О повсе­днев­ном мис­си­о­нер­стве

игумен Петр (Меще­ри­нов)

Когда мы гово­рим о мис­си­о­нер­стве, это не значит, что нужно сна­ря­жать особую поездку в Китай или на ост­рова Фиджи. Вокруг нас, в бывшей пра­во­слав­ной стране, в люби­мой нами и печа­ля­щей нас России наши близ­кие – дети, роди­тели, род­ствен­ники, друзья, кол­леги – нуж­да­ются в хри­сти­ан­ском мис­си­о­нер­стве не меньше, чем австра­лий­ские або­ри­гены или бан­гла­дешцы. Не надо думать, что миссия – удел каких-то особых слу­жи­те­лей Церкви. Ко всем хри­сти­а­нам обра­тил Апо­стол Пётр такие слова: «вы – род избран­ный, цар­ствен­ное свя­щен­ство, народ святой, люди взятые в удел, дабы воз­ве­щать совер­шен­ства При­звав­шего вас из тьмы в чудный Свой свет» (1Пет.2:9); «будьте всегда готовы вся­кому, тре­бу­ю­щему у вас отчёта в вашем упо­ва­нии, дать ответ с кро­то­стью и бла­го­го­ве­нием» (1Пет.3:15). «Вы – соль земли… вы – свет мира», гово­рит нам всем Гос­подь; «так да светит свет ваш перед людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного» (Мф.5:13–14, 16). Поэтому вполне можно гово­рить о повсе­днев­ном, «домаш­нем» мис­си­о­нер­стве среди окру­жа­ю­щих нас, как о важной и общей всем запо­веди Божией.

Надо ска­зать, что многие из нас и пред­при­ни­мают усилия в этом направ­ле­нии, вся­че­ски про­по­ве­дуя среди своих род­ствен­ни­ков и зна­ко­мых, ста­ра­ясь воцер­ко­вить их. Но неча­сто, увы, наша про­по­ведь вен­ча­ется успе­хом. Бывает даже и наобо­рот – наши труды оттал­ки­вают людей от Церкви; и не столько труды, сколько тот образ хри­сти­ан­ства, кото­рый мы подчас являем. Нередко при­хо­дится стал­ки­ваться с такими ситу­а­ци­ями: жил себе обыч­ный чело­век; обра­тился к Богу, воцер­ко­вился – и стал совер­шенно непе­ре­но­сим для своих ближ­них, кото­рые, глядя на него, думают: ну если он сде­лался таким из-за Пра­во­сла­вия, то нам от него нужно, пожа­луй, дер­жаться подальше… Или: вот «сред­няя» семья; живут муж с женою уже несколько лет, «при­тёр­лись» друг к другу, выстро­или отно­ше­ния, быт. Вдруг – горе: супруга уве­ро­вала… и теперь – конец мирной жизни в семье. Муж брошен, всё вни­ма­ние супруги обра­щено только на «духов­ную жизнь», на духов­ника, на палом­ни­че­ства; муж не слышит уже от жены нор­маль­ного слова, а только пра­во­слав­ную лек­сику да упрёки: де, ты нехристь, вен­чаться не хочешь, не постишься, и проч., и проч. Резуль­тат такого «воцер­ко­в­ле­ния» – семья на грани рас­пада… И, я думаю, каждый из нас может при­пом­нить немало слу­чаев такого рода.

Почему же так? Ведь Цер­ковь сама в себе имеет вели­кую, неот­ра­зи­мую убе­ди­тель­ность, она не может не быть при­вле­ка­тель­ной. Отчего же наши ближ­ние, видя нас, слушая нас, людей цер­ков­ных, не при­хо­дят к Церкви? Отчего мы, при всей искрен­но­сти наших наме­ре­ний, не являем перед людьми «совер­шен­ства При­звав­шего нас в чудный Свой свет» (1Пет.2:9)? Оче­видно, где-то мы совер­шаем ошибку?

Да, совер­шаем. И ошибок этих в деле миссии мы делаем несколько. Вот они:

1. Бла­го­вест­во­ва­ние Христа и спа­се­ния в Нём, как сути Церкви нередко под­ме­ня­ется про­по­ве­дью внеш­ней цер­ков­но­сти . В основе этого лежит мысль при­ве­сти чело­века к Богу через обряд, причём послед­ний может вос­при­ни­маться с извест­ной долей магизма. По образ­ному выра­же­нию одного батюшки, мы склонны про­по­ве­до­вать купола и коло­кола, а не Христа и нрав­ствен­ную жизнь. Часто можно услы­шать такие, напри­мер, «советы ново­на­чаль­ным»: «ты вот постись, ходи в цер­ковь, читай такие-то и такие-то молитвы, съезди обя­за­тельно в такую-то оби­тель к старцу, отслужи моле­бен такой-то иконе», и проч., и проч. Настав­ля­е­мый гово­рит: «да я не пони­маю ничего, что в Церкви про­ис­хо­дит, и молитвы мне непо­нятны…» На это сле­дует такой ответ: «ну и ничего, что ты не пони­ма­ешь. Глав­ное, что бесы пони­мают, а тебе и не надо ничего пони­мать», – то есть как бы всё само собой, авто­ма­ти­че­ски, где-то там на небе про­изой­дёт, а ты только выпол­няй то-то и то-то. Это и есть магизм. – На самом же деле перед уча­стием в цер­ков­ном обряде обя­за­тельно тре­бу­ется пони­ма­ние его, – то есть от Христа и Еван­ге­лия как от глав­ных, источ­ных вещей мы при­хо­дим к обря­дам и внеш­ним чинам Церкви, кото­рые только в этом случае осмыс­ли­ва­ются и напол­ня­ются реаль­ным духов­ным содер­жа­нием. Это искон­ный образ дей­ствия Церкви: сна­чала научить, затем пре­по­дать, – но не наобо­рот. Поэтому когда мы хотим при­об­щить кого-то к Церкви, начи­нать нужно не со свечек и запи­сок, а с объ­яс­не­ния основ веры и устро­е­ния Церкви; а основы эти сво­дятся к бла­го­вест­во­ва­нию о Христе Спа­си­теле и о нрав­ствен­ной Еван­гель­ской жизни.

2. Созда­ётся непра­виль­ный образ Церкви: часто мы зовём людей в Цер­ковь не потому, что она Хри­стова, а потому, что она тра­ди­ци­онна на Святой Руси, и наша нация обя­зана ей своим ста­нов­ле­нием.

Здесь нужно ска­зать сле­ду­ю­щее. Цер­ковь имеет опре­де­лён­ную иерар­хию цен­но­стей, и нужно всегда отли­чать рели­ги­оз­ный её смысл от внеш­них сопри­кос­но­вен­но­стей. Пат­ри­о­тизм и здра­вое наци­о­наль­ное само­со­зна­ние – вещи важные, нужные, вос­тре­бо­ван­ные; но они не могут зани­мать первые места именно в Церкви. Глав­ное в Церкви – это Хри­стос Спа­си­тель, Его Боже­ствен­ная Лич­ность; задача Церкви – при­об­щать Ему Духом Святым людей, причём – не соб­ственно народы и нации, а именно каж­дого чело­века, каждую лич­ность. Цер­ковь при­во­дит чело­века с перст­ной земли на Небо; нации же – при­над­леж­ность пад­шего миро­устрой­ства; поэтому начи­нать зна­ком­ство с Цер­ко­вью с поло­же­ния «рус­ский – сле­до­ва­тельно, пра­во­слав­ный» – значит пере­во­ра­чи­вать строй­ный поря­док хри­сти­ан­ских цен­но­стей с ног на голову, и душу, чающую Неба, воз­вра­щать опять на землю. Исто­рия XX века с оче­вид­ной ясно­стью пока­зала, что рус­ский – не всегда значит «пра­во­слав­ный». В 1917 году нема­лая часть рус­ского народа отка­за­лась от хри­сти­ан­ства; кровь своих веру­ю­щих собра­тий про­ли­вали, к сожа­ле­нию, и рус­ские люди тоже… Правда, если мы будем рас­смат­ри­вать исто­ри­че­ский кон­текст Пра­во­сла­вия, мы увидим, что Помест­ные Церкви стро­и­лись по наци­о­наль­ному при­знаку; однако Цер­ковь, не отри­цая важ­ность наци­о­наль­ной состав­ля­ю­щей жизни, при этом всегда осо­знаёт и испо­ве­дует себя прежде всего Апо­столь­ской, Единой и Собор­ной, т.е. Все­лен­ской. Это значит, что Хри­стова Цер­ковь открыта любому чело­веку, неза­ви­симо ни от каких его осо­бен­но­стей: расо­вых, наци­о­наль­ных, соци­аль­ных, обра­зо­ва­тель­ных, про­фес­си­о­наль­ных, и т.д. Для Церкви это всё не важно, важна сама чело­ве­че­ская лич­ность.

Между прочим, эти две под­мены – Христа обря­дом и Церкви наци­о­на­лиз­мом – явля­ются основ­ной при­чи­ной, по кото­рой зна­чи­тель­ный успех у моло­дёжи имеет про­те­стан­тизм. Одна­жды я раз­го­во­рился с моло­дым чело­ве­ком, ходив­шим на наши кате­хи­зи­че­ские курсы при Моло­дёж­ном центре Дани­лова мона­стыря. Этот моло­дой чело­век нахо­дился в духов­ном поиске, резуль­та­том кото­рого было его пре­бы­ва­ние (на тот момент) в одной из про­те­стант­ских церк­вей. Когда я спро­сил его, почему так, что его «не устра­и­вает» в Пра­во­сла­вии, он отве­тил: «я два года ходил по мос­ков­ским храмам и слушал про­по­веди. И в 90 % про­по­ве­дей я не слышал ничего о Христе и Еван­ге­лии. А у про­те­стан­тов хоть как-то об этом гово­рят». – Конечно, я думаю, что 90 % – это явное пре­уве­ли­че­ние, но при всём пре­уве­ли­че­нии упрёк этого юноши нельзя не при­знать обос­но­ван­ным.

3. Сме­ще­ние акцен­тов и нару­ше­ние хри­сти­ан­ских цен­но­стей про­яв­ля­ется также и в том, что в боль­шин­стве слу­чаев наша про­по­ведь носит отри­ца­тель­ный харак­тер. Мы про­по­ве­дуем себе и другим смерть, ад, вечные муки, бесов и их козни; мы запу­ги­ваем себя и других анти­хри­стом, гло­ба­ли­за­цией и проч. Призыв к отказу от лже-цен­но­стей часто пере­рас­тает в отри­ца­ние есте­ствен­ного устро­е­ния жизни. Хри­стос в такой системе про­по­веди высту­пает не как Цель духов­ной и цер­ков­ной жизни, а – в лучшем случае – как сред­ство избе­жать адской участи и бесов­ского (или гло­ба­лист­ского) воз­дей­ствия. – Нару­ше­ние пра­виль­ного строя мыслей заклю­ча­ется здесь вот в чём: Бог открыл нам истины об аде, нака­за­нии греш­ни­ков, о при­ходе анти­хри­ста перед концом исто­рии и прочих вещах этого рода вовсе не для того чтобы мы сде­лали это основ­ным содер­жа­нием нашей жизни, а для того, чтобы мы имели трез­вый и точный взгляд на чело­века и на исто­рию. Цель же нашей жизни – Хри­стос, жизнь с Ним и Им; пре­бы­ва­ние со Хри­стом – всегда радость и мир. Вот с этого и нужно начи­нать про­по­ведь. Любой чело­век стре­мится к сча­стью и боится смерти; Хри­стос есть высшее сча­стье, Он есть «Вос­кре­се­ние и Жизнь» (Ин.11:25). Ад же, и бесы, и грех есть то, от чего нас Хри­стос как раз изба­вил. Избав­ле­ние это, правда, не без­условно; оно зави­сит от соблю­де­ния нами запо­ве­дей Божиих, от про­тив­ле­ния греху и понуж­де­ния себя на добро, от нашей личной нрав­ствен­ной, духов­ной и цер­ков­ной жизни. Именно на это и нужно обра­щать глав­ное вни­ма­ние, под­чёр­ки­вая дар Хри­сто­вой сво­боды и свя­зан­ную с ним нрав­ствен­ную ответ­ствен­ность чело­века за своё хри­сти­ан­ство, – а не то, как будто наша рели­гия сво­дится к системе «кол­дов­ства – анти­кол­дов­ства», при кото­рой люди опять попа­дают в рамки авто­ма­ти­че­ски-маги­че­ского взгляда на духов­ную жизнь.

Итак, наша про­по­ведь должна носить поло­жи­тель­ный харак­тер и быть, прежде всего, Хри­сто­цен­трич­ной. Без этого не будет дей­ствен­ным наш призыв к людям «бегать греха»: люди просто не поймут, ради чего, соб­ственно, они должны отка­зы­ваться от многих вещей, счи­та­е­мых в падшем мире «нормой»: они не видят, что они полу­чат взамен.

И ещё. Люди в боль­шин­стве своём живут сейчас очень трудно. Наше время отли­ча­ется особым раз­ли­тием жесто­ко­сти, цинизма, рав­но­ду­шия, неуве­рен­но­сти в зав­траш­нем дне. В таких усло­виях нужно осо­бенно сле­дить за тем, чтобы не пере­но­сить на Цер­ковь идео­ло­гию совре­мен­ного обще­ства. Нельзя людей пугать Богом. Бог – не рав­но­душ­ный бюро­крат, не над­зи­ра­тель, не зло­рад­ный под­счи­ты­ва­тель наших про­ма­хов, немо­щей, ошибок и грехов. Он – наш Отец; Он есть Любовь (1Ин.4:16). Душа чело­ве­че­ская чает Спа­си­теля Христа и Уте­ши­теля Духа; чело­веку нужен поло­жи­тель­ный идеал Истины, Любви и бла­го­бы­тия. Идеал этот – Иисус Хри­стос; нельзя пред­став­лять Его людям не тем, что Он есть. Нельзя ото­дви­гать Его на второй план, на первом имея ад, бесов, ИНН, кол­ду­нов, масо­нов, гло­ба­ли­стов и проч. Нельзя под­ме­нять бла­го­вест­во­ва­ние зло­вест­во­ва­нием; такая про­по­ведь не может быть удачна.

4. Нередко наше пред­став­ле­ние о Церкви пре­вра­ща­ется в «лубок». Свя­зано это с тем, что насто­я­щая духов­ная жизнь тре­бует от чело­века, как я уже гово­рил, непре­мен­ного соблю­де­ния Еван­гель­ских запо­ве­дей, понуж­де­ния себя на добро, про­тив­ле­ния греху, живу­щему в нашем сердце. Под­лин­ное хри­сти­ан­ство трез­венно, ровно, сосре­до­то­ченно, чуждо раз­вле­че­ний, и – в неко­то­ром смысле – сухо; оно всё – внутри, а вне оно скромно, мало­эф­фектно, неброско, неза­метно. При этом еван­гель­ская жизнь трудна, для неё нужно посто­ян­ное внут­рен­нее усилие души (Мф.11:12). Многим людям всё это скучно и неин­те­ресно. Им нужен, как писал ещё свт. Игна­тий, эффект и раз­вле­че­ние; поэтому хри­сти­ан­ство «рас­цве­чи­ва­ется» самыми раз­но­об­раз­ными вещами, такими, как: виде­ния, зна­ме­ния, откро­ве­ния; поездки в поис­ках про­зор­ли­вых стар­цев и стариц; почи­та­ние раз­но­об­раз­ных источ­ни­ков и прочих «свя­ты­нек»; высчи­ты­ва­ние при­зна­ков ско­рого конца света; созда­ние огром­ного коли­че­ства пре­да­ний о тех или иных почи­та­е­мых святых, и т.д. Нередко сюда при­ме­ши­ва­ется и язы­че­ство, облек­ше­еся в цер­ков­ные одежды, напри­мер, почи­та­ние Медо­вых, Яблоч­ных и прочих «Спасов», Мас­ле­ница, раз­ного рода полу­суе­вер­ные обычаи, свя­зан­ные с празд­ни­ками Рож­де­ства и Кре­ще­ния, и проч. Опас­ность здесь та, что в каче­стве учения Церкви высту­пают не Свя­щен­ное Писа­ние, не дог­ма­ти­че­ское и нрав­ствен­ное свя­то­оте­че­ское Пре­да­ние, но исто­ри­че­ски небез­упреч­ные све­де­ния и «негод­ные и бабьи басни» (1Тим.4:7). Резуль­тат этого пла­че­вен: Цер­ковь вос­при­ни­ма­ется людьми, име­ю­щими хоть какую-то трез­вость ума, не как «столп и утвер­жде­ние истины» (1Тим.3:15), но как не более, чем «сказка». Вообще нужно учи­ты­вать, что обра­зо­ва­тель­ный и интел­лек­ту­аль­ный уро­вень совре­мен­ного чело­века довольно высок, и его вряд ли может удо­вле­тво­рить сюсю­ка­ние о Боге и Церкви на «пти­чьем языке» и ворох сомни­тель­ных исто­рий, неиз­вестно откуда взяв­шихся.

5. Часто мы пре­под­но­сим нашим ближ­ним Цер­ковь как исклю­чи­тельно систему запре­тов и дол­жен­ство­ва­ний. Разу­ме­ется, Цер­ковь, как явле­ние, охва­ты­ва­ю­щее все сто­роны чело­ве­че­ской жизни, не может обхо­диться без тех или иных дис­ци­пли­нар­ных норм. Но всё это в Церкви не само­ценно, а под­чи­нено глав­ной её цели – соеди­не­нию чело­века с Богом, и в Боге – друг с другом. «Где Дух Гос­по­день, там сво­бода» (2Кор.3:7); Гос­подь раз и навсе­гда уста­но­вил «пра­вило для всех правил»: «суб­бота для чело­века, а не чело­век для суб­боты» (Мк.2:27). Это не значит, конечно, что в Церкви можно вытво­рять, что взбре­дёт в голову, или что сво­бода – это сво­бода гре­шить; а значит то, что чело­век при­хо­дит к послу­ша­нию Церкви и при­ня­тию на себя её правил через осо­знан­ную внут­рен­нюю хри­сти­ан­скую жизнь. Только тогда внеш­ние формы Церкви напол­ня­ются для чело­века реаль­ным духов­ным содер­жа­нием и охра­няют и укреп­ляют под­лин­ную сво­боду души во Христе. Кроме того, так как все люди разные, у всех своя мера, то и сте­пень внеш­ней цер­ков­но­сти и при­ме­ни­мо­сти к каж­дому дис­ци­пли­нар­ных норм Церкви разная, инди­ви­ду­аль­ная. Смысл Церкви вовсе не в том, чтобы загнать чело­века в общую всем «схему», но в том, чтобы он, разумно и инди­ви­ду­ально поль­зу­ясь теми сред­ствами, кото­рые содер­жит Цер­ковь, нашёл свой путь ко Христу. В этом про­яв­ля­ется при­су­щее Церкви вели­кое ува­же­ние к лич­но­сти, её сво­боде, дове­рие к чело­веку.

  У нас же, к сожа­ле­нию, как раз ува­же­ния к лич­но­сти мало­вато. Счи­та­ется, что в Церкви все должны быть оди­на­ко­выми, что для всех людей выпи­сан, в мель­чай­ших подроб­но­стях, один только рецепт спа­се­ния. Но Цер­ковь – вовсе не казарма, где все обя­заны «жить строем». Я как-то раз­го­ва­ри­вал на эту тему со старым про­фес­со­ром ВУЗа, в кото­ром я учился. Этот умный, добрый и нрав­ствен­ный чело­век верил в Бога, но к Церкви обра­щаться не хотел. «Почему?», спро­сил я его. «Видишь ли, голуб­чик, – отве­тил он мне, – доста­точно было в моей жизни совет­ского кол­лек­ти­визма; не хочется мне уже ника­кого дру­гого. Кроме того, я ведь начи­нал ходить в цер­ковь, когда это стало «можно». Там мне сооб­щили, что я обязан делать то-то, то-то и то-то; но никто мне не объ­яс­нил, почему я это обязан. Я, напри­мер, не могу поститься: мой орга­низм не выно­сит пост­ной пищи, и здо­ро­вье у меня слабое. Моло­дой свя­щен­ник, с кото­рым я гово­рил, сказал мне, что это всё отго­ворки, неже­ла­ние под­ви­заться, само­лю­бие и высо­ко­умие, что пост ещё никому не вредил, что пост вообще лучшее лекар­ство от всех болез­ней, а врачей, если они неве­ру­ю­щие, и слу­шать не надо; и что без поста Цер­ковь не раз­ре­шает при­ча­щаться. Ну, раз Цер­ковь мне не раз­ре­шает, то я в неё и не хожу…» Вот пример анти­про­по­веди. Вместо того, чтобы помочь чело­веку раз­вить, усо­вер­шен­ство­вать и «оцер­ко­вить» уже имев­шу­юся у него веру во Христа, её «забили» запре­тами и непо­мер­ными (на тот момент) для этого чело­века тре­бо­ва­ни­ями… а ведь так часто про­ис­хо­дит. Люди, слушая нас, думают, что Цер­ковь сво­дится всего лишь к поня­тиям «надо» и «нельзя», что она – как некая «клетка», куда чело­век попа­дает, дверца за ним захло­пы­ва­ется – и всё, теперь только посты и пра­вила, послу­ша­ния и отсе­че­ния всего, что только можно. Люди боятся, что они поте­ряют в Церкви свою сво­боду, – и это опа­се­ние имеет осно­ва­ние в нашем, пра­во­слав­ных, образе вос­при­я­тия Церкви. Мы думаем, что поме­няв сво­боду на пра­вила и запреты, мы тем самым обре­таем «гаран­тию спа­се­ния». На самом же деле «гаран­тии спа­се­ния» не может быть ни в чём внеш­нем, ни в каких пра­ви­лах. Спа­се­ние наше в том, что в нашем сердце посе­ля­ется Святой Дух; а Он живёт в чистоте и сво­боде; где нет сво­боды, там и Духа нет. Поэтому надо всегда пом­нить, что говоря окру­жа­ю­щим нас людям о Церкви, нужно зна­ко­мить их с Хри­стом, с Его любо­вью к каж­дому чело­веку, вот к нему, к кото­рому сейчас обра­щена наша про­по­ведь. Нужно гово­рить об освя­ща­ю­щей силе Свя­того Духа, осво­бож­да­ю­щей людей от мучи­тель­ства грехов и горь­кого пле­не­ния сти­хи­ями мира сего, о том, что в Церкви чело­век только и обре­тает под­лин­ную сво­боду, – а не зава­ли­вать всех подряд воро­хом схе­ма­ти­че­ских бес­чис­лен­ных и мель­чай­ших регла­мен­та­ций жизни.

6. И, нако­нец, самое глав­ное. В нас самих мал пример хри­сти­ан­ской жизни. Люди, к кото­рым мы обра­щаем наши уве­ща­ния, вряд ли могут ска­зать о нас, как о древ­них хри­сти­а­нах: «смот­рите, как они любят своего Христа и друг друга». В глазах людей внеш­них мы – такие же, как и они, а то и хуже; всё наше хри­сти­ан­ство – в словах. Налицо разрыв между верой и делами, между пол­но­той истины, содер­жи­мой Пра­во­слав­ною Цер­ко­вью, и нашей повсе­днев­ной цер­ков­ной дей­стви­тель­но­стью, кото­рая в своих край­них (но, увы, не исклю­чи­тель­ных) про­яв­ле­ниях дохо­дит до наци­о­на­ли­сти­че­ского магизма пра­во­слав­ного обряда. Но почему же так? Ведь мы вовсе не зло­на­ме­ренны, мы любим нашу Цер­ковь, пони­маем и чув­ствуем эти про­блемы… но как-то плохо полу­ча­ется у нас быть насто­я­щими хри­сти­а­нами. Полу­ча­ется, что жизнь идёт своим чере­дом («берёт своё», как гово­рится), а от Пра­во­сла­вия нам оста­ётся только док­трина, кото­рую мы усердно храним, ценим, любим… но не живём ею. В чём же при­чина такого поло­же­ния дел? Почему наша цер­ков­ная жизнь не реа­ли­зу­ется в долж­ной мере?

Причин, конечно, много; здесь нет воз­мож­но­сти раз­би­рать их все. Отмечу две из них: при­ни­же­ние роли Свя­щен­ного Писа­ния и непра­виль­ное вос­при­я­тие Свя­щен­ного Пре­да­ния Церкви.

«Две стихии, Цер­ковь Божию пита­ю­щие, суть Слово Божие и Таин­ства», – писал свт. Феофан Затвор­ник. Еван­ге­лие и всё Свя­щен­ное Писа­ние дано нам Богом для того, чтобы мы узна­вали из него волю Божию и жили в соот­вет­ствии с ней. Св. Писа­ние поэтому должно пре­иму­ще­ственно изу­чаться хри­сти­а­нами. Преп. Сера­фим Саров­ский сове­то­вал так навык­нуть Новому Завету, чтобы ум как бы «плавал» в словах Писа­ния. Преп. Анто­ний Вели­кий гово­рил, что на всякое дело, дела­е­мое нами, мы должны иметь сви­де­тель­ство Св. Писа­ния. Однако в нашей повсе­днев­ной жизни ока­зы­ва­ется нередко, что не очень-то оно инте­ресно и нужно пра­во­слав­ным. Не раз я стал­ки­вался с тем, что чело­век и в Цер­ковь ходит, и в Таин­ствах участ­вует, и счи­тает себя пра­во­слав­ным, и даже активно борется за Пра­во­сла­вие – а Новый Завет не то что не знает, как должно, но даже и цели­ком-то не про­чи­тал. Есть и «объ­яс­не­ние» этому: Еван­ге­лие-де, идеал, а мы – люди греш­ные, нам до идеала далеко. – Конечно, Еван­ге­лие ука­зы­вает нам на Идеал – Христа Гос­пода; но само Еван­ге­лие вовсе не идеал, а, выра­жа­ясь совре­мен­ным языком, точная и неот­ме­ни­мая инструк­ция жизни, без посто­ян­ного соблю­де­ния кото­рой ника­кое хри­сти­ан­ство не воз­можно. К сожа­ле­нию, когда мы стре­мимся воцер­ко­вить своих ближ­них, редко мы обра­ща­емся к Св. Писа­нию. – К одному свя­щен­нику пришла его при­хо­жанка и гово­рит: «Батюшка! Что мне с сосед­кой делать! Не хочет она в Цер­ковь идти. Я ей всяких книжек нада­вала, а она их про­чи­тала и гово­рит: ну нет, я в вашу Цер­ковь не пойду». «Что же ты ей дала?», поин­те­ре­со­вался свя­щен­ник. «Хоро­шие книги, пра­во­слав­ные», ска­зала при­хо­жанка. «Про анти­хри­ста, Мытар­ства бла­жен­ной Фео­доры, Россия перед вторым при­ше­ствием, 8000 отве­тов батюшки на разные вопросы, да много всяких книг». «Почему же ты не дала ей сна­чала Еван­ге­лие?», спро­сил батюшка. На это ответа не после­до­вало…

Между прочим, про­те­станты под­ку­пают моло­дёжь в том числе и тем, что они активно изу­чают Писа­ние. Мы бес­по­ко­имся: как нам про­ти­во­сто­ять сек­тан­там? А вот начать с того, чтобы Еван­ге­лие пере­стало быть для нас только свя­ты­ней для лоб­за­ния, а стало активно вопло­щаться в нашей жизни – и в образе мыслей, и в образе дей­ствий.

Когда мы гово­рим о Свя­щен­ном Пре­да­нии, необ­хо­димо, по мысли В.Н. Лос­ского, раз­ли­чать само Пре­да­ние и его формы. Свя­щен­ное пре­да­ние есть живая жизнь Свя­того Духа в Церкви; формы же Пре­да­ния скла­ды­ва­ются исто­ри­че­ски, выяв­ляя эту жизнь Духа в тех или иных цер­ков­ных явле­ниях. При­ня­тие Свя­щен­ного Пре­да­ния, в этом кон­тек­сте, озна­чает войти в опыт Церкви, «под­клю­читься» к нему. Это воз­можно, как я уже гово­рил, только при усло­вии сво­бод­ной и ответ­ствен­ной личной нрав­ствен­ной хри­сти­ан­ской жизни. Формы же Св. Пре­да­ния ука­зы­вают рамки, направ­ле­ния, спо­собы, опыт этой внут­рен­ней дея­тель­но­сти; но сами по себе эти формы не явля­ются «авто­ма­ти­че­ски» духов­ными. Они должны быть инди­ви­ду­ально осмыс­лены и при­ло­жены к себе самим хри­сти­а­ни­ном.

Наша основ­ная ошибка заклю­ча­ется в том, что для нас исто­ри­че­ские формы Пре­да­ния ста­но­вятся важнее самого Пре­да­ния. Когда это про­ис­хо­дит, тогда Пре­да­ние лиша­ется жизни, пре­вра­ща­ется в упо­мя­ну­тую выше «схему», в набор правил, поста­нов­ле­ний, запре­тов, раз и навсе­гда опре­де­лён­ных спо­со­бов аске­ти­че­ского пове­де­ния и т.д. – Пре­да­нию всегда свой­ственно осмыс­ли­вать совре­мен­ность с точки зрения Хри­сто­вой Еван­гель­ской истины; мы же, при­ни­мая за Пре­да­ние его формы, ста­но­вимся не спо­соб­ными на это, боимся вопро­сов, кото­рые ставит перед нами жизнь, уходим от них, ссы­ла­ясь, в ответ на новые, нико­гда ещё в исто­рии не бывшие про­блемы, на цер­ков­ные памят­ники тыся­че­лет­ней дав­но­сти. Это отнюдь не при­вле­кает к нам людей; в глазах их мы совер­шенно неадек­ватны обста­новке, в кото­рой мы живём. Цер­ковь всегда совре­менна, ибо она есть осу­ществ­ле­ние вечно-Нового Завета; мы же делаем из неё этно­гра­фи­че­ский музей.

Для многих пра­во­слав­ных Пре­да­ние – это повод уйти от реаль­но­сти, от трез­вого вос­при­я­тия мира в некую меха­ни­че­скую мечту, в резуль­тате чего мы не полу­чаем плодов духов­ных, не видим и не имеем насто­я­щей жизни, а сочи­няем её себе, как об этом ещё в XIX веке писал свт. Игна­тий. А раз в нас не рас­кры­ва­ется духов­ная жизнь, то мы не можем явить её и другим, ибо дать можно только то, что имеешь сам.

  И ещё. Опыт пока­зы­вает, что труд­нее всего стать просто нор­маль­ным чело­ве­ком – поря­доч­ным, трез­во­мыс­ля­щим, нрав­ствен­ным. Для этого как раз нужен насто­я­щий аске­ти­че­ский подвиг. Такими, между прочим, хотят видеть нас, хри­стиан, и люди внеш­ние, испы­ты­ва­ю­щие огром­ный дефи­цит этих качеств в совре­мен­ном обще­стве. Мы же, ста­но­вясь пра­во­слав­ными и погру­жа­ясь в дебри аске­ти­че­ской пись­мен­но­сти, не только не при­об­ре­таем, но и теряем эти каче­ства. Нас инте­ре­суют глу­бины Иису­со­вой молитвы, абсо­лют­ные послу­ша­ния, мисти­че­ские духов­ни­че­ства, типи­кон­ное пост­ни­че­ство, и проч., и проч.; гоня­ясь за этими журав­лями в небе, мы нередко выпус­каем из рук синицу обык­но­вен­ного чело­ве­че­ского здра­во­мыс­лия. И полу­ча­ется так, как сказал свт. Васи­лий Вели­кий неко­ему высо­ко­по­став­лен­ному чинов­нику, начи­тав­ше­муся книжек и ушед­шему в мона­стырь: «ты и сена­тор­ство поте­рял, и мона­хом не сде­лался». Один ныне здрав­ству­ю­щий мит­ро­по­лит дал такое заме­ча­тель­ное настав­ле­ние ново­по­стри­жен­ному иноку: «при­об­ретя Ангель­ский облик, смотри, не утрать чело­ве­че­ского». И дей­стви­тельно, нередко, к несча­стью, так про­ис­хо­дит, – в чём и заклю­ча­ется одна из глав­ных причин неуспеха нашей про­по­веди перед ближ­ними.

Итак, начнём нашу миссию с самих себя. Пону­дим себя для начала быть нор­маль­ными людьми. Будем изу­чать Свя­щен­ное Писа­ние, и понуж­дать себя жить по нему. Будем ста­раться пони­мать, что есть Свя­щен­ное Пре­да­ние, и не попа­даться в плен вто­ро­сте­пен­ных вещей. Будем трезвы. Пере­ста­нем быть бояз­ли­выми, зашо­рен­ными, несво­бод­ными людьми. Не будем тяжелы для наших близ­ких, будем ста­раться делать всем добро, помо­гать людям. Не будем кичиться нашим Пра­во­сла­вием, но оза­бо­тимся лучше тем, чтобы оно реа­ли­зо­вы­ва­лось в нас. Станем сами насто­я­щими пра­во­слав­ными хри­сти­а­нами. Явим в самих себе нашу святую Цер­ковь как любовь Хри­стову и «жизнь с избыт­ком» (Ин.10:10), – и тогда люди, кото­рым мы от всего сердца желаем спа­се­ния, «без слов при­об­ре­та­емы будут, когда увидят наше чистое, бого­бо­яз­нен­ное житие» (1Пет.3:1–2). Только на этом пути воз­мо­жен сего­дня успех пра­во­слав­ной миссии.

про­дол­же­ние: «О лубоч­ном хри­сти­ан­стве»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки