Мухаммада).
• Orlandi, Enzo (ed.). The Life and Times of Mohammed. Paul Hamlyn, London, UK. 1968 (Орланди Энцо. Жизнь и времена Мухаммада).
• Prideaux, Dr. Humphrey. The True Nature of Imposture Fully Display’d in the Life of Mahomet.
• E. Curll Printers, London, UK. 1723 (1697) (Прайдекс д-р Хампфри. Истинная природа мошенничества, полностью продемонстрированная в жизни Мухаммада).
• Rahman, Afzalur. Muhammad: Blessing to Mankind. The Muslim Schools Trust, London, UK. 1979 (Рахман Афзалур. Мухаммад: Благословение человечеству).
• Rodinson, Maxime. Mohammed. Pelican Books, Harmondworth, UK. 1973 (1971) (Родинсон Максим. Мухаммад).
• Sarwar, Hafiz Ghulam. Muhammad: The Holly Prophet. Sh. Muhammad Ashraf, Lahore, Pakistan. 1969 (Сарвар Хафиз Гулам. Мухаммад: Святой пророк).
• Schimmel, Annemarie. And Muhammad Is His Messenger. The University of North Carolina Press, Chapel Hill, USA. 1985 (Шиммель Аннамария. И Мухаммад — Его посланник).
• Seguy, Marie-Rose. The Miraculous Journey of Mahomet. The Scolar Press Limited, London, UK. 1977 (Сеги Мария-Роза. Чудесное путешествие Мухаммада).
• Siddiqui, Abdul Hamid. The Life of Muhammad. Islamic Publications Limited, Lahore, Pakistan. 1975 (Сиддики Абдул Хамид. Жизнь Мухаммада).
• Stobart, J. W. H. Islam and Its Founder. Society for Promoting Christian Knowledge, London, UK. 1876 (Стобарт Д. В. Х. Ислам и его основатель).
• Watt, W. Montgomery. Muhammad at Mecca. Oxford University Press, Oxford, UK. 1972 (1953) (Уотт В. Монт-гомери. Мухаммад в Мекке).
• Idem. Muhammad at Medina. Oxford University Press, Oxford, UK. 1962 (1956) (Он же. Мухаммад в Медине).
• Idem. Muhammad: Prophet and Statesman. Oxford University Press, Oxford, UK. 1975 (1961) (Он же. Мухаммад: Пророк и политик).
• Idem. Muhammad’s Mecca. Edinburgh University Press, Edinburgh, UK. 1988 (Он же. Мекка Мухаммада).
• Wessels, Antonie. A Modern Arabic Biography of Muhammad. E. J. Brill, Leiden, The Netherlands. 1972 (Вессель Энтони. Современная арабская биография Мухаммада).
• Zafrulla Khan, Muhammad. Muhammad: Seal of Prophets. Routledge and Kegan Paul, London, UK. 1980 (Зафрулла Хан Мухаммад. Мухаммад: Печать пророков).
• Zain, Syed Abu Zafar. The Prophet of Islam: The Ideal Husband. Kazi Publications, Chicago, USA. 1979 (Зейн Сайед Абу Зафар. Пророк ислама: Идеальный муж).

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru