О различении понятий личности и природы в Православии

И.А. Непом­ня­щих

Если в послед­ние века глав­ной опас­но­стью для Пра­во­сла­вия было рас­про­стра­не­ние ате­изма, то сего­дня такой опас­но­стью ста­но­вится воз­врат от Пра­во­сла­вия как рели­гии Лич­но­сти и лич­но­сти в дохри­сти­ан­скую при­род­ную, маги­че­скую рели­ги­оз­ность. Опас­ность этого дви­же­ния вспять опре­де­ля­ется сего­дня не столько в том, что ему сле­дуют те, кто отвер­гает Пра­во­сла­вие, сколько тем, что при совре­мен­ной сво­боде веро­ис­по­ве­да­ния ему сво­бодно, невоз­бранно сле­дуют и те, кто счи­тает себя пра­во­слав­ным. Во всех слу­чаях этот сдвиг от рели­гии Лич­но­сти и лич­но­сти к при­род­ной маги­че­ской рели­ги­оз­но­сти, от хри­сти­ан­ства к язы­че­ству связан с отри­ца­нием Лич­но­сти и под­ме­ной поня­тия «лич­ность» поня­тием «при­рода», или «инди­вид». Многие вообще не видят между этими поня­ти­ями раз­ли­чия, или не при­дают зна­че­ния пони­ма­нию этого раз­ли­чия. Однако сего­дня именно сме­ше­ние этих поня­тий выхо­ла­щи­вает Пра­во­сла­вие, воз­рож­дает язы­че­ские рели­гии, при­да­вая им раз­лич­ные формы, заво­ра­чи­вая их в новые совре­мен­ные обо­лочки. Этот про­цесс дегра­да­ции захва­ты­вает все кон­фес­сии и порож­дает идео­ло­ги­че­ские базы не только под­поль­ных экс­тре­мист­ских, тер­ро­ри­сти­че­ских орга­ни­за­ций, но и мощных госу­дарств. В послед­нем случае это воз­ве­ли­чи­ва­ние падшей при­роды чело­века пред­став­ляет себя идео­ло­гией обще­че­ло­ве­че­ских цен­но­стей. Таким обра­зом, сме­ше­ние поня­тий «лич­ность» и «при­рода» явля­ется сего­дня про­бле­мой не только внутри Пра­во­сла­вия, но и опре­де­ляет совре­мен­ную ситу­а­цию в мире, пока­зы­вая тесные связи в духов­ной жизни всего чело­ве­че­ства.

Рас­смат­ри­вая поня­тия «лич­ность» и «при­рода» необ­хо­димо, прежде всего, отме­тить разную сте­пень раз­ра­бо­тан­но­сти этих поня­тий.

Обще­при­ня­тым в Пра­во­сла­вии можно счи­тать сле­ду­ю­щее пред­став­ле­ние о при­роде чело­века: «Cвятые отцы раз­де­ля­лись во мне­ниях о составе чело­ве­че­ской при­роды. Одни учили о двух­част­но­сти чело­ве­че­ского состава, то есть о том, что чело­век состоит из души и тела. Другие выде­ляют в нем три части: дух, душу и тело. Однако между этими двумя мне­ни­ями нет про­ти­во­ре­чия… Те, кто учил о трех­со­став­но­сти чело­ве­че­ского есте­ства, на самом деле выде­ляли в душе чело­века ее высшую часть и назы­вали ее духом, или умом (курсив мой – И.Н.).» (Архи­манд­рит Алипий, Архи­манд­рит Исайя «Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие», курс лекций, Свято-Тро­иц­кая Лавра, 1999). О духе, душе и теле чело­века, об их отно­ше­ниях име­ется бога­тая свя­то­оте­че­ская лите­ра­тура, этой теме посвя­щена зна­чи­тель­ная ее часть. Отме­тим, в част­но­сти, сле­ду­ю­щее выска­зы­ва­ние: «Вер­шина в чело­веке, сопри­ка­са­ю­ща­яся с Боже­ствен­ным нача­лом, это не абстракт­ный «нус» или «логос», а дух, сим­во­ли­че­ское отра­же­ние Духа Божия. Наш дух есть алтарь, на кото­ром почи­вает Дух Божий. Если ска­зать сло­вами св. Гри­го­рия Бого­слова, (при­зна­вая, конечно, всю бого­слов­скую дву­смыс­лен­ность этого образа), наш дух есть «частица Бога». (Архи­манд­рит Киприан (Керн) «Антро­по­ло­гия св. Гри­го­рия Паламы», М., «Палом­ник», 1996).

Совре­мен­ное состо­я­ние про­блемы опре­де­ле­ния поня­тия «лич­ность» совсем иное, его можно оха­рак­те­ри­зо­вать мне­нием совре­мен­ного «сви­де­теля Пра­во­сла­вия» В.Н. Лос­ского, кото­рое он выска­зы­вает по этому поводу в напи­сан­ной на фран­цуз­ском языке в 1955 году статье «Бого­слов­ское поня­тие чело­ве­че­ской лич­но­сти», опуб­ли­ко­ван­ной на рус­ском языке в Бого­слов­ских трудах (сб. 14, 1975) и в сбор­нике его статей «Бого­сло­вие и Бого­ви­де­ние» (М., Изд-во Свято-Вла­ди­мир­ского брат­ства, 2000). К боль­шому сожа­ле­нию, боль­шин­ство работ этого пра­во­слав­ного бого­слова, пред­ста­вив­шего совре­мен­ному Западу всю глу­бину восточ­ного хри­сти­ан­ства, до сих пор неиз­вестно рус­скому чита­телю. Упо­мя­ну­тая статья посвя­щена изло­же­нию тре­бо­ва­ний, кото­рым должно отве­чать поня­тие чело­ве­че­ской лич­но­сти в кон­тек­сте хри­сти­ан­ской дог­ма­тики. И в этой статье В. Лос­ский пишет: «мы пока что воз­дер­жимся от всякой попытки найти в свя­то­оте­че­ских текстах раз­вер­ну­тое учение (или учения) о лич­но­сти чело­века. Я же лично должен при­знаться в том, что до сих пор не встре­чал в свя­то­оте­че­ском бого­сло­вии того, что можно было бы назвать раз­ра­бо­тан­ным уче­нием о лич­но­сти чело­ве­че­ской, тогда как учение о Лицах, или Ипо­ста­сях, Боже­ствен­ных изло­жено чрез­вы­чайно четко.» В этом выска­зы­ва­нии В. Лос­ский ука­зы­вает и путь, по кото­рому должно идти к пони­ма­нию чело­ве­че­ской лич­но­сти, а именно, по пути исполь­зо­ва­ния бого­сло­вия Святой Троицы при фор­ми­ро­ва­нии бого­сло­вия чело­ве­че­ской лич­но­сти – пра­во­слав­ной антро­по­ло­гии. Это вполне сооб­ра­зу­ется с пони­ма­нием чело­века как образа Божия.

Перей­дем теперь к рас­смот­ре­нию неко­то­рых аспек­тов про­блемы вза­и­мо­от­но­ше­ния поня­тий «лич­ность» и «при­рода» в пра­во­слав­ной антро­по­ло­гии.

Если трудно дать бого­слов­ское опре­де­ле­ние поня­тия «лич­ность», то в жизни всегда бро­са­ется в глаза рази­тель­ные раз­ли­чия одной лич­но­сти от другой. С этим свя­зано также то, что нам иной раз бывает трудно разо­браться в том, что пред­став­ляет собой та или иная лич­ность, хотя ее отли­чия от других лич­но­стей мы вполне отме­чаем. Здесь, также как и в позна­нии Бога, более при­ем­лем апо­фа­ти­че­ский метод позна­ния (это не есть то), чем ката­фа­ти­че­ский метод (это есть то). И это есте­ственно, поскольку чело­век есть образ Божий. Поэтому пра­во­слав­ное пони­ма­ние лич­но­сти выхо­дит за пре­делы пони­ма­ния раци­о­наль­ной науки. «Чело­ве­че­ская лич­ность не может быть выра­жена поня­ти­ями. Она усколь­зает от вся­кого раци­о­наль­ного опре­де­ле­ния и даже не под­да­ется опи­са­нию, так как все свой­ства, кото­рыми мы пыта­лись бы ее оха­рак­те­ри­зо­вать, можно найти и у других инди­ви­дов. «Личное» может вос­при­ни­маться в жизни только непо­сред­ствен­ной инту­и­цией или пере­да­ваться каким – нибудь про­из­ве­де­нием искус­ства.» (В. Лос­ский «Очерк мисти­че­ского бого­сло­вия Восточ­ной Церкви. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие» М., 1991). Это вполне соот­вет­ствует тому, что в Святой Троице, как отме­чает о. Геор­гий Фло­ров­ский, «…ипо­стас­ные раз­ли­чия уста­нав­ли­ва­ются вовсе не логи­че­ски, но из опыта или Откро­ве­ния. Логи­че­ская схема только накла­ды­ва­ется, оформ­ляет данные Откро­ве­ния» (О. Геор­гий Фло­ров­ский «Восточ­ные Отцы IV века», Париж, 1933).

Как уже отме­чено выше, пости­же­ние тайны Святой Троицы – нес­лит­ного и нераз­дель­ного суще­ство­ва­ния Трех Лиц единой при­роды (Три Лица – одна при­рода) дает ключ к пони­ма­нию основы пра­во­слав­ной антро­по­ло­гии – раз­ли­чия лич­но­сти и при­роды чело­века. «Раз­ли­че­ние между лич­но­стями и при­ро­дой вос­про­из­во­дит в чело­веке строй Боже­ствен­ной жизни, выра­жен­ный тро­ич­ным дог­ма­том. Это – основа всякой хри­сти­ан­ской антропологии…(курсив мой – И.Н.)» (В. Лос­ский, «Очерк мисти­че­ского бого­сло­вия Восточ­ной Церкви. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие.» M., 1991, с. 95).

Из раз­ного тол­ко­ва­ния Тро­ич­ного дог­мата в восточ­ном и запад­ном хри­сти­ан­стве сле­дует, что для Востока на первом месте стоит лич­ность, а для Запада – при­рода: Восток исхо­дит из трех Лиц, чтобы потом ука­зать на единую их при­роду, а Запад, наобо­рот, дви­жется от этой единой при­роды, чтобы придти к трем Лицам. Если латин­ское мыш­ле­ние рас­смат­ри­вает Лицо как модус при­роды, то гре­че­ское мыш­ле­ние рас­смат­ри­вает при­роду как содер­жа­ние Лица.

Раз­ли­че­ние при­роды и лич­но­сти (ипо­стаси) выте­кает также и из хри­сто­ло­ги­че­ского дог­мата. «Здесь, как и в дог­мате Тро­ич­но­сти, суть заклю­ча­ется в раз­ли­че­нии при­роды и ипо­стаси. Но в Троице – одна при­рода в трех Ипо­ста­сях, во Христе – две раз­лич­ные при­роды в одной Ипо­стаси. Ипо­стась заклю­чает в себе и ту, и другую при­роду: Она оста­ется одной, ста­но­вясь другой: « Cлово стало плотью»…» (Там же, с. 108).

Бог есть Ум и чело­век – образ Божий. Поэтому чело­век, согласно своему Пер­во­об­разу, есть вопло­тив­шийся ум. У В. Лос­ского это ска­зано так: «Высшие спо­соб­но­сти чело­века, слу­жа­щие про­яв­ле­нию свой­ствен­ной ему «сооб­раз­но­сти», и в три­хо­то­ми­че­ской антро­по­ло­гии полу­чают наиме­но­ва­ние nouV; термин этот пере­ве­сти трудно, и его смысл мы должны пере­дать сло­вами «чело­ве­че­ский разум». В таком случае чело­век лич­ност­ный есть как бы некий nouV, некий вопло­тив­шийся ум, свя­зан­ный с при­ро­дой живот­ного, кото­рую он «воиспо­ста­зи­рует» или, вернее, кото­рой он, над нею гос­под­ствуя, про­ти­во­по­став­ля­ется (курсив мой – И.Н.).» (В. Лос­ский «Бого­слов­ское поня­тие чело­ве­че­ской лич­но­сти»). «Он – лич­ность, кото­рая не должна опре­де­ляться своей при­ро­дой, но сама может опре­де­лять при­роду, упо­доб­ляя ее своему Боже­ствен­ному Пер­во­об­разу» (В. Лос­ский «Очерк мисти­че­ского бого­сло­вия Восточ­ной Церкви. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие.» M., 1991, с. 91).

Поэтому нельзя гово­рить, что лич­ность (еще упо­треб­ляют термин «лицо») есть сли­я­ние и нераз­дель­ное един­ство всех при­род­ных сил. Такое опре­де­ле­ние сма­зы­вает раз­ли­чие поня­тий «лич­ность» и «при­рода» и при­во­дит к посто­ян­ной под­мене одного поня­тия другим, что и харак­терно для совре­мен­ной пси­хо­ло­гии. Так, глав­ная цель чело­ве­че­ской жизни по К. Юнгу – вид­ней­шему пси­хо­логу и пси­хи­атру, осно­ва­телю «ана­ли­ти­че­ской пси­хо­ло­гии» – это дости­же­ние един­ства всех сил души, кото­рые орга­ни­зо­ваны вокруг наи­бо­лее важ­ного пси­хи­че­ского образа в его теории – само­сти. Тогда чело­век, по его мнению, ощу­щает внут­рен­нее един­ство, гар­мо­нию и цель­ность. В резуль­тате речь идет о дости­же­нии гар­мо­нии внутри при­род­ных сил чело­века, но это есть цель и для восточ­ных язы­че­ских рели­гий, в кото­рых, более того, эта цель рас­про­стра­ня­ется и до рас­тво­ре­ния при­роды чело­века в окру­жа­ю­щей при­роде.

Конечно, лич­ность должна достичь сли­я­ния и нераз­дель­ного един­ства всех своих при­род­ных сил, поскольку они, как пишет св. Феофан Затвор­ник, в гре­хов­ном чело­веке «поте­ряли вза­им­ную помощь, они при­няли неко­то­рое враж­деб­ное друг против друга враж­деб­ное направ­ле­ние, одна отри­цает другую, как бы погло­щает ее и сне­дает. Оттого пре­об­ла­да­ние сердца имеет с собою в связи сла­бость ума и непо­сто­ян­ство воли, как бы без­ха­рак­тер­ность; пре­об­ла­да­ю­щее стрем­ле­ние к позна­ниям ведет за собою ослаб­ле­ние дея­тель­но­сти, или бес­печ­ность воли, и нечув­ствие, или холод­ность сердца; пре­об­ла­да­ние воли всегда сопро­вож­да­ется одно­сто­рон­ним направ­ле­нием, упор­ным, не вни­ма­ю­щим ника­ким дово­дам: там душа не слу­шает ника­ких убеж­де­ний и недо­ступна для потря­се­ний сер­деч­ных.» (Св. Феофан Затвор­ник «Начер­та­ние хри­сти­ан­ского нра­во­уче­ния», М., 1885, 196). Но это не значит, что сама лич­ность и есть резуль­тат дости­же­ния гар­мо­нии душев­ных сил, что в отсут­ствии гар­мо­нии душев­ных сил лич­ность и не суще­ствует. «Как суще­ство лич­ност­ное, чело­век может при­нять или отверг­нуть волю Божию. Он оста­ется лич­но­стью даже тогда, когда далеко уходит от Бога, когда ста­но­вится по своей при­роде Ему непо­доб­ным: это озна­чает, что образ Божий нераз­ру­шим в чело­веке (курсив мой – И.Н.)…. Однако поскольку лич­ность не отде­лима от суще­ству­ю­щей в ней при­роды, постольку всякое при­род­ное совер­шен­ство, всякое ее «непо­до­бие» огра­ни­чи­вает лич­ность, затем­няет «образ Божий»…. Позна­вая и желая по своей несо­вер­шен­ной при­роде, лич­ность прак­ти­че­ски слепа и бес­сильна; она больше не умеет выби­рать и слиш­ком часто усту­пает побуж­де­ниям при­роды, став­шей рабом греха.» (Там же, с. 95–96).

Поэтому про­ти­во­по­став­ляя лич­ность (ипо­стась) при­роде не надо воз­во­дить между ними непре­одо­ли­мый барьер, поскольку «пыта­ясь отли­чить ипо­стась чело­века от состава его слож­ной при­роды – тела, души, духа (если при­ни­мать эту трех­част­ность), – мы не найдем ни одного опре­де­ля­ю­щего свой­ства, ничего ей при­су­щего, что было бы чуждо при­роде (fusiV) и при­над­ле­жало бы исклю­чи­тельно лич­но­сти как тако­вой. Из чего сле­дует, что сфор­му­ли­ро­вать поня­тие лич­но­сти чело­века мы не можем и должны удо­вле­тво­риться сле­ду­ю­щим: лич­ность есть несво­ди­мость чело­века к при­роде. Именно несво­ди­мость, а не «нечто несво­ди­мое» или «нечто такое, что застав­ляет чело­века быть к своей при­роде несво­ди­мым» («нечто, бла­го­даря чему чело­век несво­дим к своей при­роде» – в пере­воде Н.В. Лос­ского, – при­ме­ча­ние мое – И.Н.), потому что не может быть здесь речи о чём-то отлич­ном, об «иной при­роде», но только о ком-то, кто отли­чен от соб­ствен­ной своей при­роды, о ком-то, кто, содержа в себе свою при­роду, при­роду пре­вос­хо­дит, кто этим пре­вос­ход­ством дает суще­ство­ва­ние ей как при­роде чело­ве­че­ской и, тем не менее, не суще­ствует сам по себе, вне своей при­роды, кото­рую он «вои­по­ста­зи­рует» и над кото­рой непре­станно вос­хо­дит, ее «вос­хи­щает» (везде курсив мой – И.Н)». (Там же).

Упо­мя­ну­тый здесь Н.В. Лос­ский (сын В.Н. Лос­ского, не путать с Н. Лос­ским, извест­ным рели­ги­оз­ным фило­со­фом – отцом самого В. Лос­ского) дает пояс­не­ния к этому труд­ному (как отме­чает Лос­ский-сын) месту статьи. Так, он под­чер­ки­вает, что, пони­мая несво­ди­мость лич­но­сти чело­века к его при­роде, и этим самым, раз­ли­чая в чело­веке лич­ность и при­роду, надо иметь виду, что в пра­во­слав­ном бого­сло­вии ««раз­ли­чие» не озна­чает «раз­де­ле­ние» или про­ти­во­по­став­ле­ние» (Н. Лос­ский «Поня­тие о лич­но­сти по В.Н. Лос­скому»). То есть, раз­ли­чая лич­ность и при­роду, не сле­дует пола­гать между ними полный анта­го­низм.

Далее, Н. В. Лос­ский обра­щает вни­ма­ние на два момента.

«Вл. Лос­ский, следуя неко­то­рой пат­ри­сти­че­ской тра­ди­ции, учил о раз­ли­че­нии в чело­веке между «обра­зом» и «подо­бием». Всякий чело­век без исклю­че­ния создан «по образу Божию. Что же каса­ется «подо­бия» (в отли­чие от того, что можно про­честь во многих при­ме­ча­ниях очень серьез­ных науч­ных изда­ний Библии, где гово­рится о том, что Книга Бытия упо­треб­ляет «подо­бие» для того, чтобы «смяг­чить» выра­же­ние «образ»), Вл. Лос­ский учит, что «подо­бия» сле­дует достиг­нуть (с помо­щью Свя­того Духа). В этом и состоит рост в цер­ков­ном собор­ном созна­нии чело­века. Ему пред­стоит достиг­нуть той сво­боды, кото­рая даст ему воз­мож­ность и силу осво­бож­даться от детер­ми­низ­мов при­роды и не оста­ваться ее рабом (курсив мой – И.Н).» (Там же).

Однако осво­бож­де­ние от раб­ства при­роде не озна­чает в Пра­во­сла­вии тоталь­ную борьбу с тво­ре­нием. «Вл. Лос­ский рас­смат­ри­вает, как нужно пони­мать гос­под­ство чело­века, в част­но­сти, по отно­ше­нию к тво­ре­нию, ко все­лен­ной… В глазах Лос­ского, гос­под­ство и цар­ство явля­ются «при­ви­ле­гией», Богом данной чело­веку. При­ви­ле­гия в его глазах всегда была не чем иным, кроме ответ­ствен­но­сти (так, во всяком случае, он вос­пи­ты­вал детей)….

Вл. Лос­ский был монар­хи­стом, но не поли­ти­че­ским, а скорее «бого­слов­ским». Он при­ни­мал все­рьез «цар­ствен­ную» ответ­ствен­ность чело­века вообще и царя в осо­бен­но­сти – как «пер­вого» из народа, Богом ему пору­чен­ного… Для того, чтобы расти в этом цар­ском слу­же­нии и под­лин­ном гос­под­ство­ва­нии, нужно раз­ви­вать ува­же­ние и любовь к ближ­нему и ко всему тво­ре­нию.» (Там же). То есть пра­во­слав­ное отно­ше­ние к при­роде в целом и к при­роде самого чело­века озна­чает не подав­ле­ние, а пре­об­ра­же­ние как при­роды в целом, так и при­роды самого чело­века, в част­но­сти. Причем пре­об­ра­же­ние при­роды в целом должно начаться именно с пре­об­ра­же­ния соб­ствен­ной при­роды. «Чело­век должен в себе объ­еди­нить все и через себя соеди­нить с Богом. К этому он при­зван от тво­ре­ния…. Прежде всего чело­век при­зван соеди­нять. Он должен снять и пога­сить в самом себе все раз­де­ле­ния твар­ного есте­ства…» (О. Геор­гий Фло­ров­ский «Восточ­ные Отцы V-VIII веков. Преп. Максим Испо­вед­ник», Париж, 1933). Именно поэтому ум чело­века – « место­пре­бы­ва­ние лич­но­сти, пре­стол чело­ве­че­ской ипо­стаси» (В. Лос­ский «Очерк мисти­че­ского бого­сло­вия Восточ­ной Церкви. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие.» M., 1991, с. 152) – должен войти в его сердце, кото­рое «есть сре­до­то­чие чело­ве­че­ского суще­ства» (Там же, с. 151), рас­ко­ло­того грехом, «для глу­бо­чай­шего свя­щен­но­слу­же­ния» (Cв. Игна­тий Брян­ча­ни­нов «Cлово о молитве Иису­со­вой», Соч., т. 2, СПб, 1905, с. 263).

Если невоз­можно дать фор­маль­ное, «ста­ти­че­ское» опре­де­ле­ние поня­тия «лич­ность», то нужно и можно понять кон­крет­ную лич­ность в дина­мике духов­ной жизни, – как своей лич­но­сти, так и в соуча­стии в жизни другой лич­но­сти, в сов­мест­ных с ней в общих пере­жи­ва­ниях. Пра­во­слав­ное позна­ние мира – это не позна­ние, осно­ван­ное на про­ти­во­по­став­ле­нии субъ­екта и объ­екта позна­ния, не позна­ние, отчуж­ден­ное от пред­мета позна­ния ради его объ­ек­тив­но­сти, не раз­ло­же­ние мира по полоч­кам точно опре­де­лен­ных поня­тий. Пра­во­слав­ное позна­ние – это сов­мест­ное пре­об­ра­же­ние себя и мира в актив­ном уча­стии в жизни этого мира. Пол­нота лич­но­сти, ее богат­ство позна­ется только в соуча­стии в ее жизни, что невоз­можно без любви к ней, а не в объ­ек­тив­ном поли­ти­че­ском ее пони­ма­нии и не в объ­ек­тив­ном юри­ди­че­ском к ней отно­ше­нии. Познать истин­ного чело­века, рас­крыть в нем истину, сде­лать его истин­ным (рас­крыть в нем истину и для себя, и для него самого, и для других) можно только в субъ­ек­тив­ном уча­стии в ее жизни, в пере­жи­ва­нии субъ­ек­тив­ной любви к ней.

Пра­во­слав­ное позна­ние – это не соби­ра­ние знаний об объ­екте, а сози­да­ние объ­екта позна­ния. Познать чело­века – это не объ­ек­тивно обсу­дить-осу­дить объект позна­ния, а уви­деть в нем образ Божий и полю­бить его. Это не прин­ци­пи­аль­ное объ­яс­не­ние и тем самым обос­но­ван­ное закреп­ле­ние чело­века в падшем его состо­я­нии, а, наобо­рот, прин­ци­пи­аль­ное несо­гла­сие с этим его состо­я­нием и стрем­ле­ние к осво­бож­де­нию его из оков его падшей при­роды.

Ради­каль­ное раз­ли­чие «объ­ек­тив­ного» и «субъ­ек­тив­ного» мето­дов позна­ния мира как раз наглядно про­сле­жи­ва­ется при рас­смот­ре­нии таких клю­че­вых поня­тий пси­хо­ло­гии как лич­ность и инди­вид, или лич­ность и при­рода, или ипо­стась и сущ­ность.

Раци­о­наль­ная наука, име­ю­щая корни в язы­че­ской антич­ной науке, опе­ри­рует поня­тием инди­вид (неде­ли­мый – латин­ский аналог гре­че­ского атом), фак­ти­че­ски не отли­чая его от поня­тия лич­ность (ипо­стась). «Как гово­рил св. Гри­го­рий Бого­слов, «запад­ные по бед­но­сти своего языка и по недо­статку наиме­но­ва­ний не могут раз­ли­чать гре­че­ских тер­ми­нов сущ­но­сти и ипо­стаси», равно обо­зна­чая по латыни и то и другое как: substantia». Вот при­меры опре­де­ле­ния этих поня­тий в совре­мен­ной науке. «Инди­вид, инди­ви­ду­аль­ность – поня­тия, исполь­зу­е­мые, как пра­вило, для опи­са­ния и отоб­ра­же­ния раз­но­об­раз­ных ипо­ста­сей бытия лич­но­сти.» (Новей­ший фило­соф­ский сло­варь. Минск, 1998). «Лич­ность, пер­сона – поня­тие, выра­бо­тан­ное для отоб­ра­же­ния соци­аль­ной при­роды чело­века,…, опре­де­ле­ния его как носи­теля инди­ви­ду­аль­ного начала…» (Там же).

Раци­о­наль­ная «объ­ек­тив­ная» наука, в част­но­сти, совре­мен­ная пси­хо­ло­гия при позна­нии чело­века стре­мится найти в нем инди­ви­ду­аль­ные черты, опе­ри­руя обще­при­ня­тыми харак­те­ри­сти­ками, кото­рые свой­ственны при­роде чело­века вообще, то есть, при­сущи и другим людям. Хотя это и поз­во­ляет ввести в позна­ние чело­века фор­маль­ные методы, но, вместе с тем эта «объ­ек­тив­ность» и уни­что­жает объект позна­ния – непо­вто­ри­мость лич­но­сти. Это попытка свести порт­рет кон­крет­ного чело­века к набору раз­лич­ных похо­же­стей на других людей, а не отоб­ра­же­ние сугубо лич­ного в чело­веке, того, в чем он непо­вто­рим.

Лич­ность, как уже отме­ча­лось, настолько же неопре­де­лима, насколько и легко отли­чима от других, – и это нон­сенс для раци­о­наль­ной науки. Именно в неспо­соб­но­сти понять лич­ность и про­яв­ля­ется огра­ни­чен­ность запад­ного раци­о­на­лизма, для кото­рого лич­ность – это юри­ди­че­ская еди­ница, наде­лен­ная пра­вами лич­но­сти. Для Запада ценна не сама по себе лич­ность, а права чело­века как инди­вида. Лич­ность же оста­ется не поня­той. Как отме­чают сами пси­хо­логи, в cовре­мен­ной пси­хо­ло­гии нет более упо­треб­ля­е­мого и, вместе с тем, более про­ти­во­ре­чи­вого поня­тия, чем «лич­ность». Ситу­а­ция здесь они харак­те­ри­зуют сло­вами: «Пойди туда, не зная куда, при­неси то, не знаю что».

Каждая лич­ность непо­вто­рима. При­рода же чело­века, сотво­рен­ного по образу Божию, изна­чально была единой. Если мы обра­тимся к Богу-Троице, то увидим, что: «Нет ника­кого раз­дела, ника­кого раз­де­ле­ния единой при­роды между тремя Лицами Троицы: Боже­ствен­ные Ипо­стаси не явля­ются тремя частями еди­ного целого, единой при­роды, но каждая содер­жит в себе целост­ную при­роду, каждая явля­ется целым, ибо она не имеет ничего для себя: даже воля – общая у Трех.»

Если мы обра­тимся теперь к людям, сотво­рен­ным по образу Божию, то сможем обна­ру­жить, исходя из тро­и­че­ского дог­мата, общую при­роду во многих твар­ных ипо­ста­сях. Однако в резуль­тате пад­шего мира люди стре­мятся суще­ство­вать, вза­имно исклю­чая друг друга, само­утвер­жда­ясь, каждый про­ти­во­по­став­ляя себя другим, то есть раз­де­ляя, дробя един­ство при­роды, при­сва­и­вая каждый для себя часть при­роды, кото­рую моя воля про­ти­во­по­став­ляет всему тому, что не есть я. В этом аспекте то, что мы обычно назы­ваем чело­ве­че­ской лич­но­стью, явля­ется не под­лин­ной лич­но­стью, а частью общей при­роды, более или менее подоб­ной другим частям, или чело­ве­че­ским инди­ви­ду­у­мам, из кото­рых состоит чело­ве­че­ство. Но как лич­ность в ее истин­ном зна­че­нии, в бого­слов­ском зна­че­нии этого слова чело­век не огра­ни­чен своей инди­ви­ду­аль­ной при­ро­дой; он не только часть целого – каждый чело­век потен­ци­ально содер­жит в себе целое,… ипо­ста­сью кото­рого он явля­ется; каждый пред­став­ляет собою един­ствен­ный и абсо­лютно непо­вто­ри­мый аспект общей для всех при­роды» (В. Лос­ский «По образу и подо­бию», М., Изда­ние Свято-Вла­ди­мир­ского брат­ства, 1995).

Гре­хо­па­де­ние раз­дро­било и иска­зило когда-то общую при­роду чело­века. «Инди­ви­дуум «делит» при­роду, к кото­рой при­над­ле­жит, он есть резуль­тат ее ато­ми­за­ции. Инди­ви­ду­аль­ность есть раз­ли­че­ние на уровне при­роды, точнее, резуль­тат рас­се­чен­ной грехом при­роды.» (Иеро­мо­нах Геор­гий (Шестун) «Пра­во­слав­ная тра­ди­ция духовно-нрав­ствен­ного ста­нов­ле­ния чело­века», доктор. дис­серт. на соиск. док­тора педа­гог. наук).

И сего­дня чело­век, под­вер­жен­ный своей падшей при­роде, видит дру­гого чело­века, другую, иначе иска­жен­ную часть общей при­роды лишь посред­ством срав­не­ния ее со своей частью этой иска­жен­ной раз­дроб­лен­ной при­роды. Видя только раз­ли­чия двух падших природ, откло­не­ние от себя люби­мого, инди­вид не может ни пре­одо­леть, ни тер­петь это раз­ли­чие, а значит, не может достичь един­ства с другим инди­ви­дом, достичь хри­сти­ан­ской любви к ближ­нему, без кото­рой он есть лишь «медь зве­ня­щая или кимвал зву­ча­щий» (1Кор. 13:1). Когда мы видим дру­гого через призму своей падшей при­роды, мы видим не лич­ность дру­гого, а иска­же­ния, дава­е­мые нашей приз­мой. Поэтому мы можем или хотим уви­деть в другом только себя. Если же этого не полу­ча­ется, то мы вообще не видим дру­гого. Все наши обра­ще­ния к дру­гому сво­дятся к глас­ному или неглас­ному при­зыву: «делай как я». Этим самым мы хотим столк­нуть дру­гого в свой грех.

Все совре­мен­ное обра­зо­ва­ние осно­вано на изме­не­нии, на спе­ци­а­ли­за­ции, то есть на огра­ни­че­нии при­роды чело­века в узком направ­ле­нии, но не на ее духов­ном пре­об­ра­же­нии. Но если такое дей­ство по прин­ципу «делай как я» доста­точно для фор­ми­ро­ва­ния про­фес­си­о­наль­ных навы­ков, то недо­пу­стимо при обра­ще­нии к лич­но­сти. Обра­ще­ние к дру­гому, осно­ван­ное на пре­иму­ще­стве соб­ствен­ных инди­ви­ду­аль­ных черт, с исполь­зо­ва­нием осо­бен­но­стей соб­ствен­ной при­роды, соб­ствен­ных при­род­ных сил будет озна­чать попытку пода­вить дру­гого, под­мять его под себя. Успех этого подав­ле­ния будет озна­чать тор­же­ство чужой иска­жен­ной при­роды одного над лич­но­стью дру­гого.

Здесь можно при­ве­сти пример, обычно рас­смат­ри­ва­е­мый как поло­жи­тель­ный, обра­ще­ния к при­роде чело­века, когда один с сильно выра­жен­ным при­род­ным свой­ством обра­ща­ется к дру­гому с менее выра­жен­ным этим свой­ством (но име­ю­щим зачатки для роста этого свой­ства) для помощи ему в этом росте. Резуль­та­том здесь также будет тор­же­ство при­роды: дру­гому будет облег­чен путь к кон­крет­ной при­род­ной силе без соб­ствен­ной работы лич­но­сти, кото­рая и будет подав­лена соб­ствен­ной резко уси­лив­шейся при­ро­дой. Этот резуль­тат – обыч­ный резуль­тат совре­мен­ного обра­зо­ва­ния – и состав­ляет основ­ную при­чину кри­зиса совре­мен­ной циви­ли­за­ции, поскольку стрем­ле­ние защи­тить свою инди­ви­ду­аль­ность муску­лами той или иной при­род­ной силы ставит в раб­ское поло­же­ние соб­ствен­ную лич­ность перед этой силой.

Такой резуль­тат опасен не только для данной лич­но­сти, для ее спа­се­ния, но и для всего чело­ве­че­ства в целом, ибо данная лич­ность ста­но­вится опас­ной, поскольку ни к чему иному не спо­собна, как только к стрем­ле­нию реа­ли­зо­вать свою при­роду, свою инди­ви­ду­аль­ность без какого – либо пони­ма­ния послед­ствий этой реа­ли­за­ции. Обще­ство, в кото­ром доми­ни­руют такие инди­ви­ду­аль­но­сти – это не обще­ство лич­но­стей, рев­ну­ю­щих о своем спа­се­нии, а обще­ство кон­ку­ри­ру­ю­щих между собой инди­ви­дов.

Таким обра­зом, про­блема вза­и­мо­от­но­ше­ния лич­но­сти и при­роды явля­ется клю­че­вой про­бле­мой каж­дого чело­века и чело­ве­че­ства в целом.

Дей­стви­тельно, это ката­строфа, когда роди­тели, вос­пи­та­тели, пас­тыри смот­рят на ребенка, вос­пи­тан­ника, пасо­мого сквозь призму своей при­роды. Так, любовь матери к ребенку, осно­ван­ная лишь на при­род­ной связи, губи­тельна для духов­ного роста ребенка, поскольку на самом деле есть эго­и­сти­че­ская любовь к самой себе, а не к ребенку. Жизнь пере­пол­нена такими тра­ге­ди­ями матери и ребенка. Ведь ска­зано, что эго­и­сти­че­ская забота о детях есть борьба с Богом в устро­е­нии их судеб. Пас­тырь, счи­та­ю­щий себя образ­цом для под­ра­жа­ния и не видя­щий непо­вто­ри­мость другой лич­но­сти, и поэтому пыта­ю­щийся вести ее путем, кото­рым он прошел сам, духовно слеп. «А если слепой ведет сле­пого, то оба упадут в яму» (Матф. 15:14). Если плохой врач опасен для тела паци­ента, то плохой пас­тырь опасен не только для души пасо­мого, но и, в первую оче­редь, для своей души.

Только пре­одо­лев зави­си­мость от своей при­роды, под­няв­шись над ее иска­же­ни­ями (своей при­роды и при­роды дру­гого), лич­ность может и в другом уви­деть лич­ность, а именно неис­ка­жен­ный его при­ро­дой образ Божий. Только сво­бод­ная лич­ность может уви­деть другую лич­ность. «Лич­ность «дру­гого» пред­стает обра­зом Божиим тому, кто сумеет отре­шиться от своей инди­ви­ду­аль­ной огра­ни­чен­но­сти, чтобы вновь обре­сти общую при­роду и тем самым «реа­ли­зо­вать» соб­ствен­ную лич­ность». (В. Лос­ский «Очерк мисти­че­ского бого­сло­вия Восточ­ной Церкви. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие.» M., 1991, с. 93). То есть, спра­вед­ливо и обрат­ное: если мы видим лич­ность дру­гого, то это значит, что мы видим и свою лич­ность, минуя призму своей падшей при­роды. Позна­вая дру­гого, мы познаем и себя, пре­одо­ле­ваем свою при­роду, делаем свою лич­ность сво­бод­ной. Поэтому цели всех лич­но­стей сов­па­дают, и между ними не может быть про­ти­во­ре­чий. Инди­виды же, – как ори­ги­наль­ные иска­же­ний общей при­роды, – наобо­рот, отста­и­вают в борьбе друг с другом право на свое ори­ги­наль­ное паде­ние. Это сего­дня назы­ва­ется «пра­вами лич­но­сти», хотя для самой лич­но­сти эти «права» откры­вают путь в геену.

«Каждая лич­ность, – пишет В.Н. Лос­ский, – суще­ствует не путем исклю­че­ния других, не путем про­ти­во­по­став­ле­ния себя тому, что не есть «я», а путем отказа обла­дать при­ро­дой для себя; иными сло­вами, лич­ность суще­ствует в направ­ле­нии к дру­гому… Кратко говоря, лич­ность может быть пол­но­стью лич­но­стью лишь в той мере, в какой она не имеет ничего того, чем она хотела бы обла­дать только для себя, исклю­чая других; то есть когда она имеет при­роду, общую с дру­гими. Только тогда про­яв­ля­ется во всей чистоте раз­ли­чие между лицами и при­ро­дой; в про­тив­ном случае перед нами будут инди­ви­ду­умы, раз­де­ля­ю­щие между собой при­роду.» (В. Лос­ский «По образу и подо­бию», М., Изда­ние Свято-Вла­ди­мир­ского брат­ства, 1995). В другом месте этот выда­ю­щийся пра­во­слав­ный бого­слов отме­чает: «Чело­век, опре­де­ля­е­мый своей при­ро­дой, дей­ству­ю­щий в силу своих при­род­ных свойств, в силу своего «харак­тера» – наи­ме­нее «личен». Он утвер­ждает себя как инди­вид, как соб­ствен­ник соб­ствен­ной своей при­роды, кото­рая про­ти­во­по­став­ля­ется при­ро­дам других как свое «я», – и это и есть сме­ше­ние лич­но­сти и при­роды. Это свой­ствен­ное пад­шему чело­ве­че­ству сме­ше­ние обо­зна­ча­ется в аске­ти­че­ской лите­ра­туре Восточ­ной Церкви особым тер­ми­ном…, по-русски, «самость»….»(В. Лос­ский «Очерк мисти­че­ского бого­сло­вия Восточ­ной Церкви. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие.» M., 1991, с. 93). Здесь В. Лос­ский прямо ука­зы­вает на то, что та пси­хо­ло­гия, в кото­рой самость есть фокус, в кото­ром сосре­до­та­чи­ва­ются, вокруг кото­рого орга­ни­зо­ваны душев­ные силы чело­века, рас­смат­ри­вает лишь пси­хо­ло­гию пад­шего чело­века.

Под­мена лич­но­сти при­ро­дой свя­зана, как уже отме­чено выше, с отри­ца­нием Лич­но­сти. И на молитве, мы обра­щены уже не к Лич­но­сти, потому и не видим свои грехи, не каемся за них, не просим изба­вить нас от лука­вого, а, наобо­рот, молим о наи­ско­рей­шем и наи­луч­шем удо­вле­тво­ре­нии наших гре­хов­ных жела­ний. Поэтому «все это – молитва, котоpая не только не обpа­щена к Богу, но обpа­щена к князю миpа сего и взы­вает: «Пpиди мне на помощь, под­деpжи меня на пути зла». (Анто­ний Мит­ро­по­лит Сурож­ский «Может ли еще молиться совре­мен­ный чело­век»).

Совре­мен­ная наука, создав­шая совре­мен­ную циви­ли­за­цию и пыта­ю­ща­яся дистан­ци­ро­вать себя от рели­гии, на самом деле дистан­ци­ро­ва­лась только от Пра­во­сла­вия. Эта наука не лич­но­сти, а наука падшей чело­ве­че­ской при­роды. Эти «науки питают только само­лю­бие и вос­па­ляют стра­сти, мате­рия их чув­ственна. Не там, не в мире совер­шен­ном, не в обшир­ном плане бытия чело­ве­че­ского взяли они свою точку зрения,…ограничив гори­зонт свой землею, и все думают только о насла­жде­нии чувств и власти. Этому общему тону поко­ри­лись и госу­дар­ства и госу­дари: они счи­тают химе­рами истины, взятые из дру­гого мира…(везде курсив мой – И.Н.)» («Содер­жа­ние истин­ного раз­го­вора Петра Вели­кого с Лейб­ни­цем в Торгау», хра­ня­ще­гося в Госу­дар­ствен­ной Петер­бург­ской Пуб­лич­ной биб­лио­теке имени Сал­ты­кова – Щед­рина, Санкт-Петер­бург).

Так, совре­мен­ная пси­хо­ло­гия (как и сле­дует из самого назва­ния) изу­чает душу, то есть при­роду чело­века. Поскольку лич­ность к при­роде не сво­дится, в пси­хо­ло­гии лич­ность оста­ется за кадром по опре­де­ле­нию. Поэтому пси­хо­ло­гия, как наука о при­роде чело­века, не знает иного состо­я­ния чело­века, кроме пад­шего. В своей попытке понять чело­века эта наука может искать только объ­яс­не­ние, то есть, оправ­да­ние этого падшей его жизни и из гуман­ных сооб­ра­же­ний стре­миться «помочь» ему быть (остаться) в ней в более или менее ком­форт­ном состо­я­нии. Пра­во­слав­ная антро­по­ло­гия, рас­смат­ри­ва­ю­щая помимо при­роды чело­века еще и его лич­ность, ищет пути выхода чело­века из его пад­шего состо­я­ния. Это прин­ци­пи­аль­ное отли­чие пра­во­слав­ной науки от непра­во­слав­ной про­сле­жи­ва­ется и в исто­ри­че­ской науке.

Непра­во­слав­ная исто­ри­че­ская наука знает только исто­рию инди­ви­дов и поэтому рас­смат­ри­вает про­ти­во­ре­чия между инди­ви­дами и наци­ями (сооб­ще­ствами, осно­ван­ными на общ­но­сти при­род­ных свойств) как основ­ное содер­жа­ние всей чело­ве­че­ской исто­рии. Но из такой исто­рии чело­ве­че­ства выплес­нута сама чело­ве­че­ская лич­ность. Эта исто­рия направ­лена на удо­вле­тво­ре­ние стра­стей раз­де­лен­ных грехом природ разных инди­ви­дов, на закреп­ле­ние их гре­хов­ного состо­я­ния и, в конеч­ном счете, – несмотря на посто­ян­ное про­воз­гла­ше­ние целей дости­же­ния един­ства разных инди­ви­дов и чело­ве­че­ской при­роды в целом, – на уже­сто­че­ние про­ти­во­ре­чий между инди­ви­дами и их при­род­ными обра­зо­ва­ни­ями – наци­ями. В этой исто­рии нет места хри­сти­ан­ству, ее целью явля­ется не про­по­ведь «Еван­ге­лия Цар­ствия по всей все­лен­ной, во сви­де­тель­ство всем наро­дам» (Матф. 24:14), а наи­бо­лее полное удо­вле­тво­ре­ния при­род­ных потреб­но­стей пад­шего инди­вида, стан­дар­ти­за­ции, при­ми­ти­ви­за­ции при­роды чело­века, вместо ее пре­об­ра­же­ния.

Сего­дня реально суще­ствуют «два мира, нигде не пере­се­ка­ю­щи­еся, мир «истины» и мир «сим­во­лов», мир личной абсо­лют­но­сти духа, и мир стихий при­роды. Каждый идет своим путем, по своим зако­нам, к своей цели. В одном дости­га­ется «вечная жизнь», в другом накап­ли­ва­ются цен­но­сти куль­туры (курсив мой – И.Н.)». (Прот. Геор­гий Фло­ров­ский, «Cмысл исто­рии и смысл жизни», в кн.: «Из про­шлого рус­ской жизни», М. АГРАФ, 1998). Эти два мира состав­ляют пред­мет двух совер­шенно раз­лич­ных исто­ри­че­ских наук: пра­во­слав­ной науки – исто­рии внут­рен­ней жизни непо­вто­ри­мых лич­но­стей, жиз­не­опи­са­ний святых, и обще­при­ня­той сего­дня исто­ри­че­ской науки – исто­рии внеш­ней жизни чело­ве­че­ства как массы инди­ви­дов, падших чело­ве­че­ских природ. Апо­стол Павел о разном итоге усилий чело­века, дей­ству­ю­щих в нем согласно состо­я­нию его падшей при­роды, и усилий, направ­лен­ных чело­ве­ком на пре­об­ра­же­ние этой при­роды, сказал так: «Если внеш­ний наш чело­век и тлеет, то внут­рен­ний со дня на день обнов­ля­ется» (2Кор. 4:16).

Пра­во­слав­ное есте­ство­зна­ние также опи­ра­ется на пра­во­слав­ную антро­по­ло­гию. Это озна­чает, она рас­смат­ри­вает окру­жа­ю­щую чело­века при­роду (Землю, космос) как антро­по­сферу, то есть, как про­дол­же­ние тела чело­века, как внеш­нюю по отно­ше­нию к чело­веку часть общего кру­го­во­рота веще­ства, под­дер­жи­ва­ю­щего телес­ную жизнь чело­века. И рас­смот­ре­ние этой при­роды не огра­ни­чи­ва­ется вре­ме­нем земной жизни чело­ве­че­ства. Задача чело­века на первом этапе пра­во­слав­ного позна­ния при­роды состоит не в объ­яс­не­нии «объ­ек­тивно» данной ему при­роды, не в объ­яс­не­нии якобы суще­ству­ю­щей гар­мо­нии в при­роде, не в объ­яс­не­нии-оправ­да­нии суще­ству­ю­щего ее состо­я­ния, якобы управ­ля­е­мого некими «зако­нами при­роды», а в осо­зна­нии и пере­жи­ва­нии того, что «вся тварь сово­купно сте­нает и мучится доныне». (Рим. 8:22). На втором этапе пра­во­слав­ного пони­ма­ния при­роды задача уже выхо­дит за рамки позна­ния антро­по­сферы и состоит уже в осо­зна­нии и пере­жи­ва­нии того, что «и мы сами, имея нача­ток Духа, и мы в себе сте­наем, ожидая усы­нов­ле­ния, искуп­ле­ния тела нашего». (Рим. 8:23). Нако­нец, на тре­тьем этапе задача позна­ния сли­ва­ется с общей зада­чей чело­века и состоит в пре­об­ра­же­нии при­роды, в спа­се­нии из совре­мен­ного ее состо­я­ния, в кото­рое она была вверг­нута по вине самого чело­века («про­клята земля за тебя» (Бытие 3. 17). «На пути своего соеди­не­ния с Богом чело­век… соби­рает в своей любви весь раз­дроб­лен­ный грехом космос, чтобы был он в конце пре­об­ра­жен бла­го­да­тью» (В. Лос­ский «Очерк мисти­че­ского бого­сло­вия Восточ­ной Церкви. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие.» M., 1991, с. 85). И эти задачи выпол­няет не тот мир из тех двух нигде не пере­се­ка­ю­щихся миров (см. выше цитату о. Геор­гия Фло­ров­ского), в кото­ром накап­ли­ва­ются цен­но­сти куль­туры, а тот, в кото­ром дости­га­ется вечная жизнь.

Для более пол­ного пони­ма­ния раз­ли­че­ния лич­но­сти и при­роды чело­века уместно также при­ве­сти еще одно пояс­не­ние, данное Н. Лос­ским: « Вл. Лос­ский писал уже в 1948 году (после «Мисти­че­ского бого­сло­вия» 1944 года), что… дело Сына отно­сится к чело­ве­че­ской при­роде – общей для всех – это она искуп­лена, очи­щена, вос­со­здана Хри­стом; дело Духа Свя­того обра­щено к лич­но­стям; Он сооб­щает каждой чело­ве­че­ской ипо­стаси в Церкви пол­ноту бла­го­дати…. И каж­дому кре­щен­ному-миро­по­ма­зан­ному хри­сти­а­нину пред­стоит при­нять это дар. Бог чело­веку ничего не навя­зы­вает авто­ма­ти­че­ски. Каж­дому над­ле­жит «расти» и, как гово­рит пре­по­доб­ный Сера­фим, при­об­ре­тать (стя­жать) Духа Свя­того… дар Духа Свя­того никак не навя­зы­ва­ется чело­веку авто­ма­ти­че­ски, но явля­ется при­зы­вом к воз­рас­та­нию (курсив мой – И.Н.)… чело­век при­зван посте­пенно и посто­янно заме­нять само­со­зна­ние, созна­ние, сосре­до­то­чен­ное на самом себе, созна­ние своего «я», – созна­нием цер­ков­ным,… и тем самым посте­пенно… дорас­тать до состо­я­ния ипо­стаси чело­ве­че­ства… во Христе чело­век при­зван все больше и больше нести все чело­ве­че­ство и всю все­лен­ную, все тво­ре­ние (курсив мой – И.Н.).» (Н. Лос­ский «Поня­тие лич­но­сти по В.Н. Лос­скому).

Рус­ская линия

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки