профессор Василий Ильич Экземплярский

VI. Священство Церкви, как особый дар благодати Святого Духа

Чтобы закончить в главнейших чертах обозрение православного учения о сущности священства, нам остается еще рассмотреть вопрос об отношении иерархического достоинства к личности его носителя. Чем является это священство для христианского пастыря и в его лице» Мы уже видели, что все христиане причастны истинного священства по силе своего единения со Христом Спасителем. Бесспорно, такое общехристианское священство служит необходимым предположением и основанием для сообщения известному лицу и иерархического достоинства. Но что же по своему внутреннему содержанию представляет это последнее» Есть ли это только сообщение исключительной власти и обязанностей служения в Церкви, или же вместе с этим, и даже прежде этого, сообщение особого дара Божественной благодати, особой благодати, восполняющей недостающее и врачующей немощное» Это вопрос о благодатности христианского иерархического священства и, как укажем ниже, вопрос необыкновенно важный, такое или иное разрешение которого необходимо отражается на всей Церковной жизни и затрагивает самое существо последней.

А. Благодатность христианского иерархического священства

Существенное отличие христианства от ветхозаветной религии не в том только, что оно закон буквы заменило законом духа и свободы, но и в том – главное, – что христианство, – и только оно, – сообщает человеку особые благодатный силы на пути его совершенствования, или что то же, в стремлении христианина приблизиться к Богу и войти с Ним в нераздельное единение. В той мере, в какой понятие благодати может быть приложено к ветхому завету, мы, как все богослужение, так и ветхозаветное священство, можем, конечно, назвать благодатными в том общем смысле, что они были делом непосредственной Божественной помощи человеку в его всегдашнем стремлении к Богу и единению с Ним. Но, в собственном смысле, благодать есть дар Божий, Божественная сила, действующая в одной только христианской Церкви в силу искупительных заслуг Христа Спасителя и Его прославления по человечеству703. Этою благодатию Божиею, иначе: дарованием Святого Духа верующим в день Пятидесятницы704, с тех пор всегда пребывающего в Церкви705 и в верующих, как в своих храмах706, устрояется жизнь человека во Христе или наше спасение707. Частнее, человек в христианстве Божественною благодатию возрождается к новой жизни708, руководится благодатию на этом новом пути к единению с Богом709 и, наконец, только благодатию Божиею достигает этого единения, становясь сыном Божиим710 и членом единого Тела Христова711. Вообще дары Святого Духа многоразличны и действия Его многообразны, так что благодать есть главная действующая сила в освящении человека, сила возрождающая, укрепляющая и совершенствующая верующих, и «при том сила, действующая не совне, а внутри самого человека или во внутреннем единстве с его духовною природою, чем существенно она и отличается от других, вовне человека являющихся Божественных сил или действий, например, видимых сверхъестественных откровений или чудесных знамений712. Если, таким образом, жизнь в последовании Христу мы должны назвать благодатною в отличие ее от жизни подзаконного человечества, то это же самое мы можем сказать и относительно новозаветного священства. Предикат «благодатности» также должен быть приложен к нему, и этим именно признаком оно существенно отличается от священства ветхозаветного. Раскрывать подробно это положение значило бы говорить о замене подзаконного состояния человечества благодатною жизнию во Христе, что́ представляется излишним для нас, так как это положение несомненное. Иное мы должны сказать о благодати новозаветного священства, как таком особом даре, который присущ только лицам иерархическим, чем последние существенно отличаются и от самих христиан, не имеющих иерархического достоинства, но обладающих, согласно раскрытому раньше, благодатным даром общехристианского священства. Иными словами: мы хотим раскрыть ту мысль, что лицам иерархическим, кроме общехристианских благодатных даров, и в том числе дара духовного – священства, присуще особое благодатное начало.

Раскрыть этот пункт в учении о сущности новозаветного священства представляется весьма важным для нашей цели. Здесь, именно, находится объяснение и утверждение всего сказанного нами раньше об иерархическом священстве в Церкви и об его отношении ко Христу и верующим. Если всякий христианин, как оправданный пред Богом, сын Божий, наследник его обетований, царь и священник, должен сказать о себе вместе с Апостолом: «благодатию Божиею есмь, еже есмь»713, то тем более только действие в человеке особой благодатной силы Божией объясняет для нас самую возможность видеть в священнике продолжателя дела Христова и раздаятеля верующим от лица Церкви даров Духа Святого. Иначе, – если, то есть, мы не будем видеть в лице священника носителя особой благодатной силы, обладателя особого дара священства, – для нас невозможна будет вера в его иерархическое достоинство, по сравнению с остальными верующими, вера в то именно, что он является посредником между Богом и верующими и что только «его руками», по выражению св. Иоанна Златоуста, совершаются в Церкви святые таинства714. К такому же выводу мы придем и в том случае, если обратим внимание на самый способ сообщения священства в Христовой Церкви. Уже в Ветхом Завете мы отметили необходимое требование закона, чтобы при поставлении священников совершалось особое их посвящение, которое можно рассматривать, как прообраз будущего закона Церковной жизни. И действительно, мы уже видели, что существует особое поставление (ordinatio) или рукоположение (χειροτονία) во священный степени в христианской Церкви, при чем это поставление совершается исключительно лицами иерархического достоинства. Отсюда, как необходимый вывод, следует то, что в этом посвящении сообщается что-то новое рукополагаемому, некоторый особый дар, именно дар священства. В самом деле, если только в самой Церкви, и только в ней одной, заключается источник дальнейшего существования иерархии чрез преемственное поставление иерархов, то несомненно, что священнослужителям присуще особое начало духовной жизни, носителями которого не являются ни каждый верующий в отдельности, ни все они вместе с отрешением от иерархии. Поэтому, когда мы указывали те места святоотеческой письменности, в которых ясно различаются избрание кандидатов священства и их посвящение с преемственной передачей права священнослужения, то должны понимать это посвящение не иначе, как в смысле передачи посвящаемому лицу особого благодатного дара священства.

Но сообщение священнику при поставлении особой благодатной силы открывается не только как необходимый вывод из раньше раскрытого нами, но и из положительного откровенного учения по этому вопросу и всегдашней веры православной Церкви в благодатность христианского иерархического священства.

В Евангелиях мы находим одно место, положительно говорящее нам о том, что Апостолы Христовы для своего служения, или точнее, вместе с иерархическою властию получили особое дарование Духа Святого. Мы разумеем XX гл. 22 ст. в Евангелии Иоанна. Это дуновение на учеников Христом Спасителем со словами: «приимите Духа Святого», стоит в неразрывной связи с предшествующими словами о посольстве учеников в мир и с последующими, в которых это дуновение выступает, как причина или основание власти вязать и решить грехи верующих. В виду такой внутренней связи данных слов с существенным мгновением в жизни Апостолов и Церкви; затем, необычайности самого действия дуновения и, наконец, по буквальному смыслу слов, необходимо признать, что здесь речь об особом даре Духа Святого ученикам Христовым. Существуют, правда, крайние понимания этого места Евангельских повествований, когда смысл слов и действия признаются исключительно символическими, не предполагающими какого действительного воздействия на природу учеников; или же, наоборот, эти слова понимаются грубо – чувственным образом, когда хотят видеть в них доказательство исхождения Духа Святого и от Сына. Оба эти крайние понимания должно признать неестественными. Гораздо естественнее с духом церковного понимания видеть в этих словах и действии дуновения иерархическое поставление Самим Христом Спасителем Своих учеников и дарование последним Того Духа, Который пребывает известные Своим дарованием только в иерархии. Конечно, мы в данном случае разумеем не сообщение св. Апостолам всей полноты даров Святого Духа, Которого они вместе со всею Церковию удостоились принять в день Пятидесятницы, но только как бы предварительное дарование «некоторой власти и духовной благодати», по слову Иоанна Златоуста, как удостоверение Апостолов, что они лично Христом поставлены и от Него получили самое освящение для служения их высокому делу. И такое понимание указанного события тем более естественно, что предварительное дарование Апостолам благодати Духа Святого было необходимо для самого начала существования Церкви. И если так смотреть на дело, то это именно мгновение должно быть признано начальным в истории иерархии Церкви и тем звеном, которое связует во едино дело Христа Спасителя и дело продолжателей Его служения – иерархии Церкви. В силу именно исключительности этого единственного момента в жизни Церкви, для нас вполне становится понятной отмеченная нами раньше невозможность возникновения в Церкви иерархии, не связанной преемством поставления с Апостолами, а чрез них и с Самим Христом Спасителем.

Обращаясь после евангельских повествований к деяниям свв. Апостолов и их посланиям, мы вместе с мыслию о поставлении пастырей Церкви Духом Святым находим непоколебимый данные и для утверждения той мысли, что иерархии церковной сообщается чрез возложение рук Апостольских особый дар Божественной благодати.

В отмеченном уже нами раньше событии избрания и поставления диаконов в Иерусалимской Церкви мы находим положительное основание утверждать сообщение этим лицам особого благодатного дара. Это с несомненностью следует из того, что самое поставление их совершается путем возложения на них рук свв. Апостолами. Такое возложение всюду служило знаком сообщения верующему известного дара Духа Святого715; а что в данном случае речь может идти только о сообщении особого дара служения, это открывается из того замечания книги Деяний, что рукоположенный лица еще до избрания были «исполнены Духа»716.

В Деяниях же Апостольских мы видели, что поставление и в пресвитеры Церкви совершалось Апостолами также чрез молитвенное рукоположение717, что́, согласно раньше сказанному, необходимо доказывает и сообщение пресвитерам Церкви особых благодатных даров.

Еще яснее открывается мысль о сообщении иерархам первенствующей Церкви особого благодатного дара чрез апостольское рукоположение из свидетельства пастырских посланий св. Апостола Павла. 1Тим. IV, 14 и 2 Тим. И, 6. В обоих указанных местах определенно говорится о том, что Тимофей чрез возложение рук Апостола или пресвитерства718 получил некоторое дарование, Божий дар (χάρισμα), который сделался с этого времени его достоянием и, в силу неразрывного единения благодатной силы с силами самого человека, мог быть возгреваем, и, конечно, наоборот, угашаем719. Что в данных местах под дарованием и даром разумеется именно сообщение Тимофею епископства, это с несомненностью открывается из контекста речи, когда именно указанию на присущее Тимоеею дарование предшествует указание на его пастырское служение720.

В учении Церкви последующего за апостольским веком времени мы встречаем также определенно выраженную веру Церкви в благодатность ее священнослужения, что́ открывается прежде всего из учения по этому вопросу отдельных свв. отцов, а затем подтверждается авторитетом вселенской Церкви в ее соборных определениях и богослужебных чинах хиротонии.

У древнейших свв. отцов встречается сравнительно немного прямых указаний на присущий священникам Церкви особый дар Божественной благодати. Так, в писаниях мужей апостольских мы, встречаем лишь случайные указания по этому предмету в посланиях св. Климента Римского и Игнатия Богоносца. В послании первого к Коринфянам, вместе с увещанием к святости, находится такое обращение к верующим: «присоединимся к тем, которым дана от Бога благодать»721. Обыкновенно данное место понимается в смысле увещания Коринфян к единению с их пастырями, как обладателями Божественной благодати722. В виду важного значения, придаваемого св. Климентом, как вообще богоучрежденному порядку в Церкви, так и иерархии в частности, такое понимание согласуется с духом писаний св. Климента; и если под получившими от Бога благодать разуметь пастырей Церкви, то мысль о благодатности христианского пастыря явится несомненною в учении св. Климента. Но все же такое понимание не вытекает с необходимостью из приведенного места, и под обладающими благодатию можно разуметь, согласно с контекстом речи, вообще лиц, достигших святости и утвердившихся в ней.

Более ясный смысл имеет выражение св. Игнатия в послании его к св. Поликарпу Смирнскому, где св. Игнатий пишет ему между прочим: «умоляю тебя благодатию, которою облечен ты723, ускоряй свое течение и умоляй всех, чтобы спасались»724. Так как в данном послании речь обращена к епископу и при том в связи с указанием (последующим) на обязанности его пастырского служения, то здесь можно более уверенно усматривать указание на благодать священства.

В творениях св. Иринея Лионского мы уже отметили ту интересную для нас и в данном случае мысль, что пастыри Церкви, вместе с преемством епископства, получают особое «дарование истины», как следствие этого преемственного поставления725. Конечно, дарование истины – это только частный дар, но не трудно понять, почему именно на этот дар указал св. Ириней: цель его была утвердить ту мысль, что истина в Церкви и выразителями ее являются преемники Апостолов, принявшее от последних с преемством епископства известные дарования, именно дарование истины. В другом месте творений св. Иринея мы находим более общее указание на то, что «в Церкви Бог положил апостолов, пророков, учителей и все прочие действования Духа... где Церковь, там и Дух Божий; и где Дух Божий, там и Церковь и всякая благодать»726. Речь у св. отца в данном случае не об апостольском только веке, но и о последующей жизни Церкви, как видно из параллельных раcсматриваемому мест этого же творения св. Иринея727. Таким образом, священнослужители являют в своем лице одно из действований Духа Святого, живущего в Церкви и исполняющего ее всякою благодатию. В связи со сказанным раньше о преемстве епископства и о даровании истины, связанном с этим преемством, мы вправе здесь и в других подобных же местах видеть более общее указание в учении св. Иринея на пастырство Церкви, как на один из благодатных даров Духа Святого.

В творениях отцов и писателей Церкви третьего века наиболее ясное учение о благодатности христианского священства встречаем в творениях св. Киприана и Оригена.

В творениях св. Киприана мы находим одно место, где он, полемизируя с своими современниками по вопросу о крещении еретиков, доказывает ту мысль, что еретическое крещение не действительно, а крестить могут только в Церкви и при том лица, которые сами имеют дар Духа Святого и власть отпускать грехи. В виду важности, какую может. иметь для нашей цели это место святителя, мы приведем его полностию: «Тех, которые... признают, что все еретики и раскольники не имеют Духа Святого и потому, хотя могут крестить, но не могут давать Духа Святого, мы задержим на этом, чтобы показать, что не имеющие Духа Святого решительно не могут и крестить. В самом деле, в крещении каждому Отпускаются грехи, а Господь утверждает и возвещает, что грехи могут отпускать только те, которые имеют Святого Духа. Посылая, после воскресения, своих учеников, Он говорит: якоже посла Мя Отец... Иоан. XX, 21–23. Это место показывает, что крестить и давать отпущение грехов может только тот, кто имеет Святого Духа. Наконец, Иоанн, предназначенный крестить Самого Господа нашего Иисуса Христа, принял Святого Духа прежде, когда был еще во чреве матери, чтобы известно и явно было, что никто не может крестить, кроме тех, которые имеют Святого Духа. Итак, покровительствующие еретикам и раскольникам пусть отвечают нам: имеют ли сии Святого Духа или не имеют» Если имеют, то для чего на крещаемых там, когда приходят к нам, возлагается рука для низведения на них Святого Духа, Который, конечно, был бы получаем там, где и мог быть дарован, если бы Он был там» Если же погруженные вне еретики и раскольники не имеют Святого Духа, и потому у нас возлагается рука, чтобы здесь приняли то, чего там нет и потому не может быть дано; то очевидно, что и отпущение грехов не может быть дано чрез тех, о коих известно, что они не имеют Святого Духа»728. Преосвященный Сильвестр729 и профессор Катанский730 понимают приведенное место в том смысле, что под имеющими Святого Духа и могущими другим сообщать Его разумеется иерархия истинной Церкви, равно как отсутствие у еретиков и раскольников Духа Святого обусловливается, по взгляду св. Киприана, отсутствием в их обществах законной иерархии. При таком понимании данного места получается вполне ясная и отчетливо формулированная мысль, что в священстве сообщается особое дарование Святого Духа. Такое понимание вполне согласуется с тем, что грехи в крещении могут отпускать только имеющие Святого Духа и указывается далее на поставление Апостолов Христом Спасителем и сообщение им Святого Духа в дуновении. И вообще всегдашнею верою Церкви и воззрением самого св. Киприана731 было убеждение в том, что отпускать грехи может только церковная иерархия.

У Оригена мы встречаем непосредственное указание на Божественную благодать, присущую иерархическому служению Церкви, при чем источное дарование этой благодати Ориген усматривает в Христовом дуновении на Апостолов (Иоан. XX, 22), то есть понимают это место евангельского повествования в смысле иерархического поставления Господом свв. Апостолов. Мысль о благодатности христианского священства встречаем мы в комментариях Оригена на Ветхий Завет в сравнении им положения в Церкви Христианской иерархии с положением в среде Израильского народа левитского священства. Говоря об отделении колена Левиина в Ветхом Завете, когда Сам Господь был уделом этого колена, Ориген поясняет это далее: «таким образом, на некоторое меньшинство простирается домостроительство, состоящее в том, чтобы те, которые первоначально не могут быть достойными Божественной благодати (divinae gratiae), удостоились просветиться от сообщества с первыми... Потому то и ныне повелевается, чтобы священники и левиты получили от израильтянина земное, которого не имеют они, а израильтянин получал от священника и левита небесное, которого не имеет он»732. Отсюда, таким образом, ясно видно, что священникам Церкви Ориген усвояет дар особой Божественной благодати, который не составляет общего достояния всех верующих. Указывая же на частный дар этой благодати – власть отпускать грехи, Ориген, как это мы уже видели в речи об иерархическом достоинстве священников733, связывает получение этого дара иерархией с фактом дуновения Христова на Апостолов, тем дуновением, которое и ныне получают некоторые, «как Апостолы».

Приведенным учением по интересующему нас вопросу Оригена мы закончим обзор церковного учения трех первых веков о благодатности священства. При всей несомненности их учения по этому вопросу, мы все же должны отметить, что понятие благодатности священства не достаточно раскрыто в этот период церковной письменности, в частности не затронут даже важный вопрос об отношении благодати священства к личным силам его носителя. Иное нужно сказать относительно четвертого и последующих веков. Здесь, в писаниях отцов Церкви этого времени, мы не только встречаемся с определенным учением об особой благодати Святого Духа, присущей священнику, но и с более частными определениями характеристических свойств этого благодатного дара. Поэтому мы, в виду недостаточного раскрытия интересующего нас предмета в учении о священстве свв. отцов трех первых веков, обратимся теперь к учению наиболее известных отцов и учителей Церкви четвертого и частию пятого веков.

Едва ли не самым характерным в учении отцов этого периода о благодатности христианского священства является то, что с особою силою и выразительностью поставляется на вид независимость благодати священства по существу от личного достоинства или недостоинства ее носителя. Эта мысль оттеняется столь отчетливо, что понятие об особенности и исключительности благодатного дара священства выступает в учении свв. отцов этого периода во всей полноте и ясности. Вот некоторые выразительный места подобного рода.

Св. Ефрем Сирин, раскрывая в своем слове «о священстве» величие служения христианского священника и необходимость со стороны верующих самого благоговейного отношения к своим пастырям, утверждает необходимость последнего всегда и в отношении всех священников Церкви на том основании, что священство, как Божий дар и святое служение, не зависит от степени нравственного совершенства его носителя, и в случае недостоинства последнего он один только и дает за себя и свои грехи отчет Богу. «Если и не знаешь о каком-либо иерее – говорит св. Ефрем Сирин, – достоин ли он или не достоин; то не презирай его ради заповеди Христовой. Как не терпит вреда светлое золото, если покрыто оно грязью, а также и самый чистый бисер, если прикоснется к каким-нибудь нечистым и скверным вещам; так, подобно сему, и священство не делается оскверненным от человека, хотя бы приявший его и был недостоин. Если же кто окажется достойным сего сана, и будет ходить в нем преподобно и неукоризненно; то он приуготовляет себе жизнь и истинный венец. А если кто отважится вступить в него недостойно; то уготовляет себе кромешную тьму и суд без милости»734. Здесь, таким образом, ясно различаются св. отцом сан священный или священство и носитель этого сана – личность священника. Это священство называется св. Ефремом в том же слове « таинством », которое Христос даровал недостойным735, пресветлым, очистительным даром Христа Спасителя, просветившим благодатию иереев736 и т. п.

Св. Василий Великий говорит о сообщении благодати священства в преемственном поставлении и, таким образом, указывает самое время и способ сообщения благодати. В своем первом каноническом послании к Амфилохию Иконийскому св. отец рассуждает о внутренней стороне жизни еретических и раскольнических обществ и относительно священства еретиков замечает следующее: «отступившие от Церкви не имели уже на себе благодати Святого Духа, так как преподаяние оной оскудело по пресечении преемства; и хотя первые отделившиеся имели рукоположение от отцов и чрез возложение рук их получили духовное дарование; но отторгнувшиеся, сделавшиеся мирянами, не имели власти ни крестить, ни рукополагать, и не в состоянии были передавать другим благодать Святого Духа, от которой сами отпали»737. В настоящем правиле св. Василий Великий, как мы видим, со всею определенностью утверждает сообщение в хиротонии благодатного дара Духа Святого и характеризуем последний, как истомное начало для сообщения верующим в Церкви других благодатных даров.

Св. Григорий Богослов неоднократно говорит о священниках Церкви, как носителях благодати Божией, противопоставляемой св. отцом человеческой личности738. Священник поэтому называется «помазанным Духом»739. И подобно тому, как св. Ефрем Сирин, что мы уже видели, различаем личное достоинство носителя священного сана, которое может быть различно, и самый сан, достоинство которого всегда безмерно и существо свято; так точно подобная же мысль ясно выражена и св. Григорием Богословом. В своем слове «на святое крещение» св. Григорий говорит, между прочим, следующее: «не говори; меня должен крестить епископ, при том митрополит и Иерусалимлянин (благодать не от места, а от Духа), сверх того, кто-нибудь из людей благородных; ибо опасно, чтобы благородство мое не было унижено крестителем; или хотя священник, но безбрачный, человек воздержный и ангельской жизни; ибо несносно, если осквернюсь во время крещения – не вникай в достоверность учителя или крестителя. У них есть другой Судия, испытующий и невидимое... А к очищению тебя всякий достоин веры: только был бы он из числа получивших на сие власть, не осужденных явно и не отчужденных от Церкви... Хотя один другого лучше или хуже, но всякий выше тебя. Рассуди так; два перстня, золотой и железный, и на обоих вырезан один и тот же царский лик, и обоими сделаны печати на воску. Чем одна печать отличается от другой» – Ничем. Распознай вещество на воску, если ты всех мудрее... Ибо хотя вещество различное, но в начертании нет различия. Так и крестителем да будет у тебя всякий. Ибо хотя один превосходить другого по жизни, но сила крещения равна, и одинаково может привести тебя к совершенству всякий, кто наставлен в той же вере»740.

В приведенных раньше местах из святоотеческой письменности благодать священства, как и у св. Ефрема, так и у многих последующих свв. отцов, рассматривается в качестве Божественного дара или благодати, независимой от личного достоинства самого священника и не могущей в силу этого изменяться по существу: она всегда действует, хотя бы и не достоин был ее носитель. Но несомненно, конечно, что благодать священства, оставаясь независимой по существу от греховности или святости священника, сама необходимо действует на духовные силы последнего, оказывает на них известное преобразующее действие, а не является чем-то внешним и чуждым для самого священника. Еще св. Апостол Павел призывал Тимофея, а в его лице, конечно, и каждого христианского пастыря, возгревать живущий в нем дар Божий, внутренно усвоять его себе. И в учении св. отцов мы находим также мысль не только о независимости по существу благодати от недостоинства ее носителей, но и параллельно с этим указание на естественную связь личных сил человека с Божественною благодатию. Последняя мысль особенно ясно выражена св. Григорием Нисским. В своем слове «в день светов» св. Григорий указывает на то действие Духа Святого, по которому освящаются и изменяются существенно различные обыкновенные предметы. «Действующий велик – говорит св. Григорий, – и от Него совершается чудное. Сей святой жертвенник, которому предстоим, по природе есть обыкновенный камень, ничем не различный от других плит, из которых строятся наши стены и коими украшается пол; но поелику он посвящен на служение Богу и принял благословение, то он есть святая трапеза, чистый жертвенник, которого касаются уже не все, но только священники, да и те с благоговением. Хлеб опять, – пока есть обыкновенный хлеб; но когда над ним будет священнодействовано таинство, называется и бывает Телом Христовым. То же бывает и с таинственным елеем, то же с вином; сии предметы малоценны до благословения; после же освящения Духом, каждый из них действует отличным образом. Та же сила слова производит также почтенного и честного священника, новым благословением отделяя его от обыкновенных простых людей. Ибо тот, кто вчера и прежде был один из многих, один из народа, вдруг оказывается вождем, предстоятелем, учителем благочестия, совершителем сокровенных таинств, и таким он делается, нисколько не изменившись по телу или по виду, но оставаясь по видимости таким же, каким был, некоторою невидимою силою и благодатию преобразовался по невидимой душе к лучшему»741. И эта благодать – есть именно благодать священства, которую Господь дарует в Своей Церкви желающим742.

Неоднократно говорит о благодати священства, как даре Святого Духа, св. Иоанн Златоуст. Священническое служение св. Иоанн Златоуст называет «благодатным» (τὰ τῆς χάριτος)743; священник получает «великую благодать Божию» (πολλὴν... τὴν παρὰ τοῦ Θεοῦ χάριν), которая является основою священнослужения и его действующею силою. «Прошу и умоляю – говорит св. Иоанн Златоуст в 4-м слове о священстве – не предаваться страху. Есть, есть защита: для нас немощных – никогда не вступать (в пастырское звание), а для вас крепких, по получении благодати Божией (μετὰ δὲ τὴν τοῦ Θεοῦ χάριν), полагать надежду спасения не в ином чем, а в том, чтобы не делать ничего недостойного этого дара (τῆς δωρεᾶς ταὐτης) и Бога, его давшего»744. И эта благодать есть дар Духа Святого: Он поставляет пастырей и обитает в них. «Если бы не было Духа Святого – говорит, напр., Иоанн Златоуст в своей первой беседе в день Пятидесятницы, – то не было бы в Церкви пастырей и учителей, потому что и они поставляются Духом... Если бы не было Духа в нашем общем отце и учителе (епископе), то, когда незадолго пред сим он восходил на это священное возвышение и преподал всем вам мир, вы не ответствовали бы ему все вместе: и духови твоему. Посему... когда он предстоим пред этою священною трапезою, когда намеревается принести страшную жертву, – посвященные в тайны знают, о чем я говорю, – он не касается предлежащего прежде, чем испросим вам благодать от Господа, и вы ответите ему: и духови твоему, напоминая себе этим ответом, что сам присутствующий ничего не совершаем, и что предлежащие дары совершаются не человеческими средствами, но благодать Духа... уготовляем эту таинственную трапезу»745. «Чрез Духа Святого мы видим лики священников»746, «благодать Духа» вверяет им власть747 и священническую честь748, – и много подобных мест находим мы в творениях св. Иоанна Златоуста, где св. отец говорит о благодатности христианского священнослужения и о получаемой «свыше ом Святого Духа великой помощи»749. И этот благодатный дар сообщается именно в рукоположении. Так, в беседах на Деяние Апостолов св. Иоанн Златоуст, говоря об изображении и о рукоположении семи первых диаконов750, заключаем: «возлагаются руки на человека, но все совершаем Бог, и Его десница касается главы рукополагаемого... Они (диаконы) были рукополагаемы на это служение, и не просто были назначены, но об них молились, чтобы им была сообщена сила благодати... Таким образом, им сообщены были и духовные дары751. – Находим мы в творениях св. отца и учение об отношении священства к личности священника. Св. Иоанн Златоуст утверждает полную независимость по существу благодати священства от его носителя. «Мы священники, сидящие на седалищах и поучающие, связаны грехами... Не вверено священство ни ангелу, ни архангелу, но человеку, рожденному от человека, вверено это седалище, и он сам подвержен похоти и греху»752. Если, таким образом, благодать высочайшего и чистейшего служения вверена грешным людям, то несомненно, что самое священство есть нечто отличное от его носителя. «Не меч обвиняют за убийство, не вино за пьянство, не силу за оскорбление, не мужество за безрассудную дерзость, но все благоразумные люди обвиняют и наказывают употребляющих во зло дары Божии. Так, само священство справедливо осудить нас, распоряжающихся им неправильно»753. С силою доказывает св. Златоуст независимость действительности благодати священства от личного недостоинства священника и в других местах. «Пусть жизнь священника – говорит, например, св. отец в беседе на Евангелие Иоанна – будет самая порочная, но... Господь сделает с Своей стороны все, что нужно, и ниспошлет Духа Святого, хотя бы и крайне порочны были священники. Ведь и чистый священник не своею собственною чистотою привлекает Духа Святого, но все совершает благодать... Все, что вверено священникам, есть единственно Божий дар; и сколько бы ни преуспевало человеческое любомудрие, оно всегда будет ниже той благодати»754.

В творениях блаженного Августина мы встречаем также учение о благодатности христианского священства, при чем блаженный отец с наибольшею силою доказывает независимость благодати от личного достоинства человека. По силе и выразительности это единственное место по данному вопросу в святоотеческой письменности, и так как далее мы остановимся подробнее на вопросе об изгладимости благодати, то, чтобы там не повторяться, приведем здесь настоящее место полностию. Блаженный Августин определенно называем священство таинством и при том в сравнении с тайнством крещения. «Не видно никакого основания, почему тот, который не может потерять самого крещения, может потерять право совершать его. И то и другое преподаются человеку в некотором освящении, одно во время крещения, другое, когда рукополагается. Поэтому именно ни то, ни другое не дозволяется повторять в кафолической Церкви. Потому что если иногда бывают принимаемы сами предстоятели, приходящие от неправославных, по оставлении заблуждения или ереси ради блага мира, и если окажется необходимыми чтобы они исполняли те же обязанности служения, какие исполняли (прежде), то не бывают снова рукоположены, но подобно тому как крещение, так и рукоположение пребывают нетронутыми, потому что зло было в отпадении, которое исправлено миром общения, а не в таинствах, которые повсюду суть те же (истинные). И когда Церковь постановим, чтобы приходящие к церковному обществу их предстоятели не владели своими преимуществами (почестями), то однако самые тайны рукоположения не совлекаются с них. Поэтому то на них в числе народа не возлагаются руки, чтобы не было неправды не в отношении человека, но в отношении к самому таинству»755.

Подобное сравнение таинства крещения и священства, при чем оба они рассматриваются, как независимый от веры их совершителя, встречаем мы и у блаженного Иеронима756. У блаженного Августина мы находим указание и на независимость благодати священства не только от неправомыслия священника, но и от его нравственного несовершенства и греховности757.

Учение о благодатности священства, сходное по существу, а часто и по буквальному выражению, с изложенным нами, встречаем мы и у отцов позднейшего времени, например, блаженного Феодорита, свв. Кирилла Александрийского, Льва Великого, Исидора Пелусиота и других. Так, например, по учению блаженного Феодорита Кирского, на посвящаемого призывается Божия благодать, которая не оскудевает от того, что переходит от рукополагающего к рукополагаемому. «Многие тысячи людей – говорит блаженный, – крещаемых одним иереем и приемлющих Божественный дар, не уменьшают благодати в иерее; и весьма многие, рукополагаемые архиереем и приемлющие сан священства, не умаляют дар у рукополагающего»758. Св. Кирилл Александрийский учит о необходимости различать в христианском священстве самое Божественное дарование и личность священника759. Св. Лев Великий неоднократно говорит о благодати священства, подаваемой в особом таинстве (mysterium)760. И св. Исидор Пелусиот утверждает согласно с общеотеческим учением как благодатность священства, так и независимость самой благодати и ее действенности от личного недостоинства священника. Священство это, по воззрению св. Исидора, Божий дар761, и непродаваемая Божественная благодать762. Как дар Божественный, благодать всегда чиста и действенна, как велика ни была бы греховность самого священника. «Тайноводствуемый в рассуждении спасительных залогов не терпит вреда, если священник и нехорошей жизни; но сам он несомненно воспользуется оными Божественными... благодеяниями, а священник даст строжайший отчет в собственной своей жизни... Если бы и все иереи были худы, то просвещаемые не терпят вреда... Что было мерзостнее Валаама» Однако же язык его употреблен Богом для благословений. Что сквернее Каиафы» Однако же он пророчествовал и благодать касалась языка, но не касалась сердца. Посему не сомневайся, если и посредством некиих грешных иереев подаются естественные и преестественныя дарования»763. Вообще, по взгляду св. Исидора, «мирянин не терпит вреда от живущего нехорошо иерея»764 и «пречистыя тайны не приемлют скверны, если иерей и всех людей превзойдет порочностью»765.

Кроме совершенно согласного свидетельства свв. отцов и учителей Церкви, вселенская Церковь и в соборных определениях, в символических и богослужебных своих книгах со всею определенностью выразила свою веру в благодатность священства, в то именно, что священство есть Божий дар, Божественная благодать, раздаятелем которой является Сам Дух Святой чрез посредство иерархии. Учение Церкви по этому вопросу в ее канонических определениях излагается в единстве и хронологической последовательности также в каноническом памятнике церковного законодательства – в послании патриарха Тарасия. Цель этого послания – изложить учение Церкви о незаконности в жизни последней симонии, то есть раздавания священнослужительских должностей за деньги. Эта мысль доказывается св. Тарасием на основании того, что дары Святого Духа не могут быть продаваемы; а так как в священстве истинно Божия благодать, то и продавать последнюю в Церкви не позволительно. Свою мысль св. Тарасий подтверждаем целым рядом ссылок на соборные и святоотеческие правила и примеры церковной истории. Вот некоторые, более характерные, места из его послания. «Возлагающие руки суть служители Духа, а не продаятели Духа. Приемлющим туне благодать Духа (τὴv χὰριν τοῦ Πνεὑματος), туне преподавать оную заимствующим от них обязали приявшие сию свободу от слова Господня»; и, раскрывая далее более подробно эту мысль, св. Тарасий обращается к церковной жизни и соборным определениям. 29 Апостольское правило повелевает извергать «поставленного на мзде» и вовсе отлучать от Церкви вместе с поставившими за деньги, подобно отсечению Апостолом Петром Симона волхва. Единство наказания предполагаем и единство преступления: там Симон хотел купить Дар Святого Духа, здесь в Церкви существовало злоупотребление в предоставлении священных степеней служения, которые, таким образом, рассматриваются так же, как дар Святого Духа. Далее приводятся св. Тарасием выдержки из книги Царств (3Цар. XIII, 33–34 и 4Цар. V, 15–27), толкования св. Василия Великого на пророка Исаию, из послания этого святителя к подчиненным епископам (так, например, 90 его каноническое правило) и из жития св. Иоанна Златоуста. Все эти выдержки служат подтверждением мысли св. Тарасия о непродаваемости священства. В приведенных далее правилах дар священства положительно называется благодатию Духа. «Аще который епископ за деньги рукоположение учинит и непродаваемую благодать (τήν απρατον χάριν) обратить в продажу и за деньги поставит епископа..., да будет подвержен лишению собственной степени. И 22 правило VI вселенского собора также повелевает извергать поставленных за деньги. О том же свидетельствуют и не приводимые уже св. Тарасием, как председателем 7-го вселенского собора, 5 и 19 правила последнего»766.

В символических книгах православной Церкви священство признается таинством, то есть таким действием или службою, «яже под некиим видом зримым... при- носит в душу верного незримую благодать Божию» (τὴv ἀόρατον χάριν τοῦ Θεοῦ)767. В «послании восточных патргархов» частнее говорится, что «священник власть и благодать свящества принимает только для себя, епископ же передает оную и другим» (член X). И в нашем катехизисе митрополита Филарета говорится об епископах, что они имеют власть и другим чрез рукоположение преподавать благодатный дар совершать таинства».

Если, наконец, мы обратимся к нашим богослужебным книгам, то и здесь в чине хиротонии мы увидим, что епископ, вместе с возложением руки на посвящаемого, «тайно» молится о рукополагаемом пресвитере: «Сам Владыко всех... благоволи подать сию благодать Святого Духа и совершенна покажи раба Твоего»; и вслух всех верующих: «помолимся убо о нем, да приидет на него благодать Всесвятого Духа»768. Подобным образом и в чине архиерейской хиротонии, вместе с призывом всех верующих к молитве о достойном принятии поставляемым благодати Всесвятого Духа, «первенствуяй» архиерей молится: «Сам Владыко всех и сего избранного... нашествием и силою и благодатию Святого Твоего Духа укрепи, яко укрепил еси святые Апостолы», и в другой молитве: «Ты, Господи, и сего явленного строителя архиерейские благодати сотвори быти подражателя Тебе»769 и проч.

В. Независимость благодати священства от личного достоинства ее носителя

Из кратко изложенного нами учения православной Церкви о благодатности христианского священства несомненно следует, между прочим, что благодать священства неизменно пребывает на лице, которому она сообщена в рукоположении. Это прямой вывод из того общецерковного учения, что «мирянин не терпит вреда от грешно живущего иерея», то есть благодать священства действенна и сообщаем пасомым освящение независимо от личного достоинства ее носителя. И это совершенно доступно нашему пониманию, именно объясняется самым характером или существенным свойством дара священства. Цель при сообщении этого дара – не нравственное усовершенствование того лица, которому этот дар подается в хиротонии, но освящение чрез благодатное служение священника всех пасомых в равной мере с самим пастырем. Священник также нуждается в общецерковных средствах освящения, как и каждый член его паствы. Нет, конечно, и спора, что и на душу носителя этого дара священства благодать последнего может оказывать великое влияние, как и всякое пребывание в Божественной благодати. Но все же цель такого дарования (благодати священства), как бы вне священника, в его пасомых. Это делает ясным для нас, почему отцы Церкви с такою силою отвергали мысль о существовании соответствия между благодатию и действенностью священства и личным совершенством его носителя. Но все сказанное нами до сих пор по вопросу о благодатности священства относится бесспорно к священнику, находящемуся в общении с Церковию и не лишенному последнею своего священного сана. Но возникаем вопрос о том, как мы должны рассматривать вопрос о благодатности священства в том случае, когда известное лицо священного сана «извергается» законною церковною властию из своего сана или даже и вовсе отлучается от Церкви по низложении» На это мы не находим прямого ответа ни в слове Божием, ни в учении вселенской Церкви. Поэтому данный вопрос, быть может, справедливо будет рассматривать, как нерешенный еще окончательно в богословии и потому допускающий сравнительную свободу мнения в его решении, конечно, в пределах материала, представляемого историею Церкви. Правда, возникает прежде всего вопрос о том, нужно ли такое решение» По-видимому, вопрос этот по существу праздный» Ниже мы увидим, что существуют положительный указания Церкви, согласно которым лица, раз лишенные законною Церковною властию своего сана, считаются раз навсегда «изверженными» из последнего и он уже ни в каком случае не может быть им возвращен, а сами изверженные не должны быть допускаемы до священнослужения. И если так, то в виду сказанного нами об особенном назначении благодати священства, как орудия освящения других, представляется излишним, вовсе праздным, задаваться вопросом о том, что́ происходит с благодатию священства в отношении ее к самому лицу бывшего священника: утрачивается ли вовсе этот дар, изглаживается ли благодать священства в нем, или только лишается возможности своего обнаружения, связывается временно, хотя бы то и до конца жизни его носителя. Вопрос, повторяем, по видимости чисто схоластический, не имеющий никакого практического значения. Но так представляется только поверхностному наблюдению; между тем, для жизни Церкви этот вопрос и такое или иное его решение несомненно имеют весьма важное значение. Допустим, что в отношении отдельного священнослужителя, лишенного сана, вопрос о том, изгладилась ли в нем благодать или нет, есть дело только сокрытого от нас суда Самого Бога, дарующего благодать и ведающего сокровенная человеческого сердца. Но кроме этой стороны дела, ясно выдвигается другая, общецерковная. Мы уже говорили о том, что необходимым условием законности иерархии известной Церкви является ее непрерывная преемственность от времен апостольских. Но такая преемственность существует не только в Церкви православной, но и в римском католицизме, в некоторых восточных еретических обществах, у англикан и т. п. Но ведь преемственность иерархии – это передача одним лицом благодатного дара священства другому. Едва ли надо и доказывать, что нельзя передать другому то, чего сам не имеешь. И возникает вопрос большой важности, – как смотреть на еретическую иерархию, имеющую внешние исторические доказательства апостольского преемства своей иерархии» Как смотреть на отношение благодати священства к вероисповеданию священника, находящегося вне общения с Церковию» Ведь раз известное общество отсекается от Церкви; то и пастыри этого общества, как яснее увидим это ниже, необходимо лишаются права священнодействовать в Церкви. Посмотрим же теперь, какая разница будет, если мы в подобном случае признаем благодать священства изгладимою и когда наоборот – неизгладимою. В первом случае бесспорно всякая еретическая (и раскольническая) иерархия не может иметь притязаний на то, чтобы признать за нею значение благодатной и следовательно считать ее действительной иерархией или священством; иерархия еретиков, при таком признании изгладимости благодати священства, в случае уклонения в ересь, должна быть рассматриваема как номинальная, в действительности же лишенная всякого значения. В случае перехода лица известного иерархического общества в Церковь, таинства, совершенный над ним, за исключением быть может крещения, должны быть признаны недействительными и в частности рукоположение должно быть повторено, – или, точнее, впервые совершено по обращении к истинной Церкви. То же самое надо сказать и относительно возможного соединения целой поместной христианской общины с Церковию вселенскою. Здесь точно также все члены бывшей еретической общины должны быть рассматриваемы, как миряне, и их (например, арианские, несторианские, монофизитские и т. п). епископы и пресвитеры – перерукоположены, если Церкви угодно принять их в священном сане.

Теперь, с другой стороны, если признать, что благодать священства по существу неизгладима, то и в отношении еретических обществ, обладающих апостольски – преемственной иерархией, мы должны признать, что их иерархия недействительна лишь потому и до тех пор, пока известная община находится вне союза с вселенской Церковью, но мы были бы невправе отрицать благодатность такой иерархии. В этом последнем случае, очевидно, иерархия еретической Церкви, в случае соединения Церквей, может быть рассматриваема как священноначалие в собственном смысле, и представители ее могут быть приняты в Церковь «в сущем сане», т. е. без повторения рукоположения.

Нам кажется, что этого простого примера достаточно, чтобы видеть громадную практическую важность решить поставленный нами вопрос. Но мы уже сказали, что прямого ответа на него нет в нашем богословии, и потому необходимо обратиться к тем данным, представляемым историей и учением Церкви, которые могут послужить основанием для такого или иного ответа на этот вопрос.

Первое, что́ обращает на себя внимание в церковных законоположениях, относящихся к снятию священного сана, это то, что «извержение» является делом неизменным, то есть, что лишенный сана не может надеяться получить потерянное обратно. Лишенные сана за преступления, противные правилам, называются подверженными «совершенному и всегдашнему извержению из своего чина и в состоянии мирян изгнанными». О них говорится, что такие лица «лишились благодати»770. Та же мысль содержится и в 36-м правиле Карфагенского собора, где читаем: «на пресвитеров или диаконов, обличенных в некоем тяжком грехе, неизбежно удаляющем от священнсслужения, не возлагати рук, яко на кающихся, или яко на верных мирян, и не попускати им крестити вновь и восходити на степень клира». В первом каноническом послании св. Василия Великого в третьем правиле этого послания идет речь о наказании «соблудившему» диакону. Св. отец, указывая на то, что миряне, «изверженные от места верных, паки приемлются на место, с которого ниспали », утверждает, что диакону достаточно одного извержения от диаконства, потому, между прочим, что «диакон подвергается наказанию извержения, продолжающемуся навсегда». И в правилах Антиохийского собора говорится о лишении права священнодействовать «без возможности восстановления в прежний чин»771. В приведенных правилах, как не трудно заметить, речь идет о падении клириков в нравственно – практическом отношении, говоря проще – об «извержении» за различного рода преступления. Но подобное этому мы видим и в соборных правилах, относящихся к заблуждающимся в вере еретикам. Существует множество правил, повелевающих «извергать из священного сана клириков, отпавших в ересь или раскол,772 при чем ясно также открывается из соборных же постановлений, что такие изверженные еретики – клирики лишаются права священнодействовать и преподавать освящение другим. В правилах апостольских положительно утверждается, что крещенные и рукоположенные от еретиков ни верными, ни служителями Церкви быть не могут773. Более частные указания по этому вопросу мы находим в постановлениях соборов. Так 19 правило первого вселенского собора говорит, что «касательно обращающихся к православной Церкви из ереси Павлианской774 постановлено, – непременно перекрещивать их. Те из них, которые в прошедшее время считались в клире, если окажутся беспорочными и неукоризненными по перекрещении, должны принять рукоположение от епископа православной Церкви; а если при испытании окажутся неспособными, должны быть исключены из клира». Подобным образом в восьмом правиле Лаодикийского собора постановлено: «обращающихся от так называемой ереси фригов, – хотя бы они и состояли в мнимом их клире и считались за людей весьма великих, – епископам и пресвитерам Церкви оглашать и крестить со всяким тщанием». Здесь можно, пожалуй, заметить, что это определение относится к обществу, которое скорее должно назвать нехристианским, чем еретическим. Но подобный же определения соборов встречаем мы и относительно других еретических общин и их иерархов. Седьмое правило второго вселенского собора определяет: «присоединяющихся к православию и к части спасаемых от еретиков принимаем по следующему чиноположению и обычаю. Ариан и Македониян и Савватиан и Новациан – называющих себя чистыми и лучшими, и тетрадитов и аполлинаристов, когда они дают письменные удостоверения и проклинают всякую ересь... принимаем, запечатлевая, то есть, помазуя святым миром, сперва чело, и очи, и ноздри, и уши, и, запечатлевая их, говорим: «печать дара Духа Святого». Естественно думать, что о сохранении клириками всех подобных еретических обществ их степеней не может быть и речи, так как признается действительным только еретическое крещение, как могущее быть совершаемо и мирянами во имя Святой Троицы, учение о Которой не отвергается этими еретиками. Что же касается миропомазания, то, так как оно требовало непременно священнического действования, оно считалось недействительным не по иной причине, как вследствие признания еретической иерархии недействительной»775.

Приведенный нами до сих пор указания на некоторые церковный правила дают, по-видимому, полное основание утверждать, что лишение сана сопровождалось и отнятием дара благодати (особенно, если буквально понимать 21-е правило VI вселенского собора) и было конечным «извержением» в силу того, что рукоположение в Церкви всегда считалось неповторяемым776. Но такой вывод, однако, оказался бы несколько поспешным, так как история Церкви и ее законодательство представляют много случаев совершенно другого порядка, что́ необходимо заставляет нас понимать приведенный правила не в буквальном (VI всел. собора 21 правило особенно) смысле и не приписывать им неограниченного значения. В самом деле, если мы встречаемся в жизни вселенской Церкви с положениями такого рода, что и еретическая иерархия иногда признается обладающею силой сообщать верующим (хотя бы и еретикам) дар благодати и даже самую благодать священства, благодаря чему еретическая иерархия по обращении к Церкви принималась в сущем сане без перерукоположения, то вывод должен быть сделан, конечно, не тот, будто отлучение от Церкви и низвержение клириков – еретиков по правилам лишают последних благодати священства, как бы внешним образом отнимают ее. Хотя в подобных случаях, то есть при оставлении обратившимся еретическим священникам их сана, проявляется высшая любовь Церкви, но однако эта любовь была бы неуместною и незаконною в том случае, если бы не существовало веры в благодатность и еретического священства, если оно примыкает к апостольскому преемству. Правда, Церковь издает распоряжения, воспрещающия возвращение сана лишенным его однажды; но это и понятно: служение священника всегда требует высоких нравственных качеств, и не может быть священником тот, кто, по выражению церковных канонов, «должен врачевать собственную немощь». Это равно применимо как к нетвердым в нравственной жизни, так и в вере: может ли быть учителем истины тот, кто сам отступил от нее» Но все же, иное дело запрещение священнослужения, хотя бы то и конечное, и иное – лишение или отнятие благодати, как чего-то внутренно присущего носителю священного сана. В первом случае, очевидно, во власти самой Церкви заключается возможность восстановления «изверженного» в прежний сан, в виду случаев исключительных (например, при обращении к Церкви от ереси); далее возможна жалоба на неправильное действие законной власти «к бо́льшему собору», о чем речь ниже и т. д. Во втором случае все это было бы невозможно и требовалось бы, как выше сказали мы, перерукоположение. Что представляет нам в подобных случаях жизнь вселенской Церкви»

Что касается прежде всего уклонения в ересь, то мы уже указали канонические правила, повелевающие извергать таких лиц, и даже, согласно постановлению второго вселенского собора, над возвращающимися в Церковь еретиками должно быть совершено миропомазание. И однако мы располагаемы твердыми данными для того утверждения, что иногда иерархические лица и поименованных выше ересей и других позднейших принимались «в сущем сане». Несомненные доказательства этому мы встречаем в истории Церкви в период арианских споров. Так, между прочим, на седьмом вселенском соборе отцы его утверждали, что св. Антиохийский епископ Мелетий был хиротонисован арианскими архиереями и однако был признан законным епископом, после того, как, «взошедши на амвон, провозгласил слово: единосущный»777. Это соборное свидетельство находится в полном согласии с свидетельствами историков Сократа778 и Созомена779. Подобные примеры были не редки. На том же седьмом вселенском соборе было признано достоверным свидетельство Руфина, что и св. Кирилла Иерусалимского определили на эту кафедру еретические епископы Акакий и Патрофил780. Еще решительнее говорилось на этом соборе о св. Анатолие Константинопольском. Здесь было прочитано «из пятой книги церковной истории Феодора Чтеца» следующее: «Диоскор, вопреки духу канонов, дозволяя себе хиротонисание, на Константинопольскую епископию возводит во епископы ее некоего Анатолия... В служении с Диоскором был и Евтихий»781. По прочтении этого места, «святейший патриарх Тарасий сказал: что вы скажете об Анатолие, – не был ли он председателем четвертого собора, между тем он хиротонисан нечестивы и Диоскором в присутствии Евтихия» Так и мы принимаем хиротонисанных еретиками»782. Мы указали примеры из церковной истории, засвидетельствованные авторитетом вселенского собора. Суждение последнего особенно важно для нас потому, что на этом соборе решался принципиально вопрос о принятии в Церковь еретических иереев» в сущем сане», о чем еще скажем ниже. Здесь же добавим, что и вообще история еретических смут в Церкви, и особенно арианских споров, ясно говорит о таком же принятии в священных степенях лиц, поставленных в еретических обществах, несомненно свидетельствуя этим, что еретики – иерархи не утратили окончательно благодати священства, иначе передать ее другим они не могли бы. Из эпохи арианских споров мы находим и определение соборов, относящееся к данному вопросу. Долговременное господство на востоке арианства естественно имело своим следствием то, что большинство восточных епископов этого времени было поставлено арианскими епископами, и однако никто не оспаривал их достоинства, а только требовалось правоверие. И эта практика Церкви была утверждаема и определениями вселенских соборов. Первый вселенский собор признал действительным рукоположение Ликопольского епископа Мелетия, произведшего в Церкви раскол. Интересно при этом отметить, что самому Мелетию, уже раскаявшемуся, собор не возвратил права рукополагать и даже подавать голос при избрании епископов, а лишь «по некоторой снисходительности» сохранять только одно имя своего достоинства»783. На этом же первом вселенском соборе сделано общее постановление относительно Новациан. «Касательно присоединяющихся к Кафолической Церкви из тех, которые иногда называют себя чистыми784, святой и великий собор присудил, чтобы получившие у них рукоположение оставались в клире, как были», и далее указывает чисто внешние отличия этих присоединяющихся к Церкви епископов от православных (что вызывалось возможностью в одном городе оказаться одновременно двум епископам785. На седьмом вселенском Соборе, читалось это правило, при чем патриарх Тарасий составил вопрос о том, как должно понимать содержащееся в этом правиле выражение, что епископов должно принимать «по возложении на них рук». И на этот вопрос ответил, что «слово рукоположение здесь может быть сказано просто о благословении, а не о хиротонии». И мнение патриарха было принято собором786. Такого же взгляда держится и русский Святейший Синод в своем ответном послании Константинопольскому патриарху на окружное послание последнего 1879 года787.

Подобная же мысль о возможности принятия еретиков – иереев в сущем сане, только в более определенной форме, высказана была отцами и Карфагенского собора относительно принятия в Церковь Донатистов. Этот собор «ради мира и пользы Церкви» разрешил принимать епископов и вообще клириков в их степенях788, вопреки определению «бывшего за морем собора»789.

Мы можем еще указать и одно замечательное явление в истории соборных определений, ясно говорящее о том, что извержение из сана за ересь не имело безусловного значения и не признавалось равносильным отнятию благодати священства. Третий вселенский собор, обстоятельно и с большою силою осуждая Несторианскую ересь, постановил своими правилами790, что все клирики, держащиеся Несториева учения, «должны быть чуждыми священства и низверженными с своей степени». Соответственно этому третье и пятое правила этого собора говорят о недействительности запрещений и разрешений Несторианских епископов, а седьмое правило утверждает общее положение, что все, которые «дерзнули cлагать иную веру», по сравнению с соборными определениями, «таковые, аще суть епископы или принадлежат к клиру, да будут чужды: епископы – епископства, и клирики – клира». Между тем 95 правило VI вселенского собора определяет, что Несториане приемлются в Церковь чрез проклятие ереси и ересиархов, но без повторения миропомазания. Это позволяет сделать тот несомненный и для нас важный вывод, что и Несторианская иерархия признавалась благодатной, если ей усвоялась способность сообщать дары благодати в миропомазании. И в настоящее время Церковь русская признала эту иерархию действительною, когда еще недавно приняла обратившихся к Церкви Несторианских клириков в священном сане без повторения рукоположения. В синодальном же послании от 25 февраля 1903 года, представляющем ответ на послание Константинопольского патриарха, положительно утверждается, что «мы (русская православная Церковь) чтим апостольское преемство латинской иерархии и приходящих к нашей Церкви клириков их принимаем в сущем их сане, подобно тому, как принимаем ариан, коптов, несториан и других, не утративших апостольского преемства»791.

Можно было бы еще привести примеры из истории Церкви, что еретическая иерархия иногда принималась по раскаянии в сущем сане. Но подобный исторический очерк не входит в задачу нашего исследования, тем более, что на седьмом вселенском соборе подробно разбирались церковный постановления подобного рода, и собор пришел к тому окончательному выводу, что еретическая иерархия может быть принимаема в священном сане, если «не извергает их из священного чина другая причина»792. Вообще, и история Церкви, и ее положительные определения с несомненностию свидетельствуют, что Церковь иногда признавала действительность и, следовательно, благодатность еретической иерархии, а иногда не признавала. Нам нет, конечно, нужды подробно иcследовать, чем руководилась Церковь в том или другом случае; Церковь бесспорно в подобных случаях принимала во внимание различный обстоятельства дела. Но несомненно мы имеем право сделать в данном случае тот весьма важный для нас вывод, что низложение за ересь не касалось благодати священства самой в себе, а направлялось против злоупотребления этим даром ко вреду Церкви. Здесь можно усматривать, быть может, как это и делает, например, блаженный Августин в приведенном уже раньше793 месте его сочинений, аналогию между анафематствованием мирян и низложением клириков. Первые, в период отлучения, бесспорно не могут быть рассматриваемы, как деятельные живые члены Церкви. Если бы они даже и участвовали обманным образом во внешних проявлениях церковной жизни, например, в общецерковной молитве, покаянии и причащении и т. д., то, конечно, все это не делало бы их участниками церковной благодати впредь до нового принятия их в Церковь. Таким образом, дверь во двор овчий, открытая им некогда чрез крещение, оказалась бы закрытою для них на известное, Церкви угодное, время; а затем, по церковному же изволению, вновь открылась бы по силе того же единократного крещения. Подобное можно сказать и относительно благодати священства. Низложенный клирик, если он сверх того еще не анафематствован Церковию, бесспорно также есть лишь простой мирянин в отношении Церкви православной, но лишь до тех пор, пока Церковь не признает его в сущем сане, а такие случаи, как мы уже видели, бывали. И здесь даже мы встречаемся с еще более замечательным фактом: самые действия, совершенные низложенными священниками, Церковь иногда признавала действительными; и это бывало в том случае, когда эти действия совершались над приверженцами ереси (миропомазание и хиротония Несториан), и в том, – когда над православными (поставление православных епископов, например, еретиками-арианами).

То, что́ сказано было до сих пор нами, относится к низверженным за неправоверие. Как же смотреть на низвержение за разного рода преступления против нравственности» Мы уже видели, что общее определение Церкви то, чтобы таких лиц не восстановлять в прежнее достоинство. И это, сказали мы, понятно. Но мы не находим, однако, в этом еще положительного доказательства того, что в подобных случаях совершается отнятие самой благодати священства. Вполне возможно думать, что и в подобных случаях дело касается не благодати по ее существу, а лишь конечного запрещения священнослужителей. И для такого понимания дела мы имеем, хотя и косвенный, но довольно твердые данные, именно в самом судебном процессе низвержения. Пресвитеры и диаконы низвергались судом епископа794; епископы же собором795. Однако, хотя епископу в первом случае, а собору во втором принадлежало это право низвергать недостойных священнослужителей, но и последним всегда предоставлялась возможность обращений к высшей церковно-судебной инстанции с жалобою на неправильный суд; частнее, низшие священнослужители, низверженные епископом, могли по соборным правилам обратиться с жалобою к митрополиту области или к соседнему епископу; а епископы к большему собору епископов796. Чем же оказывается в таком случае низвержение» Епископ или даже собор епископов православно мыслящих низвергают известное лицо. Ясно без доказательств, что их приговор немедленно вступает в силу и отселе клирик изгоняется в число мирян. Но вот он подает жалобу первенствующему в области епископу или же бо́льшему собору. Дело рассматривается вновь, и приговор предшествующей духовно-судебной инстанции или утверждается или отменяется; «епископ же, праведно или неправедно извергший... благодушно сносити должен, да будет иcследование дела, и приговор его или подтвержден будет, или получит исправление»797. Ясно само собою, что здесь идет речь о чисто дисциплинарной стороне церковной жизни. Низвержение может быть утверждено или отменено, и обвиняемый восстановлен в прежний чин. Но как, спросим, было бы возможно это, если бы акт низвержения был бы с тем вместе и актом, лишающим благодати» Ведь ошибочное решение вовсе не то же, что́ решение незаконное; оно действительно, так как совершается законною церковною властию, которая, однако, в силу своей ограниченности способна и заблуждаться. Поэтому восстановление высшей инстанцией низверженного судом епископа или собора епископов возможно лишь в том случае, если благодать священства все же пребывает на низложенном; в противном случае нужно новое преподание благодати, новое рукоположение, чего, однако, никогда не бывает и, как мы видели, быть не может в силу определенных церковных законоположений.

Таким образом, окончательный вывод, к какому мы приходим на основании сказанного нами по вопросу о неизгладимости благодати священства, тот, что акт низвержения есть акт дисциплинарный, определяемый канонами Церкви, а не богослужебный и самой благодати в ее внутреннем существе не касается, а лишь имеет целию предотвратить возможность злоупотребления этим благодатным даром. Все это раскрыто нами раньше. Здесь мы позволим себе прибавить, что такое решение вопроса, кроме его согласия с историей и законами Церкви, вполне согласно и с самым духом жизни последней. Церковь только дарует благодатные дары, но никогда их не отнимает. С этой точки зрения соединять с низвержением мысль о каком то внешнем отнятии благодати священства представляется чрезвычайно странным и ничего подобного в жизни Церкви мы не встречаем. Никогда и никого Церковь не лишает раз преподанных ею благ. Самая высшая форма церковного наказания – анафема – и та состоит в отсечении негодного члена Церкви впредь до его покаяния и притом относится, как видно из этого, к будущему, вследствие чего от анафематствованного не «отнимается» благодать крещения, миропомазания и т. д., совершенных над ними в Церкви до грехопадения. Но, быть может, как нередко и говорят, низвержение само по себе не лишает благодати, а лишь констатирует факт ее «погашения» в известном лице. С этой точки зрения благодать как бы постепенно испаряется или потухает в ее недостойном носителе до совершенного исчезновения. Однако, если бы так думала Церковь, то точно также не могло бы быть и речи о восстановлении низверженных. А затем это находится в совершенном противоречии с тою общецерковною верою, что благодать священства не зависит от личного достоинства или недостоинства ее носителя. И это вполне согласно с учением Церкви, уже раньше раскрытым нами, и с требованиями нравственного порядка. Ведь если это возгорание и потухание дара священства относится к действенности самой благодати, то таинство теряет в своей силе тем более, чем ни- же нравственный образ священника. За что же страдают пасомые» И где же здесь граница, определяющая конечное погашение этого благодатного дара священства» Низвержение» Но оно может запоздать, и тысячи верующих останутся лишенными благодати; да и самое низвержение, как мы видели, безусловно решающего значения не имеет. Поэтому мы думаем, что будет более согласно с истиной понимать это возгревание дара священства (и соответственно этому его погашение), о котором говорит Апостол, не в отношении его к действенности благодати в ее существе, но в ее отношении к личности самого священника. Священник – носитель благодати – может возгревать в сердце своем этот дар и он будет для него как бы тем палящим огнем (Иер. XX, , который заставит пастыря всегда живо чувствовать в себе силу, врачующую его духовные немощи и восполняющую слабость его личных сил, благодаря чему он находит в себе силы идти по пути долга своего священнослужения, не воздыхая, но радуясь. Наоборот, соответственно этому, постепенное потушение дара будет ничем иным, как разладом внутреннего существа пастыря с его долгом, тем разладом, который может привести пастыря к смерти духовной. Но это будет явление чисто личное, начинающееся и заканчивающееся в лице самого пастыря, тогда как мы уже неоднократно отмечали, что благодать священства относится не только к лицу ее носителя, но и прежде всего по своей цели и назначению к самой пастве, когда священник является только органом Духа Святого, действующего чрез священника. Быть достойным органом Духа Святого, это долг священника, и в этом случае он не может не чувствовать Его благодатного присутствия в себе, оживляющего и согревающего. Быть недостойным – значит всегда страдать, до потери духовной жизни, от такого сознания своего недостоинства. Но и здесь всегда возможно духовное возрождение при посредстве общецерковного средства – таинства покаяния, конечно, соединенного с внутренним обновлением человека. Мы не подтверждаем высказанной нами мысли о равной действенности благодати священства чрез священнослужение пастырей и в лице достойных и недостойных священников потому, что твердые данные для этого утверждения приведены нами в достаточной полноте раньше в речи о благодатности священства.

С. Степени церковной иерахии и их существование в Церкви по Божественному праву

Нам остается еще коснуться только одного вопроса, относящегося к учению о сущности священства и тесно связанного с понятием о его благодатности, это именно вопроса о степенях иерархии, различие между которыми зависит от различия тех благодатных даров, какие сообщаются в рукоположении лицам неодинаковой иерархической степени. Соответственно общей задаче нашего исследования, мы не будем излагать полного учения Церкви о степенях иерархии, как, например, об обязанностях служения каждой степени, соответствующей обязанностям власти и т. д. Мы остановимся только на одном существенном вопросе, относящемся к учению о сущности священства вообще, это о том именно, являются ли степени иерархии неразрывно связанными с самою сущностию священства, существуют ли они в Церкви в качестве неизменного закона ее жизни; или же представляют нечто случайное и изменчивое в Церковной жизни. Еще иначе, соответственно общей постановке вопроса о существовании в Церкви иерархии вообще, мы можем формулировать вопрос о степенях иерархии так: существуют ли степени ее по Божественному праву или же являются делом свободы самой Церкви» В последнем случае можно представлять происхождение степеней так, как это делает, например, А. С. Хомяков. «Рукоположение – говорит он – содержит в себе всю полноту благодати, даруемой Христом Своей Церкви. Самая же Церковь, сообщающая своим членам полноту духовных даров, назначила, в силу своей богоданной свободы, различие в степенях рукоположения. Иной дар пресвитеру, совершающему все таинства, кроме рукоположения, иной епископу, совершающему рукоположение; выше же дара епископского нет ничего»798. Здесь, как мы видим, утверждается и вселенская вера в различие степеней иерархии (хотя названо только две степени), и вместе с тем это различие признается делом свободы самой Церкви. Думается, что вполне последовательный вывод, к какому можно придти на основании такого понятия о степенях иерархии, тот, что число степеней зависит от свободы Церкви. Выше епископа нет ничего, но число подчиненных степеней может быть неограниченно, и с этой точки зрения понятие о трех степенях иерархии не является чем то существенно связанным с понятием о последней.

Такой ответ надо дать, если мы будем рассматривать различие степеней иерархии, как установленное свободою Церкви и потому не имеющее значения высшего Божественного закона церковной жизни. Если же признать последнее, то есть существование степеней иерархии в Церкви по Божественному праву, в качестве неизменного закона ее жизни, то ответ, очевидно, должен быть иной, и три степени иерархии должны быть принимаемы, как нечто существенное в понятии о ней, и признаны необходимыми для правильной жизни вселенской Церкви. Теперь мы и обратимся к откровенному и святоотеческому учению, чтобы видеть, какой из двух возможных ответов согласен с учением слова Божия и свв. отцов.

Здесь прежде всего нужно безусловно признать, что в распоряжениях и действиях Самого Христа Спасителя нельзя видеть ничего непосредственно относящегося к установлению Им лично трех степеней священнослужения в Церкви. И по нашему убеждению, все попытки подобного рода неминуемо должны основываться на произвольных аналогиях799. Точно также не находим мы положительной заповеди о неизменном существовании в Церкви Христовой только трех степеней иерархии. Наименование всех трех степеней иерархии церковной находим в слове Божием. Епископы800, пресвитеры801 и диаконы802 – все это наименования известные Новому Завету и принятые в апостольских писаниях именно для обозначения лиц иерархического служения в Церкви, как увидим ниже. Но этих данных, конечно, еще недостаточно для решения вопроса, если и признать даже, что названный три служения существенно различались между собою. Дело в том, что существовали и другие звания и положения в Церкви с характером точно также церковного служения, как то: Апостолы, Пророки, Евангелисты, Пастыри и Учители803. Как Дух Святой поставил в Церкви Епископов804, так Господь же поставил в ней Апостолов, Пророков, Евангелистов, Пастырей и Учителей. Только история Церкви, последующей за временем Апостолов, и писания церковных предстоятелей несомненно свидетельствуют, что только три вида священнослужения пребыли навсегда в Церкви, а остальные были по своему существу служениями чрезвычайными, временными. После сказанного естественно спросить, в чем же должна состоять наша задача при уяснении вопроса о том, существуют ли в Церкви степени ее иерархии по Божественному праву или же нет» Единственный путь к решению этого вопроса – обратиться к писаниям Апостолов и церковному преданию. Первые должны показать нам, действительно ли все три степени существовали в апостольской Церкви; а церковное предание должно засвидетельствовать, что только эти три степени священнослужения завещаны Церкви на все времена. Если мы докажем на основании апостольских писаний существование в Церкви этого времени трех степеней иерархии, то этим самым мы признаем последнее установлением Апостольским, то есть установлением тех лиц, которые имели ближайшею задачею своего служения устроение Церкви по Божественному плану и совмещали в себе полноту благодати рукоположения, употребляя выражение А. С. Хомякова. И, действительно, апостольские писания дают возможность положительно ответить на вопрос о существовании в Апостольской Церкви трехстепенной иерархии.

Прежде чем обратиться к раскрытию на основании новозаветного писания этого положения, считаем нужным сказать, что, полагая в установлении Апостолов действительную причину возникновения степеней иерархии, мы в лице Апостолов и их действиях видим прежде всего истинных исполнителей Божественной воли о Своей Церкви и поэтому установление степеней признаем законом церковной жизни отвне (чрез Апостолов) данным, а не склонны видеть в этом установлении только результат осложнения церковной жизни. Но как и раньше мы отметили, воля Божия о Церкви всегда находится в живой связи с внутренними нуждами церковной жизни. То же видим мы и в данном случае, и поэтому именно нас не может смущать то обстоятельство, что, как будто, установление трех степеней иерархии не было единичным актом или сразу формулированным законом. Развитие и известное направление жизни Церкви естественно влияло на то, например, что в ней сначала являются диаконы805. Но происхождение этих различий все же не есть дело свободы Церкви, а дело Божественной благодати, проявившейся в известное время и именно в рукоположении Апостолов. Итак, спросим теперь, что же представляют апостольские писания по интересующему нас вопросу о существовали трех степеней иерархии в апостольской Церкви»

Мы уже сказали, что наименования всех трех степеней иерархии современной нам Церкви находятся в апостольских писаниях и упоминаются в них неоднократно. Теперь нам предстоит показать, что эти наименования, во-первых, относятся действительно к служителям Церкви, а во-вторых, – что этими наименованиями определяются особые служения.

Что касается первого положения, то оно вытекает со всею ясностию из того, что нам открывается относительно служения диаконов, пресвитеров и епископов из Деяний и посланий Апостольских. Так, что касается прежде всего служения диаконов, то хотя наименование διἀκονος употребляется в Новом Завете в более общем смысле – служителя вообще806 но в повествовании шестой главы книги Деяний указывается нам и на установление в Церкви особого диаконского, в более узком смысле слова, звания. В нашем славянском тексте807 эти лица положительно называются диаконами. То же название усвояет им и предание Церкви. Что касается служения этих лиц «при трапезах», то хотя оно и совершалось в Церкви, однако само по себе еще недостаточно характеризует это служение, как священное в собственном смысле. Несомненно доказывается последнее самым способом поставления этих лиц – молитвенным рукоположением диаконов Апостолами, подобно посвящению пресвитеров и епископов. И в силу этого естественно предполагать, что служение диаконов при трапезах соединялось также со служением при трапезе Господней – таинстве Евхаристии. Думать так позволяет, кроме сказанного, и тот еще несомненный факт, что Евхаристия находится в тесной связи с бывшими в обычае у первенствующих христиан вечерями любви, как это открывается из посланий св. Апостола Павла к Коринфянам808.

Впрочем, мы останавливаемся на повествовании книги Деяний лишь потому, что это повествование указывает на начальный момент возникновения в Церкви диаконского служения. Собственно же о степени диаконской, как церковно-служительской по существу, говорится в пастырских посланиях, именно в первом послании к Тимофею809. Здесь к речи о качествах поведения, необходимых для того, чтобы «желать епископства» непосредственно примыкает речь и о диаконах, и излагаются нравственный требования от лиц, поставляемых в эту степень. Уже одно то, что диаконы поставляются Апостолами на ряду с епископами, может говорить в пользу того соображения, что их служение до некоторой степени сродно со служением епископов. Последнее видно особенно из того, что от диаконов Апостол требует единобрачия, подобно как и от епископов810, чего никогда Апостол не требовал в безусловной форме от обыкновенных верующих811. Но несомненно диаконское служение и отличалось от епископского; это открывается из того, что о диаконах говорится особо, наряду с епископами, равно как и требования, предъявленные к ним Апостолом, несколько иные. Подобный же вывод об отличии диаконов от епископов можно сделать и на основании приветствия Апостола Павла в послании к Филиппийцам: «всем святым во Христе Иисусе, находящимся в Филиппах со епископами и диаконами»812. Здесь выделены из среды других и поставлены рядом естественнее всего лица церковнослужащие, как это несомненно относительно епископов.

Таким образом, во времена Апостолов было в Церкви служение диаконов, служение, отличное от епископского и подчиненное ему, как это видно из заповеди св. Апостола Павла испытывать диаконов и по испытании допускать до служения813. Более подробно мы и не останавливаемся на этом вопросе, так как данные, заключающиеся в апостольских писаниях, не оставляют ничего неясного и положительно свидетельствуют об обособленности и подчинении епископу диаконского служения в Церкви.

Гораздо более трудностей для исследователя представляет выяснение вопроса о различении в век апостольский двух высших служений – собственно священнических – пресвитерского и епископского.

Мы сказали выше, что наименование διάκονος имеет в новозаветном словоупотреблении и более общий смысл – означает служителя вообще, и более специальный – применяется к определенному классу служителей Церкви. Подобное же мы должны сказать и относительно наименований пресвитер и епископ. Они также употребляются в общем смысле, и в этом случае прилагаются не необходимо к лицам церковной иерархии, так пресвитер обозначает иногда вообще старца, как и передает смысл этого слова наш славянский перевод814, наименование же – епископ передается словом: блюститель или посетитель815. Но в более частном смысле епископ и пресвитер, согласно новозаветному словоупотреблению, относятся к лицам служащим в Церкви, ее священникам. Это совершенно несомненно как относительно пресвитеров, так и епископов. Приведем в доказательство несколько данных. Апостол Павел и Варнава, проходя с благовестием малоазийские области, рукополагали пресвитеров для христианских общин816. И само собою очевидно, что это рукоположение было поставлением известных лиц на известное служение Церкви. Что это действительно так, с несомненностию открывается из тех указаний на обязанности пресвитерского служения, какие мы встречаем в писаниях свв. Апостолов. Мы видим, например, что долгом пресвитерского служения было учить верующих, и особенно усердные в этом деле признаются Апостолом достойными «сугубой чести»817: пресвитеры призваны были быть в среде верующих совершителями таинств и вообще богослужения: они творят молитву над больным и помазуют его елеем во имя Господне818; пресвитеры, далее, являются пастырями стада Христова, обязанными пасти его согласно с Божиею волею819 и т. д. Не менее ясно и неоднократно слово Божие свидетельствует и о том, что наименование епископ также в собственном его значении относится к лицу священнослужащему. Епископ учитель в Церкви820, совершитель церковных священнодействий821 и главный правитель или точнее руководитель религиозной жизни в поместной Церкви822.

Таким образом, несомненно то положение, что епископы и пресвитеры выступают в первенствующей Церкви со значением служителей Церкви в собственном смысле этого слова. Остается еще не уясненным нами вопрос о том, были ли отличны между собою по существу служение епископа и пресвитера в век апостольский» Этот вопрос во все времена привлекал внимание богословской мысли, и по этому вопросу существует довольно большая литература. Мы в своем ответе ограничимся, как делали это и до сих пор, исключительно данными, представляемыми откровенным учением и учением свв. отцов.

Если, как и естественно, прежде всего мы обратимся к слову Божию в писаниях Апостолов, то должны отметить тот несомненный факт, что наименования «пресвитер» и «епископ» в их специальном значении, как лиц должностных в Церкви, употребляются иногда, как равнозначущие, одно вместо другого. Несомненно открывается это из Деян. XX, 17 в сравнении с 28 стихом и Тит. 1:5 в сравнении со стихом 7-м823. Это же равнозначущее употребление епископ и пресвитер можно естественно усматривать в таких местах, как Флп. I, 1 или 1Тим. III, 1–13, где упоминаются только епископы и диаконы; но нет речи о пресвитерах, хотя писатель послания – св. Апостол Павел употреблял наименование и пресвитер, как это несомненно открывается из того же первого послания к Тимофею (1Тим.V, 17, 19) и если не упоминается о них, то или потому, что это лица, не имеющие ничего существенно общего в своем служении, или же напротив, потому что требования, предъявляемый им, в общем тождественны соответственно однородности служения. Ясно, что надо склониться к второму предположению в виду положительных свидетельств самого Апостола Павла об однородности служения епископа и пресвитера824. Подобное же косвенное подтверждение мысли о безразличном употреблении в некоторых случаях наименований: епископ и пресвитер можно выводить и из повествования XV главы книги Деяний об Иерусалимском соборе, где нет упоминания об епископах. Из сказанного нами о новозаветном словоупотреблении в отношении наименований епископ и пресвитер со всею очевидностью следует, что одного факта существования этих наименований в апостольской Церкви еще не достаточно для того утверждения, что это были наименования различных служений в Церкви, двух высших степеней церковной иерархии. Существует много попыток объяснить, почему в новозаветных книгах употребляются эти наименования одно вместо другого. Объясняли это и свв. отцы, объясняют и наши богословы825. Все эти объяснения достаточны для того, чтобы понять, почему в век апостольский пресвитеры и епископы именовались иногда одинаково. Но для нас в данном случае не представляет особого интереса касаться этих объяснений. Как бы ни были совершенны подобный объяснения, они не могут сами по себе доказать трехчинность иерархии церковной в век апостольский. Свою силу и известное значение подобные объяснения получают только тогда, когда уже с несомненностию установлен самый факт существования в век Апостолов особых служений епископского и пресвитерского. Нам необходимо, таким образом, искать новой исходной точки для решения интересующего нас вопроса. И такой исходный пункт можно указать еще, кроме наименований, в учении или описании самой деятельности и обязанностей служения первенствующих пастырей Церкви.

Уже из сказанного видно, что и здесь мы имеем данные, чтобы утверждать сродства служений епископов и пресвитеров апостольской Церкви: одни требования предявлялись кандидатам того и другого служения, и они согласно являлись учителями, священнодействователями и руководителями духовной жизни верующих. И особенно ясно это сродство служений открывается из сравнений Деян. XX, 17, 28 с 1Петр. V, 2 и след., где пресвитеры призываются пасти стадо Божие в силу того, что они епископы в Церкви (Деян. XX, 28), и епископствовать в этом стаде не по принуждению, но охотно (1Петр. V, 2). Сродство служений, как видим, настолько велико, что невольно рождается вопрос, не являются ли тожественными эти служения. Основания для отрицательного ответа на вопрос мы находим в пастырских посланиях Апостола Павла. Это уже указанный нами раньше места: 1Тим. V, 17, 19, где идет речь о поощрении пресвитеров, достойно трудящихся, и о суде над пресвитерами, по обвинению их; в особенности же 1Тим. V, 22 и Тит. II, 5, где говорится о праве Тимофея и Тита творить рукоположения в Церкви, при чем в первом месте речь идет о рукоположении вообще, а во втором – о рукоположении пресвитеров. Из этих мест с несомненностию открывается особое, высшее, сравнительно с пресвитерами, положение Тимофея и Тита в первенствующей Церкви. Что же это за положение в Церкви, которое занимают в ней Тимофей и Тит» Вся последующая история Церкви и ее законоположения свидетельствуют, что власть рукоположения есть нечто, принадлежащее во все времена одному только епископу. Равным образом и положительный святоотеческие свидетельства826 подтверждают то положение, что Тимофей и Тит действительно были епископами в Церкви, – первый епископом Ефеса, а Тит епископом Критским. Но все-таки в самых апостольских писаниях оба эти лица не называются епископами827.

Вот и все, что́ мы можем извлечь из новозаветных писаний относительно происхождения или вернее существования трех степеней иерархии в первенствующей Церкви. Первое это то, что в апостольской Церкви существовали многообразный благодатный служения. Второе то, что среди этих служений находятся служения диаконов, пресвитеров, называемых также епископами, и еще лиц, облеченных высшими благодатными полномочиями, по сравнению с пресвитерами, необозначенных особыми наименованиями в апостольских писаниях, но соответствующих тому служению, какое во все времена принадлежало в Церкви епископам. Таким образом, в апостольских писаниях мы не находим определенного ответа на вопрос о том, только ли три степени благодатных служений в Церкви апостольской должны оставаться неизменно и навсегда в Церкви Христовой и были ли Тит и Тимофей епископами в апостольской Церкви в строгом смысле этого слова. На оба эти вопроса даст положительный ответ св. Церковь в учении ее отцов и в своих соборных определениях. К этому учению Церкви о степенях иерархии, в указанных границах, мы и обратимся теперь.

Начиная обзор святоотеческого учения с писаний мужей апостольских, мы должны отметить прежде всего, что у некоторых из них мы встречаемся с неопределенной терминологией при обозначении служений пресвитера и епископа, хотя одновременно с этим у всех находим достаточно твердый данные для утверждения на основании их учения того, что в современной им Церкви существовало именно три степени иерархии.

Св. Климент Римский, подобно св. Апостолу Павлу, иногда прилагает наименования епископ и пресвитер к одним и тем же лицам. Это уже следует из того, что св. Климент иногда наряду с диаконами упоминает только пресвитеров, а иногда только епископов. Так, он призывает в одном месте своего послания к Коринфянам покориться пресвитерам828, против которых возмущались Коринфяне829, не упоминая в этом месте особо епископов. Между тем, в другом месте не упоминаются пресвитеры, когда идет речь о том, что свв. Апостолы поставили верующим епископов и диаконов830. И мы имеем полное право предположить, что св. отец умалчивает в первом случае об епископах, а во втором о пресвитерах потому, что оба эти наименования употребляются безразлично в отношении обоих названных служений, то есть и епископов называет пресвитерами и пресвитеров епископами. Что такое наше предположение основательно, об этом несомненно свидетельствует одно место из вышеназванного послания св. Климента, уже приведенное нами ранее831. В этом месте св. отец утверждает, что несправедливо лишать епископства лиц достойно служащих832, под этими лицами, по контексту, несомненно разумеются пресвитеры, против которых возмутились Коринфяне; далее же, сравнивая «предшествовавших пресвитеров» с незаконно лишенными теперь епископства, называет этих предшествовавших пресвитеров блаженными833. Одним словом и в творениях св. Климента мы встречаемся с смешением наименований епископ и пресвитер, подобно как и в писаниях апостольских. Однако в творениях св. Климента мы находим также некоторые указания и на трехстепенность церковной иерархии. Все наши догматисты834 согласно указывают место из 40 главы первого послания к Коринфянам, где св. отец различает служение ветхозаветной иерархии: «первосвященнику дано свое служение, священникам назначено свое дело, а на левитов возложены свои службы»835. Место это, рассматриваемое в связи с контекстом речи, представляет собою поучительный пример для Коринфских христиан в их отношении к христианским священникам. Поэтому естественно предполагать, что пример вполне отвечает своей цели и относится к трем степеням новозаветной иерархии. Подобное же косвенное подтверждение веры св. Климента в различие степеней епископа и пресвитера можно находить в первой главе его первого послания к Коринфянам, где св. отец говорит о председателях (ἠγουμένοι) и почитании старших между ними (πρεσβύτεροι). Подобное же различие предстоятелей и пресвитеров встречаем мы и в 21 главе этого же послания (стр. 124 русского перевода).

В посланиях св. Климента мы, таким образом, не находим раздельно изложенного учения о трехчинности церковной иерархии; только посредственно можно находить в его послании данные для утверждения веры св. отца в такой составь иерархии. Подобное же мы можем сказать относительно писаний свв. Апостольских мужей Поликарпа и Ерма. Первый не употребляет вовсе термина епископ. Так, например, он призывает Филиппийцев к покорности «пресвитерам и диаконам, как Богу и Христу»836, не упоминая об епископе; и в своем начальном приветствии этого же послания пишет; «Поликарп, а с ним пресвитеры Церкви Божией в Филиппах: милость и мир»... и. т. д. Последнее место, впрочем, хотя и не содержит прямого указания на существование в Церкви епископа, но дает полное право сделать из него вывод в пользу существования в Смирнской Церкви и епископского служения, при чем представителем последнего является сам св. Поликарп, только не называющий себя лично епископом. Здесь именно по начальному обращению ясно предстоятельское положение Поликарпа в Смирнской Церкви, и целый ряд исторических свидетельств с несомненностью утверждает его епископское достоинство837.

У св. Ерма мы встречаем наименования Апостолов, епископов. учителей и служителей838. Здесь кроме Апостолов, упоминаются три степени иерархии, хотя вторая степень и отличается по наименованию от «пресвитер», но не находится в противоречии с обязанностями этой именно степени иерархии.

В посланиях св. Игнатия Богоносца мы находим и по вопросу о степенях иерархии полное и определенное учение, согласное с общецерковным убеждением в существовании трех степеней иерархии. Мы уже достаточно подробно изложили учение св. отца по вопросу о происхождении и достоинстве церковной иерархии. Здесь заметим, что не только у св. отца многократно говорится о существовании в Церкви трех степеней иерархии839, но и точно определяется взаимное отношение этих степеней, когда, например, св. отец в послании к Магнезийцам положительно говорит о повиновении пресвитеров епископу840, а диаконов пресвитерам и епископу841. Эта же подчиненность пресвитеров епископу открывается и из многих других мест посланий св. Игнатия842. Равным образом в посланиях этого св. отца со всею определенностию утверждается и необходимость для жизни церковной существования в ней именно трех степеней церковной иерархии, так как по воззрению св. Игнатия без епископов, пресвитеров и диаконов нет Церкви843.

Таким образом, в писаниях мужей Апостольских мы встречаем и ясно выраженное учение о трех степенях церковной иерархии и некоторую неопределенность в самых наименованиях двух ее высших степеней. С такою неопределенностию словоупотребления нам придется встретиться еще и в учении позднейших сравнительно с мужами апостольскими отцов.

В творениях св. Иустина Мученика, именно в его первой апологии, мы встречаем речь только о предстоятелях Церкви и о диаконах844. Это, конечно, и естественно в виду того, что св. Иустин излагает не порядок церковного управления, но чин христианского богослужения, которое совершается далеко не всегда при участии лиц всех трех священных степеней.

Св. Ириней Лионский в своих творениях несомненно также не представляет строгого разграничения наименований епископ и пресвитер. Как пример такого смешения, мы можем указать уже приведенное нами раньше место из его творения «Против ересей». «Надлежит следовать – говорит св. отец – пресвитерам в Церкви, тем, которые, как я показал, имеют преемство от Апостолов, и вместе с преемством епископства получили известное дарование истины »845. Здесь пресвитеры называются обладающими и даром епископства.

Но насколько несомненно то, что св. Ириней иногда безразлично именует епископов пресвитерами, так настолько же несомненно и то, что св. отец различает епископов и пресвитеров друг от друга в другом случае, когда он, например, изъясняя известное место Деяний XX, 17 и 28, говорит, что в Милет собрались «епископы и пресвитеры, пришедшие из Ефеса и других ближайших городов»846. Можно еще в подтверждение веры св. отца в трехстепенность церковной иерархии указать на неоднократное приложение к жизни Церкви начальных слов св. Апостола 1Кор. XII, 28, где определенно именуются три служения первенствующей Церкви.

Св. Киприан Карфагенский, многократно говорящий в своих творениях об иерархии и ее значении в Церкви, со всею определенностию и точностию словоупотребления различает в церковной иерархии три степени. Существенное различие служения в Церкви епископов и диаконов св. Киприан со всею силою утверждает и доказывает на основании Божия слова. «Диаконы должны помнить – пишет св. отец, – что Апостолов, то есть епископов и предстоятелей, избрал Сам Господь, а диаконов... поставили Апостолы, как служителей своего апостольского звания в Церкви»847.

Подобным же образом у св. Киприана утверждается и различие санов епископского и пресвитерского. Св. отец неоднократно утверждает близкое сродство этих служений. Он говорит, например, что пресвитеры «соединены с епископом честию священства»848 и вообще наименование священник св. Киприан усвояет исключительно епископам и пресвитерам849. Но вместе с тем у св. Киприана мы находим многочисленный и положительный данные относительно различия, служений епископа и пресвитера. Не только эти наименования никогда не смешиваются св. отцем, но и положительно утверждается зависимость и подчиненность пресвитеров епископу. Так, св. Киприан утверждает, что только епископу принадлежит право принимать в Церковь отлученных от нее850, а те пресвитеры, которые дерзнули бы совершить без ведома и прежде епископа подобное присоединение и вошли в общение с отлученными851, сами подлежать отлучению852. Точно также, как мы уже указывали в своем месте, св. Киприан исключительно в епископах видит законных совершителей рукоположения.

Подобным образом и у знаменитых церковных писателей конца второго и третьего веков мы находим ясно раскрытое учение о существовании в Церкви именно трех степеней иерархии. Так, Тертуллган, отрицавший вовсе значение церковной иерархии в период своих монтанистических заблуждений, в своих домонтанистических сочинениях определенно говорит о всех трех степенях иерархии, например, в известном уже нами приведенном месте из сочинения его «о крещении», где читаем: «совершать крещение имеет право первосвященник (summus sacerdos, qui est episcopus), затем уже пресвитеры и диаконы, но не без епископского полномочия»853. И в другом месте, например, пишет: «когда бегут сами руководители (autores), то есть диаконы, пресвитеры и епископы, то кто устоит из находящихся в стаде»854.

Вполне определенно говорит о трех степенях церковной иерархии и Климент Александрийский. «Здесь в Церкви есть степени епископов, пресвитеров и диаконов, по подражанию, думаю, ангельской славе и домостроительству»855. И несомненно даже, что этот порядок, в каком названы эти степени церковной иерархии, соответствовал их сравнительному достоинству в Церкви, по воззрению самого Климента. «Подъятые, по слову Апостола, на облаках – пишет он далее в этой же главе – прежде всего будут диаконствовать (διακονήσειν), потом будут избраны в пресвитеры (τῷ πρεσβυτερίῳ) по степени славы... до тех пор, пока возрастут в мужа совершенна (εις τέλειον ἄνδρα)»856. Последнее состояние и находить, по контексту речи, свое выражение на земле в степени епископа.

Ориген неоднократно упоминает о трех степенях церковной иерархии и при этом ясно различает их по сравнительному значению в Церкви. Так, например, в одном месте857 он обличает тех, которые разными способами стремятся сначала сделаться диаконами (primum quidem ut diaconos piant), затем хотят предвосхитить кафедры тех, «которые называются пресвитерами» (qui dicuntur presiyteri), a затем и этим не довольствуются, желая получить от людей наименование епископов, то есть «равви» (ut episcopi vocentur a hominibus quod est Rabi). В другом месте Ориген не менее определенно говорит о сравнительном достоинстве степеней иерархии в Церкви. «От меня – говорит пресвитер Ориген – более потребуется, чем от диакона; от диакона более, чем от мирянина, но от того, кто содержит в руках своих церковное начальство над всеми нами, потребуется несравненно более»858.

Что касается четвертого и дальнейших веков, то в писаниях свв. отцов этого периода и в соборных общецерковных определениях мы находим ясное учение о трех именно степенях церковной иерархии, точно формулированное изложение обязанностей и полномочий служения каждой степени и т. д. Было бы излишне излагать учение отцов этого периода подробно в виду того, что в это время вся Церковь в соборных определениях учила ясно и определенно о существовании в Церкви именно трех степеней иерархии. Мы отметим только одно наиболее характерное свидетельство по этому вопросу св. Епифания Кипрского, которое касается самого спорного пункта в учении о степенях иерархии, именно отличия епископского сана от пресвитерского. Место это содер- жится в обличении св. Епифанием ереси Аэрия. Последний, по изображению св. Епифания, желал быть епископом Севастийским, но возведен на эту кафедру был това- рищ Аэрия Евстафий. Считая себя обиженным, Аэрий создал собственную совершенно своеобразную «ересь». «Учение Аэрия – говорит св. Епифаний – было так безумно, что человек представить не может. Он говорит: «что такое епископ. в сравнении с пресвитером» он ни- чем от него не отличается; один чин, одна честь и одно достоинство у того и у другого». Далее св. отец опровергает это лжеучение. «Он (Аэрий) говорит, что епископ и пресвитер – одно и то же. Как же это возможно» Сан епископский рождает отцов для Церкви, а сан пресвитерский, будучи не в состоянии рождать отцов для Церкви, рождает чад для Церкви посредством бани пакибытия, а не отцов или учителей. И как можно поставлять пресвитеру, не имеющему права рукоположения» Или как можно назвать пресвитера равным епископу».. Для оболыцения себя и своих слушателей он представляет то, что Апостол пишет пресвитерам и диаконам, а не пишет епископам. Епископу он говорит: не неради... 1Тим. IV, 14. И еще в другом месте обращается к епископам и диаконам: значить епископ то же, что и пресвитер». Св. Епифаний далее опровергает такое понимание и очень точно рассуждает о степенях иерархии в первенствующей апостольской Церкви. «Прежде всего – говорит он – была нужда в пресвитерах и диаконах... Где же была нужда и были люди, дотойные епископства, там поставлены были епископы... В каждом деле не сначала все есть, но с течением времени все устрояется к удовлетворению потребностей... А что не может быть епископ т» же, что пресвитер, об этом учит Божественное слово святого Апостола, кто именно епископ и кто пресвитер. Он говорит Тимофею, бывшему епископом: «старцу (пресвитеру) не твори пакости, но утешай, якоже отца» (Тим. V, 1). Для чего же внушается епископу не творить пакости пресвитеру, если бы он не имел власти выше пресвитера» И еще говорит: на пресвитера хулы не приемли, разве при двою или триех свидетелех (19 ст.).; не сказал кому- либо из пресвитеров: не приемли хулы на епископа, и не написал, чтобы кто-нибудь из пресвитеров не обвинял епископа»859. Мы не без основания привели почти полностию настоящую выдержку из творений св. Епифания: она о многом говорит нам. Прежде всего для нас важно то несомненное свидетельство этого места из творений св. отца, что во времена св. Епифания, даже среди еретиков, только Аэрий учил открыто о равенстве епископа и пресвитера. Затем, так как Аэрий опирался на апостольские писания, то св. отец является выразителем церковного предания о том, что Тимофей был именно епископом, и что право рукоположения во все времена церковной жизни принадлежало одному только епископу. В этом случае свидетельство св. Епифания подтверждает Евсевий860, св. Иоанн Златоуст861 и другие отцы862. Св. Иоанн Златоуст в одном, впрочем, несогласен со св. Епифанием, это в объяснении апостольской терминологии, в приложении к степени епископа и пресвитера. Св. Епифаний, как мы видели, держится того убеждения, что эти наименования прилагались исключительно к обозначенным ими во время св. Епифания степеням иерархии. Св. Иоанн полагает иначе. По его мнению, в век апостольский названия иерархических степеней были еще общие «даже епископ назывался диаконом, и пресвитеры назывались епископами и диаконами Христовыми, а епископы – пресвитерами. Посему-то и ныне – заключает св. отец – многие пишут: «сопресвитеру и содиакону»863. И св. Златоуст объясняет в своем толковании на послание к Тимофею, почему у св. Апостола Павла встречается такое смешение наименований: «епископ» и «пресвитер». Св. отец говорит864 по этому поводу, что «невелико расстояние между епископами и пресвитерами. И первые получили тоже дар учительства и тоже суть предстоятели Церкви; поэтому то же самое, что он (Апостол Павел) сказал об епископах, приличествует и пресвитерам. Ибо первые одним только правом рукоположения выше последних, и в этом одном заключается их видимое преимущество пред пресвитерами»865. Как общий вывод из сказанного, мы можем высказать то положение, что учители древней Церкви первых веков (и названные нами, и позднейшие) видели в степенях иерархии явление неразрывно связанное с самым ее существом и необходимое для правильного течения церковной жизни. Как неразрывно связанные с самою сущностью иерархии, и степени ее представляются в общецерковном сознании существующими по Божественному праву, то есть независимыми по своему существованию от власти самих членов Церкви. И хотя положительным признаком существования по Божественному праву – Богоучрежденности в прямом смысле слова степеней иерархии в Церкви мы не встречаем в Божием слове, но, как установление апостольское, эти степени всегда принимались в качестве Божественного закона для Церкви. Мы считаем долгом здесь отметить только одно ясно и резко выраженное мнение блаженного Иеронима, несогласное с общецерковною, указанною нами, верою святых отцов Церкви. По взгляду блаженного Иеронима, степени иерархии не являются чем-то неразрывно связанным с самым существом последней, но возникли в известное время церковной жизни, как наиболее соответственное удовлетворение внутренней потребности порядка церковной жизни, для устранения в ней расколов и вообще нарушения церковного благочиния. Эти интересные места, где высказывает свое мнение по интересующему нас вопросу блаженный Иероним, находятся в его письме к Евангелу и также в толковании на послание Апостола Павла к Титу. Вот в выдержках эти места. «Слышу я – пишет блаженный Евангелу, – что некто дошел до такого сумасбродства, что отдает диаконам преимущество пред пресвитерами, то есть епископами. Если Апостол ясно учит, что пресвитеры суть те же епископы (doceat eosdem esse presiyteros, quos epi scopos), то можно ли сносить равнодушно, когда служитель трапез и вдовиц надмевается над теми, по молитвам коих совершается Тело и кровь Христовы». Далее следует ряд выдержек из апостольских писаний и заключение: «а что впоследствии избран один и поставлен начальником над остальными, – это сделано для устранения раскола... Ибо в Александрии со времени Евангелиста Марка даже до епископов Геракла и Дионисия пресвитеры всегда выбирали одного из среды своей и, возведши его на высочайшую степень, называли епископом, так точно, как войско делает императором... ибо что́ делает епископ, исключая рукоположения (excepta ordinatione), чего не делал бы пресвитер"» Далее блаженный Иероним со всею силою утверждает различие степеней пресвитерской и диаконской866. Еще более обстоятельное рассуждение по этому же предмету и в таком же смысле встречаем мы в толковании на послание к Титу. «Павел – пишет здесь между прочим блаженный отец – рассуждая о том, каковы должны быть пресвитеры, говорит: подобаешь епископу без порока бытпи, якоже Божию строителю (Тит. I, 5, 7). Стало быть, пресвитер есть тот же, кто и епископ (idem est ergo presiyter, qui et episcopus). И, действительно, прежде чем произошли в вере, по действию диавола, распри и начали говорить в народе: я Павлов, Я Аполлосов, я Кифин (1Кор. I, 12), церкви управлялись общим советом пресвитеров867. Но после... по всей вселенной определено было, чтобы один, избранный из пресвитеров, поставляем был выше прочих (superponetur ceteris)... Подумает кто-либо, что учение о том, что епископ и пресвитер одно и тоже (episcopum et presiyterum unum esse), и что одно из этих наименований есть наименование должности, а другое возраста, – есть учение не Священного Писания’ а наше собственное"» и далее блаженный отец отвечает отрицательно на этот вопрос, указывая в доказательство согласия своего учения о первоначальной тождественности епископов и пресвитеров Фил. 1,1; Деян. XX, 17, 28; Евр. XIII, 17; 1Тим. V, 1–2 и продолжает: «указываем на это для того, чтобы показать, что у древних пресвитерами были те же, которые были епископами;868 немного же позже... попечение обо всем было возложено на одного. Итак как пресвитеры знают, что они подчинены тому, кто предстоятель (praepositus) их по обыкновению церковному (ex Ecclesiae consuetudine), так и епископом да будет известно, что они выше пресвитеров, более по обыкновению, нежели по распоряжению Господню (magis consuetudine, quam dispositionis Dominicae veritate)»869.

Приведенный места из творений блаженного Иеронима утверждают со всею силою то положение, что «во всей вселенной» признавалось три степени церковной иерархии и при том издревле, по выражению самого блаженного – «немного позднее» Коринфского раскола возникло выделение епископов из среды пресвитеров, и церковная иерархия приняла свой настоящий и пребывающий неизменным вид. Таким образом, рассуждение блаженного Иеронима представляет собою не иное что, как богословское своеобразное мнение. Он не отрицает существования в Церкви трех степеней иерархии с соответствующим каждой степени достоинством. Но в различии этом, собственно пресвитера и епископа, склонен видеть не Божественный закон церковной жизни, но дело свободы Церкви и в этом последнем случае становится в решительное несогласие с общецерковным учением, утверждая полное тожество по существу епископов и пресвитеров и усвояя последним даже право поставлять себе епископа, чего никогда не запомнит Церковь. В силу этого мы можем решительно признать мнение блаженного Иеронима заблуждением870. И при этом, согласно сказанному, заблуждение блаженного Иеронима является заблуждением научным в области исторической, так как в других творениях блаженного мы встречаем многократное подтверждение существования в Церкви трех именно степеней иерархии871.

Если после краткого обозрения святоотеческого учения по интересующему нас вопросу мы обратимся к соборным постановлениям, являющимся выражением веры все- ленской Церкви, то в них найдем ясно выраженное учение о трех именно степенях иерархии. Правда, соборы не решали теоретически вопроса о том, являются ли степени иерархии делом богоданной свободы самой Церкви, или же существуют по праву Божественному. Но, ведь было бы и удивительно встретить рассуждение подобного рода в соборных правилах, определявших общий строй и порядок церковной жизни. Совершенно однако несомненно, что все соборы согласно учат о различии, – и при том существенном, – между тремя степенями церковной иерархии. Уже почти в каждом «апостольском правиле» упоминаются все три степени церковной иерархии; то же видим мы и впоследствии: наименования всех трех степеней так часто встречаются во всех последующих памятниках церковного законодательства, что указывать на них в частности было бы совершенно излишне. Можно упомянуть только, что в соборных правилах со всею определенностию говорится о сравнительном достоинстве и исключительных обязанностях служения каждой степени. Вот некоторые правила соборов, наиболее определенно говорящие о взаимных отношениях степеней церковной иерархии. Многие апостольские правила говорят о всецелой зависимости пресвитеров и диаконов от епископа. Так, 15 апостольское правило запрещает священнослужение пресвитеру и диакону, оставляющему без воли епископа «свой предел». 31 правило повелевает извергать всякого пресвитера, отделяющегося от епископа без законной причины («не обличив епископа ни в чем противном благочестию и правде») и пытающегося «собрание отдельно творити и алтарь иный водрузити». 39 правило положительно высказывает общую мысль: «пресвитеры и диаконы без воли епископа ничего да не совершают: ибо ему вверены люди Господни и он воздаст ответ о душах их». 18 правило первого вселенского собора подробно останавливается на вопросе об взаимоотношении степеней церковной иерархии. По этому правилу диаконы называются «служителями епископа и низшими пресвитеров», и им запрещается сидеть среди пресвитеров, и самую святую Евхаристию преподает им епископ или пресвитер. 56 и 57 правила Лаодикийского собора всецело утверждают зависимость и подчиненность епископу и пресвитеров: «пресвитеры ничего не творят без воли епископа» (57) – это основной закон церковного управления всех времен. И 20 правило этого же собора утверждает подчиненность диаконов пресвитерам. И в постановлениях позднейших соборов мы встречаем определенные правила о подчинении епископу низших клириков, при чем пресвитерам вменяется в обязанность произносить «в священных местах на литургиях» имя своего епископа; последний называется «отцом» пресвитеров и т. д.872.

И такое различие степеней, утверждаемое соборными определениями, необходимо сопровождается различием полномочий и обязанностей. Излагать последнее не входить в нашу задачу, а частию уже сделано нами раньше в речи об иерархическом достоинстве христианских пастырей. Здесь можно только добавить, что собственно степень диакона выступает во всех соборных определениях со значением чисто служебным873.

В символических книгах православной Церкви так же со всею определенностию утверждается существенное различие по полномочиям служения степеней церковной иерархии. «Православное исповедание» утверждает, что священство, кроме степеней епископа и священника (пресвитера), заключает в себе все степени: чтеца, певца, священосца, иподиакона и диaкoнa874. Но собственно священство усвояется епископам и пресвитерам, так как, по «Православному Исповеданию», только этим лицам усвояется власть священнодействовать875. Преимущественный полномочия епископского служения неоднократно указывается «Православным исповеданием». Так, таинство миропомазания, хотя совершается священником, но требуется, чтобы миро было освящено епископом876; епископы представляются единственными совершителями рукоположения и т. п.877.

В «Послании Восточных патриархов», мы читаем в десятом члене: поелику между прочими нечестивыми мнениями еретики утверждали и то, что простой священник и архиерей равны между собою, что можно быть и без архиерея, что несколько священников могут управлять Церковию, что рукополагать во священники может не один архиерей, но и священник, и несколько священников могут хиротонисать и архиерея, и разглашают, что восточная Церковь разделяет с ними сие заблуждение; то мы сообразно с мнением, издревле господствующим в Церкви, подтверждаем, что звание епископа так необходимо в Церкви, что без него ни Церковь Церковию, ни христиане христианами не только быть, но и называться не могут». И далее, после утверждения великого значения в жизни Церкви епископа, находим указание на существенное отличие от епископского сана пресвитерского. Очевидно, что епископский сан отличен от сана простого священника. Ибо священник рукополагается епископом, а епископ по правилу Апостольскому двумя или тремя епископами. Священник власть и благодать священства приемлет только для себя, а епископ передает оную и другим. Первый, приняв от епископа священство, совершает только святое крещение с молитвами, священнодействует беcкровную жертву, раздает народу святое Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, помазывает крещаемых святым миром, венчает благочестиво и законно вступающих в брак, молится о болящих, о спасении и приведении в познание истины всех людей, а преимущественно о прощении и оставлении грехов православным, живым и умершим; и, наконец, так как он отличается знанием и добродетелию, то по власти, данной ему епископом, учит иных из православных, которые приходят к нему, указывая им путь к получению Царства Небесного. Но архиерей, кроме того, что совершает все сие (ибо он, как сказано, есть источник Божественных таинств и дарований по силе Духа Святого), один исключительно совершает святое миро; ему только одному усвоено посвящение во все степени и должности церковный... Отсюда открывается неоспоримое различие епископа от простого священника, а вместе и то, что, помимо его, все в мире священники не могут пасти Церковь Божию и совершенно управлять ею. Наконец, «пространный катехизис» митрополита Филарета на вопрос: «сколько необходимых степеней священства» отвечает: «три: епископ, пресвитер (священник, иерей), диакон... Диакон служит при таинствах, пресвитер совершает таинства в зависимости от епископа; епископ не только совершает таинства, но имеет власть и другим чрез рукоположение преподавать благодатный дар совершать оные».

Заключение

Речью о степенях иерархии мы закончим наше иcследование о сущности христианского священства на основании учения о нем Библии и святоотеческих писаний. Мы стремились к тому, чтобы в общих чертах обнять все стороны православного учения о священстве, и теперь, как вывод из всего сказанного, можем установить следующие положения:

1) В Церкви Христовой, по православному учению, существует двоякое священство, согласно словоупотреблению Православного Исповедания: духовное и таинственное.

2) Общим или родовым признаком того и другого священства является то, что оба они источник имеют в вечном первосвященстве Христа Спасителя, благодаря чему лично все истинно верующие одинаково близки к Богу во Христе.

3) Видовою разностию таинственного священства, сравнительно с духовным, является то, что в нем сообщается при постановлении особый благодатный дар служения делу освящения других членов Церкви.

4) Необходимость такого служения вытекает из самого понятия о Церкви и ее жизни и основывается, как на этой внутренней нужде существования в Церкви Христовой пастырства, так и на непосредственно выраженной воле Самого Бога.

5) Там как это служение является обязанностью только пастырей Церкви, то последним должно быть усвоено достоинство священников Церкви в исключительном смысле, т. е. со значением «посредников» между Богом и людьми, обладающих, сравнительно с остальными верующими, иерархическим достоинством. С особенною ясностью обнаруживается это посредническое значение служения новозаветного пастыря в исключительном праве и долге совершать таинство Евхаристии (и другие священнодействия).

6) Как служение делу освящения верующих и созидания чрез это Церкви Христовой на земле, служение новозаветного священника – иерарха находится в живой связи с первосвященническим служением Самого Христа Спасителя и может быть названо продолжением этого служения на земле или еще точнее, одним из проявлений вечного ходатайственного посредства между Богом и людьми Единого Ходатая Бога и человеков.

7) Связь между служением Христа Спасителя и иерархией Церкви не только духовно-органическая, но и внешне- таинственная. Последняя, проявившись в избрании и поставлении Самим Господом святых Апостолов, осуществляется теперь в преемственном от Апостолов поставлении священников Церкви в таинстве священства, в котором именно и подается избранным пастырями Церкви особый дар благодати Святого духа.

8) Первою характеристическою чертою этого дара благодати священства является то, что этот дар своими благими плодами относится не только к личности самого священника и не столько к его личности, сколько к жизни самих пасомых. В этом именно залог того, что христианское пастырство по самому существу своему есть истинное служение Церкви, но не господство над наследием Божиим.

9) Благодаря этому общесвященническое достоинство Христиан не унижается и не подавляется существованием в Церкви священников-иерархов, но напротив, в лице последних все верующие должны находить самоотверженных соработников в деле «соделывания» своего личного спасения и осуществления истинных целей жизни всей Церкви. Идеал полноты жизни последней – это участие в ее созидании всех членов Церкви без исключения, «сообразно со степению, на которой каждый поставлен изволением» Божиим.

10) Второю характеристическою чертою благодатного дара священства, неразрывно связанною с первою, как своим основанием, является независимость этого дара по существу от степени действительного нравственного совершенства его носителя.

11) Третьего характеристическою чертою благодатного дара священства, как и всякого благодатного дара, подаваемого в таинствах Церкви, должно признать его неотъемлемость. Священник может быть отрешен от своего служения на время или навсегда; но внешний суд Церкви не простирается на невидимые действия благодати и потому последней по существу не касается. Последняя, таким образом, является неизгладимою ни личным несовершенством священника, ни приговором церковного суда, а самое таинство священства неповторяемым.

12) Четвертою характеристическою чертою благодати священства является то, что эта благодать сообщается в различной мере, именно в трех степенях таинства священства. Последние должны быть рассматриваемы в качестве существующих в Церкви по Божественному праву.

* * *

712

«Опыт православного догмат, богословия» Еп. Сильвестра, т. 4, стр. 175.

714

И естественно, поэтому, что в жизни инославных христиан- ских обществ вера в благодатность в римском католицизме или отрицание (в протестантских обществах) благодатности христианского священнослужения всегда находится в неразрывной связи с верою или отрицанием и самого иерархического достоинства пастырей Церкви и существования священников в Церкви по Божественному праву.

718

τοῦ πρεσβυτερίου; пр. Феофан этот термин понимает в смысле согпасия старейшин общества, его пресвитеров, иметь Тимофея епископом у себя («священство дало руки согласия». Толкование на пастырские поспания, стр. 324).

719

«Возгревать – греческое ἀναξωπυρεῖν, что собственно значит раздувать, давать место течению воздуха, чтобы огонь не погас.

721

οί͂ς ἡ χάρις ἀπὸ τοῦ Θεοῦ δέδοται, гл. 30, стр. 131 русского перевода и 269-я издания Миня (ser gr. t. 1).

722

Так, напр., понимает данное место пр. Сильвестр в своем «Опыте православного догматического богословия», т. 4, стр. 328; проф. Катанский в питованном сочинении, стр. 66 и др.

723

Παρακαλῶ σε ἐν, ῇ̔ ἐνδέευσαι (Mиgne ser. gr. t. V. p. 720).

724

Гл. 1, стр. 425 русского перевода.

725

«Сum episcopatus successione charisma veritatis secundum placiturn Patris acceperunt», стр. наст, сочинения.

726

Кн. 3 гл. 24 § 1, стр. 312.

727

Напр., кн. 4 гл. 26 § 5, стр. 389 и др.

728

Qui... confitentur quod universi sive haeretic'1 sive schismatici non habeant Spiritum Sanctum, et ideo baptizare quidem possunt, dare autem Spiritum Sanctum non possunt, in hoc ipso a nobis tenentur ut ostendamus nec baptizare omnino eos posse qui non habeant Spiritum Sanctum. Nam cum in baptismo unicuique peccata sua remittantur, probat et declarat in Evangelio suo Dominus per eos solos peccata posse dиmиtti quii habeant Spиritum Sanctum... Quo in loco ostendиt cum solum posse bapt zare et remissionem peccatorum dare qui habeant Spиritum Sanctum... Itaque qu haereticis sive schismaticis partociniantur, respondeant nobis an habeant Spiritum Sanctum, an non habeant. Si habent, cur illic baptizatis, quando ad nos veniunt, manus imponitur ad accipiendum Spiritum Sanctum, cum jam utique illic, acceptus sit ubi si fuиt dare potuit» Si autem foris tincti haeretici et schismatici non nabent Spiritum Sanctum, et ideo apud nos manus imponitur ut hie accipiatur quod illic nec est nec dari potest, manifestum est nec remissionem peccatorum dari per eos posse quos constet Spiritum Sanctum non habere. Творен, св. Киприана в р. пер. п. т. 1, стр. 318 – 319, изд. 1879 г. Р. С. С., ser. lat, t. 3 p. 1146 – 1147.

729

«Опыт. прав. догм, богословия», т. 4, стр. 337.

730

«Учение о семи церковных таинствах», стр. 364 – 365.

731

Напр. 9 «письмо к клиру», ч. 1, стр. 47.

732

Ita ergo et nunc cohabitare jubentur lubenta et sacerdos qui non habent terram, Jsraelita qui habet terram, ut percipiat a sacerdote et levita caelesta et dvina quae non habet. Jn Iesu Nav. hom. XVII. D. pag. 199, ed. 1574 a. Parisiis.

733

Стр. 124 наст. сочинения.

734

Творен, в рус. перев., т. 2, стр. 605 – 606.

735

стр. 600.

736

стр. 603.

737

Т. 7, стр. 3 русского перевода: «οἱ δὲ τῇς Ἐκκλησίας ἀπόσταντες, οὐκέτι ἔσχον τὴν χάριν τοῦ Ἁγίου Πνεύματος ἐφ́ ἑαυτοὺς Ἐπέλιπε γὰρ ή μετάδοσις, τῷ διακονῆναι τὴν ὰκολυθίαν. Οἱ μὲν γὰρ πρῶτοι ἀvαχωρήσαντες παρὰ τῶν πατέρων ἔσχου τὰς χειροτονίας, καὶ διά τῆς ἐπιθέσεως τῶν χειρῶν αὐρῶν, εἶχον τό χάρισμα τὸ πvεύματικόν; οἱ δἐ άποῤῥαγέντες, λαικοὶ γεδόμενοι υὀτε τοῦ βαπτίζειν, οὔτε τοῦ χειροτονεῖν ρἶχον τὴν ἐξουσίαν, οὐκέτι δυvάμενοι χάριν Πνεύματος Ἁγιου ἑτέροις παρέχειν, ἧς αὐτοὶ ἐκπεπτέκασι ». Прав. свв. отцев с толков., Москва, 1884 года.

738

Напр., слово 18, т. 2 стр. 94; Слово 21, т. 2 стр. 148; Слово 43 «надгробное св. Василию», т. 4 стр. 67 и др.

739

Слово 25 «в похвалу философа Ирона», т. 2 стр. 229.

740

Слово 40, гл. 3 стр. 246.

741

τοῦ λόγου δύναμις καὶ τὸν ἱερέα ποιεῖ σεμνὸν καὶ τίμιον, τῇ καινότητι τῆς εὐλογίας ρῆς πολλοῖς καινότητος χωριζόμενον... ἀθρόου άποδείκvυται καθηγεμὼν, πρόσεδεος, διδάσκαλος εὐσεβείας, μυστηρίων λανθανότων μυσταγωγὸς; καὶ ταῦτα ποιεῖ, μηδὲν τοῦ σώματος ἤ τῆς μορθῆς ἀμειφθείς ἀλλά... ἀορἀτῳ τινἱ δινάμει καὶ χάριτι τήν ἀόρατον ψυχὴν ματαμορφωθεὶς τὸ βέλτιον». «Слово в день светов». Творения т. 3, Париж, изд. 1638 года.... Творения в русском переводе, т. 8 стр. 6 – 7.

742

«Слово третье на молитву Господню», т. 1 стр. 414 русского перевода.

743

«Слово о священстве», гл. 4, стр. 416, т. 1, ч. 2, изд. 1895 года.

744

Стр. 441 русского перевода. «Ioan. Chrisost. de sacerdotio libri sex. gr. et lat. Ed. Bengellii stutgardicae 1721 a.

745

Т. 2, ч. 1, стр. 500 – 501, изд. 1896 года.

746

«Беседа 2 на св. Пятидесятницу», там же, стр. 507.

747

«Беседа VI прот. Аномеев», гл. 2, стр. 539, т. 1, ч. 2, изд. 1895 года.

748

3» слово о священстве», гл. 5, стр. 417.

749

Беседы на 2 Корф., стр. 346, изд. 1893 года.

750

которых он в данном месте рассматриваеть и как пресвитеров Церкви, в силу неразграниченности в то время самых наименований: диакон и пресвитер.

751

«Беседа на Деяние 14», ч. 1, стр. 254 – 255, изд. 1856 года.

752

«Слово об Ап. Петре», гл. 1, т. 3, ч. 2, стр. 775; ср. 774, 779 и др., изд. 1896 года.

753

«3 слово о священстве», гл. 10, стр. 422.

754

Бес. 86, ч. 2, стр. 700 – 702, изд. 1855 года.

755

Nullo ostenditur causa, cur ille qui ipsum baptismum amittere, non potest, jus dandi potest amittere. Utrumquae enиm sacramentum est; et qua- dam consecratione utrumque hominи datur, иllud cum baptizatur, istud cum ordinatur: ideoque in Catholica utrumque non licet iterari. Nam si quando ex ipsa parte venientes etiam praepositi pro bono pacis correcto schismatis errore suscepti sunt, et si visum est opus esse ut eadem officia gererent quae gerebant, non sunt rursum ordinati; sed sicut baptismus in eis, иto ordinatio mansit integrä quia in praecisione fuerat vitium, quod unitatis pace correctum est, non in sacramentis, quae ubicumque sunt, ipsa sunt (в другом изд. ipsa vera sunt) Et cum expedire hoc judicatur Ecclesiae, ut praepositi eorum venientes ad catholicam societatem honores suos ibi non administrent: non eis tamen ipsa ordinationis sacramenta detrahuntur, sed manent super eos. Ideoque non eиs in populo manus imponitur, ne non homini, sed ipsi sacramento fiat injuria»... Collectio sellecta s. eccl. patrum t. 138, p. 174 – 5 «Contr. ep. Parmen», lib. 2, cap. 28.

756

«Разговор против Люцифериан», т. 4, стр. 72 р. п.

757

Напр., «Contr. lit. Petil». II. 37, 105 и др.

758

Толкование накн. Числ; вопр. 18, т. 1,стр. 206 – 207 русск. пер.

759

Напр. «о священстве кн. 13», т. 3, стр. 45 – 46, русского перев.

760

Напр., письмо 1, гл. 3, стр. 204, письмо I, гл. 1, стр. 220 – 221 и др. Творения т. 1, изд. 1700 года.

761

Творения в русском переводе, т. 1, стр. 76, изд. 1859 года.

762

Там же, стр. 21.

763

Там же, стр. 302 – 303.

764

Творения в русском переводе, ч. 3, стр. 474, изд. 1860 года.

765

Ч. 2, стр. 343.

766

В «Постановлениях Апостольских» мы находим в богослужебном чине хиротонии ясное указание в молитвах таинства на благодатность христианского священства. Епископ молится о рукополагаемом: «сам и ныне ходатайством Христа Твоего пролей нами силу владычественного Духа Твоего.... Даждь о имени Твоем, Сердцеведче Боже, рабу Твоему сему.... причастие Святого Духа, яко да имать власть оставлять грехи по заповеди Твоей; давати клиры по повелению Твоему, разрешая всяк соуз по власти, юже дал еси Апостолам (кн. 8, гл. 5, стр. 255 – 256).

767

«Православное исповедание», 99 вопрос.

768

Чиновник архиерейского служения, л. 125 на обор., изд. 1874 года.

769

«Чин избрания и рукоположения архиерейского», изд. 1885 г., стр. 53, 54, 60.

770

21 правило IV вселенского собора.

771

Прав. 4 и 3. Впрочем, эти правила решающего значения иметь не могут, потому что в них говорится и о таком низложении, после которого есть надежда и на восстановление (прав. 4), о чем подробнее скажем в своем месте.

772

Напр., Апост. правило 46; Ант. 5; 3-го вселенск. собора 4, 7 и друг.

773

Правило 68.

774

По имени Павла Самосатского. См. Деяние И-го всея, собора, т. 1, стр. 72, изд. 2, 1887 года.

775

В этом случае можно вспомнить отмеченное уже нами учение св. Киприана о необходимости крестить еретиков, если признавать недействительность их иерархии, а не только миропомазывать их. Как видно из настоящего правила и некоторых других, мнение св. Киприана не было принято Церковию.

776

Апост. прав. 68; Каре. 36, 59 и др.

777

«Деяние вселенских соборов в русском переводе», т. 7, стр. 56, 2 изд. 1897 года.

778

Hist. Eccles. 1. 2, cap. 43.

779

Hist. Eccles. 1. 4, cap. 28.

780

T. 7, стр. 58.

781

Там же.

782

Там же.

783

Деяние соборов, т. 1, стр. 78, изд. 2-е 1887 г.

784

Последователи Новата.

785

Правило 8.

786

Деяние соборов т. 7, стр. 48.

787

Теплов, Греко-Болгарский вопрос, стр. 185 – 189.

788

правило.

789

Обстоятельный разбор восьмого правила первого вселенского собора сделан профессором Соколовым в его иcследовании: «иерархия англиканской епископальной Церкви». Вывод, к какому приходит профессор, тот, что здесь идет речь об обрядовом действии, а не о таинстве хиротонии.

790

Правило 1, 2, 4.

791

Церк. Вед. 1903 г. № 24, стр. 252.

792

Деяния вселенских соборов, кн. 7 стр. 93.

793

Стр. 242 наст. сочинения.

794

Ант. 6, 12.

795

Ант. 6, 12; Констант, помест. собор.

796

Ант., 12; Сард. 5, 14, 17.

797

Сард. 14.

798

Сочинения, т. 2, стр. 15, изд. 1886 года.

799

Как на пример подобного рода укажем на серьёзную, в общем, статью «о степенях таинства священства» в «Православном Собеседнике» 1868 года (Июнь стр. 165 – 166). Здесь автор в избрании двенадцати учеников и посольстве на проповедь видит поставление их в диаконы. Далее, за Тайною Вечерию, заповедав Апостолам совершать таинство Евхаристии в его воспоминание, Христос, по взгляду автора, «облек Апостолов в сан пресвитеров». И наконец, по воскресении Своем дуновением, дарованием власти вязать и решить и посольством во весь мир, Христос Спаситель «возвел Апостолов в сан епископов». Едва ли нужно и говорить, что такое изъяснение евангельского повествования по меньшей мере неубедительно.

805

Было бы удивительно, если бы, например, для первоначальной Церкви, собранной вместе и немногочисленной, поставить епископов при совместной жизни Церкви со святыми двенадцатью Апостолами. Поэтому свидетельство предания о св. Иакове, как первом епископе Иерусалима, поставленном Апостолами пред их рассеянием, как нельзя яснее говорит о таком согласии внутренней необходимости иметь в Церкви известных служителей с Божественным определением и сообщением благодати известного служения.

806

Напр. Деян. XIX, 12; 1 Корф. III, 5; 2 Корф. III, 6; Кол. IV, 7; 1Сол. III, 2 и др.

810

Тим. III, 12; ср. ст. 2.

823

Здесь соединительная частица «"» в седьмом стихе ясно говорит в пользу того, что епископом называется раньше названный пресвитер.

824

Уже отмеченные нами места Деян. XX, 17, 28 и Тит. I, 5, 7.

825

Напр., Епископ Иннокентий «О степенях таинства священства», Прав. Собеседн. 1868 года, Июнь, стр. 186 и след:, Троицкий. «Послание к Тимофею и Титу», стр. 157 – 178: А. Клитин, «Подлинность посланий к Тимофею и Титу», стр. 232 и след.; П. Полянский, «Первое послание к Тимофею», стр. 181 и след.

826

Напр., св. Иоанн Златоуст «Беседы на послание к Тимофею», стр. 4 – 5 изд. 1859 года; блаженный Феодорит, «Толкование на послание к Тимофею», т. 7 стр. 684 – 685, изд. 1861 года; срав. Евсевий, «История Церкви», кн. 3, гл. 4, стр. 116 русского перевода, изд. 1848 г. и др.

827

Можно даже отметить, что к Тимофею прямо прилагается наименование διάκονος (1Тим. IV, 6; ср. 2Тим. IV, 5), как впрочем называет и себя сам Апостол (напр. 1Кор. III, 5; 2Кор. III, 6; Кол. I, 23 и др.). Но и без особых доказательств ясно, что наименование διάκονος, прилагаемое Апостолом Павлом к себе и Тимофею, имеет смысл общий, а не частный и указывает на служение вообще, а не на ограниченное служение «при трапезах», подобно Деян. VI, 2 и дал.

828

Глава 57.

829

Гл. 47. 4

830

Гл. 42.

831

Стр. 69 настоящего сочинения.

832

Гл. 44, стр. 145.

833

Гл. 44, стр. 145.

834

Преосв. Макарий, преосв. Сильвестр, проф. А. Катанский и др.

835

τῷ γἁρ ἀρχιερεῖ ἱδι\αι λειτουργίαι εἰσὶν, καὶ τοῖς ἱερεῦσιν ἴδιος ὀ τόπος προστέτακται, καὶ λευίταις ιδίαι διακονίαι ἑπίκεινται. Migne, s. gr. t. 1 рад. 289.

836

Гл., 5, стр. 445.

837

Напр., послание св. Игнатия епископа Антиохийского к Поликарпу, где св. Игнатий называет Поликарпа епископом в приветствии. Ириней Лионский «Против ересей», кн. 3 гл. 3 § 4, стр. 229. Тертуллиан «Прещение против еретиков», гл. 32, стр. 178 русского перевода. Евсевий «Церковная история», кн. 4 гл. 14, стр. 205 русского перевода и др.

838

Видение 3, гл. 5, стр. 238 рус. перевода.

839

Напр. Трапп., гл. 2, 3, 7, стр. 396, 397 и 399; Магнез. гп. 13, стр. 393; Филад. гл. 7. стр. 414; Смирн, гл. 8, 12, стр. 421 и 423; Полик. гл. 6, стр. 428.

840

Гл. 3, стр. 388.

841

Гл. 2, стр. 388.

842

Напр., Магн. 6, Ефес. 6; срав. Трал. 3; Ефес. 4; Трал. 2; Смирн., 8.

843

Трал. 3 гл., стр. 397.

844

Стр. 121 настоящего сочинения.

845

Кн. 4 гл. 26 § 2, стр. 387.

846

Кн. 3 гл. 14 § 2, стр. 270.

847

Meminisse autem diaconi debent quoniam apostolos id est episcopos et praepositos Dominus elegit. diaconos autem... Apostoli sibi constituerunt episcopatus sui et Ecclesiae ministros P. С. C. t. 3 pag. 396. «4-е письмо к Рогациану о диаконе, оскорбившем епископа», гл. 1, стр. 31, изд. 1879 г.

848

«Письмо к Римскому папе Луцию», гл. 1, стр. 240.

849

Напр. «письмо к Корнелию о Фортунате», гл. 1, стр. 205, 214: «письмо к Луцию», стр. 240; «письмо к Помпею», стр. 309; «письмо к Цецилию», стр. 347 и кн. др.

850

«Письмо к клиру», т. 1 стр. 47.

851

Там же, стр. 53 – 54.

852

«Письмо к пресвитерам», стр. 68.

853

Гл. 17 стр. 53 цитов. изд.

854

De fuga in persecut., cap. XI.

855

Stromat lib. VI cap. 13, 1, t. 2 p. 793 цитов. изд. творен. Климента.

856

Pag. 793.

857

In. Math, comment, tract. 24, lit E. рад. 76, oper. pars, secunda, цитов. изд.

858

Πλεῖον ἐγω ἀπαιτοῦμαι παρὰ τὸν διάκονον; πλεῖον ὁ διάκονος παρὰ τὸν λαικόν; ὁ δε τὴν πάντων ἡμῶν ἐγκεχειρίσμενος ἀρχὴν αύτὴν τὴν εκκησιαστικὴν ἐπὶ πλεῖον ἀπαιτετεῖτας. In lerem hom. XI, pag. 114 е. 1 ed. 1668 г. gr. et. lat. Подобное же указание на три степени иерархии мы встречаем много раз у Оригена

859

Ересь 55 (75), гл. 1, 3, 4, 5, т. 5, стр. 35 и дал. русского перевода.

860

Церк. ист. кн. 3 и 4, стр. 116.

861

«Беседы на послания к Тимофею», стр. 4 – 5 русского перевода, изд. 1859 г.

862

Напр, блаженный Феодорит, толков, на поел. Тимоф., ч. 7 стр. 684 – 685.

863

Толков, на послание Филипп., стр. 12 – 13 русского перевода, изд. 1844 г.

864

Беседы на 1 Тим., б. XI, стр. русского перевода 145, изд. 1859 года.

865

В знаменитом творении древней церковной письменности, известном под именем св. Дионисия Ареопагита «О церковной иерархии», мы встречаем очень определенно формулированное учение о существовании в Церкви трех различных степеней иерархии. Церковная иерархия «подобно подзаконной и той, которая Божественнее нашей, делится по силе на три степени: первую, среднюю и последнюю.... Чин священнослужения в первой степени своей очищает несовершенных тайнодействиями, в средней световодствует очищенных; в последней и самой высшей из степеней священнослужительских – возводят приобщившихся Божественного света к совершенству самого священносовершения. Божественная степень иерархов есть первая в ряду других.... а вместе она есть самая высшая и последняя: потому что в ней заключается совершенство и полнота всего состава нашего священноначалия; ибо как все вообще священноначалие мы видим сосредоточенным в Иисусе, так всякая иерархия в частности сосредоточивается в своем богопросвещенном иерархе. Сила степени иерархической обнимает все отдельные святыни и чрез все другие степени священства совершает усвоенные ее священноначалию таинства.... Ибо хотя и иереи совершают некоторые из священных символов, но иерей никогда не совершает ни священного богорождения без Божественного мира, ни таин Божественного общения, не возложив символов литургийных на Божественный жертвенник, ни, наконец, сам не будет иереем, если не будет введен в это чрез иерархические тайнодействия». Глава 5 § 2, 3, 5 стр. 159 – 162 русского перевода в «Писаниях свв. отцов Церкви, относящихся к истолкованию православного богослужения», т. 1-й.

866

Творен, в рус. перев., гл. 3, стр. 595.

867

Соmmuni presiyterorum consilio Ecclesiae gubemantur.

868

apud veteris eosdem fuisse presiyteros, quos et episcopos.

869

Рус. перев. в цитов. статье «О степенях таинства священства «Прав. Соб. 1868 г. Октябрь стр. 176.

870

Тем более несомненным, что исторические справки приводятся блаженным Иеронимом крайне неточно. Для примера достаточно указать, что выделение епископов, по взгляду блаженного Иеронима, совершилось вскоре после появления Коринфского раскола и для устранения последнего. Между тем Деяния Апостольские и пастырские послания, из которых блаженный Иероним заимствует доказательство тождественности служения древних пресвитеров и епископов, написаны были позднее того времени, когда «по всей вселенной», по мысли блаженного, выделились епископы, и что особенно интересно, ни в Деяниях, ни в посланиях не указывается события учреждения епископов апостольскою властию.

871

Напр. 49 письмо, творен, в русском переводе т. 2 стр. 64; 116 письмо к Евангелу, отмеченное нами, заключается так; да будеть известно нам, что определения апостольские заимствованы из Ветхого Завета. Чем был Аарон, сыны его и левиты в храме, то усвоили себе епископы, пресвитеры и диаконы в Церкви». Т. 3, стр. 397.

872

Напр. правило 13 Константинопольскою Двукратного собора, срав. еще Карфагенского собора правила 10 – 11; Гангрского 6 и др. Об отношении диаконов к епископам и пресвитерам еще кроме поименованных правил говорят 7 пр. VI всел. Собора и др.

873

Напр., 18 правило I вселенского собора называет диаконов «не имеющими власти приносити», то есть совершать таинство Евхаристии. В виду сказанного нами о том, что совершение жертвоприношения в Церкви делает христианских пастырей священниками в собственном смысле слова, ясно открывается, что собственно священническое достоинство нельзя усвоять диакону.

874

Вопр. III.

875

Напр. отв. 100, 105, 107, 109.

876

Вопр. и отв. 105.

877

Вопр. и отв. 109.


Источник: Библейское и святоотеческое учение о сущности священства / В.И. Экземплярский. – Киев : Пролог, 2007. - 280 с. ISBN 978-966-8538-35-3.

Комментарии для сайта Cackle