Митрополит Афанасий (1564–1566)

Жизнь и деятельность Всероссийского Митрополита Афанасия⁷¹⁶⁶, преемника по кафедре выдающегося Первоиерарха Русской Церкви XVI века святителя Макария, в трудах по истории Русской Церкви освещена недостаточно⁷¹⁶⁷. Это вполне понятно, так как он был на митрополичьей кафедре немногим более двух лет, то есть в десять раз меньше своего предшественника. Кроме того, при нем не было Соборов, подобных тем, которые были в 1547, 1549 и 1551 годах; наконец, он не занимался собиранием Великих Четиих Миней. Поэтому Митрополит Афанасий оказался, можно сказать, затененным святителем Макарием. Между тем его личность и деятельность, несомненно, заслуживают внимания и изучения вообще, а также по отношению к Митрополиту Макарию, как его предшественнику. Этому способствует имеющийся источниковедческий и историографический материал по отечественной истории XVI века.

Историк С. И. Смирнов († 1916) говорит, что Митрополит Афанасий был «родом переяславец»⁷¹⁶⁸. Он родился в начале XVI века, в миру будущий святитель носил имя Андрей, будучи назван при крещении, возможно, во имя апостола Андрея Первозванного († ок. 62; память 30 ноября). Он был женат, служил священником в одном из переславских храмов и являлся духовным сыном преподобного Даниила Переяславского († 1540; память 7 апреля). Князь Андрей Курбский называет его «презвитер Андрей Протопопов»⁷¹⁶⁹, что позволяет предположить, что он родился в семье переславского протопопа и, таким образом, был потомственным священнослужителем.

Однажды был случай, когда священник Андрей на пути из Москвы вместе со своими спутниками подвергся нападению разбойников, но избавился от опасности призыванием имени своего духовного отца – преподобного Даниила. Позднее старец Даниил предрек ему: «Ныне христолюбивый самодержець избрание сотворяет о духовном си советьнице в бывшаго место. Ты ж[е], аще и не хощеши, но будеши тамо в пред идущая лета». Ниже в Житии добавлено: «Еж и бысть, по проречению его, в десятое лето по преставлении святаго»⁷¹⁷⁰. Таким образом, преподобный Даниил предрек своему духовному сыну, что он будет духовником царя Иоанна IV.

Необходимо отметить, что преподобный вместе со старцем Кассианом Босым († 1532), спостником преподобного Иосифа Волоцкого († 1515; память 9 сентября), были восприемниками при крещении Иоанна Грозного. В одном древнерусском памятнике читаем: «Се бо царь наш премудр разсуди, благо творя себе и сынови своему, избра преемников неленостных молитвенников състаревшихся в добродетелех. Оба бо мниси бяху прослуты⁷¹⁷¹ в добродетелех; случи же ся обема быти от обители Пафнутья чюдотворца, еже есть в Боровску. Един бо священьства дар имеяй, иже в многых летех благоговейне предстоя олтарю Господню и от основаниа въздвиже великую обитель Всех святых, еже есть в Переславли, всех святых прилежай добродетелем, всех странных и беспомощных погребаше и упокоеваше достойно. И многыя его ради добродетели избран быв в таковое служение. Бяше же ко всему тих и кроток, яко же речеся: душа проста благословенна от Бога. Сей убо Данил Преславьскы именуем»⁷¹⁷².

Поскольку преподобный Даниил скончался в 1540 году, то его проречение своему духовному сыну о духовничестве у царя, можно думать, исполнилось в 1550 году⁷¹⁷³. Близкие духовные отношения с преподобным Даниилом, который крестил Иоанна Грозного, способствовали тому, что переславский священник стал духовником государя⁷¹⁷⁴. Традиционно великокняжеские и царские духовники были протопопами придворного Благовещенского собора в Кремле. Можно предполагать о вероятном участии протопопа Андрея, как царского духовника, в заседаниях Стоглавого Собора в 1551 году.

Во всяком случае, в следующем, 1552, году во время Казанского похода при царе находился его духовник – протопоп Благовещенского собора Андрей. На пути к Казани, во Владимире-на-Клязьме, он сподобился чудесного исцеления у мощей благоверного Александра Невского († 1263; память 23 ноября), о чем от лица исцеленного говорится в Степенной книге: «И видех близь помосту церковнаго на гробе Блаженнаго малу скважьню и яко уразумети хотя, чьто есть скважьня она, и вложих персты руки моея в скважьню ту и очютих, яко в масть некую омочих руку мою, на ней же бяше струп некаков мал от многа времени. И абие исторгнух от скважьни руку мою, и чюяшеся на ней, яко маслом маститом или яко миром благовонным помазана. И струп на ней не обретеся от дьни того и доныне»⁷¹⁷⁵. При шествии к Казани царь «приходит к отцу своему духовному, Андрию протопопу, и благословляет его протопоп Крестом Животворящим и глаголет ему: «Дръзай, слуго Божий, ибо Той победит врагы, яко Человеколюбец, человеколюбив бо Владыка наш Христос!». Крестом его огражает, и царь же крестом благословляется, а на враги ополчается»⁷¹⁷⁶.

Накануне взятия города «был государь наедине с отцом своим духовным Андреем протопопом... и слышит звоны многые и ближним своим говорит: „Звоны де слышно, как Симонова монастыря звон“»⁷¹⁷⁷. Утром царь молился в походном храме на Божественной литургии, которую, несомненно, совершал его духовник. При чтении диаконом завершающих евангельских слов из святительского зачала «и будет едино стадо и един Пастырь»⁷¹⁷⁸ раздался мощный взрыв, в результате которого в крепостной стене Казани образовался пролом, и начался решающий штурм Казани. По окончании литургии царь «прииде ко образу чюдотворца Сергиа и приложися к нему и любезно целова образ и рече: «Угодниче Христов, помогай, помогай нам молитвами твоими!»... и благословляет его отец его духовный изрядный Андрей протопоп Животворящим Крестом»⁷¹⁷⁹. После взятия Казани царь воссылает благодарственную молитву Всемилостивому Спасу и Богоматери, упоминая при этом и русских святых, прославленных незадолго перед этим на Макарьевских Соборах 1547 и 1549 годов: «О Премилостивая Владычице Богородице, слава Тебе, яко Твоими молитвами и заступлением побеждены враги наша! О Всемилостивая Владычице Богородице, Тыс всеми святыми да и с нашими заступники новыми чюдотворцы рускыми умолила еси Господа нашего Иисуса Христа с Безначалным Отцем и Животворящим Духом, да услыша Господь молитву Твою и дал нам победителная на сопостаты и покорил врагы наша под ногы наша»⁷¹⁸⁰. Летописи сообщают о молебнах, которые служил царский духовник под Казанью, испрашивая помощи русскому воинству, а затем воссылая благодарения Богу за покорение града Казани. Все это характеризует его как ревностного молитвенника⁷¹⁸¹. При въезде в покоренный град впереди царя шествовал «з животворящим крестом Андрей протопоп». Ему же пришлось освящать новопокоренный град и первые православные храмы в нем – Преображенский и Благовещенский, с приделами в честь благоверных князей Бориса и Глеба и благоверных Петра и Февронии Муромских⁷¹⁸². Завершился Казанский поход торжественной встречей в Москве царя-победителя всеми жителями первостольного града во главе с Митрополитом Макарием Впервые имя благовещенского протопопа Андрея появилось в летописях, как видим, при описании военного похода на Казань. Встречаются сообщения о нем и в дальнейшем, причем круг источников начинает расширяться. Протопоп Андрей был среди тех, через кого преподобный Максим Грек в 1553 году передал свое неблагословение выздоровевшему от «огневой болезни» царю на его путешествие в Кирилло-Белозерский монастырь⁷¹⁸³. Однако царь все-таки поехал, по возвращении из поездки благовещенское духовенство в присутствии своего настоятеля-протопопа сообщило ему о еретичестве Матвея Башкина⁷¹⁸⁴. Еще раньше к протопопу Андрею, как к иконописцу и царскому духовнику, обращался посольский дьяк Иван Висковатый со своими недоумениями о некоторых иконах⁷¹⁸⁵.

В 1554 году в Чудовом монастыре было совершено крещение царевича Иоанна, «а принял его от купели Митрополит Макарей всея Русии, а священная деял Аньдрей протопоп Благовещеньской»⁷¹⁸⁶. Почти через год было совершено торжественное посвящение первого Казанского архиепископа, святителя Гурия († 1563; память 5 декабря). По выражению летописца, в Успенском соборе на литургии служило 76 человек, «опричь подъяков»⁷¹⁸⁷. Среди них назван и царский духовник – участник Казанского похода. Летом того же года в Москву был принесен чудотворный образ святителя Николая Великорецкого, который затем вместе с Митрополитом Макарием «поновлял Андрей протопоп Благовещеньской»⁷¹⁸⁸. Перед тем как Митрополит Макарий в 1561 году совершил крещение второй жены Иоанна Грозного, Марии Черкасской, ее «Андрей протопоп Благовещенской огласил ко крещению и нарек ей имя во имя святыя Марии Магдалыни»⁷¹⁸⁹. На переговорах с литовскими послами протопоп приносил царю «крест вздвизалный на пелене, положен на блюде» для целования при утверждении заключаемых договоров⁷¹⁹⁰.

В Псковской летописи говорится, что за два года до своего возведения в Митрополиты протопоп Андрей принял постриг в Чудовом монастыре: «и как постригся два лета ему прошло в чернечестве до Митрополитства»⁷¹⁹¹. Поводом для ухода в монастырь, очевидно, послужило наступившее вдовство, и он согласно постановлению Стоглавого Собора, в котором сам участвовал, постригается в митрополичьей обители⁷¹⁹². При постриге он был назван во имя святителя Афанасия Александрийского († 373; память 2 мая).

Таковы различные свидетельства о протопопе Андрее до избрания его Всероссийским Митрополитом. Их может дополнить Повесть о кончине Митрополита Макария († 31 декабря 1563). Когда святитель заболел, царь велел навещать его «духовнику своему старцу Афонасию»⁷¹⁹³. Он же участвует в совершении Таинства Елеосвящения над больным Митрополитом. Незадолго до кончины святитель Макарий пожелал уйти на покой в место своего пострижения – в Пафнутиево-Боровский монастырь, о чем написал царю. «И писмо то ко государю посла старцем Афонасием з духовником»⁷¹⁹⁴. Перед своей кончиной Митрополит послал «по духовника государева», который, придя, уже не застал в живых святителя. «Старец Афонасий прииде после преставления и поиде о том сказывати боговенчанному царю... И повеле (царь. – А.М.) старцу Афонасию и козначею Корнилию погребалная готовити, яко же подобаше и прочим святителем»⁷¹⁹⁵.

Избранию иеромонаха Афанасия в Митрополиты предшествовал Московский Собор 1564 года о белом клобуке. В Соборной грамоте отмечается вдовство Русской митрополии в то время: «И понеже убо случися в наши лета сице, во еже Первопрестолнику святейшиа митрополии Русскиа отцу нашему и богомолцу Макарию Митрополиту всея Русии общедателный долг всех общему Владыце Царю Христу отдавше и от земля ненакончаемый он век прешедше...»⁷¹⁹⁶. На этом Соборе Всероссийскому Митрополиту было усвоено право носить белый клобук, подобно Новгородскому архиепископу, и скреплять грамоты печатями красного воска, подобно Казанскому архиепископу⁷¹⁹⁷.

Собор, созванный во время вдовства митрополичьего престола, как думается, дает основание для некоторых соображений. Но сперва необходимо коснуться предшествовавших церковно-исторических событий. При Митрополите Макарии Русское государство возвысилось в лице своего государя: великий князь был венчан в 1547 году царским венцом. В предшествующее время коронование, имевшее место только в Царьграде и в Риме, совершал, соответственно, Константинопольский Патриарх – или Римский Папа. Таким образом, на Руси после царского венчания возникает определенная дисгармония «души и тела», как понималось соотношение духовной и светской власти. Постановке вопроса о Патриаршестве на Руси могла способствовать и так называемая идея «Москва – Третий Рим». Все это позволяет думать, что Собор, предшествовавший выбору преемника почившему святителю Макарию, был созван в связи со стремлением возвысить Предстоятеля Русской Церкви. Решение Собора 1564 года о белом клобуке можно рассматривать как предвестие патриаршего возглавления Русской Церкви.

Собор о белом клобуке, согласно летописи, заседал 9 февраля, а 20 февраля государь с иерархами приговорил «как быти чину на поставлении митрополичи»⁷¹⁹⁸. Позднее, 24 февраля, «царь и великий князь Иван Василиевичь всеа Русии и сын его царевичь Иван с своими богомолцы с архиепископы и епископы и со всем освященным Собором избрал в дом Пречистые Богородици и к великим чюдотворцем к Петру и Ионе в Митрополиты от Архистратига Михаила Чюда старца Афонасиа, прежебывшего благовещенского протопопа и духовника царя и великого князя, и возведоша его на митрополичь двор. А марта в 5 день, в третье воскресенье Великаго поста, повелением благочестиваго царя... поставлен бысть на митрополию старець Афанасий, прежебывший протопоп благовещеньский, русскими архиепископы и епископы... всем освященным Собором. А Казаньского архиепископа Гуриа в то время в животе не стало; а Акакий епископ Тферский и Кашиньский в велицей болезни у себя, а прислал о том грамоту, что он с архиепископы и епископы и со всем освященным Собором на митрополиче поставление единомышлен»⁷¹⁹⁹. В свете решений прошедшего Собора Чин поставления Митрополита имел важное дополнение: «По совершении же Божественыя литоргии и по снятии с Митрополита служебныя одежда положили на него архиепископы и епископы икону золоту воротную и монатию со источники и клобук белой»⁷²⁰⁰. В этот день новый Митрополит совершил Чин шествия на осляти⁷²⁰¹.

Историк митрополит Макарий (Булгаков) полагает, что на избрание протопопа Андрея в Митрополиты повлияло его предшествующее духовничество у царя, и избиравшие иерархи «могли надеяться, что новый Первосвятитель более других в состоянии будет действовать на Иоанна и пользоваться его расположением»⁷²⁰². Б. А. Успенский отмечает особенность избрания нового Предстоятеля Русской Церкви: «Поставление Афанасия представляет собой единственный случай в истории Русской... Церкви, когда главой Церкви становится человек, формально не выполнявший до своего поставления церковно-административных функций, т[о] е[сть] не бывший ранее ни епископом, ни архимандритом, ни игуменом»⁷²⁰³.

1 марта 1564 года, за несколько дней до интронизации Митрополита Афанасия, когда он уже был нареченным, диакон Иоанн Фёдоров, клирик Николо-Гостунского храма в Кремле, а также Пётр Мстиславец напечатали богослужебный Апостол. Академик Μ. Н. Тихомиров говорит: «Первопечатный «Апостол» был подарком новому Митрополиту»⁷²⁰⁴.

Став Митрополитом, бывший царский духовник продолжает свое попечение о государевой семье. В конце апреля им была пострижена в Новодевичьем монастыре «великого князя брата княже Юриева Васильевича княгини Улиана... а наречена бысть во иноцех Александра»⁷²⁰⁵.

Святитель Макарий принимал активное участие в дипломатической деятельности государства⁷²⁰⁶, но это было исключительное явление в русской практике, и после его кончины «восстанавливается старый статус неучастия Митрополитов в дипломатических переговорах»⁷²⁰⁷. Поэтому когда в 1565 году в Москву прибыл литовский гонец и выразил желание увидеть Митрополита Афанасия, ему сказали, что тот «строит вещи церковные, а в те ни в которые ся дела не вступает»⁷²⁰⁸.

За время своего первосвятительства Митрополит Афанасий освящал новопостроенные храмы, в ноябре 1565 года он освятил в Москве Благовещенский собор. На освящении присутствовал Кизичский митрополит Иоасаф, посланник Константинопольского Патриарха, а также старцы Афонской горы⁷²⁰⁹. Подробное описание освящения Митрополитом соборного храма в Никитском монастыре в 1564 году имеется в Житии преподобного Никиты Переяславского († 1186; память 24 мая). Вместе с царской свитой в Переславль, место своих священнических трудов, прибыл Митрополит Афанасий. В Никитском монастыре «освящена бысть церковь Христова мученика Никиты новосвятейшим архиепископом Афанасием Митрополитом всеа Русии, месяца майя в 14 день, на память святого мученика Исидора и другого Сидора, Христа ради уродиваго, Ростовского чюдотворца. И Быша же на освящении тоя церкви со святейшим Афонасием Митрополитом: Никандр, архиепископ Ростовский... мнози игумени и священницы, соборне служиша со архиепископом святейшим Афанасием Митрополитом всеа Русии, по всем престолом тоя обители, хвалу воздающе Богови и угодником его, великому Христову мученику Никите и преподобному мученику Никите Переаславскому чюдотворцу»⁷²¹⁰. Далее в Житии говорится, что Митрополит Афанасий служил затем в Троицком монастыре, основанном его духовным отцом, преподобным Даниилом Переяславским. Возвращаясь в Москву, глава Церкви посетил Троицкий монастырь преподобного Сергия Радонежского.

Данная повесть в Житии преподобного Никиты Переяславского, как отметил В. О. Ключевский, была написана никитским игуменом Вассианом⁷²¹¹. Автор наряду с прославленными Московскими святителями называет в ней и «новейшаго Макария Митрополита». Из Переславля царь направился под Можайск, что было вызвано активизацией военных действий. Вернулся он из похода «в преименитый град свой зовомую Москву на свой царьский стол и вниде во храм Пречистые Богородици честнаго Ея Успения и благословение восприим от отца своего святейшаго Афонасия Митрополита всеа Русии, и у образов честных прикладашеся, и у великих чюдотворцов Петра, Алексея, Ионы и у новопреставльшагося архиепископа Макария Митрополита и у честных их гробов прикладашеся и образы их любезно целоваше»⁷²¹².

В то время шла Ливонская война, и Митрополит Афанасий обращался с богомольной грамотой к епископу Сарскому и Подонскому Матфею (1559–1564), призывая его к усиленным молитвам: «И ты б, сыну, пожаловал, о том настоящем времени со всем священным собором в церкви пели молебны по вся дни и особне по кельям и по домом, и молили Всесильнаго Бога и Пречистую Богородицу, и небесных сил, и святых новых чюдотворцов и всех святых... Чтоб Господь Бог избавил Боговенчаннаго царя государя нашего и его царевичев, и все христолюбивое воинство ото всех враг видимых и невидимых и межуусобныя брани и не попустил бы богомерския латыни, злейших иконоборцов, поганые литвы и бесерменства на святыя Божии церкви и на все православное крестьянство»⁷²¹³. Несомненно, подобные грамоты были посланы и в другие епархии.

Никоновская летопись сообщает о трех архиерейских хиротониях, совершенных Митрополитом Афанасием: второго Казанского святителя – архиепископа Германа (1564 – † 1567; память 6 ноября)⁷²¹⁴ и двух епископов: 18 марта 1565 года Коломенского Иосифа (1565–1569)⁷²¹⁵ и затем 8 апреля – Крутицкого Галактиона (1565–1568)⁷²¹⁶, который сменил епископа Матфея (1559–1565)⁷²¹⁷. Таким образом, один из поставленных им иерархов был причислен Русской Церковью к лику святых.

Митрополит Афанасий давал жалованные грамоты различным монастырям и храмам⁷²¹⁸, подтверждал грамоты своих предшественников⁷²¹⁹. Подобным образом и царь при Митрополите Афанасии давал первосвятительской кафедре различные жалованные грамоты, которые подтверждались затем государями в последующее время⁷²²⁰. Р. Г. Скрынников отмечает, что вскоре после интронизации царь «пожаловал митрополичьему дому широкие иммунитетные привилегии и освободил население его вотчин от разных повинностей. Все это пожалования, из которых митрополичья казна извлекла крупные выгоды, должны были упрочить согласие между царем и главой Церкви»⁷²²¹.

В апреле 1564 года, будучи в районе военных действий, во вражеский лагерь перебежал князь Андрей Курбский, изменив Московскому царю. Изменник-князь писал затем царю поносительные послания, на которые получал резкие ответы⁷²²². Позднее князь написал также «Историю о великом князе Московском». «Существует мнение, что она написана в 1573 г[оду], во время бескоролевья в Речи Посполитой (1572–1573 гг.), с целью дискредитировать претендовавшего на польскую корону Русского царя»⁷²²³. Автор был знаком с протопопом Андреем, вместе они были в Казанском походе. В. В. Калугин сравнивает их труды: «Имея определенное внешнее сходство со «Степенной книгой», «История о великом князе Московском» представляет собой с точки зрения идейного содержания вывернутую наизнанку официозную биографию Ивана IV»⁷²²⁴.

В начале 1564 года, когда еще вдовствовала митрополичья кафедра, был казнен Д. Ф. Овчина-Оболенский, а в июле бояре вместе с Митрополитом Афанасием предприняли попытку обратиться к царю, возражая «против террора»⁷²²⁵. Затем жизнь в стране шла как обычно, «но это было затишье перед бурей»⁷²²⁶. В декабре 1565 года произошло событие, изменившее привычный ход жизни русского общества и положившее начало опричнине. Причем это событие не было спонтанным и царь последовательно шел к нему.

Д. Ю. Кривцов отмечает, что с начала 60-х годов царь становится менее отзывчив к печалованию духовенства за опальных⁷²²⁷. Исследователь данного вопроса в деятельности древнерусского духовенства также отмечает, что печалование Митрополита Афанасия стало менее успешным, чем у его предшественника, и он «был несчастливее святителя Макария»⁷²²⁸. Д. Ю. Кривцов обратил внимание на описание в Степенной книге, составлявшейся в эти годы, торжественной встречи в Москве святителя Алексия, возвратившегося из Орды, где он смог мудро усмирить хана Бердибека⁷²²⁹. Исследователь пишет: «Образ Митрополита Алексия, увещевавшего своими «богомудростными» словами лютых и немилостивых ордынских правителей, мог восприниматься как своеобразное аллегорическое поучение, приведенное в Степенной книге с целью «педагогического» воздействия на Ивана Грозного. Ведь если даже такой «буйный варвар», как «злоименитый царь» Бердибек, смирял свой гнев перед лицом Русского Первосвятителя, то православный Русский царь Иван Васильевич и подавно должен был смиряться перед Предстоятелем Русской Церкви»⁷²³⁰. И ниже говорится: «церковно-государственные отношения эпохи Митрополита Алексия выступают как своего рода «идеальная модель», к которой апеллируют Макарий, Афанасий и их политические единомышленники»⁷²³¹.

Между тем 3 декабря 1565 года царь с многочисленным обозом покинул Москву. «На Москве же тогда Быша Афонасий Митрополит всеа Русии, Пимин архиепископ Великаго Новаграда и Пъскова, Никандр архиепископ Ростовский и Ярославский и ины епископы и архимандриты и игумены, и царевы и великого князя бояре и околничие и все приказные люди; все же о том в недоумении и во унынии Быша, такому государьскому великому необычному подъему, и путного его шествия не ведамо, куды бяше»⁷²³². Так, можно сказать, началась опричнина, средоточием которой стала Александрова слобода.

По мнению историка В. И. Корецкого, идея об учреждении опричнины могла возникнуть у Ивана Грозного при чтении Жития святых Варлаама и Иоасафа Индийских. Он пишет: «Здесь мы встречаемся с поразительно сходными ситуациями. Царевич Иоасаф, наследовавший после смерти своего отца Авенира царский престол, тяготится властью, хочет отказаться от нее и отправиться в пустыню к своему духовному наставнику Варлааму»⁷²³³. В их Житии читаем: «И се позде нощию епистолию написа к людем, многою премудростию исполнь и всякого благочестиа исповедающа... И во своей ложници епистолию оставив, утаився всех, изиде ис палаты... Купно утро сему слышану бывшю, абие мятежь бысть и плач в людех, и вси скоро на взыскание его изидоша, варити⁷²³⁴ его изъбежание всяким образом размышляюще»⁷²³⁵.

Покинув Москву, царь прислал затем из Александровой слободы в столицу грамоты, в которых высказывалось недовольство сложившейся ситуацией: он не может по своему усмотрению без помех казнить и жаловать своих подданных. После этого Митрополит направляет в слободу иерархов: просить государя вернуться в Москву на царство⁷²³⁶. Царь, возвратившись, разделил Русскую землю на земщину, оставив непосредственно себе опричнину, то есть определив себе территорию с особым войском и своим государственным аппаратом⁷²³⁷. Он поставил также ряд условий: на непослушных опалу свою «класти, а иных казнити и животы⁷²³⁸ их и статки⁷²³⁹ имати»⁷²⁴⁰; «учинити государю у себя в опришнине князей и дворян и детей боярских дворовых, и городовых 1000 голов»⁷²⁴¹; также на «подъем же свои приговорил царь и великии князь взята из земского приказа сто тысяч рублев»⁷²⁴². Историк С. М. Каштанов так характеризует затребованную сумму: «Одной из задач опричнины было увеличение доходов самого царя. Весьма интересен размер единовременного сбора, наложенного на земщину и предназначенного царю «на подъем», – 100 000 руб. Эта увеличенная в 100 раз сумма татарского «выхода» (1000 руб.), раскладывавшегося еще в первой половине XVI в[ека]»⁷²⁴³.

Происшедшие чрезвычайные обстоятельства понудили святителя Афанасия вскоре, в 1566 году, оставить митрополию и уйти на покой. «Мая в 19 день, Афонасий Митрополит всея Руси, отставя Митрополию за немощь велию сшел с митрополича двора в монастырь к Михайлову Чюду на свое пострижение, на другом⁷²⁴⁴ часу против⁷²⁴⁵ чюдотворцовы памяти Алексеевы»⁷²⁴⁶, – читаем в летописи. Это было 135-летие обретения мощей основателя обители; оставление престола произошло накануне, незадолго до начала вечернего богослужения.

Р. Г. Скрынников отмечает, что Митрополит «предпринял свой демарш в отсутствие царя», который вернулся «в столицу спустя полторы недели»⁷²⁴⁷. А. А. Зимин говорит о причинах оставления им кафедры: «Уход Афанасия с митрополичьего престола мог быть вызван его недовольством опричными репрессиями, обрушившимися на близких к нему политических деятелей»⁷²⁴⁸. Данного вопроса касается и В. В. Шапошник. Проанализировав мнения исследователей, он обращает внимание на следующий факт. С началом опричнины царь начинает строительство вне Кремля своего опричного дворца. «Грозный приказал строить резиденцию за городом, то есть Кремль, в котором находилась резиденция Предстоятеля Церкви, переставал быть резиденцией светского правителя. В то же время в сознании людей той эпохи существовало представление о том, что царь и Предстоятель Церкви должны находиться рядом»⁷²⁴⁹. В подтверждение этого положения исследователь приводит пример: когда в 1588–1589 годах решался вопрос об учреждении Патриаршества на Руси, то Патриарх Иеремия отказался от предложения находиться во Владимире вдали от государя. Нарушение традиционной на Руси диархии явилось, по мнению исследователя, реальной причиной оставления престола Митрополитом Афанасием.

На созванном вскоре Соборе 1566 года, на котором решался вопрос о продолжении Ливонской войны, учитывая наступившее вдовство митрополичьей кафедры, летопись замечает: «А Митрополита у того приговору не было, что Офонасей Митрополит в то время митрополию отставил»⁷²⁵⁰. Духовенство на Соборе сказало: «А как ему государю за те городы стояти, и в том его государская воля, как его государя Бог вразумит; а наша должная за него государя Бога молити, о том советовати нам непригоже»⁷²⁵¹.

Последнее летописное упоминание об ушедшем на покой Митрополите относится к 1567 году: «Того же лета, июля, повелением государя царя и великого князя Ивана Васильевича всея Русии поновлен бысть образ Пречистые Владимерские Лукина письма Евангелиста, златом и камением украшен многим, что стоит в Пречистой соборной в богоспасаемем граде Москве; а поновлял бывшей Митрополит Афонасей»⁷²⁵². Предполагается, что одновременно он сделал точную копию с чудотворного образа. «В Спасо-Преображенском соборе Спасского монастыря в Ярославле находилась большая икона «Богоматерь Владимирская», со святыми Афанасием Александрийским и Сергием Радонежским на полях... Появление этой иконы связано с Митрополитом Афанасием... Оставив митрополию «за немощию велию», благочестивый старец-иконописец, ценитель и знаток древних святынь, ревностный почитатель древней чудотворной «Богоматери Владимирской», в 1566 г[оду] был избран царем для ее поновления. Икона-список «Богоматерь Владимирская», с образом небесного покровителя Митрополита Афанасия, могла быть создана по его заказу для вновь расписанного в 1564 г[оду] Спасского собора. Однако не исключено, что, поновив древнюю святыню, бывший Митрополит собственноручно выполнил и список, вложив его в ярославский монастырь»⁷²⁵³.

Необходимо также остановиться на одной интересной особенности повествования Степенной книги. Описывая встречу Митрополита Алексия, возвратившегося в Москву из Орды, автор-составитель проводит параллель со святителем Афанасием Александрийским, вернувшимся из изгнания. Святителя Алексия встречали москвичи, «яко же древле Великий Афонасий подобно сему почесть прием во второе же свое, иже от бежания во Александрию пришествие, яко удивитися и позавидовати и самому неверному и лютому зело епарху, тогда бывшему в Александрии»⁷²⁵⁴. Все это и позволяет говорить, что царский духовник получил при пострижении в Чудовой обители имя Александрийского иерарха.

Исследователь Б. М. Клосс, имея в виду пергаменный Синодик-помянник Троице-Сергиева монастыря 1575 года, в котором записано имя Митрополита Афанасия, говорит, что к 1575 году ушедшего на покой Митрополита Афанасия «уже не было в живых»⁷²⁵⁵. А. С. Усачёв предполагает, что Митрополит почил «вскоре после 1567 г[ода]»⁷²⁵⁶. Погребен он был в Чудовом монастыре, где кроме основателя, святителя Алексия, были погребены архиепископ Новгородский Геннадий, позднее – Патриарх Всероссийский Ермоген и др.⁷²⁵⁷ Надпись на оловянном надгробии в Успенском соборе, где указано имя Митрополита Афанасия, а также встречающиеся в литературе сообщения, что Митрополит Афанасий погребен в Успенском соборе, неверны⁷²⁵⁸. Память о нем сохранялась в Чудовой обители, его имя записано в поминальном монастырском Синодике⁷²⁵⁹.

Необходимо также остановиться на писательских трудах Митрополита Афанасия. Самым первым известным нам произведением, вышедшим из-под его пера, является Житие преподобного Даниила Переяславского. В. О. Ключевский дает ему такую характеристику: «К самым обширным и лучшим биографиям макарьевского времени принадлежит Житие Даниила Переяславского, преставившегося 7 апреля 1540 года»⁷²⁶⁰. С. И. Смирнов относит благословение Митрополита Макария и повеление царя о написании им Жития ко времени между 7 апреля 1553 года и 7 апреля 1554 года⁷²⁶¹. Сам автор говорит следующее по этому поводу: «Многажды же в повестех глаголанно бе о сем старце и у самого самодержца благочестиваго и великаго князя Иваня Васильевича, внука же великаго князя Ивана Васильевичя стараго, такоже и у Пресвященнейшаго Митрополита Макария, воспоминаемо бяше житие его, и писати намо повелеваху»⁷²⁶². Царское и митрополичье единодушие в этом вопросе вполне понятно. Для Иоанна Грозного преподобный – крестный отец; для святителя – духовный друг и постриженник одного с ним монастыря преподобного Пафнутия Боровского: «Бяху бо архиепископ Макарий (Новгородский, будущий Митрополит. – A. M.) з Данилом единыя обители пострижение имущи. Архиепископ же духовную любовь имяше к старцу и потребная монастырю посылаше»⁷²⁶³.

Автор скромно именует себя в Житии в третьем лице: «...некто церковник, иже бе знаем был преподобному Данилу». Он говорит, что всегда преподобного призывал в молитвах. Чудесным образом святой подвижник предсказал своему духовному сыну, что он будет со временем царским духовником, а позднее – монахом. Учитывая объем и высокие достоинства Жития, можно думать, что оно не является первым трудом протопопа Андрея и что его писательская деятельность началась не после Казанского похода⁷²⁶⁴. Очевидно, его ранние труды либо не сохранились, либо их атрибуция – дело будущего⁷²⁶⁵. Поэтому представляется весьма знаменательным тот факт, что хронологически первый известный писательский труд святителя посвящен его духовному отцу – преподобному Даниилу Переяславскому.

На последние годы жизни святителя, то есть когда будущий Митрополит Афанасий подвизался иноком в Чудовом монастыре, приходится его труд по составлению и редактированию Книги степенной⁷²⁶⁶ царского родословия. В основу идеи Степенной книги, очевидно, был положен сербский Родослов архиепископа Сербского Даниила: «...персонификация исторического повествования, изложение истории через жития ее героев было свойственно для сербской культуры и является новшеством на Руси XVI в[ека]»⁷²⁶⁷. Данный памятник сербской письменности, очевидно, стал известен на Руси в середине XVI века благодаря оживленным связям с сербским Хилендарским монастырем на Афоне. Степенная книга отражает идеи «официальных редакций родословной книги»⁷²⁶⁸. Аналогичную мысль высказывает также академик А. С. Орлов, что прообразом «Степенной книги» мог быть «Царственник, или родослов святых и блаженных царей и архиепископов Сербских, составленный в Сербии в XIV в[еке] и в XV в[еке] завезенный на Русь»⁷²⁶⁹.

Дореволюционный исследователь этого памятника П. Васенко так говорит о времени его составления: «Есть данные для предположения, что временем составления Степенной были 1560–1563 годы. Во всяком случае, можно утверждать, что окончательная обработка Степенной относится к марту – декабрю 1563 года»⁷²⁷⁰. Современная точка зрения содержит некоторые коррективы – к 1560 году Степенная книга была составлена, но затем до марта 1563 года в нее были внесены некоторые дополнения⁷²⁷¹. Кодикологическое изучение древнейших списков Степенной книги позволило исследователям сделать заключение, что первоначально предполагалось завершить Степенную книгу шестнадцатью степенями, то есть временем князя Василия III⁷²⁷². И хотя затем было сделано продолжение-дополнение, однако труд остался незавершенным. Местом составления исторического памятника явился митрополичий Чудов монастырь в Кремле, где подвизался старец Афанасий⁷²⁷³. К работе над Степенной книгой Митрополит Афанасий мог возвращаться позднее, уже будучи на покое в Чудовом монастыре⁷²⁷⁴. В древнейшем Чудовском списке исторического памятника имеется запись: «Книга Чюдова монастыря собрана смиренным Афонасием Митрополитом всеа Русии»⁷²⁷⁵.

Чудовский инок под мудрым руководством святителя Макария явился преемником и продолжателем трудов первого русского историка Киево-Печерского подвижника – преподобного Нестора Летописца († 1114; память 27 октября)⁷²⁷⁶. Но в Степенной книге история излагается не по годам, как в летописи, а по «степеням» русских князей и Митрополитов. Это первый на Руси исторический труд, имеющий систематическое изложение материала. На позднейшем этапе составления книги внутри степеней произошло деление на главы и титла. Такая система деления текста восходит к Кормчим книгам⁷²⁷⁷. Можно провести еще одну параллель. Восемнадцатая кафизма в Псалтири содержит пятнадцать псалмов (119–133) с надписанием «Песнь степеней». В ветхозаветные времена паломники, поднимаясь к Иерусалимскому храму, на каждой ступени исполняли последовательно данные псалмы⁷²⁷⁸. Этот образ применим и к структуре Степенной книги: повествование шестнадцати степеней Книги приводило к апофеозу русской государственности – началу Русского царства. Степенная книга также показывает историческое развитие Русской государственности: переход власти от князей Киевских к Владимирским и затем – к Московским.

Н. Н. Покровский следующим образом выразил главные идеи содержания исторического памятника: «...история страны – это прежде всего история подвигов, богоугодных дел, мудрых государственных решений, христианских добродетелей ее самодержавных правителей... единство державы обеспечивается единством царской семьи и законным переходом власти от одного богоизбранного государя к его потомку; Россией призвана свыше править, избегая раздоров, семья Рюриковичей... Церковь и государство действуют в добром согласии. Их общим интересом является благо Отчизны, заключающееся и в укреплении державы, и в обороне ее от иноверных, и в следовании ее правителей и подданных нравственным законам Христа и советам церковных иерархов»⁷²⁷⁹. Чтобы показать достойное служение Русских государей, автор-составитель использовал в тексте Книги памятник византийской литературы VI века «Наставление диакона Агапита императору Юстиниану»⁷²⁸⁰. При составлении Степенной книги использовался созданный почти в это время Летописец начала царства⁷²⁸¹.

Академик Д. С. Лихачёв говорит об историческом памятнике: «Степенная книга – это как бы путеводитель по современной Руси – святой и державной, но путеводитель, который сам является достопримечательностью и святыней. Степенная книга – это как бы икона «всех святых» Московского государства, икона, в которой временному придан вневременный смысл»⁷²⁸².

Характерной особенностью составителя Степенной книги как автора является стремление прославить Переяславских святых, и прежде всего преподобного Даниила Написав перед этим пространное его Житие, он затем значительно перерабатывает его, дополняет и создает краткую редакцию Жития, поместив ее в Степенную книгу. С. И. Смирнов, характеризуя такой метод в написании этих двух редакций Жития, справедливо замечает: «Отмеченная черта в работе Андрея-Афанасия настолько выдающаяся, что мы затрудняемся указать среди древнерусских агиобиографов хотя бы один аналогичный пример»⁷²⁸³. В Степенной же книге помещено описание чуда преподобного Никиты Столпника Переяславского, особенно почитавшегося в царской семье⁷²⁸⁴, причем из Степенной оно затем вошло в состав Жития преподобного Никиты⁷²⁸⁵. В Степенной книге говорится о явлении автору-составителю преподобного Даниила под Казанью⁷²⁸⁶.

В заключение темы о замечательном историческом труде Митрополита Афанасия приведем высказывание П. Васенко, исследователя Степенной книги, свидетельствующее о ее популярности в древнерусской книжности: «Появление в короткое время нескольких типов списков Степенной указывает на усиленное ее переписывание сразу после окончания этого произведения. Зная деятельность Митрополита Макария и средства, какими он располагал, исследователи русской старины поймут, без сомнения, всю неминуемость этого факта, тем более что новинка была, конечно, по сердцу Иоанна Грозного. Не ослабел интерес к Степенной и в XVI–XVIII веках, что доказывается многочисленными списками ее, дошедшими до нашего времени»⁷²⁸⁷.

Почти современна Степенной книге роспись кремлевского Архангельского собора, которая, по мнению Е. Сизова, является иллюстрацией к ней. Он говорит: «Итак, включенная в роспись Архангельского собора галерея условных портретов всеми ее особенностями и главным своим замыслом напоминает общие черты построения «Степенной книги», ее основную идею. Здесь, как и в «Степенной книге», реально ощущаются те золотые ступени, что ведут святых князей в Царство Небесное, представлен тот же государственный парад»⁷²⁸⁸. Другой автор говорит более определенно о том, что Митрополит Афанасий имел отношение к разработке программы росписи данного собора⁷²⁸⁹.

Степенная книга явилась источником для агиографических сборников на Руси в последующее время, «следует иметь в виду, что отдельные статьи Степенной служили для пополнения такого агиографического сборника, как Чети-Минеи священника Иоанна Милютина. Туда вошли между прочим взятые из Степенной жития св[ятых] Владимира, Изяслава Ярославича и Ярополка Изяславича, Ивана Даниловича и других»⁷²⁹⁰. Последнее замечание весьма важно, так как в нем можно усматривать последующую преемственность по отношению к просветительным начинаниям Митрополита Макария. Этот очень важный момент выпадал из поля зрения исследователей, и создавалось впечатление обрыва в культурной жизни русского общества, который был вызван кончиной «чудного», по отзывам современников, Митрополита Макария.

Как видим, литературная деятельность Митрополита Афанасия связана со святителем Макарием, память которого он почтил особой Повестью, описывающей последние дни его жизни. П. Васенко считает, что она была написана сразу после кончины Митрополита Макария. «Думаем, что «Повесть» появилась еще до избрания Афанасия на митрополичью кафедру: он называется в ней «старцем Афонасием». Следовательно, рассматриваемое произведение написано до 24 февраля 1564 года под непосредственным впечатлением кончины Митрополита Макария»⁷²⁹¹. Занимаясь изучением данного памятника, исследователь ничего, однако, не сказал о его атрибуции. Но чтобы говорить об этом, нужно учитывать, что подобные произведения обычно писались очевидцами, причем очень близкими к описываемым лицам. Из четырех старцев, живших «безпрестанно» в последние дни при Митрополите Макарии, своими литературными способностями известен лишь иеромонах Афанасий. Это и дает основание думать, что он является автором данной Повести.

Повесть о кончине Митрополита Макария находится в рукописях Хронографа редакции 1599 года⁷²⁹², относящихся к XVII веку. Данная редакция Хронографа интересна еще и тем, что в ней сохранилось послание Митрополита Макария к своему преемнику по Новгородской кафедре, архиепископу Феодосию (1542–1551; † 1563), о совершенном царском венчании Иоанна IV⁷²⁹³. Это, в свою очередь, наводит на мысль, что редакция Хронографа 1599 года имеет близкое отношение к литературному кругу Митрополита Макария. В основу этой редакции и близкой к ней 1601 года положен не дошедший до нас так называемый Пространный Хронограф, по классификации О. Творогова. Последний считает, что составитель данной редакции Хронографа принадлежал к категории тех книжников XVI века, которые выступали против «неполезных повестей» и «писаний внешних», предпочитая им «Божественные Писания»⁷²⁹⁴.

Тот же исследователь причисляет Пространный Хронограф к числу «централизующих мероприятий» середины XVI века, связанных с деятельностью Митрополита Макария (Великие Четии Минеи, Стоглав, Степенная книга, Лицевой свод). «На этом фоне естественна и попытка создания новой пространной и одновременно исполненной духа христианского благочестия редакции Русского Хронографа»⁷²⁹⁵.

Из макарьевских книжников данную работу мог осуществить Митрополит Афанасий, составитель и редактор Степенной книги. Уйдя на покой в Чудов монастырь, он продолжал работать в историческом жанре. Создавая новую русскую редакцию Хронографа, он поместил в нее и свой труд о последних днях своего предшественника – Митрополита Макария, а затем Житие преподобного Даниила Переяславского, взятое из Степенной книги⁷²⁹⁶. Обращает на себя внимание такой интересный факт. Первоначальная редакция Хронографа была создана в 20-х годах XVI века племянником преподобного Иосифа Волоцкого иноком Досифеем (Топорковым), по прозвищу Осифитие⁷²⁹⁷. Но старца Досифея, как и Митрополита Афанасия, следует также отнести к числу макарьевских книжников, так как, будучи в Новгороде, архиепископ Макарий благословил ему исправление текста Синайского Патерика⁷²⁹⁸. Хронологически имена Досифея и протопопа Андрея не связаны, но в контексте деятельности Митрополита Макария можно усмотреть закономерную преемственность в трудах указанных авторов.

Некоторые материалы личного архива святителя Макария достались после его кончины старцу Афанасию. Помещая в Хронограф свою Повесть о кончине святителя Макария, он предварил ее биографическими сведениями о своем предшественнике. При этом он цитирует ставленную грамоту, которую дал архимандриту Макарию Митрополит Даниил в 1523 году: «В лето 7031-го февраля в 15 день поставлен бысть в четцы и в подъяконы и во дьяконы и совершен бысть в попы и поставлен бысть в архимариты...»⁷²⁹⁹.

Необходимо сказать и о других трудах Митрополита Афанасия. Б. М. Клосс пишет: «Можно предполагать, что чудовский инок и бывший Митрополит Афанасий принимал участие в создании Лицевой летописи Русского государства»⁷³⁰⁰. Однако А. С. Усачёв подверг сомнению данное утверждение⁷³⁰¹, хотя Степенная книга использовалась составителями Лицевого свода в качестве источника⁷³⁰². Кроме того, сведения Митрополита Афанасия нашли отражение в Летописце начала царства⁷³⁰³. Всему этому могла содействовать творческая атмосфера в митрополичьем Чудовом монастыре⁷³⁰⁴. Архимандрит Левкий (1554–1568), при котором был совершен монашеский постриг старца Афанасия, известен своими книжными вкладами в библиотеку обители⁷³⁰⁵. В Чудов монастырь дарили книги знаменитый священник Сильвестр, автор «Домостроя»⁷³⁰⁶, и другие⁷³⁰⁷. На одной рукописи середины XVI века сохранился автограф монастырского библиотекаря: «Книга Чюдова монастыря потписал книгохранитель чернец Симон»⁷³⁰⁸.

В 70–80-х годах XVI века на Руси был создан грандиозный Лицевой летописный свод, в котором более 16 000 миниатюр иллюстрируют текст удивительного исторического памятника⁷³⁰⁹. Исследователь А. С. Усачёв, сравнивая Степенную книгу и Лицевой свод, отмечает, «что второй во многом проигрывает первой. Это, в частности, проявилось в привлечении к созданию Лицевого свода более узкого круга источников, в меньшей степени переработки их фрагментов, в «невычитке» явных «ляпов», в отходе от некоторых композиционных и иных новаций, присущих ряду предшествующих ему исторических сочинений»⁷³¹⁰. В связи с этим автор высказывает предположение, что «Академия XVI века»⁷³¹¹ постепенно прекратила свое существование, «большинство писателей макарьевской поры не дожило до составления и редактирования Лицевого свода»⁷³¹².

При Митрополите Афанасии диакон Иоанн Фёдоров выпустил из печати не только так называемый первопечатный Апостол, но и два издания Часовника, то есть Часослова (ΙΧ. 1565; Х. 1565)⁷³¹³. В послесловии отмечается, что их печатание было благословлено Митрополитом Макарием, но осуществлялось уже при его преемнике: «...по благословению преосвященного Макария Митрополита всея Русии... во второй год святительства Афанасия Митрополита всея Русии...»⁷³¹⁴. Эту особенность отмечают и исследователи: «Заслуживает внимания, что в Часовниках отмечено создание типографии по благословению Макария, умершего более чем за год до начала работы над данными книгами»⁷³¹⁵. Это наводит на некоторые мысли. Очевидно, могла существовать программа издания печатных книг, разработанная святителем. Не его вина, что она осталась малоосуществленной, но и сейчас можно говорить, что она носила просветительный характер, так как и Апостол, и Часовники использовались на Руси в учебных целях. В экземпляре Часослова (2-е издание), хранящемся в Ламбетском дворце в Англии, есть запись о его покупке в Москве в 1568 году⁷³¹⁶.

Святитель Макарий почил ко времени выхода данных Часословов, но он благословил их печатание, подобным образом и в послесловии Псалтири 1568 года называется имя Митрополита Афанасия, при котором началось ее печатание, но ко времени ее выхода он уже был на покое⁷³¹⁷. Диакон Иоанн Фёдоров к этому времени, очевидно, овдовел, но в монастырь уходить он не захотел, и поэтому продолжать свое книгоиздательское дело он смог только в Литовской Руси. Псалтирь 1568 года была выпущена печатниками Никифором Тарасьевым и Невежей Тимофеевым, которые были учениками первопечатника⁷³¹⁸. В послесловии к книге говорится, что царь «повеле составити в пресловущем своем граде Москве штанбу сиречь дело печатных книг ко очищению и ко исправлению ненаученых и неискусных в разуме книгописец»⁷³¹⁹.

Сохранившиеся материалы о Всероссийском Митрополите Афанасии свидетельствуют, что это была личность в высшей степени незаурядная и примечательная. За летописным выражением «царь и великий князь... с своими богомолцы с архиепископы и епископы... избрал в дом Пречистые Богородици... от архистратига Михайлова Чюда старца Афонасия» скрывается нечто большее, чем простое летописное сообщение. На митрополичий престол был возведен сподвижник и продолжатель трудов великого иерарха и замечательного церковного деятеля – святителя Макария. Митрополит Афанасий предстает перед нами в своих трудах как плодовитый писатель: историк-агиограф и историк-богослов. Характерной чертой писательских трудов Митрополита Афанасия является стремление к скрытой автобиографичности, то есть, говоря о себе лишь в третьем лице, он сообщает о явлениях милости Божией: явлении ему преподобного Даниила под Казанью, своем исцелении у мощей князя Александра Невского, он прославляет своих близких духовных лиц (Житие преподобного Даниила, Повесть о кончине Митрополита Макария). Другая особенность его творчества – использование в своих последующих трудах предыдущих, что было отмечено еще исследователем П. Васенко. Начиная с него, все Московские Первосвятители имеют белый клобук. Он – современник замечательных церковных, государственных и культурных начинаний середины XVI века. Изменившиеся, к сожалению, исторические обстоятельства не способствовали большей плодотворности его первосвятительской деятельности, тем не менее мы вправе называть Митрополита Афанасия продолжателем трудов святителя Макария и замечательным деятелем русской культуры XVI века. В последнее время в связи с активизацией изучения Степенной книги⁷³²⁰ возрос интерес и к личности Митрополита Афанасия.

В Иконописном подлиннике имеются указания о внешности Митрополита Афанасия: «Преосвященный Митрополит Афонасий поставлен марта 7 дня, пас Церковь Божию 1 лето и остави сам паству свою. Подоб(ием) сед, брада менши Иоанна Богослова, курчевата, в шапке и во амфоре. Сакос киноварь, испод лазорь»⁷³²¹. В Каноне всем святым, иже в Белицей Росии в посте просиявшим, соловецкий автор-инок Сергий (Шелонин) в середине XVII века пишет: «Макария, блаженьству тезоименитаго, святителем славу, со Афанасием Филиппа, и Геронтия, и Даниила, с ними же Генадия воспоем, животныя светилники, купно со Аркадием и Александром премудрыми»⁷³²².

Ниже прилагается документ Собора Русской Церкви 1564 года, послесловие Апостола, изданного в Москве в том же году, богомольная грамота Митрополита Афанасия епископу Сарскому и Подонскому Матфею.

1564 г., февраля 2. – Соборная грамота о белом клобуке

Благочестиа ради и благодатию человеколюбиа Единосущныя Троицы, благоволением Отца, и поспешением Сына, и действом Святаго Духа, милосердна ради милости Пресвятыа и Преблагословенныа Владычица нашея Богородица и Приснодевы Мария, и молитв ради великих чюдотворец Петра и Алексиа и Ионы и Ивана и Леонтиа и Никиты, и преподобных и богоносных отец наших Сергиа и Варлаама и Кирила и всех святых, приахом скипетры Российскаго царства мы великий государь царь и великий князь Иван Васильевичь всея Русии, в обдержание⁷³²³ и во осмотрение⁷³²⁴ всех благых благочестиваго Российскаго царствия, такоже и во благостояние святых Божиих церквей и святых монастырей и мест.

И понеже убо случися в наши лета сице: по еже первопрестолнику святейшиа митрополии Русскиа, отцу нашему и богомолцу, Макарию Митрополиту всея Русии, общедателный долг всех общему Владыце Царю Христу отдавшу и от земля на некончаемый он век прешедшу, соборней же и велицей апостольской церкве Пречистыя Богородицы честнаго и славного Ея Успениа всея великиа Русскиа митрополиа и престолу великаго светилника и Чюдотворца Петра вдовствующу, и того ради нам и всему православному христианьству скорбь немалая належаше. И того ради во всю свою область своего царского самодержьства послахом к сущим подо областию святейшиа Русскиа митрополия к своим богомолцом, и повелехом снитися преосвященным архиепископом и епископом, и честнейшим архимандритом и игуменом, и всему освященному Собору, да по правилом божественных апостол и святых отец, изберут достойнейшаго на тот превеликий престол великого Чюдотворца Петра, могуща правити по преданию святых и божественых апостол и святых отец.

И егда снидошася наши богомолцы, и мы с ними совет положили, с теми своими богомолцы с архиепископы и епископы, с Пимином архиепископом Великого Новаграда и Пскова, с Никандром архиепископом Ростовским и Ярославсим, с Трифоном архиепископом Полотцским, с Афонасием епископом Суздалским и Торусским, с Семионом епископом Смоленским и Брянским, с Филофеем епископом Рязанскым и Муромским, с Варлаамом епископом Коломенскым и Коширским, с Матфеем епископом Сарьским и Подонским, со Иасафом епископом Пермьским и Вологодцким, и со архимандриты и с игумены и со всем освященным Собором, что отец нашь и богомолець Митрополит носит черной клобук, а прежние Русские Первопрестолницы, Митрополиты и Чюдотворцы Петр и Алексий, и Иван архиепископ Новогородский, и Леонтий и Игнатий и Исаия Ростовстии чюдотворцы, носили белые клобуки. И тому бы отцу нашему и богомолцу Митрополиту высокопрестолная древняа почесть учинити, носити бы ему белый клобук с рясами, потому что прежние Русские Первопрестолницы и чюдотворцы, Петр и Алексий Митрополита, писаны на образех в белых клобукех, да и Ивана архиепископа Ноугородскаго, и Леонтия и Исаия и Игнатаа Ростовскых чюдотворцов, пишут в белых клобукех. А которые Митрополиты Российскиа Митрополиа были на том высочайшем престоле, после Первопрестолников Петра и Алексия Митрополитов и чюдотворцов, также и Ростовские архиепископы и епископы, те все носили черные клобуки. А того в писании не обрели есмя, чего для белые клобуки отставлены.

А богомолець наш Пимин, архиепископ Великого Новграда и Пскова, носит белой клобук, и прежние архиепископы Ноугородцкие носили белые же клобуки, а писания тому нет же, которого для случая архиепископы Ноугородские белые клобуки носят. Также наши богомолци, архиепископ Великаго Новаграда и Пскова и архиепископ Казанский и Свиажский, печатают грамоты благословенные и посылные красным воском. А Митрополит печатает благословенные и посылные грамоты черным воском, а Митрополит великиа высочайшиа степени Русскиа митрополиа, архиепископом и епископом всем глава. А в том его высокопрестолной степени перед архиепископы и епископы почести нет, что Митрополит носит черной клобук, а владыки все носят черные ж клобуки, а архиепископ Ноугородцкой носит белой клобук.

И мы великий государь царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии со всеми своими богомолци, с преосвященными с архиепископы и епископы, и с честнейшими с архимандриты и со игумены, и со всем освященным Собором, подвигохомся духовне, и уложили есмя и укрепили, что от сего времени, вперед, кому Бог благоволит, и Пречистаа Богородица, и Рустии Митрополита Петр и Алексий и Иона Чюдотворцы, на великой степени Русскиа митрополия быта, или кто по нем на том престоле иные Митрополиты будут, и почесть есмя ему учинили древнюю: носита ему клобук белой с рясами и с Херувимом, по тому как прежние первопрестолницы, Петр Чюдотворец и Алексей Чюдотворец, носили белые клобуки, да и Ростовстаи епископи, Леонтий и Исаия и Игнатий Чюдотворцы, носили белые клобуки. Также Митрополиту печатата грамоты благословенные и ставленые и посылные красным воском, а на печати быта Пречистой Богородице со Младенцем, а на другой стороне быта руке благословеной, а вкруг ее быта подписи, митрополичю имяни. А архиепископу Великого Новаграда и Пскова носита белой клобук, и печатата красным воском по прежнему обычаю; а архиепископу Казанскому печатата красным же воском.

И для сего уложенья, яз царь и великий князь Иван Василиевичь всеа Русии, с своими богомолци, с архиепископы и епископы и с архымандриты и с игумены, и со всем освященным Собором, сию грамоту для укрепленна велели написати. И к сей грамоте велел государь печать свою привесити, и мы архиепископы и епископы, Пимен архиепископ Великого Новаграда и Пскова, Никандр архиепископ Ростовский и Ярославский, Трифон архиепископ Полотцкий, Афонасий епископ Суздалский и Торусский, Семион епископ Смоленский и Брянский, Филофей епископ Рязанский и Муромский, Варлаам епископ Коломенский и Коширский, Матфей епископ Сарьский и Подонский, Иоасаф епископ Пермьский и Вологодский, к сей грамоте руки свои приложили.

А архиепископа Казанского в то время в животе не стало; а Тферского и Кашинского Акакиа епископа руки нет, потому что для великиа старости и болезни на Собор не приехал, а о том писал, что он с архиепископы и епископы и со всем освященным Собором, со всеми с ними единомышлен. А вызвестися и написася сиа грамота нашея степени⁷³²⁵ царствиа града Москвы, лета 7072 февраля месяца 2 день, индикта 7, государьствиа нашего 30-го, царств наших, Российскаго 18-го, Казанскаго 13-го, Астраханскаго 10-го.

(АИ.Т. 1:1334–1598. СПб., 1841. С 331–333)

Послесловие Апостола, изданного в Москве в 1564 году

Изволением Отца, и споспешением Сына, и совершением Святаго Духа, повелением благочестваго царя и великаго князя Ивана Васильевича всея Великая Росия самодержца, и благословением пресвященнаго Макария, Митрополита всея Русии, многи святыя церкви воздвизаеми бываху во царствующем граде Москве, и по окрестным местом, и по всем градом царства его, паче же в новопросвещенном месте, во граде Казани и в пределех его. И сия вся святыя храмы благоверный царь украшаше честными иконами, и святыми книгами, и сосуды, и ризами, и прочими церковными вещми по преданию и по правилом святых апостол и богоносных отец и по изложению благочестивых царей Греческих, во Цареграде царьствовавших: Великаго Константина, Иустинияна, и Михаила и Феодоры, и прочих благочестивых царей, в своя времена бывших. И тако благоверный царь и великий князь Иван Василиевичь всея Русии повеле святыя книги на торжищих куповати и в святых церквах полагати: Псалтыри, и Евангелия, и Апостолы, и прочая святыя книги. В них же мали обретошася потребни, прочий же вси растлени от преписующих, ненаученых сущих и неискусных в разуме, ово же и неисправлением пишущих.

И сие доиде и царю вслух, он же начат помышляти, како бы изложите печатныя книги, яко же в грекех, и в Венецыи, и во Фрягии, и в прочих языцех, дабы впредь святыя книги изложилися праведне. И тако возвещает мысль свою пресвященному Макарию, Митрополиту всея Русии. Святитель же, слышав, зело возрадовася и, Богови благодарение воздав, царю глаголаше, яко от Бога извещение приемшу и свыше дар сходящь.

И тако повелением благочестиваго царя и великаго князя Ивана Васильевича всея Русии и благословением пресвященнаго Макария Митрополита начата изыскивати мастеръства печатных книг в лето 61 осмыя тысящи, в 30-е лето государьства его. Благоверный же царь повеле устроити дом от своея царския казны, идеже печатному делу строитися, и нещадно даяше от своих царских сокровищ делателем – Николы Чюдотворца Гостунъского диякону Ивану Федорову да Петру Тимофееву Мстиславцу на составление печатному делу и к их упокоению, донде же и на совершение дело их изыде. И первее начата печатати сия святыя книги – Деяния апостольска, и послания соборная, и святаго апостола Павла послания в лето 7070 первое априля в 19 на память преподобнаго отца нашего Иоана Палеврета, сиречь Ветхия Лавры. Совершени же быта в лето 7070 второе марта в 1 день при архиепископе Афанасие, Митрополите всея Росия, в первое лето святительства его, в славу Всемогущия и Живоначалныя Троица, Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь.

(ПЛДР. Т. 7: Середина XVI века. М., 1985. С. 288,290)

1564 г., сентября 29. – Богомольная грамота Митрополита Афанасия епископу Сарскому и Подонскому Матфею по случаю войны с Польшею

Благословение пресвященнаго Афонасия, Митрополита всеа Русин, о Святем Дусе сыну и сослужебнику нашего смиренья Матфею, епископу Сарскому и Подонскому.

Пишем, сыну, к тобе по совету боговенчаннаго царя, государя великого князя Ивана Васильевича всеа Руси самодержца, что ныне безбожноя Литва, богомерскоя латыни, злейший иконоборцы, многие люди пришли на государеву ново Богом дорованную, искони вечную воотчину, к граду Полотцку, и похваляютца разорите град и поругатись святым Божиим церквам и чесным иконам и Провославия плените. И государь благочестивый царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Руси самодержец, взем Господа Бога на помощь и Пречистую Богородицу, послал воевод своих, а велел им, прося у Бога милости, тем делом промышляти.

И ты б, сыну, пожаловал, о том настоящем времени со всем священым собором в церкви пели молебны по вся дни и особне по кельям и по домом, и молили Всесилнаго Бога и Пречистую Богородицу, и небесных сил, и святых новых чюдотворцов и всех святых, елика ваша сила, о устроени земском, и о миру, и о тишине, и о многолетном здравьи и спасении боговенчанного царя, государя нашего великого князя Ивана Васильевича всеа Руси, и о его благочестивой царице великой княгине Марьи, и о их богодорованных чадех, благоверном царевиче Иване и благоверном царевиче Феодоре, и о болярех, и о всем его христолюбивом воинстве, и о провославных крестъянех. И чтоб Господь Бог избавил боговенчаннаго царя государя нашего и его царевичев, и все христолюбивое воинство ото всех враг видимых и невидимых и межуусобныя брани и не попустил бы богомерския латыни, злейших иконоборцов, поганые Литвы и бесерменства на святыя Божии церкви и на все провославное крестьянство. И послал бы Господь Бог государю нашему благочестивому царю великому князю Ивану и его христолюбивому воинству свыше помощь и крепость, и одаленье на безбожную и поганую Литву и на все враги его видимая и невидимая.

Да много, сыну, челом бию и молю святительство твое, пожалуй подвигнися сугубо о сем настоящем времени, моли Господа Бога и Пречистую Богородицу, и всех святых. Да и по всей бы еси, сыну, своей епископыи, по манастырем по святым церквам, розослал от собя грамоты с поучением и з духовным наказанием, яко же тя Святый Дух наставит.

А милость Божия и Пречистые Богородицы и великих чюдотворцов молитва и благословение, да и нашего смирения благословения, да есть всегда с твоим светителством во веки. Аминь. Писан на Москве, лета 7073-го, сентября в 29 день.

На обороте: О Святем Дусе сыну и сослужебнику нашего смирения Матфею, епископу Сарскому и Поддонскому.

(РИБ. Т. 32: Архив Π. М. Строева. Т. 1. Пг., 1915. Стб. 449–451)