Азбука веры Православная библиотека Библия с толкованиями Вера в близость «парусии», или Второго пришествия Господа в первохристианстве и у святого апостола Павла



свящ. Владимир Страхов

Вера в близость «парусии», или Второго пришествия Господа в первохристианстве и у святого апостола Павла

Вера в близость второго славного пришествия Господа или, на язык новозаветном, «парусии» была общераспространённой̆ в первохристианстве. О ней упоминается почти в каждой̆ книге Нового Завета. У синоптиков мы находим следующие свидетельства о существовании в первохристиансиве этой веры в близость парусии. Сюда относится прежде всего эсхатологическая беседа Господа (Мф. 24, Мр. 13, Лк. 21). Указав сначала на признаки, которые будут предшествовать разрушению Иерусалима, – именно: появление лжемессий – обольстителей (Мф. 24:4–5), наступление политических (войны, военные слухи – ст. 6) и общественных (голод, эпидемические болезни, землетрясения – ст. 7) бедствий, тяжелое внешнее и внутреннее положение апостолов и всех христиан (гонения со стороны языческих и иудейских властей – ст. 9 и паралл., взаимные предательства – ст. 10, появление лжепророков – ст. 11, оскудение любви в христианском обществе – ст. 12), а потом на признаки, которые будут предшествовать Его второму пришествию (знамения на небе, “туга“ на земле, знамение Сына Человеческого – стт. 27–32), Господь говорит о времени наступления парусии: «Тако и вы, егда видите сия вся (т.е. все вышеуказанные признаки, которые будут предшествовать разрушению Иерусалима и второму Его пришествию), видите, яко близ есть, при дверех. Аминь глаголю вам: не мимо идет род сей дóндеже вся сия будет» (стт. 33–34). Таким образом за разрушениями Иерусалима последует второе пришествие Господа. Хронологическая связь между этими двумя событиями у синоптиков устанавливается неодинаковая. С одной стороны связь эта представляется непосредственной (Мр. 13:24: «Но в те дни, после- скорби той…‘‘, Мф. 24, 29: «Абиe же – εὐθέως: тотчас, немедленно – по скорби дней тех...‘‘) и наступление второго пришествия ожидается еще при жизни современнаго поколения («не прейдет род сей» – Mф. 24:34; Мр. 13:30; Лк. 21:32). С другой стороны наступление второго пришествия отодвигается в неопределенное будущее. Так, евв. Матфей и Марк говорят, что второе пришествие Господа последует не прежде, как Евангелие проповедано будет всем народам (Мф. 24:14; Мр. 13:10), а ев. Лука между разрушением Иерусалима и вторым пришествием Господа полагает «времена язычников» (21,24), т. е. определенный Богом период времени, в течение которого войдёт в царство Христово полное число язычников (срв. Рим. 11:25). Указанная неясность и неопределённость в установлении синоптиками хронологической̆ связи между разрушением Иерусалима и вторым пришествием Господа зависит от того, что Господь, сообразно с пророческим характером Своей речи и вопросом учеников: «Когда это (т.е. разрушение Иерусалима) будет, и какой признак Твоего пришествия и кончины века» (Мф. 24, 3), соединявших по времени оба эти события, также соединил в Своей речи то, что относится к разрушению Иерусалима, с тем, что относится ко второму Его пришествию, так как первое служило образом второго. Поэтому трудно истолковать смысл отдельных выражений эсхатологической беседы Господа. Трудна она была и для понимания учеников. Если ап. Филипп неправильно понимал, кто такой Господь по Своему существу и по отношению к Богу Отцу (Иоан. 14, 8–10), если апостолы долго не могли отрешиться от общеиудейских чувственных представлений о царстве Мессии (Деян. 1:6), то становится вероятным предположения, что некоторые слова и выражения, заключающаяся в эсхатологической беседе Господа, – особенно Мр. 13:24; Мф. 24:29; Мф. 24:34 и паралл. – могли быть истолкованы учениками в смысле указаний на близость парусии. На близость парусии указывает также ответ Господа первосвященнику: «Отсел (ἀπ' ἄρτι) узрите Сына Человеческаго, седяща одесную силы н грядуща на облацех небесных “

(Мф.26:64). Непосредственный смысл слов Господа тот, что люди очень скоро увидят Его славу и величие, будут свидетелями Его славного второго пришествия на всемирный суд. Далее такие выражения Господа, как Мф. 10:23: «не успеете обойти городов Израилевич (речь к апостолам при посольстве их на проповедь), как прийдет Сын Человеческий», или Мф. 16:28 и паралл: Мр. 9:1 и Лк. 9:27: «Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят Сына Человеческаго, грядуща во царствии Своем» – также могли подать ученикам повод ожидать второе пришествие Господа в недалеком будущем. И хотя здесь идет речь не о втором славном пришествии Господа, а об открытии царства Христова, совершившемся через воскресение Христово (Мф. 28:18) и ниспослание Св. Духа на апостолов, однако не свободная от национальных иудейских предрассудков мысль учеников всегда могла по поводу указанных слов Господа спрашивать: «не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю? “(Деян. 1:6), за открытием коего непосредственно должен был следовать, по их ожиданиям, и конец мира. На существование в первохристианстве веры в близость парусим указывают, далее, распространившиеся среди первых христиан слова Господа о возлюбленном ученике, что «ученик тот не умрет “, самим Господом выраженные, впрочем, в гипотетической форме: «Аще хощу, да той пребывает, дóндеже прийду, что к тебе? “(Ин. 21, 22). Ев. Лука своей притче о минах, сходной̆ по её основной̆ мысли с притчей̆ о талантах, предпосылает замечание, что сказана она была Господом, когда «Он был близ Иерусалима, и они (=ученики) думали, что скоро (παραχρῆμα – немедленно, слав. – а̑́бїе) должно открыться царствие Божие “(Лк. 19:11), но потом начинает эту притчу словами: «Некоторый человек высокого рода отправлялся в дальнюю страну, чтобы получить себе царство и возвратиться “(ст.12). Так как для путешествия в далекую страну требуется и продолжительное время, то ясно, что указанной̆ притчей̆ Господь хочет рассеять заблуждение учеников, ожидавших скорого наступления Мессианского царства и непосредственно следовавшего за ним конца мира. Наконец, указание на внезапность второго пришествия и увещание к бдительности: «Cие же видите, яко аще бы видал дому владыка, в кую стражу тать приидет, бдел убо бы “(Мф. 24, 43; Лк. 12, 39; срв. 1Фесс.5,2. 4;Апок.3, 3; 16,15 и 2Петр. 3, 10), а также сравнение в этом же смысле дня второго пришествия с сетью («Внемлите же себе, да не... найдёт на вы внезапу день той: яко сеть бо приидет на вся живущая на лицы всея земли“ Лк. 21, 34.35) и молнией («Якоже бо молния исходит от восток и является до запад, тако будет пришествие – ἡ παρουσία – Сына Человеческаго“Мф. 24. 27; Лк. 17, 24) – все это могло быть при известных обстоятельствах истолковано учениками в смысле близости второго пришествия. И из евангелия мы действительно видим, что во времена Иисуса Христа вера в близость явления Мессии и непосредственно связанного с ним конца мира была общим достоянием всего иудейского народа. Горячие ожидания близкого пришествия Мессии проглядывают здесь на каждом шагу, несмотря на то, что

евангелисты говорят об этом только случайно, мимоходом, поскольку ожидания эти имели отношение к жизни Иисуса Христа. Мы видим отсюда, что всякое крупное событие, всякий намек на Мессию и Его время «заставлял трепетно биться сердца иудеев “и побуждал их ставить вопрос, «не наступил ли конец испытаний Израиля и не пришло ли время открытия мессианского царства “1. Так горячая и одушевленная проповедь Иоанна Крестителя вызывает в народ предположения, не Мессия ли он или, по крайней̆ мере, не Илия ли или не один ли из древних пророков, имеющих «явиться пред пришествием Мессии в качестве Его предвестников (Иоан.1, 19–21; Деян.13, 25)“. Самого Иисуса Христа, несмотря на несоответствие Его дел израильскому идеалу Мессии, многие из народа считали или за Сына Давидова (Мф. 12, 23; 20, 30–31; 21, 9; Мр. 10, 47. 48 и пр.) или за великого пророка, предтечу Мессии (Мр. 6, 15; Лук. 9, 8. 19). «Та же уверенность в близком наступлении мессианских времен выражается и в словах самарянки: «когда Мессия придет, то возвестит нам все “(Иоан. 4, 25), и в её предположении о Спасителе, не Он ли Христос (Иоан. 4, 29), и в намерении народа объявить Иисуса Христа царем (Иоан. 6, 15), и в торжественной̆ встрече устроенной̆ Ему иудеями при входе Его в Иерусалим и в словах эммаусских путников: «мы надеялись, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля“ (Лк. 24, 21) и т. д.2 Таким образом история евангельская ясно свидетельствует о существовании в первохристианстве веры в близость пришествия Господня для открытия Мессианского царства и суда над миром.

Эта же вера была присуща и церкви апостольской. Об этом мы имеем следующие свидетельства. Торжественные дни после воскресения, когда Господь являлся ученикам и говорил им о царствии Божием, ученики считали наиболее удобным моментом для открытия Мессианского царства. Вот почему они и спрашивали своего Учителя: «не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю? “(Деян. 1, 6). Вера в близость парусии красною нитью проходить через послания апостольские. Ап. Иаков призывает своих читателей̆ к долготерпению, потому что «приближается пришествие Господне (ὅτι ἡ παρουσία τοῦ κυρίου ἤγγικεν) и убеждает их не судить друг друга, ибо «вот, Судия стоить у дверей “(5, 7–9). Также и ап. Петр, призывая христиан к терпению в страданиях и бодрствованию в молитвах, говорить: «но близок уже всему конец“ (πάντων δὲ τὸ τέλους ἤγγικεν 1Петр. 4:7), потому что скоро должен начаться суд (4, 17. 18, срв. ст. 13), Господь «готовь уже ныне судить живых и мертвых “(4, 5).

Ожидание близкой парусии Господней сообщило своеобразный характер нравственном у учению (этике) св. ап. Павла. В виду «сокращенности “или «краткости времени “, оставшегося до пришествия Господня и конца этого мира, Апостол убеждает коринфских христиан прекратить все земные отношения: «Cиe же говорю, братие, ибо время сокращено есть. Поэтому и имеющие жен, – да будут как не имеющие; и плачущие да будут, как не плачущие; и радующиеся как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся, ибо приходит образ мира сего “(1Кор. 7, 29–31). С другой стороны такие выражения Апостола, как: «День приблизился “(Рим. 13, 12) или: «Господь близ “(Фил. 4. 5), могли быть истолкованы верующими, при общем сильном эсхатологическом возбуждении, как указания на близость второго пришествия Господня, хотя эти слова в устах ап. Павла обозначают духовное присутствие Христа в сердцах верующих, отмечают наличность в них благодатных даров Св. Духа. В послании к Евреям Апостол приглашает своих читателей к усилению своего подвига – и «толико паче, елико видите приближающийся день (судный)» (10, 25), и несколько ниже, призывая читателей к терпению, цитует из пр. Аввакума (2, 3): «Ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит “(10, 37). В следующих словах Апостола: «мы, кои живем, кои остаемся в пришествие Господа, не предварим почивших “(1Фесс. 4:15), «мы, кои живем, кои остаемся, будем восхищены вместе с ними, в облаках, в сретение Господу, – в воздух (восхищены будем)“3 (4, 17), «се, тайну возвещаю вам: не все мы умрем, но все изменимся – вдруг, во мгновение ока, при последней трубе “ (1Кор. 15:51–52) – возбужденное эсхатологическое настроение первых христиан могло находить для себя опору в предположении, что и сам Апостол надеялся дожить до второго пришествия. – Указания на существование в первохристианстве веры в близость второго пришествия Господа находим мы и в писаниях ап. и ев. Иоанна Богослова. И он ожидает скорого суда: «Грядет час (ἔρχεται ὥρα), воньже вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия...“ (Иоан. 5, 28; срв. 21, 23; 14, 3). И он считает близким «конец “мира: «Дети, восклицает он, последняя година есть, (ἐσχάτη ὥρα ἐστίν) “(1Иоан. 2, 18). Та же «самая мысль о грядущем всемирном Христовом суде, всегда готовом открыться во всей своей силе, является основною и господствующей мыслью книги Откровения Иоанна Богослова, так что ею начинаются и сопровождаются и оканчиваются все апокалипсические видения. «Се грядет (ἰδοὺ ἔρχεται) со облаки “, – так начинает говорить Тайнозритель тотчас после приветствия (1, 7). «Гряду тебе скоро “, – говорит Сам Господь Ангелу Ефесской церкви (2, 5). «Держите, дóндеже прииду (ἄχρι οὗ ἂν ἤξω) – говорит Фиатирским христианам (2, 25). «Се гряду скоро (ἔρχομαι ταχύ) держи, еже имаши, да никто же приимет венца твоего “ – сказано Ангелу Филадельфийской церкви (3, 11) «Се гряду скоро (ἰδοὺ ἔρχομαι ταχύ) “ – так в заключение повторяет несколько раз Господь Иисус (22, 7. 12. 20)4). Из Апокалипсиса же мы видим, что древние христиане даже молились об ускорении конца этого мира и о пришествии Христа: «И дух и невеста глаголют: прииди. И слышай да глаголет: прииди “(ст. 17). «Ей, гряду скоро: аминь“, – так говорить «свидетельствуяй сия “, т. е. Сам Господь, давший откровение ап. Иоанну, «Ей, гряди, Господи Иисусе, “ – отвечает сам Тайнозритель (ст. 20). Самая цель Откровения обозначена так: «Господь Бог святых пророков послал Ангела Своего показать рабам Своим то, чему надлежит быть вскоре (ἅ δεῖ γενέσθαι ἐν τάχει)“ (22, 6) и в самом начале книги: «Блажен чтый, и слышащий словеса пророчествия и соблюдающии писаная в нем: время бо близ (ὁ γὰρ καιρὸς ἐγγύς)“ (1, 3)

Эту же веру в близость парусии мы находим и в древне-христианской или доникейской церковной письменности: у муж ей апостольских, у христианских апологетов и представителей полемической литературы 2-го века и начинающейся научно-богословской письменности 3-го века.

Вся литература мужей апостольских носит ясно выраженный эсхатологический характер. Особенно напряженное ожидание скорого пришествия Христа отразилось в Διδαχὴ τῶν δώδεκα ἀποστόλων или в «Учении двенадцати Апостолов “, происхождение которого относится к самому концу первого века5). Здесь мы читаем: «Светильники ваши да не будут погашены и чресла ваши да не будут развязаны, но будьте готовы, ибо вы не знаете часа, в который придет Господь наш “(16, 1). – Из евхаристической молитвы, приведенной здесь, мы видим, что христиане молились о сокращении времени существования этого мира: «Да приидет благодать и да прейдет мир ceй. Осанна Сыну Давидову! Если кто свят, пусть приступит, а если нет, пусть покается. Маран – афа (Господь идет)! Аминь“(10. 6; срв. 1Кор. 16, 22; Апок. 22, 17. 20). В связи с этим напряженным ожиданием пришествия Христова автор Διδαχὴ более интересуется вопросом о будущих судьбах церкви, чем всеми другими вопросами христианской веры и морали. Точно также и Климент Римский в первом послании к Коринфянам6), составленном около 93--95 гг., старается оградить верующих от сомнения в близости пришествия Господня. «Не будем сомневаться, говорить он, и душа наша да не отчаявается о превосходных и славных дарах Его (Бога); да будет далеко от нас сказанное в Писании: несчастны двоедушные, колеблющиеся душою и говорящие: это мы слышали и во время отцов наших, и вот мы состарелись, но ничего такого с нами не случилось “(23, 2. 3). Этих слов в Свящ. Писании нет. Можно думать, что Климент перефразирует здесь слова апостолов Иакова (1, 8) и Петра (2посл. 3, 3–4). И вот, чтобы предохранить верующих от сомнения, св. Климент говорит, что как «древесный плод в короткое время достигает зрелости “, так «скоро и внезапно (ταχὺ καἰ ἐξαίφνης) совершится воля Господа по свидетельству самого Писания (срв. Ис. 14, 1; Авв. 2, 3; Мал. 3, 1; сн. Евр. 10, 37): скоро придет, и не замедлить, и внезапно придет в храм Свой Господь и Святый, Котораго вы ожидаете “(23, 4. 5).

Эту же проповедь о приближении конца мира находим мы в так называемом «втором послании Климента к Коринфянам “7) относящемся к 130 – 145 гг. Автор дает частые советы об отречении от мира и самой жизни и говорить, «что мирские (блага) надо почитать чужими и не желать их “(5, 6). Мотивом для такого отречения от мира служит мысль о его греховности и противоположности законов его жизни законам жизни мира духовного. Эта мысль о противоположности мира и Бога соединялась с ожиданиями скорого конца мира, о приближении которого часто напоминает автор. «Будем ежечасно (καθ΄ ὥραν) ожидать царства Божия в любви и праведности, потому что не знаем дня явления Божия “(12, 1). Но во всяком случае день суда пли день явления Божия (12, 1; 17, 4) ожидается автором послания в непосредственной близости (ἔρχεται ἤδη ἡ ἡμέρα τῆς κρίσεως 16, 3; срв. 17, 6). Также и в «Пастырь “Ерма8), составленном около 140 года, содержится проповедь о скорой кончине мира. «Покаяние праведных имеет конец “(Vis. 2, 2, 5), т. е. покаяние для христиан ограничено близостью пришествия Христова и скорым окончанием строения башни, означающей Церковь. Конец мира наступить тогда, когда окончится строение башни. Но, по словам Ерма, башня «скоро будет окончена (ταχὺ ἐποικοδομηθήσεται)“ (Vis. 3, 8, 9; срв. Sim. 9, 10, 2: «это дело – строение Церкви – скоро окончится“), хотя она не получит своего завершения до тех пор, пока не придет Господин башни и не испытает, из хороших ли камней она построена (Sim. 9 , 5, 2. 6. 7; срв. Sim. 5, 5, 3). До пришествия же «Господина башни“ осталось немного времени. Ерм уже видит, что Господин башни идет (Sim. 9 , 6, 1) и что башне уже немного недостает до окончания (λείπει τῷ πύργῳ ἔτι μικρὸν οἰκοδομηθῆναι Sim. 9, 9, 4). Ерм смущен упадком христианской жизни, причиной чего он считает охватившее всех сомнение в близости второго пришествия Господня, повлекшее за собою всеобщее увлечение мирскими соблазнами, и своею целью ставит устранить самую причину такого упадка и возвратить церковь к её угасающим эсхатологическим верованиям. – Все это роднит воззрения Ерма с монтанистическими. И монтанисты в лихорадочном ожидании последнего дня проповедовали строгое отречение от мира, от семьи, от земных удобств9.

Эту веру в близость второго пришествия Господня разделял также автор послания, известного с именем ап. Варнавы и написанного между 70 и 130 гг. «Господь, по словам автора этого послания, сократил времена и дни для того, чтобы Возлюбленный Его ускорил Своим пришествием к Своему наследию “(4, 3; срв. Мф. 24, 6. 22)10. Убеждая христиан исполнять заповеди Господни, автор в конце послания говорить: «близок день, в который все погибнет с нечестивым. Близок Господь (ἐγγύς ὁ Κύριος) и награда Его “(21, 3; срв.Фил. 4, 5; 1Кор. 16, 22; Иак. 5, 9; Апок. 1, 30; 22, 10; Исаии 40, 10). Автор послания убежден, что уже начались последние дни. Он говорить, что Бог «совершил в нас в конце времен (ἐπ' ἐσχάτων) второе творение“ (т.е. христианское возрождение 6, 13), и увещевает своих читателей быть «внимательными к последним дням “ (ἐν ταῖς ἐσχάταις ἡμέραις 4, 9), ибо «последнее искушение уже приблизилось (τὸ τέλειον σκάνδαλον ἤγγικεν 4, 3).

Эту же веру в близость второго пришествия Господня находим мы в посланиях св. Игнатия Богоносца, составленных между 110 – 117 гг. По мнению св. Игнатия, все в мире имеет конец (τέλος τὰ πράγματα ἔχει Ер. ad Magn. 5, 1)11, и уже наступили последние времена (ἔσχατοι καιροί Ер ;ad Ephes. 11, 1). Имея это в виду, Св. Игнатий обращается, с таким увещанием к св. Поликарпу: «Будь еще усерднее, нежели каков теперь! Вникай в обстоятельства времени! “ (τοὺς καιροὺς καταμάνθανε 3,2).

У христианских апологетов и представителей полемической литературы 2-го века и начинающейся научно-богословской письменности 3-го века эсхатологические идеи продолжают развиваться. Развитию и распространению этих идей особенно благоприятствовали жестокие гонения на христиан во 2 и 3 вв. Среди гонений и преследований христиане укрепляли себя надеждою на воздаяние в день страшного суда (срв. 2 Фесс. 1, 4. 5). И чем сильнее были гонения, тем напряженее была христианская вера в скорое наступление второго пришествия Христа. Так св. Иустин Философ, не высказываясь определенно, полагал, что второе пришествие Господа наступит в недалеком будущем. По его мнению, «времена приближаются к концу и уже стоить при дверях (ἤδη ἐπὶ θύραις ὄντος) тот, кто на Всевышняго будет произносить хульныя и дерзкие слова “, т. е. человек беззакония12. Св. Иустин приглашает иудеев не медлить с покаянием в виду того, что для их обращения остается короткое время (βραχὺς ὑμῖν περιλείπεται προσηλύσεως χρόνος)“13. Св. Ириней Лионский о времени второго пришествия Господня выражается более определенно. По его словам, во сколько дней был создан этот мир, столько тысячелетий он и просуществует. Если кн. Бытия (2, 1. 2) повествует, что Бог сотворил мир в шесть дней, а в седьмой – почил от всех дел Своих, то число преждебывшего служить пророчеством будущего. Если один день у Господа, как тысяча лет (Пс. 89, 4; 2Петр, 3, 8), то ясно, что мир, созданный в шесть дней, окончить свое существование в шеститысячный год (5, 28, 3)14) По окончании настоящего мира наступить седьмой день, день покоя, под которым св. Иринея разумеет время земного царства славы. Значит, по мнению св. Иринея, второе пришествие Господа, имеющее своею главною целью открытие земного царства славы, последует в конце шеститысячного года истории мира (5, 30, 4; 33, 2). Также вычисляет время второго пришествия Христова и св. Ипполит Римский. Считая, как и Ириней, что мир будет существовать в продолжение 6000 лет, св. Ипполит полагает, что до конца его теперь осталось 500 лет, ибо » первое пришествие нашего Господа во плоти ...совершилось, говорит он, ... от Адама в 5500 году “15). Тертуллиан в своих сочинениях, написанных вовремя его увлечения монтанизмом, вы сказывает твердую надежду на наступление пришествия Господня в непосредственной близости. Он говорит, что с явлением Христа начались последние времена (extremitates saeculi- Ad их. 1, 2; срв. Adv. Marc. 5, 7). В виду наступления последних времен (sub extremitatibus temporum) Бог ограничил брак, бывший прежде свободным (De exhort, cast. 6); конец времен (extremitas temporum) лишил силы заповедь: «раститеся и множитеся“ (De monog. 7). В виду того, что зло в эти времена все более и более одерживает верх над добром, Тертуллиан приглашает христиан вести себя благопристойно (De pudic. 1, 2) и быть готовыми ко всяким притеснениям (De jejun. 12). Между тем до своего увлечения монтанизмом Тертуллиан имел иные воззрения на время второго пришествия Господня. Он отодвигал время второго пришествия в неопределенное будущее и молился о «замедлении или задержке конца “(pro mora finis, Apol. 39;16).

К одному из последних представителей христианской письменности, у которых мы находим еще ясное учение о наступлении пришествия Господня в непосредственной близости, принадлежит св. Киприан. По его мнению, мир этот уже достиг старости (senuisse jam saeculum), в нем не стало уже той свежести и тех сил, какие были раньше (Ad Demetr.3). Он быстро приближается к смерти, к своему концу (in defectione sit et in fine, ibid. 4, срв. de saeculo jam moriente, Ep. 58, 2). Предвестник конца – пришествие антихриста уже близко (Ad Fortun. praef. 1; Ер. 58, 7; срв. 58, 1; 59, 13. 18; 61, 2; 67, 7). Также быстро приближается и явление Христа (Ер. 61, 4; cito venturus, Ер. 57, 3), Его второе пришествие (Ер. 63, 18)17).

Наминая с 4-го века, с александрийских отцов – на восток и бл. Августина – на запад, вера в близость пришествия Господня теряет свою напряженность и, так сказать, жгучесть, и самое пришествие отодвигается в неизвестное, но уже далекое будущее. Такой взгляд на второе пришествие Господа присущ и нашему времени. И только слабая и тусклая тень первохристианской веры в близость пришествия Господа достигает до наших дней, отражаясь в наиболее мистически настроенных душах. Эти чуткие к небесным восхищениям души с особенною силою чувствуют на себе внутреннюю правду апостольских слов: «ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали “(Рим. 13, 11). Будучи глубоко религиозными, такие люди, живя на земле, забывают её, всецело сосредоточиваясь на мыслях о небе. Они подобны в этом отношении той незабудке, которая, по красивой легенде, устремив в восхищении своё золотое сердечко к Богу и не думая ни о чем, кроме Него, позабыла свое имя, за что и названа незабудкой в назидание людям, чтобы они, глядя на незабудку, также учились забывать о себе ради Бога. Наряду с таким истинно- и глубоко-христианским настроением, присущим редким избранникам, мы видим совершено другое. Успехи естествознания отодвинули эсхатологические вопросы на задний план в христианской доктрине. И если в первохристианстве ожидание второго славного пришествия Господа с предваряющими его событиями воскресения и суда наиболее бросается в глаза, то в наше время, наоборот, у громадного большинства людей эта вера в пришествие Господа потеряла свою живость и почти совершенно растворилась в массе чисто-земных интересов и настроений. Причина этого лежит не только в материалистическом мировоззрении нашего века. Есть другая причина – идеологического характера. В религиозном сознании современного христианина ожидание второго славного пришествия Господня бледнеет перед величием успехов евангельской проповеди, ставшей действительно «вещанием во всю землю “и достигшей «концов (-ец) вселенной “(Псал. 18, 5; Рим. 10, 18). Вот почему мысль верующего сосредоточивается теперь не на завершении мирового процесса, а на универсальной христианизации мира не только в смысле теоретическом, в смысле ознакомления и научения людей истинам евангелия, а больше всего в смысле практическом, в смысле возможно широкого проникновения евангельских начал в жизнь человечества, как закваски, долженствующей преобразить душевно-плотяного земного человека в духовно-телесного небесного по образу второго Адама, Христа-Богочеловека. Таким образом не столько «ожесточение человеческих сердец “, сколько опыт 19-ти столетий сделал невозможным продолжение среди нас первохристианской веры в близость второго пришествия Господа. Наш вопрос в том, как и при каких обстоятельствах возникла в первохристианстве эта вера? Ответ на этот вопрос в связи с тем влиянием, какое оказала эта вера не только на первохристианскую историю, но и на христианских писателей 2-го и 3-го века, и той формой в какой выступает она в новозаветных писаниях, важен и сам по себе и, в частности, для правильного понимания посланий св. Ап. Павла. Взгляд св. Ап. Павла на парусию вызывает не мало недоумений среди толкователей. Некоторые из них соглашаются, что Апостол в учении о времени наступления пришествия Господа допустил ошибку и даже подкрепляет её «словом Господним “(1Фесс. 4, 15). Апостол говорит, что «мы, кои живем... не предварим почивших; мы, кои живем... будем восхищены вместе с ними в облаках в сретение Господу, в воздух “(восхищены будем) (1Фесс. 4, 15. 17). Однако прошло 19 веков, а слово Апостола не исполнилось. Речи, какие ап. Петр влагал в уста современных ему скептиков, теперь раздаются против ап. Павла: «отнележе отцы успоша, вся тако пребывают от начала создания “(2Петра 3, 4). Так рассмотрение первохристианской веры в близость пришествия Господня важно для правильного понимания Павловых посланий. Но помимо того оно важно и для правильного понимания первохристианства. Первохристианская вера в близость парусии наложила сильный и своеобразный отпечаток на всю жизнь первых христиан и первенствующей церкви. «Первохристианская община, говорить Диккман18), как невеста, исполненная желанием небесного брака, с нетерпением и напряженностью ожидала паки Грядущего (Господа). Она ожидала Его еще при жизни её наличных членов, – и потому вся жизнь первых христиан – практическая, будничная, общественно-гражданская – носила особую печать этого ожидания “, этой веры. Влияние этой веры сказалось как в жизни общественной, так и церковной. Среди первых христиан появилась так называемая «благочестивая праздность “, когда многие из них продавали свое имущество и оставляли свои земли, предавшись исключительно мысли о скором наступлении дня Господня. В чаянии скорого пришествия Господа эти лица забывали совершенно о земле, о земных интересах и обязанностях. С особенною силою такое настроение сказывалось в Фессалоникийской общине, а потом – в Коринфской (1Ф. 4, 11; 5, 14; 2Ф. 3. 6: 1Кор. 7, 5). Такое настроение вносило большие расстройства в общественную жизнь, увеличивая в ней класс «ходящих бесчинно “(ἀτάκτως περιπατοῦντες  – 2Фес. 3, 11), попросту – мечтателей и бездельников. В церковной жизни такое настроение сказалось в отказе повиноваться предстоятелям, так как в виду скорого конца казалась ненужной никакая администрация (срв. 1Ф. 5, 12). Позднее такое настроение с особенною силою выразилось в монтанизме, – в принципиальной вражде монтанистов к епископату и в монтанистических переселениях. Впрочем подобные случаи переселения, стоявшие в связи с эсхатологическим возбуждением, имели место и помимо монтанизма. Св. Ипполит в «Толковании на кн. пр. Даниила “(4, 8) рассказывает о двух однородных фактах, случившихся в его время. Один сирийский епископ убедил громадную толпу христиан уйти в пустыню на сретение Христа. Кончилось тем, что этих христиан арестовали как разбойников. Другой епископ, из Понта, предсказывал, что второе пришествие Господа последует в течение ближайшего года; под влиянием его проповеди паства его распродала свой скот и побросала поля, чтобы приготовиться к великому дню19. Уяснить психологию первохристианской веры в близость пришествия Господа, проследить тот путь и те условия, какие привели к её возникновению, и потом указать отличительные особенности парусийных воззрений первых христиан и св. ап. Павла – такова двоякая задача, подлежащая нашему разрешению.

Итак, первый наш вопрос такой: каким образом появилась в первохристианстве столь сильная и напряженная вера в близость второго пришествия Господня? На какой психологической почве могла она возникнуть? Какие чувствования служат – и служат ли – её предпосылками? Среди каких людей и в какой идейной среде она зародилась, или она явилась совершенно неожиданно, только в первохристианстве и исключительно благодаря христианству?

Возможны три объяснения этой первохристианской веры в близость пришествия Господня. По одному объяснении в основе парусийных чаяний первохристианства лежали иудейские эсхатологические представления, развитые на основе ветхозаветной мессиологии и эсхатологии. По другому объяснению в основе парусийных чаяний первых христиан лежали «временно-исторические “причины, – «тогдашнее религиозно-нравственное состояние греко-римского языческого мира в связи с некоторыми политическими обстоятельствами того времени “20. По третьему объяснению «парусийныя ожидания “первых христиан «выросли на почве “сознания ими своего «благодатного избавления “, «были прямым отзвуком их глубокого перерождения “21. Взятое отдельно, каждое из указанных трех объяснений должно быть признано, по нашему мнению, односторонним и неполным. Всякое историческое явление, чтобы воскреснуть перед нами, должно быть изучаемо в связи с почвой, которая его породила, и средой, которая на него влияла. Если мы примем это утверждение, – а оно бесспорно в научно-историческом отношении, – то мы должны будем признать долю правды в каждом из указанных трех объяснений. Почвой, породившей парусийные ожидания к первохристианстве, были ветхозаветные пророческие созерцания, ветхозаветные мессианские и эсхатологические верования, нашедшие себе более глубокое и духовное толкование и развитие в учении Иисуса Христа и Апостолов, или, говоря иначе, почвой, породившей первохристианское ожидание скорого пришествия Господа, было эсхатологическое учение Господа Иисуса Христа и Апостолов, развитое на ветхозаветной основе. Средой, влиявшей на парусийные ожидания первых христиан, были все те настроения и томления, разнообразные слухи и страшные ожидания, какие присущи были иудейству и язычеству (отчасти самостоятельно, отчасти под влиянием иудейства) в век рождения Спасителя человечества. Напряженность и особую интенсивность, перешедшую даже в крайность, парусийные ожидания первых христиан получили вследствие того высокого подъема, какой они переживали от сознания своего благодатного избавления и своей непосредственной внутренней близости ко Христу, когда и прошедшее и будущее исчезало у них в вечности «нескончаемого блаженного “настоящего.

С этих точек зрения мы только и поймем такое необычайно интересное явление века апостольского, как первохристианская вера в близость пришествия Господа.

I. Почвой, породившей напряженные парусийныя ожидания в первохристианстве было эсхатологическое учение Иисуса Христа и Апостолов. Говоря о неизвестности дня Своего второго пришествия, Господь призывал Своих учеников с одной стороны к непрерывному бодрствованию (Мф. 24, 42 и паралл.), с другой – к твердой вере в парусию Господню, ибо Господь, хотя и медлит, но непременно придет (Мф. 24, 35; срв. 24, 13). В то же время Господь указал на определенные признаки Своего второго пришествия22. Вполне естественно, что при своеобразном освещении событий с точки зрения эсхатологического учения Господа легко было от неизвестности времени пришествия Господня и увещаний к постоянной бдительности прийти к мысли о близости пришествия Господа, а при высоте и напряженности настроений и переживаний, свойственных первохристианству, – даже к его непосредственной близости. Так же как Господь, учили о времени второго пришествия и апостолы и, в частности, Ап. Павел может быть сам же делавший некоторые сближения перед Фессалоникийскими христианами (2Фес. 2, 5 – 6). По крайней мере известно, что последние, на основании проповеди своих пророков, а также устных и письменных известий, находивших от окружавших ап. Павла лиц, пришли к выводу, что «день Господень настоит “, т. е. наступает в непосредственной близости (2Фесс. 2. 2). Эсхатологическое учение Иисуса Христа и апостолов, пришедших «не разорить закон или пророков, а исполнить“ (πληρῶσαι – Мф. 5, 17; ср. Рим. 3. 31; 10, 4 и др.), велось на ветхозаветной основе. Сам Иисус Христос в Своей пророческой речи о разрушении Иерусалима и храма ссылался на Даниила (Мф. 24, 15 и паралл.). И ап. Павел в Фессалоникийской синагоге говорил с иудеями «из Писаний, открывая им, что Христу надлежало пострадать и воскреснуть из мертвых “и доказывая им, что обетованный в Ветхом Завете Мессия – Христос и есть Тот Самый Иисус, Которого проповедует Павел (Деян. 17, 2. 3). Таким образом мы можем установить следующий тезис, что почвой, породившей парусийные ожидания в первохристианстве, было эсхатологическое учение Иисуса Христа и Апостолов, развитое на ветхозаветной основе. Для нас теперь важно уяснить, были ли в Ветхом Завете, в ветхозаветных созерцаниях и представлениях, такие условия, которые помогли бы созданию в первохристианстве напряженной веры в близость второго пришествия Господня? Мы имеем основания ответить на этот вопрос утвердительно.

Ветхозаветная идеология группируется главным образом около двух пунктов. С одной стороны содержанием Ветхого Завета являются общие религиозные идеи, касающиеся отношений Бога к миру и человеку вообще, с другой стороны Ветхий Завет проникнут идеями теократическими. Эти последние касаются отношений Бога к Своему избранному народу и образуют собственно главный центр, вокруг и. которого группируются все остальные. Бог избрал народ Израильский в Свою собственность и даровал ему закон, в исполнении коего вся жизнь и все благополучие Израиля. Когда Израиль будет исполнять закон, тогда он будет благоденствовать. Жизненный опыт однако свидетельствовал, что до этого благоденствия далеко. Отсюда – надежда Израиля на лучшее будущее. И чем хуже и безнадежнее было настоящее положение Израильского народа, тем напряжённее становилась его надежда на будущее. Вот почему ожидания лучшего будущего стали в Израиле особенно интенсивны со времени плена Вавилонского. Своей наибольшей остроты и напряженности они достигли в век рождения Спасителя мира. Для нашего вопроса важно отметить, что у ветхозаветных пророков мы находим обе указанные идеи. С одной стороны их одушевляет твердая надежда, что владычество Бога проникнет в определенное Богом время весь космос. Целью явления Мессии будет именно устроение всемирного и вечного царства (Исаии 60; Дан. 7, 13–14), в состав которого войдут не только иудеи, но и язычники (Захарии 9, 10; Исаии 60, 3. 10. 14). С другой стороны пророки, как лучшие сыны своего времени и своего народа, в своих созерцаниях запечатлели национально-израильские чаяния своего времени. Тут они явились наилучшим и выразителями теократического идеала Израиля. Эти национально-израильские чаяния нашли себе яркое выражение в ожидании «дня Господня “, «дня Иеговы “, «дня отмщения “, когда Бог Израиля откроется, как Спаситель избранного народа и Судия врагов этого народа-язычников (Иерем. 30. 7–9; срв. Исаии 2, 12; 34, 8; 61, 2; 63, 4). Время унижения народа избранного окончится, враги его будут уничтожены, Господь заключит с Израилем новый завет (Иеремии 30, 7–9. 18; 31, 1. 33 сл.; Исаии 2, 12; 34, 8; 61, 2; Иезек. 34, 20. 24; 43, 7; 48, 35; Софонии I, 14–18; 3, 16. 17). Это случится с воцарением в Израиле мудрого и могущественного Царя из дома Давидова (Ис. 9, 6 слл.; 11, 1 слл.; Осии 3, 5: Иер. 23, 5 слл.; Иезек. 34, 23 сл.; 37, 24 слл.), когда среди Израиля исчезнет грех и воцарится правда (Ис. 1, 27; 4, 2), когда преобразятся злые инстинкты животных и обновится внешняя природа (Ис. 11, 6 слл.; 65 ,20 .25 ; Зах. 8, 4), даже будет уничтожена смерть (Ис. 25, 8; Осии 13, 14; срв. 1Кор. 15, 54–55). Тогда наступить для Израиля полное блаженство (Ис. 25, 9). Время это близко. «Ибо близок день Господень на все народы “(Авдий 15). «Трубите трубою на Сионе и бейте тревогу на святой горе Моей; да трепещут все жители земли, ибо наступает день Господень, ибо он близок “ – взывает пророк Иоиль (2, 1; срв. 1, 15; 3, 14). «Близок всякий день Господа, близок – и очень поспешает: уже слышен голос дня Господня “ – говорит пр. Софония (1, 14; срв, 3, 8; срв. Малахии 3, 1. 2). «Рыдайте, ибо день Господень близок “ – восклицает пр. Исаия (13, 6 и сл. 9) «Ибо день мщения – в сердце Моем, и год Моих искупленных настал “(Исаии 63, 4). У Даниила время явления Мессии определяется точным обозначением числа лет, которые должны пройти от Даниила до Христа (9, 24–27).

Так как понятие близости очень широкое, то у пророков мы находим указание на определенные знамения, какие будут предшествовать явлению Мессии. Прежде всего самый характер жизни перед явлением Мессии будет служить признаком Его близкого пришествия. Время перед явлением Мессии будет временем особенного нравственного развращения людей (Исаии 53, 6). Пр. Даниил называет это время «тяжким “(12, 1– 3). Кроме этого на небе произойдут невиданные астральные перевороты: «И покажу знамения на небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится во тьму и луна – в кровь, прежде нежели наступить день Господень, великий и страшный “(Иоил. 2, 30. 31). «Близок день Господень к долине суда! Солнце и луна померкнуть и звезды потеряют блеск свой “(Иоил. 3, 14. 15; срв. Исаии 13, 10. 13; 24, 23; 34, 4: Иез. 32, 7; срв. Мф. 24, 29; Mp. 13, 24; Лк. 21, 25; 2Петра 3, 10). Наконец, непосредственно перед пришествием Мессии явится великий пророк, который приготовить путь Господу (Мал. 4, 5–6). Такова в кратких чертах ветхозаветно-пророческая мессиология и эсхатология. Какое же значение эта ветхозаветная мессианская надежда могла оказать на первохристианскую веру в близость парусии? Ответ на этот вопрос стоит в связи с той средой, из которой вышли и в какой жили первые христиане и которая оказывала сильное воздействие на их мысли и переживания.

II. Средой этой были с одной стороны – иудейские эсхатологические воззрения, нашедшие себе яркое выражение в иудейских апокалипсисах, с другой – те настроения и томления, какие присущи были тогдашнему греко-римскому язычеству, а также и общие – политические и общественные – обстоятельства жизни того времени. В нашу задачу не входит изложение мессианских ожиданий и верований иудеев около времен Иисуса Христа23. Нам важно только установить, что теократическая идея об освобождении и спасении Израиля вследствие потери им политической самостоятельности получила полное и яркое выражение в напряженной вере в близкое наступление Мессианских дней.

Вопрос о времени и признаках пришествия Мессии был самым жгучим вопросом для иудейства в послепленный период. Насколько он интересовал иудеев, видно, напр., из 3-ей книги Ездры, написанный еще до разрушения Иерусалима римлянами, где «все мысли и интересы её автора сосредоточены исключительно на вопросе о том, когда наступит конец бедствиям Израиля, и какие знамения будут предшествовать наступлению дня Господня “. Сознавая невозможность ответить на этот вопрос с полною определенностью (3Ездр. 4, 33–35; срв. 13, 52; Еноха 18, 16), иудеи со времени маккавейских войн были проникнуты тем общим убеждением, «что дни Мессии и непосредственно следующая за ними кончина настоящего века наступят в самом ближайшем будущем24. Автор 3-ей книги Ездры говорить: «Быстро спешит век сей к своему исходу... Скоро придет Судия... Суд Божий ныне приближается “(4, 26; 8, 18. 61; срв. 5. 41 и др.). Он надеется лично дожить до явления Мессии, что видно, как из его вопроса, обращенного к ангелу: «думаешь ли ты, что я доживу до этих дней? “(4, 51), так и из условного замечания ангела: «если Всевышний даст тебе дожить “до последних дней (5, 4). Автор подробно перечисляет признаки и знамения последних дней (глл. 7–9). С большею определенностью вера в близость наступления царства Мессии выражается в третьей Сивиллиной книге, написанной в последней половине второго века до P. Xp. Автор этой книги считает годы правления современного ему египетского царя Птоломея Фискона(170–117) завершением истории жизни настоящего века. В царствование этого египетского царя, седьмого по числу, «из Азиии выйдет могущественный завоеватель, – пылкий орел (Антиох Епифан), который наполнить всю страну войсками, разрушить египетское царство и расхитить его сокровища25, и тогда бедствия людей достигнуть высшей степени. «После страшных жестокостей этого кровожадного царя Бог даст людям великий мир, а земля будет в изобилии доставлять благословенные плоды (3, 611–623)26. Во времена Иисуса Христа вера в близость явления Мессии была общим достоянием не только еврейских книжников, но и всей народной массы, как это мы видим из евангелий. Об этом мы уже говорили27. Чем же объяснить необычайное оживление Мессианских ожиданий перед явлением Иисуса Христа на землю?

Одною из основных причин такого напряженного ожидания Мессии в конце ветхозаветной истории было убеждение иудейских книжников в том, что предсказанные пророками признаки пришествия Мессии – главным образом завершение семидесяти седьмин Даниила и выступление четвертой монархии – все более и более приближаются к исполнению. Во всех апокрифах, появившихся около времен Иисуса Христа, определенно выражается убеждение, что Мессия явится в самом ближайшем будущем. Исходным пунктом в определении времени явления Мессии было для иудейских апокалипсисов пророчество Даниила о семидесяти седьминах (9, 24–27). «Так, в книге Еноха (89, 59–90, 14) вся история иудеев от вавилонского плена до явления Мессии символически изображается как период правления 70-ти пастырей... Правление каждого пастыря должно продолжаться, по мысли автора, как можно догадываться, семь лет, так что общая продолжительность правления всех пастырей обнимает 70 седьмин. Счет этих семи десяти седьмин в книге Еноха начинается с вавилонского плен и именно – приблизительно с 589 года. Так как по истечении этого периода правления семидесяти пастырей тотчас начинается суд над языческими народами, т. е. время Мессии (90, 15 и дал.), то, следовательно, по ожиданию автора книги Еноха пришествие Мессии или, по крайней мере, отмщение язычникам должно падать приблизительно на 490-й год от начала вавилонского плена, т. е. по принятому летосчислению приблизительно на 100-й год до Р.Хр“28. Влияние Даниила сказывается и в другом видении Еноха о десяти седьминах (93 и 91 глл). Здесь автор книги делит всю мировую историю на 10 седьмин, составляющих 70 апокалипсических лет. «Первые семь седьмин обнимают собою протекший период истории народа Божия от начала мира до времен жизни автора книги Еноха (93, 3–10); на восьмую же седьмину, очевидно, падают времена Мессии, а также события и знамения, предшествующие его явлению (91, 12–13) ... Если седьмину книги Еноха считать в 700 лет, а седьмую часть её или апокалипсический день в 100 лет, то по книге Еноха жизнь настоящего века, обнимающего собою восемь седьмин, будет иметь продолжительность в 5600 лет, к которым может быть нужно прибавить несколько лет от девятой седьмины, так как на конец восьмой седьмины падает только начало или открытие мессианского царства; остальное же время из всех 10 седьмин относится к жизни будущего века; следовательно и по книге Еноха настоящий век должен продлиться около 6000 лет, за которыми последует седьмая тысяча, служащая подготовлением к вечности29. Отсюда видно, что «составители иудейских апокалипсисов предугадывали истинный смысл Даниилова пророчества о седьминах и на основании его довольно правильно определяли время явления Мессии30. Точно также и видение пр. Даниила о смене четырех мировых монархий (2 гл.) послужило автору 3 кн. Ездры основою для определения времени наступления дней Мессии (12, 11). Под трехглавым орлом с 12 крыльями, о котором говорится в апокалипсисе псевдо-Ездры, разумеется четвертая монархия Даниила. Что это так, ясно из самой кн. Ездры: «орел, которого ты (Ездра) видел восходящим от моря, есть царство, показанное в видении Даниилу, брату твоему; но ему не было изъяснено то, что ныне Я изъясню тебе “(12, 11–12). Основываясь на общем описании периода царствования орла, ученые заключают, что псевдо-Ездра говорит в своем видении о времени римского владычества. Черты, которыми описывается последнее царство, скорее всего, действительно, могут относиться к римскому владычеству: «оно победило всех прежде бывших, и держало век в большом трепете и всю вселенную – в лютом угнетении и с тягостнейшим утеснением подвластных, и столь долгое время обитало на земле с коварством. Ты (орел, т. е. четвертое царство) судил землю не по правде; ты утеснял кротких, обижал миролюбивых, любил лжецов, разорял жилища тех, которые приносили пользу, и разрушал стены тех, которые не делали тебе вреда. Поэтому исчезни ты, орел, со страшными крыльями твоими, со злыми головами твоими, с жестокими когтями твоими и со всем негодным телом твоим, чтоб отдохнула вся земля и освободилась от твоего насилия и надеялась на суд и милосердие своего Создателя “(11, 40–46). Итак, автор 3 кн. Ездры ожидал явления Мессии после погибели римского царства.

Не имея возможности ответить с полною определенностью на вопрос о времени пришествия Мессии, авторы апокрифических произведений думали заменить ответ на этот вопрос подробным описанием знамений и признаков, которые должны предварить явление Мессии. При этом не делалось различия между явлением Мессии и кончиною мира, потому что оба эти события мыслились связанными хронологически. Для нашего вопроса важно отметить, что признаки пришествия Мессии и непосредственно связанного с ним конца мира, кратко указанные в священных книгах Ветхого Завета и с особенною подробностью развитые в иудейской апокалиптике, по общему сознанию современного Христу иудейства, получали свое осуществление.

Какие же это признаки и знамения, имеющие предшествовать, по верованию иудеев, явлению Мессии и концу мира? Эти знамения будут происходить как в духовной жизни людей, так и во всей физической природе. Это будет время духовного обнищания людей. Мудрость не найдет себе места на земле и возвратится на небо (Кн. Еноха 42 гл.; срв. 99, 8. 9). Автор 3-ей книги Ездры говорит, что пред концом настоящего века «сокроется ум, и разум удалится в свое хранилище; многие будут искать его, но не найдут, и умножится на земле неправда и невоздержание “(по эфиопскому переводу – «неправда и безумие (stultitia)31 5. 9–10; срв. Апок. Варуха 48, 33. 36). Потеря мудрости вы разится в забвении людьми правильного исчисления дней года, новолуний и годовых праздников (Енох. 82, 4. 5–6; срв. Кн. Юбил. 6 гл.), в отвержении Божественного закона (Юбил. 23 гл.; Апок. Вар. 48, 40; Sota 9, 15), в широком нравственном развращении людей (Юбил. 1 и 23 гл.), в забвении религиозных обязанностей (Ен. 80, 7; 99, 7. 9; Юбил. 1. 23; Псал. Солом. 1, 8; 2, 3; 8, 12–13), в крайней греховности и нарушении основных нравственных заповедей (3Ездр. 6, 24; Юбил. 23; Ен. 100, 2; Пс. Сол. 2, 14–15; 8, 10–11)32. С этими бедствиями в духовно-нравственной природе людей иудеи связывали разного рода и физические бедствия. В природе все придет в смятение и расстройство. Засеянные поля погибнут, источники иссякнут (4Ездр. 6, 18–28). Люди будут гибнуть от голода, землетрясений, моровой язвы (Апок. Вар. 27 и 70, 2–8; 3Ездр. 6, 24; 9, 1–12. 13. 29–31; Мишна, Сота 9, 15; Сив. Ш, 489–572; Юбил. 23: срв. Мф. 24, 7–12. 21; Мр. 13, 19; Лк. 21. 23; 1Кор. 7, 26; 2Тим. 3, 1). Голод достигнет таких ужасных размеров, что люди будут есть человеческое мясо. За голодом последуют нищета и болезни. Кроме того среди народов будут происходить страшные и кровопролитные войны (Енох. 90 и 100; 3Ездр. 6, 24; Апок. Вар. 48 и 70). Псевдо-Енох усматривает в этих бедствиях не только наказание людей за нечестие, но и как бы свидетельство самой природы против грешников: «Ангелы на небе, говорит он, будут расспрашивать у солнца, луны и звезд о ваших делах и грехах, ибо вы совершаете на земле суд над праведными. И Он выставит свидетелями против вас каждую тучу, и облако, и росу, и дождь, ибо они задерживаются из-за ваших грехов. И теперь дадите дары дождю, чтобы он не был задержан от падения на землю; пусть и роса получить от вас золото и серебро “(Енох. 100, 10–13). О подобных бедствиях, как признаках пришествия Мессии, говорится и в Талмуде. В раввинской догматике развито было особое учение о «горях Мессианских“ под именем чего разумеются все испытания и бедствия, имеющие постигнут как иудеев, так и язычников пред явлением Мессии33.

Кроме перечисленных духовных и физических бедствий перед явлением Мессии и концом мира будут наблюдаться, по верованию иудеев, и другие необычайные и чудесные знамения: солнце и луна померкнуть, на небе будут видимы мечи, на облаках будут видны шествия пехоты и конницы, из деревьев потечет кровь, камни заговорят, вода сделается соленой. Подробнее всего об этих знамениях говорится в 3-ей книге Ездры, в Вознесении Моисея и Сивиллиных книгах. «Если Всевышний, говорит ангел Ездре, даст тебе дожить, то увидишь, что после третьей трубы внезапно воссияет среди ночи солнце и луна трижды в день; и с дерева будет капать кровь, камень даст голос свой, и народы поколеблются... Море Содомское извергнет рыб, будет издавать ночью голос, неведомый для многих; однако же все услышать голос его. Будет смятение во многих местах, часто будет посылаем с неба огонь, дикие звери переменят свои места, и нечистые женщины будут рождать чудовищ; сладкие воды сделаются солеными “(5, 4–9). «Тогда, говорится в Вознесении Моисея, поколеблется земля и потрясется до своих пределов, и высокие горы понизятся и поколеблются, и долины, окруженные холмами, падут; солнце не даст света и обратится во тьму; рога луны обломятся, и вся она обратится в кровь, и звездный круг придет в смятение; и море уйдёт в бездну, и источники вод иссякнут, и реки иссохнут “(10, 4–6).34 Автор третьей Сивиллиной книги, обращаясь, по-видимому, к Иерусалиму, говорит: «я открою тебе те знамения, по которым ты можешь узнать, когда совершится конец всего на земле; на звездном небе ночью будут видимы к западу и к северу мечи; с неба внезапно опустится на всю землю пыль; блеск солнца во время самого движения по небу померкнет, и будут видимы сияющие лучи луны , которые достигнуть до земли; и капли крови, истекающие из скал, будут служить знамением; а в облаке вы увидите как бы в тумане битву пеших и всадников; так положит конец войне Бог, живущий на небе“35 (3, 795–806; срв. 652–697; срв. 2Мак. 5, 2–3; Иосиф Флавий, Иуд. война 6, 5, 3; Тацит, Ист. 5, 13).

Вера в необычайные знамения при наступлении мессианских времен и конце настоящего мира, широко распространенная среди иудеев, была под их влиянием присуща и язычникам в форме ожидания ими какой-то мировой катастрофы. Начало христианства в Европе «совпало с знаменательным моментом всеобщего ожидания язычниками скорого конца мира или, по крайней мере, какой-то ужасной мировой катастрофы “.36 В греко-римском языческом мире в это время были сильно распространены суеверия и, в частности, вера в приметы и предзнаменования. И вот «казалось, что еще никогда не было такого множества ужасных и мрачных предзнаменований, как именно в то время, когда св. ап. Павел впервые вступил на европейский материк с проповедью евангелия “.37 Политические события были печальны и знаменательны. Империей правил подозрительный и престарелый Клавдий. «Господство при дворе жестокой Агриппины, усыновление Нерона, преемственная смерть пяти высших государственных чиновников и другие не менее печальные политические события всеми считались за очевидный знак грядущего гнева богов “. Клавдия на престоле сменил Нерон. Его царствование носило какой-то кошмарный характер. «Его сумасбродство, его Золотой Дом, его бессмысленное искусство, его колоссальные статуи, портреты вышиной более ста футов “сводили с ума весь мир.38 Со смертью Нерона успокоения не наступило. Тут начался период междоусобных войн и восстаний в провинциях. «Борьба в Галлии между легионами Виндекса и Вергиния была ужасна; Галилея была театром беспримерного истребления; война Корвулона у парфян была так же чрезвычайно смертоносна “.39 Империя переживала тяжелый кризис. Это порождало состояние ужаса, в котором находились умы. Такое мрачное состояние умов поддерживалось еще более страшными явлениям и природы, имевшими характер бедствия или бича Божия. Природа вторила политическим ужасам. В эти годы в изобилии наблюдались «кометы, затмения, ложные солнца, северные сияния, в которых различали венцы, мечи, кровавые полосы; тучи с пластическими формами, в которых рисовались битвы; фантастические животные... Только и речи было, что о кровавом дожде, о поразительных эффектах молнии, о реках, изменявших свое течение в обратном направлении, о ручьях, окрашенных кровью “.40 Все это суеверными умами истолковывалось в том смысле, что мир накануне чего-то необычайного. И замечательно, что вера в знамения времени была всеобщей. Такие серьезные историки, как Светоний, Дион Кассий (61, 16; 65, 1 и др.), – и те придавали значение знамениям. И только очень немногие просвещенные люди (Тацит, Гальба, Веспасиан) понимали несостоятельность этой веры. 41К небесным знамениям прибавились земные бедствия: голод, чума, землетрясения. «В 68 г. в Риме не хватило хлеба, доставляемая из Александрии. В начале марта 69 г. произошло опустошительное наводнение Тибра. Бедствие было ужасное. Внезапный разлив моря покрыл трауром Ликию. В 65 г. Рим посетила ужаснейшая чума; в течение весны от ноя погибло 30000 человек. В том же году весь мир заговорил о страшном пожаре в Лионе, а Кампанья была опустошена ураганам и вихрями, причем бедствие захватило всю страну вплоть до ворот города Рима. Казалось, что все законы природы нарушены; страшные бури свирепствовали и наводили ужас повсеместно. – Но более всего производили впечатление землетрясения. Земной шар переживал потрясения, параллельные тем, какие происходили в мире духовном; казалось, и земля и человечество одновременно заболели горячкой... Никогда землетрясения не повторялись так часто, как в 1 веке “.42 И они происходили не в одной Италии, а и по всему восточному побережью Средиземного моря.

Все это, вместе взятое, порождало чрезвычайно мрачное настроение. Тяжелые события окружающей действительности рассматривалось суеверными язычниками как несомненные признаки приближающейся мировой катастрофы. Соприкосновение с иудеями вывело язычников из состояния неопределенных ожиданий. Имя этой катастрофе на языке иудейском было – Мессианские дни, наступление Мессианского царства и непосредственно следующего за ним конца мира. В христианстве эти ожидания вылились в совершенно определенную форму ожидания второго пришествия Господня. Политические неурядицы и волнения и физические расстройства были для всех христиан – как для христиан из иудеев, так и для христиан из язычников, привнесших в христианство свои прежние воззрения, – как бы живым комментарием к словам Иисуса Христа: «Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь: ибо надлежит всему тому быть; но это еще не конец, ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам. Все же это – начало болезней “(Мф. 24, 6–8).

Итак, время явления Мессии и непосредственно связанного с ним конца мира, вычисленное иудейскими книжниками на основании главным образом пророчеств Даниила, настало. Признаки мессианских дней были на лицо. Общая атмосфера как иудейства, так и язычества, была пропитана ожиданием чего-то необычайного, Мессианских дней – по иудейским представлениям, ужасной мировой катастрофы – по представлениям языческим.

Необычайному развитию Мессианских чаяний в иудействе кроме указанной причины – наступления времени явления Мессии в виду наличности признаков, имеющих предшествовать Его явлению, – способствовало еще политическое положение Израиля в послепленный период. Народ иудейский, привыкший считать себя особенным избранником Божиим, не мог помириться с иноземным владычеством. Примечательно, что особенное оживление мессианских и эсхатологических чаяний в иудействе начинается именно со времени плена вавилонского, когда Израильский народ потерял свою политическую самостоятельность и независимость. С этого же времени начинается размножение среди иудеев особой, так называемой апокалиптической, литературы, в которой речь идет о последней судьбе мира и человека и о царстве Мессии и которая «сделалась у иудеев около времен Иисуса Христа излюбленной формой литературных произведений “. К тяжелому политическому положению Израиля надо присоединить и начавшийся нравственный упадок Израиля. В период персидского владычества он выражается в невежестве иудеев в законе, в недозволенных браках с иноплеменницами, против чего так энергично боролись Ездра и Неемия. В следующий затем период, македонского и египетского владычества нравственные недостатки Израиля, заставлявшее лучших его представителей мечтать о светлом будущем, сказывались с не меньшей силою. Иудеи продолжали равнодушно и даже легкомысленно относиться к своим религиозным обязанностям. Охлаждение иудеев к своему отечеству и заветам своих отцов выразилось особенно в том, что многие из них в видах наживы переселялись из Палестины в Египет и города Ливии, где занимались торговлею и промыслами. В это же время у иудеев появилось тяготение к эллинизму, перешедшее в увлечение им в период сирийского владычества. Еще до начала гонений при Антиохе Епифане, при его воцарении, «сыны беззаконные из Израиля убеждали многих, говоря: пойдем и заключим союз с народами, окружающими нас. Некоторые из народа изъявили желание и отправились к царю, и он дал им право исполнять установления языческие. Они построили в Иерусалиме училище по обычаю языческому, и установили у себя необрезание, и отступили от святого завета и соединились с язычниками, и продались, чтобы делать зло “(1Макк, 1, 11–15). В виду такого нравственного распада в Израиле ревнители веры и закона обращались с пламенной молитвою к Богу о спасении своего народа и искали утешения в мысли о близком наступлении Мессианского царства и связанного с ним суда над миром и конца мира. Об этом свидетельствует неканоническая книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова, написанная в конце египетского владычества. Автор этой книги выражает твердую уверенность в близком наступлении «дня посещения Божия “(5,10) и «времени отмщения “(5,9; 18,24). Наибольшую живость и напряженность мессианские и эсхатологические верования иудеев получили в период сирийского владычества, при Антиохе Епифане. Этот безумный сирийский царь запретил евреям исповедовать свою религию, захотел уничтожить их священные книги, с беспощадною жестокостью принуждал их придерживаться языческих обычаев, осквернил храм, посвятив его Зевсу Олимпийскому, и даже воздвиг в нем языческий жертвенник (1Макк. 1, 54.59; Иосиф, Древн. 12, 5,4). Мрачную картину бедственного положения иудеев во время гонений от Антиоха Епифана подробно рисует автор 1-ой Маккавейской книги: «Великий плачь был в Израиле, во всех местах его. Стенали начальники и старейшины, изнемогли девы и юноши... (Враги) проливали неповинную кровь вокруг святилища и оскверняли святилище. Жители Иерусалима разбежались ради них, и он сделался жилищем чужих и стал чужим для своего рода, и дети его оставили его. Святилище его запустело, как пустыня, праздники его обратились в плачь, субботы его – в поношение, честь его – в уничижение... Царь Антиох написал всему царству своему, чтобы все были одним народом, и чтобы каждый оставил свой закон. И согласились все народы по слову царя. И многие из Израиля приняли идолослужение его и принесли жертвы идолам, и осквернили субботу. Царь послал чрез вестников грамоты в Иерусалим и в города Иудейские, чтобы они следовали узаконениям, чужим для сей земли, и чтобы не допускались всесожжения и жертвоприношения и возлияние в святилище, чтобы ругались над субботами и праздниками, и оскверняли святилище и святых, чтобы строили жертвенники, храмы и кашица идольские, и приносили в жертву свиные мяса и скотов нечистых, и оставляли сыновей своих необрезанными и оскверняли души их всякою нечистотой и мерзостью для того, чтобы забыли закон и изменили все постановления“ (1Макк. 1,25–26. 37–39. 41–49). Эту печальную картину дополняет автор 2-ой Маккавейской книги: «Тяжело и невыносимо было для народа наступившее бедствие. Храм наполнился любодейством и бесчинием от язычников, которые, обращаясь с блудницами, смешивались с женщинами в самых священных притворах и вносили внутрь вещи недозволенные. И жертвенник наполнился непотребными, запрещенными законом вещами. Нельзя было ни хранить субботы, ни соблюдать отеческих праздников, ни даже называться иудеем “(2Макк. 6,3–6). Таким образом Антиох оскорблял самые священные верования и чувствования иудеев. И переживать такие гонения для благочестивых иудеев было тем тяжелее и грустнее, что попытки Антиоха эллинизировать иудейский народ не оставались безуспешными. Слабоверные иудеи уступали требованиям Антиоха, этого, по выражению автора 1-ой Маккавейской книги, «корня греха “(1Макк. 1, 10), и, принимая языческие обычаи и религию, переходили на сторону врагов своего народа. Даже в Иерусалиме образовалась сильная партия эллинофилов. Антиох нашел здесь поддержку своим нечестивым намерениям со стороны двух изменивших своей родине первосвященников – Иасона и Менелая, которые превзошли друг друга в подкупах и осквернении священной должности помазанника Божия. Первосвященник Иасон кроме того построил в виду храма греческую гимназию, иудеи и даже священники оставляли храмовое богослужение и жертвоприношения ради посещения палестры, где происходили гимнастические упражнения и игры, а следы обрезания старались уничтожать искусственным образом (2 Макк. 4,10–20).

Вполне понятно отсюда, что время Антиоха Епифана было самым благоприятным для развития и оживления мессианских чаяний. Тяжелое политическое положение Израиля и его нравственно-религиозное падение, естественно, взгревало надежду на то, что тяжелое время должно же, наконец, окончиться. Евреи хорошо знали, что самые мрачные времена в течение всей еврейской истории сменялись событиями, которые были еще более радостны, чем какие-либо прежние. Тяжелый египетский плен сменился торжеством Израиля и гибелью его врагов в пучине морской со всею их гордостью и могуществом. Потом и вавилонское царство превратилось в прах, а Израиль опять пустил корни и начал новое существование. Наконец, Иуда Маккавей избавил евреев от тяжкого ига сирийского. Вот почему угнетенное состояние еврейского народа не могло уничтожить его светлых надежд. Напротив, чем тяжелее было настоящее положение Израиля, тем напряженнее становилась среди его лучших сынов вера в близкое освобождение, в близость Мессианскаго царства. Все еврейские пророки заповедовали евреям ожидать и надеяться. Все изречения пророков о тяжелом прошедшем исполнились. Должны исполниться и их предсказания относительно славного будущего Израиля, которое наступит с пришествием Мессии. Эта самая вера в близкое избавление Израиля и близкое открытие Мессианского царства служила сокровенным стимулом как к маккавейскому восстанию, так и к тем многочисленным возмущениям, какие имели место в последние десятилетия политического существования Иудеи, – в период римского владычества.

Итак, ко времени рождения Спасителя вера в близость пришествия Мессии и непосредственно связанного с ним конца мира была общераспространенной в иудействе. Тяжелое настоящее ежедневно и ежечасно давало благочестивым иудеям повод думать о лучшем будущем и страстно и напряженно ожидать пришествия Мессии. Это была «обетование “, на исполнение которого надеялись «двенадцать колен, усердно служа Богу день и ночь “(Деян. 26, 7). Для нашего вопроса неважно, что у большинства иудеев эта вера в близость Мессианских дней получила земную, политическую, ярко чувственную окраску. Для нас существенно важно то, что иудейство напряженно ждало Мессию. И когда Он явился, лучшие представители Израиля увидели в Нем Того, о Ком предсказывали пророки (Иоан. 1, 41. 45), нашли в Нем утеху Израилеву и могли с радостью сходить в могилу (Лк. 2, 25. 29–32). Но тех, кто не сошел в могилу, ожидало тяжелое испытание. Мессия, Сын Божий, Царь Израилев учил, создал большое движение, но потом был схвачен иудеями, позорно распят на кресте, потом Он воскрес, и, наконец, вознесся на небо. Ученики и верующие остались одни. Как должны были реагировать они на уход от них Учителя? Христианство преобразило их сердца и изменило их воззрения, но оно не исторгло совершенно их старых упований, а только их преобразило и одухотворило. Вполне естественно отсюда, что свои старые надежды на скорое открытие Мессианского царства они привнесли и в христианство. Но Христос ожидаемого ими царства не открыл, хотя они с нетерпением этого ждали. Их общим вопросом был вопрос: «не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю “? (Деян 1, 6). Когда же это будет? Спаситель ответил: «несть ваше разумети времена и лета, яже Отец положи во своей власти “(Деян. 1, 7). Но их пытливость таким ответом не была удовлетворена. И в самом учении Спасителя о признаках Его второго пришествия они нашли опору для своей веры в близость Его явления. Окружающее было безотрадно. Политическое положение Израиля по-прежнему было тяжелое. Римская власть в лице цезарей и их прокураторов не меньше Антиоха Епифана оскорбляла заветные святыни Израиля. Вблизи храма была выстроена военная башня для наблюдения за порядками на храмовом дворе во время богослужения. Римские знамена ежеминутно напоминали еврею об его политической зависимости. А один император (Калигула) покушался даже в Иерусалимском святилище поставить свою статую. Правоверный иудей всюду был оскорбляем в своих упованиях. Горючего материала накопилось очень много. И это чувство находило себе выход в частых возмущениях против римлян. Но и иудей-христианин чувствовал все это – и потерю политической самостоятельности своего народа, и оскорбление его национальной святыни – не менее сильно, чем иудей не-христианин. И если у последнего это недовольство выражалось в частых возмущениях против римлян, то у первого это недовольство сказалось иначе – возвышеннее и благороднее: в напряженном ожидании скорого второго пришествия Господа для основания Его славного царства. Если Христос не открыл Своего царства в первое пришествие, Он сделает это во второе пришествие. Так исторически сложившиеся иудейские ожидания скорого открытия Мессианского царства, вошедшие в плоть и кровь иудеев, в христианстве незаметно и естественно трансформировались в ожидание близкого второго пришествия Христова. Были различны объекты этой веры, но её сила была одинакова и взаимоотношение объектов очевидно. Надо иметь в виду еще и то, что образование этой веры в близость парусии Господней у христиан из иудеев облегчалось еще учением Самого Иисуса Христа о внутреннем Его воцарении или Его духовном пришествии (Лк. 17,21: «не придет царствие Божие приметным образом... Ибо вот царствие Божие внутрь вас есть “). Это учение Господа о внутреннем царстве могло быть истолковано Его учениками в смысле непосредственной близости откровения внешнего, славного царства Христова. Такое перетолкование возможно в виду имевшего место и вполне понятного несовершенного восприятия верующими учения Христа. Если к представлениям ветхозаветных праведников примешивалась некоторая доля земных и политических ожиданий, что мы видим в их крепкой надежде на скорое освобождение народа иудейского от чужеземного ига, на скорое восстановление царства Израилева (Лк. 1, 71.74; Мф. 20, 21 и д.; Деян. 1, 6), – то становится понятным и естественным и несовершенное восприятие учения Христа Его апостолами, учениками и верующими. Вполне понятно, что к учению Спасителя ученики Его примешивали те национальные надежды, с какими они успели крепко сродниться в иудействе. Отсюда вера в близость парусии у христиан из иудеев. Она развилась на почве эсхатологического учения Спасителя и была отголоском исторически сложившихся иудейских надежд на политическое избавление Израиля и скорое открытие Мессианского царства, живших в христианах из иудеев не меньше, чем у иудеев вообще, и усилившихся у них в особенности после крестной смерти Господа и Его вознесения, когда присоединившееся сюда чувство их сиротливости усилило веру в Его скорое возвращение. С этой точки зрения особую выразительность для христиан получали слова Господа: «Вмале и к тому не видите Мене: и паки вмале, и узрите Мя “(Иоан. 16, 16). У христиан из язычников веру в близость второго пришествия Господа подготовило общее настроение современного Христу греко-римского языческого мира и политические обстоятельства жизни того времени. Указанные Спасителем признаки Его второго пришествия как раз совпадали с тем, что происходило вокруг. Христиане сделали известные сопоставления. Отсюда и явилась у них напряженная вера в близость второго пришествия Господа. Второе послание св. Ап. Павла к Фессалоникийцам свидетельствует, что сопоставления эти, действительно, были сделаны и произвели в общине большое смущение. Но сопоставления эти были ложны, что и побудило Апостола написать послание и выступить с опровержением мнения о непосредственном наступлении дня Господня.

III. Мы видим, что в идеологии среды, в которой появилась вера в близость парусии, было много данных для её распространения. Теперь вопрос в том, что собственно послужило толчком к этой вере, к перенесению интересов с этой жизни в мир потусторонний? Так мы подошли к новому фактору, самому главному, действовавшему в создании первохристианской веры в близость парусии. Этим фактором является тот религиозный перелом, какой в душе новообращенных произвело принятие ими христианства, то настроение, какое их после этого охватило. Время это было началом христианской церкви, для которой полагалась высокая задача – создание царства Божия. У верующих являлся вопрос, когда оно наступит. Ответ был неутешительный – «несть ваше разумети времена и лета, яже Отец положи в Своей власти “(Деян. 1, 7). Но внутреннее чувство подсказывало, что время это близко. Это было чувство людей, которые, по выражению св. Павла, «крестились в одно тело и пили одно и то же духовное питие “, (1Кор. 10, 2. 4). Царство Божие было в сердцах их, являясь для них своего рода idee fixe. Первые христиане всем своим существом переживали происходящую с ними перемену, вполне соответствующую началу того великого переворота, какой ожидался во всем мире. Внутреннее чувство подсказывало им, что живут они не во время изречения пророчеств, а в час их исполнения. Для этих людей покрывало с лица Моисея было снято во Христе и Христом. Это было чувство людей, интересующихся одним вопросом: «доколе, Господи? “. И в ответ на этот вопрос их собственные страдания и их настроение свидетельствовали им, что Праведный Судия стоит при дверях, что Он не замедлит прийти. Это было чувство людей, которые, живя на земле, были далеки от неё, сознавая, что они живут на небе, уже находятся в царстве Божием, где и прошедшее и будущее исчезало в вечности «нескончаемого блаженнаго “настоящего. Состояние первых христиан сравнивают с состоянием людей, которые внезапно обращаются к Евангелию. Такие люди, живя исключительно внутреннею жизнью, равнодушны к окружающему. Когда другие заняты своими ежедневными делами, эти обращенцы чужды обычных забот, так как их стремления направлены всецело на мир потусторонний. Хотя они и живут во плоти, но они не принадлежат более настоящему веку лукавому (Гал. 1, 4). Хотя они и живут в этом мире, но сами они «не от мира сего“ и пребывают в вечности (Иоан. 17, 11. 14 слл.; Деян. 26, 18; Ефес. 2, 2.5 сл.; Кол. 1, 13; Фил. 3, 20; Евр. 12, 22 сл.). Такое настроение первых христиан, свойственное и теперь высоким верующим душам, хорошо изображено в пиетистической песни:

«Es glänzet der Christen inwendiges Leben:

«Sie wandeln auf Erden und leben im Himmel“.

Вот почему в Новом Завете благо-спасение изображается двояко: то как настоящее, то как будущее обладание. В первоапостольской церкви и у ап. Петра ударение более делается на будущем наследии спасения, у ап. Иоанна – более на настоящем его обладании.Σωτηρία, по первоапостольскому воззрению, достигается впервые во время второго пришествия Христа (Деян.2, 21; 1Петр. 1, 5. 9), но для σωζόμενοι спасение есть уже реальность, ощущаемая в настоящей жизни, потому что оно обеспечено для них Духом Божьим и их непосредственным общением со Христом (Деян. 2, 38; 1Петр. 3, 21). С другой стороны Иоанновская ζωὴ αἰώνιος есть настоящее обладание (Иоан. 17,3), но эта вечная жизнь не переходит в какое-то имманентное понятие, но мыслится реальностью, вполне пребывающею уже теперь, но реальностью, которая вполне осуществится только в будущем (Иоан. 5, 28 сл.; 6, 40; 11, 25; 1Иоан. 3, 2). И у ап. Павла оправдание изображается также с двух сторон: оно получается верующими уже теперь, составляя настоящую и действительную основу христианской жизни (Рим. 3, 21 слл.; 5, 1; Гал. 2, 15 слл.), но всецело оно станет собственностью людей в будущем, во второе пришествие Христово. Также и сыновство и избавление есть для ап. Павла отчасти настоящая, отчасти будущая реальность (Гал. 4, 5; Еф. 1, 4; Рим. 8, 15; 3, 24). И в учении о царстве Божием как у ап. Павла, так и у Самого Иисуса Христа, есть эсхатологический элемент. Царство Божие – всеобщее и конечное – есть будущая реальность, осуществляемая вполне на небе (βασιλεία τῶν οὐρανῶν – срв. и Иоан. 18, 36), но в тоже время оно возможно и теперь (Лк. 17, 20; Мф. 10, 15).

Таково было настроение первых христиан. Они чувствовали в себе преизобильно благодать возрождения. Они нашли удовлетворение своим запросам. И больше им ничего не было нужно. Евангелие было для них концом истории, тогда как для нас оно является только началом нового миропорядка. «Новая влага широкой волной вливалась в измученные души и наполняла их восторгом абсолютного преображения, превращавшего все прежние отношения... Земная почва ускользала из под ног... Будущее становилось предметом обладания в чистоте совести и в святости обновления... Духовное «присутствие“ Господа натурально и незаметно трансформируется в реальное Его «явление“ для упразднения всего временного и преходящего... Значит, первохристианская вера в близость парусии была прямым отзвуком глубокого перерождения первых христиан и с этой стороны служила добрым свидетельством энергичного воздействия благодати“. 43 Однако, думается нам, недостаточно видеть причину первохристианской веры в близость парусии в одном догмате искупления. Мы должны допустить действие другого, внешнего фактора. Таким фактором было эсхатологическое учение Иисуса Христа и Апостолов, особенно ап.Павла. Пусть состояние первых христиан было подобно состоянию внезапно обращенных к Евангелию. Они, действительно, могли вместе с Апостолом восклицать: «Кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое “(2Кор. 5, 17). Однако же нельзя категорически утверждать, чтобы их прошлое не предуготовляло настоящего. Нет, их прошлое – их верования, воззрения и идеалы – известным образом предуготовляло настоящее. Некоторой аналогией к появлению у первых христиан напряженной веры в близость паруси может служить жизнь Савла в иудействе. Там все служило целям Промысла, предуготовлявшего в фанатике иудее – Савле сосуд благодати – великого апостола Павла: и его рождение в университетском городе Тарсе, и его воспитание в иерусалимской раввинской академии у ног Гамалиила, и его косвенное участие в избиении св. Стефана. Обратившись в христианство, ап. Павел стал «новым творением “. Но старое не исчезло совершенно. У апостола осталось хорошее эллинистическое образование и блестящая иудейско-раввинистическая подготовка. Содержание учения и мысли ап. Павла было совершенно новым, богооткровенным. Но оно в горниле ума Павлова впитало и уяснило и одухотворило все прежние духовные приобретения Савла. Старое прошло, в смысле принципов мысли и жизни. Явилось все новое, в смысле богооткровенных комбинаций божеского и человеческого: Божественное воспринято было человеческим умом и изложено обыкновенным человеческим языком, при пользовании общедоступными образами, мыслями, примерами и аналогиями. Если мы допускаем в новом Павле присутствие прежнего Савла только в отношении формальном, то в воззрениях первых христиан мы допускаем присутствие старой жизни и в отношении материальном. Обращение первых христиан к вере евангельской было, действительно, «изъятием из жизни естественной “. Но при всей пылкости и искренности их обращения старые – языческие и иудейские – понятия и даже предрассудки не могли сразу утратить все свое влияние на их психику. Даже ближайшие ученики Господа ожидали с часу на час открытия славного царства Израильского (Деян. 1, 6). Значит старая иудейская закваска, о которой говорили мы выше, была в них очень сильна. Правда, это было до сошествия на них Духа Святого, а в день Пятидесятницы все обращенные сразу преображены были единым Духом Божиим. Как некогда «сила Божественная совокупила людей в народы, так теперь она соединяет их в церковь, буквально подавая им и новое сердце и новый язык. Разделенные прежде, они неразрывно связываются теперь общей верой и надеждой во всемирное вечное братство “44. Но и у этих обращенцев вера в близость парусии не была только порывистым отзвуком их глубокого возрождения. Для этой веры мы должны допустить и другие – внешние – мотивы. То верно, что они смотрели на все глазами горячей веры и оценивали все во свете внутреннего опыта. Они видели Бога, потому что Он был с ними и в них. Они чувствовали, что все в мире происходит перед лицом Его: добро и зло вызывается к жизни под Его испытующим взором, так что на одной стороне является царство святых, на другой – деющаяся тайна беззакония45. Но несомненно и то, что в ходе истории, в событиях своей личной жизни, в их собственных страданиях, они видели предуготовление великой и решительной борьбы добра со злом, Христа с Велиаром. Они чувствовали в событиях жизни общей и личной исполнение и наступление того, о чем предсказывали закон и пророки, – суда Божьего над Его врагами и пришествия Господа для основания царства святых. И знамения, сопровождавшие эти события, были очевидны для всех их «не в слове только, но и в силе, и во Св. Духе и со многим удостоверением “(1Ф. 1, 5). Если «для нас Евангелие является началом нового миропорядка, то для первых христиан оно было прежде всего концом прошедшего. Они жили в «последние дни “, когда слились все времена и сошлись все намерения Божии. Пред ними и в них была полнота времен, осуществление намерений Божиих, а излияние Духа восхищало их до созерцания неба отверстого и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих на них через Сына Человеческаго “.46 Значит, в состоянии чудесного восхищения, в каком находились первые христиане, претворялись все прежние чаяния бывших иудеев и язычников. Вот почему обращение христиан как в иудейских синагогах, так и в языческих городах не было мгновенным, а постепенным и Старое боролось у иудеев и язычников с новым, и хотя новое побеждало, то часто только потому, что давало старому полное удовлетворение. Если мы примем это утверждение, то мы должны будем принять и другое, что старые – иудейские и языческие – понятия оказали известное влияние на первохристианскую веру в близость парусии. Здесь случилось тоже, что и в жизни ап. Павла. Прошлое подготовило известным образом настоящее. А если мы вспомним, что и Господь учил о конце мира и в проповеди ап. Павла, особенно в посланиях к Фессалоникийцам, был силен эсхатологический элемент, то должны будем признать, что эта проповедь Господа и Апостола о конце мира служила прямым ответом на запросы и надежды иудея и язычника. Вполне естественно, что иудейские ожидания скорого наступления дней Мессии и Мессианского царства в христианстве незаметно трансформировались в ожидание скорого второго пришествия Христова для открытия Его славного Царства. Вполне естественно с другой стороны, что христиане из язычников придавали своеобразное значение указанным выше политическим неурядицам и грозным явлениям природы и объясняли их на основе апостольской проповеди. Христианское воображение находилось в сильнейшем возбуждении. Христианам, бывшим свидетелям и такого распадения мира физического и духовного, казалось, что земной шар скоро рушится. И они уже ждали момента, когда цари, сильные, богачи и притеснители обратятся в бегство с криком: «Горы, падите на нас! холмы, покройте нас! “. Пророчество Иоиля о наступлении «дня Иеговы “исполнялось на глазах современных поколений. Указанные Иоилем предвестники великого судного дня – знамения на небе и на земле, появление со всех сторон пророков, реки крови, огня, столбы дыма, помрачение солнца, кроваво-красная луна – были на лицо. Равным образом и Иисус Христос указывал на землетрясения, голод и чуму, как на начало великих болезней (Мф. 24, 7; Мр. 13, 8; Лк. 21, 1; срв. Ис. 34, 4; Иезек. 32, –8), и в качестве признаков Его второго пришествия назвал затмения, помрачение луны, падение звезд с небесного свода, указал на то, что все силы небесные поколеблются, море восшумит и возмутится, все народы обратятся в ужасе в бегство, не зная, откуда им грозит смерть и где спасение (Mф. 24, 29; Мр. 13, 24–25; Лк. 21, 25–26). Происходившее вокруг, на глазах первохристианского поколения, вполне соответствовало этим признакам. И верующие в порыве молитвенном восклицали: «Маранафа! Господь наш грядет! “47.

Так должны мы представлять себе психологический процесс образования первохристианской веры в близость парусии. Непосредственным мотивом к созданию этой веры было эсхатологическое учение Иисуса Христа и Апостолов, развитое на основе ветхозаветных пророчеств. Правда, ни Христос, ни Апостолы не обозначали точно времени второго пришествия (Мр. 13, 32; 1Фесс. 5, 1. 2:2Фесс. 2), но они указали признаки этого пришествия. И напряженная мысль иудея, воспитавшегося на апокалипсической литературе, и язычника с его ожиданиями какой-то великой мировой катастрофы увидела в событиях времени исполнение пророчеств новозаветных и ветхозаветных. А внутреннее сознание и ощущение верующими своего благодатного возрождения, когда их мысль решительно была обращена на будущее, дало толчок и воскресило и усилило их прежние ожидания конца мира. Этому помогло еще и то обстоятельство, что учение Иисуса Христа о Его духовном пришествии и вселении Духа Святого в сердца людей было истолковано верующими в смысле Его внешнего пришествия.

Под влиянием указавших исторических и психологических причин «непременность парусии “была истолкована первыми христианами «субъективно в смысле немедленности48. Значит, первохристианское ожидание близкого пришествия Господа не есть догмат веры, а только характеризуем настроение первых христиан. Они чувствовали в себе присутствие новой жизни. И жизнь земная, обыденная, не соответствовала их внутреннему настроению. В ней было много греха, много мелочи, не-глубины. И христиане искренно молились: «Да прейдет мир сей! “ . Отсюда становятся понятными все те расстройства в общественной и церковной жизни, какие явились следствием этой первохристианской веры в близость парусии. В тоже время окружающая их жизнь, в которой они подметили предсказанные в Ветхом Завете и указанные Господом признаки Его славной парусии, говорила им, что время пришествия Господа близко. Так явилась первохристианская вера в близость парусии. Можно ли при таких условиях создания этой веры говорить об ошибке первых христиан, об их «невинном заблуждении “? Можно в известном смысле, т. е. помня, что ошибка была не в источнике, а в том, что непременность парусии трактовалась субъективно в смысле её немедленности.

IV. Несколько иначе должны мы представлять себе психологический процесс образования этой веры у ап. Павла. В доказательство того, что и ап. Павел как и всё первохристианское поколение, ожидал близкого пришествия Господа, надеялся лично дожить до него, ссылаются обыкновенно на 1Фесс. 4, 15. Успокаивая фессалоникских христиан, смущенных смертью некоторых членов общины и думавших, что смерть помешает общению умерших с Господом в момент Его пришествие Апостол говорит: «мы, кои живем, кои остаемся в пришествие Господа, не предварим почивших» (1Ф. 4, 15), «мы, кои живем, кои остаемся, будем восхищены вместе с ними, в облаках, в сретение Господу, в воздух “(4, 17). На основании этих слов апостола утверждают, что он сам верил в непосредственную близость парусии. Апостол, как и все первые христиане, ожидал пришествия Господа еще при своей жизни. Но, как и они, Апостол ошибся. В этой ошибке одни видят искушение для веры нашей, тем более, что Апостол свою ошибку подкрепляет «словом Господним “(1 Ф. 4, 15). А другие, основываясь на этой ошибке Апостола, высказывают сомнение в боговдохновенности писаний ап. Павла. Представители более умеренного образа мыслей49 развили теорию трансформации парусийных воззрений Апостола. Они высказывают предположение, что Апостол сначала верил в близость парусии, но потом, под влиянием горького опыта жизни, должен был отказаться от этой веры. – Приведенные суждения показывают, что учение ап. Павла о времени наступления парусии вызывает в толкователях разногласие. Нам надо в этих суждениях разобраться. Вопрос о том, ожидал ли Апостол парусию в непосредственной близости, может быть решен в связи с другим – основным вопросом: как в действительности ап. Павел понимал парусию? Основной идеей в благовестии ап. Павла была идея духовного возрождения, совершаемого в людях по вере в Искупителя. Каждый верующий, наследуя плоды искупления, становится во внутреннее общение со Христом, делается уже теперь членом царства Христова (Лк. 17, 21). В верующем духовно присутствует Христос. И чем выше в нравственном отношении христианин, чем сильнее в нем вера, тем сильнее в нем внутреннее ощущение общения со Христом, духовного присутствия Христа. Вот это интенсивное чувство единения со Христом, это глубочайшее сознание Его духовного «присутствия“ в человеке и лежит в основе парусийных ожиданий Апостола. Из духовного «присутствия“ Христа в сердцах людей Апостол логически выводит Его реальное, внешнее «пришествие». Это станет понятным после уяснения существа возрождения. Греховный человек возрождается благодатью Христовою. Продолжение и поддержка этого благодатного состояния возможна только при условии тесного общения с источником воды живой, с нашим Избавителем и Спасителем (Иоан. 15, 5). «Наше возрожденное бытие условливается общением со Христом и немыслимо без этого общения“50. В таком случае для его законченности – для богоуподобления – требуется «обязательно теснейшее слияние при возможном тожестве сочетавающихся“51. Но само собою понятно, что сам человек собственными усилиями «не в состоянии достигнуть потребного равенства“52. Это равенство делается возможным только при новом вмешательстве со стороны Искупителя. Таковым и является Его «парусия“. Таким образом «пребывание“ Христа, Его духовное «присутствие“ необходимо «влечет за собой Его фактическое «прибытие“ и реально нерасторжимо от него.53 Значит «парусия“ необходима для окончательного и полного осуществления нашего единения со Христом.

Кроме того парусия необходима для упразднения всего временного и преходящего. Это видно из следующего. Условием «нашего соучастия в плодах Голгофского подвига“54 является, как мы сказали, наше единение и слияние с Господом через веру. Без этого единения мы устраняемся от источника воды живой. «Значит, эта связь должна быть всегдашней и непрерывной в каждый момент нашего бытия“. При её расторжении мы лишимся нетления и подпадем «естественному процессу разрушения“. Значит необходимо «постоянное общение с Избавителем настолько, чтобы Он ежеминутно пребывал в нас и предуготовлял обитель вечности“. «Отсюда на знамени христианского обновления начертано: «Господь близ“ во всех нас и во всякий час“55 земной жизни. Такое внутреннее преображение изменяет все прежние отношения. Земная обыденщина уже не интересует истинно верующего. Живя на земле, он в действительности находится на небе. Будучи во плоти, он живет духовно56. С таким высоким внутренним настроением окружающая жизнь не гармонирует. Напротив, все внешнее кажется не нужным и стеснительным бременем при высоте и напряженности внутреннего настроения. Вот почему «христианство казалось верующим не продолжением предшествующего и не началом дальнейшего, а концом всего мирового течения с разрешением его в вечность сплошного духовного наслаждения в царстве Божьем“57. Так и с другой стороны «духовное «присутствие“ Господа естественно и незаметно трансформируется в реальное Его «явление“ для упразднения всего временного и преходящего. Вот почему обращение к Богу живому и истинному непосредственно сочетавалось у Фессалоникийцев с ожиданием Иисуса, избавляющего от грядущего гнева (1Фесс. 1, 9–10)“ 58

Отсюда следует, что парусия есть длящийся процесс (παρουσία = присутствие и пришествие), с неизбежностью идущий к своему завершению. А в таком случае всякая нетерпеливость и напряженность в ожидании парусии устраняется, коль скоро исход обеспечен нормальным духовным развитием христиан.

Это очевидно и с другой стороны. Жизнь христианина независима от космических ограничений. Христос, уничтожив грех, уничтожил и все его следствия, даровав верующим благодать избавления. Человек воспринимает это благо верою и обладает им неотъемлемо. Приобщаясь благодати спасения, христианин приобщается вечности. Но ведь фактически верующий вечен во всякий момент своей земной жизни, так как эта последняя является «отражением вечного Сына Божия“59. А вечность, по самому существу своему, безначальна и бесконечна. В жизни человека будущее становится прошедшим, проходя через гран настоящего; один момент сменяется другим, но в то же время «струя вечности непрерывно течет под покровом преходящего и не нуждается в его скорейшем исчезновении для своей неиссякаемости»60. Вечность постоянно присуща бывающему, составляя неизменную подоснову совершающегося – и притом вполне закономерно – жизненного процесса. Когда этот последний закончится, время прекратится, – тогда струя вечности выйдет наружу, ибо останется одна вечность. Это и случится в пришествие Господа Иисуса Христа. А раз христианин фактически вечен во всякое мгновение своего земного бытия, то «грядущее уже не будет отдаленным идеалом“ 61, ибо его предвкушение возможно и в настоящем, в наличности. «Поэтому недопустима мысль о коснении, когда все бывающее оказывается моментом вечного, как присущего ему всегда “62. Коль скоро жизненный процесс закономерен, нетерпеливость исключается сама собою. В таком случае нельзя думать, «будто Апостол сначала ожидал «парусии“ непременно в пределах своей земной жизни»63.

После изложенного легко установить отличие парусийных ожиданий Апостола от парусийных ожиданий первых христиан. У последних ожидания эти носили характер уверенности в близком наступлении дня Господня. Отсюда все расстройства в общественной и церковной жизни первых христиан: прекращение своих обычных дел в виду скорого конца мира, появление праздношатающихся, отрицание церковных порядков и т.п.64. Апостол смотрел на вещи спокойнее. Он не мог считать за несомненное, что парусия застанет его в живых. Напротив, его учение об антихристе (2Фесс. 2) и обращении Израиля (Рим. 11) дает полное основание думать, что Апостол не ждал второго пришествия Господа в непосредственной близости. Правда, мировая история в то время шла, по-видимому ускоренным темпом. Но Апостол не был простым смертным, чтобы смущаться явлениями окружающей жизни, и в потрясениях вселенной он не усматривал ясных признаков второго пришествия, коль скоро фессалоникийских христиан, смутившихся слухом о наступлении парусии в непосредственной близости, он призывал успокоиться и не бояться (2Фесс. 2, 2). Апостол не мог с решительностью утверждать ни того, что парусия близка, ни обратного. Он знал, что какое бы то ни было точное определение времени второго пришествия Господня невозможно даже для существа, обладающего высшею степенью ведения (Mф. 24. 36; Mp. 13. 32). Апостольское ведение – ограниченное, ибо допущение противного равносильно допущению в апостоле Божественного всеведения.

Если Апостол не мог думать, что парусия наступит в ближайшем будущем, если его парусийные ожидания не могли носить и не носили характера уверенности, то они не могли быть и напряженными в такой же мере, как у первых христиан. У Апостола было сильно желание «разрешиться и быть со Христом“ (Фил. 1, 23). Но он предпочел остаться в плоти, потому что это нужнее для его обращенцев. Значит, Апостол центр тяжести в ожидании парусии переносил со вне внутрь. Его озадачивало больше теснейшее внутреннее общение со Христом и его задачей было постепенно «стремиться к цели, к почести вышнего звания во Христе Иисусе“ (Фил. 3, 14). При таком настроении напряженность в ожидании парусии, катастрофическая эволюция совершенно исключалась.

После этих разъяснений становится ясным смысл 1Фесс. 4, 15: «мы, кои живем, кои остаемся в пришествие Господа, не предварим почивших“. Выражение Апостола «мы“ имеет родовой смысл и здесь означает, по мысли Апостола, тех из христиан, которые доживут до второго пришествия. Правдоподобность такого истолкования этих слов Апостола подтверждается еще и тем, что, по словам одного и того же послания – 1 Кор. Апостол находится то среди живых, которые изменятся: «не все мы умрем, но все изменимся“ (15, 51), то среди умерших, которых Бог воскресить силою Своею так же, как воскресил Христа (6, 14; срв. 2Кор. 4. 14). 65

Таким образом отношение ап. Павла к вопросу о времени наступления парусии отличалось от парусийных ожиданий первых христиан более решительным и последовательным, чем это было у первых христиан, перенесением центра тяжести со внешнего «пришествия“ Господа в мир на Его внутреннее «присутствие“ в душах верующих. Вследствие этого в парусииных чаяниях Апостола не было той страстности и напряженности, какие мы видим у первых христиан. Эту напряженность парусийных чаяний первых христиан мы объяснили своеобразным отражением их прежних иудейских и языческих ожиданий. Так мы подходим к новому, последнему, вопросу нашей работы: имели ли какое-либо значение для Апостола иудейские чаяния? Ответ на этот вопрос отчасти ясен из изложенного взгляда Апостола на существо парусии. Ответ этот может быть только отрицательным. Иудейские чаяния Савла не оказали никакого влияния на существо парусийных воззрений Павла, Апостола Христова. Расхождение между первыми и вторыми существенное, и моста между ними перекинуть нельзя. Иудеи, как и христиане, ожидали царства Мессии, уготованного для праведников. Но у иудеев ожидание это покоилось на чисто номистических основаниях. Иудей твердо верил, что за исполнение закона он непременно унаследует блаженство, которое таким образом зависело от него самого. Если блаженство это давалось в пришествие Мессии, то последнее было только чисто внешним средством, предизбранным Богом. Совершенно иначе должен был рассуждать христианин. Возрожденный к жизни крестным подвигом Спасителя, сам он по-прежнему оставался немощным и получал духовные силы только по благодати, а не от дел праведных.

Таким образом в иудействе эсхатологические представления соединялись с номистическим самодовольством, с уверенностью в наследовании блаженства за исполнение дел закона. Иначе мыслил христианин. Он с трепетной надеждой ожидал «парусии“ Христа, чувствуя себя странником на земле, бессильным сделать что-либо доброе исключительно по своей доброй воле, и в уповании на любовь и всепрощение Христово надеясь на участие в царстве Христовом. Таким образом ожидание парусии Господней в иудействе и христианстве оказывается различным по существу. В первом случае оно выступает единственно ради нужного воздаяния праведникам по их заслугам, и парусия требуется только для законченности системы. Во втором случае личность в её «окаянстве“ рассматривается совершенно беспомощной самостоятельно достигнуть окончательного блаженства. Следовательно, обусловленность парусийных воззрений Апостола по существу эсхатологическими воззрениям и иудейства исключается. Иудейские парусийные воззрения, не оказав никакого влияния на существо парусиииных воззрений aп. Павла, оказали лишь некоторое влияние на форму, в какую Апостол облек свое учение о парусии. Те пластические картины, в каких Апостол изображает второе пришествие Господа, являются прямым отзвуком национальных иудейских представлений. Катастрофические события, непосредственно предшествующие парусии, голос Архангела (1Фесс. 4, 16), труба (1Ф. 4, 16; 1Кор. 15, 32), сошествие Христа с неба (1Ф. 4, 16), восхищение верующих в воздух на встречу Господу (1Ф. 4, 17), осуждение грешников на вечный огонь (2Ф. 1, 8; 1Кор. 3, 13 сл.) – все это было известно и иудейству. Но по существу учение Апостола о парусии, как и все его благовестие, «несть по человеку, ... но явлением Иисус Христовым“(Гал. 1, 11. 12). Поэтому то парусийные чаяния Апостола отличаются от парусийных чаяний первых христиан, как воззрения боговдохновенного и духоносного учителя отличаются от воззрений его учеников. В первом случае ошибок совершенно не может быт, во втором – ошибки возможны. И первохристианская вера в близость парусии Господней была именно ошибкой постольку, поскольку первые христиане внесли много человеческого в стихию божественную и знамения времени «слишком по-человечески “ сочли за признаки приближающемся парусии Господней. Ошибка первых христиан была лишь в сопоставлениях. Но по существу настроение их было глубоко истинным. Точное время пришествия Господа совершенно неизвестно и случится неожиданно, как приходит вор ночью (1Ф. 5, 2). Точно известно лишь то, что это будет так же непременно и несомненно, как несомненно то, что беременная женщина должна родить (5, 3). Но чтобы предчувствовать самый момент второго пришествия Господня, надобно чревоболеть муками христианского чаяния. Поэтому вопроса о временах и сроках для истинного христианского сознания собственно не существует (5, 1). Вопрос этот – не предмет исследования, а дело совести, а совесть своею чистотой прямо приобщает христианина к непорочной славе царства Божия. И Царство Божие тем ощутимее для христианина, чем чище его совесть, чем охотнее открывает он место животворящему действию благодатных лучей для развития и идеального усовершения богозданной природы. На этом пути христианам предстоит много опасностей, но у них есть оружие на попрание всегубительства – броня веры и любви и шлем упования спасения. Нужно только всегда быть во всеоружии этих добродетелей, памятуя, что Господь наш Иисус Христос положил нас не в гневе, но в получение спасения, раз мы с Ним неотлучно. «Значит, и мы с Ним жить будем, аще ли бдим, аще ли спим, коль скоро связь наша с Ним ни на мгновение не прерывается. Мы должны быть готовы каждую минуту встать пред Лицем Господа, отблеск Коего озаряет все наше существо, всецело в Него погруженное и вне Его немыслимое. Когда бы ни случилось Его второе пришествие, – это все равно и знать нам не дано, но Господь близ нас всегда в чистоте нашей совести, непорочности помыслов, святости жизни, правде и радости обновления. Таким образом царствие Божие уже внутри нас есть, как несомненное обладание“66, при коем совершенно излишней становится нетерпеливая мысль о времени его объективного откровения. Эта мысль о несомненном объективном откровении Царства Божия в будущем побуждает нас только к усилению своего подвига и большему нравственному утверждению. При живительном сиянии этой мысли о несомненном объективном откровении Царства Божия в будущем верующий от глубины сердца всегда восклицает: «Ей, гряди, Господи Иисусе!.. И дух и невеста глаголют: прииди!“ (Апок. 22, 20. 17). И в их сознании раздельно слышится таинственный голос Святого и Истинного: «Ей, гряду скоро: аминь!“ (20). «Блажени творящии заповеди Его, да будет область им на древо животное, и враты внидут во град“ (14), не имеющий нужды ни в солнце, ни в луне: «слава бо Божия просвети его, и светильник его – Агнец. И язы́цы спасени во свете его пойдут, и цари земстии принесут славу и честь свою в него“ (21 , 23–24 ). «И жаждай да приидет, и хотяй да приимет воду животную туне“ (22 , 17). Все это верующий предчувствует уже теперь – в земной жизни – и потому неизменно думает: «время близ есть» (22, 10)67.

Нодендаль, Финляндия.

* * *

1

Проф.-прот. А. Смирнов. Мессианския ожидания и верования иудеев около времен Иисуса Христа. Казань. 1899. с. 138.

2

Там же с 138–139.

3

По переводу проф. М.Д. Муретов в 7-ой части творений св. Ефрема Сирина. 1913 с.237

4

А.М. Бухарев (Архимандрит Феодор). Исследования Апокалипсиса. Бог. Вести. 1913. Ноябрь. сс. 63–64

5

F.X. Funk. Die Apostolischen Väter, 2-te verbess. Aufl. Tübingen 1906. Срв. A . Карашев. О новооткрытом памятнике «Учение двенадцати Апостолов“. М. 1896.

6

F.X. Funk. Die Apostolischen Väter. Срв. Писания мужей апостольских в русс.пер. прот. П. Преображенскаго. Спб. 1985. Срв. D -r Aizberger, Geschichte der christlichen Eschatologie. 1894. s. 99– 105.

7

F.X. Funk. Die Apostolischen Väter. Срв. Писания мужей апостольских в русс.пер. прот. П. Преображенскаго. Спб. 1985. Срв. D -r Aizberger, Geschichte der christlichen Eschatologie. 1894. s. 99– 105.

8

Там же Atzherger, op. cit. s. 265–266

9

Срв. Дюшен. История древней церкви. т. I Москва 1912. с. 181

10

Funk, op. cit. Der Barnabasbrief.

11

Funk, op. cit. Die Ipnatiusbriefe. Срв. Atzberger, op. cit. s. 100.

12

Corpus apolog. chris. saec. secundi, ed. de Otto. vol. II. 1876–77. Justin Fhilosophi. opera t. I. pars II. Dialogue cum Tryphone Judaeo . cap. 32. Русск. пер. npom. П . Прсображенскаго. Москва. 1892. с. 182. Срв. Atzberger, op. cit. s. 149, а также М . Ф. Оксиюк. Э схатология св. Григория Нисскаго. Истор.– догм. изслед. Киев 1914.с. 34–35.

13

Там же, сар. 28; рус.пер. с. 176

14

S. lrenaeus Lugdunensis в изд. Migne. Patrol. curs. compl., ser. gr. t VII. Contra haeres.; рус. пep. пpoт. П. Преображенского. Спб. 1900. с. 507–508 Срв. Atzberger. op. cit. s. 250, а также M . Ф. Оксиюк, цит. соч. с. 64

15

Bonicetsch und Achelis, Die griech. christl. Schriftst. 1 В. H. 1: Hippolytus (Leipz. 1897). In Dan. IV, 24; рус . пер. в изд. Каз. Дух. Акад. вып. 1. 1898. с. 133–134.

16

Срв. Atzberger, op. cit. s. 316– 317.

17

Ibid. s. 542–543.

18

Dieckmann. Die Parusie Christi, s. 5–6

19

Срв. мою книгу: «Второе послание св. Ап. Павла к Фессалоникийцам“ Сергиев Посад 1911. с. 34.

20

Проф. о. Ф. И. Титов. Первое послание св. Ап. Павла к Фессалоникийцам. Киев 1893. с. 252.

21

Проф . Н. Н. Глубоковский. Благовестие св. Ап. Павла по его происхождению и существу. Кн. 1. Спб. 1905. с. 544–545.

22

См. выше, с. 3 – 4.

23

См. об этом в названной книге проф.-прот. А . Смирнова-. «Мессианские ожидания и верования иудеев около времен Иисуса Христа“. Казань. 1899.

24

Там же, с. 238.

25

Там же, с.59.

26

Там же, с.239.

27

См. выше. С.6–7.

28

Проф.-прот. А. Смирнов, цит. соч. с. 248.

29

Там же, с. 248–250.

30

Там же. с. 151.

31

Там же, с. 262, пр. 45

32

Подробные цитаты см. там же, сс. 261–265.

33

Dr. F . Weber, Jüdische Theologie. 2 Aufl. Leipz. 1897. ss. 350–351: срв . Dr. E. Schürer. Geschichte des Jüdischen Volkes. 4 A ufl. II. s. 609.

34

Цитату , заимствую из назв. кн. проф.-прот. А. Смирнова, с. 270.

35

Цитата оттуда же, с. 271

36

Проф. о. Ф. И . Титов. Первое посл. св. Ап. Павла к Фессал. 1893. с. 255

37

Там же, с. 253

38

Ренан. Антихрист. Пер. Святловского. Сиб. 1907. с. 244.

39

Там же, с. 247.

40

Ренан. Антихрист. Пер. Святловского. Спб. 1907. с. 246.

41

См. цитаты там же. с. 245.

42

Там же с ценными примеч. сс. 246–255.

43

Проф. Н . Н . Г лубоковский. Благовестие св. Ап. Павла. 1. с. 544–545.

44

Там же, с. 58.

45

Там же, с. 58.

46

Там же, с. 59.

47

Срн, Ренан. Антихрест. с. 255–56.

48

Проф. Н Н . Глубоковский. Благовестие св. Ап. Павла, с.545

49

Напр. H. Dieckmann, Die Parusie Christi.

50

Проф. Н Н . Глубоковский. Благовестие св. Ап. Павла, с.547.

51

Там же, сс. 547–548.

52

Там же, сс.547–548.

53

Там же, сс.547–548.

54

Там же, с. 544.

55

Там же, с. 544.

56

Срв. с. 39.

57

Проф. Н Н . Глубоковский, цит. соч. с. 545.

58

Проф. Н Н . Глубоковский, цит. соч. с.545.

59

Там же, с. 480.

60

Там же, с. 480.

61

Там же, с. 480.

62

Там же, с. 480.

63

Там же, с. 480.

64

Срн. с.17.

65

Срн. мою книгу: «Второе послание св. Ап. Павла к Фессалоникийцам “. с. 105.

66

Проф. Н. Н. Глубоковский. Лекции по Свящ. Писю Нов. Зав. Литогр. курс. 1912. с. 89.

67

Там же, с. 90.


Источник: Вера в близость «парусии» или второго пришествия Господа в первохристианстве и у св. апостола Павла / Свящ. Владимир Страхов, э.-орд. проф. Моск. духов. акад. – Сергиев Посад : тип. Св.-Тр. Сергиевой лавры, 1914. – 54 с.; 23.

Комментарии для сайта Cackle