святитель Амвросий Медиоланский

Об обязанностях священнослужителей. Книга 1

Глава 1

Содержание

Вместо предисловия
ГЛАВА I. Учительство составляет существенную обязанность епископскаго звания; для того же чтобы учить (других), необходимо прежде научиться самому. Впрочем, (в деле учительства епископ) должен учить (даже тому), чему он (и сам еще) не научился или, по крайней мере, одновременно и (сам) учиться, и учить (других) ГЛАВА II. При словоговорении подвергаешься разнообразным опасностям, (предупредительным) средством против которых, по свидетельству писания, служит молчание ГЛАВА III. Молчание не должно быть постоянным и бездеятельным; каким образом должно совершаться охранение сердца и уст от безпорядочных страстей ГЛАВА IV. Указанное выше «хранение уст» способствует (и) тому, чтобы речь проистекала из добродетельных, а не безнравственных побуждений, в каковой области особенно преуспевает своими кознями диавол ГЛАВА V. И за подстрекательства видимаго врага точно также нужно отвечать (utendum) молчанием, чрез которое можем и вышеуказаннаго избежать, и сохранить ту скромность, которая должна проявляться в (наших) отношениях ко всем (другим) ГЛАВА VI. В этом отношении нам должно подражать молчанию и смирению Давида, если (только) мы (не желаем) оказаться заслуживающими поношения ГЛАВА VII. Как хорошо святой муж воспользовался в качестве введения псалмом XXXVIII, под влиянием котораго он решиль написать (сочинение) «об обязанностях»: за это (писание об обязанностях) св. отец (берется) с бóльшим правом, чем некогда Цицерон, (писавший) к сыну, и почему это так ГЛАВА VIIИ. Слово: обязанность употребительно не только у философов, но и у священных писателей; какое его словопроизводство? ГЛАВА IX. (Понятие) обязанность заимствуется из (понятий) честнаго и полезнаго и их взаимоотношения, но у христиан не признается честным или полезным то, что не приближает к вечной жизни. Откуда (понятно), что настоящее изследование об обязанности не будет, до некоторой степени, излишним ГЛАВА X. Слово пристойное (decorum) в священном писании стало употребляться раньше, чем в книгах философов; (самое) правило о молчании было заимствовано Пифагором у Давида, учение котораго преимуществует (пред учением Пифагора), так как у него первая обязанность заключается (не в совершенном безмолвии, как у Пифагора, а лишь) в благовременном молчании ГЛАВА XI. По свидетельству Писания, обязанности разделяется на два рода обычныя (media) и совершенныя (perfecta). Далее следует похвала милосердию, (проявлять) которое (св. отец и) убеждает (читателей) ГЛАВА XII. Дабы не отказывался кто от дел милосердия, выясняется, что Бог печется о человеческих делах; а затем словами Иова доказывается, что нечестивый при всем своем богатстве остается несчастным ГЛАВА XIII. Опровергаются учения тех философов, которые отрицаюте промышление Божие или о всем мире или об отдельных его частях ГЛАВА XIV. Свидетельством Св. Писания, а также примером солнца, которое, несмотря на свою тварность, все объемлет своим светом или теплом, – доказывается, что ничто не ускользает от ведения Божия ГЛАВА XV. Соблазняющимся тем, что добрые страдают, а злые блаженствуют, примером Лазаря и свидетельством ап. Павла доказывается действительность загробных наград и наказаний ГЛАВА XVI. Подтвердив то, что выше было сказано о наградах и наказаниях, добавляет, что нисколько не удивительно, если в будущем не получат награды те, кто здесь не подвизаются и не сражаются; утверждается также, что именно для того и предоставляются (таким людям) блага, чтобы они ничем уже не могли оправдать себя ГЛАВА XVII. Излагаются обязанности юношества, (подкрепляемыя) соответствующими примерами ГЛАВА XVIII. О скромности в частности: как она управляет речью и молчанием, сопутствует стыдливости, возносит наши молитвы к Богу; здесь разсказывается примечательная история о двух клириках, затем идет речь о том, какой должна быть в зависимости от этой добродетели походка и какая должна наблюдаться осторожность, чтобы не сказать чего либо непристойнаго или не обнажить чего либо неприличнаго в теле; все это поясняется подходящими примерами ГЛАВА XIX. Как изображается оратором (нравственно) приличное (decorum); имеет ли какое либо значение для добродетели внешняя красота и, если да, то в какой степени? Потом, с какой заботливостiю нужно стараться о том, чтобы в нас не было заметно ничего деланнаго, чтобы (в нашей речи не замечалось притворной) слабости ГЛАВА XX. Из скромности нужно избегать товарищества невоздержных людей, пиршеств с мирянами (extraneorum) и общества женщин; весь же досуг наш мы должны отдавать домашним благочестивым и добродетельным занятиям ГЛАВА XXI. Нужно предупреждать зарождение гнева; если же он появится, то должно его подавлять и смягчать; если же сделать это мы не в состоянии, то следует, по крайней мере, удерживать от брани язык, так чтобы наши возбуждения были похожи на детския (по их невинности). Упоминается изречение Архиты и доказывается, что Давид в этом случае предупредил его и словом и делом ГЛАВА XXII. О размышлениях и хотении и о том, что при разговоре и споре нужно сохранять в речи пристойность ГЛАВА XXIII. Шутки, хотя бы то и уместныя, для церковнослужителей предосудительны; должно говорить истинно и естественно ГЛАВА XXIV. Три вещи нужно соблюдать в нашей деятельности, именно: во-первых, хотение подчинять разуму, во-вторых, во всяком деле сообразоваться с присущей ему ценностию и, наконец, в-третьих, делать все в свое время и в своем месте. Эти качества так просияли в святых мужах Ветхаго Завета, что они, можно сказать, вполне утвердились в тех добродетелях, которыя принято называть кардинальными ГЛАВА XXV. Упомянувши о том, почему он не начал своей книги с перечисленных добродетелей, кратко доказывает, что добродетели эти просияли на ветхозаветных отцах ГЛАВА ΧΧVΙ. Философы в своих изысканиях истины поступают вопреки собственным же правилам; Моисей мудрее их. С тем большим усердием должно относиться к исканию истнны, чем выше она по своему значению, она, – к которой все тяготеют уже по самой природе ГЛАВА XXVΙΙ. Основной обязанностию является благоразумие, из котораго проистекают три другия добродетели, соединенныя как с благоразумием, так и между собою настолько тесно, что оне уже не могут быть разделены или отделены одна от другой ГЛАВА XXVIII. Общественность зиждается на справедливости и благотворительности, причем право мщения и собственности христианами отрицается. А что стоики учат о всеобщей связи (людей) и, (необходимости) взаимной помощи (среди них), то это они заимствовали из священных писаний. Каков блеск справедливости и какия препятствия встречаются по пути к ней ГЛАВА XXIX. На примерах Моисея и Елисея показывается, что справедливость должна соблюдаться и на войне, в отношении к врагам; обычай называть врагов более мягким словом (чужеземец) древние позаимствовали у евреев; основанием справедливости (является) вера, а образом церковь ГЛАВА XXX. О благотворительности и ея частных проявлениях: благожелательности и щедрости, о их нераздельности, а также о том, что требуется, дабы щедрость заслуживала похвалы и награды ГЛАВА XXXI. Примером земли предписывается воздавать за полученное благодеяние щедрою рукою; приведенное по этому поводу место из Соломона о пире излагается потом в духовном смысле ГЛАВА XXXII. Предпославши (наставление о том), как должно благодарить за кушанья упомянутаго пиршества, повторяеть различныя основания в пользу того, что за благодеяния нужно отплачивать; здесь говорится о слав благожелательности, ея проявлениях и постепенном развитии (ordine) ГЛАВА XXXIII. Благожелательность пребывает преимущественно в церкви, а затем среди людей, отличающихся или однеми и теми же или родственными добродетелями ГЛАВА XXХИV. Перечисляются некоторыя другия блага доброжелательности ГЛАВА XXXV. О храбрости, которая проявляется или на войне, или в житейском быту; из них первая без справедливости и благоразумия не считается даже добродетелию; вторая же по преимуществу сказывается в терпении ГЛАВА XXXVI. (Наша) храбрость заключается в том, чтобы мы или избавляли от обиды более слабаго, или останавливали безпорядочныя движения нашего духа; чтобы (далее) отвергали (все) недостойное и отдавались всей душой честному. Показывается, что такого рода храбрость должна проявляться как всеми христианами вообще, так духовными в частности ГЛАВА XXXVII. И в счастии и несчастии должно соблюдать спокойствие духа (впрочем это не значит), что всегда следует искать мученичества ГЛАВА XXXVIII. В ожидании грядущих бедствий необходимо закалять ум и делать его предусмотрительным; о том, какия встречаются при этом трудности ГЛАВА XXXIX. Храбрость должна воевать со всеми пороками, в особенности же с корыстолюбием: этому научает пример Иова ГЛАВА XL. Примерами древних и особенно славным делом Елеазара доказывается, что воинская храбрость была свойственна и мужам В. Завета (nostris) ГЛАВА XLI. После прославления храбрости Иуды и Ионафана говорится о том, что твердость мучеников в перенесении ими страданий (тоже) есть проявление немалой храбрости ГЛАВА XLII. Не следует раздражать властей и слушать льстивыя речи ГЛАВА XLIII. О воздержности и ея свойствах, именно: спокойствии духа и умеренности, заботливости о честном и внимательном отношении ко (всему) приличному ГЛАВА XLIV. Каждый должен следовать лично ему врожденным стремлениям; однако многим в этом случае мешает желание подражать профессии родителей, – вопреки чему поступают духовные (ecclesiastici) ГЛАВА XLV. О прекрасном и честном; как они различаются светскими и священными писателями ГЛАВА XLVI. Указывается двоякое разделение красоты (decorum); потом, после разъяснения, что честным должно признать то, что согласно с природой, а постыдным – противоположное тому, – это разделение поясняется примерами ГЛАВА XLVII. Что нам должно делать и какия стремления обуздывать, чтобы и в нашей жизни сияла вышеуказанная красота ГЛАВА XLVIII. Сказавши еще раз о необходимости обуздывать гнев, выясняет, что людей, раздражаемых обидами, можно подразделить на три категории; к последней категории (людей) совершенных причисляются Апостол и Давид; здесь же, кстати, указывается различие между этой и будущей жизнью ГЛАВА XLIX. Здесь должно хранить образ добродетелей и уничтожать образ диавола и пороков, в особенности жадности, которая лишает нас свободы и затем, нарушив наш мир различными тщетностями, совлекаеть с нас образ Божий ГЛАВА L. Левитам особенно должны быть чужды земныя страсти. Какими качествами должны они отличаться, согласно апостольскому требованию; какая требуется от них чистота, насколько высоко их звание и каково их служение, для котораго необходимо обладание главными добродетелями. Основныя добродетели были известны и философам, но последние ошибались в их относительном достоинстве. Случается, что исполнение чего либо, по существу согласнаго с долгом, в зависимости от обстоятельств, бывает предосудительным. Отсюда определяется, каких качеств требует звание левитов; потом следует истолкование благословений, данных колену левиину Моисеем  

 
Вместо предисловия
IV-й век – век разцвета христианской церкви, когда она – дотоле гонимая, а теперь господствующая – получила возможность свободно проявлять себя во-вне. Она вышла из подземелий, из катакомб и появилась на форуме. Новое ея положение в государстве поставило перед нею и новыя задачи. Ей прежде всего нужно было отграничить себя от всех тех обществ и учений, которыя ложно выдавая себя за апостольския, отрицательно относились к ней самой, какь еретической: настояла нужда соборне засвидетельствовать то истинное исповедание веры, которое было сокрыто в сознании церкви кафолической. Вступив же на путь соборных вероопределений, т. е. к определению во-вне своих основных начал христианство тем самым становилось на твердый путь резкаго разграничения христианскаго мировоззрения от языческаго, особенности котораго не всегда и не в достаточной степени ясно сознавались как наиболее просвещенными представителями Христовой веры, так тем более всей христианской массой. Правда, тому были особыя причины. Христианство родилось в недрах язычества, оно росло, окруженное его атмосферой, крепло за его счет; оно питалось, т. с. его соками, и лучшия церковныя светила многое должны были почерпнуть из кладязей языческой мудрости. С наступлением IV века наступала новая эра. Ясно, определенно и решительно были определены принципы христианской религии. Появилась целая плеяда светильников церкви, которые стали строить на положенных основаниях более или менее высокия здания. Одни из отцов церкви, в силу исторически сложившихся обстоятельств (восток и запад), а равно и своих природвых склонностей обратили свое внимание на теоретическую разработку христианских истин (восток), а другие сосредоточились на выяснении жизненно-практических вопросов, на разъяснении моральных требований (запад). В то время, как восточная церковь явила у себя таких великих светильников, как Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, в это же или почти в это время на Западе горел свой светильник – св. Амвросий Медиоланский, – епископ, уступавший тем по своей учености, но не уступавший им в святости жизни и своем значении для церквей Запада. Его добродетельная, строго аскетическая жизнь, его пастырская ревность, не склонявшаяся даже пред царями, его увлекательное красноречие были известны далеко за пределами Милана и Италии: слава о нем прошла по Галлии, Греции и Малой Азии и докатилась даже до пределов Египта и Ливии.
Св. Амвросий родился между 333 и 340 годами2 в Галлии, где отец его, тоже Амвросий, долгое время был преторианским префектом. Родным его городом с большей или меньшей вероятностью можно считать Трир. О его детских и юношеских годах, а также его воспитателях, до нас не дошло никаких сведений: сам Амвросий ни в одном из своих многочисленных сочинений не упоминает ни о матери, ни о воспитателях. Правда биограф его – Павлин сообщает несколько эпизодов из его детской жизни, однако в этих повествованиях слишком много легендарнаго (не смотря на желание автора изложить только достоверное3), почему к жизнеописанию Павлина нужно относиться с особой осторожностию. Известно только, что Амвросий довольно рано лишился отца, а его мать вместе с ним и другими двумя старшими детьми Марцеллиной и Сатиром переселилась в Рим. Благодаря этому обстоятельству св. Амвросий получил возможность пройти ту образовательную школу, которая в то время почиталась необходимой для людей его происхождения, тем более, что Амвросий намеревался последовать примеру своего отца и посвятить себя административной деятельности. Нечего говорить о том, что образование Амвросий получил языческое. Его сочинения указывают на более или менее близкое знакомство с произведениями очень многих языческих писателей. Так, Schmidt (ор. с.) насчитывает до 15 греческих и латинских классиков, на которых Амвросий ссылается в одном только своем сочинении De officiis. Правда, многих из упоминаемых им классиков Амвросий не читал в подлиннике, а был знаком с их учением в передаче Цицерона, тем не менее факт остается фактом: Амвросий получил широкое образование. Так как ближайшей задачей будущаго медиоланскаго епископа была адвокатура, то он особенно усердно занимался красноречием и правом. Окончив образование, Амвросий стал выступать в роли адвоката в римской претории. Здесь он обратил на себя внимание префекта Проба, который приблизил его к себе и дал ему место советника префекта; впоследствии он рекомендовал Амвросия императору Валентиниану, который и назначил его в 373 г.4 на освободившийся пост префекта северной Италии, именно провинций: Лигурии. и Эмилии. Покровитель Амвросия Проб, провожая его на место новаго служения, сказал: «Иди и поступай не как судья, а как епископ». Слова эти оказались пророчественными: не прошло после того и двух лет, как Амвросий сделался епископом Медиоланским. Это произошло следующим образом.
В конце 374 года в Милане, резиденции Амвросия, умер епископ Авксевтий-арианин. Настали выборы новаго епископа. Все население Милана разделилось на две партии: православную и арианскую; последняя была очень сильна не только своим количеством, но и тем, что к ней принадлежала императрица Юстина. Каждая партия готова была на самыя решительныя меры, чтобы только провести своего кандидата. В самый день избрания тысячи граждан направились к соборному храму, где должно било произойти избрание епископа. Большая часть народа не могла поместиться в церкви и потому расположилась на площади, здесь шли горячие споры, слышались крик и шум. По долгу службы Амвросий прибыл в храм с тем, чтобы наблюдать за порядком и предупреждать столкновения, здесь он обратился к волновавшемуся народу с речью, в которой просил присутствующих не оскорблять своим поведением святости места, и тихо и мирно решить вопрос о преемнике Авксентию. В это время в церкви, как свидетельствует Павлин, раздался голос одного ребенка (в славянских четьих минеях: отроча некое ссущее сосца и глаголати еще не могущее): Амвросий – епископ5. Тотчас же крик этот был подхвачен всем народом. Дело в том, что Амвросий за свои добрыя качества пользовался в народе большим уважением; поэтому и та и другая партия больше, чем ничего не могла иметь против его кандидатуры, тем более, что этим намечался выход из того тягостнаго положения, которое создалось борьбой партий. К тому же Амвросий еще не был крещен, по чему и православные, и ариане могли питать надежду на то, что Амвросий, крестившись и вступив на кафедру, склонится к их именно партии. Что касается самого Амвросия, то он мог ожидать этого избрания всего менее. Чувствуя себя неподготовленным, он всячески стал отказываться от епископства, ссылаясь, между прочим, на то, что он не был еще крещен. Но это не подействовало на народ. Тогда Амвросий, по словам Павлина, прибег к следующим мерам. Он велел приготовить трибуну, чтобы творить суд; и вот он, вопреки обыкновению, приказал мучить виновных. Но народ закричал: «Грех твой на нас». Потом Амвросий прибег к другим хитростям, как, напр., велел явно приводить к себе в дом блудниц, но и это не оказало на народ желаемаго действия6. Амвросий тогда задумал уйти из Милана в Тичину; целую ночь он провел в пути, но наутро опять очутился перед воротами Милана7. Он снова убежал и скрывался в одной деревне у некоего славнаго мужа Леонтия, но тот выдал его. Тогда Амвросий покорился избранию народа. Прежде всего он крестился; таинство крещения было совершено над ним, по его желанию, православным, а не арианским епископом8. Затем в течении 7 дней он прошел все церковныя должности, а на 8-й, 7 декабря 374 года, был хиротонисан во епископа.
Амвросий, принимая епископский сан, знал, на что он идет: поэтому, будучи, с одной стороны, человеком глубоко верующим, а, с другой, – натурой цельной, – он безраздельно отдался своему новому служению. На этом пути он не знал никаких уступок, не допускал никаких компромиссов: истина была для него дороже всего, и ею он не поступался даже пред сильными земли. Много св. Амвросий положил труда, много перенес бедствий в борьбе за православную церковь, которой грозили и враги внешние, и враги внутренние, не мало также забот принял он, именно как архипастырь церкви миланской.
Одним из тех врагов, против которых Бог, по свидетельству Павлина, воздвигал в лице Амвросия стену своей католической церкви9, было язычество. Язычество в конце IV века далеко еще не уничтожилось: в народе существовали языческие нравы, привычки и понятия, а на площадях рядом с христианскими храмами стояли и языческие алтари. Мало того, наиболее ревностные язычники не теряли надежды возстановить господствующее положение языческой религии за счет христианской. Ближе всего это заветное желание язычников проявилось в царствование императора Грациана, когда они в лице своего знаменитаго оратора – Симмаха, бывшаго в то же время сенатором, потребовали (в 382 г.) возстановления в сенате статуи «Виктории» и вообще возстановления их в прежних правах и преимуществах. Император Грациан, находившийся под непосредственным влиянием св. Амвросия, отказал им в их требовании, не подействовали на него и их угрозы10. Тот же разультат имела просьба Симмаха (relatio Symmachi) и к Валентиниану. Позже ту же политику по отношению к язычеству повел и имп. Феодосий, – только он в деле с язычниками и их притязательностию поступил еще решительнее, – в чем также сказалось влияние св. Амвросия.
Кроме язычества св. Амвросию приходилось иметь дело и с различными еретическими учениями, появившимися в эпоху перваго и второго вселенских соборов. Но особенно много забот, труда и безпокойства доставило ему арианство, так многочисленное в Милане и так сильное поддержкой арианствовавшей императрицы Юстины. Миланские ариане ошиблись в своих разсчетах, думая встретить в св. Амвросии защитника своего лжеучения. Уже принятие Амвросием крещения от православнаго епископа. не предвещало им ничего хорошаго. Сделавшись же сам епископом, он явился ревностным защитником православия против ариан. На этом пути ему пришлось вступить в борьбу с императрицей Юстиной, которая была ревностной арианкой, старавшейся всячески противодействовать православным. Так, в 385 году она потребовала от Амвросия уступить арианам базилику, находившуюся за стенами города Милана. Амвросий спокойно, но решительно отверг это требование. Народ, прослышавший про требование императрицы, пришел в сильное возбуждение. Раздраженная противодействием епископа и возбуждением народа, Юстина решила отнять у православных уже не одну загородную, а и городскую базилику. На требование императрицы – передать базилику арианам, Амвросий ответил, что «храм Бога не может быть оставлен его священником». Новое требование императрицы привело народ в еще большее возбуждение: атмосфера сгустилась настолько, что всякий час возможно было ожидать открытаго мятежа. Дабы не быть схваченным и через то невольно не подать повода к народному возстанию, Амвросий вынужден был оставаться в базилике дни и ночи: днем он совершал богослужение и поучал паству, а ночи вместе с своим духовенством проводил в молитве и песнопении. – В виду всех этих обстоятельств Юстина решила отступить и не настаивать, по крайней мере, пока на своих требованиях. Это пока длилось всего лишь до января следующаго (386) года, когда она добилась от императора издания указа, названнаго св. Амвросием «кровавым эдиктом», которым арианам и всем вообще державшимся собора риминийскаго, предоставлялась полная свобода религиозных собраний в церквах, а за всякое противодействие им угрожалось смертною казнью. Тогда же двор снова потребовал от Амвросия передачи арианам приворотной базилики. Амвросий снова отверг это требование с прежней решительностью. Раздраженная отказом Юстина потребовала от него, чтобы он оставил город и шел, куда угодно. Амвросий не подчинился. Между тем в народе распространился слух, что над Амвросием хотят совершить насилие. Народ окружил своего епископа, который день и ночь должен был оставаться ради безопасности в базилике, где он поучал народ и вместе с ним молился и воспевал священныя песни. Вот здесь то и пришло святому отцу на мысль устроить антифонное пение, известное на востоке и совершенно новое на Западе. Народ пел указанным способом различныя церковныя песни, а также составленные св. отцом гимны11; пение это действовало на народ успокоивающим образом, поселяя в нем надежду на божественную помощь. И действительно: Юстина снова должна была отказаться от своих притязаний.
Будучи строгим защитником православия против домогательств арианствующаго двора, св. Амвросий в то же время являлся самоотверженным гражданином своего отечества и преданным слугою законнаго государя. Той же Юстине, которая всячески против него враждовала, не раз приходилось прибегать к помощи и авторитету св. отца. Так, напр., после возстания британских легионов, убивших императора Грациана и возведших на императорский престол своего вождя Максима, св. Амвросий по просьбе Юстины отправляется к этому последнему в качестве посла в Трир, где и заключает с Максимом мир, спасая таким образом от междоусобий и двор и отечество12. В 385–386 гг., т. е. почти в разгар войны с Юстиной из-за базилики Амвросий снова отправляется послом к Максиму, готовившемуся напасть на Италию, и там энергично действуеть в пользу Валентиниана. Много добра сделал святой отец и другим своим императорам-современникам. После этого неудивительно то уважение, которое питал к миланскону епископу Валентиниан, а также Грациан и Феодосий: Грациан умер с его именем на усгах; Валентиниане, поручивший ему воспитание двух своих сыновей, сожалел, что не может видеть его в последния минуты своей жизни; Феодосий Великий также желал видеть его при своей смерти.
Но не на этом зиждилось великое значение св. Амвросия как для современников, так и для последующих времен: он велик, главным образом, своею дущепопечительностию о вверенных его духовному руководительству словесных овцах, своею учительностию и, наконец, своей высокодобродетельной жизнью.
В своей жизни св. Амвросий был аскетом в истинном значении этого слова. «Он, – говорит его биограф Павлин, – был человеком особаго воздержания и частых бдений, ежедневным постом умерщвлявший свою плоть“. Он вкушал, обычно, только в субботу, воскресенье и дни рождения великих мучеников13. Особенно же прилежен был он к молитве и саморазмышлению; днем он любил посещать гробницы мучеников, как бы для того, чтобы вдыхать в себя дух этих великих друзей Божиих, ночью же молился и пел псалмы, так что нередко солнце заставало его преклоненным и молящимся. Постоянную молитву он вменяет в обязанность и всем. «Недостаточно молитвы (только) днем, нужно вставать на молитву и ночью, и среди ночи. Сам Господь провел ночь в молитве, дабы своим примером побудить к молитве (и) тебя“14. Сам он посвятил Богу не часы, не дни или ночи, а всю свою жизнь. Приписывая исключительно милосердию Божию свое призвание от должности префекта к званию епископа, Амвросий почитал себя безконечным должником Божиим и потому постарался отдать всего себя на служение своему Спасителю. И он отдал. Вся его жизнь в сане епископа – это непрерывный подвиг.
Но будучи таким строгим к себе, Амвросий не был ригористом по отношению к другим: наоборот, все его отношения к людям запечатлены характером истинной благожелательности и братской любви.
Ласковый и добрый ко всем вообще, св. Амвросий особенно внимательно относился к бедным и сиротам: им он отдавал и себя, им же он роздал и свое богатство. Все золото и серебро, какое только он имел, – говорит про него Павлин, – он передал церкви или роздал бедным во время своего посвящения во епископа15. И бедные любили его: они сопровождали его на улице и окружали в церкви. Вдовы, девственницы и сироты бежали к нему, как к отцу, находя у него и покров и утешение. Кроме этих бедняков предметом особых забот св. Амвросия были пленные: на их выкуп он не жалел денег, и когда не ставало последних, он продавал церковные сосуды с тем, чтобы на вырученное таким образом серебро выкупить пленников16.
С утра и до ночи епископ не принадлежал себе; его двери были открыты для всякаго приходящаго, – всякий входил в его дом свободно, без всяких докладов17. Одни шли к нему за советом, другие за милостыней, третьи – с целию облегчить свою душу или излить пред ним свою скорбь. Лишь изредка Амвросий удалялся из города в одну близ лежащую деревню с тем, чтобы предаться там размышлению. Затем он снова появлялся в городе, и снова начиналась та же жизнь, то же служение ближним. До чего св. Амвросий любил людей, можно заключать по тому, как он относился к кающимся. По свидетельству Павлина, он радовался с радующимися и плакал сь плачущими; когда же кто либо исповедал свои грехи, чтобы получить их разрешение, то он плакал так, что заставлял плакать и самого грешника, и тогда казалось, что епископ согрешил вместе с грешником18.
Снисходительный к людям, св. отец однако не был снисходителен к людским порокам. А тогдашнее миланское общество не отличалось особыми добродетелями, как это можно видеть из книги св. Амвросия «De Nabuthe jezraelita“. Св. Амвросий смело возвышал свой голос против всех пороков того времени. Особенно же нападал он на угнетение бедных богатыми. Но и все вообще сознательные грехи не оставлялись ревностным епископом без обличения. В этом отношении он не делал различия между бедным и богатым, простолюдином и царем. «Мы епископы, – писал он Валентиниану, – не можем остаться равнодушными, если ты согласишься на требования язычников (вернуть им их права и преимущества); ты, как император, всегда имеешь власть войти в церковь, но когда войдешь, то или не найдешь в ней епископа, или встретишь вместо него строгаго обличителя“19. Еще строже Амвросий отнесся к Феодосию Великому, когда тот после ужасной резни в Фессалонике, где, по его приказанию, было перебито не менее 7.000 человек, явился было в храм: он совсем не допустил его в церковь, предложив ему принести публичное покаяние во грехе. Император подчинился. В течение 8 месяцев он не присутствовал при богослужении в церкви, пребывая вместе с кающимися, и уже потом, после публичнаго покаяния, принят был епископом в церковное общение. Сильное впечатление на кающихся и, вообще, на слушателей производил необыкновенный ораторский талант св. Амвросия, неопустительно проповедывавшаго каждое воскресение, и иногда и два раза в день. Передавали, напр., что, когда он произносил свои проповеди о девстве, то многие мужья и жены боялись пускать друг друга, а родители – детей в церковь, чтобы они, увлекшись проповедью св. отца, монашество не предпочли супружеству. По крайней мере, сам святой отец свидетельствует о том, что многие, убежденные его словом, приезжали к нему издалека затем, чтобы из его рук принять монашеское покрывало. «Вот приходят для принятия посвящения девы из Плаценции, приходят из Бононии, приходят из Мавритании, – (приходят для того), чтобы здесь принять покрывало. Вы видите великое дело. Здесь я действую, а в другом месте убеждаю»20 . Хотя, конечно, действенности его проповеди на слушателей нельзя объяснять исключительно его ораторским талантом: голос его был слаб и потому он говорил тихо; было что то другое, что заставляло церковь замирать во время его речи и ловить каждое его слово: это была его пастырская душепопечительность.
Та же душепопечительность побудила св. Амвросия обратить особое внимание на воспитание духовных лиц, призванных к строению таин Божиих и духовному руководительству верующих. Нужно сказать, что миланское духовенство того времени так же далеко было от совершенства, как и его паства; и среди них господствовали те же пороки и те же привычки, которыми отличались миряне. Так, среди миланских клириков сильно развита была страсть к роскоши, пиршествованиям, честолюбию и особенно к деньгам; под теми или другими предлогами клирики часто навещали богатых вдов и старых дев, убеждая их доверить им свое состояние, сделав их своими душеприказчиками. Располагая большими средствами, клирики вели широкую и открытую жизнь, проводя свободное время в пиршествах или у себя, или чаще у мирян21. Нередко они (конечно, способные из них) принимали на себя ведение судебных (гражданских и даже уголовных) процессов22. Такого рода жизнь не могла не сопровождаться и другими пороками, например: клирики, пользуясь своим правом входить в дома мирян23, соблазняли там жен или же обращали в своих наложниц девиц, особенно из низшаго класса, выдавая их в то же время за сестер-агапеток.
Св. Амвросий понял, что исправление паствы нужно начать с исправления пастырей. Вь этих видах он и решил основать у себя в доме нечто в роде пастырской школы24. Епископский дом св. Амвросия был расположен в тихой и уединенной местности, весьма удобной для размышлений. Здесь св. отец и устроил пресвитериум – место общаго пребывания, как клириков, так и готовившихся быть клириками. Все находившиеся здесь жили одною общею братскою жизнию; Амвросий являлся среди них не больше, как братом руководителем: все они вместе читали, вместе писали, вместе молились и постились; каждый из них предан был своему делу оставаясь свободным от забот о насущном хлебе. Весь пресвитериум делился, собственно, на два класса: старших и младших. Старшие, – более или менее просвещенные священники и диаконы – составляли епископский совет: они ведали делами епархии, заботились о замещении свободных священно и церковнослужительских мест и т. п. Младшие же (этот класс составляли не только взрослые клирики, но и малыя дети) готовились быть священнослужителями и под неносредственным наблюдением святого отца изучали Св. Писание. Как понимал св. Амвросий задачи этого воспитания, можно видеть из следующих слов его письма. «Ничто не может внушить нам столько силы и привязанности (multum adjumenti) к пастырскому служению, как необходимость быть подчиненным с ранней молодости строгому воздержанию и святости (normam integritatis); благодаря этому клирики, оставаясь жить среди мира, удаляются и воздерживаются от сношений и привычек мирских»25· Основанная св. Амвросием пастырская школа сделалась разсадником более или менее сведущих и преданных своему делу пастырей, примером для которых всегда служил сам епископ. Разсеявшись по северу Италии, питомцы Амвросиева пресвитериума не порывали связей с своим учителем; св. отец находился в постоянной переписке с своими бывшими учениками, постоянно поддерживая не только пресвитеров, но и диаконов своим любвеобильным и авторитетным словом. Не довольствуясь же теми беседами, которыя он вел с клириками, и теми письмами, которыми он обменивался с своими питомцами, св. Амвросий решил письменно изложить права и обязанности священнослужителей; с этою целию он и написал книгу «De officiis ministrorum“ (об обязанностях священнослужителей).
Церковно-литературная деятельность св. отца началась очень рано, почти одновременно можно сказать, с его поставлением во епископа, так как учительство святой отец почитал для епископа первейшей обязанностию26 , которую тот должен был исполнять даже в том случае, если бы не чувствовал себя достаточно к ней подготовленным. В своем предисловии к книге «De officiis ministrorum» он пишет об этом так: «Один только Истинный Учитель не учился тому, чему Он учил других, люди же предварительно сами учатся тому, чему научают других, и от Него (Христа) узнают (accipiunt) то, что передают (затем) другим. Впрочем, со мной этого не случилось, так какь я, будучи взят на священство непосредственно от трибунала и магистратуры (de tribunalibus atque administrationis infulis), стал учить вас тому, чему и сам еще не научился. Таким образом и вышло, что я начал учить (других) прежде, чем научился (сам)“27.
Правда, необходимое знакомство с истинами христианской веры св. Амвросий, нужно полагать, получил еще в детстве при посредстве священника Симплиция, часто навещавшаго дом его матери. Симплиций был римским катехизатором, человеком необычайнаго дара слова, умевшим ясно, живо и интересно изложить то или другое учение. Узнав св. Амвросия поближе, он полюбил его как сына, и постарался воспитать в нем истиннаго христианина. И св. Амвросий питал к нему чувства самой искренней любви и привязанности, не переставая называть его отцом даже тогда, когда занимал епископскую кафедру. «Дружба, – писал он ему, – может многих соединять между собою, тогда как наша есть любовь единственная, как между отцом и сыном»28. Итак, вступая на епископскую кафедру, св. отец, конечно, был знаком с истинами христианской веры, однакоже не настолько, чтобы свободно мог выступить в качестве учителя и проповедника. Вот почему он, как только получил возможность29, тотчас же принялся пополнять свое богословское образование, потратив свое исключительное внимание на изучение и толкование Св. Писания.
На этом пути св. Амвросия встретилось препятствие, которое он однако благополучно обошел благодаря хорошему знанию греческаго языка. Дело в том, что экзегетическая и вообще богословская наука находились в то время на Западе в зачаточном состоянии, и потому отечественная богословская литература не могла удовлетворить тех требований, которыя должен был предъявить к ней новопоставленный епископ. Необходимость заставила его обратиться к богословской литературе Востока, а знание греческаго языка помогло ему обстоятельно изучить, если не всех, зато некоторых учителей Востока. По свидетельству блаженнаго Августина, св. отец из древних греческих писателей хорошо познакомился с творениями Оригена и Ипполита, а из современных ему – с сочинениями Дидима-слепца и Василия Великаго. Кроме того, он, как видно из его сочинений, изучил также сочинения Климента Александрийскаго, а также Филона30. Нужно полагать, что в этих занятиях св. Амвросием руководил его старый учитель – Симплициан (бывший после его смерти 4 апреля 397 г. преемником на епископской кафедре)31.
Изучив восточных отцов, св. Амвросий не пошел дальше их, а равным образом не создал на западе своей школы, ни даже литературнаго направления, несмотря на всю многочисленность своих сочинений. В этом случае ему недоставало самостоятельности и оригинальности. Может быть, это легко объясняется32 тем, обстоятельством, что он не был способен к спекулятивному мышлению; его ум был направлен на разрешение жизненно-практических вопросов, его дух больше интересовала область морали. В этом случае Амвросий остался римлянином, который не питал, вопреки грекам, особеннаго расположения к отвлеченному мышлению, сосредоточивая свое внимание почти исключительно на вопросах дня и дела. Этим, конечно, мы не хотим отрицать наличности среди творений святого отца и чисто спекулятивных произведений, но отмечаем только преобладающее тяготение этого писателя к вопросам морали.
Чисто практическими соображениями и исключительно моральными целями объясняется, как мы уже сказали выше, и появление того произведения св. отца, перевод котораго мы предлагаем.
Сочинение св. Амвросия «Об обязанностях священнослужителей“ является книгой правил и наставлений прежде всего для клириков, а потом вообще для мирян, – правил, иногда, может быть, заимствованных у других, но большею частью составляющих плод его собственных размышлений и основывающихся на данных личнаго пастырскаго опыта. По своим качествам эти сочинение святого отца стоит выше других его сочннений, и некоторыми считается самым лучшим из его произведений, создавшим св. Амвросию славу нравоучителя IV века33. И передают, что над этим сочииением Амвросий проработал 16 лет34 .
Сочинение это заслуживает внимание не только потому, что это первая, до некоторой степени, книга о пастырстве, но еще и, пожалуй, главным образом потому, что это первый опыт связнаго изложения христианскаго нравоучения, опыт, тем более ценный, что Амвросий не имел на этом пути предшественников, не имел и образцов35. Не смотря на заявление св. отца, что при написании книги «Об обязанностях священнослужителей» он избегал, всякой искуственности36, это была первая попытка систематически обнять всю жизнь христианина37, подвести всю жизнедеятельность его под определенные принципы. Другой вопрос, – насколько удачно справился Амвросий с поставленной им же самим задачей – дать стройную систему христианской морали, построив ее на незыблемых истинах христиансгва. Больше того. Мы готовы итти дальше и признать, что этот первый опыт оказался неудачным38, что он не сумел последовательно провести христианский принцип морали, а лишь слабо наметил его39, что он не сумел точно и ясно отграничить христианское от философско-языческаго, – что, впрочем, было так естественно в то время, когда люди с особым усердием стремились связать христианское учение о нравственности с языческим40, когда христианские учители получали свое образование в языческих школах, впитывая, т. о. в себя соки язычества, когда христианское богословие только что начало освобождаться от пеленок языческой философии, уже позднее опознанной в качестве ancilla theologiae, но и за всем тем сочинение «Об обязанностях священнослужителей» остается замечательной книгой, не утратившей своего значения даже до наших дней; по крайней мере, это сочинение святого отца до позднейшаго средневековья, до Фомы Аквината, который дал научную обработку христианской этике в тесной связи с Аристотелевской, было единственным и т. о. первым опытом представить христианскую мораль, в ея отдельносги от вероучения41. Вот почему книга эта стала пользоваться большим уважением уже вскоре после своего появления в свет. Августин и другие выдающиеся мужи церкви говорят об этом сочинении св. Амвросия с высоким уважением и настойчиво рекомендуют христианам его чтение42. Каким почетом пользовалась эта книга в средние века, можно судить по значительному количеству ея списков, сохраняющихся в различных библиотеках даже до сегодня43. Известно также, что во все время средневековья она служила делу воспитания молодых клириков44.
Но признавая за книгой неоспоримыя достоинства, мы всетаки не должны упускать из виду и ея недостатков. К последним прежде всего должно отнести ея несамосостоятельность. Книга св. Амвросия De officiis ministrorum написана no примеру и образцу Цицероновой книги De officiis, причем Амвросий заимствовал у языческаго философа не только план и способ доказательства, (примеры истории, – примеры священной истории 13. 3.), но подчас даже его собственныя выражения. Таким образом формальная зависимость Амвросия от Цицерона (в свою очередь подражавшаго не дошедшему до нас сочинению Панеция45 περί тоϋ καθήκοντος) ясна до очевидности, и разногласий по этому пункту не возникает; не возникает также разногласия и по тому вопросу, при написании своего труда de officiis ministrorum находился ли св. Амвросий в материальной зависимости от сочинения Цицерона De officiis, – на каковой вопрос дается положительный ответ. Зато при решении вопроса о том, насколько глубока была эта зависимость Амвросия от Цицерона, исчерпывалось ли содержание Амвросиевой морали Цицероновской, указан ли и проведен ли у Амвросия принцип христианской этики, мнения ученых расходятся. Здесь не место разбирать эти мнения и решать поставленный вопрос (этому мы надеемся посвятить особое изследование), и потому мы ограничимся тем, что наметим главныя категории, к которым можно свести мнения ученых. К первой – левой – нужно отнести те, которыя утверждают безусловную зависимость Амвросиевой морали от морали Цицерона, – таково, напр., мнение Эвальда46, ко второй – правой – те, которыя отстаивают независимость Амвросия от Цицерона. Здесь следует упомянуть, напр., М. Förtschius’a47, Rеeb’a, Hasler’a48, Leitmeier’a49 и др.; наконед, к третьей, – занимающей средину между первой и второй, мнения тех ученых, которые полагают, что Амвросий стоял в зависимости от Цицерона, но далеко не безусловной; таковы Förster и Schmidt. С своей стороны, мы полагаем, что Амвросий в своем сочинении De officiis ministrorum наметил, хотя и не совсем ясно, принцип именно христианской морали, резко отграничивающий ее от языческой.
Переходим теперь к вопросу о цели написания этого сочинения. Мы уже не раз упоминали, что оно написано к клирикам. Однако некоторые ученые не соглашаются с этим. Так, Schmidt пишет в своей диссертации: «Мауриновцы, а вместе с ними и Крабингер прибавляют (к de officiis) генетив ministrorum, что вряд ли может быть оправдано содержанием самого произведения.“50 Эта тирада производить несколько странное впечатление. В то время, как другие ученые, напр. Förster51 и Reeb52, основываясь на содержании разсматриваемаго нами сочинения (в самом деле, стоит только перечитать §§ 150, 175, 183, 184, 185, 245 и 250 первой книги, 25, 119 и 155 – второй и 58 – третьей, чтобы прийти к убеждению в их правоте) утверждают, что это сочинение написано прежде всего к клирикам. Schmidt говорит, что прибавка слова ministrorum не оправдывается содержанием произведения, хотя сам же дальше пишет: «этой цели, быть руководством для молодых клириков, сочинение служило во всей средневековой церкви.“53 Что касается генетива ministrorum, то он, согласно уверению Миня54, находится во всех древнейших рукописях; его удержал в своем издании и Krabinger.
Сочинение Амвросия De officiis ministrorum не появилось в свет неожиданно: оно, как можно заметить (audistis hodie lectum, sicut audisti hodie legi, dum legimus hodie evangelium), составилось (как и большинство произведений св. отца) из проповедей, которыя он произносил или в церкви, или в своем пресвитериуме.
Годом написания даннаго сочинения мауриновцы, а за ними и другие, напр., Reeb55 считают 391; однако в последнее время написание этой книги ученые стали относить к 386 году56; последнее имеет за собой больше оснований.
Нам остается теперь сказать о нашем переводе. Наш русский перевод сочинения св. Амвросия de officiis ministrorum не является чем то безусловно новым у нас. В первый раз перевод этого сочинения был издан по благословению Св. Синода в Киеве в 1823 году: это был собственно не русский, а славянский перевод. Книга эта разошлась, и теперь составляет библиографическую редкость. В 1865 г. с разрешения Св. Синода Московская Синодальная типография издала новый перевод сочинения об обязанностях; перевод напечатан славянским шрифтом, изложен же он полурусским полуславянским языком; для настоящаго времени он значительно устарел, и потому пользование им весьма затруднительно. Впрочем, главный недостаток его не в этом, а в том, что переводчик слишком легко отнесся к своей задаче, оставив без перевода все мало мальски затруднительныя для перевода фразы и предложения, а иногда и целые параграфы57. Иногда переводчик вместо того, чтобы передавать сделанный св. отцом перифраз священнаго текста, обращается прямо к священному тексту и выписывает оттуда больше того, что есть у автора58. Эти обстоятельства, если и не лишают до некоторой степени значения упомянутаго перевода, как назидательной книги, зато решительно отрицают за ним всякое научное достоинство.
Кроме полных переводов в разное время различными лицами предпринимались попытки дать перевод отдельных частей книги св. Амвросия «Об обязанностях», именно тех, которыя не утратили своего значения и для настоящаго времени. Таков перевод, помещенный в журнале «Воскресное Чтение“ – годы IX, XIV и XV – и представляющий по местам дословную передачу, а по местам только сокращение тех или других глав книги59.
Довольно точный и хороший перевод книги Амвросия начала было печатать в 1839 г. редакция «Христианскаго Чтения“, но, к сожалению, она дала всего только 16 глав первой книги60.
Гораздо позже, в 1805 г., начал печататься перевод De officiis ministrorum в журнале «Руководство для сельских пастырей“61, сделанный Д-дом П-ским; перевод снабжен небольшим предисловием и заключением; хотя собственно это не был перевод в точном смысле, а скорее перифраз, в сокращении передающий мысли св. отца, и то не все, а только имеющия значение и до настоящаго времени и для теперешних пастырей; впрочем здесь попадаются иногда целыя страницы дословнаго перевода; в подстрочнике, и иногда и в тексте, напечатаны примечания, частию представляющия переводы примечаний, помещенных и у Миня, а частию составленных самим переводчиком.
Перевод, помещенный в журнале «Руководство для сельских пастырей“, имель в виду переработать автор книги «О должностях священнослужителей церкви Христовой (Из творения св. Амвросия Епископа Медиоланскаго: de officiis ministrorum)“. Издание Петра Поспелова. Киев, 1875. (Книга эта теперь распродана). Сравнивая однако ближе этот перевод с вышеупомянутым переводом в журнале «Руков. для сельских пастырей“, нельзя не заметить, что по существу он мало отличается от него; новым в нем является то, что в нем больше отведено места суждениям, трактующим о приложении тех или других данных Амвросиевой книги к настоящему времени, что перевод снабжен довольно обширным предисловием, имеющим до некоторой степени и научный интерес, но в общем несамостоятельным, хотя автор и скрывает те источники и пособия, которыми он пользовался, и часто приводит глухия и даже неверныя цитаты, – наконец, то, что автор довольно удачно систематизировал перевод, разделив его на шесть глав (впрочем и тут он повторяет г. Д-да П-скаго).
Издание Миня далеко не отличается точностию даже в цитации священнаго текста. Вот несколько примеров.
1) В I, 80 вместо Исх. XXVIII, 42–43 указано XVIII, 42–43. У Крабингера правильно.
2) В II, 98 цитата Исх. XXIV, 13 отнесена туда, где должно стоять XXXIII, II, и наоборот. У Крабингера верно.
3) В III, 13 указана цитата 1 Кор. X, 22, тогда как следовало бы указать X, 22–23. Правда 22 и 23 стихам греческой и русской библии в Вульгате соответствуют 23 и 24, но и тогда указание на один только 22 стих нельзя признать правильным. Крабингер здесь следует Миню.
4) В III, 89 вместо Мф. XIV, 4 указано Мрк, XIV, 4. У Крабингера правильно.
5) В I, 37 вместо Мф. XIX, 20–21 указано Мф. XX, 21. Крабингер цитует правильно.
Наш перевод, сделан с того текста этого сочинения, который приведен у Миня – Patrol. Cursus compl. s. lat. tom. III. p. 25–187. Правда, текст этот далеко нельзя признать лучшим62, особенно после того, как появилось издание Крабингера – S. Ambrosii episcopi mediolanensis de officiis ministrorum libri III cum Paulini libello De vita s. Ambrosii. Ad codicum mss. editionumque praecipuarum fidem recognovit,et adnotaliorie critica illustravit Jo. Georgius Krabinger, Tubingae, MDCCCLVII, употребляемое западными учеными преимущественно пред изданием Миня (ср., напр., Schmidt, Ор. с. прим. на стр. 6), – однако этот текст мы предпочли тексту Krabinger’a; в этом случае мы руководились тем соображением, что всякому, желающему иметь под руками латинский текст De officiis ministrorum скорее удастся достать Миня, чем Крабингера. Но держась текста Миня, мы все-таки сочли для себя обязательным отметить под строкой разночтения по Миню и Крабингеру. Мы стремились также достать и более поздния издания сочинений св. Амвросия, но Баллериновскаго издания – S. Ambrosii Mediol. episcopi opera omnia ad Mediol. codices pressius exacta curante P. Angelo Ballerini, Mediol. 1875 сл., – нам совсем не уда-лось достать в Петербурге63, – о чем, впрочем, жалеть особенно не приходится, если положиться на отзыв об этом издании проф. Ihm’a, приведенный у патролога Барденхевера64; венскаго же издания, Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinorum editum consilio et impensis academiae litterarum Caesareae vindobonensis – в настоящее время самаго лучшаго, доселе вышло всего лишь четыре выпуска, среди которых сочинения de officiis ministrorum не имеется.
Дабы облегчить работу сличения De officiis ministrorum Амвросия с De officiis Цицерона для тех, кто желал бы поближе ознакомпться с тем и другим, в своем переводе мы предлагаем под строкою параллельныя места из de ofticiis и других сочинений Цицерона. Такия параллельныя места указаны под строкой и у Миня, но там они не всегда точны и не всегда полны. Паральлельныя места из De officiis Цицерона мы цитуем по Берлинскому изданию Haupt’a – Sammlung griechischen und lateinischer Schriftsteller mit deutschen Anmerkungen herajusgegeben von M. Haupt und H. Sauppe M. Tullii Ciceronis De officiis ad Marcum filium libri tres. Erklart von Otto Heine… Fűnfte verbesserte Auflage. Berlin, 1878, – параллельныя же места из других сочинений Цицерона – по изданию societatis Bipontinaë M. Tullii Ciceronis opera ad optimas editiones collata Biponti CPPCCLXXX. vol. 1–13.
Существенным недостатком почти всех переводов святоотеческих произведений является, по нашему мнению, то обстоятельство, что, передавая точно собственныя слова того или другого отца или учителя церкви, переводы эти не дают точнаго перевода священнаго текста, приводимаго в данном произведении, а прямо выписывают его из славянской или русской библии. Между тем такое отношение к священному тексту совершенно не научно. Дело в следующем. Из имеющихся у нас двух текстов славянскаго (­греческаго LXX) и русскаго (­еврейскаго) более точным считается текст русский, воспроизводящiй еврейский текст в мазоретской редакции. Однако нельзя сказать, чтобы это мнение было достаточно обоснованным. Постараемся объясниться.
Евреи после плена и даже еще во время плена Вавилонскаго понемногу начали забывать свой родной язык, и чтение Библии для них стало затруднительным. Особенно это следует сказать о тех евреях, которые жили вне Палестины65. Но и современные Ездре евреи, переселившиеся из Вавилона, забыли свой родной язык настолько, что без пояснений со стороны священников, левитов и книжников не могли понимать читаемаго им священнаго писания: «И читали из книги, из Закона Божия, внятно, и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное (Неем. VIII, 8)“. Еврейский язык начал вытесняться арамейским, впоследствии, ко времени появления христианства, сделавшимся разговорным языком евреев; собственно еврейский язык понемногу начал становиться мёртвым. Вместе с тем мало-по-малу начал изменяться и еврейский алфавит; во время плена вавилонскаго и затем некоторое время после него евреи употребляли древнееврейский, финикийский алфавит; позже его заменил так называемый арамейско-египетский, сохранявший еще следы финикийскаго; наконец, в последнем веке до Рождества Христова начинает входить в употребление арамеизированный алфавит, а вместе с ним теперешний квадратный шрифт, не установившийся сразу, а претерпевавший различныя видоизменения в течение, по крайней мере, десяти последующих векове66.
Мало того. Древнееврейский текст писался без словоразделений и знаков препинания; теперь же, когда древнееврейский язык перестал быть разговорным, понадобилось и то и другое. Древнееврейское письмо не знало также гласных букв, – последния подразумевались, писались же одне только согласныя; однако такое подразумевание гласных звуков при все большем забвении языка становилось делом весьма затруднительным; явилась настоятельная нужда закрепить при посредстве особых знаков известныя гласныя в тех или других словах; этот процесс закрепления или пунктуации начался во времена еще христианския, завершился же значительно позже после Рождества Христова; что касается теперешней, т. н. мазоретской пунктуации, то время появления ея одни ученые относят к IV-IX вв.67 , а другие – к VI в. по Р. X.68.
Все указанныя обстоятельства не могли не способствовать в той или иной мере появлению всякаго рода недоразумений и ошибок как при списывании, так и при толковании священнаго текста69.
Но ошибки и недоразумения, возникшия при указанных обстоятельствах, не были намеренными: это, так сказать, грехи неведения. К сожалению, некоторые еврейские переписчики и корректоры иногда допускали и намеренное искажение библейскаго текста. Дело в том, что после плена Вавилонскаго среди евреев особенно заметно стало сказываться стремление очистить себя от всех наслоений и примесей языческаго характера и обособиться в народ святой, резко отграниченный от народов языческих, – отсюда особое усердие евреев к изучению и соблюдению закона Божия. Развившияся в этом духе религиозныя представления евреев породили довольно своеобразныя религиозныя понятия, под которыя евреи не стеснялись подгонять и самую Библию, исправляя или, вернее, искажая ея текст. Несколько примеров этого рода искажений приведено у проф. Корсунскаго в его книге: «Перевод LXX“. Вот некоторые из них.
Исходя из понятия о Боге, как высочайшем существе, еврейские книжники старались изгнать из Библии все те места, в которых говорится о хуле на Иегову или вообще о том, что не соответствует высокому понятию о Нем. Так, напр., в псалме X, 3 «мы застаем», – выражаясь словами профессора A. А. Олесницкаго, – «переписчиков или корректоров на самой работе подскабливания текста и внесения в него своих поправок». Именно, здесь в теперешнем мазоретском тексте читаем слова, которыя буквально, в русском переводе, звучат так: «грабитель благословляет, хулит Иегову“. Само собой понятно, что два таких глагола, рядом стоящие и взаимно себя исключающие по значению, не могли стоять в первоначальном тексте. Перевод LXX и возстановляет этот первоначальный текст, передавая разсматриваемое место так: «грабитель (бывает) благословляем (вь народе), хотя он и хулить Иегову“70. Почитая себя народом святым, корректоры (соферимы) постарались устранить из Ветхаго Завета те места, которыя противоречили этому понятию о народе еврейском. Так выражение Исх. XXXIII, 3: «я не буду ходить среди тебя“, не благоприятствующее народу Иудейскому, книжники и таргумисты обратили в благоприятствующее: «не удалю святости Моей из среды тебя“. Перевод LXX и здесь сохранил первоначальное чтение. Изменили книжники в благоприятныя и места 2 Цар. (Сам.) II, 1; 3 (1) Цар. XII, 16 и 2 Пар. X, 16, где евреи представляются идолопоклонниками, при чем LXX и здесь служать к возстановлению первоначальнаго чтения“71.
Конец всем подобнаго рода упражнениям положила мазоретская пунктуация, но она, как мы видели, относится к довольно позднему времени. Где же найти неискаженный текст Библии? Ответить на этот вопрос, мы были бы не в состоянии, если бы не имели греческаго перевода LXX, появившагося в Александрии в период между 285–221 г.г. до Р. Хр. Спешим оговориться, что и греческий перевод LXX можно назвать неповрежденным не категорически, а условно72.
Перевод LXX своим происхождением обязан указанному выше обстоятельству, именно забвению евреями своего родного языка, что было особенно естественно среди евреев Александрии и вообще восточной части средиземнаго бассейна, где греческий язык становился господствующим. Так называемый перевод LXX не был единственным греческим переводом, а был одним из многих, правда, пользовавшимся среди последних особым уважением73.
Значение для церкви перевода LXX митрополит московский Филарет определяет так: в переводе LXX «можно видеть зеркало текста еврейскаго, каков он был за 200 и более лет до Рождества Христова, исключая те места, в которых видны признаки изменения, происшедшаго от разных причин в последствии времени“74. Проф. Ив. Корсунский с своей стороны утверждает, что перевод LXX «должен иметь большое, даже можно сказать, первенствующее значение для истории самаго подлиннаго еврейскаго, так называемаго, мазоретскаго текста ветхозаветной Библии, имеющагося ныне во всеобщем употреблении, и своею (правда, весьма древнею) редакциею обязаннаго несомненно раввинам III-IX веков христианскаго летосчисления“75. Подтверждением правильности такого взгляда на взаимоотношение мазоретскаго текста и текста LXX может служить то обстоятельство, что самаританское пятокнижие, происхождение котораго относят, обычно к IV в. до P. X. (написано оно алфавитом, весьма близким к древнееврейскому или финикийскому), «в отношении к пониманию еврейскаго подлинника в большинстве случаев приближается к переводу LXX“76.
Перевод LXX вскоре после своего появления вошел в употребление, и притом не только домашнее, но и синагогальное, сначала среди александрийских, а потом и палестинских евреев77. Уважение, какое питала к этому переводу церковь иудейская, перешло и в церковь христианскую; отцы церкви, незнакомые по большей части с еврейским языком, пользовались, обычно, греческим переводом LXX; уважение к этому переводу в первые века христианства было так велико, что создалось мнение о его боговдохновенном достоинстве, – мнение, котораго держался и блаж. Августин78.
Гораздо позже греческаго, уже во времена христианства начали появляться переводы Ветхаго Завета и на латинский язык. Сначала (во II в.) такой перевод появился в Африке, а потом стали появляться переводы и в Италии. Последние не были вариантами одного и тогоже перевода, а были совершенно самостоятельными произведениями. Среди этих переводов особым уважением пользовался один, который Иероним обозначает, как vetus editio, translatio vetus и т. п., а Августин, как Itala, и который был сделан, без сомнения, не с еврейскаго, а с греческаго текста79.
По всей вероятности этим переводом пользовался и св. Амвросий, хотя в случае разногласия его с текстом LXX, он отдавал предпочтение последнему; впрочем иногда (сравнительно редко) его текст ближе стоит к тексту Вульгаты, в основе которой лежит перевод Itala, чем к греческому LXX.
Если теперь, после сказаннаго, мы согласимся признать за переводом LXX относительное превосходство пред еврейско-мазоретским, если, с другой стороны, примем во внимание, что древнейшия рукописи перевода LXX восходят к IV веку, тогда как самыя древния рукописи еврейско-мазоретскаго текста к V веку христианства80, – тогда для нас станет понятным, как важно дать точный перевод священнаго текста того или другого отца церкви первых четырех веков.
Исходя из признания преимущественнаго значения текста LXX пред текстом еврейским, мы и дали в своем переводе сочинения св. Амвросия De officiis ministrorum, как нам кажется, точный перевод священнаго текста медиоланскаго епископа, а под строкой указали его отношение к тексту LXX, с одной стороны, и к Вульгате, с другой. Мы почти нигде не касаемся еврейскаго (а равно и русскаго) текста исключительно потому, что мазоретская пунктуация относится ко времени, слишком позднему, и потому, по нашему мнению, нет необходимости считаться с еврейским текстом там, где священный текст Амвросия сравнивается с текстом LXX и Вульгаты.
Считаем нужным упомянуть, что текст перевода LXX приводится нами по изданию Jager’a Ή παλαιά διαθήκη κατά τόυς έβδομήκοντα. Vetus Testamentum graecum juxta septuaginta interpretes, ex auctoritate Sixti quinti Pontificis Maximi editum juxta exemplar originale vaticanum, nunc denuo recognitum, accuratissime expressum, ad normam vulgatae versiculis distinctum cum latina translatione, animadversionibus, et complementis ex aliis manuscriptis cura et studio S. N. Jager II. 1–2. Parisiis, MDCCCLV. Новый же Завет по синодальному изданию греческой церкви. Ή καινή διαθήκη. Ἐγκρίσει τής ίερας συνόδου τής εκκληαίας τής έλλάοος έκοίοοται υπό Κωνστ. Παρασκευοποΰλου. Ἐν θήναις, 1894. Текст Вульгаты мы приводили по парижскому изданию, 1785 г. Bibliorum sacrorum vulgatae versionis editio. Tt. 1–2. Jussu christianissimi regis ad institutionem serenissimi Delphini, Parisiis, M. DCC LXXXV.
Что касается русскаго и славянскаго текста Библии, то мы пользовались, обычно, синодальным изданием, в редких случаях обращаясь к русскому переводу Новаго Завета, сделанному К. П. Победоносцевым (СПБ. 1907 г.).
Переводчик.
С.-Петербург. 20 августа, 1907 г

* * *

2Так, напр., определяют год рождения св. отца – Fessler, Institutiones Patrologiae, Oeniponte, MDCCCL, 661–662, Förster, Ambrosius, Bischof von Mailand, 1884, S. 19; Sehmidt, Ambrosius, seio Werk de oificiis libri III nnd die Stoa. Augsburg, 1897, s. 5; Alzog указывает (Grundriss der Patrologie, Freiburg in Breisgtu, 1888, S. 370) время рождения между 335–340 г.г. наконец Baunard (Geschichte des heiligen Ambrosius… iibersetzt von Iogann Bitte, Freiburg im Breisgan, 1873. S. 4), Nirschl (Lehrbuch der Patrologie und Patristik, Mainz, 1881, t. II, s. 368), Kellner (der beilige Ambrosius, Bischof, von Mailand, ais Erklaler des alten Testam entes, Regensburg, 1893, s. 8). Другие относят рождение св. Амвросия к 340 г.
3Vita s. Ambrosii mediolanensis episkopi a Раulиnо conscripta, c. I (no изданию Krabinger’a); ea, quae a probatissimis viris, qui illi ante me adstiterunt, et maxime a sorore ipsius venerabili Marcellina didici, vel quae ipse vidi, cum illi adstarem, vel quae ab iis cognovi, qui etc… quam ob rem obsecrovos omnes…
4Ср. Baunard, ор. с., 21–22; ср. Paul. Vita, 5.
5Paul. Vita, с. 6.
6Paul. Vita, с. 7.
7Paul. Vita, с. 8.
8Sollicite enim carebat perfidiam arianorum, замечает его биограф Павлин, – c. 9.
9Paul. Vita, c. 8.
10Язычники предлагали Грациану титул Pontifex’a maximus’a; когда же он отказался, то оскорбленный сенат постановил: si princeps non vult appellari Pontifex Maximus, admodum brovi Maximus Pontifex fiet.
11Paul. Vita, c. 13.
12Paul. Vita, c. 19.
13Paulin Vita, c. 38.
14Expositio in Psalmum CXVIII, sermo VIII, 48.
15Paulin Vita, c. 38.
16De off. II, 28, 143.
17Ang. Confes. VI, 3.
18Paulin Vita, c. 39.
19Epist. XVII, 12.
20De vi ginibus. I, X, 57.
21De off. I, 20, 85 и сл.
22Ср. De off. III, 9, 59.
23Ibidem, I, 20, 87.
24Поспелов. О должностях священнослужителей церкви Христовой, XV-XVII.
25Epist. LXIII, 66.
26De officiis ministrorum, I, 1, 2.
27Ibidem, I, 1, 3–4.
28Epist. Ambros. XXXVII, 2.
29Ambr. De off. I, 1, 4.
30Ср. Otto Bardenhewer. Patroiogio. Freibnrg im Breisgau, 1894, S. 401. Schanz. M. Geschichte der römischen Litteratur, Fierter Teil, München 1904, s. 331; Ad. Ebert. Geschichte der christlich-lateinischen bitteratur… T. I, Leipzig, 1874, s. 137 и Real-Encyklopäa von Herzog-Hauck, T. I, Leipzig, 1896, s. 445.
31Ebert, Geschichte… 9. 137; Nirschl, Op. C. 2, 369 и др.
32Schanz, op. c., s. 331.
33Baunard Op. c., s. 383. Также смотрит на это сочинение св. Амвросия аббать Белльгард, переводчик книги «De officiis ministrorum» на французский язык: (Ambroiso de Milau. Son temps et sa vие. Par Ed. Thouvenot, Toulouse, 1896, p. 114).
34Ed. Thouvenot. Op. c., P. 113. Впрочем эту цифру нельзя признать верной, не уменьшив ее, по крайней мере на половину.
35Ср. Förster, op. c., s. 178.
36De officiis ministrorum, I, 25, 116.
37Ср. Schmidt, Op. c. s. 13.
38Ср. Schmidt, Ор. с., s. 14.
39Förster, Ор. с., s. 184.
40Ср. Dr. Neanders Uorlesungen űber Geschichte der christlicnen Ethik. Herausgegeben von dr. David Erdmann. Berlin, 1864 s. 228.
41Reeb Iacob. Uber die Grundlagen des Sittlichen nach Cicero und Ambrosius. Uergleichung ihrer Schriften de officiis. Zweibrűcken, 1876, S. 13.
42См. y Крабингера. S Ambrosii Episcopi Mediolanensis de ofticjis ministrorum bibri III cum Paulini libello de vita S. Ambrosii. Ad codicum mss. editionumque praecipuarum fidem recognovit et adnotatione critica illustravit Georgius Krabinger. Praefatio, p. III August. Epist. 82, § 21, Tom. II. р 198 ed. Maur. Здесь же Cassiodor Institut. divinaram lectionum Lib. I, сар. 16. Utiles sunt ad instructionem ecclesiasticae disciplinae sancti Ambrosii de officiis melliflui libri tres. Cp. также Rceb, op. c, S. 13.
43Krabinger, p. IV.
44Schmidt. Ambrosius, sein Werk de officiis libri III und die Stoa, S. 13.
45Панеций Родосский был ученик стоика Диогена и ближайший друг Сципиона Африкана младшаго, в доме котораго в Риме он провел много лет; только по смерти последняго (в 129 г. до Р.Хр.) он возвратился в Афины, где в последние годы своей жизни был главою стоической школы.
46Der Einfluss der stoisch-ciceronianischen moral auf die Darstellung der Ethik bei Ambrosius. Dr. Paul Ewald. Leipzig, 1887.
47M. Förtschias. Divi Ambrosii episcopi mediolanensis De officiis libri tres… Commentatio in officia Ambrosii. Stutgardiae, 1697.
48Hasler. Ueber das Uerhältniss der heidnischen und Christlichen Ethik auf Grund einer Vegleichung etc. München, 1866.
49Dom. Leitmeier. Apologie der christlichen Moral. Darstellung des Verhaltnissee der heidnischen nnd christlichen Ethik zunachst nach einer Vergleichung des ciceronianiseben Beches «De officiis“ und dem gleichnamigen des hl. Ambrosius. Augsburg, 1866.
50Schmidt, op. c., s. 11.
51Förster, op. c., s. 176.
52Reeb, op. c., ss. 15–16.
53Op. c., s. 13.
54Patrol. cursus completus, ser. lat. t. XVI, p.17–18 in tres libros de officiis admonitio и затем 23, прим. a.
55Op. c., s. 15.
56Ihm, studia Ambrosiana in den Iahrbuchern f. class. Philol. von, Fleckeisen. 17 suppl. B. 1890; Schmidt op. e. 12; Schanz. op. c., 310.
57Так остался без перевода 26 § VИИИ главы 1-й книги.
58Ср., напр., II, 8, 44; II, 16, 83; II, XXIX, 148 и др.
59IX, стр. 261–262, 295; XIV, 219, 385–387; XV, 277–280.
601839 г. ч. I, стр. 19–41, 271–282; ч. II, 3–21.
61Руков. для сельск. паст. за 1865 г. №№ 2, 3, 4, 8, 12, 19, 22, 23, 26, 31, 40 и 52.
62Baunard, Geschichte des hl. Ambrosius, S. 459.
63Этого издания не оказалось ни в православной, ни в католической духовных академиях, равном образом ни в библиотеке Академии Наук, ни, наконец, в Императорской Публичной Библиотеке.
64Plane Maurinorum studiis subnititur, quorum diligentiam et acumen in sua ipse editione assecutus non est. Bardenhever. Op. c., s. 410.
65Der heilige Ambrosius, Bischof von Mailand, ais Erklarer des Alten Testamentes. Ein Beitrag zur Geschichte der biblischen Exegese von Iohann Baptist Kellner, Regensburg, 1893, S. 27.
66Проф. Ив. Корсунский. Перевод LXX, его значение в истории греческаго языка и словесности. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1897, стр. 73–75.
67Проф. Ив. Корсунский, Ор. с. 75–76.
68Проф. Ив. Троицкий. Грамматика еврейскаго языка, СПБ., 1897, стр. 26.
69Проф. Ив. Корсунский, Ор. с., 76.
70Проф. Ив. Корсунский, Ор. с., 78–79.
71Проф. Корсунский, Ор. с., 80.
72Ср. Ibidem, 87–96.
73Kellner, op. c., s. 27.
74См. у проф. Ив. Корсунскаго, Ор. с. стр. 71.
75Ibidem, 71.
76Ibidem 74.
77Ibidem, 98.
78Kellner, Ор. с., 27–28.
79Ibidem, 28.
80Проф. Ив. Корсунский, Ор. с., 72.

Глава 1