Мухаммад – пророк ислама

Джон Гил­крист

Оглав­ле­ние:



Глава первая. Аравия в доис­лам­ский период

Язы­че­ская Аравия

Аравия до Мухам­мада

Мы очень мало знаем об Аравии доис­лам­ского пери­ода. Древ­ние исто­рики в своих трудах неча­сто упо­ми­нали об этих землях, и, судя по всему, там не про­ис­хо­дило ничего зна­чи­тель­ного, что при­влекло бы к арабам вни­ма­ние осталь­ного мира. Первый извест­ный город носил имя Макках (Мекка). Это было посе­ле­ние в пустыне, неда­леко от Крас­ного моря, в центре Ара­вий­ского полу­ост­рова, изна­чально суще­ство­вав­шее как ком­мер­че­ский центр, и бес­чис­лен­ные кара­ваны вер­блю­дов ходили оттуда тор­го­вать на север.

Арабы состав­ляли мно­го­чис­лен­ные пле­мена, кото­рые зача­стую враж­до­вали друг с другом. Племя курайш чис­ленно доми­ни­ро­вало в Мекке; оно дели­лось на неболь­шие группы, такие, как бану хашим (в кото­рой родился Мухам­мад) и бану умайя (из кото­рой про­ис­хо­дили самые лютые его враги). В Аравии не было единой власти, и если одно племя под­вер­га­лось напа­де­нию со сто­роны дру­гого, то по суще­ство­вав­шему обычаю постра­дав­шие сами могли при­нять выкуп за погиб­шего или попы­таться убить кого-нибудь из напа­дав­ших в каче­стве воз­мез­дия. Если в семье рож­дался сын, устра­и­ва­лось гран­ди­оз­ное празд­но­ва­ние, но если рож­да­лась дочь, семья вся­че­ски скры­вала этот факт. Рож­де­ние доче­рей вос­при­ни­ма­лось как несча­стье, и ново­рож­ден­ных дево­чек нередко хоро­нили заживо.

Раз в году на четыре месяца между пле­ме­нами воца­ря­лось пере­ми­рие: при­чи­ной этому слу­жило огром­ное коли­че­ство палом­ни­ков, сте­кав­шихся в Мекку на раз­но­об­раз­ные ярмарки (базары), устра­и­ва­е­мые в честь раз­лич­ных идолов, кото­рым покло­ня­лись арабы. На этих ярмар­ках мест­ные поэты (шуара) состя­за­лись в своем твор­че­стве. Поэзия была очень попу­лярна в Аравии, и до нас дошли многие образцы доис­лам­ского поэ­ти­че­ского искус­ства. Но, несмотря на это, многих поэтов счи­тали мен­тально непол­но­цен­ными (мадж­нун), а обра­ще­ние к поэту кахин (пред­ска­за­тель) рас­це­ни­ва­лось как оскорб­ле­ние.

Среди арабов было очень широко рас­про­стра­нено идо­ло­по­клон­ство. Покло­не­ние камням счи­та­лось обыч­ным явле­нием, причем вне зави­си­мо­сти от того, при­да­ва­лась ли им форма идолов или они уста­нав­ли­ва­лись на пье­де­стал в своем пер­во­здан­ном виде. Многие из них при­но­си­лись в Мекку на ярмарки, иногда их остав­ляли в храме Кааба — архи­тек­тур­ном соору­же­нии в виде куби­че­ской кон­струк­ции, рас­по­ло­жен­ном в центре города и слу­жив­шем важ­ней­шим цен­тром идо­ло­по­клон­ства в язы­че­ской Аравии. Задолго до при­хода ислама рим­ский исто­рик Диодор Сикул отме­чал, что в Аравии суще­ствует храм, глу­боко почи­та­е­мый ара­бами. Веро­ят­нее всего, он имел в виду Каабу. Однако до наших дней дошло очень незна­чи­тель­ное коли­че­ство запи­сей о собы­тиях той эпохи, и все знания, кото­рыми мы рас­по­ла­гаем сего­дня, почерп­нуты из более позд­них ислам­ских источ­ни­ков.

Джа­хи­лийя — Время неве­же­ства

Наши весьма огра­ни­чен­ные знания об Аравии, веро­ятно, явля­ются пока­за­те­лем повсе­мест­ного неве­же­ства, рас­про­стра­нен­ного среди арабов в древ­ние вре­мена. Во многих обла­стях их жизни имело место вли­я­ние хри­сти­ан­ского и иудей­ского веро­уче­ний, но в целом в стране пре­ва­ли­ро­вали язы­че­ские пред­рас­судки и все типич­ные про­яв­ле­ния идо­ло­по­клон­ства. Неуди­ви­тельно, что мусуль­ман­ские исто­рики име­нуют те дни Джа­хи­лийей — Вре­ме­нем неве­же­ства. Ислам нашел здесь пло­до­род­ную почву, в кото­рую и посеял семена моно­те­изма.

Кааба явля­лась алта­рем араб­ского язы­че­ства. Ислам­ские пре­да­ния гово­рят, что изна­чально она была воз­двиг­нута Адамом, хотя Коран утвер­ждает, что ее осно­ва­ние было зало­жено Ибра­хи­мом и его сыном Исма­и­лом. Но, несмотря на это, для поко­ле­ний арабов, живших до про­рока Мухам­мада, она стала цен­тром идо­ло­по­клон­ства. Особое зна­че­ние имел черный камень (ал-хаджар ал-асвад), встро­ен­ный в северо-восточ­ный угол храма. Невоз­можно ска­зать с уве­рен­но­стью, был ли ему придан облик идола, но его статус важ­ней­шей части свя­ти­лища сохра­ня­ется, и даже в наши дни мусуль­ман­ские палом­ники целуют его, когда обхо­дят вокруг Каабы.

По сосед­ству с Каабой нахо­ди­лись два неболь­ших холма — ас-Сафа и ал-Марва. На первом рас­по­ла­гался идол Исаф, а на втором подоб­ное ему боже­ство — Наила. Легенда гласит, что когда-то это были муж­чина и жен­щина, кото­рые сожи­тель­ство­вали в Каабе и были пре­вра­щены в камень за свое бес­стыд­ное пове­де­ние. Обычно араб­ские языч­ники дотра­ги­ва­лись до этих фигур в про­цессе цере­мо­нии палом­ни­че­ства. Риту­аль­ный обход этих двух холмов и сего­дня рас­про­стра­нен среди ислам­ских палом­ни­ков, несмотря на его явно язы­че­ское про­ис­хож­де­ние. Коран оправ­ды­вает эту прак­тику, объ­яс­няя ее тем, что два холма нахо­дятся между «сим­во­лами Аллаха» и нет ника­кого греха в том, чтобы обойти их (сура 2:158). Сего­дня они объ­еди­нены в огром­ный ком­плекс — Вели­кую Мечеть Мекки, кото­рая постро­ена вокруг Каабы, а само свя­ти­лище рас­по­ла­га­ется в откры­том внут­рен­нем дворе.

Идо­ло­по­клон­ство арабов-языч­ни­ков

Коран упо­ми­нает о боль­шом коли­че­стве идолов, глу­боко почи­та­е­мых ара­бами, но уди­ви­тель­ным обра­зом умал­чи­вает о Хубале — можно ска­зать, глав­ном боже­стве Каабы. Люди пле­мени курайш при­пи­сы­вали этому боже­ству победу, кото­рую они одер­жали, разбив воинов Мухам­мада в битве при Ухуде (о ней будет рас­ска­зано позже). Гене­ти­че­ски это боже­ство, веро­ятно, вос­хо­дит к Ваалу, язы­че­скому богу, кото­рый так часто уводил изра­иль­тян с истин­ного пути и кото­рому Илия бросил вызов на горе Кармил. Скульп­тура Хубала была уста­нов­лена в нише над свя­щен­ным источ­ни­ком в Каабе и раз­ру­шена Мухам­ма­дом, когда он на склоне жизни заво­е­вал Мекку. До наших дней сохра­ни­лась наба­тей­ская руко­пись, отно­ся­ща­яся к доис­лам­скому пери­оду, в кото­рой упо­ми­на­ется имя Хубала. В ней гово­рится о том, что образ идола был выре­зан из сер­до­лика, у него была золо­тая рука, при­креп­лен­ная после того, как преж­няя была отбита. Араб­ские языч­ники при­хо­дили к Хубалу, чтобы узнать буду­щее, кото­рое пред­ска­зы­ва­лось гада­нием с помо­щью стрел.

В Коране упо­ми­на­ются имена трех жен­ских божеств — ал-Лат, ал-Узза и Манат (сура 53:19–20). Ал-Лат почи­тало глав­ным обра­зом племя тхакиф, жившее в посе­ле­нии ат-Таиф на востоке от Мекки. В городе покло­ня­лись мас­сив­ной статуе богини. После того как Мухам­мад раз­ру­шил всех идолов в районе Мекки, гибель именно этой богини вызвала огром­ную горечь у ее почи­та­те­лей. Пре­да­ние гласит, что извест­ный Амр б. Луайи уста­но­вил статую ал-Уззы в Нахле, неболь­шой дере­вушке непо­да­леку от Мекки, и ее почи­та­тели счи­тали себя не вправе совер­шать палом­ни­че­ство в Мекку до тех пор, пока они не обой­дут вокруг своей свя­тыни. Манат покло­ня­лись пле­мена аус и хаз­радж, жившие к северу от Мекки, в городе Йасриб, позже извест­ном как ал-Мадина (Медина), после того как Мухам­мад стал вождем в этом реги­оне и обра­тил в ислам оба пле­мени. Тот же Амр уста­но­вил изва­я­ние Манат в Кудейде, на побе­ре­жье Крас­ного моря, а ее почи­та­тели, совер­ша­ю­щие палом­ни­че­ство в Мекку, не брили себе головы, не выра­зив своего почте­ния у ее алтаря. Пре­да­ние гласит, что Амр б. Луайи воз­двиг скульп­туру Хубала в Каабе, при­об­ретя ее во время одного из своих путе­ше­ствий в Сирию.

Несо­мненно, что три жен­ских боже­ства счи­та­лись «дочерьми Аллаха», Бога, кото­рому сего­дня посвя­щена Кааба (извест­ная как Бей­тулла — Дом Аллаха). Коран под­вер­гает осме­я­нию идею нали­чия у Аллаха доче­рей, тем более что араб­ские языч­ники пред­по­чи­тали иметь сыно­вей (суры 16:57, 52:39). Быто­вало также мнение, что эти три жен­щины высту­пали в роли посред­ни­ков между про­ся­щими и Алла­хом.

Коран при­знает Аллаха Все­дер­жи­те­лем, един­ствен­ным в мире Богом. Аллаху покло­ня­лись еще до воз­ник­но­ве­ния ислама, и это под­твер­жда­ется Кора­ном. В нем гово­рится, что языч­ники при­зы­вали Аллаха исклю­чи­тельно для того, чтобы он защи­тил их во время пла­ва­ния под пару­сами, но стоило ему в цело­сти и сохран­но­сти доста­вить их на твер­дую землю, как он немед­ленно должен был раз­де­лить бурные потоки бла­го­дар­но­сти со всеми осталь­ными язы­че­скими богами, что вряд ли радо­вало его (сура 29:65). В другом же случае, повест­вует Коран, языч­ники обру­шили на него свои самые изощ­рен­ные руга­тель­ства и бого­хуль­ства (сура 6:108). В мире не суще­ствует доку­мен­тов, опи­сы­ва­ю­щих образ Аллаха, и хотя неко­то­рые писа­тели пыта­ются отож­де­ствить его с дру­гими араб­скими богами, нет ника­ких реаль­ных дока­за­тельств, под­дер­жи­ва­ю­щих эту версию.

Счи­та­ется, что при­зна­ние Аллаха в каче­стве един­ствен­ного Бога, духов­ного пра­ви­теля все­лен­ной берет свое начало в кон­так­тах арабов с иуде­ями и хри­сти­а­нами, осев­шими в Аравии или про­хо­див­шими через ее земли. Известно, что хри­сти­ане, гово­рив­шие на древне­си­рий­ском языке (или его восточно-ара­мей­ском диа­лекте), назы­вали Бога Алаха. Пред­по­ла­га­ется, что назва­ние это про­ис­хо­дит от древ­не­ев­рей­ского Элохим, т. е. Бог. Вполне воз­можно, что имя Аллах берет свое начало от этого древне­си­рий­ского имени Бога, осо­бенно если учесть, что араб­ские хри­сти­ане тоже име­но­вали Бога Алла­хом и про­дол­жают так назы­вать его по сей день.

Согласно другим источ­ни­кам, это назва­ние про­изо­шло от слова ал-илах, что озна­чает Бог. Однако в доис­лам­ской исто­рии нет ника­ких све­де­ний, под­твер­жда­ю­щих правоту этой гипо­тезы. Каким бы ни было ори­ги­наль­ное араб­ское назва­ние, оно исполь­зу­ется в Коране как истин­ное имя Бога, а не как ней­траль­ное назва­ние отдельно взя­того боже­ства. Имя это сродни имени Яхве времен Вет­хого Завета. Абсо­лют­ное еди­но­бо­жие Аллаха явля­ется основ­ной темой Корана; из него скла­ды­ва­ется догма ислам­ского веро­ис­по­ве­да­ния — Ла иллаха илла ллаху, что озна­чает «нет Бога, кроме Аллаха».

Доис­лам­ская Аравия пред­став­ляла собой тер­ри­то­рию, на кото­рой шли непре­рыв­ные войны между пле­ме­нами, но среди них, несмотря на это, дей­ство­вали непи­са­ные законы, лежа­щие в основе их общ­но­сти. В первую оче­редь, люди были пре­даны своей семье или пле­мени, честь кото­рых должна была сохра­няться любой ценой. Ислам пред­опре­де­лил раз­ру­ше­ние многих тра­ди­ций, кото­рые рев­ностно под­дер­жи­ва­лись не одним поко­ле­нием до его зарож­де­ния. Так, пре­дан­ность мусуль­ма­нина Аллаху и ислам­ской вере, постав­лен­ная над тра­ди­ци­он­ной пре­дан­но­стью семье и пле­мени, яви­лась одним из ново­вве­де­ний, ужа­сав­ших арабов-языч­ни­ков. Но глав­ной тра­ди­цией доис­лам­ской Аравии, с кото­рой учение Мухам­мада обо­шлось осо­бенно жестко, было покло­не­ние неис­чис­ли­мым идолам и обра­зам, сим­во­ли­зи­ру­ю­щим богов.

Иудей­ское и хри­сти­ан­ское вли­я­ние

Иудей­ские посе­ле­ния и иуда­изм в Аравии

Несмотря на доми­ни­ру­ю­щее поло­же­ние идо­ло­по­клон­ства на тер­ри­то­рии Аравии, две основ­ные моно­те­и­сти­че­ские рели­гии — иуда­изм и хри­сти­ан­ство — про­никли на полу­ост­ров и ока­зали суще­ствен­ное вли­я­ние на раз­ви­тие ислама.

В самом Коране иуда­изму уде­ля­ется больше вни­ма­ния, нежели хри­сти­ан­ству. На севере от Мекки были раз­бро­саны мно­го­чис­лен­ные иудей­ские пле­мена. Вокруг города Йасриб нахо­ди­лись три иудей­ских посе­ле­ния племен бану кай­нука, бану надир и бану курайза. После того как Мухам­мад стал лиде­ром мусуль­ман Мекки, он всту­пил в кон­фликт со всеми тремя пле­ме­нами. Хотя арабы, жители Мекки, веро­ят­нее всего, кон­так­ти­ро­вали с иуде­ями, до нас не дошло ни одного источ­ника, под­твер­жда­ю­щего, что иудеи сели­лись в самом городе. Совер­шенно оче­видно, что боль­шин­ство из них про­жи­вало в посе­ле­ниях к северу от Мекки, и поскольку через их земли про­хо­дило огром­ное коли­че­ство тор­го­вых кара­ва­нов из города, видимо, зна­ком­ство арабов с иуде­ями совер­ша­лось прежде всего посред­ством этих кон­так­тов.

Досто­верно неиз­вестно, явля­лись ли эти иудеи пря­мыми потом­ками посе­лен­цев, рас­се­ян­ных по всему реги­ону во вре­мена диас­поры, или они были пре­иму­ще­ственно ара­бами, обра­щен­ными в иуда­изм, но мнения исто­ри­ков, как пра­вило, скло­ня­ются к послед­нему. Из исто­ри­че­ских доку­мен­тов явствует, что в Южной Аравии неза­долго до появ­ле­ния Мухам­мада иуда­изм пре­ва­ли­ро­вал над хри­сти­ан­ством.

Йемен­ский пра­ви­тель принял иуда­изм и под­верг хри­стиан этого реги­она жесто­ким пре­сле­до­ва­ниям. Зу Нувас (Тот, кто с локо­нами) ата­ко­вал хри­сти­ан­ское посе­ле­ние в Над­жране и, убе­див­шись, что поко­рить силой его невоз­можно, пообе­щал жите­лям поща­дить их и предо­ста­вить им воз­мож­ность сво­бодно испо­ве­до­вать свою рели­гию, если те сда­дутся без сопро­тив­ле­ния. Однако, достиг­нув жела­е­мого, армия раз­гра­била посе­ле­ние, и на его тер­ри­то­рии были выко­паны огром­ные ямы, кото­рые запол­нили горю­чим веще­ством. Все, кто отка­зы­вался при­нять иуда­изм, при­го­ва­ри­ва­лись к сожже­нию в этих ямах. Араб­ские исто­рики кон­ста­ти­ро­вали печаль­ный факт гибели многих тысяч людей. Лишь спустя неко­то­рое время после опи­сы­ва­е­мых собы­тий Зу Нувас был сверг­нут вой­ском под пред­во­ди­тель­ством Арьята из хри­сти­ан­ской Абис­си­нии. Опи­сан­ный инци­дент явля­ется уни­каль­ным при­ме­ром агрес­сив­но­сти гос­под­ству­ю­щего на Ара­вий­ском полу­ост­рове иуда­изма.

Хри­сти­ан­ство в доис­лам­ской Аравии

В Египте и Сирии хри­сти­ан­ство суще­ство­вало на про­тя­же­нии многих веков, и несмотря на то, что оно нико­гда не имело осо­бого успеха в Аравии, за исклю­че­нием хри­сти­ан­ского посе­ле­ния на севере Над­жрана, его при­сут­ствие суще­ственно повли­яло на раз­ви­тие ислама, и две его сек­тант­ские формы в тече­ние многих поко­ле­ний оже­сто­ченно про­ти­во­сто­яли друг другу.

Хри­сти­ан­ский лидер Несто­рий несколь­кими сто­ле­ти­ями ранее учил, что Хри­стос имел две раз­лич­ные при­роды — чело­ве­че­скую и боже­ствен­ную. Чело­век-Хри­стос был обыч­ным чело­ве­че­ским суще­ством, на кото­рое было воз­ло­жено боже­ство-Хри­стос во время его кре­ще­ния. На Гол­гофе умер только чело­век-Хри­стос, а боже­ство-Хри­стос оста­вило его брен­ную обо­лочку и вер­ну­лось на небеса. На Все­лен­ском Соборе в городе Эфесе в 431 году от Р. Х. Несто­рий был объ­яв­лен ере­ти­ком, но его учение все же пустило корни среди хри­стиан, посе­лив­шихся на тер­ри­то­рии персов, и во вре­мена Мухам­мада там была утвер­ждена несто­ри­ан­ская цер­ковь.

Неко­ему Фамий­уну, несто­ри­ан­скому хри­сти­а­нину из Сирии, дове­рили осно­вать посе­ле­ние в Над­жране. Во время своего крат­ко­вре­мен­ного пре­бы­ва­ния там он успел обра­тить мест­ных жите­лей в хри­сти­ан­ство и, как гласит пре­да­ние, предал про­кля­тию паль­мо­вое дерево, кото­рому прежде покло­ня­лись эти люди. Они устра­и­вали еже­год­ные празд­не­ства: укра­шали пальму дра­го­цен­но­стями и пред­ме­тами празд­нич­ной одежды, и целый день был посвя­щен покло­не­нию дереву. По пове­ле­нию Фамий­уна, про­из­не­сен­ному во имя хри­сти­ан­ского Бога, дерево неожи­данно с корнем вырва­лось из земли. Зре­лище про­из­вело такое впе­чат­ле­ние на зри­те­лей, что они немед­ленно при­няли хри­сти­ан­ство (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 13).

Дру­гому восточ­ному хри­сти­а­нину, архи­манд­риту Евти­хию, при­пи­сы­ва­ется еще одно сек­тант­ское утвер­жде­ние, кото­рое также было вос­при­нято в этом реги­оне. В 488 году от Р. Х. он смело напал на при­вер­жен­цев несто­ри­ан­ства, заявив, что Хри­стос имел только одну при­роду — боже­ствен­ную. Хри­стос, гово­рил он, был Богом, рож­ден­ным в чело­ве­че­ском облике на земле, но при этом Он не был из плоти и крови, как все люди. На осно­ва­нии этой док­трины воз­никла секта моно­фи­зи­тов. Посте­пенно она стала гос­под­ству­ю­щей в хри­сти­ан­ской Аравии. Это учение полу­чило широ­кое рас­про­стра­не­ние в Египте и к моменту рож­де­ния Мухам­мада уко­ре­ни­лось в Хире, а затем с тер­ри­то­рии Сирии пере­ки­ну­лось на север Ара­вий­ского полу­ост­рова. Несмотря на несто­ри­ан­ское про­ис­хож­де­ние, хри­сти­ан­ское посе­ле­ние в Над­жране реши­тельно при­няло моно­фи­зит­скую идео­ло­гию к тому вре­мени, когда Мухам­мад начал про­по­ве­до­вать в Мекке. В этот период Абис­си­ния тоже была одной из цита­де­лей хри­сти­ан­ского веро­ис­по­ве­да­ния, но и здесь мы нахо­дим доми­ни­ру­ю­щее поло­же­ние моно­фи­зит­ской док­трины.

Хри­сти­ан­ство, с кото­рым стал­ки­вался Мухам­мад, не имело ничего общего с кафо­ли­че­ской (все­лен­ской) верой, оно пред­став­ляло собой огром­ную группу сект, после­до­ва­тели кото­рых зача­стую жестоко враж­до­вали между собой. Рас­се­ян­ные по всему реги­ону, они под­дер­жи­вали пре­ем­ствен­ность раз­лич­ных веро­ва­ний о при­роде Бога и святой Троицы и в конеч­ном итоге ока­зали вли­я­ние на раз­ви­тие ислама. Инте­ресно отме­тить, что хри­сти­ан­ство, упо­ми­на­е­мое в Коране, не было чистой верой Нового Завета, оно, скорее, пред­став­ляло собой иска­жен­ный вари­ант веро­уче­ния, быто­вав­шего в церк­вах на тер­ри­то­рии Аравии.

Вли­я­ние хри­сти­ан­ства на ранний ислам

Мухам­мад пре­тен­до­вал на то, что Коран явля­ется откро­ве­нием, нис­по­слан­ным ему с небес, но многие его учения обна­ру­жи­вают опре­де­лен­ную зави­си­мость от хри­сти­ан­ства, испо­ве­ду­е­мого в доис­лам­ской Аравии. И дей­стви­тельно, в Коране нет ничего, что можно было бы назвать поис­тине ори­ги­наль­ным. Более того, в нем нет ничего, что не состав­ляло бы парал­лели с раз­лич­ными рели­ги­оз­ными убеж­де­ни­ями, рас­про­стра­нен­ными по всему ара­вий­скому реги­ону. Мухам­мад встре­чался с тол­пами палом­ни­ков, сте­ка­ю­щихся на еже­год­ные празд­не­ства в Мекку. Этот город был вме­сти­ли­щем пере­да­ю­щихся из уст в уста позна­ний. Он погло­щал и хранил в памяти огром­ное коли­че­ство инфор­ма­ции. Иссле­до­ва­ния учений Корана пока­зы­вают, что пророк ислама был в боль­шей сте­пени знаком с еврей­скими тал­му­ди­че­скими рабо­тами и апо­кри­фи­че­скими хри­сти­ан­скими писа­ни­ями, нежели с содер­жа­нием Вет­хого и Нового Заве­тов.

Исто­рия о том, как мла­де­нец Иисус заго­во­рил еще в люльке, изло­жен­ная в мало­из­вест­ной книге, руко­писи кото­рой нахо­дятся в Аравии, — «Араб­ском Еван­ге­лии дет­ства», фено­ме­наль­ным обра­зом повто­рена в Коране (сура 19:29); Еван­ге­лие от Фомы, еще одно апо­кри­фи­че­ское про­из­ве­де­ние, сирий­ская версия кото­рого, как известно, суще­ство­вала до рож­де­ния Мухам­мада, опи­сы­вает другие чудо­твор­ные деяния Иисуса, также повто­рен­ные Кора­ном, напри­мер, эпизод созда­ния гли­ня­ных птиц, ожив­ших по Его пове­ле­нию (сура 3:49).

И хотя имя, кото­рым араб­ские хри­сти­ане всегда назы­вали Иисуса, было Ясу (про­ис­хо­дит от древ­не­ев­рей­ского Яшуа), в Коране исполь­зу­ется имя Иса, кото­рое, по всей веро­ят­но­сти, берет свое начало от несто­ри­ан­ского Исхо. Нигде в хри­сти­ан­ской исто­рии не встре­ча­ется сколь-нибудь исчер­пы­ва­ю­щего объ­яс­не­ния стран­ного имени Иисуса, исполь­зу­е­мого в Коране. Поскольку араб­ский язык отно­сится к семит­ской группе, тесно свя­зан­ной с древ­не­ев­рей­ским языком, то вполне зако­но­мерно было бы ожи­дать исполь­зо­ва­ния имени Ясу. На самом деле полное имя Иисуса, исполь­зу­е­мое сирий­скими несто­ри­ан­цами, было Исхо Мшиха, т. е. Иисус Мессия, и наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ное имя, исполь­зу­е­мое в Коране, очень на него похоже — ал-Масиху Иса (сура 3:45).

Мухам­мад был очень хорошо знаком с хри­сти­а­нами Над­жрана. Пре­да­ние гласит, что одна­жды из этого посе­ле­ния навстречу ему вышла целая деле­га­ция, чтобы узнать о неко­то­рых момен­тах его учения о хри­сти­ан­ской вере, кото­рые сби­вали их с толку. До нас дошли све­де­ния, что до начала своей про­ро­че­ской миссии Мухам­мад при­со­еди­нился к хри­сти­а­нам, кото­рые шли в Окадх — место для собра­ний, рас­по­ла­гав­ше­еся между горо­дами Меккой и ат-Таифом, и слушал епи­скопа Над­жрана ал-Касса ибн Саида, чьи крас­но­ре­чи­вые про­по­веди, направ­лен­ные против богат­ства и запи­сан­ные в поэ­ти­че­ской форме, очень похожи на отрывки из Корана на ту же тему. Позже Мухам­мад часто напо­ми­нал Касса, чита­ю­щего про­по­веди. Он не раз просил Абу Бакра, своего близ­кого спут­ника, про­де­кла­ми­ро­вать неко­то­рые из своих про­из­ве­де­ний вслух.

За несколько сто­ле­тий до рож­де­ния Мухам­мада некий Мани объ­явил, что на него нис­по­слано боже­ствен­ное наитие и что он явля­ется Святым Духом, пред­ска­зан­ным Иису­сом (Ин. 14:16); это заяв­ле­ние почти в точ­но­сти соот­вет­ствует опи­сан­ному в Коране случаю, кото­рый про­изо­шел с Мухам­ма­дом (суры 7:157, 61:6) и его после­до­ва­те­лями. Мани утвер­ждал, что Иисус не был распят, на кресте нахо­ди­лось только Его подо­бие, кото­рое на самом деле было Анти­хри­стом, — еще одно учение, кото­рое имеет парал­лель в Коране (сура 4:157).

Одним из ранних кон­так­тов Мухам­мада с хри­сти­а­нами были встречи с чело­ве­ком по имени Варака, кото­рый был хри­сти­а­ни­ном и род­ствен­ни­ком его первой жены Хади­джи. В доку­мен­тах, дошед­ших до нас, гово­рится, что Варака пере­вел часть одного из Еван­ге­лий на сирий­ский язык. Кроме того, он позна­ко­мил Мухам­мада со мно­гими мест­ными пред­ста­ви­те­лями хри­сти­ан­ства.

Несмотря на то, что доис­лам­ская Аравия в основ­ном испо­ве­до­вала язы­че­ство и вли­я­ние хри­сти­ан­ства было здесь очень огра­ни­чен­ным, суще­ствует мно­же­ство дока­за­тельств того, что это вли­я­ние росло по мере раз­ви­тия миссии Мухам­мада. Веро­ятно, хри­сти­ан­ство ока­зы­вало очень неболь­шое вли­я­ние на Мухам­мада в первые годы его миссии, поскольку в началь­ных главах Корана хри­сти­ан­ской вере не уде­ля­ется осо­бого вни­ма­ния, но изу­че­ние более позд­них сур пока­зы­вает, что по мере роста его кон­так­тов с хри­сти­а­нами, а осо­бенно с хри­сти­а­нами из Южной Сирии, зави­си­мость Корана от мест­ных осо­бен­но­стей хри­сти­ан­ства суще­ственно воз­рас­тает.

Авраам и Год Слона

Хри­сти­ан­ский царь Абис­си­нии

Собы­тие, про­изо­шед­шее побли­зо­сти от Мекки неза­долго до воз­ник­но­ве­ния ислама, опи­сано во всех рабо­тах, посвя­щен­ных окру­же­нию, в кото­ром Мухам­мад нашел свою новую веру. После низ­ло­же­ния Зу Нуваса, царя Абис­си­нии, новый царь Авраам принял реше­ние сде­лать хри­сти­ан­ство доми­ни­ру­ю­щим веро­ис­по­ве­да­нием в Южной Аравии. Он выстроил пре­крас­ный собор в городе Сана, кото­рый, как он наде­ялся, при­вле­чет всех араб­ских палом­ни­ков. Город суще­ствует и поныне (совр. Йемен), чего нельзя ска­зать о соборе, кото­рый исчез с лица земли много веков назад.

Авраам был смелым и реши­тель­ным воином и снис­кал добрую репу­та­цию во всем реги­оне. Кроме того, он был изве­стен как хри­сти­а­нин с пра­вед­ными убеж­де­ни­ями, рев­ностно испол­ня­ю­щий свои обя­зан­но­сти, и про­сла­вился как рьяный защит­ник спра­вед­ли­во­сти. Будучи по при­роде своей мило­серд­ным, он не раз дока­зы­вал это своим пове­де­нием, ста­но­вясь на сто­рону бед­ня­ков и неудач­ни­ков.

Царь при­ни­мает реше­ние сде­лать город Сану тор­го­вым цен­тром Ара­вий­ского полу­ост­рова и вскоре после завер­ше­ния стро­и­тель­ства собора издает указ, обя­зы­ва­ю­щий всех арабов еже­годно посе­щать город и собор. Хорошо осве­дом­лен­ный о попу­ляр­но­сти Каабы в Мекке, он сосре­до­то­чился на идее пере­не­сти этот рели­ги­оз­ный и ком­мер­че­ский центр в Сану. Однако его декрет остался неза­ме­чен­ным, и хри­сти­ан­ский царь с огром­ным огор­че­нием наблю­дал, как толпы палом­ни­ков по-преж­нему каждый год устрем­ля­ются в Мекку.

Сохра­нив­шийся до наших времен доку­мент о спорах царя с оби­та­ю­щими побли­зо­сти от Йемена пле­ме­нами начи­на­ется с записи, пред­став­ля­ю­щей имя три­еди­ного Бога хри­стиан в тер­ми­нах, из кото­рых явствует, что истин­ная сущ­ность Троицы была хорошо известна хри­сти­а­нам Аравии. Тем не менее она была серьезно иска­жена в Коране. Пись­мен­ное упо­ми­на­ние об управ­ле­нии ремонт­ными рабо­тами на дамбе Мариб в Южной Аравии начи­на­ется сло­вами: «Вла­стью Мило­серд­ного (Рхмнн) и Его Мессии (в‑Мсхв) и Свя­того Духа (рх кудс)». Коран же при­знает Аллаха как ар-Рах­мана (сура 17:110), Иисуса как ал-Масиха (сура 4:171), Троицу счи­тает оли­це­тво­ре­нием Аллаха, Иисуса и его матери Марии (суры 5:78, 5:119), в то время как Святой Дух (рухул­куд­дус) отож­деств­ля­ется со сред­ством откро­ве­ния (сура 16:102). В другом месте гово­рится, что это Джиб­рил, т. е. архан­гел Гав­риил (сура 2:97). Исполь­зо­ва­ние дог­мата Троицы в араб­ских пись­мен­ных сви­де­тель­ствах неза­долго до появ­ле­ния ислама пока­зы­вает, что Коран не обра­щал вни­ма­ния на кон­цеп­цию Троицы, рас­про­стра­нен­ную среди мест­ных хри­стиан, а его соб­ствен­ное невер­ное тол­ко­ва­ние наво­дит на мысль, что сам осно­ва­тель ислама не вполне раз­би­рался в данном вопросе.

Поход Авра­ама на Каабу в Мекку

Одна­жды до хри­сти­ан­ского царя дошло изве­стие, что один из членов пле­мени кена­нах вошел в сан­ский собор и осквер­нил его, раз­бро­сав помет живот­ных по всем внут­рен­ним поме­ще­ниям храма. Авраам пришел в ярость, кото­рая уси­ли­лась после того, как он узнал, что пле­мена из близ­ле­жа­щих рай­о­нов вос­стали против его прав­ле­ния и убили его союз­ника Мухам­мада ибн Хузаа, пра­ви­теля Модара. Тогда он решил воз­гла­вить поход в Мекку с твер­дым наме­ре­нием раз­ру­шить Каабу.

Боль­шое войско, состо­я­щее из пеших солдат и кон­ницы, высту­пило в поход на Мекку. Уни­каль­ная осо­бен­ность этой армии заклю­ча­лась в том, что среди прочих живот­ных, взятых в поход, воины вели с собой слона. Бла­го­даря такому обсто­я­тель­ству год, когда про­изо­шел этот поход, позд­нее полу­чил назва­ние Года Слона (570 год от Р. Х.). Достиг­нув города Мугам­мис, неда­леко от Мекки, Авраам напра­вил свои войска в пред­ме­стья Мекки. Воины раз­гра­били, увели и унесли все, что могли взять с собой, вклю­чая и две сотни вер­блю­дов, при­над­ле­жав­ших Абд ал-Мут­та­либу — деду Мухам­мада.

Тем вре­ме­нем курай­шиты осо­знали бес­по­лез­ность про­ти­во­сто­я­ния такой вели­кой армии, и Авраам, поняв их неже­ла­ние сра­жаться с ним, послал в Мекку гонца с сооб­ще­нием о том, что он не желает никого уби­вать, а пришел сюда раз­ру­шить Каабу. Он потре­бо­вал, чтобы на встречу с ним был выслан пар­ла­мен­тер, и Абд ал-Мут­та­либ опра­вился выпол­нять эту миссию. По при­бы­тии в лагерь Авра­ама он рас­по­ря­дился вер­нуть ему всех похи­щен­ных вер­блю­дов. Авраам был пора­жен: Абд ал-Мут­та­либ бес­по­ко­ился о каких-то живот­ных, в то время как над его рели­ги­оз­ным цен­тром нависла угроза уни­что­же­ния, но араб резко отве­тил, что пока он забо­тится о своих вер­блю­дах, бог Каабы сам поза­бо­тится о соб­ствен­ном доме и защи­тит его от пося­га­тельств врага.

Авраам вернул Абд ал-Мут­та­либу вер­блю­дов и отдал приказ высту­пать к Каабе. А курай­шиты, после того как Абд ал-Мут­та­либ, взяв­шись за метал­ли­че­ское кольцо на двери свя­ти­лища, совер­шил молитву, обра­тив­шись к Аллаху с прось­бой о защите, решили отойти на холмы, окру­жав­шие город.

Тем вре­ме­нем слона вывели на пере­до­вую и наря­дили в празд­нич­ные попоны. Про­вод­ник со слоном, а за ними и вся про­цес­сия, дви­ну­лись в Мекку. Некто Нафаил по пути в город выучил слова команд, с помо­щью кото­рых управ­ляли слоном, и шепо­том, но очень настой­чиво заста­вил слона встать на колени и отка­заться про­дол­жать путь. Авраам был раз­дра­жен, но как ни ста­рался под­нять слона и про­дол­жить поход, слон так и не пошел в город.

Гибель армии Авра­ама

Досто­верно неиз­вестно, что про­изо­шло с армией Авра­ама, но несо­мненно одно: какие-то дра­ма­ти­че­ские собы­тия поме­шали ему завер­шить поход в Мекку. Логи­че­ские объ­яс­не­ния сво­дятся к тому, что курай­шиты, рас­по­ло­жив­ши­еся на холмах вокруг города, могли сбра­сы­вать на воинов камни и обломки скал, тем самым заста­вив их отсту­пить. Вспышка оспы или иное бед­ствие также могло выну­дить Авра­ама вер­нуться, не добив­шись своей цели. Позже появи­лась легенда о том, что напа­де­ние армии Авра­ама было отбито чудес­ным обра­зом: стая птиц обру­шила на солдат куски скал и град камней. Опи­са­ние этих собы­тий можно найти в сле­ду­ю­щей главе Корана:

Во имя Аллаха, Все­ми­ло­сти­вого и Мило­серд­ного! Видал ли ты, как посту­пил Гос­подь с людьми слона, раз­ру­шив их зло­ве­щий план? Он против них аба­би­лей послал, кото­рые ком­ками обо­жжен­ной глины людей слона сра­зили. Затем Он пре­вра­тил их в мертво поле соло­ми­нок и стеб­лей с разъ­еден­ным нутром. (Сура 105:1–5)

В тра­ди­ци­он­ном изло­же­нии собы­тий птицы, кото­рые напали на армию Авра­ама, были раз­ме­ром с ласточку, с зеле­ным опе­ре­нием и желтым клювом. Каждая птица несла три камня — один в клюве и по одному в каждой лапке. После того как пер­на­тые обру­шили на армию град камней, сотни солдат пали под их уда­рами — птицы бро­сали камни с неве­ро­ят­ной жесто­ко­стью. Камни про­би­вали коль­чуги и остав­ляли глу­бо­кие шрамы на телах воинов. Остатки армии воз­вра­ти­лись в Йемен, многие погибли на обрат­ном пути (чем под­твер­жда­ется мнение о том, что, веро­ят­нее всего, ката­строфу поро­дила вспышка оспы). Сам Авраам умер вскоре после воз­вра­ще­ния в Сану, и больше из этого города ника­кие походы не пред­при­ни­ма­лись.

Коран очень высоко оце­ни­вает эту легенду. Спа­се­ние Каабы, оче­видно, рас­смат­ри­ва­лось ара­бами как чудо, как знак того, что свя­ти­лище обла­дало боже­ствен­ной зна­чи­мо­стью. Инте­ресно отме­тить, что гибель Содома и Гоморры, следуя Корану, про­изо­шла подоб­ным же обра­зом. Книга гласит, что эти города были раз­ру­шены «кам­нями из обо­жжен­ной глины» («хиджа­ра­тан мин сиджиль» (сура 15:74)).

В нема­лой сте­пени попу­ляр­но­сти Каабы, как в доис­лам­ский период, так и после воз­ник­но­ве­ния ислама, спо­соб­ство­вал выше­опи­сан­ный инци­дент. Всю свою жизнь Мухам­мад считал это место истинно святым, несмотря на то, что Кааба была окру­жена идо­лами. Само про­дол­же­ние миссии ара­вий­ского про­рока могло иметь непо­сред­ствен­ную связь с этим собы­тием, созда­ю­щим впе­чат­ле­ние боже­ствен­ного покро­ви­тель­ства Мекке.

Два других фак­тора также помо­гают понять, почему пре­тен­ден­том на все­лен­ское про­ро­че­ство был Мухам­мад. Во-первых, именно его дед начал и воз­гла­вил борьбу против абис­син­ского пра­ви­теля и убедил внука, что бог Каабы сам поза­бо­тится о своем доме, точно так же, как вождь арабов забо­тится о своем. Во-вторых, исто­рики ислама всегда пола­гали, что Мухам­мад родился в 570 году от Р. Х., а именно в Год Слона, и мусуль­мане рас­смат­ри­вали гибель армии Авра­ама как сви­де­тель­ство при­хода послед­него вест­ника, кото­рый выстоит против любых попы­ток раз­ру­ше­ния языч­ни­ками и невер­ными основ­ных прин­ци­пов боже­ствен­ного откро­ве­ния, кото­рое будет дано ему посред­ством свя­щен­ной книги.

Точно неиз­вестно, когда родился Мухам­мад, но нет ника­ких сомне­ний по поводу его про­ис­хож­де­ния и места рож­де­ния. Он родился в Мекке, в семье из пле­мени бану хашим, его отца звали Абдал­ла­хом, а мать Аминой. Отец умер неза­долго до рож­де­ния Мухам­мада, поэтому дед Абд ал-Мут­та­либ счи­тался офи­ци­аль­ным покро­ви­те­лем маль­чика. Амина умерла шесть лет спустя после рож­де­ния Мухам­мада, оста­вив его сиро­той, однако именно ему было пред­на­зна­чено пре­об­ра­зо­вать рели­гию и соци­аль­ные осо­бен­но­сти своего народа и в конеч­ном счете стать осно­ва­те­лем един­ствен­ной, по его мнению, зна­чи­тель­ной миро­вой рели­гии, кото­рая должна прийти на смену хри­сти­ан­ству.

Первые сорок лет жизни Мухам­мада

Дет­ские годы буду­щего про­рока

Поскольку отец Мухам­мада Абдал­лах умер до рож­де­ния сына, то по араб­скому обычаю его настав­ни­ком стал дед Абд ал-Мут­та­либ. Мать Мухам­мада Амина решила отдать сына на вос­пи­та­ние какой-нибудь жен­щине одного из коче­вых племен хава­зин, извест­ного как бану сад. Многие жен­щины откло­нили пред­ло­же­ние Амины, поскольку не ожи­дали при­ем­ле­мого воз­на­граж­де­ния от вдовы, но в конце концов одна из них, Халима, взяла ребенка. Обычно дитя отры­вали от груди и отда­вали на вос­пи­та­ние на двух­го­дич­ный срок, но когда Халима попы­та­лась по про­ше­ствии этого срока вер­нуть ребенка матери, Амина заявила, что вряд ли климат Мекки будет поле­зен ребенку, и отдала его Халиме еще на два года, в тече­ние кото­рых та по-преж­нему должна была забо­титься о нем.

Неза­долго до окон­ча­ния вос­пи­та­тель­ного срока про­изо­шел необыч­ный случай, сильно рас­стро­ив­ший Халиму и ее мужа. Мухам­мад играл с их детьми среди коров неда­леко от посе­ле­ния. Неожи­данно с ним про­изо­шел какой-то при­ступ, и он упал в обмо­рок. Халима с мужем были сильно обес­по­ко­ены, поскольку счи­та­лось, что при­падки свой­ственны людям, одер­жи­мым дья­воль­ским духом. Супруги решили немед­ленно вер­нуть маль­чика матери. Амина, выслу­шав бес­связ­ный рас­сказ о про­изо­шед­шем, смогла убе­дить их в том, что ничего страш­ного не слу­чи­лось, и Халима забрала ребенка назад в племя и забо­ти­лась о нем на про­тя­же­нии еще одного года.

Ислам­ская легенда снаб­дила эту исто­рию изу­ми­тель­ными подроб­но­стями. Следуя ей, юного Мухам­мада посе­тили два ангела, кото­рые, вскрыв ему груд­ную клетку и вынув сердце, уда­лили оттуда черный комок, кото­рый немед­ленно выбро­сили. После соде­ян­ного они вымыли сердце и внут­рен­ность груд­ной клетки маль­чика, вста­вили сердце обратно и уда­ли­лись, сказав на про­ща­ние, что если на одну чашу весов поме­стить ребенка, а на другую весь его народ, то первая чаша, несо­мненно, пере­ве­сит вторую.

Игно­ри­руя пре­да­ние, кото­рое при­укра­сило про­ис­ше­ствие, можно ска­зать, что Мухам­мад дей­стви­тельно стра­дал от необыч­ного физи­че­ского недуга, кото­рый впо­след­ствии про­явился опять, когда он уже считал себя полу­ча­те­лем боже­ствен­ного откро­ве­ния. Это могли быть при­ступы эпи­леп­сии, хотя об этом не ска­зано ничего опре­де­лен­ного.

Когда Мухам­маду испол­ни­лось восемь лет, умер его дед Абд ал-Мут­та­либ, и с того момента офи­ци­аль­ным покро­ви­те­лем маль­чика стал его дядя Абу Талиб. Он решил взять пле­мян­ника с собой в Сирию, куда отправ­лялся с тор­го­вым кара­ва­ном. Ислам­ское пре­да­ние гласит, что когда кара­ван достиг Басры, некий хри­сти­ан­ский монах по имени Бахира вышел ему навстречу при­вет­ство­вать гостей. Согласно легенде, он был сведущ в хри­сти­ан­ском учении, боль­шую часть своих знаний почерп­нул из книги, кото­рая нахо­ди­лась в его келье. Заме­тив, что Мухам­мад под­хо­дит под опи­са­ние послед­него про­рока, кото­рого Бахира с нетер­пе­нием ожидал, он задал ребенку несколько вопро­сов и вни­ма­тельно осмот­рел его спину, пыта­ясь обна­ру­жить опре­де­лен­ную метку, кото­рая, как пола­гали, явля­лась знаком печати про­ро­че­ства и должна была нахо­диться между лопат­ками. Найдя этот знак, он позвал Абу Талиба и нака­зал ему после воз­вра­ще­ния в Мекку не спус­кать с маль­чика глаз, поскольку тому пред­на­зна­чено вели­кое буду­щее. В пре­да­нии ска­зано, что монах осо­бенно сове­то­вал осте­ре­гаться иудеев.

Полная исто­рия этого про­ис­ше­ствия изоби­лует огром­ным коли­че­ством фан­та­сти­че­ских дета­лей, но в целом данное собы­тие вос­при­ни­ма­ется мусуль­ма­нами как спа­си­тель­ное сви­де­тель­ство уче­ного хри­сти­а­нина о буду­щем про­роке ислама, а легенда о про­ро­че­ской печати между лопа­ток маль­чика явля­ется основ­ным дог­ма­том мусуль­ман­ской веры и в наши дни.

Женитьба на состо­я­тель­ной Хади­дже

В первый раз Мухам­мад женился, когда ему было два­дцать пять лет. Состо­я­тель­ная вдова по имени Хади­джа, поль­зу­ю­ща­яся боль­шим ува­же­нием, пору­чила отве­сти свой кара­ван в Сирию наня­тому с этой целью Мухам­маду, поскольку о нем отзы­ва­лись как о чест­ном чело­веке (при­я­тели звали его ал-Амин — Верный). Вместе с Мухам­ма­дом отпра­вился и ее сын Май­сара. После воз­вра­ще­ния из Сирии сын пре­вос­ходно отзы­вался о Мухам­маде, и Хади­джа решила выйти за него замуж. Из источ­ни­ков сле­дует, что пред­ло­же­ние о браке исхо­дило от нее, и хотя ей испол­ни­лось уже сорок лет, Мухам­мад принял ее пред­ло­же­ние и сва­дьба состо­я­лась.

У них роди­лись семеро детей, но трое сыно­вей, к несча­стью, умерли еще в мла­ден­че­стве. Спустя десять лет умерла и Хади­джа. Мухам­мад решил на корот­кий срок уехать в Медину, взяв с собой четы­рех доче­рей — Зайнаб, Рукайю, Умм Куль­сум и Фатиму. Послед­няя дочь стала извест­ной в исто­рии ислама как жена Али, одного из первых людей, обра­щен­ных Мухам­ма­дом, и его чет­вер­того офи­ци­аль­ного пре­ем­ника.

Брак Мухам­мада и Хади­джи был счаст­ли­вым. И хотя после ее смерти пророк неод­но­кратно женился и имел одно­вре­менно много жен, на всем про­тя­же­нии сов­мест­ной жизни с Хади­джей он при­дер­жи­вался моно­га­мии. Семей­ная жизнь с бога­той жен­щи­ной из купе­че­ской среды дала ему боль­шие пре­иму­ще­ства. В его рас­по­ря­же­нии появи­лась масса сво­бод­ного вре­мени, кото­рое Мухам­мад исполь­зо­вал для про­гу­лок по холмам, окру­жа­ю­щим Мекку, где в тишине пре­да­вался раз­мыш­ле­ниям о смысле жизни и поис­кам боже­ствен­ной истины. Именно тогда он занялся пере­смот­ром рели­ги­оз­ного насле­дия своего народа. Все про­изо­шед­шее в этот период с Мухам­ма­дом ока­зало на него замет­ное воз­дей­ствие и в нема­лой сте­пени содей­ство­вало его убеж­де­нию в том, что он при­зван стать про­ро­ком Бога.

Пере­стройка Каабы в Мекке

Как-то раз, когда Мухам­маду было трид­цать пять лет, он прошел за ограду Каабы, где увидел толпу курай­ши­тов, кото­рые зани­ма­лись пере­строй­кой храма. Они не соби­ра­лись пол­но­стью раз­ру­шать преж­нюю свя­тыню, опа­са­ясь реак­ции араб­ских богов и богинь, а хотели только пере­стро­ить стены и воз­ве­сти крышу, чтобы предо­хра­нить от непо­годы внут­рен­ние поме­ще­ния храма. Непо­да­леку от города Джидды, на побе­ре­жье Крас­ного моря, всего в сорока милях от Мекки, потер­пел кру­ше­ние гре­че­ский корабль, и курай­шиты, не мудр­ствуя лукаво, быстро пере­везли в Мекку все дере­вян­ные части раз­бив­ше­гося корабля, чтобы исполь­зо­вать их в каче­стве стро­и­тель­ного мате­ри­ала.

Старая постройка нахо­ди­лась в удру­ча­ю­щем состо­я­нии, но люди, испы­ты­вая бла­го­го­вей­ный страх, отка­зы­ва­лись ее ломать. Нако­нец один из них, ал-Валид ибн ал-Мугира, собрав все свое муже­ство, взял в руки топор и раз­ру­шил часть стены, при этом умоляя Аллаха понять, что в его дей­ствиях нет ничего свя­то­тат­ствен­ного, что они вызваны необ­хо­ди­мо­стью укре­пить свя­ти­лище. Увидев, что ничего ужас­ного с храб­ре­цом не про­ис­хо­дит, его това­рищи при­со­еди­ни­лись к нему. После того как стены были раз­ру­шены, все спо­койно, без суеты при­ня­лись пере­стра­и­вать их.

Самым зна­чи­мым местом Каабы был черный камень, встро­ен­ный в северо-восточ­ный угол храма. Легенда повест­вует, что изна­чально камень имел дев­ственно белый цвет. Ангел сбро­сил его с небес Адаму (или, согласно другой версии, Авра­аму) для того, чтобы тот поме­стил его в свя­ти­лище. Во вре­мена Мухам­мада камень уже был черным, как смоль. Этот цвет, согласно веро­ва­ниям арабов, он при­об­рел, вобрав в себя грехи людей, целу­ю­щих его во время риту­аль­ной цере­мо­нии. (Веро­ят­нее всего, камень был не чем иным, как метео­ри­том, а свя­щен­ный трепет вселял потому, что упал с неба. Мы знаем о суще­ство­ва­нии подоб­ного камня, упав­шего с неба и почи­та­е­мого за свя­тыню: он нахо­дился в городе Эфесе во время жизни Павла (Деян. 19:35).) Курай­шиты, пере­стра­и­ва­ю­щие Каабу, при­бли­зи­лись к моменту, когда нужно было поло­жить камень на место.

Среди сопле­мен­ни­ков раз­го­релся спор о том, кто удо­сто­ится чести под­нять камень и поме­стить его в стену. Раз­но­гла­сия при­об­рели настолько острый харак­тер, что один из стро­и­те­лей, Бану Абду-д-Дар, принес чашу, напол­нен­ную кровью, и с груп­пой своих еди­но­мыш­лен­ни­ков, омыв в ней руки, дал тор­же­ствен­ное обе­ща­ние биться насмерть, пока не раз­ре­шится воз­ник­ший спор. Осталь­ные, увидев, что кон­фликт выхо­дит из-под кон­троля, убе­дили своих воин­ственно настро­ен­ных сото­ва­ри­щей выйти из поло­же­ния сле­ду­ю­щим обра­зом: первый чело­век, кото­рый войдет в Каабу, удо­сто­ится чести пере­ло­жить камень. Ничего не подо­зре­ва­ю­щий Мухам­мад ока­зался именно тем первым чело­ве­ком, кото­рый вошел в Каабу.

      Первый чело­век, про­шед­ший через ворота Бану Шайбах, был послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах. Когда они уви­дели его, то ска­зали: «Это ал-Амин (Верный). Мы согласны сде­лать то, что решили». Затем они рас­ска­зали ему о своем деле. Вслед за тем послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, взял свою накидку и рас­сте­лил ее на земле, затем он поло­жил на нее черный камень. И сказал: «Пусть подой­дут ко мне по одному чело­веку из каж­дого квар­тала курай­ши­тов… пусть каждый из вас возь­мется за угол этой одежды». Затем они под­няли накидку с камнем, и послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, поло­жил камень на его место соб­ствен­ными руками.
(Ибн Саад, Таба­кат, том 1, с. 166)

Исто­рия эта почти пол­но­стью досто­верна, по край­ней мере в дета­лях, состав­ля­ю­щих ее суть. Потре­бу­ется много вре­мени, чтобы объ­яс­нить, почему вскоре после опи­сан­ного собы­тия Мухам­мад начал под­ни­маться на гору Хира, неда­леко от Мекки, где пре­да­вался долгим раз­мыш­ле­ниям о рели­ги­оз­ных веро­ва­ниях своих сооте­че­ствен­ни­ков, о месте, зани­ма­е­мом Каабой в боже­ствен­ной исто­рии и соб­ствен­ном пред­на­зна­че­нии как воз­мож­ного лидера своего народа.

Не прошло и семи лет, как обыч­ный житель Мекки, правда, сильно изме­нив­шийся с тече­нием вре­мени, смело про­воз­гла­сил, что он избран боже­ствен­ным вест­ни­ком Аллаха, Бога Каабы, и ему пору­чено при­звать араб­ский народ, живу­щий в районе Мекки, отка­заться от покло­не­ния идолам и чтить одного Аллаха. Не вызы­вает ника­кого сомне­ния факт, что избра­ние Мухам­мада арбит­ром между сопле­мен­ни­ками, зани­мав­ши­мися пере­строй­кой Каабы, и пору­че­ние пере­ло­жить самый святой пред­мет Каабы ока­зали огром­ное вли­я­ние на его после­ду­ю­щие убеж­де­ния и, воз­можно, яви­лись нема­ло­важ­ной при­чи­ной его уве­рен­но­сти в том, что именно он избран на роль боже­ствен­ного вест­ника.

Глава вторая. Жизнь Мухам­мада

Пророк арабов в Мекке

Про­ро­че­ское при­зва­ние Мухам­мада

В поис­ках истин­ного смысла жизни Мухам­мад на про­тя­же­нии дол­гого вре­мени уходил в пещеру на гору Хира. Он раз­мыш­лял над язы­че­скими риту­а­лами своих сооте­че­ствен­ни­ков и терзал себя вопро­сами о суще­ство­ва­нии боже­ствен­ной реалии за пре­де­лами физи­че­ского мира. Одна­жды, по его сви­де­тель­ству, с ним про­изо­шел стран­ный случай, кото­рый пре­рвал его раз­мыш­ле­ния и изме­нил всю его даль­ней­шую жизнь. Он увидел в небе, прямо над собой, сверхъ­есте­ствен­ное суще­ство, кото­рое стояло на гори­зонте, согнув одну ногу. Он попы­тался отвер­нуться от виде­ния, но в какую бы сто­рону ни пово­ра­чи­вался, созда­ние неиз­менно ока­зы­ва­лось перед ним. Небес­ный образ оше­ло­мил Мухам­мада. Суще­ство заго­во­рило с ним. Даль­ней­шие собы­тия опи­саны в сле­ду­ю­щем повест­во­ва­нии:

Пред­стал перед ним ангел и сказал: «Читай», на что он отве­тил: «Я не обра­зо­ван». Он схва­тил меня (сказал послан­ник) и начал сдав­ли­вать, пока не сдавил меня очень сильно, затем он отпу­стил меня и сказал: «Читай», и я отве­тил: «Я не обра­зо­ван». Затем он схва­тил меня во второй раз и начал сдав­ли­вать, пока не сдавил меня очень сильно, затем он отпу­стил меня и сказал: «Читай», и я опять отве­тил: «Я не обра­зо­ван». Он схва­тил меня и начал сдав­ли­вать в третий раз, пока не сдавил меня очень сильно, затем отпу­стил и сказал: «Читай во имя Гос­пода твоего, Кото­рый создал чело­века из сгустка крови. Читай, и твой самый щедрый Бог — Тот, Кто научил поль­зо­ваться пером, научил чело­века тому, что он не знал».
(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 97)

Много лет спустя Коран уста­но­вил, что созда­нием, кото­рое яви­лось Мухам­маду, был Джиб­рил, архан­гел Гав­риил, — тот, кото­рый пред­стал перед Марией и Иоси­фом, объ­явив им о рож­де­нии Иисуса (сура 2:97). Это про­ис­ше­ствие яви­лось пред­вест­ни­ком убеж­ден­но­сти Мухам­мада в его про­ро­че­ской миссии, кото­рая сопро­вож­дала его на всем жиз­нен­ном пути. Он верил, что ангел наде­лил его пол­но­мо­чи­ями про­рока Аллаха, чтобы пере­да­вать откро­ве­ние Слова Божьего своему народу. Раз­го­вор с анге­лом и являлся первой, неболь­шой частью этого откро­ве­ния. Сейчас он фор­ми­рует в Коране первые пять строф суры 96.

На про­тя­же­нии после­ду­ю­щих два­дцати трех лет Мухам­мад полу­чал подоб­ные откро­ве­ния, из кото­рых в конеч­ном итоге сфор­ми­ро­ва­лась книга, кото­рую мусуль­мане глу­боко почи­тают как Слово Божие, — ал-Коран.

Вна­чале Мухам­мад был напу­ган, думая, что встре­тился с одним из джин­нов, дья­воль­ских созда­ний, кото­рые, как он знал, явля­ются поэтам. Воз­ни­кая перед чело­ве­ком, джинны не поки­дают его до тех пор, пока не смутят его разум и не овла­деют им. Не слу­чи­лось ли того, что, молясь, он воз­звал к их чарам? Хади­джа, пре­дан­ная жена, уте­шила Мухам­мада, убедив, что его Бог — Аллах — нико­гда бы не оста­вил его. Прошло несколько лет, и он полу­чил еще одно подоб­ное сооб­ще­ние. Тремя годами позже ему опять яви­лось виде­ние:

Послан­ник Аллаха сказал: «Я уеди­нился в пещере на горе Хира. После завер­ше­ния крат­ко­вре­мен­ного уеди­не­ния я спу­стился вниз и услы­шал голос, обра­тив­шийся ко мне. Я посмот­рел направо, но там никого не было. Затем я посмот­рел вверх и что-то увидел. Я поспе­шил к Хади­дже и сказал ей свя­зать меня и лить на меня холод­ную воду. Они свя­зали меня и поли­вали меня холод­ной водой». Затем было откро­ве­ние: «О ты, свя­зан­ный! Под­ни­мись и опо­ве­сти».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 417–418)

После вто­рого виде­ния Мухам­мад весь покрылся потом, и Хади­джа дала ему одеяло, дабы он защи­тил свою печень. До конца своей жизни он больше не стал­ки­вался с подоб­ными виде­ни­ями, но про­дол­жал и дальше в той или иной форме полу­чать сооб­ще­ния, и соот­вет­ственно текст Корана уве­ли­чи­вался в объеме. Первая часть вто­рого виде­ния фор­ми­рует сего­дня первые несколько строф суры 74. Вскоре после опи­сан­ного выше собы­тия Мухам­мад полу­чил откро­ве­ние, в кото­ром Аллах успо­коил его заве­ре­нием, что он всегда был рядом, несмотря на неболь­шие задержки в пере­даче откро­ве­ний: «В знак (ореола) утрен­него света, в знак все тем­не­ю­щего крова ночи. Тебя Гос­подь твой не оста­вил, тебя не раз­лю­бил Вла­дыка твой. И знай, что каждый буду­щий момент счаст­ли­вей для тебя, чем преды­ду­щий» (сура 93:1–4).

С этого момента Мухам­мад начал регу­лярно появ­ляться в Мекке и пуб­лично про­воз­гла­шать, что един­ствен­ный Бог — это Аллах и что арабы должны отвер­нуться от своих идолов и при­знать его одного. Но курай­ши­тов не убеж­дал тот факт, что обыч­ный горо­жа­нин, кото­рого они хорошо знали, может стать послан­ни­ком Бога. Они бук­вально при­хо­дили в ярость от его атак на их рели­ги­оз­ные тра­ди­ции. Отказ от них мог плохо повли­ять на тор­го­вые отно­ше­ния с дру­гими араб­скими пле­ме­нами, кото­рые счи­тали Мекку серд­цем своих тра­ди­ци­он­ных рели­ги­оз­ных обря­дов. Спустя неко­то­рое время нача­лось про­ти­во­бор­ство горо­жан с Мухам­ма­дом, кото­рое посте­пенно пере­росло в гоне­ния на мусуль­ман­ство.

Ранние после­до­ва­тели про­рока

Самые ранние главы Корана, обра­щен­ные к новому про­року, повест­вуют о том, что он убеж­дал людей отка­заться от покло­не­ния идолам и под­го­то­виться ко Дню Страш­ного суда, сделав выбор между раем и адом и при­знав его миссию. Несмотря на все­об­щее непри­я­тие про­по­ве­дей Мухам­мада, его дво­ю­род­ный брат Али и при­ем­ный сын Зейд ибн Харис при­няли посла­ние и стали пер­выми после­до­ва­те­лями про­рока. Первым посто­рон­ним чело­ве­ком, при­няв­шим про­по­веди Мухам­мада, был извест­ный купец Абу Бакр, кото­рый после смерти про­рока стал его глав­ным пре­ем­ни­ком. Он всегда знал Мухам­мада как чест­ного и спра­вед­ли­вого чело­века, но то, что Абу Бакр пове­рил его сооб­ще­нию, по мнению мусуль­ман, поис­тине было пред­опре­де­лено свыше. Вскоре купец пере­тя­нул на сто­рону Мухам­мада многих курай­ши­тов, и спустя неко­то­рое время обра­зо­ва­лась община его ранних после­до­ва­те­лей. Они будут часто соби­раться вместе и заво­ро­женно слу­шать речи своего нового про­рока — по сути, это были отрывки из его учения, позже вошед­шие в одну из частей Корана. В те вре­мена они просто заучи­ва­лись наизусть, и никто не поза­бо­тился запи­сать их.

По мере уве­ли­че­ния вли­я­ния про­рока гоне­ния наби­рали силу, и нако­нец два извест­ных чело­века из пле­мени курайш — Абу Лахаб, один из дядьев Мухам­мада, и Абу Джахл — начали про­во­ци­ро­вать народ, при­зы­вая рас­пра­виться с ним. Однако покро­ви­тель­ство Абу Талиба спасло про­рока от наси­лия, и про­ти­во­дей­ствие его учению пере­росло в форму насме­шек и оскорб­ле­ний. Один из самых ранних после­до­ва­те­лей Мухам­мада Абдал­лах ибн Масуд описал инци­дент, явля­ю­щийся типич­ней­шим про­яв­ле­нием гоне­ний, пре­тер­пе­ва­е­мых про­ро­ком. Пока Мухам­мад был погру­жен в молитву вместе со своими дру­зьями, сидев­шими за его спиной, Абу Джахл выбрал момент и оскор­бил его.

Абу Джахл сказал, имея в виду вер­блю­дицу, заре­зан­ную нака­нуне: «Кто вста­нет и при­не­сет заро­дыш про­кля­той вер­блю­дицы и поло­жит его между лопа­ток Мухам­мада, когда он примет рас­про­стер­тое поло­же­ние?» Встал самый про­кля­тый среди людей, принес заро­дыш, и когда послан­ник (да пре­бу­дет он с миром) рас­про­стерся ниц, поло­жил ему заро­дыш между лопа­ток. Затем они сме­я­лись над ним, и неко­то­рые люди скло­ня­лись друг к другу от смеха.
(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 986)

Фатима, дочь Мухам­мада, сняла с него заро­дыш, а пророк при­звал про­кля­тия на насмеш­ни­ков во имя Аллаха. Абу Лахаб был осуж­ден в Коране, вместе с ним была осуж­дена и его жена, кото­рая раз­бра­сы­вала шипы на пути про­рока; им было обе­щано гореть в адском огне (сура 111:1–5).

Тем вре­ме­нем гоне­ния наби­рали силу. Один из чер­но­ко­жих после­до­ва­те­лей про­рока из Абис­си­нии по имени Билал под­вергся чрез­вы­чайно жесто­кому обра­ще­нию со сто­роны своего хозя­ина. Именно он вдох­но­вил Мухам­мада послать многих его еди­но­мыш­лен­ни­ков в Абис­си­нию, убеж­дая, что люди в этой стране бого­бо­яз­нен­ные хри­сти­ане и что там его учение будет при­нято гораздо лучше, чем здесь.

Курай­шиты обви­няли Мухам­мада в том, что многие его про­по­веди были им хорошо зна­комы: это сред­не­ве­ко­вый фольк­лор, кото­рый он выдает за откро­ве­ния боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния. Они гово­рили: «Все это только ложь, что он измыс­лил, и в этом помогли ему другие», и еще они гово­рили: «Все это — сказки древ­них (поко­ле­ний), что для себя велел он запи­сать» (сура 25:5). Они спра­ши­вали, почему ему не было нис­по­слано богат­ство, если он дей­стви­тельно являлся послан­ни­ком Аллаха (сура 25:8), и почему ему не открыли весь Коран сразу (сура 25:32). Однако пророк ни разу не под­вергся сколь-нибудь серьез­ным напад­кам за свое учение, и основ­ное про­ти­во­дей­ствие, с кото­рым он стал­ки­вался в первое время, выра­жа­лось лишь в форме мелких изде­ва­тельств.

В ряде слу­чаев Мухам­мад добился выда­ю­щихся успе­хов, напри­мер, обра­тил в веру своего дядю Хамзу и извест­ного в Мекке чело­века Умара ибн ал-Хат­таба. Хамза, кото­рый был всего на два года старше Мухам­мада, вна­чале отвер­гал учение своего пле­мян­ника, но поклялся ему в вер­но­сти после того, как услы­шал, какое оскорб­ле­ние Мухам­маду нанес Абу Джахл (за это Хамза тяжело ранил его из лука). Умар тоже при­бе­гал к силе в обще­нии с людьми, с кото­рыми был в чем-то не согла­сен. Он был убеж­ден­ным оппо­нен­том учений Мухам­мада, и одна­жды, смело выска­зы­ва­ясь против него, всту­пил в спор со своим другом Нуай­мом ибн Абдал­ла­хом, кото­рый, дразня его, поин­те­ре­со­вался, как он может так реши­тельно при­зы­вать к уни­что­же­нию Мухам­мада, когда его соб­ствен­ный дом раз­ди­рают раз­но­гла­сия. Тут Умар узнал, что его сестра Фатима и ее муж Зайд тоже стали после­до­ва­те­лями про­рока. В бешен­стве он ворвался в их жилище и услы­шал, что они читают Коран. Не помня себя от гнева, он начал изби­вать их обоих, но, увидев кровь на лице сестры, опом­нился и, успо­ко­ив­шись, попро­сил, чтобы ему почи­тали Коран. Супруги при­несли руко­пись, кото­рую читали до его при­хода. Про­слу­шав все до конца, Умар немед­ленно бро­сился искать Мухам­мада, а найдя его, припал к его ногам и объ­явил о своей вер­но­сти.

Мухам­мад страстно хотел, чтобы народ принял его учение, и сильно стра­дал от пре­сле­до­ва­ний или отказа при­слу­шаться к его при­зы­вам. Всю свою жизнь он оста­вался праг­ма­тич­ным чело­ве­ком и искренне желал, чтобы сооте­че­ствен­ники встали на его сто­рону. Он нашел способ осу­ще­ствить свою мечту, но это едва не стоило ему репу­та­ции чест­ного чело­века.

Вме­ша­тель­ство темных сил

Одна­жды Мухам­мад сидел среди языч­ни­ков-курай­ши­тов неда­леко от Каабы; неожи­данно он встал и подо­шел к ним ближе. Языч­ники при­дви­ну­лись к нему, и он начал рас­ска­зы­вать то, что в Коране сего­дня состав­ляет суру 53, и дойдя до слов «Так что ж для вас ал-Лат и ал-Узза, и вот еще одна, третья (богиня) — ал-Манат?» (сура 53:19–20), про­из­нес сле­ду­ю­щее: «Вот бла­го­род­ные журавли (гара­ник), на чье заступ­ни­че­ство должно упо­вать». Затем он доска­зал всю суру до конца и пал ниц, окру­жа­ю­щие сде­лали то же самое. Им понра­ви­лось его выска­зы­ва­ние, поскольку оно прак­ти­че­ски было повто­ре­нием язы­че­ских песен, в кото­рых гово­ри­лось, что три богини — ал-Лат, ал-Узза и Манат — явля­ются дочерьми Аллаха и они всту­пятся за своих при­вер­жен­цев. Богини упо­доб­ля­лись журав­лям (в другом пере­воде — лебе­дям), паря­щим в вышине. Языч­ники согла­си­лись с Мухам­ма­дом в том, что Аллах дает жизнь, посы­лает смерть и обес­пе­чи­вает людей необ­хо­ди­мым и что эта сто­рона его учения не вызы­вает у них ника­ких вопро­сов. Кроме того, поскольку он с почте­нием отзы­ва­ется об их боги­нях, между ними более не будет ника­ких раз­но­гла­сий.

Мухам­мад искал точку сопри­кос­но­ве­ния с этими людьми, чтобы прийти к при­ми­ре­нию с ними, но, раз­мыш­ляя о соде­ян­ном, понял, что ском­про­ме­ти­ро­вал саму суть своей про­по­веди об абсо­лют­ном един­стве Аллаха. Как гласит пре­да­ние, вече­ром Джиб­рил позвал его за собой и попро­сил пере­ска­зать то, что он про­по­ве­до­вал днем. Когда Мухам­мад дошел до отрывка о заступ­ни­че­стве, архан­гел сказал ему, что слова эти исхо­дили от сатаны. Мухам­мад испу­гался, но Джиб­рил успо­коил его уве­ре­нием, что сатана всегда пыта­ется вме­шаться в боже­ствен­ные откро­ве­ния, и дал ему пра­виль­ный текст, кото­рый сего­дня в суре 53 звучит так: «Ужель для вашего потом­ства — сыно­вья, для Гос­пода — лишь жен­ское (потом­ство)? Поис­тине, обид­ным было бы такое раз­де­ле­нье. Ведь это только имена, кото­рые измыс­лили вы и ваши предки; и ника­кого раз­ре­ше­ния на то Гос­подь вам не послал» (сура 53:21–23). После того как Мухам­мад вышел к людям и попра­вил сам себя, враж­деб­ность к нему курай­ши­тов вспых­нула с новой силой.

Мусуль­ман­ские авторы непри­яз­ненно отно­сятся к этой исто­рии и вся­че­ски ста­ра­ются ума­лить ее под­лин­ность. Но суще­ствует доста­точ­ное коли­че­ство причин, ука­зы­ва­ю­щих на ее досто­вер­ность. Во-первых, она запи­сана во всех ранних био­гра­фиях Мухам­мада. Ее можно найти в сират­ских (жиз­не­опи­са­тель­ных) рабо­тах ал-Вакиди и Ибн Саада (Таба­кат, том 1, с. 237), а также в запи­сях ат-Табари, кото­рый утвер­ждал, что полу­чил эту инфор­ма­цию от Ибн Исхака, одного из самых извест­ных био­гра­фов Мухам­мада. Эта исто­рия отсут­ствует в более позд­ней, исправ­лен­ной Ибн Хиша­мом работе Ибн Исхака «Жиз­не­опи­са­ние послан­ника Аллаха», кото­рая явля­ется един­ствен­ной дошед­шей до нас редак­цией. Однако редак­тор открыто заявил, что он сам пред­на­ме­ренно удалил из пере­из­дан­ной книги мате­риал, кото­рый мог повре­дить репу­та­ции Мухам­мада. Несо­мнен­ным явля­ется то, что изна­чально этот отры­вок был частью книги. Факт того, что мусуль­мане, спа­сав­ши­еся от пре­сле­до­ва­ний в Абис­си­нии, вер­ну­лись в Мекку, когда услы­шали, что Мухам­мад и курай­шиты раз­ре­шили свои раз­но­гла­сия и послед­ние при­няли мусуль­ман­ство, под­твер­жден Ибн Хиша­мом (Сират расул Аллах, с. 167). Но един­ствен­ным объ­яс­не­нием этого воз­вра­ще­ния явля­ются те самые сата­нин­ские стихи. Вер­нув­шись в Мекку и обна­ру­жив, что слухи не под­твер­ди­лись, мусуль­мане спешно воз­вра­ти­лись назад, в Абис­си­нию.

Недавно в мечети курай­ши­тов в городе Фес, в Марокко, была най­дена сред­не­ве­ко­вая руко­пись. Она назы­ва­ется «Китаб ал-Магази» («Книга о похо­дах»). В ней содер­жатся лекции Ибн Исхака, а также пре­сло­ву­тая исто­рия о сата­нин­ских стихах.

Суще­ствуют еще два факта, под­твер­жда­ю­щие под­лин­ность этой исто­рии. В Коране гово­рится:

И до тебя Мы не послали ни одного послан­ника, ни одного про­рока без того, чтобы, когда в нем зрело пылкое жела­нье, не бросил Сатана в него (какую-либо скверну), — но сводит на ничто Аллах все, что под­бра­сы­вает Сатана (бла­го­че­сти­вым), и утвер­ждает (в них) зна­ме­ния Свои, Аллах ведь знающ, мудр без­мерно!
(Сура 22:52)

Вели­кий мусуль­ман­ский тол­ко­ва­тель Корана Замах­шари открыто повест­вует о том, что этот стих явля­ется при­ме­ром под­мены сата­ной истин­ного смысла про­по­веди своим тол­ко­ва­нием, правда, в согла­сии с жела­нием самого Мухам­мада, а ат-Табари откро­венно выска­зы­вает мнение, что этот стих был раз­об­ла­чен перед Мухам­ма­дом немед­ленно после его оплош­но­сти. В другом месте Корана пророк сказал, что враги хотели отвра­тить его от боже­ствен­ных откро­ве­ний, заме­нив кое-что от его имени, и он попался в ловушку, но Бог укре­пил его и не дал ему скло­ниться к их жела­ниям (сура 17:73–74). В этой же связи Ибн Саад утвер­ждал, что эти стихи были открыты Мухам­маду сразу же после инци­дента с сата­нин­скими сти­хами (Таба­кат, том 1, с. 237). В пре­да­нии ал-Бухари, одного из самых извест­ных авто­ров в лите­ра­туре хади­сов, можно найти под­твер­жде­ние этой исто­рии:

Ибн Аббас повест­вует: «Послан­ник рас­про­стерся ниц после про­чте­ния суры ан-Наджм, и все мусуль­мане, и языч­ники, и джинны, и чело­ве­че­ские суще­ства пали ниц вместе с ним».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 363)

Сура, о кото­рой идет речь в повест­во­ва­нии, явля­ется сурой 53, и поскольку Мухам­мад, обра­ща­ясь к курай­ши­там, не читал им ничего иного (совре­мен­ный текст Корана одно­значно враж­де­бен по отно­ше­нию к веро­ва­ниям языч­ни­ков в трех богинь), доста­точно трудно понять, каким же обра­зом уда­лось достичь столь еди­но­душ­ного рели­ги­оз­ного рвения. Ибн Саад гово­рит, что когда все вокруг рас­про­стер­лись ниц, «ал-Валид ибн ал-Мугира, будучи старым чело­ве­ком, не мог лечь лицом вниз, поэтому он взял при­горшню земли и при­ло­жил ее ко лбу и рас­про­стерся на ней» (Таба­кат, том 1, с. 237). Вряд ли это можно рас­це­нить как ложную инфор­ма­цию, сфаль­си­фи­ци­ро­ван­ную нечи­сто­плот­ными людьми; скорее, это сви­де­тель­ство оче­видца под­лин­ного собы­тия. Суще­ствует доста­точно пока­за­ний, чтобы сде­лать одно­знач­ный вывод об истин­но­сти пове­дан­ной исто­рии.

Этот инци­дент со всей оче­вид­но­стью высве­чи­вает страст­ное жела­ние Мухам­мада добиться адек­ват­ной реак­ции народа на свои сооб­ще­ния. Когда он понял, что способ, кото­рым он вос­поль­зо­вался, тре­бует ком­про­мисса, то отва­жился даже на обостре­ние ситу­а­ции, чтобы только остаться верным своим убеж­де­ниям. В после­ду­ю­щем Мухам­мад нико­гда не допус­кал даже тени сомне­ния в отно­ше­нии абсо­лют­ного еди­но­бо­жия Аллаха, и можно ска­зать, что он вышел из этой непри­ят­но­сти с честью.

Абис­си­ния и бойкот пле­мени бану хашим

Изгна­ние после­до­ва­те­лей Мухам­мада в Абис­си­нию сви­де­тель­ство­вало о рас­про­стра­не­нии пре­сле­до­ва­ний, от кото­рых в Аравии стра­дали первые мусуль­мане. Инте­ресно отме­тить, что новый пророк отправ­лял своих това­ри­щей в хри­сти­ан­скую страну, и прием, ока­зан­ный им там, явно сви­де­тель­ствует о том, что в то время хри­сти­ане не счи­тали Мухам­мада своим врагом. Да и отно­ше­ние самого про­рока к хри­сти­ан­скому веро­ис­по­ве­да­нию было вполне вели­ко­душ­ным. Опи­сы­вая страну, он с вос­хи­ще­нием гово­рил о том, что там правит царь, незна­ко­мый с неспра­вед­ли­во­стью, что это земля прав­ди­во­сти и что это лучшее при­ста­нище для мусуль­ман до тех пор, пока на родине не угас огонь нена­ви­сти к ним.

Когда курай­шиты в Мекке про­слы­шали об эми­гра­ции в Абис­си­нию, они послали к царю Негусу деле­га­цию с доро­гими под­но­ше­ни­ями, чтобы убе­дить его пере­дать им мусуль­ман, бывших под его покро­ви­тель­ством. Два послан­ника — Амр ибн ал-Ас и Абдал­лах ибн Абу Раби, воз­глав­ляв­шие деле­га­цию курай­ши­тов, — обра­ти­лись к царю, уго­ва­ри­вая его вер­нуть банду веро­от­ступ­ни­ков, кото­рых должен судить их соб­ствен­ный народ. Негус немед­ленно при­звал к себе изгнан­ни­ков и попро­сил рас­ска­зать об их рели­ги­оз­ном веро­уче­нии, сослав­шись на то, что оно было совер­шенно не похоже ни на одно рели­ги­оз­ное направ­ле­ние того вре­мени.

Джафар ибн Абу Талиб сказал, что народ погряз в неве­же­стве и язы­че­ском идо­ло­по­клон­стве, в стране нет ста­биль­ной госу­дар­ствен­ной системы и соци­аль­ных зако­нов, спо­соб­ных испра­вить дурные нравы. Но Бог послал про­рока, кото­рый жил среди людей, чья чест­ность и чистота широко известны. Пророк при­звал людей отка­заться от без­жиз­нен­ных идолов, кото­рых они обо­жеств­ляли, и покло­няться только Аллаху. Негус попро­сил про­чи­тать что-нибудь из Корана. Зная, что он испо­ве­дует хри­сти­ан­ство, мусуль­мане про­чи­тали ему отры­вок из суры 19:29–33, в кото­рой опи­сы­ва­ются кон­крет­ные эпи­зоды, отно­ся­щи­еся к рож­де­нию Иисуса. Про­слу­шав все до конца, Негус не нашел в тексте ника­ких недо­стат­ков, а пат­ри­арх мест­ных церк­вей очень уди­вился услы­шан­ному (Коран, не имея биб­лей­ских парал­ле­лей, совер­шенно точно опи­сы­вает чудо, когда Иисус, будучи груд­ным ребен­ком, заго­во­рил, лежа в люльке).

Курай­шиты запро­те­сто­вали, говоря, что у этой исто­рии есть и обо­рот­ная сто­рона и что Мухам­мад очень часто нелестно отзы­вался об Иисусе. Когда мусуль­ма­нам дали слово, Джафар заявил, что между мусуль­ман­ским и хри­сти­ан­ским веро­ва­ни­ями отно­си­тельно сына Марии не суще­ствует ника­кой раз­ницы. Он осмот­ри­тельно избе­гал любого упо­ми­на­ния о несо­гла­сии Мухам­мада с осно­вой хри­сти­ан­ской веры в то, что Иисус явля­ется Сыном Бога. Джафар делал упор на то, что в своих про­по­ве­дях пророк гово­рил о том, что Иисус — слуга Бога (абдул­лах), и Его Дух (ва рухун минху), и Его пророк (ва расу­лул­лах), и Его Слово (ва кали­ма­туху), кото­рого Он послал Марии, непо­роч­ной дев­ствен­нице (ср. с сурой 4:171, в кото­рой встре­ча­ется боль­шин­ство этих имен).

Негус начер­тил на земле тонкую линию, сказав, что раз­ница в их веро­уче­ниях не толще этой черты, и согла­сился и впредь предо­став­лять убе­жище мусуль­ма­нам. Многие из них не воз­вра­ща­лись в Аравию до тех пор, пока Мухам­мад не пере­ехал в Медину. А тем вре­ме­нем дома пре­сле­до­ва­ния про­дол­жа­лись с еще боль­шей силой. Осо­знав, что от угрозы, кото­рую пред­став­лял Мухам­мад и его про­по­веди, так просто изба­виться не удастся, курай­шиты решили объ­явить все­об­щий бойкот целому квар­талу, в кото­ром про­жи­вали люди из пле­мени бану хашим. И хотя Абу Талиб и боль­шин­ство его сопле­мен­ни­ков не свя­зы­вали себя обе­ща­нием хра­нить вер­ность Мухам­маду, тем не менее они почув­ство­вали себя обя­зан­ными защи­тить его, поскольку араб­ские тра­ди­ции и обычаи пред­пи­сы­вали хра­нить вер­ность своему пле­мени. Это реше­ние спу­тало все планы курай­ши­тов, и они при­ка­зали забло­ки­ро­вать квар­тал, выве­сив в Каабе объ­яв­ле­ние о бой­коте.

На про­тя­же­нии трех лет дей­ство­вали санк­ции, направ­лен­ные против пле­мени бану хашим, но они ока­за­лись неэф­фек­тив­ными, даже несмотря на то, что племя удер­жи­ва­лось в районе, где чрез­вы­чайно трудно было обес­пе­чить себя пищей и дру­гими сред­ствами к суще­ство­ва­нию. Неко­то­рых курай­ши­тов начали вол­но­вать все воз­рас­та­ю­щие муче­ния их собра­тьев, и двое из них, Хишам ибн Амр и Зухайр ибн Мут­та­либ, реши­лись пре­кра­тить бойкот. Другие во главе со злей­шим врагом Мухам­мада Абу Джах­лом долго с ними не согла­ша­лись, пока не обна­ру­жили, что тер­миты уни­что­жили сооб­ще­ние, висев­шее в Каабе, и от него остался только неболь­шой клочок со сло­вами «Во имя тебя, о Аллах». Все это не умень­шило напря­жен­но­сти между мусуль­ма­нами и осталь­ными курай­ши­тами, но теперь Мухам­мад мог сво­бодно пере­ме­щаться по окрест­но­стям. К этому вре­мени он отча­ялся обра­тить сопле­мен­ни­ков в мусуль­ман­ство мирным путем и стал всюду искать под­держку, осо­бенно после скорой смерти его покро­ви­теля Абу Талиба, а затем и пре­дан­ной жены Хади­джи.

Бес­по­лез­ный визит Мухам­мада в ат-Таиф

В шести­де­сяти милях на юго-восток от Мекки рас­ки­ну­лось посе­ле­ние ат-Таиф. В посе­ле­нии жили люди пле­мени тхакиф, кото­рые постро­или огром­ный храм в честь язы­че­ской богини ал-Лат. Но, несмотря на это, Мухам­мад отпра­вился в этот горо­док в надежде, что там его посла­ния будут вос­при­няты более бла­го­склонно, чем в Мекке. По при­бы­тии на место он первым делом обра­тился к вождям пле­мени, пыта­ясь скло­нить их к вере в еди­ного Аллаха, убе­дить поко­риться его воле, как напи­сано в боже­ствен­ном посла­нии — Коране. Однако все его попытки были резко отверг­нуты, и Мухам­мада ото­слали назад.

Один из них принес клятву, что он бы сорвал покры­тие Каабы, если бы Бог послал его. Другой сказал: «Неужели Бог не сможет найти кого-то лучше, чем ты?» Третий сказал: «Во имя Бога, нико­гда не поз­во­ляй мне гово­рить с тобой. Если ты послан­ник Бога, как ты гово­ришь, мне очень важно, чтобы ты давал ответы, а если ты лжешь против Бога, то нет такого права, чтобы я гово­рил с тобой».
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 192)

Мухам­мад пони­мал, что может не дождаться от людей жела­е­мой реак­ции, поэтому он обра­тился к вождям пле­мени с прось­бой дер­жать в сек­рете его приезд, опа­са­ясь, что пре­сле­до­ва­ния курай­ши­тов в Мекке уже­сто­чатся, если там узнают о его про­вале. Но вожди не поща­дили Мухам­мада и послали дере­вен­скую моло­дежь и рабов забро­сать его, осме­и­вая, кам­нями, когда он будет бежать из посе­ле­ния.

Ислам­ское пре­да­ние гласит, что путе­ше­ствие Мухам­мада не было совсем уж бес­по­лез­ным. Моло­дой раб Аддас, хри­сти­а­нин, скра­сил его воз­вра­ще­ние в Мекку тем, что был обра­щен в мусуль­ман­ство после непро­дол­жи­тель­ной беседы с про­ро­ком. Позже, добрав­шись до Нахлы, повест­вует легенда, с наступ­ле­нием ночи Мухам­мад углу­бился в молитву и чтение Корана и был услы­шан сбо­ри­щем джин­нов из Наси­бина. Семеро из них немед­ленно обра­ти­лись в мусуль­ман­ство и поспе­шили в свое посе­ле­ние, чтобы пре­ду­пре­дить сопле­мен­ни­ков о гря­ду­щем пра­во­су­дии. Как гово­ри­лось ранее, джинны, согласно пове­рью, — это неви­ди­мые духи, сотво­рен­ные из огня. Неко­то­рые из них несут в себе дья­воль­ское начало, другие же вполне доб­ро­же­ла­тельны и инте­ре­су­ются мусуль­ман­ством. В Коране име­ется упо­ми­на­ние о таком собы­тии:

Скажи: «Открыто мне, что джин­нов сонм, услы­шав чтение, ска­зали: „Поис­тине, мы дивный слы­шали Коран“».
(Сура 72:1)

В другом отрывке, тоже посвя­щен­ном этому случаю, гово­рится, что как только джинны выслу­шали чтение Корана, они убе­дили свой народ пове­рить в Бога, кото­рый про­стит их про­вин­но­сти и убе­ре­жет от гнева (сура 46:29–32). Однако все это было неве­домо Мухам­маду, когда он, не добив­шись успеха, вер­нулся в Мекку. В это время вся его миссия потер­пела крах. Десять лет тер­пе­ли­вого про­по­ве­до­ва­ния завер­ши­лись пла­чев­ными резуль­та­тами, и не было ника­кой надежды на то, что сердца языч­ни­ков-арабов когда-либо откро­ются ему и примут его учение. И тем не менее он стойко доби­вался своей цели. Еще раз вверив себя Аллаху, кото­рый, как считал Мухам­мад, защи­щал его на про­тя­же­нии всех этих лет и без кото­рого не могло быть ни силы, ни света, ни руко­вод­ства, пророк пытался изме­нить обсто­я­тель­ства в свою пользу. Пере­мены уже стояли на пороге его судьбы, и вскоре после воз­вра­ще­ния в Мекку он нашел новое посе­ле­ние, где можно было читать свои про­по­веди. На этот раз его надежды пол­но­стью оправ­да­лись.

Ал-Хиджра и начало ислама

Две клятвы при Акабе

Спустя неко­то­рое время после неудач­ного посе­ще­ния Мухам­ма­дом посе­ле­ния ат-Таиф появи­лась тра­ди­ция еже­год­ного палом­ни­че­ства в Мекку. Именно тогда Мухам­мад встре­ча­ется с деле­га­цией из города Йасриб, состо­я­щей из извест­ных людей пле­мени хаз­радж. Не вызы­вает сомне­ния тот факт, что члены деле­га­ции были пре­ду­пре­ждены иуде­ями Йасриба о скором при­ходе нового про­рока, кото­рый уни­что­жит любого, встав­шего на его пути. Иудеи гро­зили арабам, что пророк этот будет из их числа, но после того, как деле­га­ции посчаст­ли­ви­лось услы­шать про­по­веди Мухам­мада, арабы убе­ди­лись, что он и есть тот самый пророк, чей приход им пред­ве­щан. Пыта­ясь опе­ре­дить иудеев, они покля­лись Мухам­маду в пре­дан­но­сти и, вер­нув­шись в Йасриб, объ­явили о том, что встре­тили нового про­рока, кото­рому все горо­жане — как ауситы, так и хаз­ра­джиты — должны вве­рить себя, став его после­до­ва­те­лями и уче­ни­ками.

Сле­ду­ю­щий год не был отме­чен ника­кими собы­ти­ями, но деле­га­ция хаз­ра­джи­тов из Йасриба рас­про­стра­нила среди сограж­дан про­по­ведь Мухам­мада. Две­на­дцать чело­век встре­ти­лись с ним во время сле­ду­ю­щего палом­ни­че­ства. Они рас­ска­зали ему о своих успе­хах в Йасрибе и свя­зали себя клят­вой сле­до­вать за ним и защи­щать его ценой своих жизней. Эта клятва полу­чила назва­ние Первой клятвы при Акабе — в честь мест­но­сти, рас­по­ло­жен­ной неда­леко от Мекки, где она была дана. Ее еще назы­вают Клят­вой женщин, потому что жен­щины также взяли на себя обя­за­тель­ства соблю­дать законы, запи­сан­ные в Коране (сура 60:12). Одна из йасриб­ских деле­га­ций пере­ска­зала суть клятвы своими сло­вами, сви­де­тель­ствуя о своей полной при­вер­жен­но­сти про­року. Клятву эту стали назы­вать ал-Ислам, «покор­ность» Богу и его про­року:

Нас было две­на­дцать, и мы вру­чили себя послан­нику, следуя при­меру женщин, и было это до того, как война была запре­щена. Обя­за­тель­ство состо­яло в том, что мы не должны никого срав­ни­вать с Богом; мы не должны красть; мы не должны совер­шать пре­лю­бо­де­я­ние; не должны уби­вать наших отпрыс­ков; не должны кле­ве­тать на наших сосе­дей; не должны не под­чи­няться Ему в том, что пра­вильно; если мы выпол­ним это, рай будет наш; если мы впадем в какой-либо из тех грехов, пусть Бог нака­жет или про­стит нас, как Он поже­лает.
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 199)

Мухам­мад был чрез­вы­чайно вдох­нов­лен реак­цией Йасриба и послал туда своего това­рища Мусаба ибн Умайра научить жите­лей города запо­ве­дям Корана и осно­вам ислама. Мусаб и другие после­до­ва­тели про­рока начали рас­про­стра­нять его учение. И без того огром­ное коли­че­ство ново­об­ра­щен­ных ауси­тов и хаз­ра­джи­тов зна­чи­тельно при­умно­жи­лось. Когда пришло время, Мусаб вер­нулся в Мекку и пове­дал Мухам­маду о рас­ту­щей в Йасрибе силе мусуль­ман­ства. Мухам­мад начал серьезно заду­мы­ваться об отъ­езде из Мекки, где про­ти­во­дей­ствие ему сильно уже­сто­чи­лось.

Насту­пило время сле­ду­ю­щего палом­ни­че­ства. Мухам­мад тайно на том же самом месте встре­тился с семью мусуль­ма­нами из Йасриба, кото­рые дали Вторую клятву при Акабе. На сей раз они покля­лись быть его после­до­ва­те­лями, соблю­дать запо­веди Аллаха, как ска­зано в Коране, и беречь жизнь про­рока ценой своих жизней. Вер­нув­шись назад, Мухам­мад тор­же­ственно пообе­щал поки­нуть Мекку и воз­гла­вить мусуль­ман­ство Йасриба, с этого момента извест­ного как Медина, город про­рока. Ал-Бара ибн Марур, глава деле­га­ции, обра­щен­ный годом ранее, под­твер­дил клятву, данную Мухам­маду, сле­ду­ю­щими сло­вами:

Мы выслу­шали то, что ты сказал: если бы у нас была иная мысль в голо­вах, мы бы выска­зали ее. Мы наме­ре­ва­емся испол­нить (наши обе­ща­ния) и жаждем истины, и мы готовы при­не­сти в жертву наши жизни за послан­ника Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах.
(Ибн Саад, Таба­кат, том 1, с. 257)

Покляв­ши­еся наде­я­лись, что никто не узнает о данном ими обете вер­но­сти про­року. Однако кто-то из курай­ши­тов под­слу­шал их раз­го­вор. На сле­ду­ю­щий день рано утром лиде­рам пле­мени все стало известно. Они немед­ленно свя­за­лись с пред­ста­ви­те­лями пле­мени хаз­ра­джи­тов, при­быв­шими в Мекку в каче­стве палом­ни­ков, и обви­нили их в пре­да­тель­ском сго­воре с Мухам­ма­дом. Однако глава хаз­ра­джи­тов ничего не знал об обете, и палом­ники отвергли обви­не­ние. Пока курай­шиты соби­рали досто­вер­ную инфор­ма­цию о том, что же на самом деле про­изо­шло между Мухам­ма­дом и его еди­но­мыш­лен­ни­ками, ярмарка закон­чи­лась.

Курай­шиты тем не менее были глу­боко обес­по­ко­ены успе­хом Мухам­мада в деле при­вле­че­ния после­до­ва­те­лей в другом городе. Они собра­лись на совет и поста­но­вили раз и навсе­гда поло­жить конец его миссии, пока дело не зашло слиш­ком далеко. Вна­чале пла­ни­ро­ва­лось убить про­рока. Он же в это время серьезно обду­мы­вал вопрос об отъ­езде из города. Борьба между ними в конце концов достигла куль­ми­на­ции: араб­ский мир стоял на пороге новой эры.

Ал-Хиджра: пере­се­ле­ние мусуль­ман в Медину

Непо­сред­ственно перед отъ­ез­дом в Медину Мухам­мад послал туда неболь­шие отряды своих после­до­ва­те­лей. Он при­ка­зал ухо­дить из города груп­пами по два-три чело­века, опа­са­ясь, как бы курай­шиты не под­няли преж­де­вре­мен­ной тре­воги. Спустя неко­то­рое время стало известно о том, что слу­чи­лось, но жители Мекки не могли с уве­рен­но­стью ска­зать, соби­рался ли сам Мухам­мад поки­нуть город. Уже дважды видели, как он отправ­лял своих после­до­ва­те­лей в Абис­си­нию, но сам никуда не уезжал. В связи с этим у мек­кан­цев не было кон­крет­ного плана его захвата, хотя втайне они решили убить его, выбрав под­хо­дя­щее время.

В конце концов в городе оста­лись только Мухам­мад, Абу Бакр и еще несколько мусуль­ман. Мухам­мад, окон­ча­тельно убе­див­шись в том, что Аллах пове­ле­вает ему отправ­ляться в Медину, при­звал к себе Абу Бакра и рас­по­ря­дился под­го­то­вить двух вер­блю­дов, на кото­рых в назна­чен­ный час они должны будут отпра­виться в Медину. И вот насту­пила дол­го­ждан­ная ночь. Мухам­мад попро­сил своего пле­мян­ника Али лечь в его постель. Курай­шиты, кото­рые неот­рывно сле­дили за его домом, так ничего и не запо­до­зрили. Про­ве­ряя время от вре­мени, спит ли Мухам­мад, они всякий раз обна­ру­жи­вали его в постели. Тем вре­ме­нем Мухам­мад вместе с Абу Бакром бежал на гору Саур, рас­по­ло­жен­ную к югу от города. Это было здра­вое реше­ние: курай­шиты, узнав об исчез­но­ве­нии Мухам­мада, немед­ленно бро­си­лись на поиски в север­ном направ­ле­нии, но так и не нашли его. Бег­лецы укры­лись в пещере и про­были там два дня, пока не убе­ди­лись, что опас­ность мино­вала.

Нахо­дясь в пещере, Мухам­мад непре­рывно молился о своем осво­бож­де­нии, а Абу Бакр в это время стоял на страже, высмат­ри­вая пре­сле­до­ва­те­лей. Одна­жды к пещере при­бли­зи­лись несколько моло­дых курай­ши­тов. Они вни­ма­тельно огля­ды­вали окрест­но­сти в поис­ках следов бег­ле­цов. Абу Бакр сильно испу­гался, что курай­шиты могут обна­ру­жить их здесь, но Мухам­мад при­звал его сохра­нять хлад­но­кро­вие. Когда Абу Бакр пожа­ло­вался, что их всего двое, Мухам­мад отве­тил, что их не двое, а трое — Аллах защи­тит их. Речь Мухам­мада при­ве­дена в Коране дословно:

…(Аллах ему окажет помощь). Ведь Он помог ему уже, когда невер­ные его изгнали, и было только двое их. В пещере оба схо­ро­ни­лись, и спут­нику сказал он своему: «Ты не печалься, с нами Бог!»
(Сура 9:40)

Веро­ятно, это было серьез­ное испы­та­ние убеж­ден­но­сти Мухам­мада в том, что он при­зван стать про­ро­ком, при­зван вести свой народ к вере в одного Бога — Аллаха и к под­чи­не­нию жиз­нен­ного уклада его воле. К своей чести, он сохра­нил веру в труд­ных обсто­я­тель­ствах, невзи­рая на годы жесто­ких пре­сле­до­ва­ний. Вот как Абу Бакр рас­ска­зал о том кри­ти­че­ском моменте в пещере:

«Я был в пещере в ком­па­нии послан­ника и, увидев при­бли­жа­ю­щихся языч­ни­ков, сказал: „О послан­ник Аллаха! Если хоть один из них под­ни­мется выше, они обна­ру­жат нас“. Он отве­тил: „Что ты дума­ешь о двоих, третий из кото­рых Аллах?“»
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 148)

Итак, оба бег­леца поки­нули пещеру и напра­ви­лись к Крас­ному морю, в Медину. Вскоре к ним при­со­еди­нился Али. Курай­шиты про­дол­жали повсюду искать их. Одна­жды один из пре­сле­до­ва­те­лей слу­чайно наткнулся на Мухам­мада и Абу Бакра. И хотя бег­лецы совер­шенно не были под­го­тов­лены к подоб­ной встрече и языч­ник мог легко напасть на них, при­сут­ствие Мухам­мада все­лило в него бла­го­го­вей­ный ужас, и он вер­нулся в Мекку.

Побег, извест­ный в исламе как ал-Хиджра (Пере­се­ле­ние), стал пово­рот­ным пунк­том миссии Мухам­мада, а год, в кото­рый это про­изо­шло, счи­та­ется офи­ци­аль­ной датой рож­де­ния ислама. Это был 622 год от Р. Х., и именно с даты Хиджры, 22 июня, начи­на­ется ислам­ское лето­счис­ле­ние. (Мусуль­мане поль­зу­ются лунным кален­да­рем, кото­рый при­бли­зи­тельно на десять дней короче сол­неч­ного.)

Ислам­ская легенда, опи­сы­вая пре­бы­ва­ние двух бег­ле­цов в пещере, при­укра­сила его чудес­ными подроб­но­стями: паук сплел пау­тину и закрыл вход в пещеру, таким обра­зом введя в заблуж­де­ние пре­сле­до­ва­те­лей, кото­рые, увидев ее, решили, что в пещере давно никто не был; при­ле­тела голу­бица и снесла на пороге яйца, дабы уси­лить иллю­зию необи­та­е­мо­сти пещеры. Собы­тие это опи­сано сле­ду­ю­щим обра­зом:

Паук сплел пау­тину, части кото­рой пере­кры­вали друг друга. Курай­шиты пред­при­няли неисто­вые поиски послан­ника Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах. Они даже подо­шли к входу в пещеру, но кто-то среди них сказал: «Поис­тине пауки оби­тали здесь еще до рож­де­ния Мухам­мада»; и они ушли.
(Ибн Саад, Таба­кат, том 1, с. 265)

Эта легенда, веро­ят­нее всего, берет свое начало в иудей­ском фольк­лоре, в кото­ром гово­рится, что когда Давид бежал от пре­сле­до­ва­ний Саула в пещеру, он тоже молил Бога при­слать паука, чтобы тот сплел пау­тину и закрыл вход в пещеру. Но то, что Мухам­мад дей­стви­тельно спря­тался в пещере с Абу Бакром, и то, что курай­шиты подо­шли вплот­ную к ней, но так и не обна­ру­жили бег­ле­цов и те бла­го­по­лучно добра­лись до места, — факты досто­вер­ные.

При­бы­тие Мухам­мада в Медину

Огром­ная толпа с нетер­пе­нием ожи­дала при­бы­тия Мухам­мада в Медину. Прежде чем войти в город, он провел неко­то­рое время в Кубе, на юге от Медины, вместе с Абу Бакром и несколь­кими лиде­рами ауси­тов и хаз­ра­джи­тов. Здесь он создал свое первое насто­я­щее место для молитвы. Мечеть, постро­ен­ная на этом месте, гордо име­ну­ется в ислам­ской исто­рии первой мече­тью.

По при­бы­тии Мухам­мада в Медину его окру­жила огром­ная толпа, и многие из новых после­до­ва­те­лей умо­ляли про­рока оста­но­виться у них. Он откло­нил настой­чи­вые при­гла­ше­ния и сказал, что место для жилья выбе­рет вер­блюд, на кото­ром он прибыл. Вер­блюд оста­но­вился на тер­ри­то­рии пле­мени бану ал-над­джар. Муад ибн Афра сказал Мухам­маду, что земля эта при­над­ле­жит Сахлу и Сухай­алу, сыно­вьям Амра, и что он насто­я­тельно просит, чтобы Мухам­мад построил здесь свою мечеть (ал-масджид), а рядом с ней дом. Мухам­мад побла­го­да­рил за пред­ло­же­ние. Мечеть, раз­рос­ша­яся сего­дня до неимо­вер­ных раз­ме­ров и счи­та­ю­ща­яся самым боль­шим рели­ги­оз­ным соору­же­нием в мире, была воз­ве­дена на этой земле. После смерти Мухам­мад будет похо­ро­нен в ее пре­де­лах.

Неболь­шая группа пре­дан­ных после­до­ва­те­лей Мухам­мада, при­быв­шая вместе с ним в Медину, поль­зо­ва­лась боль­шим ува­же­нием у горо­жан. Их стали назы­вать ал-мух­аджи­рун, пере­се­ленцы, а группа новых уче­ни­ков, сфор­ми­ро­ван­ная из жите­лей Медины, полу­чила назва­ние ал-ансар, помощ­ники. Слив­шись вместе, две эти группы сфор­ми­ро­вали ядро нового мусуль­ман­ского обще­ства, извест­ного как умма, община веру­ю­щих. Но в городе оста­ва­лось еще много недо­воль­ных людей как среди жите­лей Йасриба из племен аус и хаз­радж, кото­рые, хотя на словах и при­несли клятву вер­но­сти исламу, серд­цем нико­гда не были с про­ро­ком. Воз­гла­вил недо­воль­ных некий Абдал­лах ибн Убайй, доста­вив­ший Мухам­маду много непри­ят­но­стей в после­ду­ю­щие годы. Коран назы­вает их ал-муна­фи­кун, лице­ме­рами, и доста­точно жестко осуж­дает:

Но есть среди людей такие, кто гово­рит: «Мы верим в Гос­пода и Судный день!» Но (в глу­бине души) не верят. Они пыта­ются солгать и Гос­поду и тем, кто верит. Но лгут они самим себе и этого не пони­мают. Сердца их схва­чены неду­гом, и Бог недуг сей лишь усилит. За эту ложь — мучи­тель­ною будет их рас­плата.
(Сура 2:8–10)

По мере того как Мухам­мад все настой­чи­вее уко­ре­нял ислам на новой тер­ри­то­рии, воз­рас­тало про­ти­во­дей­ствие и со сто­роны иудеев.

Десять лет жизни Мухам­мада в Медине

Мусуль­мане Медины и набег на долину Нахла

По срав­не­нию с сухим кли­ма­том Мекки, климат Медины тро­пи­че­ский и влаж­ный. Мусуль­мане боль­шую часть вре­мени про­во­дили у источ­ни­ков, и неко­то­рым было очень тяжело физи­че­ски адап­ти­ро­ваться. Вскоре Мухам­мад, бес­ко­нечно при­зна­тель­ный медин­цам за их радуш­ный прием в самый кри­ти­че­ский момент его жизни, очень полю­бил город. Он гово­рил горо­жа­нам, что Аллах не поща­дит никого, кто попы­та­ется при­чи­нить им зло, что у Аллаха есть свои методы нака­за­ния злых людей и что ад-Дадж­жал, ислам­ский экви­ва­лент Анти­хри­ста, нико­гда не сможет войти в город. Рас­ши­ре­ние вли­я­ния про­рока на город можно выра­зить сло­вами, ска­зан­ными им самим:

«Я объ­явил свя­щен­ной тер­ри­то­рию между двумя каме­ни­стыми рав­ни­нами Медины, поэтому нельзя рубить там дере­вья, нельзя уби­вать там дичь»; и еще он сказал: «Медина — лучшее место для них, если бы они это знали. Никто не поки­нет его из-за непри­язни к нему, без того чтобы Аллах не поме­стил вместо него более достой­ного; и никто не оста­нется здесь, несмотря на труд­но­сти жизни и стра­да­ния, без того чтобы я не был заступ­ни­ком и сви­де­те­лем от лица Его в День Вос­кре­ше­ния».
(Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 686)

В первое время жизни в Медине мусуль­мане не могли найти себе достой­ного заня­тия, и многие из них про­зя­бали в нищете. Однако Мухам­мад доста­точно неплохо при­спо­со­бился к недо­статку про­ви­зии и ску­до­сти иму­ще­ства и остав­ши­еся годы вел очень про­стую жизнь, обес­пе­чи­вая себя только самым необ­хо­ди­мым. Неза­долго до ухода из Мекки он женился во второй раз — на Сауде и вскоре после при­бы­тия в Медину взял себе еще одну жену — Айшу, дочь Абу Бакра, несмотря на то, что она была ребен­ком. На про­тя­же­нии после­ду­ю­щих десяти лет жизни в Медине он женился много раз, но среди всех его жен только Айша нико­гда прежде не была заму­жем. У Мухам­мада не было своего жилища, он по оче­реди посе­щал дома своих жен, кото­рые он же и построил и кото­рые при­мы­кали один к дру­гому.

Това­рищи Мухам­мада, при­шед­шие с ним из Мекки, мух­аджиры, и вновь обра­щен­ные мусуль­мане из Медины, ансары, создали духов­ное брат­ство. С тех пор ста­рин­ный ара­вий­ский обычай хра­нить вер­ность своему пле­мени был заме­щен новым обы­чаем — абсо­лют­ной вер­но­сти мусуль­ман­ской общине. До пяти­де­сяти пере­се­лен­цев были взяты горо­жа­нами в семьи как братья и соот­вет­ственно полу­чили право быть их наслед­ни­ками. Баланс, сохра­няв­шийся в ара­вий­ском обще­стве на про­тя­же­нии сто­ле­тий, был нару­шен, поскольку чуже­странцы (не члены семьи) из раз­лич­ных племен радушно при­ни­мали друг друга как собра­тья, отка­зы­ва­ясь при­зна­вать своих род­ствен­ни­ков — врагов Аллаха.

Вскоре были нару­шены и другие ста­рин­ные тра­ди­ции. В то же время, вместо того чтобы пол­но­стью отка­заться от обы­чаев своих пред­ков, Мухам­мад скон­цен­три­ро­вал свое вни­ма­ние на Каабе в Мекке. Вна­чале мусуль­мане во время молитв пово­ра­чи­ва­лись лицом в сто­рону Иеру­са­лима, где нахо­дился первый иудей­ский храм, извест­ный в исламе как ал-бейт ал-мукад­дас, свя­щен­ный дом, но теперь пришло рас­по­ря­же­ние изме­нить киблу, направ­ле­ние моля­ще­гося, на масджид ал-харам, запрет­ную мечеть, в Мекке:

…Теперь же Мы пове­ле­ваем, чтоб обра­щался ты к той Кибле, что будет люба сердцу твоему. Так поверни свое лицо ты в сто­рону запрет­ной (для греха) мечети.
(Сура 2:144)

И хотя Кааба по-преж­нему оста­ва­лась язы­че­ским храмом, призыв пово­ра­чи­ваться лицом в ее сто­рону при совер­ше­нии молитвы был оправ­дан стихом из Корана, кото­рый учил, что изна­чально Кааба была постро­ена Авра­амом и его сыном Исма­и­лом и только в более позд­ние вре­мена стала цен­тром араб­ского идо­ло­по­клон­ства:

И вспом­ните: назна­чили Мы этот Дом для соби­ра­ния людей въедино, и без­опас­ным местом (для людей) — возь­мите место Ибра­хима для себя молель­ней. … И вспом­ните, как Ибра­хим и Исмаил воз­двигли Дому этому основу…
(Сура 2:125, 127)

Одна­жды мусуль­мане обра­тили свои взоры на кара­ван­ный путь, идущий из Мекки в север­ные посе­ле­ния, и поскольку Медина лежала как раз на этом пути, Мухам­мад послал дивер­си­он­ный отряд и рас­по­ря­дился захва­тить кара­ваны. Первые вылазки не при­несли резуль­та­тов, но во второй год своего прав­ле­ния Мухам­мад послал отряд из восьми чело­век под пред­во­ди­тель­ством Абдал­лаха ибн Джахша в долину Нахла, место отдыха кара­ва­нов на пол­пути между Меккой и ат-Таифом. Два чело­века вер­ну­лись ни с чем назад, но остав­ши­еся шестеро наткну­лись на группу курай­ши­тов, воз­вра­ща­ю­щихся в Мекку.

Шел месяц раджаб, один из четы­рех свя­щен­ных меся­цев в Аравии, когда тра­ди­ци­онно пре­кра­ща­лись все боевые дей­ствия, — еще один обычай, нару­шен­ный мусуль­ма­нами. Когда курай­шиты уви­дели группу людей из Медины — палом­ни­ков в обыч­ных одеж­дах, с обри­тыми голо­вами, — они не встре­во­жи­лись и спо­койно про­дол­жили свой путь. Но шестерка ата­ко­вала их и убила одного из курай­ши­тов, пленив двух других. Только одному пут­нику уда­лось скрыться. Коче­вые араб­ские пле­мена веками гра­били кара­ваны, и поэтому собы­тие само по себе не явля­лось из ряда вон выхо­дя­щим, но в глазах арабов напа­де­ние на без­оруж­ных путе­ше­ствен­ни­ков в свя­щен­ный месяц было насто­я­щим оскорб­ле­нием.

Мухам­мад не был в неиз­вест­но­сти по поводу серьез­но­сти ситу­а­ции и вна­чале отка­зался от пятой части добычи, кото­рую пред­ло­жили ему его после­до­ва­тели. Этот случай шоки­ро­вал мусуль­ман — жите­лей Медины, кото­рые избе­гали кон­флик­тов с курай­ши­тами, но стихи, появив­ши­еся в Коране в это время, оправ­ды­вают акцию:

Они тебя о месяце запрет­ном вос­про­шают и задают вопрос тебе: «Можно ль вести войну в сей месяц?». Ответь: «Вести войну в сей месяц — грех вели­кий, но еще боль­ший грех в глазах Аллаха — сойти с Гос­под­него пути, ни в Гос­пода и ни в Запрет­ную Мечеть не верить…»
(Сура 2:217)

Мухам­мад, оправ­дав посту­пок своих людей и назвав его мень­шим из двух зол, принял пятую часть захва­чен­ных тро­феев для рас­пре­де­ле­ния среди неиму­щих, награ­дил отряд, учи­нив­ший раз­бой­ное напа­де­ние, и выку­пил плен­ни­ков. Про­изо­шед­шая с ним транс­фор­ма­ция из гони­мого про­рока, тер­пе­ливо сно­ся­щего удары судьбы и оскорб­ле­ния, в воина, скло­ня­ю­ще­гося к гра­бе­жам и наси­лию, скорее всего, не была след­ствием про­стого заблуж­де­ния. Важ­ней­шей целью эми­гра­ции в Медину было уси­ле­ние вли­я­ния мусуль­ман, кото­рые не могли про­ти­во­сто­ять оппо­зи­ции в Мекке. Теперь же они были доста­точно хорошо эки­пи­ро­ваны, чтобы сра­жаться с ней. При­ве­ден­ный ниже стих демон­стри­рует, насколько сильно чув­ство вве­рен­но­сти Аллаху про­яв­ля­лось в сра­же­нии:

Те ж, кто уве­ро­вал и испы­тал изгна­нье, и на пути Гос­под­нем вел борьбу, в том есть надежда на Гос­подню милость — ведь Все­про­щающ наш Гос­подь и мило­серд!
(Сура 2:218)

В ори­ги­наль­ном тексте выра­же­ние «те, кто был изгнан и сра­жался» на араб­ском звучит так: вал­ла­зина хад­жару ва джа­хаду. Связь между сло­вами хад­жару и джа­хаду навер­няка была не слу­чай­ной. Те, кто был «изгнан», и те, кто «сра­жался» на пути Аллаха, — одни и те же лич­но­сти. Начи­ная с этого момента мусуль­мане Медины были готовы сра­жаться на пути Аллаха со всеми, кто высту­пал против них.

Совсем недолго оста­ва­лось ждать круп­ного столк­но­ве­ния между мусуль­ма­нами и курай­ши­тами. Раз в год из Мекки в Сирию отправ­лялся огром­ный кара­ван. Мухам­мад был осве­дом­лен о вре­мени его пред­сто­я­щего воз­вра­ще­ния и решил захва­тить его. Воз­глав­лял кара­ван один из зна­ме­ни­тых потом­ков Омейи Абу Суфиан. Его пре­ду­пре­дили о планах Мухам­мада, и он, не медля ни минуты, отпра­вил гонца в Мекку с прось­бой о помощи, сам же с кара­ва­ном поспе­шил домой. Он умуд­рился опе­ре­дить отряд Мухам­мада, насчи­ты­ва­ю­щий три сотни мусуль­ман. Мек­кан­ская армия, высту­пив­шая на помощь кара­вану, встре­ти­лась лицом к лицу с мусуль­ма­нами в долине Бадр, неда­леко от побе­ре­жья Крас­ного моря.

Вели­кие сра­же­ния при Бадре и Ухуде

Мек­кан­ская армия вдвое пре­вос­хо­дила по чис­лен­но­сти мусуль­ман, но Мухам­мад сказал, что Аллах пообе­щал отдать ему в каче­стве трофея кара­ван или всю армию про­тив­ника. Обод­рен­ные ново­стью мусуль­мане бро­си­лись в сра­же­ние и, несмотря на явное пре­вос­ход­ство врага, обра­тили курай­ши­тов в бег­ство. В этом сра­же­нии погибли четыр­на­дцать мусуль­ман, курай­шиты понесли бoль­шие потери — около семи­де­сяти чело­век, среди кото­рых ока­за­лось немало лиде­ров, в том числе и злей­ший враг Мухам­мада Абу Джахл. Воз­можно, в срав­не­нии с вели­кими сра­же­ни­ями, кото­рых исто­рия знает бес­чис­лен­ное мно­же­ство, эта битва выгля­дит скромно, но для рас­ту­щей мусуль­ман­ской общины она имела колос­саль­ное зна­че­ние. Пре­не­бре­жи­тель­ное отно­ше­ние к мусуль­ма­нам в конце концов ушло в область пре­да­ний, а ува­же­ние к ним и почет выросли в Медине неимо­верно.

Одним из объ­яс­не­ний побед мусуль­ман явля­ется их готов­ность сра­жаться с чле­нами соб­ствен­ного пле­мени и семьи, в то время как курай­ши­там араб­ские законы запре­щали сра­жаться со своими род­ствен­ни­ками и уби­вать их. Поли­тика Мухам­мада, пред­пи­сы­ва­ю­щая уби­вать только наи­бо­лее враж­дебно настро­ен­ных лиде­ров курай­ши­тов, а не устра­и­вать боль­шие побо­ища, рас­стро­ила управ­ле­ние армией мек­кан­цев во время сра­же­ния. Мухам­мад пытался избе­жать пря­мого кон­фликта с чле­нами пле­мени бану хашим в бла­го­дар­ность за предо­став­ле­ние ими защиты и под­держки во время бой­кота в Мекке.

Мусуль­ма­нам при­шлось решать, что делать с плен­ни­ками. Стих из Корана гласит, что пророк посту­пил бы непра­вильно, заклю­чив их в тем­ницу или под­верг­нув изде­ва­тель­ствам (сура 8:67). Боль­шин­ство мек­кан­цев было осво­бож­дено за выкуп или отпу­щено безо всяких усло­вий. И все же двух чело­век каз­нили за то, что они под­вер­гали сомне­нию про­ро­че­ства Мухам­мада. Укба ибн Абу Муйат сочи­нял о нем сати­ри­че­ские стихи, а ан-Надр ибн ал-Харис заяв­лял, что его рифмы об обы­чаях и исто­рии персов не усту­пают по каче­ству стихам Корана. В другой раз Мухам­мад казнил людей за утвер­жде­ние, что сочи­нен­ные ими стихи якобы были столь же боже­ственны, что и стихи из Корана. Видимо, он очень рев­ностно отно­сился к любым сомне­ниям по поводу уни­каль­но­сти Корана.

Пора­же­ние под Бадром было встре­чено в Мекке испу­гом и смя­те­нием, однако люди покля­лись не успо­ка­и­ваться до тех пор, пока погиб­шие в сра­же­нии не будут отмщены. Через год армия под пред­во­ди­тель­ством Абу Суфи­ана, во много раз пре­вос­хо­дя­щая по чис­лен­но­сти раз­би­тую под Бадром, высту­пила из Мекки, чтобы встре­титься лицом к лицу с врагом. Мусуль­мане встали лаге­рем на рав­нине у горы Ухуд, к северу от Медины. Мухам­мад посо­ве­то­вал своим воинам не уда­ляться от Медины, поскольку так им будет гораздо легче защи­щаться. Они все еще были уве­рены, что именно Аллах помог им выиг­рать битву при Бадре, и когда моло­дое поко­ле­ние мусуль­ман выра­зило жела­ние сра­зиться с курай­ши­тами, Мухам­мад отпра­вился с ними. Абдал­лах ибн Убайй убеж­дал их отка­заться от этой затеи, но все было тщетно: армия мусуль­ман высту­пила в поход. Дойдя до под­но­жия горы Ухуд, они уви­дели, что силы про­тив­ника имеют чис­лен­ное пре­вос­ход­ство. Мухам­мад, оценив ситу­а­цию, посо­ве­то­вал своим воинам не напа­дать на курай­ши­тов пер­выми, а предо­ста­вить эту воз­мож­ность врагу.

И опять мусуль­мане пере­хва­тили ини­ци­а­тиву и, несмотря на чис­лен­ный пере­вес курай­ши­тов, начали тес­нить их. В ходе сра­же­ния отряды мусуль­ман­ских луч­ни­ков, рас­по­ло­жен­ные на воз­вы­шен­но­сти и при­кры­вав­шие армию с тыла, были раз­биты. Халид ибн Валид, увидев это, решил вос­поль­зо­ваться воз­мож­но­стью уда­рить по мусуль­ман­ской армии с тыла. Он повел свою кон­ницу в обход холма и неожи­данно напал на нее сзади. Ряды мусуль­ман­ской армии были смяты, и среди них воца­рился полный бес­по­ря­док. Погиб дядя Мухам­мада, Хамза. Жена Абу Суфи­ана, Хинд, мстя за смерть сына и отца, вспо­рола Хамзе живот и съела его печень во испол­не­ние клятвы, данной после пора­же­ния при Бадре. Сам Мухам­мад был в сра­же­нии серьезно ранен, и курай­шиты поду­мали, что убили его. Только этим можно объ­яс­нить их неже­ла­ние пре­сле­до­вать отсту­па­ю­щих мусуль­ман.

Удо­вле­тво­рив­шись свер­шив­шимся отмще­нием своих потерь в битве при Бадре, курай­шиты снова вызвали мусуль­ман на бой, пред­ло­жив встре­титься в сле­ду­ю­щем году. Эта битва так и не состо­я­лась, хотя неболь­шие отряды мусуль­ман и при­бли­жа­лись к назна­чен­ному месту встречи, демон­стри­руя свою готов­ность сра­зиться. Пора­же­ние при Ухуде обо­ра­чи­ва­лось для них непри­ят­ными послед­стви­ями. Если победу при Бадре мусуль­ма­нам обес­пе­чил Аллах, то почему же они потер­пели фиаско в сра­же­нии при Ухуде?

Откро­ве­ние из Корана вскоре помогло Мухам­маду пре­кра­тить ропот, начав­шийся среди его спо­движ­ни­ков. Их обви­нили в том, что они пре­зрели совет своего про­рока, а также в том, что больше забо­ти­лись о доле от тро­феев, чем о награде, кото­рая их ждет в загроб­ной жизни:

И вспом­ните, как встали вы с постов, и ни к кому лица не обра­щали, и лишь послед­ние из вас могли услы­шать зов про­рока, кто звал вер­нуться вас (в ряды сра­же­нья). И тут навлек Гос­подь на вас одно несча­стье за другим, чтоб вы об ускольз­нув­ших (благах) и печа­лях, что постигли вас, не сокру­ша­лись. Известно Богу все, что вы тво­рите.
(Сура 3:153)

После сра­же­ния при Бадре Мухам­мад отпу­стил неко­его Абу Азза, одного из многих плен­ни­ков, кото­рых удер­жи­вал в Медине, — тот молил про­рока не за себя, а во имя пяте­рых детей, остав­шихся дома. Его осво­бо­дили с усло­вием, что он нико­гда не будет сра­жаться против мусуль­ман. Участ­вуя в битве при Ухуде, Абу Азза опять был пленен и вновь воз­звал к состра­да­нию, но на этот раз был обез­глав­лен. Перед казнью Мухам­мад сказал ему:

Истинно веру­ю­щий нико­гда не будет укушен дважды из одной и той же норы. Ты не вер­нешься в Мекку, чтобы рас­ска­зать, поти­рая щеки, как оду­ра­чил Мухам­мада дважды.
(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 51)

Набеги на кара­ваны про­дол­жа­лись, вли­я­ние Мухам­мада росло, и курай­шиты сожа­лели о том, что не рас­пра­ви­лись с Мухам­ма­дом в битве при горе Ухуд. Двумя годами позже они собрали мно­го­чис­лен­ную армию, в состав кото­рой вхо­дили как сами курай­шиты, так и воины союз­ных племен. Когда пришел назна­чен­ный день битвы, десять тысяч воинов, извест­ных как «союз­ники», отпра­ви­лись в поход на Медину, чтобы окон­ча­тельно сте­реть с лица земли угрозу, вопло­щен­ную в образе мусуль­ман­ства.

«Битва у рва» и Худай­бий­ское согла­ше­ние

Мусуль­мане были очень обес­по­ко­ены, узнав о чис­лен­но­сти армии, при­бли­жа­ю­щейся к Медине. Они еще не забыли о своем пора­же­нии при Ухуде, и мысль о напа­де­нии войска, в три раза пре­вос­хо­дя­щего по чис­лен­но­сти преды­ду­щее, все­ляла в них страх и дурные пред­чув­ствия. Но они также не забыли и важный урок, полу­чен­ный там же, при Ухуде: защи­щать Медину с город­ских стен и не выхо­дить на рав­нину.

Салман ал-Фариси, обра­щен­ный в мусуль­ман­ство перс, пред­ло­жил вырыть окопы со сто­роны непри­я­теля. Бoль­шая часть Медины была защи­щена есте­ствен­ными соору­же­ни­ями — хол­мами и горами, но все же в обо­роне города оста­ва­лось несколько слабых мест. Пред­ло­жен­ный Сал­ма­ном метод защиты Медины был новым, абсо­лютно неиз­вест­ным арабам, но в Персии этот так­ти­че­ский прием при­ме­нялся давно и успешно. Мусуль­мане после­до­вали совету и успели вовремя вырыть окопы. Курай­шиты были сбиты с толку новой так­ти­кой веде­ния боевых дей­ствий и обви­нили мусуль­ман в тру­со­сти и неиз­вест­ных доселе ново­вве­де­ниях, к кото­рым они не при­выкли. (В этом нет ничего стран­ного, поскольку, раз­ви­ва­ясь, ислам тоже начал про­ти­во­сто­ять любым формам бида, нов­шеств, кото­рые могли изме­нить его основ­ные харак­тер­ные осо­бен­но­сти и прак­тику.)

Курай­шиты и их союз­ники рас­по­ло­жи­лись лаге­рем в долине Рума. Абу Суфиан вскоре понял, что им не удастся взять город штур­мом, поэтому решено было начать осаду. Однако союз­ным вой­скам мешали плохие погод­ные усло­вия. Было очень холодно, и неболь­шие палатки не могли защи­тить солдат от силь­ного ветра и при­бли­жа­ю­щихся ура­га­нов. И все же когда Бану Курайза, иудей­ский квар­тал в при­го­роде Мекки, тайно заклю­чил с непри­я­те­лем союз против мусуль­ман, те были чрез­вы­чайно обес­по­ко­ены воз­мож­но­стью про­ник­но­ве­ния армии союз­ни­ков в город таким путем. Вот как рас­ска­зы­вает об этом собы­тии Коран:

(Враг) дви­гался на вас — сверху и снизу вас — и помут­нели ваши взоры, и души к горлу под­сту­пили, (дурные) мысли об Аллахе в головы пришли. Такое испы­та­ние прошли уве­рив­шие в Бога, потря­сены были вели­ким потря­се­ньем.
(Сура 33:10–11)

Угроза была вполне реаль­ной, но сооб­ра­зи­тель­ным мусуль­ма­нам уда­лось посе­ять в стане врага сомне­ния в пре­дан­но­сти союз­ни­ков друг другу. На сто­роне мусуль­ман была и погода. Одна­жды ночью порывы яростно бушу­ю­щего ура­гана изо­рвали в клочья и унесли почти все поход­ные шатры союз­ни­че­ских сил, а вместе с ними и жела­ние про­дол­жать осаду. На сле­ду­ю­щий день часть племен начала отступ­ле­ние. Увидев этот раз­брод, курай­шиты тоже решили отка­заться от сра­же­ния и поки­нули долину. Мусуль­мане испы­тали огром­ное облег­че­ние и немед­ленно вос­сла­вили Аллаха за спа­се­ние. Фак­ти­че­ски с этого момента мек­кан­ское сопро­тив­ле­ние Мухам­маду исчер­пало себя. Курай­шиты объ­еди­нили огром­ные силы, чтобы покон­чить с Мухам­ма­дом раз и навсе­гда, но бес­славно вер­ну­лись домой прак­ти­че­ски без боя, бросив воен­ные пози­ции. Пришло время дей­ство­вать, и с этого момента мусуль­мане пере­шли в наступ­ле­ние.

Мухам­мад при­ду­мал ост­ро­ум­ный способ войти в Мекку. Через год после осады Медины он воз­гла­вил полу­то­ра­ты­сяч­ный отряд мусуль­ман, одетых соот­вет­ству­ю­щим обра­зом, и отпра­вился совер­шить еже­год­ное палом­ни­че­ство. Он не взял с собой ника­кого оружия, за исклю­че­нием тра­ди­ци­он­ных мечей. Курай­шиты были очень обес­по­ко­ены, услы­шав об их выступ­ле­нии, поскольку обычай запре­щал вести воен­ные дей­ствия в свя­щен­ные месяцы. Они решили встре­титься с мусуль­ма­нами за сте­нами Мекки, и эта встреча состо­я­лась в долине Худай­бийа. Неболь­шая деле­га­ция курай­ши­тов хотела выяс­нить истин­ные наме­ре­ния Мухам­мада, основ­ные же силы гото­ви­лись к обо­роне города. Деле­га­ция во главе с неким Сухай­лом ибн Амром про­пу­стила Усмана с неболь­шой груп­пой мусуль­ман в город, и когда они не вер­ну­лись оттуда в поло­жен­ное время, мусуль­мане при­го­то­ви­лись к обо­роне. Рас­по­ло­жив­шись под дере­вом, они дали тор­же­ствен­ную клятву защи­щать Мухам­мада ценой соб­ствен­ной жизни. Нако­нец вер­нулся Усман. Он доло­жил Мухам­маду, что на этот раз им не поз­во­лили войти в Мекку, но они смогут осу­ще­ствить свои наме­ре­ния в буду­щем году, когда горо­жане поки­нут город на три дня. Мухам­мад, к боль­шому сму­ще­нию своих това­ри­щей, принял эти усло­вия. Его спо­движ­ник Умар вообще был против согла­ше­ния, аргу­мен­ти­руя это тем, что мусуль­ма­нам было при­ка­зано поко­рять языч­ни­ков, а не уни­жать себя пере­го­во­рами с ними, да еще на равных усло­виях.

Умар б. Хаттаб при­бли­зился к послан­нику Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) и сказал: «Послан­ник Аллаха, разве мы не сра­жа­лись за истину, а они за ложь?» Он отве­тил: «Истинно так». Он спро­сил: «Разве убитые с нашей сто­роны не в Раю, а убитые с их сто­роны не в Огне?» Он отве­тил: «Да». Он сказал: «Зачем тогда позо­рить нашу рели­гию и воз­вра­щаться, когда Аллах не решил дело между нами и ими?» Он сказал: «Сын Хат­таба, я послан­ник Аллаха. Аллах нико­гда не погу­бит меня». Умар отошел, но не мог совла­дать со своей яро­стью.
(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 980)

Вряд ли дого­вор был спра­вед­ли­вым, поскольку Мухам­мад вынуж­ден был согла­ситься с усло­ви­ями, оскорб­ля­ю­щими мусуль­ман. Одним из усло­вий было сле­ду­ю­щее: если кто-нибудь из курай­ши­тов ста­но­вится мусуль­ма­ни­ном, он должен быть воз­вра­щен в Мекку, но если мусуль­ма­нин желает выйти из ислама, курай­шиты не обя­заны отве­чать вза­им­но­стью. Реак­ция мусуль­ман четко отра­жена в этом неболь­шом отрывке:

Когда Сухайал ибн Амр сми­рился с согла­ше­нием, одно из усло­вий, кото­рое он поста­вил, заклю­ча­лось в том, что послан­ник должен вер­нуть им любого, кто пришел с их сто­роны, даже если он был мусуль­ма­ни­ном, и что он не будет вме­ши­ваться в отно­ше­ния между ними и этим чело­ве­ком. Мусуль­ма­нам не понра­ви­лось это усло­вие, оно вну­шило им отвра­ще­ние.
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 3, с. 547)

Гнев мусуль­ман неиз­ме­римо вырос, когда Мухам­мад молча согла­сился на тре­бо­ва­ние Сухай­ала, согласно кото­рому дого­вор должен начи­наться не обыч­ным мусуль­ман­ским обра­ще­нием Бисмил­лахи-р-Рах­мани-р-Рахим («Во имя Аллаха,Всемилостивого и Мило­серд­ного!»), а вспуп­ле­нием, кото­рое обычно исполь­зо­вали курай­шиты, — Биисмика Алла­хунна («Во имя Твое, о Аллах»). Мухам­мад пошел еще на одну уступку, заме­нив свою под­пись Мухам­маду-р-Расу­лулла (Мухам­мад — послан­ник Аллаха) на Мухам­мад ибн Абдалла (Мухам­мад — сын Абдал­лаха).

Затем послан­ник позвал Али и велел ему напи­сать: «Во имя Аллаха, Все­ми­ло­сти­вого и Мило­серд­ного!». Сухайал сказал: «Я не при­знаю это, но напиши: „Во имя Твое, о Аллах!“». Послан­ник сказал ему напи­сать послед­нее, и он сделал это. Затем он сказал: «Напиши: „Вот об этом Мухам­мад, послан­ник Аллаха, дого­во­рился с Сухай­а­лом ибн Амром“». Сухайал сказал: «Если бы я был сви­де­те­лем, что ты послан­ник Аллаха, я бы не сра­жался с тобой. Напиши свое имя и имя своего отца». Послан­ник сказал: «Напиши: „Вот об этом Мухам­мад б. Абдалла дого­во­рился с Сухай­а­лом б. Амром“».
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 504)

Али тоже был сильно раз­дра­жен раз­ви­тием собы­тий. Мухам­мад больше не купался в без­гра­нич­ной пре­дан­но­сти своих после­до­ва­те­лей и был близок к потере дове­рия. Когда курай­шиты насто­яли, чтобы он вычерк­нул из доку­мента ссылку на то, что явля­ется апо­сто­лом Аллаха, Мухам­мад при­ка­зал Али сде­лать это, доба­вив, что сам Аллах так бы не посту­пил. Мухам­мад пошел на уступку, но, как это часто уже слу­ча­лось, чтобы оправ­дать дей­ствия про­рока, появи­лись откро­ве­ния Корана, и недо­воль­ный ропот стих:

Мы даро­вали тебе явную победу, чтобы Гос­подь про­стил тебе и твои преж­ние грехи, и те, кото­рые (свер­шатся) позже; чтоб завер­шил тебе Свою Он милость, прямым путем тебя повел.
(Сура 48:1–2)

Фак­ти­че­ски дого­вор многое дал Мухам­маду. Впер­вые курай­шиты вели с ним пере­го­воры как с равным, и в обо­зри­мом буду­щем он мог рас­ши­рять свою дея­тель­ность, не опа­са­ясь с их сто­роны напа­де­ния. Он также добился успеха, полу­чив раз­ре­ше­ние курай­ши­тов на трех­днев­ное посе­ще­ние Мекки в сле­ду­ю­щем году. Это была уступка, кото­рая должна была при­ве­сти мусуль­ман к окон­ча­тель­ному пре­кра­ще­нию про­ти­во­сто­я­ния с мек­кан­цами. Пророк был сво­бо­ден в при­вле­че­нии новых союз­ни­ков и зару­чился пре­дан­но­стью пле­мени бану хозаа, оби­тав­шего непо­да­леку. Теку­щий год был озна­ме­но­ван и иными заво­е­ва­ни­ями Мухам­мада, что укре­пило его поло­же­ние, а еще через год он дей­стви­тельно совер­шил палом­ни­че­ство в Мекку.

Люди устали от про­дол­жа­ю­щихся кон­флик­тов и со сме­шан­ными чув­ствами наблю­дали за мусуль­ма­нами, совер­ша­ю­щими тра­ди­ци­он­ное палом­ни­че­ство к святым местам. И хотя те не покло­ня­лись идолам Каабы, все же очень ува­жи­тельно отно­си­лись к храму и прочим свя­ты­ням. Все­об­щая любовь и пре­дан­ность мусуль­ман Мухам­маду не могли не про­из­ве­сти на людей долж­ного впе­чат­ле­ния, и, созна­тельно или нет, их непри­я­тие про­рока посте­пенно отсту­пало, осо­бенно когда они уви­дели его любовь к городу, в кото­ром он родился и вырос, и его ува­же­ние к зна­ме­ни­тому храму.

К этому вре­мени Халид ибн Валид, вели­кий мек­кан­ский воин, был обра­щен в ислам, и Мухам­мад с его помо­щью на какое-то время скон­цен­три­ро­вал свои силы на севере от Медины, где воевал с вра­гами. Он орга­ни­зо­вал поход в город Мут, кото­рый нахо­дился на гра­нице с Сирией. Здесь его армия впер­вые столк­ну­лась с визан­тий­скими силами. Напа­де­ние мусуль­ман было успешно отра­жено. В этом сра­же­нии погиб при­ем­ный сын Мухам­мада Зейд ибн Харис и многие извест­ные мусуль­мане. Армия под пред­во­ди­тель­ством Халида была вынуж­дена вер­нуться в Медину.

Пора­же­ние не ока­зало осо­бого вли­я­ния на поло­же­ние Мухам­мада, и он про­дол­жал укреп­лять свой авто­ри­тет. К этому вре­мени огром­ное коли­че­ство племен, а также беду­ины-кочев­ники при­няли ислам, и было совер­шенно оче­видно, что прой­дет совсем немного вре­мени, и вся Аравия будет обра­щена в новую рели­гию. Лишь Мекка, несмотря ни на что, оста­ва­лась основ­ным пре­пят­ствием на этом пути. Но посто­ян­ные неболь­шие стычки с мек­кан­цами дали столь необ­хо­ди­мый Мухам­маду повод, чтобы раз­вя­зать насто­я­щую войну с горо­дом.

Захват Мекки и другие победы

Успеш­ное заво­е­ва­ние Мекки Мухам­ма­дом

Худай­бий­ское согла­ше­ние не при­ми­рило мусуль­ман с курай­ши­тами и не сде­лало их союз­ни­ками. На про­тя­же­нии дол­гого вре­мени Мухам­мад вына­ши­вал планы заво­е­ва­ния Мекки во имя ислама, и вот нако­нец он полу­чил дол­го­ждан­ный пред­лог, кото­рый дал ему воз­мож­ность напасть на город. Еще до того как из Мута вер­ну­лось мусуль­ман­ское воин­ство, между пле­ме­нем бану хозаа, недавно при­со­еди­нив­шимся к Мухам­маду, и пле­ме­нем бану бакр, союз­ни­ком курай­ши­тов, про­изо­шла стычка. Часть пле­мени хозаа рас­по­ло­жи­лась лаге­рем около своего источ­ника Ватир, и в этот момент на них напали воины пле­мени бакр. Пре­да­ние гласит, что воору­же­ние и эки­пи­ровку им постав­лял Икрим ибн Абу Джахл, сын злей­шего врага Мухам­мада. Когда до Мухам­мада дошло изве­стие о про­изо­шед­шем, он не медля ни минуты при­звал к себе всех мусуль­ман Медины и близ­ле­жа­щих окрест­но­стей и начал под­го­товку похода на Мекку.

Услы­шав о надви­га­ю­щейся опас­но­сти, Абу Суфиан само­лично отпра­вился в Медину, чтобы попы­таться вос­ста­но­вить дого­вор, но был отправ­лен назад, хотя не успел вымол­вить и слова.

Деся­ти­ты­сяч­ное войско поки­нуло Медину и отпра­ви­лось на юго-запад. Дядя Мухам­мада ал-Аббас понял, что баланс сил на сей раз нару­шен явно в сто­рону пле­мян­ника, и вышел ему навстречу, чтобы попри­вет­ство­вать его и поклясться в вер­но­сти исламу. Когда армия при­бли­зи­лась к Мекке, Абу Суфиан пред­при­нял еще одну попытку ула­дить дело мирным путем. Он вышел на встречу с Мухам­ма­дом и на этот раз, при под­держке ал-Аббаса, добился ауди­ен­ции у его пле­мян­ника, кото­рый спро­сил их, неужели и теперь не пришло время при­знать его про­ро­ком, а также абсо­лют­ное еди­но­бо­жие Аллаха. Мек­кан­ский лидер отве­тил, что у него нет воз­ра­же­ний по поводу при­зна­ния Аллаха един­ствен­ным насто­я­щим Богом, но что каса­ется про­ро­че­ской миссии Мухам­мада, то на этот счет у него име­ются неко­то­рые сомне­ния. Ал-Аббас напом­нил, что сейчас не время для неопре­де­лен­но­сти. Осо­знав это, Абу Суфиан, подобно ал-Аббасу, принес клятву в вер­но­сти исламу при усло­вии, что мусуль­мане поща­дят город, сда­ва­е­мый без боя. Мусуль­ман­ские воины, жаж­ду­щие сра­же­ния и побед­ных тро­феев, были сильно оби­жены, когда Мухам­мад объ­явил, что, несмотря на пони­ма­ние им того, как долго они ждали воз­мож­но­сти ото­мстить курай­ши­там, его основ­ной целью было побе­дить сердца людей. И он без­апел­ля­ци­онно заявил:

«Кто войдет в дом Абу Суфи­ана — будет спасен, кто сложит оружие — будет спасен, кто запрет свою дверь — будет спасен».
(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 977)

Если не брать в расчет неко­то­рое сопро­тив­ле­ние в южных квар­та­лах города, воз­глав­ля­е­мое Икри­мом и Сухай­а­лом, город был сдан без боя. Мухам­мад вошел в Мекку и, в первую оче­редь, напра­вился к Каабе. Он при­ка­зал раз­ру­шить всех идолов. Счаст­ли­вые мусуль­мане собра­лись вокруг храма, а Билал, ново­об­ра­щен­ный из Абис­си­нии, забрался на крышу и при­звал воинов к молитве. Была объ­яв­лена все­об­щая амни­стия, и люди с бла­го­дар­но­стью пере­хо­дили на сто­рону Мухам­мада, при­ни­мая ислам. В жизни про­рока насту­пил момент вели­чай­шей победы, и пророк сма­ко­вал воз­мож­ность с три­ум­фом утвер­диться в городе, кото­рый долго и оже­сто­ченно про­ти­во­стоял ему.

Хотя амни­стия и была объ­яв­лена все­об­щей, не все смогли ею вос­поль­зо­ваться. Многие курай­шиты были при­го­во­рены к смерти только за то, что у них обна­ру­жили куски ткани, покры­вав­шей Каабу. Но фак­ти­че­ски каз­нены были только чет­веро. Двое из них, бывшие мусуль­мане, будучи при­го­во­рен­ными к смерти за убий­ства в Медине, бежали в Мекку как веро­от­ступ­ники ислама. Тре­тьей была каз­нена рабыня, оскорб­ляв­шая в своих песнях Мухам­мада, и чет­вер­тым — ал-Хувай­рис, кото­рый избил его дочь Зайнаб за то, что она ушла из Мекки в Медину. Все осталь­ные, избе­жав­шие смерти, либо поки­нули регион, либо были про­щены про­ро­ком. Икрима поща­дили после того, как его жена при­няла ислам и вымо­лила у Мухам­мада про­ще­ние для своего мужа. Хинд, жена Абу Суфи­ана, съев­шая печень Хамзы у под­но­жия Ухуда, была поми­ло­вана так же, как и Абдал­лах ибн Саад, кото­рый, одна­жды приняв ислам, даже пере­пи­сы­вал неко­то­рые стихи Корана, но, отсту­пив от веры и вер­нув­шись в Мекку, во все­услы­ша­ние гово­рил, что иска­зил стихи Корана, а Мухам­мад даже не заме­тил этого.

Вскоре после заво­е­ва­ния Мекки воины пле­мени хозаа нашли чело­века из пле­мени хузайл, кото­рый все еще оста­вался языч­ни­ком, и немед­ленно убили его. Мухам­мад чрез­вы­чайно разо­злился и пообе­щал лично упла­тить выкуп в каче­стве ком­пен­са­ции за уби­того. В это же время он обязал мусуль­ман с глу­бо­чай­шим ува­же­нием отно­ситься к Мекке как к городу, кото­рый Аллах про­воз­гла­сил святым в день, когда сотво­рил небеса и землю. Ни один истинно веру­ю­щий не имел права про­ли­вать кровь в ее стенах, рубить дере­вья или осквер­нять ее иным обра­зом. Он выра­зил свою любовь ко всем жите­лям Мекки и пообе­щал, что нико­гда не поки­нет их, если только они примут его откро­ве­ние. Своей речью он поко­рил горо­жан, а Мекку про­воз­гла­сил свя­щен­ным горо­дом ислама и всего мусуль­ман­ского мира.

Мухам­мад провел в городе пят­на­дцать дней, кото­рые посвя­тил обу­че­нию людей исламу. Тогда же он разо­слал деле­га­ции по всем окрест­но­стям с при­зы­вом к мест­ному насе­ле­нию поко­риться исламу мирным путем и при­ка­зал своим людям уни­что­жить всех идолов. Халид ибн ал-Валид вна­чале отпра­вился в Нахлу, где племя бану шайбан пообе­щало не ока­зы­вать сопро­тив­ле­ния при раз­ру­ше­нии их идола ал-Узза. Но когда он прибыл в Джа­зиму, люди взя­лись за оружие. Между ними раз­го­релся спор: должны они под­чи­ниться Халиду или нет. Халид, поте­ряв тер­пе­ние, схва­тил несколь­ких чело­век и убил их в нази­да­ние осталь­ным. И опять Мухам­мад был сильно рас­строен. Он послал Али, своего зятя, выпла­тить пле­мени ком­пен­са­цию за эти убий­ства, как и в случае с пле­ме­нем хузайл. Он стре­мился добиться пре­дан­но­сти от своих совре­мен­ни­ков не силой, а пока­за­тель­ными при­ме­рами, поскольку в этом случае их пре­дан­ность была бы искрен­ней и про­дол­жи­тель­ной.

Поко­ре­ние Аравии исламу

Недолго Мухам­мад и мусуль­мане Медины насла­жда­лись пло­дами своего успеха. Прак­ти­че­ски сразу после поко­ре­ния Мекки ново­об­ра­щен­ные мек­канцы и мусуль­мане, при­шед­шие с Мухам­ма­дом из Медины, были собраны вместе, чтобы про­ти­во­сто­ять боль­шой опас­но­сти, кото­рую пред­став­ляло собой племя хава­зин, рас­се­лив­ше­еся на холмах и рав­ни­нах в северо-восточ­ном направ­ле­нии от Мекки. Хава­зи­ниты были чрез­вы­чайно обес­по­ко­ены капи­ту­ля­цией Мекки и, объ­еди­нив­шись с пле­ме­нем сакиф и про­чими неболь­шими кла­нами, рас­се­ян­ными по этой мест­но­сти, под пред­во­ди­тель­ством Малика ибн Авфа ал-Надри, захва­тив с собой все иму­ще­ство, дви­ну­лись в поход на мусуль­ман, чтобы побе­дить их или погиб­нуть. Мухам­мад, встав во главе своей армии, высту­пил навстречу непри­я­телю и столк­нулся с ним в долине Хунайн. Отряд из десяти тысяч мусуль­ман, при­шед­ших с Мухам­ма­дом из Медины, был усилен двумя тыся­чами курай­ши­тов из Мекки, кото­рыми коман­до­вал Абу Суфиан. Имея чис­лен­ное пре­иму­ще­ство над своими вра­гами, мусуль­мане смело высту­пили в поход, как и раньше уповая на Аллаха, кото­рый должен был помочь им одер­жать убе­ди­тель­ную победу.

Однако Малик со своими вои­нами в тем­ноте, перед рас­све­том, неожи­данно ата­ко­вал армию Мухам­мада, внеся в ряды мусуль­ман полное заме­ша­тель­ство и бес­по­ря­док. Часть воинов в панике бро­си­лась за шатры Мухам­мада, даже не узна­вая самого про­рока, осталь­ные, в основ­ном курай­шиты, чья при­вер­жен­ность исламу еще вызы­вала сомне­ние, зада­лись вопро­сом, не насту­пил ли день его пол­ного пора­же­ния. Это был еще один из целого ряда жиз­ненно важных момен­тов, когда авто­ри­тет и власть Мухам­мада над своими после­до­ва­те­лями под­вер­га­лись испы­та­нию в столь небла­го­при­ят­ных обсто­я­тель­ствах. Он лично взялся за дело и, несмотря на хаос, смог объ­еди­нить мусуль­ман. Ему помог ал-Аббас, кото­рый при­зы­вал их вспом­нить о клятве в пре­дан­но­сти Аллаху и его про­року. Три тысячи чело­век спло­ти­лись вокруг Мухам­мада и отбро­сили хава­зи­ни­тов. К этим воинам начали при­со­еди­няться осталь­ные, армия сли­лась в моно­лит, и хава­зи­ниты побе­жали. Они в бес­по­рядке побро­сали все свои пожитки, в том числе и тысячи вер­блю­дов, коз и очень много серебра. Коран вос­пе­вает победу сле­ду­ю­щими сло­вами:

Гос­подь уже во многих битвах вам помог, помог Он вам и в день Хунейна, когда (гор­ды­нею пре­воз­но­сясь) вы вос­хи­ща­лись мно­же­ством своим и силой. Но ваше мно­же­ство и сила ничем не послу­жили вам, и тесною вам сде­ла­лась земля там, где была она про­сторна. Тогда вы повер­нули тыл и обра­ти­лись в бег­ство. Потом Гос­подь пролил покой Свой на про­рока и на уве­ро­вав­ших с ним, и воин­ства незри­мые низвел, и нака­зал невер­ных. Так воз­да­лось таким, кто не уверил.
(Сура 9:25–26)

Тем не менее все про­изо­шед­шее обес­по­ко­ило Мухам­мада, и он поста­но­вил, что отныне ни одному языч­нику не поз­во­ля­ется вхо­дить в Мекку, чтобы исклю­чить малей­шую воз­мож­ность измены города исламу. Немед­ленно после объ­яв­ле­ния его реше­ния в Коране появи­лись сле­ду­ю­щие строки:

О вы, кто верует! Ведь мно­го­бож­ники, поис­тине, нечи­сты. И пусть они не при­бли­жа­ются теперь к Запрет­ной (для греха) Мечети…
(Сура 9:28)

Начи­ная с этого дня вход в Мекку был раз­ре­шен только мусуль­ма­нам. Им не очень нра­ви­лось то, как щедро после победы в сра­же­нии с хава­зи­ни­тами пророк рас­пре­де­ляет трофеи среди мек­кан­цев, лишь недавно при­няв­ших ислам. Мусуль­мане сето­вали на то, что они на про­тя­же­нии многих лет пре­данно сра­жа­лись с ним бок о бок, под­вер­гая свои жизни огром­ной опас­но­сти, в то время как курай­шиты бук­вально до недав­него вре­мени про­ти­во­сто­яли ему. Не было ли с его сто­роны неспра­вед­ли­во­стью отдать им пред­по­чте­ние?

Когда Аллах дал своему послан­нику воен­ную добычу в день Хунайна, он рас­пре­де­лил ее среди тех, чьи сердца лишь недавно при­няли ислам, но он ничего не дал анса­рам. Поэтому они почув­ство­вали злость и печаль, так как не полу­чили того, что полу­чили другие.
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 432)

Мухам­мад отве­тил мусуль­ма­нам, что хотя он и воз­на­гра­дил мек­кан­цев, сам он при­над­ле­жит Медине, вер­нется туда вместе с ними и нико­гда не поки­нет ее. Он дал мек­кан­цам трофеи только для того, чтобы под­дер­жать их дове­рие к нему. Мусуль­мане при­няли это объ­яс­не­ние.

И все же одна кре­пость про­ти­во­сто­яла рас­про­стра­не­нию ислама. Посе­ле­ние ат-Таиф, кото­рое отвергло Мухам­мада много лет назад, про­дол­жало бороться с ним и поныне. Подойдя к город­ским укреп­ле­ниям, воины про­рока были осы­паны тучами стрел. Мусуль­мане, поняв, что штур­мом города им не взять, при­го­то­ви­лись к долгой осаде и непре­рывно обстре­ли­вали кре­пость из ката­пульт. В ответ защит­ники стре­ляли рас­ка­лен­ными метал­ли­че­скими стре­лами с горя­щими древ­ками. Мухам­мад сжег все их фрук­то­вые сады и вино­град­ники. Часть защит­ни­ков цита­дели вышла к мусуль­ма­нам в ответ на призыв Мухам­мада во избе­жа­ние кро­во­про­ли­тия сдаться мирным путем, но осталь­ные про­дол­жали сопро­тив­ле­ние. Узнав от пере­беж­чи­ков, что город рас­по­ла­гает боль­шими запа­сами про­до­воль­ствия и бое­при­па­сов, Мухам­мад был вынуж­ден отве­сти войска.

Урва ибн Масуд, обра­щен­ный в ислам, был впо­след­ствии звер­ски убит в ат-Таифе людьми из пле­мени сакиф за то, что пытался при­об­щить их к исламу. В это время Мухам­мад пла­ни­ро­вал все­об­щее наступ­ле­ние на посе­ле­ние, и защит­ники нако­нец поняли, что их время кон­чи­лось. Они послали к Мухам­маду деле­га­цию с прось­бой о трех­го­дич­ной отсрочке, но он отка­зался предо­ста­вить им какое бы то ни было послаб­ле­ние и наста­и­вал на немед­лен­ном их обра­ще­нии в ислам, уни­что­же­нии идола ал-Лат и вве­де­нии ислам­ских молитв. Жители вынуж­дены были капи­ту­ли­ро­вать, и Мухам­мад послал Абу Суфи­ана и ал-Мугиру, кото­рый недавно принял ислам и нахо­дился в дру­же­ских отно­ше­ниях с оби­та­те­лями ат-Таифа, уни­что­жить идола. Жен­щины громко при­чи­тали, когда идол рухнул; это был един­ствен­ный случай, когда раз­ру­ше­ние идола вызвало сочув­ствие его рев­ност­ных почи­та­те­лей.

Из всех угол­ков Аравии потя­ну­лись в Медину деле­га­ции с заве­ре­ни­ями в пре­дан­но­сти Мухам­маду и при­ня­тии ислама. На шесть­де­сят тре­тьем году жизни пророк стал прак­ти­че­ски полным вла­ды­кой всего полу­ост­рова. Нахо­дясь на вер­шине славы, он пред­при­нял послед­нее про­щаль­ное палом­ни­че­ство в Мекку в сопро­вож­де­нии тысяч мусуль­ман, к кото­рым обра­тился с речью:

О люди, внем­лите моим словам. Я не знаю, увижу ли вас на этом месте еще когда-нибудь. Ваша кровь и иму­ще­ство свя­щенны и непри­кос­но­венны до тех пор, пока вы живете в согла­сии с вашим Гос­по­дом. Вся кровь, про­ли­тая в период язы­че­ства, должна оста­ваться неот­мщен­ной. Сатана отча­ется дождаться покло­не­ния ему на вашей земле. Будьте добры к жен­щи­нам, ибо они узники, и вы не имеете кон­троля над их лич­но­стью. Вы просто при­ни­мали их как веру от Бога. Я кое-что оставлю у вас, и это китаб (книга) Аллаха и сунна (обычай, пример) Его послан­ника, и если вы будете при­дер­жи­ваться их, нико­гда не совер­шите ошибку, у вас всегда будут четкие ука­за­ния. Знайте, что мусуль­ма­нин мусуль­ма­нину — брат и все мусуль­мане — братья.
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 651)

В это же время в Коране появи­лись стихи, кото­рые объ­яв­ляли мусуль­ма­нам, что работа про­рока пол­но­стью завер­шена:

Сего­дня те, кто вашей верой пре­не­брег, в отча­я­нии пре­бы­вают. Но их не бой­тесь, а стра­ши­тесь лишь Меня. Я завер­шил для вас сего­дня (веро­устав) рели­гии (ислама), и про­явил сполна Свою вам милость, и изво­ле­нием Своим назна­чил вам ислам — (как то: покор­ность Моей Воле).
(Сура 5:3)

Послед­няя болезнь и смерть Мухам­мада

Мухам­мад гото­вился к отмще­нию за пора­же­ние при Муте. Но, сна­ря­див армию, неожи­данно и серьезно забо­лел. Вплоть до этого вре­мени он отли­чался завид­ным здо­ро­вьем, но тут при­ступ лихо­радки обрек его на бес­сон­ные ночи. В одну из таких ночей он отпра­вился на клад­бище в Медине и, обра­тив­шись ко всем похо­ро­нен­ным здесь, назвал их бла­го­сло­вен­ными, поскольку они осво­бо­ди­лись от забот этого мира. Вер­нув­шись домой, он сказал сопро­вож­дав­шему его Абу Мувай­хибе, что ему на выбор пред­ло­жили ключи от брен­ной жизни на земле и от рая. Когда его това­рищ спро­сил, нельзя ли иметь их оба, Мухам­мад отве­тил отри­ца­тельно и объ­яс­нил, что он выбрал рай и встречу со своим Богом.

Когда Мухам­мад воз­вра­тился домой, лихо­радка у него уси­ли­лась. Его жены делали все, что было в их силах, пыта­ясь облег­чить стра­да­ния мужа, посто­янно поли­вая его водой. Он уже не мог читать молитвы в мечети, и мно­же­ство мусуль­ман собра­лось в Медине, сильно бес­по­ко­ясь о состо­я­нии его здо­ро­вья. Посте­пенно он впал в бес­со­зна­тель­ное состо­я­ние. Одна­жды он как-будто выздо­ро­вел — дошел до мечети и, хотя и был слаб, воз­гла­вил молитву. Мусуль­мане лико­вали, но вслед за тем, вер­нув­шись в дом Айши, Мухам­мад почув­ство­вал, что при­ступ повто­рился. Поло­жив голову ей на колени, он слабым голо­сом выкри­ки­вал что-то о три­умфе и вдруг вздох­нул и больше уже не дышал нико­гда.

Как только изве­стие о его смерти достигло собрав­шихся людей, шум, посто­ян­ный спут­ник толпы, вне­запно стих. Осо­знав новость, Умар смело про­воз­гла­сил, что пророк Аллаха нико­гда не умрет и что без­ого­во­рочно будет отлу­чен от веры любой, кто станет рас­про­стра­нять слухи о его смерти. Вышел Абу Бакр и, успо­коив толпу, про­из­нес: «Пусть каждый покло­ня­ю­щийся Мухам­маду знает, что Мухам­мад мертв, но тот, кто покло­ня­ется Аллаху, пусть знает, что Аллах жив». И затем он про­чи­тал цитату из Корана:

И Мухам­мед — не больше, чем послан­ник, ему пред­ше­ство­вали многие другие, и если он умрет или погуб­лен будет, ужель вы обра­ти­тесь вспять? Отступ­ники ни в чем не повре­дят Аллаху, но бла­го­дар­ным же сполна воз­даст Аллах.
(Сура 3:144)

Жизнь вели­чай­шего про­рока ислама завер­ши­лась. Он был похо­ро­нен в ком­нате своей люби­мой жены Айши, и в наши дни его гроб­ница обра­зует часть Вели­кой Мечети Медины. Через корот­кое время после его смерти ислам начал быстро рас­про­стра­няться и в тече­ние сто­ле­тия заво­е­вал целую импе­рию, такую же обшир­ную, как и Рим­ская в начале своего раз­ви­тия.

Глава третья. Лич­ность Мухам­мада

Харак­тер Мухам­мада

Общая оценка его харак­тера

Никому из тех, кто изучал жизнь Мухам­мада, еще не уда­ва­лось остаться рав­но­душ­ным к факту его голо­во­кру­жи­тель­ного вос­хож­де­ния от обыч­ного жителя Мекки до бес­спор­ного лидера арабов на всем Ара­вий­ском полу­ост­рове. Мы рас­смат­ри­ваем не просто вли­я­тель­ную исто­ри­че­скую фигуру, а чело­века, кото­рый пре­тен­до­вал на роль послед­него и вели­чай­шего из всех Божьих про­ро­ков. Оце­ни­вать его лич­ность необ­хо­димо как с рели­ги­оз­ной, так и с исто­ри­че­ской точек зрения, и, воз­можно, было бы уместно начать это делать именно с послед­ней, прежде чем иссле­до­вать более детально его про­ро­че­ские убеж­де­ния.

Мусуль­ман­ский мир без каких-либо затруд­не­ний пришел к еди­но­душ­ному заклю­че­нию: Мухам­мад был вели­чай­шим из всех про­ро­ков, фак­ти­че­ски миро­вым послан­ни­ком Аллаха, живым при­ме­ром. Он был без­гре­шен, хотя и не лишен чело­ве­че­ских сла­бо­стей; без­уко­риз­ненно испол­нял свою роль в каче­стве избран­ного Алла­хом пред­ста­ви­теля его на земле. Однако хри­сти­ан­ская точка зрения тогда была совер­шенно иной, и хри­сти­ане в целом вос­при­ни­мали Мухам­мада как бес­спор­ного лидера и рефор­ма­тора, кото­рый вывел арабов из тьмы язы­че­ства, и одно­вре­менно как одер­жи­мого демо­нами само­званца, поста­вив­шего своей един­ствен­ной целью увести людей с истин­ного пути Еван­ге­лия.

Суще­ствует много путей бес­при­страст­ной оценки про­ро­че­ской дея­тель­но­сти Мухам­мада. Можно оце­ни­вать каче­ства его харак­тера; можно оце­ни­вать его в свете репу­та­ции, кото­рой он поль­зо­вался у бли­жай­ших совре­мен­ни­ков; как пре­тен­дента на испол­не­ние боже­ствен­ной миссии; можно срав­нить его с Иису­сом Хри­стом, осно­ва­те­лем другой все­мир­ной моно­те­и­сти­че­ской веры. Разу­ме­ется, было бы неуместно под­хо­дить к нему с предубеж­де­нием. Только объ­ек­тив­ный взгляд пока­жет его истин­ный харак­тер, и очень важно, чтобы его слова и поступки гово­рили сами за себя.

Мухам­мад не отри­цал, что у него были ошибки. Неко­то­рые из них упо­ми­на­ются в Коране. Там при­ве­ден случай, когда он отвер­нулся от чело­века только потому, что тот был слепым (сура 80:1–2). Он нигде не фигу­ри­рует в каче­стве обман­щика, кото­рый забо­тился бы только о том, как пока­зать себя со всех сторон совер­шен­ным при­ме­ром. И дей­стви­тельно, гово­рить о пре­ду­мыш­лен­ном обмане не при­хо­дится, так как его целе­устрем­лен­ная пре­дан­ность своей идее, иногда перед лицом непри­ят­но­стей, была искренна и оце­ни­ва­ется высоко.

Он по-насто­я­щему верил, что был при­зван Алла­хом увести свой народ от язы­че­ского безу­мия к покло­не­нию еди­ному Все­дер­жи­телю. В дости­же­нии своей цели он прак­ти­че­ски не коле­бался, несмотря на бес­чис­лен­ные жесто­кие пре­сле­до­ва­ния. Путе­ше­ствие в ат-Таиф, веро­ятно, было самым черным днем в его судьбе, но даже в этом случае он не разо­ча­ро­вался и не засо­мне­вался в своем при­зва­нии. Одна­жды он сказал, что даже если солнце оденет своими лучами его правую руку, а луна — левую, он все равно не отка­жется от своего при­зва­ния, пока Бог правит им. Даже когда его иску­шали потре­бо­вать что-нибудь от Аллаха в дока­за­тель­ство своей миссии, напри­мер власть тво­рить чудеса, он не делал этого и стойко нес воз­ло­жен­ный на него груз ответ­ствен­но­сти, говоря, что Коран сам по себе явля­ется чудом и дока­за­тель­ством его при­зва­ния свыше.

Очень важно, а может быть, даже чрез­вы­чайно важно то, что он не только сле­до­вал своим курсом, но и четко пони­мал, что тот имеет свои пре­делы. Он был всего лишь чело­ве­ком, ничем не отли­чав­шимся от вест­ни­ков Аллаха, кото­рые ушли в небы­тие в разное время (сура 3:144). Глав­ным обра­зом он забо­тился о том, чтобы его слу­ша­тели сле­до­вали по пути его Бога (сура 25:57), и хотя над ним насме­ха­лись и отвер­гали как сума­сшед­шего, он рас­смат­ри­вал себя одно­значно — как чело­века, при­зван­ного при­ве­сти свой народ к истине (сура 7:184).

Про­стота его жизни также сви­де­тель­ствует о его чисто­сер­де­чии. На про­тя­же­нии всех лет гоне­ний и пре­сле­до­ва­ний в Мекке он жил очень скромно и не изме­нил этому образу жизни даже в то время, когда мог насла­ждаться рас­ту­щим успе­хом в Медине и когда вся Аравия посте­пенно пере­хо­дила под его вли­я­ние. Ко вре­мени его смерти он по-преж­нему охотно под­ме­тал пол у себя в спальне, делал обыч­ную работу по дому и жил в соот­вет­ствии с обра­зом жизни своих това­ри­щей. Он нико­гда не уве­ко­ве­чи­вал свой облик и не устра­и­вал в свою честь пышных про­цес­сий, а после смерти его похо­ро­нили в спальне жены, так как у него не было своего дома. Если гово­рить о том, что он стре­мился к миро­вому гос­под­ству, необ­хо­димо при­знать, что под этим под­ра­зу­ме­ва­лось гос­под­ство Аллаха как веч­ного вла­сте­лина сердец веру­ю­щих. Он нико­гда не пере­оце­ни­вал себя и не пре­воз­но­сился.

В рели­ги­оз­ной среде суще­ствует глу­бо­кое ощу­ще­ние духа чело­века, осо­зна­ю­щего свое место в миро­зда­нии. Ислам не явился чем-то новым, при­зван­ным вытес­нить все, что пред­ше­ство­вало ему, он только под­твер­дил преды­ду­щие откро­ве­ния. Мусуль­ман при­зы­вали после­до­вать за верой Авра­ама и ува­жать вклад вели­ких про­ро­ков про­шлого (сура 2:135–136). Мухам­мад пришел только для того, чтобы пере­смот­реть и пере­оце­нить путь Аллаха, а не уста­нав­ли­вать новое направ­ле­ние в рели­гии.

Хри­сти­ане, пыта­ю­щи­еся уни­зить про­рока ислама и подо­рвать его авто­ри­тет, а также свя­зать его учение с нечи­стой силой, нико­гда не ста­ра­лись оце­нить этого чело­века с пози­ций его поко­ле­ния. Если судить о нем объ­ек­тивно, то он выде­ля­ется как один из гиган­тов чело­ве­че­ской исто­рии. С точки зрения людей, живших в его эпоху в диких пусты­нях Аравии, в то время, когда на эту часть земли никто не обра­щал вни­ма­ния, он вос­при­ни­мался как уди­ви­тель­ная лич­ность. До тех пор ни один хри­сти­а­нин не сможет в полной мере понять, что побуж­дает при­дер­жи­ваться этой веры сотни мил­ли­о­нов мусуль­ман, пока не увидит лич­ного вли­я­ния Мухам­мада на первое поко­ле­ние веру­ю­щих. В этой связи было бы умест­ным более при­стально взгля­нуть на то, как его совре­мен­ники рас­смат­ри­вали про­рока сквозь призму еже­днев­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний с ним.

Сви­де­тель­ства сорат­ни­ков Мухам­мада

Веро­ятно, лучшей про­вер­кой искрен­но­сти чело­века явля­ются сви­де­тель­ства его бли­жай­шего окру­же­ния. В данном случае такими людьми были те, кто знал Мухам­мада очень близко, кто больше всех был осве­дом­лен о его сла­бо­стях, а также те, кто без­ого­во­рочно верил ему. Суще­ствует несколько пись­мен­ных сви­де­тельств веро­от­ступ­ни­че­ства неко­то­рых из его пере­пис­чи­ков, под­вер­гав­ших сомне­нию боже­ствен­ное наитие, сопро­вож­дав­шее пере­дачу Корана. Но их можно назвать исклю­че­нием. В целом необ­хо­димо при­знать, что Мухам­мад был искренне убеж­ден в своем при­зва­нии, а его харак­тер и образ жизни вполне убеж­дали домо­чад­цев и близ­ких после­до­ва­те­лей в истин­но­сти этого.

Чест­ность многих наи­бо­лее извест­ных сорат­ни­ков Мухам­мада не вызы­вает серьез­ных сомне­ний. Абу Бакр и Умар, два его бли­жай­ших пре­ем­ника, люди с силь­ными харак­те­рами, заме­тили бы любые про­ти­во­ре­чия между его обли­ком про­рока, извест­ным широ­кой обще­ствен­но­сти, и осо­бен­но­стями част­ного чело­века, кото­рого они знали лично. Так, Абу Бакр, имев­ший про­звище ас-Сиддик (Заслу­жи­ва­ю­щий Дове­рия), был глу­боко предан Мухам­маду и верил в него в годы борьбы, когда каза­лось, что про­року так и не удастся заслу­жить все­об­щего при­зна­ния народа. При­сут­ствие Абу Бакра в пещере непо­да­леку от Мекки во время хиджры сви­де­тель­ствует о непо­ко­ле­би­мой вер­но­сти, кото­рой Мухам­мад смог добиться от своих после­до­ва­те­лей, поскольку для них это было иде­аль­ное время (люди сомне­ва­лись в искрен­но­сти про­рока), чтобы пол­но­стью отда­литься от пред­ла­га­е­мого им пути и не рис­ко­вать своей жизнью.

Даже когда Мухам­мад сделал сен­са­ци­он­ное заяв­ле­ние о том, что одна­жды ночью он посе­тил Иеру­са­лим и внут­рен­ние покои небес­ных чер­то­гов бла­го­даря своей спо­соб­но­сти видеть в тем­ноте, как раз в то время, когда мек­кан­ская оппо­зи­ция достигла пика враж­деб­но­сти, Абу Бакр не под­верг сомне­нию его прав­ди­вость. Как гласит пре­да­ние, он оста­вался с про­ро­ком даже в тот момент, когда курай­шиты соби­ра­лись побить его кам­нями.

Мы очень мало знаем о Мухам­маде до того пери­ода, когда он стал широко изве­стен в обще­стве, и тем не менее у нас име­ются сви­де­тель­ства об искрен­но­сти его харак­тера. Его знали как чело­века, заслу­жи­ва­ю­щего дове­рия во всех своих поступ­ках и делах. Хади­джа, умуд­рен­ная опытом жен­щина, доста­точно быстро вышла за него замуж, и он бы не полу­чил про­звища ал-Амин (Верный) напрасно. Если судить о Мухам­маде по стан­дар­там его вре­мени, этот чело­век заслу­жи­вает глу­бо­кого ува­же­ния и обла­дает без­упреч­ным харак­те­ром. Но хри­сти­ане не могут оце­ни­вать его только по этим кри­те­риям, поскольку лич­ность, кото­рую мы обсуж­даем, не пре­тен­до­вала на роль лишь слав­ного чело­века с хоро­шими мане­рами. Любой, кто выдви­гает себя на роль самого чистого и зна­чи­тель­ного из всех суще­ство­вав­ших в исто­рии вест­ни­ков Аллаха, немед­ленно обре­кает свои при­тя­за­ния на самую тща­тель­ную про­верку. Реше­ние в этом вопросе не может осно­вы­ваться на бла­го­склон­ной субъ­ек­тив­ной оценке в силу неких рели­ги­оз­ных убеж­де­ний, но и нельзя судить чело­века только по отно­си­тель­ным стан­дар­там его вре­мени, что часто допус­ка­ется в жиз­не­опи­са­ниях про­рока.

Стан­дарты суж­де­ния: отно­си­тельны или абсо­лютны?

В седь­мом сто­ле­тии поли­га­мия в Аравии рас­це­ни­ва­лась как вполне при­ем­ле­мая форма брака, а набеги на кара­ваны — как вполне есте­ствен­ное заня­тие. Чело­век не зада­вался вопро­сами о нрав­ствен­но­сти подоб­ной дея­тель­но­сти, а просто защи­щал себя и свою соб­ствен­ность как мог, при­бе­гая к помощи своего пле­мени или клана. Мухам­мад не осуж­дал ни одно из этих явле­ний ара­вий­ской жизни, в связи с чем очень часто выска­зы­ва­ются мнения, что это нега­тивно харак­те­ри­зует его с точки зрения стан­дар­тов тра­ди­ци­он­ного хри­сти­ан­ского мира.

Нельзя поз­во­лить Мухам­маду избе­жать подоб­ного ана­лиза. Он открыто объ­явил себя миро­вым вест­ни­ком, послан­ным всему чело­ве­че­ству (каф­фа­тан лин­наси); в Коране утвер­жда­ется, что сам Аллах и все ангелы небес­ные нис­по­слали ему свое бла­го­сло­ве­ние (сура 33:56); его назы­вают про­ще­нием (мило­сер­дием) всего чело­ве­че­ства (рах­ма­тан лила­ла­мин), послан­ным Алла­хом; печа­тью всех про­ро­ков (хатама-н-набийин) и апо­сто­лом Аллаха (сура 33:40). Поскольку он пре­тен­дует на все­лен­ское почи­та­ние и пример для под­ра­жа­ния, то его необ­хо­димо судить по абсо­лют­ным стан­дар­там.

В силу подоб­ных при­тя­за­ний Мухам­мада вряд ли можно удив­ляться тому, что сами мусуль­мане, изоб­ра­жая его, исполь­зо­вали абсо­лют­ные кате­го­рии. Гово­рят, что он посвя­тил всю свою жизнь, самую бла­го­род­ную и прав­ди­вую, какую когда-либо про­жи­вал чело­век, слу­же­нию чело­ве­че­ству. Воз­ни­кает вопрос: жил ли когда-нибудь кто-либо еще такой же жизнью, как он, высто­яв­ший против пла­мени всего мира и вышед­ший из него невре­ди­мым, несмотря на бес­чис­лен­ные испы­та­ния и иску­ше­ния? Когда имеют место подоб­ные при­тя­за­ния, невоз­можно одно­значно решить, должен ли чело­век оце­ни­ваться только по стан­дар­там своего вре­мени или исклю­чи­тельно в свете его личной искрен­но­сти.

Таких вели­ких людей, как Будду Гау­таму и Кон­фу­ция, веро­ятно, можно оце­ни­вать только в свете их инди­ви­ду­аль­ных свойств харак­тера и учения, но про­рока ислама, кото­рый про­воз­гла­сил себя послед­ним и вели­чай­шим послан­ни­ком в ряду обле­чен­ных боже­ствен­ными пол­но­мо­чи­ями, вклю­чая и Иисуса Христа, невоз­можно осво­бо­дить от более взыс­ка­тель­ного ана­лиза. Дей­стви­тельно, фун­да­мен­таль­ным прин­ци­пом хри­сти­ан­ской веры всегда являлся факт, что Иисус Хри­стос был не только вели­чай­шим чело­ве­ком из всех когда-либо живших на земле, но и то, что Он был совер­шен­ным чело­ве­ком. Он был без­гре­шен, без­упре­чен в Своем пове­де­нии, с доб­ро­де­те­лями, согла­су­ю­щи­мися с боже­ствен­ными стан­дар­тами абсо­лют­ного совер­шен­ства. Мухам­мад напра­ши­ва­ется на срав­не­ние с Ним, когда про­воз­гла­шает себя Его подо­бием, что видно из сле­ду­ю­щего отрывка:

Абу Хурайра рас­ска­зы­вает, что послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) сказал так: «Из всех людей и про­ро­ков, при­над­ле­жав­ших одной рели­гии, я более схож с Иису­сом Хри­стом, и ни один пророк не под­ни­мался между мной и Иису­сом».
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1260)

Когда Мухам­мад пре­тен­дует не только на сход­ство с Иису­сом Хри­стом, но даже в неко­то­рых слу­чаях на Его заме­ще­ние, он опять про­во­ци­рует людей, чтобы они судили его по самым высо­ким стан­дар­там. Типич­ный пример подоб­ной пре­тен­ци­оз­но­сти, когда пророк вновь про­воз­гла­шает себя выда­ю­щейся лич­но­стью в исто­рии чело­ве­че­ства, при­во­дится в отрывке из его учения:

Абу Хурайра рас­ска­зы­вает, что послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) сказал так: «Я буду пре­вос­хо­дя­щим среди потом­ков Адама в День Вос­кре­се­ния Мерт­вых, и я буду первым про­си­те­лем и первым, чье про­ше­ние будет при­нято (Алла­хом)».
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1230)

Анализ отно­ше­ния Мухам­мада к врагам, в част­но­сти его вза­и­мо­от­но­ше­ний с иуде­ями и хри­сти­а­нами Аравии, так же, как и его мно­го­жен­ство, пока­жет, до какой сте­пени обос­но­ваны эти при­тя­за­ния.

Его отно­ше­ние к врагам

Убий­ство Кааба ибн Ашрафа

Битва при Бадре была первым прямым воен­ным столк­но­ве­нием Мухам­мада с жите­лями Мекки. С нее нача­лось новое раз­ви­тие отно­ше­ний между обеими сто­ро­нами. Теперь они рас­смат­ри­вали друг друга не как при­чи­ня­ю­щих бес­по­кой­ство оппо­нен­тов, но как опас­ных врагов. Неза­долго до этих собы­тий Мухам­мад вынуж­ден был решить про­блему неко­то­рых своих оппо­нен­тов в Медине, кото­рые пре­вра­ти­лись в серьез­ных врагов и кото­рых необ­хо­димо было оста­но­вить.

Первым был некий Кааб ибн Ашраф, иудей, корен­ной житель Медины. Он доса­ждал Мухам­маду, сочи­няя о нем сати­ри­че­ские стихи и пам­флеты. После бадр­ского сра­же­ния он стал насто­я­щей угро­зой, так как ходил в Мекку и под­стре­кал курай­ши­тов орга­ни­зо­вать ответ­ный рейд против мусуль­ман в надежде ней­тра­ли­зо­вать их воен­ные дости­же­ния и свести к нулю воз­рас­та­ю­щий пре­стиж Мухам­мада. Он сочи­нил поэму, в кото­рой опла­ки­ва­лись лидеры курай­ши­тов, павшие в бою при Бадре. Когда Мухам­мад узнал о его планах, он четко дал понять своим после­до­ва­те­лям, что хочет, чтобы Кааба ибн Ашрафа «убрали». То, что за этим после­до­вало, опи­сано во многих ранних пре­да­ниях:

Джабир повест­вует: «Послан­ник сказал: „Кто готов убить Кааба ибн Ашрафа?» Мухам­мад ибн Мас­лама отве­тил: „Ты хочешь, чтобы я убил его?“ Послан­ник отве­тил утвер­ди­тельно. Мухам­мад ибн Мас­лама сказал: „Тогда поз­воль мне ска­зать, что я готов». Пророк отве­тил: „Хорошо“».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 4, с. 168)

Из этого отрывка явствует, что Мухам­мад не только санк­ци­о­ни­ро­вал убий­ство своего оппо­нента, но также раз­ре­шил своим после­до­ва­те­лям исполь­зо­вать любую уловку, кото­рую они сочтут необ­хо­ди­мой, для дости­же­ния цели. В другом пре­да­нии слова Мухам­мада ибн Мас­ламы «Тогда поз­воль мне ска­зать, что я готов» трак­ту­ются иначе. Они якобы озна­чают, что ему было поз­во­лено ска­зать ложь, чтобы обма­нуть Кааба (Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 248). Это был первый случай, когда Мухам­мад, нахо­див­шийся в состо­я­нии реаль­ной войны с теми, кто про­ти­во­стоял ему, должен был пред­пи­сы­вать поли­тику обще­ния с ними, и раз­ре­ше­ние уби­вать и лгать, выдан­ное им своим сорат­ни­кам, создало пре­це­дент в его отно­ше­нии к врагам. Ранние био­графы очень выра­зи­тельны в опи­са­ниях этого:

Послан­ник сказал: «Все, что воз­ло­жено на тебя, ты должен сде­лать». Он спро­сил: «О послан­ник Бога, нам при­дется лгать». Он отве­тил: «Говори все, что хочешь, так как ты сво­бо­ден в своем деле».
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 367)

Нельзя отри­цать, что это был прямой приказ убить оппо­нента и исполь­зо­вать любую ложь ради дости­же­ния цели. Нет ничего уди­ви­тель­ного в том, что сорат­ник и тезка про­рока вос­поль­зо­вался данной ему воз­мож­но­стью, чтобы раз­де­латься с обид­чи­ком иудеем:

Мухам­мад ибн Мас­лама пришел к Каабу и заго­во­рил с ним, напо­ми­ная о старой дружбе между ними, и сказал: «Этот чело­век (т. е. боже­ствен­ный послан­ник) при­ду­мал собрать пожерт­во­ва­ния (у нас), что при­чи­нило нам огром­ные труд­но­сти». Когда Кааб услы­шал это, он сказал: «Гос­поди, ты попа­дешь в еще боль­шие непри­ят­но­сти с ним». Мухам­мад ибн Мас­лама сказал: «Не сомне­ва­юсь, но сейчас мы стали его после­до­ва­те­лями и не хотим остав­лять его, пока не увидим, какой оборот примут его дела».
(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 991)

Мухам­мад ибн Мас­лама уго­во­рил Кааба выйти из дома на том осно­ва­нии, что группа после­до­ва­те­лей про­рока разо­ча­ро­ва­лась в его стрем­ле­нии воз­ло­жить финан­со­вое бремя на мусуль­ман. И поскольку ибн Мас­лама при­над­ле­жал к пле­мени ауси­тов, жив­шему в Медине, Кааб ему без­ого­во­рочно пове­рил. Его молоч­ный брат Абу Наила, кото­рый также входил в число после­до­ва­те­лей про­рока, дей­ствуя более убе­ди­тельно, исполь­зо­вал мошен­ни­че­скую так­тику, дабы завлечь ничего не подо­зре­ва­ю­щего Кааба в тем­ноту:

Он сказал: «Я Абу Наила, и я пришел, чтобы инфор­ми­ро­вать тебя, что приход этого чело­века (послан­ника) — боль­шое несча­стье для нас. Арабы сра­жа­ются с нами, и они стре­ляют из одного лука (т. е. они объ­еди­ни­лись против нас). Мы хотим уйти от него (от послан­ника)».
(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 36)

Тот же био­граф пишет, как эти люди при­тво­ри­лись, будто они пришли к Каабу только за тем, чтобы купить у него финики и про­дукты. Когда Кааба втя­нули в беседу и он начал гово­рить с ними сво­бодно и был «дово­лен ими и стал близок с ними» (там же, с. 37), они подо­дви­ну­лись к нему ближе под пред­ло­гом иссле­до­вать аромат его духов. При­дви­нув­шись еще ближе, они неожи­данно выхва­тили свои сабли и зако­лоли его. Убив Кааба, они тут же вер­ну­лись к Мухам­маду, про­из­нося такбир (Аллаху акбар — „Аллах велик“). О том, как Мухам­мад принял их, повест­ву­ется в сле­ду­ю­щем отрывке:

Когда они при­бли­зи­лись к послан­нику Аллаха, бла­го­слови его Аллах, он сказал: «(Ваши) лица счаст­ливы». Они ска­зали: «Твое тоже, о послан­ник Аллаха!» Они скло­нили перед ним головы. Он (послан­ник) побла­го­да­рил Аллаха за то, что он (Кааб) мертв. Утром он сказал: «Убейте каж­дого иудея, с кото­рым встре­ти­тесь». Иудеи были напу­ганы, поэтому ни один из них не выхо­дил на улицу и не раз­го­ва­ри­вал. Они боя­лись, что на них неожи­данно напа­дут, как напали ночью на ибн Ашрафа.
(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 37)

Все выше­опи­сан­ное про­ис­хо­дило в атмо­сфере заго­во­ров и интриг, обмана и веро­лом­ства. Мусуль­ман­ские писа­тели, пыта­ясь снять с Мухам­мада вину за это гряз­ное дело, при­во­дили сотни аргу­мен­тов в его защиту. Роль в деле самого Мухам­мада пол­но­стью игно­ри­ро­ва­лась. В каче­стве объ­яс­не­ния пред­ла­га­лись разные вари­анты, напри­мер, гово­ри­лось, что это была реак­ция неко­то­рых из его после­до­ва­те­лей на обви­не­ния, выне­сен­ные Каабом жен­щи­нам Медины, или что Кааб был «закон­ным обра­зом» казнен за совер­ше­ние особо тяж­кого пре­ступ­ле­ния. Чтобы оправ­дать посту­пок Мухам­мада, исполь­зо­ва­лась даже юри­ди­че­ская тер­ми­но­ло­гия. Оправ­да­ние гла­сило: спра­вед­ли­вое нака­за­ние было при­ме­нено к измен­нику, кото­рый по необ­хо­ди­мо­сти, в порядке упро­щен­ного судо­про­из­вод­ства, был неза­мед­ли­тельно и тайно казнен. Тай­ному убий­ству под покро­вом тем­ноты было дано логи­че­ское обос­но­ва­ние, а именно: казнь поэта, совер­шен­ная тихо, без пом­пез­но­сти и при­вле­че­ния широ­кой обще­ствен­но­сти, пре­сле­до­вала своей целью избе­жать неже­ла­тель­ного вни­ма­ния. При­во­ди­лись доводы, что Мухам­мад к тому вре­мени уже вынес поста­нов­ле­ние об обмане как искус­стве веде­ния боевых дей­ствий, и поскольку Кааб объ­явил войну мусуль­ма­нам, натрав­ли­вая на них оппо­зи­цию, ложь его убийц была оправ­дана.

Однако вряд ли можно по-дру­гому рас­смат­ри­вать этот случай, кроме как хлад­но­кров­ное убий­ство, кото­рому спо­соб­ство­вал бес­спор­ный пра­ви­тель Медины. Ложь, сопро­вож­дав­шая убий­ство, была санк­ци­о­ни­ро­вана про­ро­ком и отя­го­щала его вину, а защита, обес­пе­чен­ная ему мусуль­ман­скими писа­те­лями, выгля­дит попыт­кой оправ­да­ния того, что при других обсто­я­тель­ствах рас­це­ни­ва­лось бы как позор­ное пятно на его репу­та­ции. Банда убийц, кра­ду­щихся в тем­ноте, чтобы обна­жить свои сабли против ничего не подо­зре­ва­ю­щей жертвы, вряд ли соот­вет­ствует роли палача, законно обле­чен­ного пол­но­мо­чи­ями нака­зать пре­ступ­ника, осуж­ден­ного после судеб­ного раз­би­ра­тель­ства в духе истин­ной спра­вед­ли­во­сти.

Суще­ствует еще одна версия слу­чив­ше­гося, выдви­га­е­мая защит­ни­ками Мухам­мада. Измен­ник являлся не кем иным, как чело­ве­ком, нахо­дя­щимся вне закона, и, сле­до­ва­тельно, его мог убить кто угодно безо вся­кого спе­ци­аль­ного раз­ре­ше­ния. При­ни­мая во вни­ма­ние тот факт, что Кааб нико­гда не при­ся­гал на вер­ность Мухам­маду, трудно понять, как он мог быть осуж­ден за пре­да­тель­ство. И тем не менее раз­ре­ше­ние, выда­ва­е­мое всем и каж­дому лин­че­вать любого подо­зре­ва­е­мого в отступ­ни­че­стве, дает более реа­ли­стич­ную кар­тину про­изо­шед­шего той ночью, чем пра­во­вые эвфе­мизмы тех, кто оправ­ды­вает про­рока ислама.

Истреб­ле­ние других оппо­нен­тов про­рока

Исто­рия с Каабом ибн Ашра­фом не един­ствен­ная в своем роде. Многие арабы, риск­нув­шие про­ти­во­сто­ять Мухам­маду, были коварно убиты. Иудей по имени Абу Рафи, один из лиде­ров иудей­ского пле­мени бану надир, был убит при сле­ду­ю­щих обсто­я­тель­ствах. После изгна­ния из Медины он отпра­вился на север, в Хайбар, и то, что про­изо­шло с ним там, очень мягко опи­сано в ранних ислам­ских руко­пи­сях. Это опи­са­ние изло­жено в текстах хади­сов:

Повест­вует ал-Бара: Послан­ник Аллаха отпра­вил Абдал­лаха б. Атику и Абдал­лаха б. Утба с груп­пой людей к Абу Рафи (убить его) … (Абдал­лах сказал:) «Я позвал: „О Абу Рафи!“ Он отве­тил: „Кто там?“ Я пошел на голос и ударил его. Он громко крик­нул, но мой удар был несе­рьез­ным. Затем я подо­шел к нему и, при­тво­рив­шись, что хочу помочь ему, изме­нив голос, сказал: „Что с тобой слу­чи­лось, о Абу Рафи?“ Он сказал: „Разве ты не удив­лен? Горе твоей матери! Чело­век подо­шел ко мне и ударил меня саблей!“ Я опять наце­лился и ударил его, но удар опять ока­зался поверх­ност­ным. Абу Рафи опять громко закри­чал, и от крика просну­лась его жена. Я пошел на голос, как будто я хочу помочь ему, и нашел Абу Рафи, лежа­щего на спине. Я воткнул саблю ему в живот и давил на нее, пока не услы­шал звук трес­нув­шей кости».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 253, 254)

Исто­рия очень напо­ми­нает случай с ибн Ашра­фом. Опять хлад­но­кров­ное убий­ство врага Мухам­мада сопро­вож­дено обма­ном и хит­ро­стью. В другом изло­же­нии этой исто­рии гово­рится, что на вопрос жены Абу Рафи о том, кто они такие, убийцы отве­тили, что просто группа «арабов, ищущих про­ви­зию» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 483).

При­ме­ча­тельно то, что боль­шин­ство людей, убитых при пособ­ни­че­стве Мухам­мада, были поэтами, сочи­няв­шими сатиру на про­рока или сопер­ни­чав­шими со сти­хами Корана. Пророк ислама не мог пере­но­сить вызов своим при­тя­за­ниям на боже­ственно-духов­ное вест­ни­че­ство. Ан-Надир ибн ал-Харис был убит после сра­же­ния при Бадре за его насмешки над Кора­ном и за то, что, изла­гая пер­сид­ские легенды, он выска­зы­вался в том плане, что по кра­соте они пре­вос­хо­дят Свя­щен­ное Писа­ние Мухам­мада. И хотя Коран смело при­гла­шает любого, кто сомне­ва­ется в его досто­вер­но­сти, к сопер­ни­че­ству (сура 11:13), Мухам­мад очень тре­во­жился, когда кто-то из его оппо­нен­тов при­ни­мал этот вызов.

Ал-Харис ибн Сувайд ибн Самит был еще одним оппо­нен­том, убитым по при­казу Мухам­мада. Его гибель вызвала цепную реак­цию. Некто Абу Афак, обес­по­ко­ен­ный про­ис­ше­ствием, сочи­нил пам­флеты, защи­ща­ю­щие людей, недо­воль­ных про­ро­ком: «Кто раз­бе­рется с этим мошен­ни­ком ради меня?» Тут же один из после­до­ва­те­лей про­рока, некий Салим ибн Умайр, пошел и заре­зал воз­му­щен­ного поэта (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 675). В ответ на это убий­ство Асма бинт Марван, житель­ница Медины, не под­пав­шая под чары ислама, сочи­нила сати­ри­че­ские стихи, обви­ня­ю­щие ее зем­ля­ков ауси­тов и хаз­ра­джи­тов: «Вы под­чи­ня­е­тесь чуже­земцу, кото­рый не один из вас… Неужели не оста­лось ни одного гор­дого чело­века, кото­рый бы неожи­данно напал на него и пресек надежды тех, кто ожи­дает чего бы то ни было от него?» Мухам­мад, услы­шав это, сказал: «Кто осво­бо­дит меня от дочери Мар­вана?» Умайр ибн Адий ал-Хатми немед­ленно про­крался в дом жен­щины и убил ее. Вер­нув­шись, он доло­жил Мухам­маду о соде­ян­ном. Мухам­мад был без­мерно рад этой ново­сти: «Ты оказал вели­кую помощь Богу и его послан­нику, о Умайр!» — сказал он (там же, с. 676).

Вскоре после поко­ре­ния Хай­бара мест­ный пре­да­тель, кото­рый трус­ливо сооб­щил Мухам­маду о том, что знает, где его хозяин Кинан прячет круп­ную сумму денег, был пойман. В резуль­тате поис­ков была обна­ру­жена очень незна­чи­тель­ная сумма. Убе­див­шись в тщет­но­сти даль­ней­ших поис­ков, пророк дал поз­во­ле­ние аз-Зубайру пытать Кинана с целью выяс­не­ния того, где было спря­тано осталь­ное. Пытка двумя кус­ками очень сильно нагре­того дерева, при­жа­тыми к груди Кинана в про­цессе дозна­ния, ока­за­лась настолько суро­вой, что он поте­рял созна­ние. Однако при­ме­нен­ная мера не дала поло­жи­тель­ных резуль­та­тов, и место хра­не­ния денег было по-преж­нему неиз­вестно. Тогда пророк, увидев, что таким обра­зом ничего не добиться, просто обез­гла­вил Кинана.

Место хри­стиан в интри­гах Мухам­мада

Нет необ­хо­ди­мо­сти при­во­дить мно­же­ство аргу­мен­тов, чтобы убе­дить объ­ек­тив­ного чита­теля в том, что пророк ислама меньше всего заду­мы­вался об убий­стве своих оппо­нен­тов. Мусуль­мане делали все, что было в их силах, чтобы пол­но­стью оправ­дать Мухам­мада, но с хри­сти­ан­ской точки зрения он не может избе­жать осуж­де­ния. Иисус отно­сился к подоб­ному пове­де­нию абсо­лютно одно­значно, соот­нося его с дей­стви­ями дья­вола:

Он был чело­ве­ко­убийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда гово­рит он ложь, гово­рит свое, ибо он лжец и отец лжи.
(Ин. 8:44)

Из пись­мен­ных сви­де­тельств явствует, что все убий­ства оппо­нен­тов про­рока совер­ша­лись в ночное время. В каждом случае убийцы делали все, что могли, чтобы сохра­нить в тайне свою лич­ность. Библия дает свою оценку тем при­чи­нам, по кото­рым убий­ства совер­ша­ются под покро­вом тьмы:

…Люди более воз­лю­били тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, дела­ю­щий злое, нена­ви­дит свет и не идет к свету, чтобы не обли­чи­лись дела его, потому что они злы.
(Ин. 3:19–20)

Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и гово­рить.
(Еф. 5:12)

Мусуль­ман­ские писа­тели аргу­мен­ти­руют подоб­ные дей­ствия прак­ти­кой, при­ня­той боль­шин­ством лиде­ров в воен­ное время и понят­ной всем наро­дам мира. Отсюда выте­кает тот же клю­че­вой вопрос. Сле­дует ли судить про­рока ислама (и оправ­ды­вать его) только по стан­дар­там его вре­мени или, учи­ты­вая его при­тя­за­ния на вели­чай­шую в исто­рии чело­ве­че­ства власть, сле­дует давать ему оценку по абсо­лют­ным стан­дар­там, уста­нов­лен­ным Иису­сом Хри­стом, Кото­рый пред­ше­ство­вал ему? Оче­видно, замыслы Мухам­мада в отно­ше­нии врагов должны оце­ни­ваться по отно­си­тель­ным стан­дар­там, но тогда он не может избе­жать осуж­де­ния в рамках хри­сти­ан­ской морали.

Когда Мухам­мад понял, что ни иудеи, ни хри­сти­ане не соби­ра­лись поло­жи­тельно реа­ги­ро­вать на его пре­тен­зии, он очень раз­гне­вался на них, и Коран про­воз­гла­сил Ката­ла­хуму-л-Лаху, т. е. «Да пора­зит их Бог!» (сура 9:30). Иисусу тоже часто про­ти­во­сто­яли люди, не при­няв­шие Его. Но, вспом­ните, когда апо­столы хотели при­звать небес­ный огонь, чтобы уни­что­жить группу сама­ри­тян, кото­рые отка­за­лись при­нять Его, Он сказал:

«…Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Чело­ве­че­ский пришел не губить души чело­ве­че­ские, а спа­сать».
(Лк. 9:55–56)

Иисус учил, что любовь к ближ­нему при­звана быть настолько бес­при­страст­ной, что должна рас­про­стра­няться и на соб­ствен­ных врагов:

«…Любите врагов ваших, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас».
(Лк. 6:27–28)

Дей­стви­тельно, когда Иисус решил пока­зать, что такое истин­ная любовь, Он рас­ска­зал притчу о сама­ри­тя­нине (Лк. 10:33 и след.). Очень важно то, что Сам Иисус пре­тво­рял в дела Свое учение, и когда в конце концов Он был предан рас­пя­тию Своими вра­гами, то вместо того чтобы осу­дить их Он взмо­лился:

«…Отче! прости им, ибо не знают, что делают».
(Лк. 23:34)

Несмотря на все свое вели­чие, образ Мухам­мада серьезно постра­дал от прав­ди­вых исто­рий ран­него ислама, кото­рые в про­стой форме повест­вуют о том, как с его «боже­ствен­ного» одоб­ре­ния совер­ша­лись убий­ства врагов, многие из кото­рых не при­чи­нили ему ника­кого вреда. О неко­то­рых про­ро­ках Вет­хого Завета можно ото­зваться как о бес­сер­деч­ных, но это ни в коей мере не оправ­ды­вает дей­ствия Мухам­мада. Между ста­рыми про­ро­ками и новой эрой в исто­рии чело­ве­че­ства насту­пил момент, в кото­рый был про­де­мон­стри­ро­ван образ совер­шен­ного чело­ве­че­ского харак­тера. Иисус Хри­стос выпол­нил цели, постав­лен­ные Гос­по­дом, одна­жды и на все вре­мена. Мухам­мад пока­зал, что он сильно нуж­да­ется в искуп­ле­нии Спа­си­теля, как и любой чело­век в исто­рии, и его нельзя упо­доб­лять послед­нему пред­ста­ви­телю Бога на земле.

Вза­и­мо­от­но­ше­ния Мухам­мада с иуде­ями и хри­сти­а­нами

Пророк и Люди Книги

Одной из уди­ви­тель­ных сторон миссии Мухам­мада была его убеж­ден­ность в том, что он при­зван стать про­ро­ком в ряду вели­ких про­ро­ков про­шлого, кото­рые сфор­ми­ро­вали иудео-хри­сти­ан­ское насле­дие. Это тре­бо­вало посте­пен­ного отказа от повсе­мест­ного язы­че­ского идо­ло­по­клон­ства арабов, поэтому ему при­шлось на про­тя­же­нии долгих лет стал­ки­ваться с про­ти­во­сто­я­нием своего народа. Кроме того, у иудеев и хри­стиан было нечто, чем нико­гда не будут вла­деть арабы, — Свя­щен­ная Книга, послан­ная Богом. У иудеев есть Таура, Закон, и Мухам­мад пред­по­ла­гал, что книга эта была послана Моисею; у хри­стиан есть Инджил, Еван­ге­лие, кото­рое, по его мнению, было послано Иисусу. Мухам­мад назы­вал их (иудеев и хри­стиан) Ахл ал-Китаб, Люди Книги, а себя рас­це­ни­вал как послед­него про­рока, кото­рый полу­чил соб­ствен­ную Свя­щен­ную Книгу, ал-Коран, Изло­же­ние.

Убеж­ден­ность Мухам­мада в том, что он при­зван в ряды истин­ных про­ро­ков, послан­ных от Бога, как напи­сано в Коране, было настолько сильна, что он при­ни­мал их про­ро­че­ства, не под­вер­гая сомне­нию их основ­ное содер­жа­ние. Бес­чис­лен­ное коли­че­ство запи­сей, повест­ву­ю­щих о неви­дан­ных знаках и чуде­сах, не вызы­вало у него сомне­ния даже тогда, когда языч­ники Мекки настой­чиво тре­бо­вали от него про­де­мон­стри­ро­вать чудеса. Когда гоне­ния на мусуль­ман достигли апогея, Мухам­мад во время побега в Медину уста­но­вил направ­ле­ние моля­ще­гося (кибла) на Иеру­са­лим и заста­вил своих после­до­ва­те­лей дер­жать посты, как это делали иудеи. Он не сомне­вался, что в про­шлом Бог отда­вал пред­по­чте­ние иудеям, и этому факту посто­янно уде­ляет вни­ма­ние Коран, исполь­зуя фразы, несколько напо­ми­на­ю­щие Посла­ние Павла к Рим­ля­нам (9:4–5):

Сыны Исра­иля! Вы вспом­ните ту милость, кото­рой вас Я одарил, и соблю­дайте вашу сто­рону Завета, тогда и Я буду блюсти Мою. Стра­ши­тесь лишь Меня.
(Сура 2:40)

Сынам Исра­иля Мы дали Книгу, про­ро­че­ство (средь них самих) и власть; мы даро­вали им все блага для про­жи­ва­ния (в сем мире) и их воз­вы­сили над прочим людом.
(Сура 45:16)

Сокро­вен­ным жела­нием Мухам­мада было объ­еди­не­ние с иуде­ями и при­зна­ние ими его как избран­ного Богом послан­ника. По всей види­мо­сти, он не подо­зре­вал о том, что иудей­ские Свя­щен­ные Книги всегда учили, что завер­шен­ное откро­ве­ние Бога о Мессии должно быть открыто исклю­чи­тельно через них и что он, будучи арабом, просто не имеет шансов отве­тить их ожи­да­ниям. Он также ничего не знал о мно­же­стве раз­ли­чий между Кора­ном и их Свя­щен­ными Кни­гами. Исто­рии жизни про­ро­ков, изло­жен­ные в Коране и в Библии, мало соот­вет­ствуют друг другу.

Рас­счи­ты­вая, что вскоре после пере­езда в Медину боль­шое число иудеев после­дует за ним, он обна­ру­жил, что их про­ти­во­сто­я­ние в гораздо боль­шей сте­пени под­ры­вает его авто­ри­тет, чем про­ти­во­сто­я­ние мек­кан­цев. В оскор­би­тель­ной форме люди под­вер­гали сомне­нию его миссию. Мухам­мад ударил в грязь лицом, когда обна­ру­жил свое незна­ние их Свя­щен­ных Книг. Иудеи этим поль­зо­ва­лись, раз­дра­жая его своими зна­ни­ями, и в то же время искусно иска­жали смысл ска­зан­ного им или исполь­зо­вали фразы, зна­че­ние кото­рых он не пони­мал. Это очень забав­ляло иудеев.

В книге Исход (24:7) напи­сано, что на горе Синай изра­иль­тяне пообе­щали Моисею: «…Все, что сказал Гос­подь, сде­лаем, и будем послушны», но в Коране гово­рится, что когда их при­звали пови­но­ваться закону Бога на Горе, они отве­тили: «Мы слышим, но мы не пови­ну­емся» (сура 2:93). Только по про­ше­ствии неко­то­рого вре­мени Мухам­мад понял, как он заблуж­дался. Коран осудил иудеев за обман:

Средь иудеев есть такие, кото­рые пере­став­ляют с места слова (Писа­ния, нис­по­слан­ного им), и гово­рят: «Мы слы­шали, но мы не пови­ну­емся (сему)»…
(Сура 4:46)

Однако было уже слиш­ком поздно исправ­лять ошибку, допу­щен­ную в тексте Корана. Подоб­ные случаи чрез­вы­чайно огор­чали Мухам­мада, и его отно­ше­ние к иудеям стало крайне враж­деб­ным. Объ­яв­ляя, что в Коране встре­ча­ются зна­чи­тель­ные ошибки и иска­же­ния, иудеи угро­жали подо­рвать само осно­ва­ние его миссии, и един­ствен­ным выхо­дом из этой ситу­а­ции было изгнать их из Медины и ата­ко­вать обли­чи­тель­ными речами в Коране. Вот типич­ный ответ на их обви­не­ния:

И вот ска­зали иудеи: «При­вя­зана рука Гос­подня (к шее)!» Да будут (к шеям их) при­вя­заны их руки и будут про­кляты они за (бого­хуль­ство) их речей! … Мы воз­бу­дили в них вражду и нена­висть друг к другу до Дня Гос­под­него Суда. И всякий раз, когда они огонь войны зажгут, Гос­подь его поту­шит.
(Сура 5:64)

И ты уви­дишь, что из всех людей силь­нее всех вражда к уве­ро­вав­шим (в Бога) языч­ни­ков и иудеев.
(Сура 5:82)

На про­тя­же­нии послед­них лет жизни Мухам­мада в Медине вза­им­ная враж­деб­ность между ним и иуде­ями посто­янно воз­рас­тала. Мно­же­ство иудей­ских пись­мен­ных сви­де­тельств в ранних био­гра­фи­че­ских рабо­тах демон­стри­рует эту вражду. Один био­граф опи­сы­вает пре­да­ние, повест­ву­ю­щее о том, что иудеи хотели убить Мухам­мада еще в мла­ден­че­стве, поскольку опа­са­лись, что он станет про­ро­ком (Ибн Саад, Таба­кат, том 1, с. 125). Другое пре­да­ние с тем же энту­зи­аз­мом осы­пает их бранью:

При­мерно в то же время иудей­ские рав­вины про­яв­ляли враж­деб­ность к послан­нику от зави­сти, нена­ви­сти и злобы, потому что Бог выбрал Своего послан­ника из арабов.
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 239)

Крат­кий обзор того, каким обра­зом Мухам­мад рас­пра­вился с тремя иудей­скими пле­ме­нами, жив­шими в окрест­но­стях Медины, пока­жет, насколько глу­бока была их враж­деб­ность друг к другу.

Кон­фликт Мухам­мада с иуде­ями Медины

Победа Мухам­мада при Бадре дала ему воз­мож­ность напра­вить своих воинов против пле­мени бану кай­нука, жив­шего неда­леко от города. На рыноч­ной пло­щади он потре­бо­вал, чтобы они при­знали его избран­ни­ком Бога, если хотят избе­жать навис­ших над ними несча­стий, подоб­ных тем, что выпали на долю курай­ши­тов. Жители пле­мени отве­тили ему отка­зом. Не утра­тив при­сут­ствия духа, он обви­нил их в нару­ше­нии дого­вора и держал в окру­же­нии их посе­ле­ние до тех пор, пока они без­ого­во­рочно не капи­ту­ли­ро­вали. Абдал­лах ибн Убайй пришел к Мухам­маду и умолял его не каз­нить их. В конце концов Мухам­мад сми­ло­сти­вился и при­ка­зал им немед­ленно поки­нуть город (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 363).

После сра­же­ния при Ухуде Мухам­мад точно так же напал на племя бану надир, рас­по­ло­жен­ное неда­леко от Медины. Он объ­явил, что жители пле­мени орга­ни­зо­вали заго­вор с целью его убий­ства. Памя­туя о судьбе пле­мени бану кай­нука, жители при­го­то­ви­лись уйти из города, но Абдал­лах ибн Убайй со своими сорат­ни­ками убедил их остаться, пообе­щав свою под­держку. На про­тя­же­нии пят­на­дца­ти­днев­ной осады они не полу­чали ника­кой помощи. Затем пророк при­ка­зал своим после­до­ва­те­лям сру­бить при­над­ле­жав­шие им фини­ко­вые пальмы. Иудеи кри­чали ему:

Мухам­мад, ты запре­щал бес­смыс­лен­ные раз­ру­ше­ния и осуж­дал винов­ных. Зачем же ты срубил и сжег наши пальмы?
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 437)

Фак­ти­че­ски дей­ствия Мухам­мада про­ти­во­ре­чили ука­за­нию, дан­ному Богом своему народу в Библии: нико­гда не рубить дере­вьев в том городе, с кото­рым ведутся воен­ные дей­ствия или кото­рый оса­ждают. Раз­ре­ша­лось лишь исполь­зо­вать в пищу плоды этих дере­вьев, но ни в коем случае не рубить их (Втор. 20:19). Как повест­вует пре­да­ние, Мухам­мад, скорее всего, был знаком с этим отрыв­ком, поскольку после того, как он при­ка­зал сру­бить фини­ко­вые пальмы в местечке Бувайра, в Коране тут же появи­лось откро­ве­ние, оправ­ды­ва­ю­щее его посту­пок (Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 242). Вот этот текст:

Ссекли ли вы часть (нежных) пальм, оста­вили ль другие на корню — все это волею Аллаха, чтобы покрыть стыдом невер­ных.
(Сура 59:5)

Племя бану надир бежало точно так же, как и их сооте­че­ствен­ники, и посе­ли­лось в иудей­ской кре­по­сти Хайбар, на севере от Медины. Племя бану курайза ушло послед­ним, сразу после одного из глав­ных в «Битве у рва» столк­но­ве­ний Мухам­мада с курай­ши­тами из Мекки. Пока Медина оса­жда­лась союз­ни­че­скими вой­сками, иудеи этого пле­мени, жившие в восточ­ной части города, заклю­чили согла­ше­ние с курай­ши­тами и поз­во­лили им войти в город через свой квар­тал. Мусуль­мане посе­яли раздор между вои­нами союз­ни­ков и избе­жали пора­же­ния, а когда курай­шиты отсту­пили, иудеи ока­за­лись в бес­по­мощ­ном поло­же­нии. Мухам­мад немед­ленно окру­жил их квар­тал, и после месяч­ной осады они были вынуж­дены сдаться, но, в отли­чие от двух других племен, им не поз­во­лили уйти из города. Подобно тому как Абдал­лах ибн Убайй просил Мухам­мада за племя бану кай­нука и пре­успел в этом, так и некий ал-Аус, араб, чье племя было род­ствен­ным иудеям, обра­тился с прось­бой к про­року поща­дить их. Однако Мухам­мад спро­сил его, будут ли они удо­вле­тво­рены, если одно из племен решит их судьбу. Затем он выбрал неко­его Саада ибн Муада, одного из немно­гих мусуль­ман, ране­ных во время осады Медины. Необ­хо­димо при­знать, что это был доста­точно ковар­ный выбор, учи­ты­вая сло­жив­ши­еся обсто­я­тель­ства. Саад ибн Муад обра­тился к иудеям с вопро­сом, согла­сятся ли они при­нять пра­во­су­дие Аллаха, и после того, как они согла­си­лись, обра­тился с этим же вопро­сом к Мухам­маду. Затем он огла­сил свое поста­нов­ле­ние: «Вот мой при­го­вор: все муж­чины должны быть убиты, иму­ще­ство раз­де­лено, а жен­щины и дети взяты в плен» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 464). Суще­ствует еще одно пись­мен­ное сви­де­тель­ство про­ис­хо­див­шего, оно гласит:

Послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, раз­ре­шил Сааду ибн Муаду при­нять реше­ние о них. Он вынес при­го­вор: «Тот, кто под­вер­жен бритью (т. е. муж­чины), должны быть убиты, жен­щины и дети должны стать рабами, а иму­ще­ство должно быть рас­пре­де­лено». Вслед за тем послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, сказал: «Вы согла­си­лись с пра­во­су­дием Аллаха на семи небе­сах». Послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, вер­нулся в чет­верг 7‑го Зу-л-Хиджжи. Затем рас­по­ря­дился при­ве­сти их в ал-Мадина, где на рынке были выко­паны тран­шеи. Послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, сел со своими това­ри­щами, а их раз­де­лили на неболь­шие группы. Их головы сру­били. Числом их было между шестью сот­нями и семью сот­нями.
(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 93)

Другие записи подоб­ных мас­со­вых убийств плен­ни­ков, совер­шен­ных апо­сто­лом ислама, неиз­вестны, и досто­вер­ность исто­ри­че­ских мате­ри­а­лов иногда оспа­ри­ва­ется мусуль­ман­скими писа­те­лями. Однако суще­ствует сви­де­тель­ство Ибн Саада, из кото­рого можно сде­лать вывод, что, воз­можно, Мухам­мад прочил такую же судьбу и пле­мени бану кай­нука. Он при­ка­зал свя­зать им за спиной руки и под­го­то­вить к обез­глав­ли­ва­нию. И лишь Абдал­лах, став­ший к тому вре­мени очень вли­я­тель­ным, отго­во­рил его (там же, с. 32–33). Воз­можно, ужас­ное зре­лище обез­глав­ли­ва­ния и мас­со­вых захо­ро­не­ний огром­ного коли­че­ства людей (пре­да­ние гласит, что казни про­дол­жа­лись до самого вечера) вызвало у неко­то­рых мусуль­ман отри­ца­тель­ную реак­цию на про­ис­хо­дя­щие собы­тия, хотя другие, кто принял их пра­вед­ность, воз­ра­жали, говоря, что здесь при­во­дится в испол­не­ние боже­ствен­ный приказ Аллаха в отно­ше­нии веро­лом­ных людей, пред­опре­де­лив­ших свою судьбу. Коран гово­рит, что сам Аллах вселил ужас в их сердца, и мусуль­мане смогли убить их и завла­деть их зем­лями, домами и иму­ще­ством (сура 33:26).

Прошло немного вре­мени, и Мухам­мад ата­ко­вал иудей­скую кре­пость Хайбар, и хотя ему не уда­лось заво­е­вать ее, он уста­но­вил над нею свое гос­под­ство. На закате жизни он дал ука­за­ния Умару, своему вто­рому пре­ем­нику, поза­бо­титься, чтобы все иудеи были изгнаны с Ара­вий­ского полу­ост­рова, и халиф послушно выпол­нил волю про­рока.

Кон­такты Мухам­мада с хри­сти­а­нами Аравии

Кон­такты Мухам­мада с хри­сти­а­нами Хиджаза, в отли­чие от кон­так­тов с иуде­ями, были отно­си­тельно ред­кими. Хри­сти­ане по чис­лен­но­сти усту­пали иудеям, и их неболь­шие группы были раз­бро­саны на зна­чи­тель­ном рас­сто­я­нии друг от друга по всему Ара­вий­скому полу­ост­рову.

Обще­ние с Негу­сом, царем Абис­си­нии, бла­го­склонно настро­ило Мухам­мада по отно­ше­нию к хри­сти­а­нам, и долгое время он отно­сился к ним как к потен­ци­аль­ным дру­зьям и союз­ни­кам. И дей­стви­тельно, в про­ти­во­по­лож­ность нега­тив­ному отно­ше­нию к иудеям, о хри­сти­а­нах в Коране гово­рится:

И, несо­мненно, ты най­дешь, что ближе всех в любви к уве­ро­вав­шим те, кто гово­рит: «Мы — назо­реи». И это потому, что среди них есть иереи и монахи, кото­рые гор­дыни лишены (и не воз­но­сятся перед дру­гими).
(Сура 5:82)

Коран часто про­яв­ляет самое бла­го­склон­ное отно­ше­ние к хри­сти­а­нам. В нем пред­ска­зана победа визан­тий­ских хри­стиан над пер­сами-языч­ни­ками (сура 30:4), опи­сы­ва­ются ранние хри­сти­ане и недавно погиб­шие в Йемене. Они пред­став­лены как пример истинно веру­ю­щих людей. Коран одоб­ряет многих мона­хов и свя­щен­ни­ков, охра­ня­ю­щих мона­стыри и церкви от раз­ру­ше­ния, «в кото­рых имя Бога поми­на­ется сполна» (сура 22:40).

Однако время шло, и хоро­шее отно­ше­ние Мухам­мада к хри­сти­а­нам сме­ни­лось на глу­бо­кий анта­го­низм, поскольку хри­сти­ане, как и иудеи, отка­за­лись при­нять его в каче­стве про­рока и сомне­ва­лись в досто­вер­но­сти Корана. Собра­ние веру­ю­щих в хри­сти­ан­ском посе­ле­нии Над­жран открыто под­вергло сомне­ниям иска­же­ния, встре­чен­ные в книге, в част­но­сти иска­же­ние имени Марии, матери Иисуса. Коран гово­рит, что ее окру­жа­ю­щие обра­ща­ются к ней Йа ухта Харун — «О сестра Харуна (Аарона. — Примеч. ред.)!» (сура 19:28). В Коране ее назы­вают тем же самым именем — Марйам, кото­рым зовут насто­я­щую сестру Аарона — Мириам (Исх. 15:20), и пута­ница в этих именах заста­вила Мухам­мада столк­нуться с серьез­ными ошиб­ками в содер­жа­нии книги.

Ал-Мугира ибн Шуба гово­рит: «Когда я прибыл в Над­жран, они (т. е. хри­сти­ане Над­жрана) спро­сили меня: „Ты читал «О сестра Харуна» (т. е. Хадрат Марйам) в Коране, тогда как Моисей родился задолго до Иисуса“. Когда я вер­нулся к послан­нику Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), я спро­сил его об этом, на что он отве­тил: „Люди (в старые вре­мена) при­выкли давать имена (своим окру­жа­ю­щим) про­ро­ков и бла­го­че­сти­вых людей, кото­рые умерли до них“».
(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 1169)

Ничто не раз­дра­жало про­рока больше, чем вызов его про­ро­че­скому при­зва­нию. Из пись­мен­ных источ­ни­ков явствует, что у него были очень огра­ни­чен­ные позна­ния о хри­сти­ан­стве, и ни он, ни его спо­движ­ники так и не поняли сущ­ность хри­сти­ан­ского учения. Рас­пя­тие Христа только одна­жды упо­ми­на­ется в Коране в кон­тек­сте о над­ру­га­тель­стве иудеев (сура 4:157), но в книге нет и намека на веру хри­стиан в после­ду­ю­щее за ним искуп­ле­ние. Кроме того, Коран, не заду­мы­ва­ясь, назы­вает Иисуса ал-Масих — Мессия (сура 4:171), не давая ника­кого объ­яс­не­ния этому опре­де­ле­нию. С тече­нием вре­мени Мухам­мад, должно быть, испы­тал чув­ство глу­бо­кого разо­ча­ро­ва­ния к хри­сти­а­нам, кото­рое он испы­ты­вал также по отно­ше­нию к иудеям, и Коран вре­ме­нами про­яв­ляет к ним край­нюю враж­деб­ность:

О вы, кто верует! Себе в друзья и покро­ви­тели вы не берите ни иудеев, ни хри­стиан, они — друзья один дру­гому. А тот из вас, кто их берет в друзья, тот сам — из их числа.
(Сура 5:51)

В год, когда армии мусуль­ман столк­ну­лись на севере от Медины с воен­ными силами Визан­тии, враж­деб­ность Мухам­мада к хри­сти­а­нам достигла своего апогея. В пре­да­нии гово­рится, что Коран гневно осуж­дает их куфр (наве­рие в Аллаха) за веру в боже­ствен­ность Христа, а также за веру в три­еди­ное Боже­ство (сура 5:75–76). Куфр — обви­не­ние, обычно направ­ля­е­мое только в адрес идо­ло­по­клон­ни­ков. Послед­ние запи­сан­ные слова про­рока отме­чают рост непри­я­тия Мухам­ма­дом Людей Библии в конце его жизни:

Умар б. ал-Хаттаб повест­вует, что он слышал, как послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) сказал: «Я изгоню иудеев и хри­стиан с Ара­вий­ского полу­ост­рова и никого не оставлю здесь, кроме мусуль­ман».
(Ас-Сахих Муслима, том 3, с. 965)

Умар б. Абд ал-Азиз гово­рит, что послед­ним выска­зы­ва­нием послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) было: «О Гос­подь, умертви иудеев и хри­стиан. Они сде­лали церкви из могил их про­ро­ков. Осте­ре­гай­тесь, в Аравии не должно быть двух веро­ис­по­ве­да­ний».
(Ал-Муватта Малика, с. 371)

Между исла­мом и двумя дру­гими рели­ги­ями, с насле­дием кото­рых свя­зы­вал себя пророк, был брошен жребий. Вплоть до насто­я­щего вре­мени мусуль­мане с подо­зре­нием, недо­ве­рием и враж­деб­но­стью отно­сятся к двум другим моно­те­и­сти­че­ским веро­ис­по­ве­да­ниям. Воз­можно, Мухам­мад так нико­гда и не понял при­чину отказа иудеев и хри­стиан при­знать его, в резуль­тате чего ислам исто­ри­че­ски поста­вил себя в оппо­зи­цию к иуда­изму и хри­сти­ан­ству, вместо того чтобы мирно с ними сосу­ще­ство­вать.

Оценка мно­го­жен­ства Мухам­мада

Жены про­рока в Медине

Неза­долго до пере­се­ле­ния пере­се­ле­ния в Медину Мухам­мад поте­рял Хади­джу, свою един­ствен­ную мек­кан­скую жену. Его брак с ней был здо­ро­вым и счаст­ли­вым и про­дол­жался два­дцать пять лет. Однако ее смерть при­несла боль­шие изме­не­ния в личную жизнь про­рока: с этого вре­мени коли­че­ство его жен все уве­ли­чи­ва­лось. Две­на­дцать лет спустя, к моменту его смерти на новой родине в Медине, их было девять.

Его новой женой стала Сауда бинт Замаа, жен­щина, у кото­рой был сын и кото­рая бежала в Абис­си­нию во время пре­сле­до­ва­ний первых мусуль­ман в Мекке. Ей было за трид­цать — воз­раст, когда по стан­дар­там того вре­мени жен­щина уже не выхо­дит замуж. Мухам­маду было уже за пять­де­сят, так что для него она была еще доста­точно моло­дой. К этому вре­мени он связал себя узами брака с очень юной Айшой, кото­рой, по пре­да­нию, было только девять лет. Она была доче­рью его бли­жай­шего това­рища Абу Бакра, и эта сва­дьба, по араб­ским тра­ди­циям, могла отча­сти скре­пить нераз­рыв­ными узами их и без того тесные вза­и­мо­от­но­ше­ния. Айша была люби­мой среди других его жен и един­ствен­ной, ни разу не выхо­див­шей замуж до него. Несмотря на свой юный воз­раст, она была очень вспыль­чи­вой и часто ста­но­ви­лась источ­ни­ком скан­да­лов. Одна­жды ее забыли взять с собой в путе­ше­ствие в Мекку, и това­рищ про­рока, Савфан, привез ее в город. То, что жена про­рока оста­лась одна в обще­стве посто­рон­него муж­чины, воз­бу­дило подо­зре­ния и поро­дило слухи, и даже сам пророк неко­то­рое время дер­жался с ней довольно холодно. Собы­тие это полу­чило отклик в Коране (сура 24:11–20) в оправ­да­ние ее невин­но­сти. Сама же Айша была очень недо­вольна подо­зри­тель­но­стью мужа.

С тече­нием вре­мени она пре­вра­ти­лась в строй­ную жен­щину и, как гово­рит пре­да­ние, была очень умной. Огром­ное коли­че­ство ранних повест­во­ва­ний о про­роке было при­пи­сано ей. Вот как один из первых мусуль­ман опи­сы­вал ее харак­тер:

Я не встре­чал никого, кто бы знал больше о сунне (прак­тике) послан­ника Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, чем Айша, никого, кто разум­нее бы выска­зы­вал свое мнение, если спра­ши­вали о ее мнении, никого, кто лучше бы раз­би­рался в стихах, откро­ве­нии, в них зало­жен­ном, или под­счи­ты­вал фараид (наслед­ство).
(Ибн Саад, Таба­кат, том 2, с. 481)

Сле­ду­ю­щей женой про­рока была Хафса, дочь еще одного его бли­жай­шего това­рища, на этот раз Умара. Ее первый муж был в числе немно­гих мусуль­ман, погиб­ших в битве при Бадре, и брак этот был про­дик­то­ван не жела­нием сторон, а данью ува­же­ния к погиб­шему. Она и Айша, будучи самыми юными, стали очень близки. Сле­ду­ю­щими двумя женами были Умм Салама и Зайнаб бинт Хузайма, послед­няя умерла спустя три месяца после заму­же­ства. Затем сле­дует Джу­вай­рийа из пле­мени бану хозаа. Ее племя было захва­чено во время похода, и только бла­го­даря ее заму­же­ству оно было осво­бож­дено без всяких послед­ствий. К этому вре­мени Айшу не на шутку обес­по­ко­ило уве­ли­чи­ва­ю­ще­еся коли­че­ство семей­ных апар­та­мен­тов, при­стро­ен­ных к дому про­рока. К тому же ее, веро­ятно, убе­дили, что истин­ной при­чи­ной заклю­че­ния браков была есте­ствен­ная тяга муж­чины к хоро­шень­ким жен­щи­нам. Она выска­за­лась так:

Она была очень кра­си­вой жен­щи­ной. Она пле­няла каж­дого муж­чину, посмот­рев­шего на нее. Она пришла к послан­нику попро­сить помощи в своем деле. Как только я уви­дела ее через дверь моей ком­наты, она мне не понра­ви­лась, поскольку я знала: он будет смот­реть на нее так же, как и я.
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 493)

Айша, чей язык был таким же острым, как и разум, сде­лала вывод: «Я не знаю ни одной жен­щины, кото­рая была бы боль­шим бла­го­сло­ве­нием для своего народа, чем она». Затем Мухам­мад берет в жены Зайнаб бинт Джахш и Марию, еги­пет­скую рабыню и копт­скую уро­женку. За ними сле­дуют дочь Абу Суфи­ана, Умм Хабиба, и иудейка Сафийа, чей отец Хуайх, муж Кинан и оба ее брата были убиты мусуль­ма­нами в Хай­баре. Послед­ний брак был заклю­чен с жен­щи­ной по имени Май­муна, хотя, воз­можно, он был женат еще на одной иудейке Рай­хане, един­ствен­ной выжив­шей из пле­мени бану курайза. Известно, что она «пока­зала отвра­ще­ние к исламу, когда ее пле­нили, и оста­ва­лась верной иуда­изму» (там же, с. 466). Мусуль­ман­ские писа­тели часто утвер­ждают, что все браки Мухам­мада были резуль­та­том исклю­чи­тельно состра­да­ния и жела­ния защи­тить женщин, поте­ряв­ших мужей и нуж­да­ю­щихся в помощи с его сто­роны. Но здесь необ­хо­димо напом­нить, что две его иудей­ские супруги стали вдо­вами из-за того, что их мужья были без­жа­лостно убиты мусуль­ма­нами.

Ни один брак про­рока не вызы­вает боль­шего коли­че­ства пере­су­дов, чем женитьба на дво­ю­род­ной сестре Зайнаб бинт Джахш. Она была женой его при­ем­ного сына Зейда ибн Хариса, но, по всей види­мо­сти, их брак был неуда­чен, и вскоре Мухам­мад начал про­яв­лять к ней стой­кий инте­рес. Зейд был готов дать жене развод, но пророк вна­чале отго­во­рил его. Ситу­а­ция в семье не улуч­ша­лась, и вскоре после того, как они рас­ста­лись, Мухам­мад женился на Зайнаб, причем устроил самый гран­ди­оз­ный сва­деб­ный пир. И все же скан­дал раз­го­релся, поскольку арабы посчи­тали брак между ним и женой его при­ем­ного сына рав­но­силь­ным инце­сту. И опять свое­вре­мен­ное появ­ле­ние в Коране откро­ве­ния оправ­дало дей­ствия Мухам­мада:

Ты вспомни (Мухам­мед!), как ты сказал тому, к кому Аллах был благ и ты щед­ро­тами осыпал: «Ты должен удер­жать супругу при себе и гнева Гос­пода стра­шиться. … Тебя Мы с нею браком соче­тали, чтоб веру­ю­щим не было стес­не­нья брать в жены (раз­ве­ден­ных) жен при­ем­ных сыно­вей…»
(Сура 33:37)

Судя по всему, про­рока не осуж­дали за брак с раз­ве­ден­ной жен­щи­ной, даже несмотря на то, что зарож­дался он еще до того, как состо­ялся развод. Иисус недву­смыс­ленно учил, что в глазах Бога подоб­ный союз явля­ется нару­ше­нием супру­же­ской вер­но­сти.

Всякий раз­во­дя­щийся с женою своею и женя­щийся на другой пре­лю­бо­дей­ствует; и всякий женя­щийся на раз­ве­ден­ной с мужем пре­лю­бо­дей­ствует.
(Лк. 16:18)

Из Библии сле­дует, что никто не должен раз­де­лять супру­же­ские пары, соеди­нен­ные Богом.

Итак, что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­чает.
(Мк. 10:9)

Библия рас­смат­ри­вает раз­воды как нечто раз­ре­шен­ное Богом, но они Ему очень не нра­вятся, и, как гласит пре­да­ние, Мухам­мад сам под­твер­ждает эту точку зрения:

Ибн Умар повест­вует, что послан­ник (да пре­бу­дет он с миром) сказал: «Из всех неза­кон­ных дей­ствий самым отвра­ти­тель­ным для Аллаха явля­ется развод».
(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 2, с. 585)

И тем не менее заяв­ле­ния Корана о том, что сам Аллах воз­же­лал этого брака Мухам­мада и Зайнаб, было доста­точно, чтобы удо­вле­тво­рить после­до­ва­те­лей про­рока. Согласно пре­да­нию, Зайнаб впо­след­ствии часто колола ядо­ви­тыми насмеш­ками осталь­ных жен, говоря, что ее брак с про­ро­ком был заклю­чен на небе­сах.

Рев­ность жен Мухам­мада

Хотя Коран поз­во­ляет мусуль­ма­нам иметь до четы­рех жен одно­вре­менно (сура 4:3) при усло­вии рав­ного отно­ше­ния ко всем, Мухам­маду было дано раз­ре­ше­ние иметь столько жен, сколько он поже­лает, до тех пор, пока откро­ве­ние в конце концов не запре­тило ему даль­ней­шие браки (сура 33:52). Мусуль­ман­ские писа­тели оправ­ды­вают поли­га­мию своего про­рока не только тем, что все его браки про­дик­то­ваны стрем­ле­нием защи­тить слабых женщин, но и тем, что он всегда отно­сился к ним с оди­на­ко­вой забо­той и ува­же­нием. Если это дей­стви­тельно так, то среди них не было бы про­яв­ле­ний рев­но­сти, однако сви­де­тель­ства, опи­сы­ва­ю­щие жизнь Мухам­мада, пест­рят мно­го­чис­лен­ными при­ме­рами инци­ден­тов, из кото­рых отчет­ливо сле­дует, что жены про­рока часто не ладили друг с другом.

Пре­да­ние гласит, что брак Мухам­мада с Зайнаб бинт Джахш явился основ­ной при­чи­ной рев­но­сти между его женами. Запи­сан случай из жизни про­рока, когда Айша и Хафса тайно сго­во­ри­лись, пыта­ясь заста­вить его ока­зы­вать Зайнаб меньше вни­ма­ния. Вот что гово­рится об этом в пре­да­нии:

Повест­вует Айша: «Послан­ник Аллаха привык пить мед в доме Зайнаб, дочери Джахша, и оста­вался с ней там. Мы с Хафсой дого­во­ри­лись втайне, что если он придет к одной из нас, то мы должны ска­зать ему: „Похоже, ты съел мага­фир (тип дурно пах­ну­щей смолы), когда я поню­хала, от тебя пахло мага­фи­ром“. Мы так и сде­лали, и он отве­тил: „Нет, но я пил мед в доме Зайнаб, дочери Джахша, и больше нико­гда не сделаю этого. Я покля­нусь в этом, а ты никому не рас­ска­жешь об этом“».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 404)

Гово­рят, что пророк очень хорошо раз­би­рался в духах и бла­го­во­ниях, но тер­петь не мог чес­нока и подоб­ных при­прав, поэтому так близко к сердцу принял жалобы своих жен. Ал-Бухари гово­рил, что позже этот случай явился при­чи­ной откро­ве­ния в Коране, кото­рое дало право Мухам­маду отречься от своей клятвы:

О пророк! Зачем ты запре­ща­ешь себе то, что раз­ре­шил тебе Гос­подь, ища рас­по­ло­же­нья жен своих? Гос­подь ведь Мило­стив и Все­про­щающ! Гос­подь для вас поз­во­лил клятвы рас­тор­гать, Он — Покро­ви­тель ваш, все­ве­ду­щий и мудрый.
(Сура 66:1–2)

Эта уступка, сде­лан­ная про­року в Коране, доста­точно любо­пытна. Библия при­дает клят­вам очень серьез­ное зна­че­ние, поскольку тот, кто кля­нется, обра­ща­ется к самому Богу как к сви­де­телю:

Если дашь обет Гос­поду, Богу твоему, немед­ленно исполни его; ибо Гос­подь, Бог твой, взыщет его с тебя, и на тебе будет грех.
(Втор. 23:21)

Похоже, что стихи, при­ве­ден­ные в Коране, явля­ются удоб­ным послаб­ле­нием этому прин­ципу.

Эти стихи, как повест­вует пре­да­ние, имели отно­ше­ние к еще одному инци­денту. Как-то Умар, отец Хафсы, засо­мне­вался в словах дочери, услы­шав, что вре­ме­нами между Мухам­ма­дом и его женами про­ис­хо­дят трения и кон­фликты. Одна­жды Умар спорил со своей женой и был сильно раз­дра­жен тем, что она имела сме­лость доку­чать ему и давать советы, кото­рые шли враз­рез с мне­нием про­рока. Ее воз­ра­же­ния навели его на мысль, что жены Мухам­мада тоже оспа­ри­вают его мнения и, не заду­мы­ва­ясь, открыто выра­жают свое несо­гла­сие с ним при любом удоб­ном случае:

Она ска­зала: «Какой ты стран­ный, о сын ал-Хат­таба! Ты не хочешь убе­диться в словах своей дочери. Разу­ме­ется, Хафса спорит с послан­ни­ком Аллаха до такой сте­пени, что он ходит сер­ди­тый весь день!» Затем, рас­ска­зы­вает Умар, он сейчас же одел свое оде­я­ние для про­гу­лок, пошел к Хафсе и сказал ей: «О моя дочь, ты дей­стви­тельно спо­ришь с послан­ни­ком Аллаха так, что он ходит сер­ди­тый весь день?» Хафса отве­тила: «Перед Алла­хом, мы спорим с ним». Умар сказал: «Знай, что я пре­ду­пре­ждаю тебя нака­за­нием Аллаха и гневом послан­ника Аллаха. О моя дочь! Не соблаз­няй того, кто гор­дится ее кра­со­той, поскольку любовь послан­ника Аллаха для нее (т. е. для Айши)».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 406)

Эта исто­рия пока­зы­вает, что, несмотря на тесную дружбу и склон­ность вре­ме­нами сов­местно устра­и­вать заго­воры против других жен Мухам­мада, даже между Айшой и Хафсой суще­ство­вала рев­ность. Как известно, Айша была люби­мой женой Мухам­мада, и Умар был чрез­вы­чайно заин­те­ре­со­ван, чтобы его дочь не зави­до­вала ей. Необ­хо­димо доба­вить, что они устро­или заго­вор и против самого Мухам­мада. Коран дает доста­точно резкую оценку этим интри­гам:

Когда одной из жен своих пророк пове­рил тайну, она пере­дала ее другой. Бог сооб­щил ему об этом. (Пророк) часть (ска­зан­ного) под­твер­дил, а часть — отверг. И вот когда сказал он ей об этом, она спро­сила: «Кто сооб­щил тебе?» Отве­тил он: «Сказал мне Тот, Кто ведает и знает обо всем». Коль обе вы в рас­ка­я­нии к Богу обра­ти­тесь, ведь, истинно, ваши сердца к сему скло­ни­лись, (Бог вам про­стит); но если вы против него пой­дете, то, истинно, Аллах его защит­ник, и Джаб­риил, и спра­вед­ли­вый из при­няв­ших веру, и даже ангелы потом придут ему на помощь.
(Сура 66:3–4)

Ибн Аббас, один из после­до­ва­те­лей Мухам­мада, еще не успел спро­сить Умара, кто были эти две жен­щины, кото­рые под­дер­жи­вали друг друга в заго­воре против про­рока, как он сам сказал, что это Айша и Хафса (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 408). И дей­стви­тельно, напря­же­ние между Мухам­ма­дом и его женами порой было настолько силь­ным, что, каза­лось, при каком-нибудь удоб­ном случае он даст развод всем сразу. Коран пре­ду­пре­ждал их:

А коль пророк вам даст развод, воз­можно, что Гос­подь взамен вас лучших жен ему пошлет, кто Богу пре­дался в рас­ка­я­нии долж­ном, живет в сми­ре­нии и бла­го­че­стье, и совер­шает хадж, посты блюдет, — будь то девицы или вдовы.
(Сура 66:5)

Пре­да­ние повест­вует, что Умар само­лично заве­рил жен про­рока в истин­но­сти этого стиха, чтобы они не думали под­дер­жи­вать друг друга в заго­воре против мужа, наде­ясь избе­жать послед­ствий. Если Аллах поже­лает, он может поз­во­лить про­року раз­ве­стись с каждой из них, а взамен даст лучших жен (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 410).

Суще­ствует еще один случай, когда Коран одоб­ряет жела­ние Мухам­мада изме­нить мнение о прак­тике, кото­рой он строго сле­до­вал до сих пор. Чтобы про­де­мон­стри­ро­вать оди­на­ко­вое отно­ше­ние к своим женам, он посе­щал их по оче­реди, про­водя каждый после­ду­ю­щий день только с одной из них. Откро­ве­ние дает ему право отка­заться от такой после­до­ва­тель­но­сти:

Ты можешь (свой ночной визит) по своему жела­нию к одной (жене) отсро­чить, и при­гла­сить к себе другую, иль ту при­нять, кото­рой раньше пре­не­брег, — и в этом на тебе греха не будет…
(Сура 33:51)

Неко­то­рое время назад Айша опре­де­ленно выра­зила рев­ность по отно­ше­нию к жен­щи­нам, кото­рые «пред­ла­гали себя послан­нику Аллаха» (Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 748) и кото­рые посте­пенно уве­ли­чи­вали коли­че­ство домо­чад­цев, по мере того как Мухам­мад брал их в жены с раз­ре­ше­ния Корана (сура 33:50). Веро­ятно, она имела в виду Джу­вай­рийю и Зайнаб бинт Джахш. Это откро­ве­ние озна­чало, что пред­на­зна­чен­ные ей дни, когда она могла бы насла­диться обще­ством мужа, ото­дви­га­лись на неопре­де­лен­ное буду­щее. А когда он объ­явил о предо­став­ле­нии ему боже­ствен­ного раз­ре­ше­ния на отмену своего обычая и воз­мож­но­сти каждый день при­ни­мать ту, кото­рую поже­лает, ее разо­ча­ро­ва­ние выли­лось в полные сар­казма строки:

«Я чув­ствую, твой Бог спешит выпол­нить твои стрем­ле­ния и жела­ния».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 295)

Мно­го­жен­ство Мухам­мада долгое время явля­лось мише­нью для кри­тики со сто­роны запад­ных и хри­сти­ан­ских ученых. Мусуль­мане, со своей сто­роны, пред­став­ляли его иде­аль­ным мужем, кото­рый всегда отно­сился к своим женам абсо­лютно честно и спра­вед­ливо. Веро­ятно, у жен про­рока не было доста­точно веской при­чины жало­ваться на него, но даже поверх­ност­ное изу­че­ние его вза­и­мо­от­но­ше­ний с ними пока­зы­вает, что между женами не ути­хали раз­но­гла­сия, заго­воры и рев­ность. Будучи далеко не лучшим образ­цом гар­мо­нич­но­сти поли­га­мии, исто­рия мно­го­жен­ства Мухам­мада лишний раз под­твер­ждает биб­лей­ский идеал моно­га­мии. Вопрос в том, по силам ли муж­чине отно­ситься к своим женам оди­на­ково. Жена при­звана посвя­тить себя един­ствен­ному мужу (Быт. 3:16). Точно так же и муж должен без­раз­дельно любить свою жену и быть пре­дан­ным ей (Еф. 5:25–31). Совер­шенно оче­видно, что муж не может в полной мере отве­чать своей жене вза­им­но­стью, если он вынуж­ден делить любовь между несколь­кими супру­гами.

Разо­ча­ро­ва­ние и рев­ность Айши, несмотря на ее роль люби­мой жены Мухам­мада, явля­ются лучшим сви­де­тель­ством, что он не мог отно­ситься к своим женам оди­на­ково. Ее недо­воль­ство и ост­ро­ум­ные реплики были вызваны, скорее всего, под­со­зна­тель­ным сожа­ле­нием, что она не была его един­ствен­ной женой. Суще­ствует дока­за­тель­ство, что после смерти Хади­джи он женился вна­чале на ней, а уж потом на Сауде бинт Замаа (Ас-Сахих Муслима, том 2, с. 748), и если это дей­стви­тельно так, то ее разо­ча­ро­ва­ние совер­шенно понятно. Она была един­ствен­ной женой Мухам­мада, кото­рая нико­гда не была до него заму­жем, и, оче­видно, сожа­лела, что не может насла­диться такой же без­раз­дель­ной любо­вью, кото­рую отда­вала ему.

Глава чет­вер­тая. Вест­ник Аллаха

Читай! — Призыв к про­ро­че­ство­ва­нию

Раз­мыш­ле­ния Мухам­мада на горе Хира

Ислам, как, впро­чем, иуда­изм и хри­сти­ан­ство, осно­ван на прин­ципе еди­но­бо­жия. Един Бог, Кото­рый создал все­лен­ную и Кото­рый объ­яв­ляет Свою волю, Свои законы и Свою истину через посред­ни­че­ство людей-вест­ни­ков. Кроме того, в то время как две другие рели­гии осно­ваны на посте­пен­ном, поэтап­ном откро­ве­нии про­ро­ков, при­зван­ных из про­све­щен­ного народа, ислам в этом отно­ше­нии явля­ется рели­гией уни­каль­ной, поскольку его осно­ва­тель был арабом, т. е. про­ис­хо­дил из народа, ничего не веда­ю­щего о подоб­ном при­зва­нии и погряз­шего в язы­че­ском идо­ло­по­клон­стве.

Чтобы понять сущ­ность и дух мусуль­ман­ского веро­ис­по­ве­да­ния, необ­хо­димо рас­смот­реть весь опыт откро­ве­ний, полу­чен­ных Мухам­ма­дом. В первую оче­редь, очень важно понять, как он был под­го­тов­лен к ним и что при­вело его к убеж­ден­но­сти в своей миссии послан­ника Бога. Здесь мы стал­ки­ва­емся с уди­ви­тель­ным пара­док­сом. Мухам­мад начал свои рели­ги­оз­ные иска­ния не как пре­тен­дент на про­ро­че­скую долж­ность, а, скорее, как некий мисти­че­ский иссле­до­ва­тель, похо­жий на восточ­ных пред­ска­за­те­лей, суще­ство­вав­ших и до него.

Известно, что неко­то­рое время Мухам­мад посто­янно уходил на гору Хира, рас­по­ло­жен­ную неда­леко от Мекки, чтобы в полном уеди­не­нии раз­мыш­лять о смысле жизни. Там он мог, не опа­са­ясь нега­тив­ной реак­ции пле­мени, зада­ваться вопро­сами о пра­виль­но­сти веро­ва­ний своего народа. Далеко внизу бур­лила при­выч­ная жизнь, сума­тош­ная толпа, где сотни людей из всех угол­ков Аравии пере­ме­ша­лись, пере­пла­ви­лись в единый гудя­щий кон­гло­ме­рат. Для любого обыч­ного чело­века это была про­стая, повсе­днев­ная жизнь. Вся окру­жа­ю­щая все­лен­ная не имела реаль­ной зна­чи­мо­сти в отрыве от непре­рыв­ной дея­тель­но­сти. С этой точки зрения покло­не­ние идолам было совер­шенно умест­ным. Мно­го­об­ра­зие богов, кото­рым было при­дано чело­ве­че­ское подо­бие, каза­лось в высшей сте­пени сооб­раз­ным с той жизнью, кото­рую знали люди.

Высоко на горе Хира, когда Мухам­мад обо­зре­вал широ­кие мол­ча­ли­вые гори­зонты, рас­сти­ла­ю­щи­еся перед ним, суть вещей начала казаться ему несколько иной — ему, кото­рый в воз­расте сорока лет решился искать смысл своего суще­ство­ва­ния. Здесь, в вышине, суета люд­ского дви­же­ния пока­за­лась ему мелкой и незна­чи­тель­ной. Если бы он мог уви­деть людей отсюда, они, скорее всего, напом­нили бы ему мура­вьев. В то же время и их идолы ста­но­ви­лись мел­кими и незна­чи­тель­ными. На рас­сто­я­нии их даже невоз­можно было раз­ли­чить, и Мухам­мад навер­няка должен был испы­ты­вать изум­ле­ние от одной мысли о том, что их суще­ство­ва­ние было просто резуль­та­том вооб­ра­же­ния тех, кто покло­нялся им. Осмат­ри­вая гори­зонт, он, веро­ятно, был подав­лен бес­край­но­стью, без­мя­теж­но­стью, мирным спо­кой­ствием, лью­щимся с небес далеко за пре­делы чело­ве­че­ского вос­при­я­тия.

Частые уеди­не­ния и вол­ну­ю­щее чув­ство абсо­лют­ного един­ства всего сущего во все­лен­ной, должно быть, застав­ляли буду­щего про­рока раз­мыш­лять над идеей источ­ника миро­зда­ния и жизни. Язы­че­ские идолы были слиш­ком чело­ве­че­скими по форме. Неужели же нет какого-то более зна­чи­тель­ного Суще­ства за пре­де­лами земли, кото­рое смот­рело бы на нее в созер­ца­тель­ном уеди­не­нии, как делал это сам Мухам­мад, вели­кого и оди­но­кого Бога в вечной изо­ля­ции от физи­че­ских миров, кото­рые Он Сам и сотво­рил?

Эти раз­мыш­ле­ния могли бы воз­вра­тить к людям какого-нибудь дру­гого восточ­ного про­ри­ца­теля, кото­рый в долж­ное время спу­стился бы и сказал, что в конце концов открыл для себя смысл жизни. Будда Гау­тама был именно таким чело­ве­ком. Долгое время он вел жизнь отшель­ника и коро­тал время, меди­ти­руя под избран­ным дере­вом, а в один пре­крас­ный день объ­явил, что его таин­ствен­ные поиски истины завер­шены и он нашел свет: вся жизнь, все ее пово­роты могут быть раз­ре­шены одним изре­че­нием, кото­рое он про­де­кла­ми­ро­вал. Жела­ния есть при­чина всех стра­да­ний — под­чини себе свои жела­ния, и страст­ные стрем­ле­ния, боль и стра­да­ния будут лишены силы и зна­че­ния.

Раз­мыш­ле­ния в конеч­ном счете зача­стую при­во­дят к идее про­све­ще­ния, и сын араб­ского купца мог прийти к такому же выводу. Однако с Мухам­ма­дом этого не про­изо­шло. Разу­ме­ется, насту­пил тот день, когда он спу­стился с горы Хира и объ­явил, что его поиски завер­шены, но не в резуль­тате дости­же­ния высшей точки в меди­та­ции и не потому, что он убе­дился в непре­мен­ной бла­го­твор­но­сти своих откры­тий.

Его раз­мыш­ле­ния были вне­запно пре­рваны неожи­дан­ным виде­нием на гори­зонте сверхъ­есте­ствен­ного суще­ства. Не успев достиг­нуть состо­я­ния про­све­щен­но­сти, он смело встре­тился лицом к лицу с тем, что, как он заявил позже, выхо­дило далеко за пре­делы его надежд. Суще­ство смот­рело на него со всех сторон, куда бы он ни пово­ра­чи­вался, дабы избе­жать его взгляда. Оно ска­зало только одно слово: «Читай!» И с этого момента все изме­ни­лось. Теперь Мухам­мад был не про­све­щен­ным про­ри­ца­те­лем, он был про­ро­ком, при­зван­ным свыше, от самого Аллаха, чтобы откры­вать истину людям.

Но Мухам­мад вна­чале не был убеж­ден, что виде­ние было обле­чено боже­ствен­ными пол­но­мо­чи­ями. Более того, он в страхе бро­сился вниз с горы и сказал своей жене Хади­дже, что неплохо было бы узнать, не все­лился ли в него джинн, один из дья­воль­ских духов, кото­рые, по араб­ским пове­рьям, овла­де­вают сума­сшед­шими (мадж­нун) поэтами? В резуль­тате дей­стви­тельно пере­жи­того случая и немед­лен­ной реак­ции на него читаем:

Послан­ник Аллаха, да бла­го­сло­вит его Аллах, был в ужасе. В какую бы сто­рону он ни под­ни­мал голову, в небе он видел его; поэтому он быстро вер­нулся к Хади­дже и пере­дал ей эти све­де­ния. Он сказал: «О Хади­джа! Во имя Аллаха, я нико­гда ничего так не нена­ви­дел, как идолов и пред­ска­за­те­лей, и я боюсь, что сам должен стать пред­ска­за­те­лем… О Хади­джа! Я слышал звук и видел свет, и я боялся, что сошел с ума».
(Ибн Саад, Таба­кат, том 1, с. 225)

Мухам­мад был охва­чен стра­да­ни­ями, и когда несколько лет спустя ему во второй раз яви­лось виде­ние, он, как и прежде, побе­жал в ужасе вниз, настолько он испу­гался, пола­гая, что на него напали дья­воль­ские силы. Однако затем он понял, что это сам Аллах, един­ствен­ный Все­дер­жи­тель все­лен­ной, посе­тил его, и, как гово­рит пре­да­ние, с этого момента «откро­ве­ния наби­рали силу и сле­до­вали быстро» (Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 99). На про­тя­же­нии сле­ду­ю­щих два­дцати трех лет ему больше не явля­лись подоб­ные виде­ния, но Коран посте­пенно уве­ли­чи­вался по мере полу­че­ния Мухам­ма­дом откро­ве­ний в снах и иными спо­со­бами.

Абсо­лют­ный харак­тер откро­ве­ний в исламе

Вряд ли стоит сомне­ваться в под­лин­но­сти этих виде­ний. Веро­ят­нее всего, само­зва­нец и в даль­ней­шем посто­янно при­бе­гал бы к заяв­ле­ниям о подоб­ных виде­ниях, но Мухам­мад нико­гда больше не делал их, и именно этот факт сви­де­тель­ствует об искрен­но­сти пере­жи­того им. Коран под­чер­ки­вает реаль­ность того, что видел пророк:

Во всем вели­чии явился Он на высшей точке гори­зонта. Потом при­бли­зился и опу­стился, и был на рас­сто­я­нии не боле двух про­ле­тов лука. Так Своему рабу (Он) пере­дал то (откро­ве­нье), кото­рое назна­чил для него. То, что узрели ум и сердце, они (про­року) не солгали, ужель вы ста­нете оспа­ри­вать все то, что он узрел?
(Сура 53:6–12)

Реаль­ность виде­ний под­твер­жда­ется также реак­цией на них Мухам­мада. Если бы он вос­при­ни­мал виде­ния как плод соб­ствен­ного вооб­ра­же­ния, чтобы под­твер­дить свое стрем­ле­ние к про­ро­че­ство­ва­нию, то, несо­мненно, сразу же наде­лил бы их боже­ствен­ными пол­но­мо­чи­ями. Но пер­во­на­чаль­ный страх про­рока, что виде­ния могли иметь дья­воль­ское про­ис­хож­де­ние, дает веские осно­ва­ния верить в их под­лин­ность. С другой сто­роны, при­ни­мая искрен­ность его заяв­ле­ний, хри­сти­ане остав­ляют за собой право под­вер­гать сомне­нию про­ис­хож­де­ние этих виде­ний.

С точки зрения мусуль­ман, совер­шенно немыс­лимо под­вер­гать сомне­нию откро­ве­ния. Так много заклю­чено в первом при­казе: «Читай!», что цели­ком гар­мо­ни­рует с харак­те­ром ислама! «Читай!» — был первый приказ. Мухам­мад был сбит с толку его зна­че­нием. Но нако­нец-то смысл при­каза про­яс­нился: «Повто­ряй за мной!» Затем он полу­чил сооб­ще­ние — он должен просто повто­рять все, что услы­шит. Само назва­ние книги — ал-Коран, Изло­же­ние, — берет свое начало из пер­во­на­чаль­ного при­каза, и харак­тер ислама в зна­чи­тель­ной сте­пени сле­дует из него.

Прак­ти­че­ски собы­тия раз­ви­ва­лись так, будто бы ангел, как пони­мает это ислам, сказал Мухам­маду: «Ты пра­вильно делал, сомне­ва­ясь в обы­чаях своих пред­ков. Твои попытки найти истину посред­ством раз­мыш­ле­ния и созер­ца­ния достойны одоб­ре­ния, а жела­ние под­верг­нуть сомне­нию идо­ло­по­клон­ство сви­де­тель­ствует о твоей искрен­но­сти. Но теперь истина придет к тебе свыше, по при­казу (амр) Аллаха, и было бы непра­вильно сомне­ваться в ней. Сомне­ния, кото­рые воз­ни­кают в резуль­тате неве­же­ства, понятны, но сомне­ваться в том, что было открыто, это нечто отвра­ти­тель­ное и явный при­знак неве­рия. Повто­ряй за мной! Просто делай то, что при­ка­зы­вают!»

Такое поло­же­ние дел объ­яс­няет непре­клон­ный, абсо­лют­ный харак­тер откро­ве­ний в исламе и вну­ша­ю­щую страх и бла­го­го­ве­ние власть, кото­рую он рас­про­стра­няет на своих после­до­ва­те­лей. Истин­ный мусуль­ма­нин нико­гда не поста­вит под сомне­ние боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние своей веры. Слово «ислам» озна­чает под­чи­не­ние, и истин­ный мусуль­ма­нин — тот, кто под­чи­ня­ется и про­яв­ляет свою искрен­ность, не зада­вая вопро­сов. Вера в исламе — это не путе­ше­ствие в неве­до­мое. Это про­стой, одно­знач­ный ответ на извест­ное, на то, что было открыто, это спо­кой­ное сми­ре­ние перед тем, что пред­пи­сано, без сомне­ний по поводу того, дей­стви­тельно ли это боже­ствен­ная истина или нет. Более чем в сотне слу­чаев в Коране исполь­зу­ется слово амр, кото­рое под­чер­ки­вает, что все, что открыто, явля­ется при­зы­вом Бога к немед­лен­ному под­чи­не­нию (суры 10:24, 16:1, 20:93). Суть вопроса заклю­чена в данном отрывке:

Ведь истина исхо­дит лишь от Бога, — а потому, не будь ты с теми, в ком сомне­ния живут.
(Сура 3:60)

Приказ не сомне­ваться, фала такун минал-мум­та­рин, посто­янно встре­ча­ется в Коране (суры 2:147, 6:114, 10:94); он выра­жает при­роду веры истин­ного мусуль­ма­нина. Все пра­вила ислама жестко пред­пи­саны. Пять раз в день — обя­за­тель­ные молитвы. Ритуал омо­ве­ния обя­за­те­лен каждый раз, когда мусуль­ма­нин идет в мечеть. И каждый ракат в мечети, цере­мо­ния молитвы, явля­ется точным повто­ре­нием преды­ду­щего. Каждый ритуал хаджа (палом­ни­че­ства) в Мекку четко опре­де­лен. Соблю­де­ние рама­дана (мусуль­ман­ского поста) тоже нико­гда не меня­ется. Повто­ре­ния, свой­ствен­ные исламу, берут свое начало непо­сред­ственно из пер­вого при­каза: «Читай!», и истин­ный мусуль­ма­нин просто повто­ряет то, что было в откро­ве­ниях, даже не заду­мы­ва­ясь об этом; ему просто не поз­во­лено сомне­ваться. В Коране Авраам полу­чает приказ Аслим! («Будь поко­рен!»), и в ответ звучит Асламту («Я поко­ря­юсь») (сура 2:131). Такова вера мусуль­ман. Ислам не в состо­я­нии понять Авра­ама, кото­рый в Библии оспа­ри­вает реше­ние Бога уни­что­жить Содом и Гоморру, поскольку подоб­ные дей­ствия кажутся ему про­ти­во­ре­ча­щими харак­теру Бога, Кото­рого он знал как спра­вед­ли­вого и доб­ро­де­тель­ного (Быт. 18:23–25). Спо­рить с Богом как делал это и Моисей (Исх. 31:11–12), пред­став­ля­ется мусуль­ма­нам абсо­лютно немыс­ли­мым.

Пре­да­ю­щийся созер­ца­нию Мухам­мад немед­ленно изме­нился, как только начал полу­чать откро­ве­ния для Корана. В отли­чие от Будды, он больше не верил, что транс­цен­ден­таль­ная жизнь была пред­ме­том рели­ги­оз­ных реформ, и больше не инте­ре­со­вался таин­ствен­ными путе­ше­стви­ями в глу­бины боже­ствен­ного духа. Его рели­гия, по суще­ству, была прак­ти­че­ской, напол­нен­ной пред­пи­са­ни­ями, опре­де­ля­ю­щими каж­до­днев­ные поступки, пророк же оста­вался только полу­ча­те­лем, но ни в коем случае не иссле­до­ва­те­лем истины. Первое виде­ние и пора­жа­ю­щая сила пер­вого при­каза — просто повто­рять то, что будет откры­ваться, — харак­те­ри­зуют дух ислама вплоть до наших дней.

Полу­че­ние Мухам­ма­дом откро­ве­ний

Экзо­те­ри­че­ская при­рода его про­ро­че­ского наития

После пер­вого виде­ния, согласно пре­да­нию, Мухам­мад раз­лич­ными путями начал полу­чать откро­ве­ния для Корана. Суще­ствует огром­ное коли­че­ство пись­мен­ных сви­де­тельств, в кото­рых гово­рится, что попол­не­ние Корана новыми частями неиз­менно сопро­вож­да­лось какими-то внеш­ними про­яв­ле­ни­ями раз­лич­ных мате­ри­аль­ных форм. Айша в дета­лях опи­сы­вает неко­то­рые из них:

Истинно, ал-Харис ибн Хишам гово­рил: «О послан­ник Аллаха! Как нис­хо­дят на тебя откро­ве­ния?» Послан­ник Аллаха (да бла­го­сло­вит его Аллах и да при­вет­ствует) сказал ему: «Иногда они при­хо­дят ко мне в форме зве­ня­щего коло­кола, и мне при­хо­дится очень тяжело; (в конце концов) он пре­кра­щает зве­неть, и я помню все, что мне ска­зали. Иногда ангел появ­ля­ется передо мной и гово­рит, а я вспо­ми­наю все, что он сказал». Айша ска­зала: «Я была сви­де­те­лем, когда откро­ве­ние пришло к нему в очень холод­ный день; когда оно пре­кра­ти­лось, весь его лоб был в испа­рине».
(Ибн Саад, Таба­кат, том 1, с. 228)

В хади­сах встре­ча­ется доста­точ­ное коли­че­ство ссылок на случаи реаль­ного появ­ле­ния ангела, позже отож­деств­лен­ного с Джиб­ри­лом (Гав­ри­и­лом), и боль­шин­ство из них утвер­ждает, что ангел являлся про­року в чело­ве­че­ском обли­чье. Однако Коран строго огра­ни­чи­вает дей­стви­тель­ные виде­ния двумя пер­выми слу­ча­ями, когда Мухам­мад заяв­лял, что наблю­дал пора­зи­тель­ные явле­ния ангела, запол­нив­шего собой небо вокруг него, но не дал чет­кого объ­яс­не­ния, каким был ангел. Воз­можно, пророк видел его во сне или нахо­дясь в полу­со­зна­нии, но совер­шенно оче­видно, что он был убеж­ден в спе­ци­фи­че­ской, сверхъ­есте­ствен­ной его при­роде и в том, что ангел регу­лярно общался с ним. Еще одно пись­мен­ное сви­де­тель­ство его ранних пере­жи­ва­ний:

Убада б. Самит рас­ска­зы­вает, что когда вахй (откро­ве­ние) снис­хо­дило на послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), он чув­ство­вал тяжесть и цвет его лица под­вер­гался изме­не­нию.
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1248)

В другом пись­мен­ном источ­нике один из после­до­ва­те­лей Мухам­мада гово­рит о таких при­зна­ках: «Лицо послан­ника было крас­ным, и он тяжело дышал какое-то время, а потом осво­бо­дился от этого» (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 476). Если все эти источ­ники верны, то утвер­жде­ние Мухам­мада о пере­жи­ва­нии опре­де­лен­ных состо­я­ний личной транс­фор­ма­ции в момент полу­че­ния раз­лич­ных отрыв­ков откро­ве­ний снаб­жено серьез­ной под­держ­кой. И мусуль­мане немед­ленно скажут, что Коран не явля­ется поле­том его фан­та­зии или выду­ман­ным про­из­ве­де­нием, день за днем искусно порож­да­е­мым вооб­ра­же­нием. Это, гово­рят они, откро­ве­ние Аллаха, его боже­ствен­ное слово, кото­рое полу­чил пророк.

Однако в ранних источ­ни­ках с опи­са­ни­ями жизни про­рока суще­ствуют сви­де­тель­ства о том, что он пери­о­ди­че­ски впадал в полу­бес­со­зна­тель­ное состо­я­ние, и с ним слу­ча­лись при­падки задолго до того, как он начал свою про­ро­че­скую миссию. Упо­ми­на­ется и при­па­док, слу­чив­шийся с ним в дет­стве, когда он вос­пи­ты­вался у Халимы, своей при­ем­ной матери. Она и ее муж были тогда чрез­вы­чайно встре­во­жены, поскольку счи­та­лось, что подоб­ные обмо­роки вызы­ва­ются злыми духами. Они решили вер­нуть Мухам­мада родной матери при первом же удоб­ном случае. Вот что гово­рит Халима по этому поводу:

Его (при­ем­ный) отец сказал мне: «Боюсь, что у этого ребенка был удар, поэтому отдай его в его семью, пока не ска­зался резуль­тат». Итак, мы взяли ребенка и отнесли его матери, кото­рая спро­сила меня, почему я при­несла его назад. Она ска­зала, что бес­по­ко­и­лась о здо­ро­вье маль­чика и поэтому отдала его на мое попе­че­ние. Я ска­зала ей: «Бог поз­во­лил твоему ребенку пока жить, и я испол­няю свой долг. Я боюсь, как бы болезнь не захва­тила его, поэтому я при­несла его назад, с твоего поз­во­ле­ния». Она спро­сила, что слу­чи­лось, и не давала мне покоя, пока я не рас­ска­зала все. Когда она спро­сила, боюсь ли я, что демон овла­дел им, я отве­тила, что да, боюсь.
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 72)

Эта исто­рия, по ислам­ской тра­ди­ции, была при­укра­шена мно­гими фан­та­зи­ями, изоби­лу­ю­щими в опи­са­ниях ранних лет жизни Мухам­мада, а осо­бенно его рож­де­ния, поэтому не так-то легко выяс­нить подроб­но­сти истин­ного про­ис­ше­ствия. В пре­да­нии гово­рится, что его посе­тили два суще­ства в белых оде­я­ниях, кото­рые вынули его сердце, уда­лили черное пятно, вычи­стили его снегом и опять закрыли в груди. Дабы защи­тить его чистоту, повест­вует пре­да­ние, Амина, мать про­рока, заяв­ляла, что, будучи бере­мен­ной, она видела свет, исхо­див­ший из нее и дости­гав­ший двор­цов города Басры, в Сирии. Все это может быть более позд­ними допол­не­ни­ями, поскольку в тексте Корана при­во­дится сле­ду­ю­щее мнение: пер­во­на­чаль­ные виде­ния Мухам­мада были пер­выми сверхъ­есте­ствен­ными сви­де­тель­ствами того, что он испы­тал, но мало­ве­ро­ятно, что они были свя­заны с тем при­пад­ком, о кото­ром доста­точно четко гово­рится в выше­при­ве­ден­ной цитате.

Совер­шенно оче­видно, что Мухам­мад под­вер­гался как неко­то­рым физи­че­ским изме­не­ниям внеш­него вида, так и изме­не­ниям в пове­де­нии, кото­рые сопро­вож­дали появ­ле­ние текста Корана, хотя про­ис­хо­дили ли эти изме­не­ния каждый раз, когда ему откры­вался новый отры­вок, опре­де­лить не уда­лось. И опять мы стал­ки­ва­емся с инте­рес­ными дета­лями: в руко­пи­сях, вхо­дя­щих в раннее ислам­ское насле­дие, можно найти сви­де­тель­ства, пред­по­ла­га­ю­щие, что сразу после воз­ник­но­ве­ния этих явле­ний их нико­гда не счи­тали боже­ствен­ными — в первую оче­редь, в них подо­зре­вали оккульт­ную при­роду.

Экзо­те­ри­че­ский харак­тер пере­жи­ва­ний Мухам­мада

Как пра­вило, мусуль­ман­ские авторы нико­гда не утруж­дают себя вопро­сом, суще­ство­вал ли внут­рен­ний аспект откро­ве­ния. В исламе всегда верили, что его воз­дей­ствие было только внеш­ним. Мухам­мад был пас­сив­ным полу­ча­те­лем боже­ствен­ного текста, напи­сан­ного задолго до его рож­де­ния во внеш­них сферах и пере­да­ва­е­мого ему часть за частью от внеш­него пер­во­ис­точ­ника на свя­щен­ных таб­лич­ках. Ангел просто дик­то­вал ему текст. Роль же про­рока сво­ди­лась к дослов­ной пере­даче этого текста. Пола­гали, что ника­кие выра­же­ния, ощу­ще­ния или мнения лично от него не исхо­дили. Это было слу­чай­ное побуж­де­ние, и ни в физи­че­ском, ни в духов­ном содер­жа­нии он лич­ного уча­стия не при­ни­мал. Это только Кита­булла, Слово Бога, без какого-либо вме­ша­тель­ства про­рока.

С другой сто­роны, Коран — это основ­ной доку­мент позна­ния лич­но­сти Мухам­мада мусуль­ман­ским миром, и если книга не отра­жает его рас­ту­щего про­ро­че­ского созна­ния, то вряд ли помо­жет кому бы то ни было рас­крыть духов­ный мир этого чело­века. Если Коран пред­став­ляет собой только боже­ствен­ную речь, запи­сан­ную Мухам­ма­дом, навер­няка в нем оста­ется огром­ная про­пасть между харак­те­ром боже­ствен­ной при­роды, с одной сто­роны, и созна­нием чело­ве­че­ского духа — с другой. Из сви­де­тель­ства, име­ю­ще­гося в Коране, можно пред­по­ло­жить, что в ком­по­зи­ции книги имелся опре­де­лен­ный субъ­ек­тив­ный эле­мент. Многие отрывки ведут к опре­де­ле­нию, что их окон­ча­тель­ная форма явля­лась коди­фи­ка­цией кон­крет­ных пора­зи­тель­ных наитий, кото­рые вос­при­нял пророк и кото­рые, во что он твердо верил, были открыты ему внеш­ними источ­ни­ками. Однако окон­ча­тель­ный текст вполне мог являться воль­ной запи­сью наития, кото­рое он вос­при­нял свыше.

Воз­можно, что именно в слове «наитие» и заклю­ча­ется суть. Обычно в Коране для обо­зна­че­ния откро­ве­ния исполь­зу­ется слово вахй, кото­рое не отра­жает зна­че­ния надик­то­ван­ного сооб­ще­ния. В при­ве­ден­ной ниже строке это слово исполь­зу­ется как в форме суще­стви­тель­ного, так и в форме гла­гола:

…А лишь по откро­ве­нию, кото­рое нис­по­слано ему.
(Сура 53:4)

В ори­ги­наль­ном араб­ском тексте этого стиха гово­рится, что «наитие было откро­ве­нием»: уда­ре­ние дела­ется на исполь­зо­ва­нии в тексте одного и того же поня­тия дважды. Это слово, исполь­зу­е­мое в других местах Корана, не озна­чает нечто, что было послано про­року свыше посред­ством откро­ве­ния (для опи­са­ния этого явле­ния в Коране обычно исполь­зу­ется слово наз­зала), а, скорее, озна­чает нечто, пред­ло­жен­ное или даже под­ска­зан­ное, или поло­жен­ное в сердце. Очень хоро­ший пример исполь­зо­ва­ния этого слова в данном кон­тек­сте при­ве­ден в Коране:

Гос­подь твой научил пчелу: «Устра­и­вай себе жилище в горах, в дере­вьях и в люд­ских построй­ках…»
(Сура 16:68)

Для обо­зна­че­ния поня­тия «научил» опять исполь­зу­ется слово вахи, кото­рое явля­ется гла­голь­ной формой суще­стви­тель­ного вахй. Разу­ме­ется, Бог не посы­лал на землю ангела с откро­ве­нием, кото­рое научило пчелу, где ей стро­ить соты. Скорее, это инстинк­тив­ные знания, про­ис­хо­дя­щие из наития, импульса, послан­ного пчеле, кото­рая в ответ на него знает, как ей сле­дует посту­пать. Отсюда можно сде­лать вывод, что суще­ство­вала и субъ­ек­тив­ная сто­рона лич­ного пере­жи­ва­ния про­ро­ком Корана, поскольку можно найти много отрыв­ков, в кото­рых он дал обос­но­ван­ный ответ на кри­ти­че­ские выпады, убе­ди­тельно защи­тил свои супру­же­ские вза­и­мо­от­но­ше­ния или с помо­щью логи­че­ских дока­за­тельств оправ­дал опре­де­лен­ные дей­ствия. Чтобы отри­цать его уча­стие в этом про­цессе, необ­хо­димо пред­по­ло­жить полное отсут­ствие раз­ви­тия или роста зре­ло­сти про­ро­че­ского созна­ния и то, что выход из любой ситу­а­ции ему давался сам собой.

Мусуль­мане отри­цают подоб­ный подход, поскольку он дает воз­мож­ность пред­по­ло­жить, что Коран до неко­то­рой сте­пени мог быть про­дук­том соб­ствен­ных мыслей Мухам­мада, а не выра­же­нием Божьего слова. Под­верг­нуть сомне­нию откро­ве­ния Корана, как и пред­по­ло­жить, что пророк мог при­ни­мать уча­стие в его состав­ле­нии, озна­чало прийти к заклю­че­нию, что в конце концов это была просто его работа. Однако суще­ствуют опре­де­лен­ные отрывки, из кото­рых прямо можно сде­лать вывод, что Коран выра­жает мнение самого Мухам­мада, напри­мер этот:

О вы, кто верует! В дома про­рока не вхо­дите, пока вам не поз­во­лят к тра­пезе прийти, но и тогда (не при­хо­дите раньше), чтоб вам не дожи­даться (и не стес­нять хозяев). Когда вас позо­вут, вхо­дите. Отку­шав же сполна, (ста­рай­тесь поско­рее) разой­тись, бес­це­ре­монно не входя в беседу (с теми, кто вас в нее не при­гла­шает).
(Сура 33:53)

Этот текст, как гово­рится в хадис­ской лите­ра­туре, был откро­ве­нием Мухам­маду в ответ на случай, когда он был раз­дра­жен бес­пре­станно бол­та­ю­щими гостями, кото­рые не заме­чали даже его недо­воль­ства, хотя он несколько раз выхо­дил из ком­наты и воз­вра­щался назад:

Когда послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) женился на Зайнаб бинт Джахш, он при­гла­сил людей и устроил уго­ще­ние. Они все съели и про­дол­жали сидеть и бол­тать. Затем послан­ник (пока­зал им), как будто он готов встать, но они не вста­вали. Тогда он заме­тил, что вместе с ним встали осталь­ные, кроме трех чело­век, кото­рые про­дол­жали сидеть. Послан­ник вер­нулся, чтобы войти в свой дом, но опять ушел из него. Затем они ушли, после чего я вышел к послан­нику ска­зать, что все ушли, и он смог войти в дом.
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 297)

Суще­ствует боль­шое коли­че­ство подоб­ных, в равной сте­пени субъ­ек­тив­ных, отрыв­ков, в кото­рых в зна­чи­тель­ной мере харак­те­ри­зу­ется тем­пе­ра­мент Мухам­мада. Совер­шенно опре­де­ленно между лич­но­стью Мухам­мада и основ­ным харак­те­ром Корана суще­ствует очень тесная связь, и догма, кото­рая ему меха­ни­че­ски надик­то­вы­ва­лась, поте­ряла самый важный аспект духа. Одна­жды, после смерти Мухам­мада, Айшу спро­сили, каким он был, и она отве­тила, что при­рода его лич­но­сти была как Коран. Воз­можно, суще­ство­вали какие-то внеш­ние изме­не­ния в облике про­рока при воз­ник­но­ве­нии в его созна­нии нового отрывка, но по этим изме­не­ниям очень мало можно узнать о самом Мухам­маде или его книге. Истин­ную сущ­ность его наития, воз­можно, кто-то найдет в его духов­ной сущ­но­сти и связи между его личной про­ни­ца­тель­но­стью и пора­зи­тель­ным настро­е­нием и тоном книги.

Ни в коем случае нельзя пред­по­ла­гать, что Мухам­мад сам сочи­нял Коран или мани­пу­ли­ро­вал им в стрем­ле­нии подо­гнать его под свои жиз­нен­ные инте­ресы. На про­тя­же­нии всего вре­мени напи­са­ния Корана суще­ство­вала посто­ян­ная связь между созна­нием вест­ника и тем, что при­хо­дило к нему, а его вме­ша­тель­ства могли быть исклю­чи­тельно слу­чай­ными.

Раз­ви­тие откро­ве­ний Корана

Читая неко­то­рые отрывки Корана, можно отчет­ливо уви­деть неко­то­рый про­гресс в раз­ви­тии его содер­жа­ния, и вряд ли воз­можно отри­цать неко­то­рое само­вы­ра­же­ние Мухам­мада или даже выра­же­ние мыслей его спо­движ­ни­ков. Напри­мер, очень близ­кий друг про­рока Умар не раз осме­ли­вался давать ему советы в опре­де­лен­ных ситу­а­циях, и вскоре один из таких сове­тов ста­но­вился частью откро­ве­ния. При­ве­ден­ное ниже пре­да­ние содер­жит несколько при­ме­ров:

Анас рас­ска­зы­вал: Умар сказал: «Я согла­сен с Алла­хом в трех вещах», или сказал: «Мой Гос­подь согла­сен со мной в трех вещах». Я сказал: «О послан­ник Аллаха! Могло бы быть так, чтобы ты принял место Авра­ама как место молитвы». И еще я сказал: «О послан­ник Аллаха! К тебе при­хо­дят хоро­шие и плохие люди! При­ка­зы­ва­ешь ли ты мате­рям пра­во­вер­ных покры­вать себя паран­джой?» Итак, боже­ствен­ные стихи Ал-Хиджаба (т. е. покры­тие женщин паран­джой) яви­лись откро­ве­нием. Я узнал, что послан­ник стыдит неко­то­рых из своих жен, поэтому я вошел к ним и сказал: «Или вы пре­кра­тите (бес­по­ко­ить послан­ника), или Аллах даст послан­нику лучших жен, чем вы». Когда я подо­шел к одной из его жен, она ска­зала мне: «О Умар! Неужели послан­ник Аллаха не найдет, что посо­ве­то­вать своим женам, что ты пыта­ешься сде­лать это?» Вслед за этим от Аллаха пришло откро­ве­ние: «А коль пророк вам даст развод, воз­можно, что Гос­подь взамен вас лучших жен ему пошлет, кто Богу пре­дался в рас­ка­я­нии долж­ном…» (сура 66:5).
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 11–12)

Первый из опи­сан­ных Умаром слу­чаев имеет отно­ше­ние к сле­ду­ю­щему собы­тию. Одна­жды он с Мухам­ма­дом обхо­дил Каабу, и пророк, неожи­данно оста­но­вив­шись, сказал: его осве­до­мили о том, что он стоит на том же самом месте, где пророк Авраам молился после постройки Каабы со своим сыном Исма­и­лом. Умар поин­те­ре­со­вался, не сле­дует ли в даль­ней­шем избе­гать этого места во время молитвы, на что Мухам­мад отве­тил, что не полу­чал ника­кого откро­ве­ния на этот счет. Однако позже, той же ночью, Мухам­мад при­звал к себе Умара и про­чи­тал ему сле­ду­ю­щие стихи, только что полу­чен­ные в откро­ве­нии:

И вспом­ните: назна­чили Мы этот Дом для соби­ра­ния людей въедино, и без­опас­ным местом (для людей) — возь­мите место Ибра­хима для себя молель­ней.
(Сура 2:125)

Два других случая отно­сятся к подоб­ным про­ис­ше­ствиям, когда отрывки Корана были пере­даны Мухам­маду в под­твер­жде­ние того, на что жало­вался или что про­воз­гла­шал Умар. Иро­нич­ность ситу­а­ции заклю­ча­ется во временно«м отрезке, раз­де­ля­ю­щем выска­зы­ва­ния Умара и полу­че­ние откро­ве­ний. Аллах не только дал Мухам­маду тот же совет, что и Умар, но он сделал это почти сразу же после поже­ла­ний луч­шего друга про­рока. Его слова «Мой Гос­подь согла­сен со мной в трех вещах» пора­зи­тельны, и, похоже, советы Умара сра­зили Мухам­мада именно тем, как они про­зву­чали, и исклю­чи­тельно субъ­ек­тивно он дал им воз­мож­ность выкри­стал­ли­зо­ваться в соб­ствен­ном созна­нии в той же форме, в какой при­хо­дили к нему другие откро­ве­ния. И они прак­ти­че­ски сразу ста­но­ви­лись частью текста Корана.

Еще один типич­ный случай, когда Умар уго­ва­ри­вал про­рока, и слова его при­вели к откро­ве­нию, под­твер­жда­ю­щему его пози­цию:

Когда Абдал­лах ибн Убайй умер, его сын Абдал­лах ибн Абдал­лах пришел к послан­нику Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), кото­рый дал ему свою рубашку и сказал завер­нуть в нее, как в саван, отца. Затем он встал, пред­ла­гая про­чи­тать заупо­кой­ную молитву по умер­шему, но Умар ибн ал-Хаттаб схва­тил его за одежду и сказал: «Ты пред­ла­га­ешь про­чи­тать заупо­кой­ную молитву, хотя покой­ный был лице­ме­ром. А Аллах поз­во­ляет тебе про­сить про­ще­ния за лице­мера?»
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 155)

Мухам­мад отве­тил, что Аллах предо­ста­вил ему воз­мож­ность выбора: молиться за про­ще­ние лице­ме­ров или нет, пре­ду­пре­див, что если пророк даже семь­де­сят раз попро­сит за них про­ще­ние, он все равно их не про­стит (сура 9:80). Таким обра­зом Мухам­мад опре­де­лил, что будет про­сить про­ще­ния больше семи­де­сяти раз. Затем они читали заупо­кой­ную молитву над моги­лой Абдал­лаха ибн Убаййи, но прак­ти­че­ски сразу на них сни­зо­шло откро­ве­ние, под­твер­жда­ю­щее сомне­ния Умара:

И нико­гда ни об одном из них, кто умер, не молись, и (на молитву) при его могиле не вста­вай — ведь в Бога и Его послан­ника не верили они, и нече­сти­выми поки­нули сей мир.
(Сура 9:84)

В Коране можно встре­тить доста­точно много отрыв­ков, когда откро­ве­ния снис­хо­дили про­року при подоб­ных обсто­я­тель­ствах или соот­вет­ство­вали моменту (такие тексты известны как асбаб ан-нузул — «послан­ные для случая»), и именно нали­чие подоб­ных явле­ний в тексте Корана ока­зы­вает серьез­ную под­держку мнению, что боль­шин­ство стихов в книге, если не все они, были субъ­ек­тивны по своей при­роде. Тра­ди­ци­он­ная догма, что Коран просто дик­то­вался про­року без какого-либо лич­ного вме­ша­тель­ства в его окон­ча­тель­ное состав­ле­ние, не имеет под собой серьез­ного осно­ва­ния.

Ал-Мирадж: ночное воз­не­се­ние

Ночное путе­ше­ствие в Коране и хадис­ской лите­ра­туре

В послед­ние дни жизни Мухам­мада в Мекке, как раз перед его пере­се­ле­нием в Медину, он пере­жил стран­ный случай, кото­рый про­изо­шел с ним одна­жды ночью после того, как он уснул. Архан­гел Гав­риил, как повест­вует пре­да­ние, позвал его пока­таться верхом на небес­ном живот­ном, кото­рое назы­ва­лось Бурак. Это созда­ние пред­став­ляло собой лошадь с чело­ве­че­ской голо­вой и, по неко­то­рым пре­да­ниям, пав­ли­ньим хво­стом. Мухам­мад отпра­вился в небес­ное путе­ше­ствие от Каабы на Вели­кую гору в Иеру­са­лиме, где нахо­дился иудей­ский храм. Оттуда его повезли, по легенде, на небеса, где по пути он встре­чал анге­лов и про­ро­ков, пока не пред­стал перед Алла­хом. Затем ему пока­зали ужасы пре­ис­под­ней и вер­нули в Мекку.

Реак­цию арабов-языч­ни­ков нетрудно преду­га­дать — это насмешки и цинизм. Даже после­до­ва­тели Мухам­мада с трудом при­ни­мали эту исто­рию, поскольку она черес­чур отли­ча­лась по харак­теру от всего того, что они до сих пор знали о его миссии. Однако самые близ­кие друзья про­рока при­няли эту исто­рию без­ого­во­рочно, и она еже­годно отме­ча­лась в исламе празд­но­ва­нием Лай­ла­тул-Мирадж, Ночи Воз­не­се­ния, кото­рая при­хо­дится на 27‑ю ночь месяца раджаб.

Но в Коране прак­ти­че­ски ничего не гово­рится об этом собы­тии. Многие писа­тели и бого­словы пыта­лись истол­ко­вать суру 53:6–18, в кото­рой опи­сы­ва­ется уди­ви­тель­ное виде­ние, явлен­ное Мухам­маду, как Ночь Воз­не­се­ния. Но, веро­ят­нее всего, эта сура имеет отно­ше­ние к одному из внут­рен­них виде­ний про­рока во время при­ня­тия им откро­ве­ния. В любом случае, он напи­сал эту суру задолго до ноч­ного путе­ше­ствия, живя среди курай­ши­тов в Мекке еще до эми­гра­ции в Абис­си­нию (Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 363), сле­до­ва­тельно, она не имеет ника­кого отно­ше­ния к дан­ному собы­тию. Вот един­ствен­ный отры­вок текста Корана, кос­венно ука­зы­ва­ю­щий на него:

Хвала Тому, кто Своего слу­жи­теля (веле­нием все­выш­ним) пере­ме­стил в еди­но­но­чье из Аль Харам Мечети (Мекки) в Мечеть Аль А’кс’а (Иеру­са­лима), окрест­но­сти кото­рой Мы бла­го­сло­вили, чтобы явить ему из Наших откро­ве­ний. Ведь, истинно, Он слышит все и зрит во вся.
(Сура 17:1)

Стих рас­ска­зы­вает, что про­рока повезли из Масджид ал-Харам, Запрет­ной Мечети (Кааба в Мекке), в Масджид ал-Акса, Отда­лен­ней­шую Мечеть (храм в Иеру­са­лиме). Этот первый полет над ара­вий­ской пусты­ней изве­стен как ал-Исра, Путе­ше­ствие. Ислам­ское пре­да­ние добав­ляет, что про­рока сопро­вож­дал сонм анге­лов, при­слу­жи­ва­ю­щих ему, и когда он прибыл в Иеру­са­лим и спу­стился с горы, то начал молиться с бла­го­че­сти­выми иудей­скими и хри­сти­ан­скими мона­хами. Ниже при­ве­дено опи­са­ние этого путе­ше­ствия:

Меня под­вели к ал-Бураку, кото­рый был живот­ным белого цвета и длин­ным, больше осла, но меньше мула, кото­рое ста­вило свои копыта на рас­сто­я­нии пре­дела види­мо­сти. Я влез на него и отпра­вился в храм (Бейт-ул-Мукад­дас в Иеру­са­лиме) и при­вя­зал его к кольцу, кото­рым поль­зо­ва­лись про­роки.
(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 101)

Пока пророк нахо­дился в храме, как гласит легенда, к нему при­бли­зи­лись три ангела, пред­ла­гая ему чаши с вином, медом и моло­ком. По неко­то­рым пре­да­ниям, анге­лов было только два. Что про­изо­шло дальше, читайте в отрывке:

В ночь путе­ше­ствия его в Иеру­са­лим перед послан­ни­ком Аллаха поста­вили две чаши: одну с вином, другую с моло­ком. Он посмот­рел на них и выбрал молоко. Гав­риил сказал: «Спа­сибо Аллаху, Кото­рый ведет тебя в Фитру (т. е. ислам); если бы ты выбрал вино, то сбился бы с пути в своем путе­ше­ствии».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 6, с. 196)

После этого испы­та­ния путе­ше­ствие на небеса, ал-Мирадж, было про­дол­жено. Оно широко осве­щено в хадис­ской лите­ра­туре, но совер­шенно не упо­ми­на­ется в Коране. Вна­чале Мухам­мад посе­тил море каусар, море «изоби­лия». Это слово только одна­жды встре­ча­ется в Коране, в суре 108:1. Затем он про­сле­до­вал на раз­лич­ные уровни рая и встре­тился с про­ро­ками Авра­амом, Дави­дом, Иоси­фом и осталь­ными, и те бесе­до­вали с ним. Потом архан­гел Гав­риил доста­вил его к древу судьбы, на гра­нице многих небес в раю, к под­но­жию трона Аллаха.

Затем я попал к Сидрат-ул-Мун­таха (т. е. к древу судьбы на самой гра­нице). Зрите! Его плоды были как кув­шины Хаджра (местечко неда­леко от Медины), а его листья такие боль­шие, как уши слонов. Гав­риил сказал: «Это древо судьбы самой гра­ницы».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 5, с. 147)

Упо­ми­на­ние этого небес­ного древа, веро­ятно, про­ис­хо­дит от созер­ца­ния вели­кого ангела, ында-сидра, «около древа судьбы» (сура 53:13–14). Ни Гав­риил, ни Бурак не могли сле­до­вать дальше, но про­рока при­гла­сили пред­стать перед самим Алла­хом, после того как он прошел сквозь вос­хи­ти­тель­ный свет. Здесь ему при­ка­зали пере­дать мусуль­ма­нам, что они должны молиться пять­де­сят раз в день:

Затем Аллах пове­лел моим после­до­ва­те­лям молиться пять­де­сят раз. Когда я воз­вра­щался с этим при­ка­зом от Аллаха, я про­хо­дил мимо Моисея, кото­рый спро­сил: «Что Аллах пове­лел твоим после­до­ва­те­лям?» Я отве­тил: «Он обязал их выпол­нять пять­де­сят молитв». Моисей сказал: «Воз­вра­щайся к своему Гос­поду (и проси о снис­хож­де­нии), чтобы твои после­до­ва­тели не делали этого».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 1, с. 213)

Аллах по просьбе своего послан­ника снизил коли­че­ство молитв до сорока, но Моисей опять сказал, что после­до­ва­тели про­рока не смогут выпол­нить этого. Мухам­мад опять вер­нулся к Аллаху. Это про­дол­жа­лось до тех пор, пока молитв не оста­лось пять. И опять Моисей запро­те­сто­вал, что и это число чрез­мерно, но Мухам­мад оста­но­вился на пяти.

Я отве­тил, что воз­вра­щался к Аллаху и просил его сни­зить коли­че­ство (молитв) до тех пор, пока мне не стало стыдно, и я не стану делать этого опять.
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 187)

Затем Аллах отве­тил, что всякий, кто будет при­дер­жи­ваться пяти молитв в день, заслу­жит ува­же­ние и удо­сто­ится награды в пят­на­дцать молитв. После того как пророк осмот­рел самые пре­крас­ные места рая и встре­тился с пре­крас­ными жен­щи­нами, прежде чем отпра­виться домой, он посе­тил ад, где демоны охра­няли и мучили про­кля­тых.

Роль исто­рии ноч­ного путе­ше­ствия

Сего­дня это собы­тие сим­во­ли­зи­ру­ется огром­ным Купо­лом Скалы, ал-Куббат-ас-Сахра, кото­рый воз­вы­ша­ется над скалой в Иеру­са­лиме. Именно отсюда, как пола­гают, Мухам­мад совер­шил свое путе­ше­ствие на небеса. Он нахо­дится в поле зрения иудей­ского храма, рядом с не менее зна­ме­ни­той Мече­тью ал-Акса, огром­ным храмом, кото­рый был назван так по опи­са­нию, дан­ному этому месту в суре 17:1. Боль­шин­ство мусуль­ман на осно­ва­нии ранних пре­да­ний утвер­ждают, что Мухам­мад совер­шил путе­ше­ствие в своем физи­че­ском теле и путе­ше­ствие было реаль­ным, но не мень­шее коли­че­ство мусуль­ман­ских писа­те­лей и ученых пола­гают, что это было мисти­че­ское путе­ше­ствие, уди­ви­тель­ный сон, кото­рый пророк видел той ночью. Эту точку зрения можно встре­тить в одном из самых ранних опи­са­ний его жизни:

Один из членов семьи Абу Бакра гово­рил мне, что Айша, жена послан­ника, рас­ска­зы­вала: «Тело послан­ника оста­ва­лось на месте, но Бог взял его душу на ночь».
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 183)

По ряду причин можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что эта исто­рия осно­вана на мате­ри­але легенд, а не на дей­стви­тель­ных собы­тиях. Веро­ятно, Мухам­мад той ночью видел стран­ный сон, кото­рый затем в при­укра­шен­ном виде дошел до нас в хадис­ской лите­ра­туре. Вна­чале, повест­вует легенда, когда Мухам­мад стал рас­ска­зы­вать в Мекке о своем при­клю­че­нии, курай­шиты под­вергли сомне­нию его исто­рию и потре­бо­вали опи­сать храм, кото­рый он видел в Иеру­са­лиме. Он отве­тил:

Я мыс­ленно пред­став­лял себе Бейт ал-Мукад­дас и опи­сы­вал его при­знаки. Один из слу­ша­ю­щих сказал: «Сколько дверей в этой мечети?» Я не считал их раньше, поэтому начал смот­реть на мечеть и счи­тать двери одну за одной и гово­рил им об этом.
(Ибн Саад, Таба­кат, том 1, с. 248)

В пре­да­нии гово­рится, что Мухам­мад забыл, как выгля­дел храм (назы­ва­е­мый в исламе Бейт ал-Мукад­дас, Свя­щен­ный Дом), но ему немед­ленно было дано виде­ние, и он смог опи­сать его. Суще­ствует еще одно опи­са­ние этого собы­тия:

Аллах поднял меня над Бейт ал-Мукад­дас, и я начал опи­сы­вать им (курай­ши­там Мекки) его при­знаки, видел его перед собой.
(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 109)

В этих пре­да­ниях про­сле­жи­ва­ется явная хро­но­ло­ги­че­ская ошибка. Во-первых, вели­кий храм Иеру­са­лима был раз­ру­шен рим­ской армией под пред­во­ди­тель­ством Тита за пять сотен лет до опи­сы­ва­е­мого собы­тия. Позже рим­ские пра­ви­тели не поз­во­лили отстро­ить храм заново, и после при­ня­тия рим­ля­нами хри­сти­ан­ства, в период прав­ле­ния импе­ра­тора Кон­стан­тина, хри­сти­ан­ские город­ские власти исполь­зо­вали это место под свалку мусора. Именно ее и нашел Умар, заво­е­вав город спустя несколько лет после смерти Мухам­мада. Так как же Мухам­мад мог видеть и так подробно опи­сы­вать здание, стер­тое с лица земли много сто­ле­тий назад?

Во-вторых, исто­рия ноч­ного путе­ше­ствия Мухам­мада имеет явную парал­лель с дру­гими рели­ги­оз­ными леген­дами и пре­да­ни­ями, дати­ро­ван­ными несколь­кими веками до зарож­де­ния ислама. В раз­лич­ных раз­де­лах Тал­муда упо­ми­на­ются собы­тия, ана­ло­гич­ные ал-Мира­джу. Но более тесная парал­лель обна­ру­жи­ва­ется зоро­астрий­скими пре­да­ни­ями. В древ­ней книге на пехлеви, извест­ной как «Книга Арты Вирафа», можно про­чи­тать исто­рию о святом свя­щен­нике по имени Арта Вираф, кото­рый одна­жды ночью вошел в состо­я­ние транса. Его душа тут же после­до­вала на небеса, ведо­мая архан­ге­лом Саро­шем, и, пере­ходя из одной утопии в другую, в конце концов добра­лась до Ормузда, вели­кого боже­ства, пра­вя­щего все­лен­ной. После того как Арта Вираф увидел небеса, а также стал сви­де­те­лем сча­стья, в кото­ром пре­бы­вали их мно­го­чис­лен­ные оби­та­тели, Ормузд при­ка­зал ему воз­вра­щаться на землю в каче­стве своего вест­ника. Он пору­чил ему рас­ска­зать зоро­астрий­цам все, что видел и слышал. Сход­ство между этой исто­рией и ал-Мира­джем настолько оче­видно, что можно пред­по­ло­жить, что собы­тие, рас­ска­зан­ное Мухам­ма­дом, явля­ется ислам­ской адап­та­цией исто­рии Арты Вирафа.

В зоро­астрий­ских уче­ниях задолго до ислама можно найти заме­ча­тель­ное дерево, про­из­рас­та­ю­щее в раю, кото­рое в пехле­вий­ской книге назы­вают хумайя и кото­рое очень похоже на сидр, древо судьбы, в исламе. Как видите, сов­па­де­ний слиш­ком много и они слиш­ком оче­видны, чтобы оста­ва­лись какие-то сомне­ния в том, что ислам обязан своей исто­рией об ал-Мира­дже зоро­астрий­цам.

В зоро­аст­ризме суще­ствует еще одна подоб­ная исто­рия — «Зер­да­шт­нама», в кото­рой рас­ска­зы­ва­ется, как сам Зара­ту­штра совер­шил путе­ше­ствие на небеса, прежде чем полу­чил раз­ре­ше­ние посе­тить ад, где и нашел Ари­мана, дья­вола. Поскольку эти пре­да­ния на несколько сто­ле­тий пред­ше­ствуют исламу, можно пред­по­ло­жить, что ал-Мирадж, так кра­сочно опи­сан­ный в хадис­ской лите­ра­туре, дей­стви­тельно явля­ется только пере­дел­кой при­чуд­ли­вых исто­рий, суще­ству­ю­щих в других, более древ­них, рели­ги­оз­ных леген­дах.

Послан­ник всему миру

Пророк Аллаха для арабов

Когда Мухам­мад начал свою про­ро­че­скую миссию, он рас­смат­ри­вал себя в каче­стве чело­века, при­зван­ного нести пре­ду­пре­жде­ние своему народу (сура 74:2). Первое время после полу­че­ния при­зыва он фак­ти­че­ски скры­вал то, что с ним про­изо­шло на горе Хира, и потре­бо­ва­лось неко­то­рое время, прежде чем он начал пуб­лично про­по­ве­до­вать, но даже тогда он пола­гал, что его пер­во­сте­пен­ная задача заклю­ча­лась в направ­ле­нии своих бли­жай­ших род­ствен­ни­ков на путь Аллаха.

Согласно дошед­шим до меня све­де­ниям, три года прошло с тех пор, как послан­ник начал скры­вать свое состо­я­ние, пока Бог не при­ка­зал ему открыть свою рели­гию. Затем Бог сказал: «Объяви всем о Моем при­казе и отвер­нись от мно­го­бож­ни­ков». И доба­вил: «Пре­ду­преди свою семью и бли­жай­ших своих род­ствен­ни­ков и сни­зойди к своим после­до­ва­те­лям, кото­рые сле­дуют за тобой». И еще: «Скажи, Я един­ствен­ный, кто изве­щает откро­венно».
(Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 117)

Похоже, в это время пророк не думал о вели­чии. Он нажил себе мно­же­ство врагов среди языч­ни­ков-арабов, пыта­ясь повер­нуть их от покло­не­ния идолам к почи­та­нию еди­ного истин­ного Бога. Он серьезно пре­ду­пре­ждал их, что огром­ные бед­ствия падут на Мекку, если они не рас­ка­ются и не примут его посла­ния. Веро­ятно, он видел себя в роли про­ро­че­ского герольда, вест­ника, послан­ного спасти свой народ от неми­ну­е­мого Божьего гнева. На этом этапе своей миссии он не знал, что может быть при­зван нести послед­нее посла­ние Бога всем наро­дам мира.

Сми­рен­ность удер­жи­вала его от объ­яв­ле­ния себя чудо­твор­цем или при­зна­ния у себя боже­ствен­ных при­зна­ков, он просто гово­рил: «Всего лишь чело­век я, вам подоб­ный. Пришло мне Откро­ве­ние, что бог ваш — Бог Единый» (сура 18:110). Он пола­гал, что цель Бога заклю­ча­лась в посла­нии своего апо­стола каж­дому народу (суры 10:47, 16:36), и он — просто араб­ский пророк, послан­ный араб­скому народу. Поэтому его Свя­щен­ная Книга, ал-Коран, была напи­сана не на еврей­ском или гре­че­ском языке, как Свя­щен­ные Книги, послан­ные до него, напри­мер, Таура — Моисею и Инджил — Иисусу. Коран был напи­сан на про­стом и ясном араб­ском языке для того, чтобы посла­ние Аллаха арабам было понято ими.

Ее Мы нис­по­слали, как Коран араб­ский, чтоб вы могли ура­зу­меть.
(Сура 12:2)

То, что вест­ник был послан арабам из их же числа, вос­при­ни­ма­лось про­ро­ком как огром­ная бла­го­дать, вру­чен­ная его народу. «Они в лучах щедрот и бла­го­сти Гос­под­ней, и ведают, что Бог не даст погиб­нуть награде тех, кто пре­да­лись…» (сура 3:171). В то время он считал своим при­зва­нием вести людей к знанию основ­ных истин о Боге, так же, как это делали люди со Свя­тыми Писа­ни­ями до него. Пер­во­на­чаль­ное пони­ма­ние Мухам­ма­дом своей цели кратко изло­жено в этом стихе:

Он средь невежд избрал послан­ника для них, кто им Его зна­ме­ния тол­кует, чтобы очи­стить их и обу­чить Свя­щен­ному Письму и муд­ро­сти (Гос­под­ней), — хотя еще совсем недавно они в земных грехах блуж­дали.
(Сура 62:2)

Он начал про­во­дить раз­ли­чие между чужими Людьми Книги (Ахл ал-Китаб) и своим наро­дом — Негра­мот­ными (ал-Уммийун), к кото­рому был послан (сура 3:20), чтобы арабы тоже стали людьми Свя­щен­ной Книги. Точно неиз­вестно, когда его мысли о себе как о послед­нем все­мир­ном про­роке Аллаха воз­об­ла­дали, но в Коране име­ются при­знаки, сви­де­тель­ству­ю­щие, что в опре­де­лен­ный момент вре­мени он уже отно­сился к себе как к уни­каль­ному вест­нику, негра­мот­ному про­року, кото­рого нико­гда не обу­чали Святым Книгам (ан-набий-ал-умми), но чей приход тем не менее был пред­ска­зан в пред­ше­ству­ю­щих Свя­щен­ных Писа­ниях:

Кто сле­дует послан­нику сему, необ­ра­зо­ван­ному, неуче­ному про­року, кото­рого они нахо­дят запи­сан­ным у них и в Торе, и в Инджил…
(Сура 7:157)

Как только Мухам­мад пере­ехал в Медину и начал при­вле­кать к себе и заво­е­вы­вать людей, его само­мне­ние воз­росло до того, что он стал счи­тать себя вели­чай­шим из всех про­ро­ков, послан­ным открыть послед­нюю рели­гию Бога и усо­вер­шен­ство­вать ее, а также при­звать все народы поко­риться ей.

Все­мир­ный вест­ник чело­ве­че­ства

Пока­за­тельно то, что именно в сле­ду­ю­щем стихе Коран обра­ща­ется к Мухам­маду как к уни­каль­ному про­року, про­вод­нику чело­ве­че­ства, чей приход пред­ска­зы­вался в про­шлых откро­ве­ниях: «Скажи: „О, люди! Ко всем вам я — послан­ник Бога, — Того, кто власт­вует над небом и землей. Нет боже­ства, кроме Него. Лишь Он живит и умертв­ляет. Так веруйте же в Бога и послан­ника Его, кто неучен и не научен, и верит в Бога и Его слова…“» (сура 7:158). С этих пор Мухам­мад гово­рит о себе в тер­ми­нах, обособ­ля­ю­щих его как послед­него все­лен­ского вест­ника.

Еще не было послан­ника среди послан­ни­ков, кото­рый был бы посвя­щен знаком среди знаков, даро­ван­ных (про­шлым послан­ни­кам). Род люд­ской верил в него, и истинно мне пожа­ло­вали откро­ве­ние (Свя­щен­ный Коран), кото­рое открыл мне Аллах. Я наде­юсь, у меня будет несмет­ное коли­че­ство после­до­ва­те­лей в День Вос­кре­ше­ния из Мерт­вых.
(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 90)

Среди послан­ни­ков у меня будет огром­ное число после­до­ва­те­лей ко Дню Вос­кре­ше­ния из Мерт­вых, и я первым постучу в ворота Рая.
(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 133)

Образ Мухам­мада транс­фор­ми­ру­ется из про­ро­че­ству­ю­щего чело­века, несу­щего пре­ду­пре­жде­ние своему народу, в мессию. Коран назы­вает его «все­лен­ским» послан­ни­ком чело­ве­че­ству (сура 34:28), при­нес­шим радост­ные изве­стия и серьез­ные предо­сте­ре­же­ния, а вместе с тем не только ука­за­ние веру­ю­щим бла­го­слов­лять его, но и утвер­жде­ние, что сам Аллах и его ангелы делают это:

Аллах и ангелы Его, поис­тине, про­року шлют свое бла­го­слов­ле­нье, и вы, что Гос­поду пре­да­лись, ему свое бла­го­слов­ле­нье гово­рите, и искрен­ним при­вет­ствием при­вет­ствуйте его.
(Сура 33:56)

К нему обра­ща­ются, исполь­зуя выда­ю­щийся титул рах­ма­тан лила­ла­мин, «послан­ник всему миру» (сура 21:107); в другом месте его назы­вают хатама-н-набийин, «печать про­ро­ков» (сура 33:40). Ни одного про­рока не будет после него, поскольку он был вели­чай­шим среди апо­сто­лов Аллаха, при­зван­ным нести его послед­нее откро­ве­ние всему чело­ве­че­ству. Послу­ша­ние ему ста­но­вится сино­ни­мом послу­ша­ния его апо­столу (сура 64:12), и к концу жизни его при­зва­ние завер­шило свой цикл.

Из про­стого про­рока своего народа, еще не полу­чив­шего Святую Книгу, он пре­вра­тился в про­рока, чей Коран и рели­гия, ал-Ислам, вытес­нили все, что было до них. Иуда­изм и хри­сти­ан­ство, рас­смат­ри­ва­е­мые вна­чале как обла­да­тели истины в про­ти­во­по­лож­ность неве­же­ству языч­ни­ков-арабов, теперь поте­ряли свою зна­чи­мость и важ­ность перед лицом Аллаха, и только ислам стал истин­ной рели­гией (сура 3:19), не дающей ника­кого права выбора никому, кто после обра­ще­ния поже­лал бы идти иным путем.

Кто избе­рет рели­гию иную, чем ислам, ему ничем не сможет быть угод­ным, и в Судный день ока­жется средь тех, кто поне­сет урон (тяже­лый).
(Сура 3:85)

В силу этих причин ислам по мере своего раз­ви­тия нико­гда не ужи­вался со своими пред­ше­ствен­ни­ками — иуда­из­мом и хри­сти­ан­ством — в каче­стве особой рели­гии арабов или просто как аль­тер­на­тив­ное веро­ис­по­ве­да­ние. Он стал полным и послед­ним откро­ве­нием, заме­стив­шим и вытес­нив­шим бук­вально все, что пред­ше­ство­вало ему, и ничто не должно было пре­вос­хо­дить его. Мухам­мад пред­став­лял себя послед­ней печа­тью в планах Аллаха, что отчет­ливо про­сле­жи­ва­ется в словах, при­пи­сы­ва­е­мых ему:

Сход­ство между мной и пред­ше­ству­ю­щими мне послан­ни­ками состоит в сле­ду­ю­щем: чело­век построил дом, очень вну­ши­тель­ный и кра­си­вый, и он пол­но­стью закон­чил его, кроме одного кир­пича в одном из его углов. Люди будут ходить вокруг дома и вос­хи­щаться им, но потом скажут: «Почему здесь нет кир­пича?» И он сказал: «Я и есть этот кирпич, и я послед­ний из послан­ни­ков».
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1235)

Изу­че­ние вопроса откро­ве­ния в исламе и про­ро­че­ского харак­тера Мухам­мада рас­кры­вает уни­каль­ную лич­ность, чье само­мне­ние и пер­спек­тивы росли с тече­нием вре­мени, обна­ру­жи­вая четкую после­до­ва­тель­ность в про­цессе раз­ви­тия. Все нача­лось с един­ствен­ного слова «Читай!», и с этого момента после­до­вали откро­ве­ния, состав­ля­ю­щие Свя­щен­ную Книгу, извест­ную сего­дня как Коран. Вместе с Кора­ном рос и чело­век, рос, дости­гая чрез­вы­чай­ной попу­ляр­но­сти. Пророк, кото­рый пола­гал, что нахо­дится в непо­сред­ствен­ном кон­такте со Все­дер­жи­те­лем, и кото­рый был послан в каче­стве послед­него вест­ника всему чело­ве­че­ству. Хри­сти­ане могут сомне­ваться в досто­вер­но­сти его при­зва­ния стать истин­ным про­ро­ком, но без пони­ма­ния уди­ви­тель­ного пути его апо­столь­ской миссии невоз­можно понять дух ислама, как и понять, почему он ока­зы­вает огром­ное вли­я­ние на своих сто­рон­ни­ков.

Глава пятая. Мухам­мад в народ­ном исламе

Имена про­рока

Почи­та­ние Мухам­мада в исламе

Исто­ри­че­ски Мухам­мад был арабом среди арабов, обыч­ным чело­ве­ком, кото­рый верил, что послед­нее откро­ве­ние Аллаха, Коран, был послан ему свыше как не более чем прав­ди­вому рас­про­стра­ни­телю содер­жа­ния книги. Он был убеж­ден, что его при­звали стать про­ро­ком — без­условно, вели­чай­шим из про­ро­ков, — но тем не менее он был только слугой Аллаха и на про­тя­же­нии два­дцати трех лет своей про­ро­че­ской дея­тель­но­сти нико­гда не мнил себя боже­ствен­ным муд­ре­цом, или святым мисти­ком, или еще кем-то в этом роде.

Однако мусуль­ман­ская легенда о Мухам­маде, как пра­вило, далека от его реаль­ной био­гра­фии. Про­стые исто­рии его жизни были при­укра­шены фольк­ло­ром, где он пред­став­лялся вели­ким чудо­твор­цем, без­греш­ным про­ро­ком, кото­рый был совер­шен­ной моде­лью для всего чело­ве­че­ства. Он мог являться во снах и бла­го­слов­лять верных мусуль­ман; он был выда­ю­щимся из боже­ствен­ных созда­ний, чей свет был зажжен в первую оче­редь. Образ его изме­нился от про­ро­че­ству­ю­щего вест­ника до свя­того и зага­доч­ного филан­тропа.

Во всем мусуль­ман­ском мире имя Мухам­мада стоит на втором месте после имени самого Аллаха. Еже­годно в честь про­рока устра­и­ва­ются празд­не­ства, от его имени взы­вают к Аллаху, его исклю­чи­тель­ные досто­ин­ства вос­пе­вают поэты, и ему посвя­щают свои про­из­ве­де­ния ком­по­зи­торы. Для того чтобы понять всю глу­бину духа пре­дан­но­сти, кото­рую мусуль­мане выка­зы­вают своему про­року, необ­хо­димо не только озна­ко­миться с исто­ри­че­ской лич­но­стью Мухам­мада, но и с его мисти­че­ским обра­зом, пре­ва­ли­ру­ю­щим в умах обыч­ных мусуль­ман. Поэтому изу­че­ние его насле­дия вклю­чает и кон­цеп­цию лич­но­сти про­рока.

В соот­вет­ствии с уче­нием ислама Аллах обла­дает девя­но­ста девя­тью атри­бу­тами, извест­ными в народе как ал-асма ал-хусна, «пре­крас­ные имена». Боль­шая часть имен про­ис­хо­дит непо­сред­ственно из Корана (первые две­на­дцать сле­дуют одно за другим в суре 59:22–24), но осталь­ные берут свое начало из других источ­ни­ков. Со вре­ме­нем сло­жи­лась тра­ди­ция назы­вать Мухам­мада девя­но­ста девя­тью «бла­го­род­ными име­нами», ал-асма аш-шарифа, кото­рые исполь­зо­ва­лись парал­лельно с име­нами Аллаха. После про­из­не­се­ния имени Мухам­мада пра­во­вер­ный мусуль­ма­нин должен про­чи­тать тас­лийа, бла­го­по­же­ла­тель­ную фор­мулу, «да бла­го­сло­вит его Аллах и да при­вет­ствует!» (сал­лал­лаху алайхи ва сал­лама). Все имена про­из­но­сятся с бла­го­го­вей­ным тре­пе­том, глу­бо­ким ува­же­нием и непод­дель­ным рели­ги­оз­ным почи­та­нием. Широко рас­про­стра­нен­ное пре­да­ние цити­рует самого Мухам­мада:

У меня много имен. Я Мухам­мад, я Ахмад, я ал-Махи, посред­ством кото­рого Мухам­мад уни­что­жает невер­ных, и я Хашир (сбор­щик), у чьих ног соби­ра­ются люди, и я Акиб (после кото­рого не будет никого), и Аллах назвал его состра­да­тель­ным и мило­серд­ным.
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1255)

Имя Ахмад стало в исламе обще­при­ня­той аль­тер­на­ти­вой имени про­рока, и Иисус, как гласит пре­да­ние, пред­ска­зы­вая его приход, назвал его именно этим именем (сура 61:6). Оно про­ис­хо­дит от того же корня, что и имя Мухам­мад, и озна­чает «достой­ный похвалы». Мно­же­ство имен осно­вано на запи­сях в Коране, напри­мер про­рока назы­вают ал-Хади, «Веду­щий (верным путем)» (сура 13:7); ал-Амин, «Верный» (сура 26:107); ал-Мубин, «Ясный» (сура 15:89); и ал-Хатим, «Печать» (сура 33:40). Другие имена брали свое начало из хадис­ской лите­ра­туры или были при­сво­ены Мухам­маду мусуль­ман­скими уче­ными мужами, кото­рые утвер­ждали, что обна­ру­жили их в том или ином источ­нике.

Мно­же­ство боже­ствен­ных имен, кото­рыми назы­вали Аллаха, пере­шли и к Мухам­маду. Фак­ти­че­ски они сов­местно поль­зу­ются сле­ду­ю­щими име­нами: ал-Азиз, «Бла­го­род­ный»; ал-Раиф, «Снис­хо­ди­тель­ный», и ал-Рахим, «Мило­серд­ный»; двумя сле­ду­ю­щими име­нами назы­вают про­рока в суре 9:128 — ал-Вали, «Друг», и ал-Хакк, «Истина». Одна­жды мусуль­ман­ский мистик вос­клик­нул, что кра­сота про­рока есть зер­кало Вели­кого Имени Аллаха. Это серьез­ный пока­за­тель глу­бо­кого почи­та­ния про­рока в исламе. Во многих совре­мен­ных изда­ниях Корана на первой стра­нице пере­чис­лены все девя­но­сто девять имен Аллаха, а в конце книги, в том же фор­мате, пере­чис­лены все девя­но­сто девять имен Мухам­мада. Все эти имена при­ве­дены в ори­ги­наль­ном араб­ском зву­ча­нии.

Суще­ствен­ные осо­бен­но­сти имен про­рока

У семит­ских наро­дов имя обычно имеет гораздо боль­шее зна­че­ние, чем у осталь­ных наро­дов. Как пра­вило, биб­лей­ские имена ука­зы­вают на нали­чие какой-то осо­бен­но­сти его вла­дельца, в исламе имена про­рока тоже значат гораздо больше, чем просто слово, исполь­зу­е­мое для обра­ще­ния к чело­веку. Счи­та­ется, что само про­из­не­се­ние имени Мухам­мад при­но­сит бараку (бла­го­сло­ве­ние) на того, кто его про­из­но­сит. Писа­тели мисти­че­ского толка утвер­ждают, что Адам назвал про­рока этим именем, увидев, что оно начер­тано на небе­сах, когда просил Аллаха за него. Утвер­ждают, что архан­гел Гав­риил и пророк Авраам обра­ща­лись к небу, назы­вая это имя во время ал-Мира­джа, и что Ангел Смерти рыдал при его упо­ми­на­нии, когда пришел при­звать про­рока к веч­ному покою.

Вели­чай­ший мусуль­ман­ский ученый девят­на­дца­того сто­ле­тия Джалал ад-Дин ас-Суйути, рас­смат­ри­вая атри­бут про­рока «Про­слав­лен­ный», заявил, что он — Мухам­мад и Ахмад одно­вре­менно, что его народ — про­слав­лен­ный народ (хамд) и что молит­вен­ный обряд его народа откры­ва­ется про­слав­ле­нием. В День Страш­ного суда Мухам­мад будет высту­пать под зна­ме­нем про­слав­ле­ния и будет воз­не­сен к ал-Макам ал-Махмуд (При­ста­нищу Про­слав­ле­ния).

Оче­видно, что первое имя, данное про­року еще при жизни, было ал-Амин, Верный; таким его знали люди еще в дет­стве: «из-за доб­ро­де­тель­ных качеств, кото­рыми Бог наде­лил его» (Ибн Исхак, Сират расул Аллах, с. 81). Это имя стало одним из самых выда­ю­щихся его имен, и многие мусуль­мане носят его в каче­стве имени или фами­лии.

Во многих главах Корана этому имени пред­ше­ствуют несколько араб­ских букв. Зна­че­ние их неиз­вестно, но в каче­стве рас­шиф­ровки при­во­ди­лось мно­же­ство тол­ко­ва­ний. Две буквы хамим нахо­дятся в начале сур 40 и 46, и со вре­ме­нем зна­че­ние их было понято, — это крат­кая форма пре­дан­но­сти про­року: Хабиби Мухам­мад — «мой воз­люб­лен­ный Мухам­мад». Там, где уде­ля­лось особое вни­ма­ние кал­ли­гра­фии, эти слова изоб­ра­жа­лись деко­ра­тивно. Похо­жие буквы та-ха и йа-син, напи­сан­ные в начале сур 20 и 36, в ислам­ской исто­рии соот­вет­ствуют имени Мухам­мада. Та-ха — сокра­ще­ние от слова тахир, озна­ча­ю­щего «чистый», а хади озна­чает «веду­щий». В соот­вет­ствии с этим в ислам­ской поэзии Мухам­мада назы­вали Таха (Чистый Про­вод­ник) и очень часто именем соб­ствен­ным — Йасин.

Но только имя Мухам­мад снис­кало в исламе особое, глу­бо­чай­шее бла­го­го­ве­ние и почте­ние. Поскольку счи­та­ется, что оно несет в себе вели­чай­шее бла­го­сло­ве­ние (барака), многих детей назы­вают именем про­рока или про­из­вод­ными от него. Джафар ас-Садик, шестой вели­кий шиит­ский имам, писал, что каждый нося­щий имя Мухам­мад только бла­го­даря исхо­дя­щей от его имени доб­ро­де­тели должен попасть в рай. В этой же связи в Марокко бытует пре­да­ние, кото­рое гласит, что если в доме или шатре есть чело­век, нося­щий имя Мухам­мад, ангелы нико­гда не оста­вят этот дом и будут защи­щать его оби­та­те­лей до тех пор, пока черная собака или группа музы­кан­тов не уведет их.

Во многих поэмах гово­рится, что само упо­ми­на­ние имени про­рока при­но­сит бла­го­сло­ве­ние назы­ва­ю­щему его, но неко­то­рые поэты предо­сте­ре­гают, что очень немно­гие имеют право про­из­но­сить это чистое и святое имя. Один из них заяв­ляет, что даже если он тысячу раз про­по­ло­щет рот мускус­ной и розо­вой водой, упо­ми­на­ние свя­того имени по-преж­нему будет абсо­лют­ной дер­зо­стью.

Одним из самых рас­про­стра­нен­ных имен про­рока, осо­бенно в народ­ных мусуль­ман­ских песнях, счи­та­ется ал-Мустафа, Выбран­ный. Также рас­про­стра­нено имя ал-Муд­жтаба, Избран­ный. Ими часто назы­вают араб­ских детей.

Во время рели­ги­оз­ных цере­мо­ний и празд­неств в честь про­рока и его имени, а также иных титу­лов, данных ему, звучит огром­ное коли­че­ство вос­хва­ля­ю­щих песен, что явля­ется неотъ­ем­ле­мой частью глу­бо­чай­шей пре­дан­но­сти и любви. Огром­ное почте­ние, кото­рое питает к про­року весь мусуль­ман­ский мир, может не сразу рас­крыться нему­суль­ман­ским наблю­да­те­лям, но очень важно пра­вильно оце­нить его, если они искренне хотят понять мусуль­ман­ство.

Пре­крас­ный обра­зец и заступ­ник

Мухам­мад — заме­ча­тель­ный пример для под­ра­жа­ния

Не только имя Мухам­мада глу­боко почи­та­лось в мусуль­ман­ском мире, но также его лич­ность, про­яв­ле­ние кото­рой счи­та­ется совер­шен­ным образ­цом чело­ве­че­ского пове­де­ния. На про­тя­же­нии сто­ле­тий пра­во­вер­ные мусуль­мане стре­ми­лись под­ра­жать сунне про­рока, т. е. его образу жизни и пове­де­нию. Вот отры­вок из текста Корана, при­ни­ма­е­мый за основу при­зыва сле­до­вать ему в каждом жиз­нен­ном шаге:

Был вам в послан­нике Аллаха пример хоро­ший тем, кто воз­ло­жил свои надежды на Аллаха и на Послед­ний День (Его Суда)…
(Сура 33:21)

Стих обра­ща­ется к про­року как к усва­тун хаса­на­тун, пре­крас­ному при­меру, и всякий, кто не сле­дует этому при­меру, рас­це­ни­ва­ется как неис­кренне веру­ю­щий в него. В первые сто­ле­тия суще­ство­ва­ния ислама пред­при­ни­ма­лись гран­ди­оз­ные попытки доко­паться до исто­ри­че­ского образа Мухам­мада, запо­ро­шен­ного, как песком, мно­же­ством мифов и пре­да­ний, кото­рые на про­тя­же­нии поко­ле­ний пере­да­ва­лись из уст в уста, и посте­пенно было достиг­нуто согла­ше­ние, каса­ю­ще­еся его жизни и при­вы­чек. Оно охва­ты­вает многие аспекты его пове­де­ния, в част­но­сти его дей­ствия (фиаль), его слова (кауль) и под­ра­зу­ме­ва­е­мое, но не выска­зан­ное одоб­ре­ние его дей­ствий (такир). Каждый из пере­чис­лен­ных аспек­тов счи­та­ется непре­ре­ка­е­мым авто­ри­те­том в жизни каж­дого пра­во­вер­ного мусуль­ма­нина, а сунна про­рока по важ­но­сти стоит на втором месте после Корана.

Это вело к глу­бо­кому почи­та­нию про­рока в народ­ном исламе. Очень часто он пред­ста­вал в каче­стве образ­цо­вой фигуры, обла­да­ю­щей совер­шен­ной муд­ро­стью, на чье руко­вод­ство можно было без­ого­во­рочно поло­житься. Люди верили, что ключ к сча­стью и всем благам можно полу­чить, следуя его при­меру и под­ра­жая каждой сто­роне жизни про­рока даже в таких быто­вых тон­ко­стях, как исполь­зо­ва­ние олив­ко­вой веточки (мисвак) для чистки зубов. Все, что он делал, счи­та­лось чрез­вы­чайно важным для пра­во­вер­ной жизни. Пред­при­ни­ма­лись серьез­ные иссле­до­ва­ния, при­зван­ные заново изу­чить его дви­же­ния, манеры, то, как он ел и спал (вплоть до того, на каком боку), его речь, походку, при­вычки. Соблю­де­ние основ­ных правил и норм ислама посте­пенно стало повто­ре­нием всего жиз­нен­ного уклада про­рока.

Именно поэтому тысячи мусуль­ман во всем мире идут на все, чтобы только пол­но­стью соот­вет­ство­вать внеш­нему облику своего про­рока, даже скру­пу­лезно соблю­дают длину его бороды. После про­рока сохра­ни­лось мно­же­ство релик­вий, напри­мер, отпе­чатки его ступ­ней, волосы из бороды, платки, покры­тие для головы и накидки, однако их под­лин­ность никем не дока­зана.

Особое зна­че­ние при­да­ется физи­че­скому облику и харак­теру про­рока. Гово­рят, что его тело рас­про­стра­няло вокруг себя аромат и таин­ствен­ность, что жен­щины даже соби­рали его пот, чтобы исполь­зо­вать его затем в каче­стве духов. Он был настолько чист, что даже мухи не осме­ли­ва­лись садиться на него, и настолько ясен, что не отбра­сы­вал тени. Даже физи­че­ские дефекты про­рока, такие, как боро­давка или опу­холь, имеют право на уни­каль­ность. Они явля­ются дока­за­тель­ством и печа­тью при­над­леж­но­сти к про­ро­кам.

Ал-Бара рас­ска­зы­вал, что у послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) было самое кра­си­вое лицо среди всех живу­щих, самый лучший харак­тер и он не был ни очень высо­ким, ни низким.
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1249)

Отвра­ще­ние Мухам­мада к идолам спро­во­ци­ро­вало новые уста­новки в живо­писи. Мусуль­ман­ские худож­ники столк­ну­лись с про­бле­мой изоб­ра­же­ния про­рока. Обычно они не про­ри­со­вы­вали его лица — ими был выду­ман иной способ демон­стра­ции его образа: в форме попу­ляр­ного хилья, неболь­шого пла­ката, на кото­ром изоб­ра­жены араб­ское напи­са­ние его имени и сим­волы личных качеств. Пола­гали, что, созер­цая хилью, мусуль­ма­нин созер­цает лицо самого про­рока и что каждый страстно жела­ю­щий уви­деть это изоб­ра­же­ние иску­пит свои грехи и нико­гда не увидит пла­мени ада. В мусуль­ман­ских домах, осо­бенно в Турции, эти пла­каты выпол­няют функ­цию защиты и источ­ника бла­го­сло­ве­ния.

Ислам­ские пре­да­ния не знают границ, изоб­ра­жая про­рока в каче­стве при­мера, достой­ного для под­ра­жа­ния. Его духов­ные каче­ства счи­та­ются самыми совер­шен­ными, какие только знала чело­ве­че­ская исто­рия. Воз­можно, запад­ные чита­тели будут удив­лены, узнав, что две осо­бен­но­сти Мухам­мада, упо­ми­на­е­мые наи­бо­лее часто, это доб­рота и сми­рен­ность. Гово­рят, что он отли­чался дру­же­люб­ным, но серьез­ным отно­ше­нием к людям, и хотя сме­ялся редко, но зато делал это громко и от души. Пре­да­ние гласит, что у него было мягкое сердце и он нико­гда не бил своих слуг и жен. Несмотря на всю свою рели­ги­оз­ность, он был очень праг­ма­тич­ным чело­ве­ком. Одна­жды беду­ины спро­сили его, не должен ли он поз­во­лить своему вер­блюду сво­бодно бро­дить там, где ему взду­ма­ется, пока­зав тем самым, как он дове­ряет Аллаху. Мухам­мад отве­тил, что вна­чале он при­вя­жет вер­блюда, а затем будет дове­рять Богу! Легенды посто­янно утвер­ждают, что он был очень скром­ным и бла­го­при­стой­ным в пове­де­нии и не был скло­нен отвер­гать никого, кто при­хо­дил к нему за помо­щью или личным сове­том. Скром­ность была его глав­ной доб­ро­де­те­лью, так же, как и неже­ла­ние того, чтобы по выра­же­нию его лица можно было про­честь его мысли. Вот один из стихов, сви­де­тель­ству­ю­щих о его скром­но­сти:

Масрук рас­ска­зы­вал: «Мы пошли к Абдал­лаху б. Амру в то время, когда Муа­вийа пришел в Куфу, и он упо­мя­нул о послан­нике Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) и сказал: „Он нико­гда не был неуме­рен­ным в беседе и нико­гда не оскорб­лял других“».
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1244)

Кроме под­ра­жа­ния про­року в надежде на бла­го­склон­ность Аллаха, у мусуль­ман есть кое-что более важное, а именно надежда на заступ­ни­че­ство про­рока в День Страш­ного суда, когда грехи и тайны, сокры­тые в серд­цах людей, будут извле­чены и пре­даны суду.

Шафа­а­тун: заступ­ни­че­ство про­рока

В прин­ципе Коран отри­цает какое-либо заступ­ни­че­ство перед Алла­хом: «Кроме Него защит­ника вам нет, нет покро­ви­теля иного. Что ж вам не вспом­нить (об уроках про­шлых поко­ле­ний?)» (сура 32:4). Языч­ники курай­шиты были убеж­дены, что их идолы засту­пятся за них. Это застав­ляло Мухам­мада настой­чиво опро­вер­гать данную кон­цеп­цию (сура 10:3). Тем не менее суще­ствует несколько отрыв­ков, из кото­рых явствует, что в опре­де­лен­ных слу­чаях Аллах может поз­во­лить кому-то высту­пить с заступ­ни­че­ством перед ним:

…Землею и небом один Он вла­деет. Кто может всту­питься пред Ним без Его изво­ле­нья?
(Cура 2:255)

В конце стиха мы видим исклю­че­ние, кото­рое дает уве­рен­ность в том, что Мухам­мад может стать заступ­ни­ком перед Алла­хом за свою умму. В другом стихе можно найти более серьез­ную под­держку идеи, что Мухам­мад, и только он один, имеет право высту­пать посред­ни­ком перед Алла­хом:

А те, кото­рых они ставят с Богом наравне, (за них) пред­ста­тель­ство­вать (перед Богом) не спо­собны, помимо тех, кото­рые об истине сви­де­тель­ства дают, и они знают (это).
(Сура 43:86)

Тол­ко­ва­тели Корана уве­рены, что это был именно Мухам­мад, един­ствен­ный, кто мог быть сви­де­те­лем истины. Поэтому учение о заступ­ни­че­стве утвер­ждено в исламе. В Коране эту власть обо­зна­чали словом шафа­а­тун, про­року же среди мно­же­ства других его титу­лов было при­сво­ено имя Шафи. Совер­шенно оче­вид­ным кажется и то, что это заступ­ни­че­ство могло иметь место только по отно­ше­нию к его народу. Тра­ди­ци­он­ный ислам всегда учил, что те, за кого засту­па­ются, должны быть непре­менно мусуль­ма­нами, неза­ви­симо от того, чест­ные это люди или без­нрав­ствен­ные и погряз­шие в грехе. Ника­кой иной народ не может ожи­дать бла­го­склон­но­сти со сто­роны про­рока, кото­рого он не принял. Данная Мухам­маду власть высту­пать в каче­стве защит­ника перед Алла­хом утвер­ди­лась в пре­да­ниях:

Абу Муса рас­ска­зы­вал, что послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) сказал: «Про­сите моего заступ­ни­че­ства, вы будете воз­на­граж­дены, поскольку Аллах пове­ле­вает то, что хочет, языком Своего про­рока».
(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1421)

Анас б. Малик рас­ска­зы­вал, что послан­ник (да пре­бу­дет он с миром) сказал: «Мое заступ­ни­че­ство будет за мой народ, кто совер­шил глав­ные грехи».
(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1326)

Обыч­ная тема в ислам­ской поэзии — это воз­вы­шен­ная надежда, что в День Страш­ного суда появится пророк с зеле­ным зна­ме­нем в руках, покроет им свой народ и заве­рит его, что попро­сит за него Аллаха. Шествуя перед ним с этим про­слав­лен­ным зеле­ным зна­ме­нем в руках, он уве­ренно про­ве­дет его через врата рая, зная, что его народ в полной мере защи­щен его при­сут­ствием.

И все же суще­ствует еще один источ­ник заступ­ни­че­ства, отли­ча­ю­щийся от непо­сред­ствен­ной просьбы Мухам­мада, кото­рый, как пола­гают мусуль­мане, может ока­заться им также поле­зен. Это малень­кий амулет, или талис­ман, извест­ный как Печать Про­ро­че­ство­ва­ния, в кото­ром раз­лич­ными спо­со­бами вос­хва­ля­ется Бог: Йа Аллах (О Аллах!), Йа Рахман (О Состра­да­тель­ный!), Йа Субхан (О Про­слав­лен­ный!) и Йа Султан (О Пра­ви­тель!). Мусуль­мане верят, что если этот амулет поло­жить на саван или в могилу умер­шего мусуль­ма­нина, он нико­гда не испы­тает тяже­сти могиль­ного холма, а Аллах про­стит все его грехи и напол­нит могилу светом.

Чтобы быть уве­рен­ным в заступ­ни­че­стве Мухам­мада, пра­во­вер­ному мусуль­ма­нину очень важно про­сить для про­рока бла­го­сло­ве­ния Аллаха. Коран утвер­ждает, что Аллах и его ангелы посы­лают свое бла­го­сло­ве­ние на про­рока, и мусуль­ма­нин нико­гда не упо­мя­нет его имени без того, чтобы не про­из­не­сти поже­ла­ние мира, при этом доба­вив (посред­ством мно­же­ства пред­пи­сан­ных молитв) свою просьбу о том, чтобы Аллах про­явил к нему бла­го­склон­ность. «Бла­го­слови нашего учи­теля Мухам­мада и даруй ему раз­мыш­ле­ние, и досто­ин­ство, и высо­кое поло­же­ние, и достой­ное похвалы место, кото­рое Ты обещал ему» — типич­ная молитва подоб­ного рода.

Кроме обыч­ного слова шафа­а­тун, озна­ча­ю­щего заступ­ни­че­ство, в Коране, в подоб­ном же кон­тек­сте, исполь­зу­ется еще одно слово — васила. Оно только дважды встре­ча­ется в книге (суры 5:34, 17:57) и озна­чает полу­че­ние доступа к Аллаху или особой мило­сти от него. В ислам­ских пре­да­ниях это слово очень часто появ­ля­ется в каче­стве сино­нима заступ­ни­че­ства перед Алла­хом. В этом случае оно озна­чает право на почет­ное место у трона Аллаха, а не на полу­че­ние про­ще­ния или таин­ствен­ного объ­еди­не­ния с ним. Чем ближе мусуль­ма­нин к Аллаху, тем больше веро­ят­ность полу­че­ния им хоро­шей реко­мен­да­ции.

Для сред­него мусуль­ма­нина цен­траль­ной фигу­рой, к кото­рой он обра­ща­ется со своими надеж­дами, жела­ни­ями, взгля­дами и том­ле­ни­ями, явля­ется Мухам­мад. На про­тя­же­нии многих сто­ле­тий суще­ство­ва­ния ислама его облик возрос до поло­же­ния Мессии, и несмотря на то, что все мусуль­мане без­апел­ля­ци­онно заяв­ляют, что они покло­ня­ются одному Аллаху, а их пророк только прав­ди­вый вест­ник, совер­шенно оче­видно, что он имеет статус обя­за­тель­ного посред­ника между Богом и людьми.

Нур-и-Мухам­мад: свет Мухам­мада

Таин­ство еще не рож­ден­ного Мухам­мада

Легенда о Мухам­маде транс­фор­ми­ро­вала его из обыч­ного чело­века в вели­чай­шее пер­во­на­чаль­ное тво­ре­ние Бога, из кото­рого затем были созданы все ангелы, про­роки, святые и смерт­ные. Миф гово­рит, что вна­чале он был создан в каче­стве вос­хи­ти­тель­ного света, и это духов­ное суще­ство, создан­ное до сотво­ре­ния всего осталь­ного, в народе известно как Нур-и-Мухам­мад, Свет Мухам­мада.

Во мно­же­стве ислам­ских пре­да­ний эта исто­рия несколько варьи­ру­ется, но в основе своей она сво­дится к тому, что вна­чале Аллах создал свет из веч­ного мрака, а из него — Нур Мухам­мада. Из него он сотво­рил слад­кую воду и бла­го­сло­вил ее. Затем раз­де­лил ее на десять частей и из первой создал Вели­кий Трон (ал-курси) небес, кото­рый уста­но­вил над водами. Затем он сотво­рил перо (ал-калам) и при­ка­зал ему обхо­дить трон в тече­ние тысячи лет. Перо уви­дело имя Мухам­мада, начер­тан­ное на троне. Из других частей воды Бог сотво­рил дви­жу­щи­еся созда­ния. Однако ни одно из этих созда­ний не полу­чило жизни до тех пор, пока Свет Мухам­мада не закон­чил вос­хва­лять Аллаха по завер­ше­нии семи­де­сяти тысяч лет.

Транс­фор­ма­ция Мухам­мада в небо­жи­теля пер­во­сте­пен­ной для даль­ней­шего сози­да­ния важ­но­сти, по всей веро­ят­но­сти, явля­ется ими­та­цией Логоса из Еван­ге­лия от Иоанна (Ин. 1:1–18) и осо­бенно иудей­ской каб­ба­ли­сти­че­ской кон­цеп­ции Адама Кад­мона, кото­рый пред­став­лен в Каб­бале как первое боже­ствен­ное про­яв­ле­ние и источ­ник раз­лич­ных форм и идей. В исламе мы встре­ча­емся с тем же поряд­ком: вещи, суще­ству­ю­щие до созда­ния мира, раз­де­лены на многие состав­ля­ю­щие — Небес­ный Трон, Мессию, рай и ад. По всей веро­ят­но­сти, легенда «Свет Мухам­мада» явля­лась адап­та­цией этой темы с целью при­да­ния лич­но­сти про­стого про­рока Аравии боль­шей весо­мо­сти и зна­чи­мо­сти.

В неко­то­рых ислам­ских пись­мен­ных источ­ни­ках эта исто­рия имеет про­дол­же­ние и все больше напо­ми­нает рож­де­ствен­ские рас­сказы из хри­сти­ан­ского Еван­ге­лия.

Одна­жды в ночь с пят­ницы на суб­боту, в день, когда арабы тра­ди­ци­онно отправ­ля­ются в палом­ни­че­ство, Свет Мухам­мада был поме­щен во чрево Амины, матери Мухам­мада. Небес­ные ангелы были счаст­ливы и радо­ва­лись тому, как неви­дан­ный, дивный свет (ана­ло­гия с Виф­ле­ем­ской звез­дой) про­ше­ство­вал по небе­сам и запе­чат­лелся в ней. Когда Абд ал-Мут­та­либ, дед Мухам­мада, увидел свет, он посту­чал в дверь Амины, но был сильно рас­строен, так как Свет Мухам­мада уже исчез. Он спро­сил у Амины, что это зна­чило, и она ему отве­тила, что только что дала жизнь сыну.

Ниже при­ве­ден отры­вок о том, что Мухам­мад был послан Алла­хом в виде сия­ю­щей лампы (сирадж-мунир):

О пророк! Тебя Мы, истинно, послали сви­де­те­лем (деяний их), бла­го­ве­сти­те­лем (для веру­ю­щих в Бога) и уве­ща­те­лем (против греха), зову­щим к Богу с доз­во­ле­ния Его, и как све­тиль­ник, льющий свет (на Истины Гос­подни)…
(Сура 33:45–46)

Еще один отры­вок Корана, име­ю­щий отно­ше­ние к Нур Мухам­маду, утвер­ждает, что Мухам­мад видел Аллаха при других обсто­я­тель­ствах (сура 53:13). Это озна­чает, что Свету Мухам­мада, еще до его созда­ния, пред­стало виде­ние, кото­рое было лицом Аллаха. Однако в данном случае совер­шенно оче­видно, что в тексте речь идет о втором виде­нии, посе­тив­шем Мухам­мада на горе Хира в самом начале его миссии. С самых первых дней зарож­де­ния ислама Мухам­мад пред­став­ля­ется как све­тя­щийся пророк. Известно много выска­зы­ва­ний, в кото­рых он гово­рит о своем высо­ком поло­же­нии вели­кого Света. К нему даже обра­ща­ются как к нур ал-анвар (Свет Света), и это объ­яс­няет суще­ство­ва­ние другой легенды о том, что пророк не отбра­сы­вал тени.

Один из ранних мусуль­ман­ских тол­ко­ва­те­лей Хал­ладж, веро­ятно, был первым, кто заго­во­рил о двой­ствен­ной при­роде про­рока и объ­яс­нял это доста­точно просто, при­мерно так. Он был вечным светом, из кото­рого было создано все осталь­ное, и высту­пал в каче­стве сирадж нубувва, «све­тиль­ника про­ро­че­ство­ва­ния». А статус послед­него рисула, послан­ника, он полу­чил, появив­шись на земле как обыч­ный чело­век. Здесь про­сле­жи­ва­ются парал­лели с хри­сти­ан­скими веро­ва­ни­ями в Иисуса Христа, и, веро­ятно, воз­ник­но­ве­ние ислам­ской легенды в зна­чи­тель­ной сте­пени обу­слов­лено этими веро­ва­ни­ями.

Важ­ность виде­ния про­рока

После ана­лиза мифа о Нур Мухам­маде неуди­ви­тельно будет узнать, что самым счаст­ли­вым даром в исламе, кото­рый наде­ются полу­чить мусуль­мане, явля­ется виде­ние про­рока, извест­ное как руйату-н-наби. Пра­во­вер­ный мусуль­ма­нин может полу­чить его раз­лич­ными путями, и это одно из самых страст­ных его жела­ний. Виде­ние воз­люб­лен­ного лица про­рока может явиться фил манам, во сне, в кото­ром истинно веру­ю­щий видит перед собой его истин­ный образ; или он может явиться сразу после про­буж­де­ния мусуль­ма­нина, кото­рый в этом случае ста­но­вится сви­де­те­лем (шахид); или это может быть просто виде­ние, воз­ни­ка­ю­щее перед мыс­лен­ным взором, непре­рыв­ным взгля­дом (мура­каба) не на само лицо про­рока, а, скорее, на его сущ­ность.

В ранней хадис­ской лите­ра­туре суще­ствует много пре­да­ний, рас­ска­зы­ва­ю­щих о виде­нии лица Мухам­мада. Они исполь­зо­ва­лись как осно­ва­ние, фун­да­мент для надежды на дей­стви­тель­ное про­яв­ле­ние лица про­рока. Боль­шин­ство пре­да­ний напи­саны Абу Хурай­рой. В них при­сут­ствует мисти­че­ский эле­мент.

Гово­рят, послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) сказал: «Бла­го­даря Ему, в Чьих Руках нахо­дится жизнь Мухам­мада, придет день, когда вы не смо­жете уви­деть меня, и про­мельк­нув­шее мое лицо будет дороже соб­ствен­ной семьи, иму­ще­ства и всего осталь­ного».
(Ас-Сахих Муслима, том 4, с. 1260)

Люди пола­гают, что для того чтобы уви­деть лицо Мухам­мада, необ­хо­димо обла­дать огром­ными досто­ин­ствами. Мусуль­ман­ские писа­тели утвер­ждают, что лучший способ добиться такого виде­ния — это при­зы­вать бла­го­сло­ве­ния на про­рока. С их точки зрения, когда мусуль­ма­нин в молитве при­вет­ствует Мухам­мада поже­ла­ни­ями мира, Аллах воз­вра­щает душу про­рока в его тело и он может явиться и попри­вет­ство­вать моля­ще­гося. Он слышит бла­го­сло­ве­ния группы своих после­до­ва­те­лей, а когда истин­ный его при­вер­же­нец кон­цен­три­ру­ется на именах про­рока и непре­рывно при­зы­вает бла­го­сло­ве­ние на него, то бла­го­дать, исхо­дя­щая от про­рока, будет напол­нять душу моля­ще­гося до тех пор, пока не про­изой­дет сли­я­ние его духа с духом про­рока, и тогда он сможет уви­деть лицо Мухам­мада в любое время, неза­ви­симо от того, спит он или бодр­ствует. Ниже при­ве­дено пре­да­ние, также при­пи­сы­ва­е­мое Абу Хурайре:

Я слышал, как послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) сказал: «Тот, кто видит меня во сне, увидит меня и будучи бодр­ству­ю­щим (или: увидит меня, когда проснется), так как дьявол не сможет при­нять мое подо­бие».
(Китаб ас-сунан Абу Дауда, том 3, с. 1396)

Мусуль­ма­нин должен молиться искренне, чтобы Аллах дал ему воз­мож­ность уви­деть лицо про­рока, един­ствен­ного, кто лице­зрел лицо Аллаха. При этом веру­ю­щий должен пред­став­лять, как пророк стоит перед ним, поскольку он всегда рядом с теми, кто страстно ищет его, а мыс­лен­ное пред­став­ле­ние его бытия — просто пре­лю­дия к дей­стви­тель­ному про­яв­ле­нию его при­сут­ствия.

Вели­кий еги­пет­ский ученый Джалал ад-Дин ас-Суйути утвер­ждал, что удо­сто­ился под­лин­ного виде­ния про­рока. Это про­изо­шло одна­жды ночью, когда он при­зы­вал боль­шое коли­че­ство бла­го­сло­ве­ний на Мухам­мада. Неожи­данно пророк вошел в дверь, и вся ком­ната напол­ни­лась светом. Затем он пома­нил к себе веру­ю­щего, чтобы поце­ло­вать его в уста, кото­рые так страстно при­зы­вали на него бла­го­сло­ве­ния. Скром­ность ас-Суйути не поз­во­лила ему пойти на это, он повер­нул голову вбок, и пророк поце­ло­вал его в щеку. В тре­пете он очнулся, про­бу­ди­лась и его жена, и супруги почув­ство­вали, как весь дом был напол­нен аро­ма­том про­рока. От щеки веру­ю­щего тоже рас­про­стра­нялся такой же аромат, он не смы­вался на про­тя­же­нии восьми дней.

Бла­го­даря подоб­ным сви­де­тель­ствам Мухам­мад при­об­рел в народ­ном исламе образ воз­вы­шен­ного, мисти­че­ского суще­ства. Во всем мусуль­ман­ском мире сердца пра­во­вер­ных напол­нены его именем, мыс­лями и при­сут­ствием. Ни одному хри­сти­а­нину не сле­дует пре­не­бре­гать этим фактом почи­та­ния мусуль­ма­нами своего про­рока. Не сле­дует неува­жи­тельно отно­ситься к нему, а тем более каким бы то ни было обра­зом оскорб­лять его при обще­нии с мусуль­ма­нами.

Сле­дует при­знать, что фено­мен вели­кого Света все­лен­ной, каким пред­став­ляют себе Мухам­мада мусуль­мане, это камень пре­ткно­ве­ния перед все­мир­ным рас­про­стра­не­нием Еван­ге­лия. Это до извест­ной сте­пени иска­жает истин­ный облик Иисуса, Кото­рый в дей­стви­тель­но­сти обла­дал мно­гими из тех качеств, что стре­мятся при­пи­сать про­року ислама.

Маулид ан-Наби: празд­но­ва­ние дня рож­де­ния про­рока

Празд­но­ва­ние мау­лида

Одним из наи­бо­лее попу­ляр­ных празд­ни­ков мусуль­ман­ского мира явля­ется маулид ан-наби, празд­но­ва­ние дня рож­де­ния Мухам­мада. И хотя точная дата его появ­ле­ния на свет неиз­вестна, тра­ди­ци­онно пола­гают, что он родился в день своей смерти, т. е. в 12‑й день ислам­ского месяца раби ал-аввал. Это очень попу­ляр­ный празд­ник у мусуль­ман. Он был введен в Марокко в 1291 году Мери­ни­дом, пра­ви­те­лем города Фес, и с тех пор широко празд­ну­ется в Магрибе (запад­ная часть Север­ной Африки). Многие кланы этого реги­она пре­тен­дуют на прямое потом­ство от про­рока и очень серьезно чтут его память.

Цере­мо­ния празд­но­ва­ния попу­лярна и в Египте, а в Индии она при­об­рела отчет­ли­вый индо-ислам­ский харак­тер. Здесь маулид ан-наби отме­ча­ется с боль­шим раз­ма­хом, поскольку про­хо­дит сов­местно с празд­ни­ком урс (брач­ными цере­мо­ни­ями). Одной из типич­ных осо­бен­но­стей празд­ника явля­ется укра­ше­ние мече­тей или иных зданий, доступ­ных для широ­кой обще­ствен­но­сти, цвет­ными огнями. Дей­ство начи­на­ется с чтения Корана, осо­бенно его Фатихи (Ввод­ной главы), и про­дол­жа­ется декла­ма­цией рели­ги­оз­ных стихов в честь про­рока.

Огром­ное зна­че­ние при­да­ется при­го­тов­ле­нию особой пищи для кол­лек­тив­ного уго­ще­ния, хотя, напри­мер, в Турции весь день до заката люди держат пост. Одной из харак­тер­ных осо­бен­но­стей этого вечера явля­ется пение рели­ги­оз­ных песен газали в честь про­рока. Зача­стую вос­хва­ле­ния, кото­рые он полу­чает, ставят Мухам­мада на одну сту­пень с самим Алла­хом.

В сред­ние века маулид все­на­родно отме­чался и в Мекке, но после захвата города в девят­на­дца­том сто­ле­тии уль­тра­ор­то­док­сами вах­ха­би­тами этот празд­ник был запре­щен. В разных частях Индии празд­ник имеет мест­ное зна­че­ние; первые две­на­дцать дней месяца посвя­щены цере­мо­ниям, про­цес­сиям, уго­ще­ниям и кав­вали — пес­но­пе­ниям в честь про­рока. В послед­ний день устра­и­ва­ется гран­ди­оз­ный пир, бедным раз­дают еду. В неко­то­рых частях Индии особое вни­ма­ние уде­ля­ется релик­виям про­рока. На все­об­щее обо­зре­ние выстав­ля­ются его волоски, во многих домах достают выре­зан­ный на камне отпе­ча­ток его ступни. Блюда покры­вают парчой и ставят на под­ставку, окру­жен­ную плю­ма­жами из пав­ли­ньих перьев. Дома осве­ща­ются празд­нич­ными огнями, поют газали, звучит музыка, люди зажи­гают бла­го­во­ния и машут над ними плю­ма­жами. Пять или шесть участ­ни­ков празд­не­ства ведут за собой боль­шую про­цес­сию. В честь рож­де­ния про­рока читают мар­сийю (элегию), кото­рая сме­ня­ется дуру­ром — его бла­го­сло­ве­нием, под­сче­тами (муд­жи­зат) его чудес и поми­на­нием (вафат­нама) его смерти. Послед­нее про­чи­ты­ва­ется на мест­ном наре­чии, чтобы все сви­де­тели могли поскор­беть о его уходе.

В 1912 году день рож­де­ния про­рока, 12‑й день месяца раби ал-аввал, был объ­яв­лен в Отто­ман­ской Импе­рии все­на­род­ным празд­ни­ком, и в этом ста­тусе он по-преж­нему отме­ча­ется в Паки­стане. Города в этой стране укра­ша­ются фла­гами и вым­пе­лами. Радио- и теле­ви­зи­он­ные про­граммы посвя­ща­ются дню рож­де­ния Мухам­мада, устра­и­ва­ется иллю­ми­на­ция. В Египте в его честь сочи­няют поэмы и рас­ска­зы­вают фан­та­сти­че­ские легенды о его рож­де­нии. Звери и птицы, гово­рится в них, сорев­но­ва­лись между собой за право уха­жи­вать за про­ро­ком после его рож­де­ния и были разо­ча­ро­ваны, когда это дело пору­чили кор­ми­лице Халиме. Звезды поздрав­ляли друг друга с его рож­де­нием, и люди при­хо­дили изда­лека посмот­реть на это чудо. Дере­вья тут же оде­лись лист­вой, и зацвели сады, и небо, каза­лось, соби­ра­лось при­кос­нуться к бес­цен­ной земле, на кото­рой он был рожден.

Даже орто­док­саль­ный ученый Ибн ал-Джуази писал в своей книге о мау­лиде, что Гав­риил и все осталь­ные ангелы про­воз­гла­сили о его рож­де­нии, что Небес­ный Трон задро­жал, гурии, юные рай­ские девы, вышли из своих жилищ при­вет­ство­вать его, и повсюду рас­про­стра­нился аромат. Ридван, ангел, охра­ня­ю­щий ворота в Джан­нат ал-Фир­даус — рай­ские сады, пред­ло­жил укра­сить небеса, а стаи птиц при­ле­тали к Амине, и каждая несла с собой жем­чу­жину. Когда Мухам­мад родился, повест­вует легенда, Амина уви­дела свет, рас­про­стра­нив­шийся по всей земле, и ангелы, окру­жив ее, пели хва­леб­ные пес­но­пе­ния, про­слав­ляя Аллаха.

Эти легенды дали импульс к празд­но­ва­нию дня рож­де­ния Мухам­мада, и хотя пред­при­ни­ма­лись мно­го­чис­лен­ные попытки модер­ни­зи­ро­вать цере­мо­нию, все же эта кра­соч­ная, яркая, фан­та­сти­че­ская тра­ди­ция оста­лась неотъ­ем­ле­мой частью празд­не­ства. Весь мусуль­ман­ский мир будет про­дол­жать пре­кло­няться перед чудом рож­де­ния Мухам­мада, а память о нем будет с любо­вью пере­да­ваться детям из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Подобно многим другим попу­ляр­ным цере­мо­ниям, ее соблю­де­ние явля­ется обя­за­тель­ным для всех мусуль­ман, и часть все­на­род­ной легенды об осно­ва­теле ислама, конечно, оста­нется в ней.

Маулид в исто­рии ислама

Несмотря на свою попу­ляр­ность, маулид не принят повсе­местно. Орто­док­саль­ный ислам непо­ко­ле­бимо стоит на своих пози­циях, утвер­ждая, что Мухам­мад, хотя и явля­ется вели­чай­шим про­ро­ком, был всего лишь чело­ве­ком, создан­ным Алла­хом, поэтому все вос­хва­ле­ния и почет должны ока­зы­ваться только Богу. Маулид ан-наби рас­смат­ри­ва­ется ими как бида, недоз­во­лен­ное нов­ше­ство в исламе, и, сле­до­ва­тельно, не может полу­чить их одоб­ре­ния. Законы и прак­тика ислама вскоре после кон­чины про­рока были опре­де­лены для кон­сер­ва­тив­ных мусуль­ман посред­ством иджмы, кон­сен­суса орто­док­саль­ных мусуль­ман­ских тео­ло­гов и пра­во­ве­дов. Задача ученых заклю­ча­лась в под­дер­жа­нии всего того, что уже давно было опре­де­лено отно­си­тельно лич­но­сти про­рока и его рели­гии. О ново­вве­де­ниях и ереси, подоб­ной мау­лиду, не могло быть и речи, осо­бенно после того, как цере­мо­ния воз­несла Мухам­мада до высоты, про­ти­во­ре­ча­щей его тра­ди­ци­он­ной про­ро­че­ской модели.

Про­ис­хож­де­ние самой цере­мо­нии теря­ется в глу­бине веков, но известно, что о ней знали в две­на­дца­том сто­ле­тии. Согласно сун­нит­ским исто­ри­кам, первое празд­но­ва­ние было устро­ено Муза­фар-ад-Дином Кок­буру, зятем извест­ного еги­пет­ского пра­ви­теля Салах-ад-Дина. По мере роста в Египте суфизма, маулид быстро при­об­ре­тал широ­кую попу­ляр­ность, а затем рас­про­стра­нился и по другим мусуль­ман­ским стра­нам.

Тео­логи орто­док­саль­ного ислама, пита­ю­щие глу­бо­кое ува­же­ние к памяти про­рока, были глу­боко обес­по­ко­ены ново­вве­де­ни­ями, иду­щими враз­рез с уве­ко­ве­чен­ными вре­ме­нем тра­ди­ци­ями ислама. Ибн Тай­мийа, очень кон­сер­ва­тив­ный ислам­ский пра­во­вед, умер­ший в начале четыр­на­дца­того сто­ле­тия, строго осуж­дал вве­де­ние новых празд­ни­ков, в част­но­сти цере­мо­нии, посвя­щен­ной рож­де­нию про­рока. Его совре­мен­ник Ибн ал-Хаджж осо­бенно кри­ти­ко­вал уча­стие в цере­мо­нии женщин и раскол между улама ислама (кон­сер­ва­тив­ными тео­ло­ги­че­скими лиде­рами) и люби­те­лями вновь заро­див­ше­гося празд­не­ства.

Так же, как глу­боко ува­жа­е­мый ислам­ский теолог ал-Газали двумя сто­ле­ти­ями ранее при­ми­рил дви­же­ние суфий­ских мисти­ков с орто­док­саль­ным исла­мом, другой вели­кий ислам­ский ученый должен был найти точку сопри­кос­но­ве­ния между раз­лич­ными фрак­ци­ями в цере­мо­нии мау­лида. Джалал ад-Дина ас-Суйути, ком­пе­тент­ного прак­ти­че­ски во всех аспек­тах ислама, одно время про­сили заняться слож­ной судь­бой мау­лида и выве­сти заклю­че­ние (фетву). Он иссле­до­вал эту про­блему со всей объ­ек­тив­но­стью, на кото­рую был спо­со­бен, и пришел к реше­нию, кото­рое хотя и не всех удо­вле­тво­рило, но было мол­ча­ливо при­нято и при­вело к все­об­щему при­ми­ре­нию, а также к извест­ной тер­пи­мо­сти со сто­роны орто­док­сов.

Он при­знал, что празд­не­ство было нов­ше­ством, не име­ю­щим пре­це­дента в ори­ги­наль­ных ислам­ских текстах или запи­сях, но тем не менее оно было без­вред­ным и помогло укре­пить любовь к Мухам­маду в мусуль­ман­ских массах. Он опре­де­лил эту цере­мо­нию как бида хасана, доброе ново­вве­де­ние, за кото­рое можно полу­чить воз­на­граж­де­ние, поскольку в нем ярко выра­жа­ется ува­же­ние и про­слав­ле­ние памяти Мухам­мада. В дей­стви­тель­но­сти никто не воз­ра­жал против изли­я­ния народ­ной радо­сти и сча­стья по поводу при­хода в мир про­рока, и так как празд­ник соби­рает мусуль­ман, чтобы вместе почи­тать Коран и пись­мен­ные сви­де­тель­ства о его уди­ви­тель­ном рож­де­нии, что сопро­вож­да­ется обиль­ными уго­ще­ни­ями и ничем больше, вряд ли кто-либо будет наста­и­вать на запре­ще­нии этой цере­мо­нии.

Бого­слов уловил настро­е­ния орто­док­саль­ных мусуль­ман, кото­рые утвер­ждали, что они не смогли найти ни в Коране, ни в сунне про­рока ника­ких осно­ва­ний для про­ве­де­ния этого празд­ника. Он очень серьезно отнесся к пре­тен­зиям уче­ного ал-Факи­хани, кото­рый настой­чиво воз­ра­жал против уча­стия в празд­нике женщин, чье пение и рас­ка­чи­ва­ния были не чем иным, как жестами похоти и стра­сти, и против весе­ля­щихся людей. Они, по его мнению, были без­дель­ни­ками, заин­те­ре­со­ван­ными только в запол­не­нии своих желуд­ков, а само празд­не­ство направ­лено на раз­ру­ше­ние страха перед Днем Страш­ного суда. Ответ Джалал ад-Дина ас-Суйути заклю­чался в сле­ду­ю­щем: хотя оппо­ненты и не смогли найти в Коране упо­ми­на­ния об этом празд­нике, это не озна­чает, что он был неиз­ве­стен. Он зару­чился под­держ­кой ал-Байх­аки, кото­рый при­во­дил цитаты из пре­да­ния, рас­ска­зан­ного одним из близ­ких спо­движ­ни­ков про­рока, Анаса, о том, что иногда Мухам­мад раз­да­вал пожерт­во­ва­ния в честь своего дня рож­де­ния. И все-таки ас-Суйути выра­зил свое несо­гла­сие с изли­ше­ствами, кото­рые так яростно клей­мил ал-Факи­хани.

Тогда же цере­мо­ния была в основ­ном при­нята, и, несмотря на недав­ние попытки снова осу­дить ее, она будет по-преж­нему оста­ваться одной из осо­бен­но­стей народ­ного ислама.

Чудеса, при­пи­сы­ва­е­мые Мухам­маду

Коран — един­ствен­ное чудо Мухам­мада

Одним из самых боль­ших заблуж­де­ний народ­ного ислама явля­ется вера в то, что Мухам­мад совер­шил огром­ное коли­че­ство чудес, многие из кото­рых опи­саны в хади­сах. Коран совер­шенно недву­смыс­ленно выска­зы­ва­ется, что он нико­гда не тре­бо­вал совер­шать чудеса. Поскольку книга явля­ется самым ранним источ­ни­ком ислама, то данное заяв­ле­ние сле­дует счи­тать дока­за­тель­ством того, что Мухам­мад этого не делал. Перед вами отры­вок из Корана на эту тему:

И гово­рят невер­ные: «Что же ему от Гос­пода его не послано Зна­ме­нье?» Но ты — всего лишь уве­ща­тель: ведь есть у вся­кого народа води­тель (пра­вого пути, что им назна­чен от Аллаха).
(Сура 13:7)

Поскольку язы­че­ское идо­ло­по­клон­ство отвер­гало сви­де­тель­ства (аят) преж­них апо­сто­лов, то вряд ли была необ­хо­ди­мость предъ­яв­лять их еще. Коран посто­янно воз­ра­жает против аргу­мен­тов неве­ру­ю­щих, что Аллах должен пред­ста­вить дока­за­тель­ства своего управ­ле­ния, наде­лив пол­но­мо­чи­ями своих послан­ни­ков. Веро­ятно, курай­шиты резко отве­чали Мухам­маду, что они не пони­мают, почему Аллах при­звал обыч­ного чело­века, похо­жего на них, к кото­рому они вряд ли могут питать какое-либо дове­рие. В ответ на это Коран гово­рил, что если бы по земле ходили ангелы, то, веро­ятно, Аллах послал бы к ним ангела. И они отвер­гают послан­ника чело­века не потому, что его посла­ние неубе­ди­тельно, а из-за соб­ствен­ного неве­рия и небла­го­дар­но­сти (сура 17:94–99). Они про­во­ци­руют Мухам­мада совер­шать чудеса, в ответ на что он еще раз повто­ряет, что он всего лишь вест­ник истины Аллаха и, будучи обык­но­вен­ным чело­ве­ком, не наде­лен вла­стью тво­рить чудеса:

И гово­рят они: «Тебе мы не пове­рим, пока не изве­дешь нам из земли источ­ник живо­твор­ной влаги, или, имея сад из пальм и вино­град­ных лоз, ты между ними не про­льешь стре­ми­тель­ные реки; или на нас небес­ный свод не спу­стишь — кус­ками — как про­ро­че­ству­ешь ты, или с Алла­хом не при­дешь и анге­лов нам (не пред­ста­вишь); иль если у тебя не будет дома с золо­тым убран­ством, иль если ты по лест­нице на небо не взой­дешь, — да и тогда мы не уверим в вос­хож­де­ние твое, пока ты нам не спу­стишь Книгу, кото­рую могли бы мы про­честь». Скажи: «Хвала Вла­дыке моему! Неужто не явля­юсь я обыч­ным, смерт­ным чело­ве­ком, (кто) на послан­ни­че­ство Гос­по­дом (назна­чен)?»
(Сура 17:90–93)

Будь Мухам­мад дей­стви­тельно чудо­твор­цем, будь все легенды о чуде­сах, совер­шен­ных им еще в дет­стве и опи­сан­ных в пре­да­ниях, дей­стви­тельно верны, ему не соста­вило бы ника­кого труда отве­тить на все эти про­во­ка­ции. В каком бы месте Корана ни зада­вался вопрос, может ли он дей­стви­тельно повто­рить сви­де­тель­ства преды­ду­щих про­ро­ков, ответ был всегда неиз­ме­нен — нет.

Суще­ствует пре­да­ние, допол­ня­ю­щее учение Корана, под­твер­жда­ю­щее неспо­соб­ность Мухам­мада совер­шать чудеса. Оно гласит, что Коран сам по себе явля­ется уни­каль­ным фено­ме­ном и не тре­бу­ется ника­ких иных дока­за­тельств при­зва­ния Мухам­мада свыше, даже несмотря на то, что преж­ние про­роки нуж­да­лись в сви­де­тель­ствах, под­твер­жда­ю­щих их боже­ствен­ное при­зва­ние:

Рас­ска­зы­вал Абу Хурайра, что послан­ник Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) заме­тил: «Нико­гда еще не было про­рока среди про­ро­ков, кото­рому не было даро­вано сви­де­тель­ство среди сви­де­тельств, даро­ван­ных (про­шлым про­ро­кам). Чело­ве­че­ство верило в это, и истин­ное откро­ве­ние было нис­по­слано мне (Свя­щен­ный Коран), кото­рый Аллах открыл мне. Наде­юсь, у меня будет огром­ное коли­че­ство после­до­ва­те­лей в День Вос­кре­се­ния из мерт­вых».
(Ас-Сахих Муслима, том 1, с. 90)

Несмотря на эти убе­ди­тель­ные аргу­менты, тра­ди­ци­он­ная ислам­ская лите­ра­тура пере­пол­нена исто­ри­ями о вели­ких чуде­сах, якобы сотво­рен­ных про­ро­ком, и поскольку огром­ное коли­че­ство мусуль­ман во всем мире искренне верит в них, было бы полез­ным опи­сать неко­то­рые наи­бо­лее извест­ные из чудес.

Чудеса про­рока в ислам­ской тра­ди­ции

Многие из при­пи­сы­ва­е­мых про­року чудес леген­дарны по своему харак­теру и имеют отно­ше­ние к спо­соб­но­сти при­роды и ее части — живот­ного мира — общаться с ним и при­зна­вать его за истин­ного про­рока Бога. Народ­ные поэты на заре тыся­че­ле­тия любили пере­ска­зы­вать исто­рию о газели, кото­рая попала в силки жесто­кого охот­ника. Мухам­мад про­хо­дил мимо и вдруг увидел зали­ва­ю­щу­юся сле­зами анти­лопу, кото­рая опла­ки­вала двух своих дете­ны­шей, уми­ра­ю­щих в пустыне от жажды. Поло­же­ние несчаст­ного живот­ного варьи­ро­ва­лось в раз­лич­ных поэ­ти­че­ских источ­ни­ках, но суть оста­ва­лась одна — Мухам­мад побе­се­до­вал с ней и, после того как она пове­дала ему свою горест­ную исто­рию, отпу­стил ее. Когда вер­нулся охот­ник и предъ­явил про­року пре­тен­зии по поводу осво­бож­де­ния анти­лопы, Мухам­мад отве­тил, что она обе­щала вер­нуться, и поскольку его имя было Мухам­мад Амин, Верный, то, если она не вер­нется, он оста­нется вместо нее. Тем вре­ме­нем пока­за­лась газель с одним из своих дете­ны­шей. Живот­ные при­пали к ногам про­рока и поце­ло­вали их. Охот­ник, потря­сен­ный уви­ден­ным, без оглядки бро­сился в объ­я­тия ислама. Суще­ствует масса подоб­ных исто­рий, в кото­рых вместо анти­лопы высту­пали змеи и прочие созда­ния, все они раз­го­ва­ри­вали с Мухам­ма­дом. Поэты и худож­ники охотно живо­пи­сали эти чудеса.

Мусуль­мане, страстно желав­шие под­твер­дить прав­ди­вость всех якобы сотво­рен­ных Мухам­ма­дом чудес, утвер­ждали, что по край­ней мере одно из них осно­вано на тексте Корана. Име­ется в виду случай, когда курай­шиты-языч­ники про­во­ци­ро­вали про­рока при­ве­сти дока­за­тель­ства своей миссии, и в ответ он просто раз­де­лил луну надвое. Ниже при­ве­ден отры­вок из Корана, на кото­рый обычно ссы­ла­ются:

Час (Божьего суда) настал, и рас­ко­лолся месяц. Но даже если их глазам пред­ста­нет ясное зна­ме­ние (Аллаха), они отво­ро­тятся от него и скажут: «Сие лишь вре­мен­ное кол­дов­ство».
(Сура 54:1–2)

Это про­ис­ше­ствие, говоря сло­вами Корана, известно как Шакку-л-камар, «раз­де­ле­ние луны». Многие мусуль­ман­ские ученые уве­рены, что если тол­ко­вать строки в кон­тек­сте самого отрывка Корана, из кото­рого они взяты, то случай этот явля­ется оче­вид­ным сви­де­тель­ством неиз­беж­но­сти Дня Страш­ного суда. Слово «час» соот­но­сят с Послед­ним Часом, и хотя в стихе исполь­зу­ется про­шед­шее время, из других отрыв­ков совер­шенно ясно, что про­шед­шие вре­мена, говоря с исто­ри­че­ской точки зрения, — это опре­де­лен­ный способ пока­зать необ­ра­ти­мость при­роды буду­щего исхода всего живу­щего и суще­ству­ю­щего.

Есть и другие аргу­менты, а именно: если бы такое пора­зи­тель­ное явле­ние, как раз­де­ле­ние луны, дей­стви­тельно когда-либо имело место, то навер­няка было бы много пись­мен­ных доку­мен­тов, под­твер­жда­ю­щих этот факт. Но, несмотря на их отсут­ствие, вера в совер­шен­ное чудо очень сильна. В тексте хадиса читаем:

Анас рас­ска­зы­вал, что люди потре­бо­вали от послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром) пока­зать чудо, и он пока­зал им раз­де­лен­ную луну.
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 4, с. 533)

В пре­да­нии гово­рится, что когда курай­шиты дей­стви­тельно обра­ти­лись к Мухам­маду с прось­бой раз­де­лить луну надвое, он поин­те­ре­со­вался, станут ли они веру­ю­щими, если он сде­лает это. Ответ был утвер­ди­тель­ным. Мухам­мад обра­тился с молит­вой к Аллаху о том, чтобы чудо про­изо­шло, и тут же луна раз­де­ли­лась попо­лам. Затем он обра­тился к людям с прось­бой стать сви­де­те­лями про­изо­шед­шего. Две поло­винки луны так далеко нахо­ди­лись друг от друга, что между ними можно было видеть гору Хира. Однако про­року отве­тили, что это в чистом виде кол­дов­ство, и никто не под­твер­дит, что видел его, поскольку ясно, что это опти­че­ский обман, вызван­ный ворож­бой.

Неко­то­рые чудеса, при­пи­сы­ва­е­мые Мухам­маду, ско­пи­ро­ваны с Библии и имеют четкие парал­лели с жизнью Иисуса и других про­ро­ков. Суще­ствует пре­да­ние, подоб­ное исто­рии о том, как Иисус накор­мил пять тысяч чело­век пятью хле­бами и двумя рыбами:

Одна­жды в путе­ше­ствии закон­чи­лась пища, и люди дошли до нищеты. Они пошли к послан­нику (да пре­бу­дет он с миром) и попро­сили раз­ре­ше­ния заре­зать своих вер­блю­дов, и он согла­сился. Умар встре­тил их по пути, и они рас­ска­зали ему об этом, и он сказал: «Как вы соби­ра­е­тесь выжить после того, как забьете вер­блю­дов?» Затем он пошел к послан­нику и сказал: «О послан­ник Аллаха! Как же они выжи­вут после того, как заре­жут своих вер­блю­дов?» Послан­ник Аллаха при­ка­зал Умару: «Созови людей, и пусть они при­не­сут всю еду, кото­рая еще оста­лась». Были рас­сте­лены шкуры, и вся поход­ная пища была сло­жена на них. Послан­ник Аллаха под­нялся и попро­сил Аллаха бла­го­сло­вить ее, затем он напра­вил людей за посу­дой, и они начали брать из этой кучи до тех пор, пока каждый не взял себе доста­точ­ное коли­че­ство. Затем послан­ник Аллаха сказал: «Я сви­де­тель­ствую, что никто не имеет права, чтобы ему покло­ня­лись, кроме Аллаха, а я его послан­ник».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 3, с. 401)

Это пре­да­ние напи­сано в духе народ­ного ислама, где пророк был воз­не­сен от пре­дела его исто­ри­че­ской роли про­стого вест­ника до филан­тропа, мисти­че­ского свя­того, чудо­творца и совер­шен­ной модели для всего мусуль­ман­ского мира. В данном случае не вызы­вает сомне­ния явный пла­гиат, и вновь видна попытка воз­не­сти Мухам­мада с уровня обыч­ного чело­века до уровня Мессии.

Другое не менее попу­ляр­ное в мусуль­ман­ском мире пре­да­ние повест­вует о том, как Мухам­мад сотво­рил чудо, напол­нив пустой горшок водой из своих паль­цев:

Анас бин Малик рас­ска­зы­вал: «Я видел послан­ника Аллаха (да пре­бу­дет он с миром), когда подо­шло время молитвы Аср, и люди искали воду, дабы совер­шить омо­ве­ние, но не могли найти ее. Позже вода (полный горшок) для омо­ве­ния была при­не­сена к послан­нику Аллаха. Он опу­стил руки в горшок и сказал людям совер­шить омо­ве­ние из него. Я видел воду, выли­ва­ю­щу­юся из-под его паль­цев до тех пор, пока все не совер­шили омо­ве­ние (это было одно из чудес про­рока)».
(Ас-Сахих ал-Бухари, том 1, с. 118)

Еще одна исто­рия, очень люби­мая поэтами и пере­ска­зы­ва­е­мая снова и снова на про­тя­же­нии сто­ле­тий, повест­вует о хун­нане, взды­ха­ю­щем паль­мо­вом стволе. В первые дни пре­бы­ва­ния в Медине Мухам­мад во время молитвы опи­рался на ствол пальмы. Позже на этом месте была воз­двиг­нута кафедра, мимбар, а ствол унесли. Став никому не нужным, ствол взды­хал, страстно желая при­кос­но­ве­ний рук про­рока. Услы­шав о его горе, пророк велел при­не­сти дерево обратно.

На про­тя­же­нии сто­ле­тий мусуль­мане, дви­жи­мые глу­бо­кой любо­вью к своему про­року, не зада­ва­ясь ника­кими вопро­сами, при­ни­мают и пере­ска­зы­вают эти легенды. Созда­ется впе­чат­ле­ние, что любая исто­рия, воз­ве­ли­чи­ва­ю­щая его образ, будет сразу же при­нята в своем пер­во­здан­ном виде. Образ Мухам­мада в народ­ном исламе сего­дня больше явля­ется порож­де­нием фан­та­зии его рев­ност­ных поклон­ни­ков, нежели ори­ги­на­лом. Пре­вра­ще­ние про­рока в Мессию не сразу делает оче­вид­ным то, что ислам пред­ла­гает миру. Однако ищущий чело­век вскоре все поймет, стоит ему только осо­знать поло­же­ние, кото­рое Мухам­мад зани­мает в серд­цах и умах обыч­ных мусуль­ман.

Биб­лио­гра­фия

  1. Ahmad, Barakat. Muhammad and the Jesus. Vikas Publishing House, New Delhi, India. 1979 (Ахмад Бара­кат. Мухам­мад и Иисус.)
  2. Ahmed, Maulvi M.I. The Authenticated Miracles of Mohammad. Award Publishing House, New Delhi, India. 1982 (Ахмед Маулви. Уста­нов­лен­ные чудеса Мухам­мада).
  3. Andrae, Tor. Mohammed: The Man and His Faith. Charles Scribner’s Sons, New York, USA. 1936 (Андре Тор. Мухам­мад: Чело­век и его вера).
  4. Anonymous. The Life of Mahomet, or, The History of that imposture. For the Booksellers, London, UK. 1799 (Аноним. Жизнь Мухам­мада, или Исто­рия этого мошен­ни­че­ства).
  5. Archer, John C. Mystical Elements in Mohammed. AMS Press, New York, USA. N.d. (1924) (Арчер Джон К. Эле­менты мистики в Мухам­маде).
  6. Armstrong, Karen. Muhammad: A Western Attempt to Understand Islam. Victor Gollancz Ltd, London, UK. 1991 (Арм­стронг Карен. Мухам­мад: Запад­ные попытки понять ислам).
  7. Azzam, Abd-al-Rahman. The Eternal Message of Muhammad. Quarter Books, London, UK. 1979 (Аззам Абд-ал-Рахман. Вечное посла­ние Мухам­мада).
  8. Balyuzi, H.M. Muhammad and the Course of Islam. George Ronald, Oxford, UK. 1976 (Баль­узи Х.М. Мухам­мад и путь ислама).
  9. Bodley, R.V.C. The Messenger: The Life of Mahommed. Greenwood Press, Wesport, USA. 1969 (1946) (Бодли Р. В. К. Послан­ник: Жизнь Мухам­мада).
  10. Bosworth-Smith, R. Mohammed and Mohammedanism. Smith, Elder & Co., London, UK. 1876 (1731) (Босу­орт-Смит Р. Мухам­мад и мухам­ма­дизм).
  11. Boulainvilliers, Count of. The Life of Mahomet. Darf Publishers Ltd., London, UK. 1983 (1731) (Булен­ви­лье. Жизнь Мухам­мада).
  12. Cook, Michael. Muhammad. Oxford University Press, Oxford, UK. 1983 (Кук Майкл. Мухам­мад).
  13. Cragg, Kenneth. Muhammad and the Christian. Darton, Longman & Todd Ltd., London, UK. 1984 (Крэгг Кеннет. Мухам­мад и хри­сти­ане).
  14. Dashti, Ali. 23 Years: A Study of the Prophetic Career of Muhammed, George Allen & Unwin, UK. 1985 (Дашти Али. 23 года: Изу­че­ние про­ро­че­ской карьеры Мухам­мада).
  15. Dermenghem, Emile. The Life of Mahomet. George Routledge & Sons Ltd., London, UK. 1930 (Дер­мен­гем Эмили. Жизнь Мухам­мада).
  16. Dibble, R.F. Mohammed. Hutchinson & Co. (Publishers) Ltd., London, UK. N.d. (Диббл Р. Ф. Мухам­мад).
  17. Edwardes, Michael (ed.) The Life of Muhammad. The Folio Society, London, UK. 1964 (Эдвардс Майкл. Жизнь Мухам­мада).
  18. Gabrieli, Francesco. Muhammad and the Conquests of Islam. World University Library, London, UK. 1968 (Габ­ри­эль Фран­че­ско. Мухам­мад и заво­е­ва­ния ислама).
  19. Glubb, John Bagot. The Life and Times of Muhammad. Hobber and Stoughton, London, UK. 1979 (1970) (Глаб Джон Бейгот. Жизнь и вре­мена Мухам­мада).
  20. Guillaume, Alfred. New Light on the Life of Muhammad. Manchester University Press, Manchester, UK. 1960 (Джу­ил­лаум Аль­фред. Новый свет на жизни Мухам­мада).
  21. Haykal, Muhammad Husayn. The Life of Muhammad. North American Trust Publications, USA. 1976 (Хайкал Мухам­мад Хусайн. Жизнь Мухам­мада).
  22. Ibrahim, S.B. & Dinet, E. The Life of Mohammad, Prophet of Allah. Chartwell Books Incorporated., Secaucus, USA. 1990 (Ибра­гим С.Б. и Дайнет Е. Жизнь Мухам­мада, про­рока Аллаха).
  23. Irving, Washington. Lives of Mahomet and his Successors. Baudry’s European Library, Paris, France. 1850 (Ирвинг Вашинг­тон. Жизнь Мухам­мада и его пре­ем­ни­ков).
  24. Idem. The Life of Mahomet. Everyman’s Library, London, UK. 1920 (1911) (Он же. Жизнь Мухам­мада).
  25. Kamal-ud-Din, The Khawaja. The Ideal Prophet. The Basheer Muslim Library, Woking. UK. 1925 (Камал-ад-Дин Хавайа. Иде­аль­ный пророк).
  26. Kaptein, N. J. G. Muhammad’s Birthday Festival. E. J. Brill, Leiden, The Netherlands. 1993 (Кап­тейн Н. Д. Г. Празд­ник дня рож­де­ния Мухам­мада).
  27. Khan, Syed Ahmad (Bahador). The Life of Mohammed. Sh. Mubarak Ali, Lahore, Pakistan. 1979 (1870) (Хан Сайед Ахмад (Бахадор). Жизнь Мухам­мада).
  28. Koelle, S.W. Mohammed and Mohammedanism Critically Considered. Rivingtons, London, UK. 1889 (Келле С.В. Кри­ти­че­ское рас­смот­ре­ние Мухам­мада и мухам­ма­дизма).
  29. Lings, Martin. Muhammad. George Allen & Unwin/The Islamic Texts Society, London, UK. 1983 (Лингс Мартин. Мухам­мад).
  30. al-Majlisi, Allama Muhammad Baqir. The Life and Religion of Muhammad. The Zahra Trust, San Antonio, USA. 1982 (1850) (ал-Мадж­лиси Аллама Мухам­мад Бакир. Жизнь и рели­гия Мухам­мада).
  31. Margoliouth, D.S. Mohammed. Blackie and Son Ltd., London & Glasgow, UK. 1939 (Мар­го­лиус Д. С. Мухам­мад).
  32. Idem. Mohammed and the Rise of Islam. AMS Press, New York, USA. 1978 (1905) (Он же. Мухам­мад и подъем ислама).
  33. Idem. The Relations between Arabs and Israelites prior to the Rise of Islam. Kraus Reprint, Munich, Germany. 1980 (1924) (Он же. Вза­и­мо­от­но­ше­ния между ара­бами и изра­иль­тя­нами до зарож­де­ния ислама).
  34. Muir, Sir William. Mahomet and Islam. The Religious Tract Society, London, UK. 1895 (Муир сэр Уильям. Маго­мет и ислам).
  35. Idem. The Life of Mahomet. (4 volumes). Smith, Elder & Co., London, UK. 1861 (Он же. Маго­мет).
  36. Idem. The Life of Mahomet. Smith, Elder & Co., London, UK. 1894 (1877) (Он же. Маго­мет).
  37. Idem. The Life of Mohammed from Original Source. John Grant, Edinburg, UK. 1923 (1912) (Он же. Маго­мет из ори­ги­наль­ных источ­ни­ков).
  38. Nadwi, Abu’l Hasan Ali. Muhammad Rasulullah. Islamic Research and Publications, Lucknow, India. 1979 (Радви Абул Хасан. Жизнь послан­ника Аллаха).
  39. O’Leary, De Lacy. Arabia Before Muhammad. AMS Press, New York, USA. 1973 (1927) (О’Лири Де Лейси. Аравия до Мухам­мада).
  40. Orlandi, Enzo (ed.). The Life and Times of Mohammed. Paul Hamlyn, London, UK. 1968 (Орланди Энцо. Жизнь и вре­мена Мухам­мада).
  41. Prideaux, Dr. Humphrey. The True Nature of Imposture Fully Display’d in the Life of Mahomet.
  42. E. Curll Printers, London, UK. 1723 (1697) (Прай­декс д‑р Хамп­фри. Истин­ная при­рода мошен­ни­че­ства, пол­но­стью про­де­мон­стри­ро­ван­ная в жизни Мухам­мада).
  43. Rahman, Afzalur. Muhammad: Blessing to Mankind. The Muslim Schools Trust, London, UK. 1979 (Рахман Афза­лур. Мухам­мад: Бла­го­сло­ве­ние чело­ве­че­ству).
  44. Rodinson, Maxime. Mohammed. Pelican Books, Harmondworth, UK. 1973 (1971) (Родин­сон Максим. Мухам­мад).
  45. Sarwar, Hafiz Ghulam. Muhammad: The Holly Prophet. Sh. Muhammad Ashraf, Lahore, Pakistan. 1969 (Сарвар Хафиз Гулам. Мухам­мад: Святой пророк).
  46. Schimmel, Annemarie. And Muhammad Is His Messenger. The University of North Carolina Press, Chapel Hill, USA. 1985 (Шим­мель Анна­ма­рия. И Мухам­мад — Его послан­ник).
  47. Seguy, Marie-Rose. The Miraculous Journey of Mahomet. The Scolar Press Limited, London, UK. 1977 (Сеги Мария-Роза. Чудес­ное путе­ше­ствие Мухам­мада).
  48. Siddiqui, Abdul Hamid. The Life of Muhammad. Islamic Publications Limited, Lahore, Pakistan. 1975 (Сид­дики Абдул Хамид. Жизнь Мухам­мада).
  49. Stobart, J. W. H. Islam and Its Founder. Society for Promoting Christian Knowledge, London, UK. 1876 (Сто­барт Д. В. Х. Ислам и его осно­ва­тель).
  50. Watt, W. Montgomery. Muhammad at Mecca. Oxford University Press, Oxford, UK. 1972 (1953) (Уотт В. Монт-гомери. Мухам­мад в Мекке).
  51. Idem. Muhammad at Medina. Oxford University Press, Oxford, UK. 1962 (1956) (Он же. Мухам­мад в Медине).
  52. Idem. Muhammad: Prophet and Statesman. Oxford University Press, Oxford, UK. 1975 (1961) (Он же. Мухам­мад: Пророк и поли­тик).
  53. Idem. Muhammad’s Mecca. Edinburgh University Press, Edinburgh, UK. 1988 (Он же. Мекка Мухам­мада).
  54. Wessels, Antonie. A Modern Arabic Biography of Muhammad. E. J. Brill, Leiden, The Netherlands. 1972 (Вес­сель Энтони. Совре­мен­ная араб­ская био­гра­фия Мухам­мада).
  55. Zafrulla Khan, Muhammad. Muhammad: Seal of Prophets. Routledge and Kegan Paul, London, UK. 1980 (Заф­рулла Хан Мухам­мад. Мухам­мад: Печать про­ро­ков).
  56. Zain, Syed Abu Zafar. The Prophet of Islam: The Ideal Husband. Kazi Publications, Chicago, USA. 1979 (Зейн Сайед Абу Зафар. Пророк ислама: Иде­аль­ный муж).
Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки