Душеполезные размышления
(1886 г.)

(Из творений святителя Григория Богослова)

Бога имей началом и концом всякого дела.

Самая лучшая польза от жизни – умирать ежедневно.

Старайся узнавать все поступки добродетельных.

Тяжело жить в бедности, но ещё хуже разбогатеть неправедно.

Делая благотворения, думай, что подражаешь Богу.

Милости Божией ищи себе милостями к ближним.

Владей плотью и смиряй её, как можно лучше.

Обуздывай гнев, чтобы не выступать из ума.

Удерживай око, и язык пусть знает меру.

Уши пусть будут замкнуты ключом, и да не любодействует смех.

Светильником всей своей жизни признавай разум.

Смотри, чтобы из-за видимости не ускользнула у тебя действительность.

Всё разумей, но делай, что позволительно делать.

Знай, что сам ты странник, и уважай странников.

Во время благополучного плавания наипаче помни о буре.

Что даётся от Бога, всё то должно принимать с благодарением.

Лучше наказание от праведника, нежели честь от порочного.

При дверях у мудрых стой неотступно, а у богатых не стой никогда.

Маловажное не маловажно, когда производит великое.

Обуздывай наглость и будешь великий мудрец.

Береги сам себя, а над падением другого не смейся.

Приятно возбуждать к себе зависть, но весьма постыдно самому завидовать.

В жертву Богу преимущественно пред всем прочим приноси душу.

О если бы кто соблюдал сие! Он спасётся.

(Из сочинений преосвященного Димитрия архиепископа Херсонского)

День дни отрыгает глагол,

и нощь нощи возвещает разум

(Пс.18:3).

Переходя день за днём по пути жизни нашей, мы дошли неприметно до конца ещё одного года и вступаем ещё в новое лето. Если бы открылись перед нами теперь тайны сердец человеческих – с их сокровенными чувствами и помыслами, с их заветными желаниями и намерениями: какое разнообразное зрелище представилось бы очам нашим! Сколько многоразличных мыслей и чувств возбуждено одним простым событием – преемством лет! Одни прощаются с прошедшим годом, как с другом, который дарил их радостями, украшал их цветами; другие, дойдя до конца года, тяжело вздыхают, как вздыхает утомлённый путник, слагая с плеч своих тяжёлую ношу. Одни с нетерпением бегут навстречу новому году, думая, что на его крыльях летят к ним новые радости, новые дары счастья на смену старых, уже наскучивших: другие с боязнью всматриваются в своё будущее и, утомлённые изнурительным бременем ежедневных лишений и нужд, непрестанных трудов и забот, видят в восходящей заре нового года мрачное облако, готовое разразиться над ними новыми ударами скорбей и лишений. Правы ли эти надежды и предчувствия? Основательны ли радость первых и сетование последних? Нет; ибо не знают ни те, ни другие, что породит им и один находящий день, тем более наступающий год; с другой стороны, хорошо известно им, что прошедшие и радости, и скорби прошли и не возвратятся, а придут ли будущие, – неизвестно. Всё прошедшее живёт только в воспоминании, всё будущее в ожидании. Кому приятно воспоминание? Тому, кто может вспоминать прошедшее с покойной душой, без прискорбного волнения сердца, без упрёков и угрызения совести, без горького чувства раскаяния. Кому не страшно ожидание? Тому, кто ожидает будущего с твёрдой верой в Промысел Божий, с живым упованием на Его благость и премудрость. Приятно читать своё прошедшее, когда свиток его исписан делами добрыми, намерениями чистыми и бескорыстными, желаниями благими и богоугодными. Приятно простирать взоры и в даль будущего, когда не грозит оно громами правосудия Божия, а светится ясным лучом милости и любви Божией. Словом: и суровость, и благосклонность к нам времени – и прошедшего и будущего, зависят от того, как употребляем мы своё время настоящее. Благосклонно оно к тем, кои употребляют его во благо, для усовершения души своей, для служения ближним своим, для благоугождения Богу делами веры и любви христианской: их не беспокоит прошедшее, не тревожит и будущее. Сурово оно к тем, кои злоупотребляют им на зло и погибель себе: им тягостно воспоминание прошедшего, смутно представление будущего. У кого научиться можно этой тайне употреблять время во благо и сделать его благосклонным к себе? Лучше всего у самого времени, которое, по наблюдению пророка, не так безмолвно, как кажется с первого взгляда; для желающего разуметь и день дни отрыгает глагол, и нощь нощи возвещает разум, и нет языка, на котором не были бы понятны глаголы их.

В самом деле, что есть время? В некотором смысле оно есть откровение Вечного – Бога. Время состоит в движении, изменении, прехождении и преемстве всего сущего. Кто производит это движение? Всемогущий, Который рече и быша, повеле и создашася. Кто содержит всё преходящее и изменяющееся в непременяемом, стройном порядке? Носяй всяческая глаголом силы Своея. Кто направляет всё движущееся во времени к благому концу? Премудрый и Всеблагий, сотворивший всё весом и мерой, отверзающий щедрую руку Свою, и всяческая исполняются Его благости. Так, невидимая Божия, от создания мира твореньми помышляема, видима суть, и присносущная сила Его и Божество: о Нем бо живем, и движемся, и есмы. Итак, первый урок времени – искать Вечного, предзреть Господа пред собою выну, быть всегда в Его невидимом, но тем не менее повсюду ощутительном вездеприсутствии, видеть себя непрестанно в Его вседержавной власти, в каждое мгновение быть пред Его всеиспытующим взором. Надобно приучить свою мысль, своё воображение, свою память, своё желание, своё сердце, словом – все силы души своей быть всегда пред лицем Божиим. Что бы ты ни делал, делай пред Господом; о чём бы ни думал, думай пред Господом; чего бы ни желал, желай пред Господом; о чём бы ни радовался, радуйся пред Господом; о чём бы ни печалился, печаль свою возвещай пред Господом. Тогда весь ум наш утвердится в Бозе-Спасителе, всё сердце наше преисполнится чувством радования о Боге-Помощнике, вся душа наша почиет в лоне любви Божественной, вся внутренняя наша рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе? Что ми есть на небеси, и от Тебе что восхотех на земли? Ты, Боже, часть моя во век! Тебе единого ищет душа моя, Тебе жаждет сердце моё, к Тебе горят вся внутренняя моя; но от Тебе Вездесущего никто и ничто не разлучит мене; Тебе, Всеблагого, никто не отнимет у мене; ибо я держусь Тебя всею верой, ищу Тебя всем желанием души моей, – объемлю Тебя всей любовью сердца моего. Таковы желания, чаяния, надежды души, пребывающей выну с Господом; и нет для неё других надежд, других чаяний и желаний!

Где начало и конец времени? В вечности. Время есть как бы некий поток, изливающийся из лона вечности и снова погружающийся в вечность. О нём можно сказать то же, что говорит Господь о Своём временном явлении в мире: от Бога приходит и к Богу грядет. Посему-то и нам, живущим во времени, в своей деятельности должно следовать его течению, устремлять все мысли, желания и чувства свои, направлять все дела и намерения свои к вечности. Здесь всё токмо является, движется, преходит; и нет ничего постоянного, на чём могла бы остановиться мысль наша, чем могло бы удовольствоваться желание наше, в чём могло бы успокоиться сердце наше. Едва успеешь вкусить какое-либо удовольствие, а оно прошло уже, и остаётся ещё большая пустота в сердце. Едва встретишься с какою-либо радостью, а она пролетела уже, и остаёшься с прежней скукой. Едва наполнишь свои сокровища, чтоб сказать душе своей: Душе, имаши многа блага, лежаща на лета многа, яждь, пий и веселися; как уже слышится грозный глас вечного Судии: Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от Тебе, а яже уготовал еси, кому будут? Так преходит образ мира сего и прейдет некогда совершенно; ибо нова небесе и новы земли по обетованию Господню чаем, в нихже правда живет. Там, в сих новых небесах, вечная жизнь наша; там, в обителях Отца небесного, уготовано место упокоения нашего от всех трудов и забот жизни временной; там сокрыты для нас сокровища, ихже ни червь, ни тля тлит, ни татие не подкопывают, ни крадут; там ожидает избранных Божиих непременяемая вечная слава, радость и блаженство. Итак, туда, – в обители Отца небесного, да устремляется мысль наша от суеты земного и временного! Оных вечных благ да взыщет сердце наше! В оном вечном покое и блаженстве да воздыхает выну дух наш среди треволнений мира сего!

Какой главный характер времени? – Оно идёт безостановочно и проходит быстро, неудержимо. Недаром изображают его летящим на крыльях; недаром мы сами говорим себе часто: не видишь, как улетает время. Надобно посему и нам не отставать от его течения, не опаздывать своей деятельностью, быть скорым на всякое благое дело. Иначе время уйдёт, и мы останемся без всего; настанет брак, и придёт жених, а мы, как юродивые девы, будем искать елея и не найдём его. Готовые внидут в чертог, а мы останемся за дверьми; будем кричать и вопиять: Господи, Господи, отверзи нам; и тогда отвещает нам: Не вем вас, отыдите от Мене! Блюдите убо, – увещавает апостол, – како опасно ходите, искупующе время добрыми делами и покаянием, яко дние лукави суть. Чем более искупим таким образом времени в настоящей жизни, тем более наград, тем выше и совершеннее блаженство в жизни будущей. Напротив, чем более утратится времени в праздности или в делах бесплодных, тем тягчайшее приимем осуждение от Правосудного Домувладыки, Который даровал нам время жизни для стяжания блаженной вечности. И как утешительно будет нам самим, – возлегая на одр смертный, – воспомянуть о многих искушениях, благодатью Божией побеждённых, о многих добрых делах, совершённых во славу Божию, даже о слезах горьких, пролитых во очищение грехов наших, даже о скорбях и бедствиях, кои посылала нам любовь Божия для совершения нашего в терпении и уповании! Напротив, как страшно приблизиться к вратам вечности тому, кому совесть представит свиток жизни его, очернённой делами бесплодными, легкомысленными, законопреступными и злыми! Чего ожидать ему, кроме суда и осуждения вечного!

Какой главный закон времени? Оно идёт только вперёд и не возвращается назад. Это свиток, которого листы вращаются один за другим невидимой для нас рукой. Нам дано – нашими мыслями, желаниями и чувствами, нашими словами и делами вписывать в нём известные письмена; но нельзя обратить назад ни одного листа, нельзя изменить в нём ни одной буквы; что сделано нами во времени, то ушло и сокрылось от нас вместе со временем, того ничто уже не в силах возвратить к нам назад. Так и минувшего лета для нас уже не будет! Оно ушло и унесло с собой все дела наши. В нём начертана полная история нашей жизни, – от внутреннего движения сердца до внешних действий и поступков, от сокровеннейших помыслов духа до каждого слова, изшедшего из уст наших. Всё это минувший год унёс с собой в вечность; всё это представит он теперь пред лице Отца небесного; всё будет сокрыто и запечатлено до дня страшного суда Христова; всё будет открыто перед лицом вселенной, перед собором ангелов и человеков! Что если свиток сей исполнен неправды и беззаконий, суеты легкомыслия? Не возопием ли тогда горам: Падите на ны, и холмам: покрыйте ны от лица Седящаго на престоле!.. Но прошедшее невозвратимо. Одно милосердие Сладчайшего Искупителя нашего может покрывать грехи наши; одна всеосвящающая кровь Его, излиянная за живот мира, может очищать беззакония наши; одна Его вседовлеющая правда может заглаждать неправды наши. Одно Его всемогущество может изглаждать вписанное в книге живота нашего, дотоле, пока Правосудие Божие не запечатлеет сию книгу в час смерти нашей до страшного суда Христа. К Нему обратимся сердцем сокрушённым и смиренным, к Нему прибегнем с покаянием и молитвою: имиже веси судьбами, спаси нас! Тебе единому предаём жизнь нашу, Тебе вручаем всю судьбу нашу: твори с нами и в нас, что угодно Твоей высочайшей премудрости, что обрящет полезным для нас Твоя неизречённая благость! Отче наш – во всём и всегда – буди воля Твоя! Аминь.

(Из сочинений Я.К.Амфитеатрова)

Есть мир духов, которого мы не видим, не осязаем, но под влиянием его все мы находимся, в каждую минуту жизни, – который к нам ближе, нежели всё то, что каждый день и час видим, слышим и осязаем. Живя на земле, действуя преимущественно внешними чувствами, мы часто вовсе не помышляем, что происходит вокруг и выше нас. Между тем в это самое время, когда мы так мало думаем о себе, весь духовный мир для нас в сильном и непрерывном движении, в великой борьбе за наши души, во всегдашнем споре за нашу судьбу. Ибо, по возвышенному взору евангельских писателей на нашу природу, мир человеческий стоит между двумя иными мирами, – между светлым миром ангельским и между царством тьмы, миром бесовским. Тот и другой ведут брань за нас, и Сам Господь готовит нам бранные доспехи.

Какое отношение имеет к нам мир бесовский? Мы окружены сим миром; злые духи так же тесно живут с нами, как мы тесно живём с нашими мыслями и чувствами. Сии тайные враги наши смотрят на нас в каждую минуту бытия нашего, наблюдают все шаги наши, замечают каждый шаг, каждый поступок. Они не спят и потому удобно сторожат нас у изголовья постели нашей, когда мы ложимся и спим без молитвы, – не тратят времени на пищу и потому изыскивают случай, дабы вместе с нищей без имени Божия принятой, по попущению Божию, вселиться в душу нашу, чему видим пример на Иуде. Они живут с нами в домах наших, если сии домы нечестивы, преследуют нас вне домов, если мы идём без страха Божия; под защитой нашей вкрадываются даже в храмы Божии, дабы издеваться над нашей молитвой, если мы совершаем оную в суете и рассеянности. Они называются начальствами тьмы, ибо от них первоначально произошло и происходит зло в мире, – властями, ибо могущественнее человека, оставленного без помощи Божией, – мироправителями тьмы века сего. Всё злое, нечистое и нечестивое в мире, они, духи злобы, большей частью и начинают, и заправляют, и поддерживают, и приводят к исполнению. Это составляет их мрачную стихию, их область тёмную. И мир человеческий часто бывает так грешен и зол, так распутен и мрачен в делах своих, что в нём как бы невозможно обитать Господу и что обитание в роде лукавом и прелюбодейном прилично наипаче самому сатане. Они именуются духами злобы поднебесными, ибо живут в воздухе, которым мы дышим, населяют реки и моря, торжествуют на гробах нечестивцев, устрашают мечтаниями в нощи, уловляют соблазнами во время дня, словом, – они везде есть, где есть человек; прикасаются всему, до чего дотрагивается человек или до чего он может коснуться. На эту печальную истину есть доказательство простое, всем известное и каждым из нас более или менее испытанное. Это – внутреннее наше чувство, в некоторые минуты поражающее нас невольным страхом, которого не могут истребить в нас ни льстивые убеждения ложного разума, ни хитрость диавола. Скажите, отчего, например, мы чувствуем робость, когда сидим одни в глухой час полночный и боимся ступить за порог жилья своего, как будто бы за оным точно ожидает нас душегубец? Отчего боимся в час вечерний оставаться одни на берегу озёр и рек, боимся даже встретить там человека, одиноко в себя погружённого, как будто бы он был не человек, а привидение? Отчего в сумраке ночном страшны бывают нам кладбища, как будто бы сии места, где покоится священный прах наших предков, были жилищами злых существ? Отчего ощущаем насильственный трепет, когда вступаем в пустой полуразрушенный дом, где некогда жил и веселился не совсем праведный богач, или когда запоздаем в глубине мрачных рощ и лесов, хотя бы совершенно были уверены, что там вовсе нет ни лютых зверей, ни злых людей? Отчего всё сие? Это не просто детский страх, ибо его ощущают люди самые крепкие духом, – не мечта, ибо ей поддаются те, кои почитают себя свободными от всяких предубеждений. Нет, в сем случае внутреннее наше чувство, действуя сильнее и независимее от тела, без труда угадывает влияние существ невидимых; наша душа, не занятая предметами внешними, становится ближе к духовному миру и как бы видимо ощущает прикосновение сил тёмных. Отсюда у всех народов вера в существование злых духов; отсюда бесчисленное множество народных сказаний о действиях и явлениях сих духов; отсюда часто слышим выражение: «Это место недоброе; такие-то часы неблагополучные и дни чёрные в нашей жизни» и тому подобное. Конечно, в сих простых сказаниях много ложного и суеверного; но главное основание оных справедливо, ибо, действительно, есть такие дни и часы в нашей жизни, когда диавол нападает на нас с особенной силой. Сам апостол называет сии дни злыми, лютыми, бедственными для нас: приимите вся оружия Божия, – говорит он, – да возможете противитися в день лют.

Каким способом злые духи действуют на человека? В Святом Писании указаны различные способы сего действия. 1.Диавол иногда употребляет злую хитрость, дабы прельстить неопытных. Так, в образе змия показался он в первый раз в раю и обманул праматерь нашу Еву. 2.Иногда нападает с яростью и силой львиной, дабы страхом насильно увлечь боязливого человека к злу. В таком виде сей губитель описан апостолом Петром в следующих словах: трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1Пет.5:8). 3.Иногда является в качестве доброжелателя и советует употреблять самые жестокие опыты, дабы тем поколебать веру и терпение людей добрых. Пример такого доброжелательства видим на Иове многострадальном. 4.Иногда он преобразуется в ангела светла, дабы светозарным видом и льстивыми внушениями ввести в обман и обольщение благочестивые души. Таким образом являлся он многим святым мужам. 5.Иногда показывается как царь и владыка всего земного и обещается всё тому дать, кто падши поклонится ему.

Есть у него и другие бесчисленные способы к обольщению нас, грешных; но главный и постоянный есть тот, который указан апостолом: это – кознь, то есть сатанинская хитрость, самый тонкий обман, тайное, незаметное лукавство, состоящее в невидимом внушении нам худых мыслей, греховных мечтаний, нечистых похотей и чувств, – способ внутренний, духовный и потому опаснейший из всех. Ни в какое время мы столько не чувствуем нападения на нас злых духов, как во время сна. Откуда происходят в нас эти страшные и ужасные сновидения, эти нелепые мечтания, эти беспокойные грёзы, нечистые помыслы, необузданные покушения на страшные беззакония? Мы не замечаем сих явлений в жизни нашей, несмотря на то, что в них проходит большая половина оной; если же и замечаем, то стараемся объяснить оные из обыкновенных причин, между тем как истинный источник сих явлений есть влияние на нас злых духов. Посему-то люди опытные в духовной жизни старались как можно меньше спать, дабы не впасть в искушение от диавола, и всего более советуют молиться, отходя ко сну. Сама Церковь положила весьма замечательную на сон грядущим молитву, в коей умоляем мы, да воскреснет Бог в ту минуту, в которую мы, ложась спать, как бы умираем, – и да исчезнут от нашего ложа бесы, яко дым. Во сне душа, действуя более независимо от тела и предметов внешних, вступает в ближайшую черту соединения с миром невидимым, и потому сон телесный для нашей души есть, можно сказать, время свидания с духами, – доброй – с добрыми, а злой – с злыми и нечистыми.

(Из поучений преосвященнейшего Гавриила епископа Имеретинского)

Подумайте, братия, что окончание прошедшего года на целый шаг приблизило каждого из нас к смерти и к суду, – к этим неизбежным и страшным пределам жизни смертного, – что настоящий год, быть может, будет последним для многих из нас, точно так же, как прошедший год был последним в жизни многих из наших сродников и друзей, которые, без сомнения, подобно нам, надеялись на долгую жизнь, и что, наконец, каждый день, каждый час грозит нам неизвестным будущим и напоминает, что дние лукави суть и что их надо искупать непрестанными трудами и заботами о жизни, как земной, так в особенности небесной. Но как пользуемся мы своим временем? Какие любимейшие наши занятия? Так ли мы употребляем время, как того требует важность времени и величие цели, к которой должен стремиться христианин?

Во-первых: известная часть нашего времени проходит в занятиях службой. Но как надобно смотреть на эти занятия с христианской точки зрения? – Занятия общественной службой тогда только могут содействовать к нравственному улучшению человека, тогда бывают истинно полезны и угодны Богу, когда они проникнуты духом христианского благочестия, когда мы исполняем свою должность как службу Божию, честно и свято. Впрочем, каковы бы ни были побуждения исполнять общественную службу, всё-таки служебные занятия составляют лучшее и благовиднейшее препровождение времени, между тем как нельзя того же сказать о других наших занятиях. По окончании служебных дел всякий спешит к любимеюшим своим удовольствиям и развлечениям. Их очень много; но мы обратим внимание на главнейшие.

Одно из любимеюших и более всего распространённых удовольствий в нынешнем свете – это игра в карты. Что эта игра очень распространена между людьми, доказывать не нужно: всякий знает, что из многих служащих не играют разве только некоторые или немногие. А между тем какое это жалкое, бесполезное и неразумное препровождение времени! Не будем, если угодно, смотреть на крайности, не будем вспоминать о тех ужасающих явлениях игры, в которых гибнет и честь, и совесть игроков, в коих нажитое десятками лет теряется в одну минуту, в коих безумная страсть поселяет отчаяние в семействах, наполняет душу горечью и доводит человека иногда до самоубийства; – говорят, это – исключения: так оставим их в стороне, хотя, к несчастью, такие исключения нередки. Возьмём игру на самой первой её степени, которая, по мнению света, считается невинным препровождением времени. Самый ревностный поборник этого занятия должен сознаться, что в нём нет ничего, что было бы достойно разумного существа. В оправдание расположения к карточной игре обыкновенно говорят: надобно же как-нибудь убить свободное время; но это выражение, буквально справедливое по отношению к игре в карты, составляет вместе с тем самое горькое её осуждение. Как! Ты хочешь убить время? Ты хочешь убить время, которое Бог дал тебе для деятельности и трудов и в котором Он потребует от тебя отчёта? Какое ужасное легкомыслие! Разве ты не понимаешь, что время – сокровище, время – средство к жизни, но что я говорю? Время – сама жизнь твоя; а потому, убивая время, ты убиваешь часть своего бытия, и, следовательно, ты совершаешь род самоубийства. Пусть это последнее выражение не покажется никому преувеличением. Оно буквально справедливо во многих случаях. Припомните только, как многие, провождая половину своей жизни за игрой, дыша дымом от курения вместо воздуха и предаваясь неестественному волнению чувств, явно расстраивают здоровье и тем добровольно сокращают свою жизнь. Но пусть бы, по крайней мере, это занятие, кроме убийства времени, не заключало в себе других зол! Так нет! Оно сопровождается множеством пороков. Сколько в самой хладнокровной игре проявляется и разжигается страстей. Сколько досады, ссор, жёлчи, жадности! Ко всем дурным последствиям, происходящим от игры, прибавьте и то, что многие за игрой утрачивают все силы тела и всю энергию души, службе же посвящают лишь незначительный остаток своих способностей. Боже! Сколько в нас безумного и греховного! Как часто человек, бросающий сотни рублей на карты, с досадой отказывает в одном рубле нищему или старается всеми силами выгадать что-нибудь в расчёте с бедным ремесленником!

Но вот многие, соглашаясь, что игра в карты есть дело неразумное, стараются иначе проводить свободное время. Они считают за самое лучшее составлять вечера, балы и проводить время в танцах и во взаимных беседах. Многое можно бы сказать против таких собраний, рассматриваемых даже с самой лучшей стороны: но не будем слишком строги и требовательны, забудем на минуту, что обязаны смотреть на всё очами веры, измерять всё мерой заповедей Иисуса Христа, Который сказал некогда: «Кто не собирает со Мною, тот расточает», и что, следовательно, время, проведённое среди таких занятий, есть время, потерянное для спасения. Забудем на минуту даже и те слова апостола, которыми мы начали свою беседу и в которых повелевается нам каждый день своей жизни искупать делами добрыми. Согласимся, что эти собрания представляют более невинное препровождение времени, нежели все прочие обычные наши удовольствия, что они сближают людей между собой, смягчают их нравы, развивают гражданственность, улучшают взаимные отношения членов общества. Но мы обязаны, братие, рассмотреть истину со всех сторон. Эти собрания, почитающиеся торжеством гражданственности и действительно выдуманные для её развития, очень часто представляют удобное поприще для тёмных дел чувственности. По суду и рассказам людей беспристрастных, неиспорченное чувство христианина оскорбляется многими явлениями, на них происходящими. Они чаще всего служат выставкой женских нарядов и суетного блеска; самая занимательная на них беседа – осуждение ближних и насмешка над недостатками братий.

Но подобное осуждение всех, даже невинных, по суду мира, занятий, покажется для многих несправедливым и преувеличенным. Чем же, скажут многие, заниматься в свободное время? И есть ли возможность жить вовсе без развлечений человеку, живущему в мире? Не всем же быть отшельниками, не всем удалиться в пустыню. Так готовы возражать многие; но разве мало занятий действительно невинных? Разве нельзя заниматься чтением книг, обогащать ум сведениями, сердце благотворными чувствованиями? Наконец, многие ли из называющих себя христианами и считающихся образованными, знают порядочно катехизис, то есть азбуку христианства? А между тем все жалуются на скуку и не знают, чем наполнить своё время. Да и кого называют в свете образованным? Кто умеет прилично стать и поклониться, сказать два–три слова на иностранном языке, произнести два–три самых обыкновенных суждения о предметах самых маловажных, тот выходит и образованный.

Братие-христиане! Вся тайна христианской жизни состоит в том, чтобы приучать себя к духовным, невинным удовольствиям. Человеку, точно, нельзя жить без удовольствий, – его природа требует и стремится к счастью; но надобно, чтобы мы приучили себя находить счастье в исполнении своих обязанностей гражданских, а наипаче христианских. Надобно, чтобы борьба с недостатками и пороками, как с собственными, так и с общественными, составляла самое благородное наше занятие; более же всего надобно, чтобы пищу нашей души составляли: молитва, милостыня и размышление о предметах веры. Без этого нельзя никому ни достигнуть истинного, нравственного благосостояния, ни надеяться на спасение души.

(Рассказ Марии Боде. – Истинное происшествие)

«Как в свете весело! Это прелесть, очарование!» – говорила только что вышедшая из института Лиза Ч… – Тут опомниться некогда! То в театре, то на бал! Ах, зачем меня не взяли пораньше! Всего неделя, как я вышла из института, а вот уже наступает Великий пост. Зато как буду веселиться на масленице! В понедельник утром у нас ложа во французском театре, а ввечеру – в опере; во вторник утром едем на горы, потом на блины, потом на бал; в среду утром в театре, а ввечеру у нас бал; в четверг уж я и не помню где: у маменьки так много знакомых; – в пятницу на блинах, потом в театре, из театра на бал; в субботу folle journée у Р-ких; в воскресенье утром в русский театр, потом обед у А… а ввечеру бал у бабушки, и в полночь заготовляемся… Каково! Зато всю первую неделю поста буду отдыхать».

Две пожилые дамы прислушивались к разговору девиц; одна из них была госпожа Ч., мать молодой институтки. «Приятно слышать, как от души веселятся молодые девушки, – сказала она соседке своей, княгине Т., – глядя на них, вспоминаешь свою молодость и сама как будто молодеешь с ними».

– Молодым особам свойственно любить веселье, – отвечала княгиня, – но ни в какие лета не должно предаваться ему так безрассудно, без устали. Что тут хорошего, когда говорят: опомниться некогда? Разве это прилично разумному существу? Разве это цель жизни?..

– В наши лета, конечно, можно пофилософствовать, – возразила госпожа Ч., – а в молодости...

– Конечно, нельзя требовать бесстрастного и спокойного рассуждения, но наше дело – умерять ненасытную жажду суетных удовольствий и словом опыта охлаждать излишний пыл желаний и заставлять думать о себе серьёзно.

– Но ведь жалко нарушать эту милую, счастливую беспечность! Когда доживут до наших лет, горький опыт разочарует их, – сами остепенятся.

– А разве можно быть уверенными, что доживёшь до старости и будет время опомниться? Как часто смерть уносит нас в те лета, когда, казалось, только бы жить да наслаждаться жизнью? – Я скажу даже, что эта вечная сумасбродная суета сокращает наши дни, убивая физические и нравственные силы. Некогда подумать, не только заняться чем-нибудь дельным, – и ум поневоле тупеет; некогда отдохнуть – нервы постоянно напряжены, силы изнурены искусственной жизнью. – А когда наступит жизнь практическая, когда застигнет горе или страдание, которым все мы подвержены, – тогда ни тело, ни душа не приготовлены к борьбе, не в состоянии бороться с ними.

Госпожа Ч… слушала княгиню с приметным нетерпением; она любовалась своей хорошенькой дочкой и поспешила представить её княгине, чтобы переменить разговор, принимавший по её мнению направление для светского общества слишком серьёзное.

– Которого числа был выпуск? – спросила княгиня молодую девицу.

– Выпуск ещё будет в последних числах февраля – в конце первой недели поста, – отвечала институтка.

– Я взяла прежде выпуска, – сказала её мать; – в пост будут только концерты и пикники; – но для пикников она молода, ещё рано, а мне хотелось доставить ей удовольствие побывать в театре, потанцевать, повеселиться на масленице. Впрочем, я и забыла… Это не в ваших правилах, княгиня: вы так строго осуждаете наши весёлости.

– Как, княгиня? Вы запрещаете веселиться?.. – вскричало вдруг несколько молоденьких голосов.

– Нет, – отвечала княгиня, – я не запрещаю веселиться, а только не одобряю неумеренных и несвоевременных забав.

– Как же это по-вашему?

– Так, чтобы драгоценный дар Божий – здоровье не страдало от частых бессонных ночей, от беспрестанных выездов во всякую погоду, без сострадания к слугам и к себе самим, – так, чтобы, кружась в вихре света, вы не забывали познаний, которыми в продолжение стольких лет заботливое воспитание старалось украсить ум ваш; – чтобы забавы были для вас отдыхом после полезного труда, а не постоянным и почти единственным занятием; – так, наконец, чтобы светские удовольствия не заставили вас забыть, что вы созданы не для света, не для одной этой жизни, чтобы они не отнимали у вас того времени, в которое Церковь предписывает вам углубляться в самих себя и особенно заботиться о душе своей...

– Вы говорите о времени Великого поста, – сказала София К-ва со вздохом; – но тогда не бывает ни балов, ни театров. Оттого-то и надобно хорошенько повеселиться на масленице.

– А что такое масленица? – возразила княгиня. – Масленица есть переход от мясоеда к посту – приготовление к посту в смысле Церкви. В это время перестают кушать мясную пищу, – это телесное приготовление; в Церкви читаются покаянные молитвы, начинают поклоны, – это приготовление духовное. А кто в те дни бывает в Церкви?.. Оглушительная музыка, балаганы, шутовские представления – вот что мы встречаем на улицах; а в домах, в общественных собраниях – удвоенная суета, безумное веселье: это вменяется как будто в обязанность. – Вы говорите: надобно повеселиться хорошенько на масленице! – А почему бы не повеселиться прежде; на масленице же, по уставу Церкви, отдохнуть физически и нравственно, чтобы потом с облегчённой душой и спокойными мыслями посвятить Великий пост на молитву? Право, это было бы лучше!

В это время к беседующим подошла генеральша С-я. «В воскресенье перед масленицей я даю бал, – сказала она; – надеюсь, что вы не откажетесь пожаловать ко мне».

Дамы благодарили за приглашение, девицы были в восхищении.

– Ну, уж в этот день можно потанцевать, княгиня, – сказала резвая Зинаида Д., – заметьте, воскресенье перед масленицей, против этого дня сказать нечего, не правда ли?

– Видите, как свет исказил все наши понятия! – заметила, улыбаясь, княгиня; – в этот день читают Евангелие о страшном суде, вслушайтесь в него внимательно в Церкви, потом, возвратившись домой, размыслите о слышанном, представьте содержание Евангелия живо в своём воображении, и тогда посмотрим, – будете ли вы танцевать беспечно и весело, если в уме вашем утреннее впечатление не изгладится к вечеру?..

– Ах, княгиня, ради Бога перестаньте! – вскричала Зинаида. – Вы говорите такие страшные вещи: – зачем вспоминать об этом!..

– Затем, милая Зинаида, что это страшное событие неизбежно и что оно сделается менее страшно, если мы будем чаще думать о нём...

– Что всё это значит? Я ничего не понимаю… – сказала генеральша С-я.

Ей передали предыдущий разговор.

– К несчастью, светских условий нельзя всегда согласить с церковными постановлениями, – заметила уклончиво генеральша. – В свете свои законы, свои обязанности к обществу. Я обещала бал своей Верочке; притом должна отблагодарить добрых своих знакомых; мы столько выезжали нынешней зимой. А на масленице в нашем кругу все дни разобраны; только это воскресенье и остаётся. Зато уж помолимся в Великий пост!

– Да, конечно! Не смущайте нас, не пугайте, княгиня! – заговорили девицы; – не мешайте нам на масленице веселиться вдоволь. Зато уже в посте замолим грехи! Что касается до меня, – всю первую неделю буду ходить в церковь!.. И я!.. И я!.. А я положу 50 поклонов!.. И я тоже!.. Довольны ли вы, княгиня?.. – раздалось со всех сторон.

* * *

Бал у генеральши С… был великолепен; много было молоденьких, хорошеньких девиц, много нарядных грациозных дам, даже много весёлых, живых кавалеров; прекрасная музыка, роскошное угощение, одним словом, все условия для веселья – и было очень весело! – Смеялись, танцевали, кружились до упаду. В конце вечера София К-ва, подавая руку своему кавалеру, зацепила рукавом за канделябр, – воздушное платье мигом вспыхнуло. София, испугавшись, пустилась бежать, – её хотели остановить, помочь ей: но она, потеряв сознание, кричала и бежала, зажигала на пути своим прикосновением всё встречавшееся; запылали занавесы на окнах; запылали лёгкие наряды дам: смятение сделалось общим; все бежали друг от друга и наталкивались друг на друга, распространяя движением огонь, падали, кричали. Пламя развивалось всё более и более… Перепуганные дамы, в беспамятстве, с обнажёнными плечами, в воздушных платьях, в шёлковых башмаках выбегали на лестницу, на улицу, падали в снег... Между тем подоспела полиция, пожарная команда; комнаты наполнились гостями другого рода. Через два часа пожар был потушен, – но какая страшная развязка блестящего праздника!.. София К-ва и беспечная, спешившая повеселиться институтка подняты на улице мёртвыми: – многие девицы, обгорелые, полузамёрзшие, через несколько дней кончили жизнь в ужасных страданиях. Радушная хозяйка бала, генеральша С., была до того перепугана случившимся несчастьем, что занемогла и через несколько недель скончалась, поручая себя усердным молитвам Церкви.

Этот несчастный бал во всю масленицу был предметом разговора для Петербурга и, надеемся, оставил глубокое впечатление в душе тех, кого небесное милосердие на сей раз сохранило и помиловало.

Неужели такие случаи не заставят нас серьёзнее глядеть на жизнь, не научат благоразумно распределять веселье и не глумиться безрассудно над уставами Господа, в руках Которого не одно кроткое снисхождение к легкомысленным и заблуждающимся, но и грозные кары на упорствующих и непокорных? (Из духовного журнала «Странник» 1861 года).

Афонский монастырь Ставроникита

Монастырь Ставроникита находится на северо-восточной стороне Святой горы и отстоит от Кареи на полтора часа пути ходу, от Пандократора на час и от Ивера тоже на час; он расположен на высоком крутом берегу моря, в 20-ти саженях от воды; с восточной и северной стороны омывается водой.

Название монастыря в переводе с греческого языка на русский означает: крест Никиты. Название это объясняют или тем, что здесь прежде поставлен был крест подвижником Никитой, так как на Святой горе существует древний обычай – ставить кресты на распутьях и перекрёстных дорогах; или тем, что тут в пещере жил и спасался кресторез Никита.

На том месте, где теперь Ставроникита, с давних пор существовала небольшая обитель, посвящённая святому Предтече Господню Иоанну. Разграбленная и опустошённая варварами, она долго находилась в запустении. Обновителем её и основателем настоящего монастыря был патриарх Цареградский Иеремия 1-й в 1543 году. Он хотел было посвятить обновлённую обитель снова Предтече Господню, но явление иконы святителя Христова Николая побудило его посвятить её мирликийскому чудотворцу.

Монастырь теснее и меньше всех обителей афонских. На четырёхугольных стенах его расположены тесные келлии в три этажа, трапеза; в южной стене находятся ворота, ведущие в монастырь, и при них высокая башня, в которой находится ризница или скевофилакион. Соборный храм во имя святителя Николая Чудотворца отличается от прочих церквей на Святой горе тем, что не крестообразен, а четырёхуголен. Он довольно высок, но тесен. Он окончательно построен иждивением вселенского патриарха Иеремии I в 1546 году и тогда же расписан кистью знаменитого живописца Феофана Критянина и сына его Симеона, но их стенопись подновлена, уцелели только лики святого Игнатия Богоносца и святого Ипатия на своде алтаря у жертвенника. Пол в нём вымощен беломраморными плитами; купол покоится на четырёх гранитных колоннах; из него спущено восемь металлических поясов, к коим прикреплён хорос, то есть металлический обруч, среди которого висит паникадило. Иконостас деревянный, позолоченный. Собор покрыт свинцовыми листами. Паперть к нему пристроена в 1553 году.

В соборе, кроме малой части Животворящего Древа, находятся святые мощи: рука святой праматери Анны, кость с кожей и плотью от руки святого Василия Великого, правая рука священномученника Елевферия, кости от локтей святого Иоанна Златоустого, святого Григория Богослова и святого архидиакона Стефана, части святых мучеников четырёхдесяти и святых бессребреников Козмы и Дамиана, рёбра святых мучеников Карпа и Папилы и святого Иоасафа, царевича индийского, кость от руки святого Феодора Стратилата, кость святого Амвросия Медиоланского, миро святого Димитрия Солунского, миро святого Николая Чудотворца, челюсть с тремя зубами святого Иоанна Предтечи, смешение персти, костей и крови дву тьму мучеников, в Никомидии сожжённых, и часть святого Трифона.

Но всего более возбуждает благоговейное внимание чудотворный мозаический образ святителя Христа Николая, прикреплённый к правой подкупольной колонне у клироса. Перед ним горит неугасимая лампада. Величина его 12 вершков вышины и 9⅜ вершка ширины. Его вытащили из моря мрежей рыбаки в 1545 году в присутствии самого патриарха Иеремии, здателя Ставроникитской обители. В море же брошен сей образ иконоборцами, вероятно, в царствование иконоборного Феофила, немного ранее 830 года, в котором Афон вторично опустошён был арабами.

Следовательно, более 700 лет пребывал он в пучине морской и остался цел. К челу святителя приросла немалая перламутровая раковина. Когда рыбаки отделили её от лика его, на всём челе осталась глубокая язвина, как бы кровавая, до зрачка левого глаза. Сей образ обложен хорошей сребропозлащённой ризой с эмалью по местам. Из одной половины раковины, отделённой от мозаичного строгого лика святителя Николая, патриарх Иеремия сделал блюдце для части Богородичной просфоры, обыкновенно возносимой в обителях на трапезе в честь Пресвятой Девы; а из другой половины панагию. Этой панагией Константинопольский патриарх Иеремия II благословил нашего российского патриарха Иова, и она поныне остаётся в числе редкостей московской патриаршей ризницы.

Кроме соборного храма в зданиях монастыря есть параклисы: 1).Входа во храм Пресвятой Богородицы; 2).святых Архангелов; 3).святого великомученика Георгия Победоносца; 4).святого великомученика Димитрия Солунского; 5).святого священномученика Елевферия. Вне монастыря находятся 11 церквей.

В библиотеке замечательна греческая Псалтирь, будто бы принадлежавшая святителю Златоусту. Она писана золотом весьма изящно и искусно. Изображения, заставки и заглавные буквы разрисованы золотом и разноцветными красками.

Близ монастыря на небольшом холме находится келлия, замечательная тем, что она устроена обновителем монастыря Ставроникиты патриархом Иеремией. В этой келье патриарх жил на покое и в схиме под именем Иоанна.

Ставроникита – монастырь греческий, своежительный (то есть штатный, не общежительный). Братство небольшое. Владения его не обширны, они простираются только на полчаса пути в длину и ширину. Вне Святой горы имеет несколько метохов.

(Из творений святителя Амвросия Медиоланского)

Часто мы говорим об уединении от мира; но и часто прокрадывается в нас прелесть земных похотей, от коих человеку трудно и предостеречь себя, а вовсе сохраниться невозможно; ибо не в нашей власти наше сердце и наши помыслы, кои внезапно расстраивают душу и увлекают туда, куда не предполагаешь; припоминают нам мирское, вносят похотное, и в то самое время, как думаешь возвыситься мыслью, суетные помыслы низвергают нас к земному. Кто же столько блажен, что всегда восходил бы в сердце своём? Только тот, емуже есть заступление его у тебе, Господи, восхождения в сердцы своем положи (Пс.83:6). Ибо кто может сохранить стопу свою в безопасности и целости при таких похотях плоти и среди таких обольщений сего мира? Узрело око, и превратилось чувство; услышало ухо, и намерение изменилось; повеял запах, и остановилась мысль; вкусили уста и отрыгнули преступление; сотряслось осязание, и вспыхнул огонь. Посему кто хочет восходить, тому должно идти не путём радостей мира, но юдолью скорби и плача; ибо лучше идти в дом плача, нежели в дом веселия (Еккл.7:2). И так премудро Давид называет блаженным того, емуже есть имя Господне упование его (Пс.39:5). Ибо, таким образом, тот не смотрит на суеты и ложные мечтания, кто внутренними очами всегда созерцает Христа и, обратившись к Нему, говорит: отврати очи мои, еже не видети суеты (Пс.118:37). Суета – конское ристалище, ибо вовсе бесполезно; суета – театр и всякое зрелище; всё, что в мире сем, – суета (Еккл.1:2). Посему, кто хочет быть спасён, тот должен возвышаться над миром, беседовать с Богом, убегать сего мира и удаляться от земли: ибо, не избегнув сего, нельзя постигнуть истинного и сущего.

Убегать мира значит блюсти себя от грехов и, по мере возможности, приобретать богоподобные добродетели; кто воздерживается от грехов, тот бежит; грехи обольщают нас, да бежим; славное бегство – бежать от греха; так бежал Иаков по совету матери; так бежал Моисей от фараона, Давид – от Саула. Так бежал и народ еврейский, которого вера и жизнь открыли себе путь между волнами; это бегство было стезя невинности, путь добродетели, поприще благочестия.

Итак, бежим отсюда, где нет ничего, где ничтожно всё, что почитается великим, где тот, кто думает быть что-нибудь, есть ничто и совершенно не есть. Прейди отселе (Исх.3:3), как Моисей, чтобы тебе увидеть Бога Авраамова, Исаакова и Иаковля, увидеть видение великое; и если хочешь видеть, иззуй сапоги ног твоих, свергни с себя узы неправды, оковы мира, беги от земли, где – зло. Оставим тень, которые ищем солнца; презрим дым, которые стремимся к свету; дым – наша неправда, тень – наша жизнь на земле. Что здесь кроме искушений? Много здесь подвигов для праведных; но торжествует ли хотя один подвижник? Не побеждается ли иногда и после многих венцов, на новой брани? Не повергается ли в сомнение и нерешимость тот, кто побеждал уже многократно? Часто бывает, что сильный вступает в борьбу с сильным же, и брань делается упорнее, и силы требуются большие.

Кто же убегает мира, тот да летит; если не может лететь, как орёл, да летит, как врабий; кто не может лететь к небу, да летит в горы; да не сходит в долины, которые скоро повреждаются от влаги, но лучше да удалится на горы; приближитеся горам вечным, – взывает Господь через пророка Михея (Мих.2:9), и Христос говорит: сущии во Иудеи, да бегают в горы (Лк.21:21). Да бежат туда, где гора Сион и град мира – Иерусалим, созданный не из земных, но живых камней, где тьмы Ангелов, церковь первородных, духи совершенных, Бог праведных, глаголавший кровью Своей лучше, нежели Авель (Евр.12:22–24); – ибо тот вопиял об отмщении, Сей о помиловании; тот обличал грех брата, Сей отпустил грех мира; тот обнаружил преступление, Сей – покрыл оное, как написано: блажени, ихже прикрышася греси (Пс.31:1).

Но кто убегает, да убегает скоро, чтобы не быть настигнутым, – да бежит не как с грудным младенцем, но как со вскормленным и совершенным во Христе; да бежит не как празднолюбивый, но как озабоченный делом, не как бесплодный во время зимы, но как плодоносный в жатву; такое бегство обильно добродетелями и исполнено заслуг; оно не знает стужи страха, трепета смерти, роздыха неги, бессилия вялости, но требует неленивого путника небесной жизни, доброго соискателя горнего царствия.

Спрашиваешь, куда мне бежать, чтобы обресть Господа? Добродетельной жизнью обретается благодать Господня; тебе возвещено, что хорошо и чего требует от тебя Господь, то есть чтобы ты творил правду, любил милосердие и был готов ходить с Господом Богом твоим (Мих.6:8). Если в законе сказано тебе, что ты должен последовать Господу Богу твоему; то можешь уже понять, куда тебе бежать. А если знаешь, то чего медлишь? И Евангелие говорит: рождения ехиднова, кто сказа вам бежати от будущаго гнева (Мф.3:7), говоря о тех, которые приходили к Иоанну креститься крещением покаяния. Итак, достохвальное бегство – покаяние; достохвальное бегство – милость Божия, приемлющая бегущего, достохвальное бегство – пустыня, куда убегали Илия, Елисей и Иоанн Креститель.

91. Почести и слава человеческая подобны огненной искре, внезапно блеснувшей и быстро угасшей, или говору водному, во мгновение ока вознёсшемуся и затем замолкшему.

92. От главного человека в семействе, в доме зависит счастье. Если человек любит Бога и всякого человека, то в семействе его, во всём доме пребывает благодать Божия; но если главный человек этого не соблюдает, то вместо благодати Божией бывают большие несчастья во всём; зависящие от него подчинённые ему люди впадают в пороки, и не прекращается их несчастье.

93. В добродетели усматривается благодать Божия; в грехе попущение Божие; в праведных любовь Божия; в грешных благоутробие Божие; в счастии милость Божия, в несчастии Божие правосудие.

94. Подумай, сколько великих людей, сколько героев, завоевателей плавало по бурному морю сей жизни! Их отнесло в страну вечности, куда завтра, а может быть, и сегодня мы сами перенесёмся. Если и много лет спустя, то что значат наши лета? Тысяча лет, как один день вчерашний в очах Божиих. Прошедшее время нашей жизни нам кажется не больше дня, и не иное что, как сновидение. Сколь кратковременно кажется прошедшее, непродолжительнее того будет и будущее.

95. Не пища зло, но чревоугодие; не деньги, но сребролюбие; не слава, но тщеславие: нет в природе зла, если употреблять всё с благоразумием для прославления имени Божия.

96. Вспоминай о плачевных разорениях не только богато устроенных имений и городов, но целых государств: не доказывает ли сие, что в мире всё кратковременно, тленно, непостоянно и скоропреходяще? Не предвещает ли сие того времени, когда и всё земное создание разрушится и обратится в своё ничтожество или получит новый, совсем отличный вид.

Давно слышала я о бывшем у нас исцелении молитвами угодника Божия Пантелеимона одной старой крестьянской девицы Калязинского уезда (Тверской губернии), деревни Овсянникова Анны Васильевой Суриной, которая на сих днях к нам в обитель пришла, и я воспользовалась этим, чтобы лично от неё узнать о всём случившемся, и она с восторгом рассказала мне о себе следующее:

Лет 15 страдала она ногой, которая заболела вследствие падения, причём она раздробила кости ноги и 3 месяца лежала неподвижна, лечилась разными средствами, кто что скажет; затем повезли её в Москву и положили в клинику, где пролежала она 2 месяца; там ей стало полегче, но когда она принялась за обычные дела, вся боль возобновилась и открылись раны, которые постепенно увеличивались и, распространяясь, составили кругом ноги как бы одну сплошную рану. Так прострадала она 15 лет, едва с трудом двигаясь, часто сама отделяла отболевшее и согнившее тело, с которым вместе вынула однажды часть кости величиной с вершок. Привозили её в Кашин помолиться, и приставала она в монастыре у одной из сестёр. Однажды привезли её вскоре после посещения обители святыми мощами великомученика Пантелеимона; сёстры, у которых останавливалась Анна Васильева, боялись и смотреть на её раны, от которых исходил тяжёлый запах, и, желая ей чем-нибудь помочь, рассказывали ей о посещении нашей обители святыми мощами и прочитывали ей о чудесах святого великомученика Пантелеимона. Услышав всё это, больная возымела к угоднику Божию живую веру; был прочитан ему акафист, во время которого Анна Васильева с горячим усердием молилась; потом больную её ногу обложили тряпкой, намоченной в масле, горевшем при святых мощах угодника Божия, и в тот же раз лом в ноге стал терпим. С тех пор она стала прикладывать к ранам корпию, омоченную в масло от мощей, которое она добавляла маслом горевшим у неё пред ликом святого врача. Это было в начале Великого поста; так она продолжала делать, усердно молясь угоднику Божию, и нога заметно заживала; к Пасхе она свободно ходила и весной пешком пришла в монастырь с зажившей совсем ногой, на которой и по сие время множество следов от заживших ран свидетельствуют о бывшей сильной болезни. В то время было ей 60 лет, и вот 9 лет как она здорова, ходит пешком, делает всё, что по её годам возможно, и место отделившейся кости заросло хрящом. Она всегда горячо благодарит угодника Божия и очень рада, что его к ней милости будут известны и через это многие прославят Господа.

У этой же девицы Суриной есть племянник Игнатий Григорьев Сурин, более года страдавший рвотой. Он знал об исцелении своей тётки, к тому же в бытность его в Валаамском монастыре братия советовали ему прибегать с молитвой о помощи к святому великомученику Пантелеимону и дали ему картину с изображением угодника Божия, которую он и отделал в виде образа, и как стал его просить, так стало ему лучше, и с тех пор, слава Богу, здоров. (Сообщено из Кашинского женского монастыря в 1880 году).

Заболела у меня левая нога, начиная от пятки. Обратился я к докторам, но при лечении болезнь дошла до колена. Не знал я покоя ни днём, ни ночью, очень стонал и не спал. Нога была вся кругом в ранах. Болезнь продолжалась около двадцати лет. Ни один доктор не помог. Наконец обратился я к святому великомученику Пантелеимону, стал усердно молиться ему, призывать на помощь, с верой взял от святых мощей его масла и образок и с верой начал прикладывать на раны, и вот угодник Божий исцелил меня, недостойного, очень скоро – не больше, как в три месяца. Теперь, благодаря Бога, нога выздоровела совсем более года. Московский мещанин Пётр Иванов Тихонов. 1883 год. – Остоженка, в приходе Ильи обыденного, в доме диакона.

13 октября 1882 года я был болен, простудился так, что весь ослаб и едва мог ходить. Вздумал я про святого Пантелеимона и на другой день потихоньку дошёл до часовни и попросил священника отслужить молебен; помолился святому Пантелеимону со слезами и, взяв маслица от святых мощей, на ночь помазал всё тело и на другой день стал совершенно здоров. При служении молебна я мысленно дал обещание, если выздоровею, сообщить об этом в часовню, но когда выздоровел, то, грешный, совершенно забыл о том. И вот 3 апреля 1883 года я сделался опять сильно нездоров, тоже простудился, и жизнь моя была в опасности. Опять я обратился ко всемилостивому врачу святому Пантелеимону, отслужил молебен и, взяв святого елея от мощей, помазал всё тело, и на другой день стало гораздо легче и до сих пор совершенно здоров. Крестьянин Павел Прокофьев, Ярославской губернии, Мышкинского уезда, Егорьевской волости, проживающий в Москве.

1884 года, октября 6 дня у меня сильно заболели зубы, был приглашён земский фельдшер для лечения, но болезнь всё увеличивалась, и я в 3 часа ночи разбудила своего мужа, просила его прочесть акафист святому великомученику Пантелеимону и обещалась каждый год в день памяти его (27-го июля) ходить в церковь и служить молебен, и слава Господу Богу и целителю Пантелеимону, болезнь моя в 6 часов совсем стихла, и я теперь совершенно здорова. Маремьяна Шемякова, Владимирской губернии, Васильевской волости. 18 декабря 1884 года.

1884 года в феврале месяце сын мой Михаил 3-х месяцев от роду заболел скарлатином, так что не стал брать грудей матери, дышал трудно и в 12 часу ночи стал уже хрипеть, медицинского пособия было поздно дать, а болезнь сильно развивалась, и я, видя такое страдание малютки и неминуемую смерть, обратился к помощи благодати Божией, являемой от святых мощей целителя Пантелеимона: имеющееся у себя полученное из часовни святого Пантелеимона изображение на полотне Божией Матери, Креста Господня и целителя Пантелеимона я положил на лице малютки, и, как только положил, сейчас же он стал дышать тише и перестал хрипеть, потом заснул и спал около 2 часов, проснувшись принял грудь и опять заснул спокойно, а к полудни совсем стал здоров. После этого вскоре заболел он животиком, так что с утра до двух часов дня плакал и не имел покоя. Придя домой с дела и видя плач малютки, я опять прибегнул к помощи святого Пантелеимона, дал жене имевшегося от святых мощей его масла несколько капель, она положила малютку, и как только стала мазать маслом, то он замолчал и стал улыбаться, и болезнь эта прошла. После, в мае месяце, заболел он коклюшем, и я в 3-й раз обратился за помощью святого Пантелеимона, стал давать по утрам святой воды и масла, вливая в ложку святой воды по 3 капли масла, и на третье утро коклюш оставил его. Я дал обещание сообщить о полученных исцелениях в часовню святого целителя Пантелеимона, но всё не мог избрать время на это, и вот опять вторично в ноябре месяце сего же года заболел мой сын Михаил коклюшем, и так сильно мучил его коклюш недели две, что он изнемог, и силы его оставили, мы потеряли надежду, что он вынесет коклюш, зная, что эту болезнь ничем не лечат, и я с раскаянием прибегнул к помощи святого Пантелеимона, опять стал давать святой воды с прибавлением в неё по 3 капли святого масла и на 3-е утро дал, и коклюш прошёл, после чего в благодарность за его святую помощь дал я обещание не только написать о полученных исцелениях от четырёх болезней, но даже и принять его святые мощи в жилище своё. Святые его мощи посетили меня 9-го января 1885 года в 9 часов утра во 2 Тверской Ямской, по правой стороне на овсяном рынке в доме Шайкина. Кронштадтский мещанин Гавриил Степанов Яковлев. 1885 год.

Двухлетний сын мой Николай опрокинул на себя самовар с кипятком, от чего получил сильные обжоги, через которые находился в предсмертном состоянии. Я обратился за помощью к святому великомученику и целителю Пантелеимону, отслужил молебен и, взяв из лампады от святых мощей масла и от Животворящего Креста святой воды, помазал маслом больные места и спрыснул святой водой. После этого сын мой Николай открыл остановившиеся в предсмертной агонии глаза и закричал: «Папа, дай». Подаю я ему молока, которого он в этот день не принимал, ничего, выпивает полный стакан, и всё тело его тогда же стало входить в здравый вид, на помазанных больных местах болячки сейчас же стали отваливаться, и на четвёртый день после такой невыносимой болезни, не только для такого малолетки, но и большого, он сделался совершенно здрав и стал много лучше и полнее, как был до обжога. Крестьянин Московской губернии, Подольского уезда, села Свянова Алексей Петров Сорокин. 1885 года 3 февраля.

С 10 декабря 1878 года я сильно заболел жестокой болезнью – нервными припадками, доводившими меня до обморочных состояний. В таком состоянии находился около 2-х лет. Медицинскими пособиями хотя я и пользовался от доктора медицины, инспектора Врачебного отделения при Губернском правлении (В.Н.Каменева), я чувствовал по временам некоторое облегчение, но всю мою надежду на выздоровление я возлагал с полной верой на Бога и на заступницу христиан, Владычицу нашу Богоматерь.

Испытывая болезненное состояние печали, огорчения, всё видя вокруг себя печальным, грустным, я ни в чём не находил утешения; поэтому слёзно молился перед иконой Казанской Божией Матери (копия с чудотворной иконы, которая находится в Вышенской пустыни города Шацка, Тамбовской. губернии) исходатайствовать у Бога – Сына Своего – милости мне: даровать мне здоровье душевное и телесное, то есть избавить душу мою от грехов, а тело от болезни.

Под 12 октября 1879 года увидел я во сне подошедшую ко мне некоторую жену с бумагой, которую через меня она передала кому-то, с вопросом: «Что вы тут написали?» Затем вскоре бумага эта обратно через меня возвращена ей. Хотя я и смотрел на эту бумагу, но ничего не разобрал. Получивши бумагу, она отошла от меня на несколько шагов и потом, сделавшись грустной и печальной и устремив свои очи на небо, она с глубоким вздохом сказала мне: «Терпи год, терпимые неприятности кончатся». Я проснулся тотчас же – на душе было и грустно, и что-то радостно, и много я плакал, размышляя об этом чудном сновидении.

За полгода до предназначенного мне Промыслом Божиим, заступлением и ходатайством Богоматери, выздоровления от означенной болезни я увидел в сновидении святого великомученика и целителя Пантелеимона следующим образом: сумрачные мысли возмущали мою душу, я обратился к этому Целителю с просьбой, чтобы он утешил меня своим явлением в сновидении; но при этом я не смел просить его более этого, так как я твёрдо помнил время своего выздоровления, назначенного в приведённом выше сновидении. Затем вскоре я увидел святого Пантелеимона пришедшим к моей постели, где я лежал больным; ощупав моё ухо и шею, он сел на стул, находившийся около стола, поставленного к моей кровати, и написал что-то на бумажке, сказав: «Вот вам!» «А это после!» – сказал он, указав при этом на бумажку, лежавшую вправо от него на столе. Затем он сделался невидимым. Проснувшись, я благодарил Бога и святого Пантелеимона, которого я видел в том виде, как он изображён на рисунке, оттиснутом в книге о житии, страдании и его чудесах, напечатанной 2-м изданием в 1869 году.

Из высланных мне из Пантелеимоновской в городе Москве часовни брошюр «Душеполезных размышлений» за 1881 год в конце их было опубликовано о вышедших в свет книгах под заглавием: «Слава Пресвятой Богородицы» и «Изображения (187 миниатюр) чудотворных Её икон» (издание Троице-Сергиевской Лавры). Прочитавши это объявление, во мне появилось сильное желание приобрести эти книги по объявленной цене 2 рубля, и в то же время я дал твёрдое обещание выписать их по указанному адресу, как только будут у меня деньги. Получивши жалованье за декабрь 1881 года, я, хотя и помнил обещание, но почему-то медлил исполнением его. Вынужден же я был исполнить обещание следующим вразумлением.

В ночь под 24 декабря 1881 года мне виделось во сне огромное здание, двери которого были открыты; во мне появилось желание войти в это здание, но стоявшим у входа открытых дверей некоторым человеком мне был заграждён путь для входа, при этом-то моменте внутри здания виделась ходившая гневная Жена. Взглянувши на Неё и получивши тайное уверение, что Она – хозяйка, я почувствовал тревожное опасение. Затем я спросил у стоявшего при дверях здания человека о причине Её гневности: на что и услышал от него ответ, что Она гневается на меня за то, что я не заплатил Ей долга 2 рубля. При этом я проснулся, вспомнил этот сон и, поняв его значение, я искренно раскаялся в неисполнении своего означенного обещания. Так как мною уже было получено жалованье за декабрь, то по наступлении 24 декабря я поспешно послал по адресу в городе Сергиев-Посад Московской губернии письмо с 2 рублями о высылке означенных книг, которые и были высланы. Прочитавши их с великим удовольствием, я передавал их для прочтения некоторым моим знакомым, которые с сердечной похвалой относились к дивным чудотворениям Богоматери, проявленным повсюду от чудотворных Её икон.

1).Однажды у сторожа при Тамбовской губернской чертёжной, где состоял я на службе, отставного рядового Евдокима Вяткина заболел на правой руке палец: признавая в этом наказание Божие за невоздержание в винопитии, он на время этой болезни отстал от употребления спиртных напитков; но по миновании болезни вскоре снова подпал этой пагубной страсти, с прибавлением и других неисправностей. На предостережения мои об оставлении этой привычки он мало обращал внимания, но и я не оставлял его без наставлений и угрожал даже ему за невоздержность его большим гневом Божиим.

После этого тот же самый палец у него так сильно разболелся, что самые лучшие доктора медицины: В.Н.Каменев и старший доктор больницы Э.Х.Икавитц, оказавшие ему все возможные, испытанные наукой и практикой пособия, и не видя в том решительно никакого успеха, единогласно решили отрезать палец, так как несомненно появившееся уже гангренозное состояние пальца угрожало неминуемой смертью больному. На палец и руку его страшно было смотреть; цветом она была сине-багровая или, лучше сказать, чугунного свойства; больной день и ночь томился в мучительных страданиях.

Видя его в таком печальном состоянии, я предложил ему читать с усердием акафист святому великомученику Пантелеимону и зажигать перед бывшим у больного изображением целителя свечки или лампады. С великим усердием взял он у меня купленный мною акафист святому Пантелеимону, который и начинал читать, при этом я посоветовал ему палец обкладывать холодными компрессами. Когда всё это им исполнялось с аккуратностью, то болезнь пальца начала ослабевать и через неделю совершенно миновалась; но палец остался и до ныне находится в согбенном положении, как бы служа знаком и наказания, и помилования. Избавленный от смерти заступлением святого Пантелеимона с благоговением воздавал благодарение Богу и Его скорому врачу.

2).У другого сторожа той же губернской чертёжной, отставного рядового Евстафия Жегалина, женатого, сильно заболела принятая им на воспитание девица М. жестокой горячкой и находилась в безнадёжном состоянии к выздоровлению. По рассказе Жегалина о болезни его приёмной дочери я спросил его: «Есть ли у вас икона святого великомученика и целителя Пантелеимона?» «Да, была, но мы вынесли её на чердак, так как она стёрлась и изображения на ней и следа не осталось», – отвечал он. «Вот за это-то и постигла болезнь вашу воспитанницу», – сказал я. «А ты вот что сделай! – сказал я, – принеси тотчас же с чердака образок святого Пантелеимона и поставь его на том месте, где он был прежде у вас; купи жёлтых, копеечных свечей, которые и зажигай перед святой иконой за больную, и просите святого целителя в молитвах об исцелении её от болезни, и поверьте, что болезнь скоро пройдёт!»

Как сказано, так и исполнено, и действительно, по вере их больная вскоре начала поправляться от болезни и недели через две совершенно выздоровела. После же болезни ходила даже на богомолье и ныне находится в замужестве.

Вся семья исцелённой была в большой радости и единодушно исцеление дочери М. относит к дивному целителю святому Пантелеимону, к иконе которого, по мере возможности, и зажигает в знак благодарности свечи и возносит ему благодарственные молитвы, благодаря источника всех благ Господа и Пречистую, благословенную Владычицу нашу Матерь Божию. – Павел Ив.Бенедиктов. Город Тамбов. 1 декабря 1884 года.

(Из журнала «Гражданин», 1885 год, №33)

Читая издаваемую вами газету «Гражданин», я с удовольствием заметил в ней отблески религиозных чувств и полное отсутствие той пагубной новейшей философии, пытливо доискивающейся проникнуть в неисповедимые тайны Божества. Вследствие этого я с полным доверием решаюсь передать вам то чудодейственное происшествие, которое поразило нас.

Остаюсь вполне убеждённым, что вы не будете смеяться над моим незатейливым, но вполне справедливым рассказом и дадите ему место в вашей уважаемой газете, для общего сведения.

Вы, конечно, давно знаете о чудесах, творимых образом Божией Матери, принадлежащим семейству графа Капниста, в имении его Козельщины Полтавской губернии, Кобелякского уезда, – такие действия святыни не лежат долго под спудом, – а потому мне остаётся сказать только то, что чудодейственная сила чудотворной иконы Козельщинской Божией Матери проникла и в нашу далёкую окраину.

Одна религиозная дама госпожа Р-нова, узнав о чудесах, творящихся перед образом Козельщинской Божией Матери, послала к графу Владимиру Ивановичу Капнисту письмо со скудной сиротской лептой (7 рублей) и просила его выслать ей снимок с его чудотворной иконы. Граф очень любезно исполнил просьбу, выслав фотографический снимок с образа и, кроме того, брошюру о чудесах, творимых им. Выписывая этот образ, госпожа Р-нова не имела никакой предвзятой цели, кроме желания иметь образ в своём доме; но, получа его, ей пришла мысль предложить давно безнадёжно больной 17-летней девице дочери чиновника Г-цевича отслужить перед присланным образом Владычицы молебен и помолиться об избавлении от тяжкой болезни. Но прежде я считаю нужным описать ход болезни страдалицы.

Болезнь постигла несчастную в рождественские каникулы 1883 года в квартире её тётки, которая взяла её к себе на это время из гимназии. Во время приготовления к празднику девица подняла не по силам тяжесть и почувствовала боль в животе. Пригласили акушерку, но её пособия не помогли; обратились к врачу, началось лечение, но больная чувствовала себя всё хуже, и её принуждены были положить в больницу. В больнице при хорошем уходе боли в животе гораздо утихли, но её постигло другое горе: свело в коленке левую ногу и левая рука стала плохо действовать. Наши лекари растянули насильно ногу больной и наложили гипсовый бинт; страдания больной сделались невыносимы, четверо суток она не знала покоя, и бинт сняли; стали делать ванны, но и это не помогло; лекари сознались, что они не постигают болезни, и девицу тётка опять взяла к себе. Так как наша медицина оказалась бессильна, то больную решили полечить народными средствами. Одна старушка взяла больную к себе в квартиру и стала делать к ноге из трав припарки, а вовнутрь давала сарсапарель (дорогая трава). Ни то, ни другое средство не помогали, больная всё слабела и не могла ничего есть, только с чайной ложечки бульон едва проглатывала; лекари сказали, что у неё ссохся пищеприёмный канал и жить ей осталось недолго. Кроме этого, с больной стали делаться припадки, корчи рук, ног и даже головы. Сначала припадки были редки – в сутки раз, но потом учащались всё более и более так, что в сутки бывало три и четыре раза. Страшно было видеть эти припадки, руки и ноги корчило, и даже голову гнуло под мышку, а левый глаз совершенно выходил из орбиты.

В Вербную субботу больной сделалось так дурно, что сочли нужным послать за священником, который, приобщив больную, сказал, что вряд ли она доживёт до утра следующего дня. Вот в этот-то период болезни госпожа Р-нова и принесла к больной чудотворный образ Владычицы и предложила отслужить молебен; это было в Вербное воскресенье. Послали за священником; отслужил он молебен, больная молилась со слезами. Когда священник ушёл, болящая попросила, чтобы ей дали образ в руки, прижала его к груди и, долго рыдая, просила Владычицу или избавить её от болезни, либо послать смерть; в это время с больной сделался сильнейший припадок, она стонала и скрежетала зубами, потом она впала в бессознательное состояние, так пролежала она часа четыре. На другой день больную стало сильно и часто слабить, и продолжалось два дня; все удивлялись, откуда взялась такая дрянь, тем более что больная не ела ни крошки почти два месяца. На четвёртый день, то есть в Страстную среду, с больной сделался жар и бред, она никого не узнавала и бредила всё о прошедшей жизни. Видя безнадёжное положение больной, послали за старшей сестрой. Так пробыла больная с утра часов до десяти и потом, отвернувшись к стене, замолкла, как бы уснула. Пролежав в этом покойном положении часа два, больная быстро повернулась и твёрдым голосом спросила хозяйку квартиры: «Е.И., это вы?» – «Я», – отвечала хозяйка. – «Что вы сегодня готовили?» Полагая, что больная всё ещё в бреду, та не ответила на вопрос. «Что же вы не отвечаете? Я есть хочу». Видя настоятельное требование больной, присутствующие переглянулись между собой, и хозяйка принесла больной варёную картофелину и два небольших ломтика жареной тыквы, – так как день был среда Страстной недели. Больная с аппетитом кушала это нероскошное блюдо, весело говоря: «Посмотрите, у меня пища проходит в желудок и без боли». Затем больная попросила чаю и подковку, которые она очень любила, бывши в здоровом состоянии. Выпив две чашки чаю и скушав два яйца всмятку, больная сказала: «Ну, я теперь совсем здорова, нога моя выпрямилась, я хочу ходить, поднимите меня». Больную подняли, и она с помощью сестры прошлась по комнате два раза, немного прихрамывая. С тех пор больная начинает понемногу поправляться; припадки, корчи не повторяются, и она с палочкой бродит по комнате; имеет прекрасный аппетит и спокойный сон.

Как не вспомнить при этом возглас: «Кто Бог велий, яко Бог наш, Ты еси Бог творяй чудеса!»

Астрахань.

8 апреля 1885 года

С.Резанов

В начале 1884 года прибыл на святую Афонскую гору русский паломник – житель Подольской губернии Ямпольского уезда деревни Альфановки Павел Трофимов Кафтанатий. Поклонившись с глубоким благоговением находящейся в здешних монастырях и вообще на Афоне святыне, он пожелал пожить некое время близ монастыря «Ставроникиты» в келлии «Входа во храм Пресвятой Богородицы». Через посредство тамошнего старца о.Митрофана он приобрёл в среднюю величину на кипарисе снимки с чудотворных, на Афоне, икон: Троеручицы и Скоропослушницы. С этой святыней раб Божий Павел отправился после Пасхи на родину и прибыл на место жительства в деревню Альфановку, отделявшуюся от города Сорок, Бессарабской уже области, только рекой Днестром.

По присланному оттуда к о.Митрофану письму, молва о прибытии его из Афона с Богоматерними иконами быстро пронеслась по окрестности. И чудное было зрелище! Воистину, пишет очевидец от себя с духовенством, умилительно было смотреть: старцы с юношами, матери с дочерьми, от зрелого возрастом до младого отрочати со свечами в руках – с домашними и разными вещами для принесения в дар святыне спешили в город Сороки. Там уже собралось духовенство для торжественной встречи и принесения её в местную градскую соборную церковь, куда рабом Божиим Павлом обещана была икона Троеручицы. Взволновался город с пригородними местами и из-за реки Днестра Подолянами. Даже евреи, в значительном числе населяющие тамошний край, приняли участие в христианском торжестве.

При колокольном повсюдном звоне, с хоругвями и крестами православные с духовным чиноначалием во главе на встречу приближающейся уже к самому богоспасаемому сему граду афонской святыне. Это было 6 сентября. Отслуживши молебен, отсюда крестным ходом в сопровождении тысяч народа, с зажжёнными в руках свечами, начали шествие с преднесением афонских Богоматерних икон Троеручицы и Скоропослушницы. Общая была радость, сердцу веселящуся. Красота гористой над рекой местности с зеленеющими полянами споспешествовала сему духовному торжеству. На дороге неожиданно встретился больной, не владевший ни руками, ни ногами. Через него перенесли святые иконы. Сейчас же у него исцелилась рука; иконы же понесли без остановки. Опять – того же больного занесли вперёд, – и опять через него перенесли благодатные иконы: ему освободилась нога. Шествие продолжалось при пении разных духовно-торжественных молитвословий в честь Богоматери. Опять сего недоисцелённого поспешили занесть пред иконы и вновь перенесли через него святые иконы сии: оздоровела и другая нога. Не только христиане, но даже сопутствующие сему торжеству евреи, поражённые очевидной сей, невозможной от человек цельбой, как выражается описатель сего чуда, «стали свою веру ругать». Поспешили завести опять болевшего ради уврачевания и последней руки; но ожидаемого чуда не произошло. Царица Небесная, как последствия показали, оставила окончательное довершение исцеления над сим безруко-ножным калекой на месте богослужения перед святой иконой Её в храме Божием; откуда чудотворный сей образ будет раздавать всем притекающим к нему с верой и любовью свои благодатные дары и во все последующие времена. Через два после сего дня, именно 8-го сентября, праздник Рождества Богоматери. Приходит в церковь самолично и бывший калека. После литургии попросил он отслужить молебен, и когда – в чувстве душевного благодарения за дарованное ему оздоровление и с слёзной молитвой о довершении над ним чуда, – прикладывался к чудотворной иконе, Божия и общая Матерь и другую руку уврачевала Своим небесным врачевством. В присутствии многочисленного народа, в виду всех он стоял перед всеми совершенно всем телом здрав. Хваля Многомилостивого Господа и Преблагую Владычицу мира, он пошёл в дом свой, радуясь, поведая всем и каждому: елика сотвори ему прибывшая из своего земного жребия Богоматерь Чистая и Преблагословенная.

Описывались и другие чудеса от сей святой иконы; но они как-то затемняются сим величайшим, поразившим даже слепотствующих иудеев, чудным исцелением известного всем калеки.

Воздадим же славу Богу и несомненной споручнице нашего спасения Божией Матери; хотя той благодарностью, что не утаили сего явного от Неё чуда, ради являемого разновидно всегда к нам грешным Её благоволения: Тайну цареву добро есть хранити, дела же Божия открывати славно (Тов.12:7).

Русский Пантелеимонов монастырь в 1885 году

С чувством сердечной скорби считаем долгом сообщить читателям «Душеполезных размышлений», что 14 ноября сего 1885 года обитель наша понесла тяжёлую потерю: скончался великий старец, духовный отец всего братства, наставник и руководитель иеросхимонах о.Иероним, пользовавшийся общей любовью и уважением не только братства Русика, но и всего Афона за свою строго-подвижническую жизнь, опытность духовную и любвеобильное обращение со всеми. Особенным Промыслом Божиим призванный первым в русский монастырь, долгое время не имевший в себе русских, он почти полвека (45 лет) провёл в нём неисходно, собрал многочисленное братство и при помощи Божией привёл обитель в настоящее цветущее состояние. Но вот настал час воли Божией, и старец окончил своё земное поприще. С давних пор имел он многие и тяжкие болезни, но за последние три года они до того усилились, и здоровье его так ослабело, что редко уже когда мог он выходить из келлии. В последние дни почти и пищи не принимал. Часто сподоблялся приобщения святых Христовых Таин. Накануне кончины во время всенощного бдения на праздник святителя Иоанна Златоустого совершили над ним Таинство Елеосвящения. Несмотря на слабость сил и трудность болезни, старец позволил допустить братию проститься и принять его последнее благословение, что продолжалось до самой его кончины. О.игумен Макарий и несколько из братий были при нём неотлучно. До последней минуты был он в полной памяти и тихо, незаметно уснул сном праведника в 8½ часов утра (по восточному исчислению времени в 3 часа) в четверг 14 ноября, в день памяти святых апостола Филиппа и святителя Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского, имевшего высокий дар умной молитвы, которому и почивший старец был усердным подражателем. В ту же минуту большой монастырский колокол несколькими ударами возвестил всему братству обители, что уже не стало их великого старца. Многие из братий проливали искренние слёзы, но всех более сам игумен о.архимандрит Макарий, для которого потеря эта чувствительнее всех. Часа через два последовал вынос тела из келлии в Покровский соборный храм, находящийся вверху того же корпуса, где келлия старца. Там по совершении литии началось чтение Святого Евангелия по очереди всеми иеромонахами и иеродиаконами обители, продолжавшееся до отпевания. Вскоре же прибыл преосвященный Нил, бывший митрополит Пентапольский, пребывающий ныне на покое на Святой горе. В пятницу 15 числа совершена была им заупокойная литургия с панихидой, а вечером, с закатом солнца, началось заупокойное всенощное бдение, длившееся около 10 часов. Печальная весть о кончине старца быстро распространилась по Святой горе, и к этому времени много уже собралось из разных монастырей и скитов игуменов, иеромонахов и иеродиаконов. Стеклось также множество пустынников и келлиотов (более 1000 человек), которые пользовались руководством и советом или милостыней почившего старца. Храмы наполнились молящимися. По окончании всенощного бдения, утром 16 числа, вскоре же начались божественные литургии: в соборном храме святого Пантелеимона совершал оную преосвященный Нил в сослужении 7 архимандритов и нескольких иеромонахов; а в Покровском храме, где ещё находилось тело почившего, совершал литургию о.архимандрит Макарий соборне, где во время причастного сказал надгробное слово живущий в пустынной келлии о.игумен Парфений, бывший некоторое время в России настоятелем Переяславского Макарьевского монастыря (Полтавской губернии). И ещё в четырёх храмах совершались литургии соборные, ибо нужно было где-либо поместить всех желающих служить. (Всего было до 80 иеромонахов и 20 иеродиаконов.) После литургии началось перенесение тела из Покровского храма в храм святого Пантелеимона, где, как в главном соборе, должно было совершиться отпевание. Печальная процессия двинулась и начала спускаться по лестницам большого корпуса вниз и, наконец, достигла храма святого Пантелеимона. Гроб несён был иеромонахами по здешнему обычаю в одних епитрахилях, а иеродиаконы все были в облачениях. Всё множество народа имело в руках горящие свечи. – В притворе храма святого Пантелеимона встретил процессию преосвященный Нил, только что окончивший Божественную литургию, и, когда тело поставлено было посреди храма, архиерей взошёл на кафедру, все иеромонахи поместились в деревянных стасидиях (местах для стояния и сидения, устрояемых вдоль стен во всех храмах на Востоке), а иеродиаконы со всех сторон окружали гроб, и началось отпевание. Более двух часов продолжалось оно. Игумен о.архимандрит Макарий сказал трогательную речь. Наконец все иноки, поклонники и монастырские рабочие стали подходить ко гробу, воздать усопшему последнее целование. Ещё до выноса тела из Покровского храма один из недавно прибывших поклонников, несколько лет одержимый беснованием, при приближении ко гробу в первый раз обнаружил здесь в обители припадки беснования, стал ужасно кричать неестественным голосом, произнося слова: «Душат меня, душат…» и тому подобное. – Но когда насильно приложили его к телу, он тотчас же успокоился и стал усердно молиться. В храме святого Пантелеимона он уже тихо подходил и прикладывался. Но зато другой поклонник, уже с год живущий в обители, только подошёл ко гробу, как вдруг внезапно взвизгнул каким-то странным голосом и быстро пошёл прочь, топая ногами, но в ту же минуту, как бы овладев собой, он подошёл и приложился. Эти два случая весьма поразили всех. Лицо почившего старца было весьма благолепно, на нём отпечатлевалась какая-то торжественность и спокойствие. В продолжение почти трёх суток тело ничуть не изменилось, руки были мягки и белы, хотя тысячи неоднократно прикладывались к ним. Наконец, стали выносить тело из храма для погребения. Могила приготовлена была внутри монастыря, по правую сторону соборного алтаря, там же, где погребён был и покойный игумен о.Герасим. Это исключение только для такого старца, ибо на Святой горе внутри обителей никто не погребается. Исключение также, что тело положено в деревянный гроб, по-русски; ибо здесь это не принято, тела всех умерших предают земле только зашитые в мантию. Наконец гроб опущен в могилу, и она засыпана землёй. Пропели «вечная память» и, протянув общую сотенную чётку с молитвой: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, упокой душу усопшего раба Твоего, духовного отца нашего иеросхимонаха Иеронима», стали расходиться по своим местам. Кажется, никогда ещё не было в обители русской такого громадного стечения народа, – монастырская трапеза была набираема несколько раз.

В 9-й день по кончине совершена заупокойная литургия тоже архиерейским служением.

В заключение предлагаем здесь упомянутые выше надгробные слова, так как они хотя несколько могут ознакомить читателей со светлой личностью почившего старца. Впоследствии при помощи Божией, быть может, будут изданы о нём и биографические сведения.

Благослови, отче, и мне, маломощному, позаимствовать от твоея крепости, от твоего истинно-христоподражательного жития прощальное к тебе слово истины.

Велика в тебе потеря, отче! Велика для всех: не одна дорогая тебе великая обитель сия сердечно рыдает о тебе неутешным рыданием; не одни насельники Святой горы плачут о потере неоценённого отца и благодетеля, – вся необъятная наша матушка Россия будет, не решаемся ещё утверждать, что всегда, но то верно, что много и много лет будут чтить пресветлую память твою. Полна Россия искренних тебя почитателей от востока до запада, от севера до юга; твои беседы, твои мнения, твои слова и решения, и личные, и письменные, а более другими передаваемые от твоего опытно-духовного разума, переходили, вероятно, и теперь переходят из уст в уста, наставляя и вразумляя к истинно богоугодному житию. Приём, начало, прохождение иноческого жития здесь ещё древле-отеческие; формуляры здесь, как в отечестве нашем, о службе, заслугах и повышениях письменно не ведутся; но очерк долговременного Божией милостью жития твоего, по-видимому, не отличающегося требуемой светом изящностью, а потому и особенностью, окажется с простого иноческого взгляда великим уже по тому одному, что ты безвыходно, – много лет пребывал в обители в иночестве, в трудах и подвигах ведомых и неведомых, – в скорбях и многих трудных болезнях. Обращаясь в среде собранной тобой на чужбине многочисленной паствы, богомудрыми наставлениями своими направлял, разогревал ты в притекающих сюда, под кров Божией Матери, дух ревности ко спасению; словом и житием утверждал в терпении искушений, неизбежных при верном прохождении монашеского пути. Бог укреплял тебя и в случавшейся нередко самой предсмертности твоей, по умилительным молитвам духовно-нуждающейся в тебе братии, отклонял от тебя меч неумолимой смерти. Так проведены дни земной жизни твоей на Святой сей горе почти 50 лет. Из собранных тобой во многие сии годы, конечно, немало чад твоих, кои сподобились от праведного Мздовоздаятеля венцов правды. Кроме награды за их спасение, вот тебе, отче наш, по обетованию Отца Небесного, от нас сии слова к Солнцу Правды: «Се аз и дети, яже ми дал еси»… Да и одни ли отцы и братия в святой обители имели и имеют счастье именовать тебя отцом своим? Нет! Были и есть ещё тмочисленные чада твои по всему пространству Афона и вне Святой горы сей, которые всем сердцем своим вслушивались и по силе выполняли твои душеспасительные наставления, – твои отеческие к исправлению вразумления.

Вот тебе, благой пастырь словесных овец, послужной о тебе список! – Не только на земле, где с концом жизни всё кончается, а на небе, где вечно в вечности будут вычитываться самым делом твои подвиги и труды, – будут начертаны не от рукописания человеческого, а умно-сердечным через слово бытописанием на скрижалях сердец, уже предпосланных тобою к небеси отцов и братий; видны, конечно, будут и в имеющих пойти ещё, по твоему направлению, в небесные обители. Что может быть выше, достойнее, вразумительнее сей истины?!

Но и в земном течении твоём Бог нередко являл в тебе славу Свою. Как свидетельствует присланный из кабинета императора всероссийского украшенный драгоценными камнями крест для ношения на умнословесной груди твоей, вещания твои доходили и до императорского престола царей наших. А подданные царя русского? О как, отче, полны твоей благодати и любви ко спасению! Дивен Бог и славен во всех, прославляющих Его поистине.

Много ещё следовало бы говорить о твоей жизнедеятельности, отче мой духовный, – Батюшка мой дорогой! Необходимо бы сказать о твоих в других устройствах внутренних и внешних: и в самой сей обители, и вне её, для подвигов бедных отшельников и вообще любителей безмолвного здесь жития и попечении твоём о престарелых и немощных искателях Бога, – в исполнении спасительного Его закона. Нужно бы для полноты твоей характерности, хотя вкратце, проследить твой полувековой быт на Афоне, открылось бы немало, что дало бы не последнее место в истории. Одно то не безынтересно не только для историка, но и для монаха видеть, что без ущерба своему спасению почти во всё долголетнее здесь житие находился ты в небезбедной борьбе за самостоятельное обеспечение своё с братией в чужой стороне. Пребывая в трудах и подвигах между многими народностями, старался ты примирять их в соглашении их качеств, их характеров с нуждами душевными и телесными, их неисчислимых и почти каждоличных привычек и разных странностей с их оттенками и многими видоизменениями. Но все эти подробности, без сомнения, потребуют исторической поверки, займут немало места, и время без нужды удлинять. Это именно личность историческая, и исследование о нём принадлежит истории. Мы же позаимствуем из его жизнедеятельности только то, что полезно для монашества, что ближе к нашему сердцу и вообще потребное для верного о Христе жития. Но и для этого сознаю полное в себе бессилие. Слово моё далеко не в состоянии выразить твоей благоговейной, отче, высоты, высказать всё помышление любящего сердца моего. Безмолвные вопли души моей да возопиют, хотя без словес, о тебе и да доскажут невыраженное теперь. А любовь твоя, чадолюбивый старец мой, да восполнит о тебе, делателю на ниве Божией добрый, недостающее в сем слове.

Отцы и братия святой сей обители, всей Святой горы сей насельники, ненуждающиеся и бедные, старцы и юноши – вкупе все соберитеся здесь и восплачем о лишении нашего общего отца и благодетеля! Кого ущедрял он, по-евангельски, щедроподательной милостыней, а кому благословением, душеспасительным словом и своими молитвами помогал, – все к нему прильнём с рыданием, хотя и с упованием; все к нему припадём; свои посильные молитвы о упокоении души его со святыми к Человеколюбцу воспошлём.

Но от небеси, яко земнии, снизойдём паки на землю. Горе же нам без тебя, духовный наш руководитель! Ещё бы пожить тебе с нами: в благодарность же тебе и мы, покрываемые твоей благодетельной рукой, твоим отечески-животворным словом, потекли бы, подкрепляемые благодатью Божией, с тобой к небеси, постарались бы неуклонно, елико возмогли бы, унаследовать уготованные и для покаявшихся грешников райские обители. Но воля Господня да будет и в сем, как и во всём. Так Богу угодно, довольно. Успокоением для нас, осиротевших, да послужит то верное убеждение, что Бог, яко благ, творит одно благое, – а зла не может делать. И рано или поздно, а нельзя миновать и нам смертного предела сего, егоже никто от человек преходит. И мы, взирая на успение смертного почивающего уже перед нами старца нашего, будем готовиться к грозной смерти. Неведомо бо время смертного зова нас к себе от Владыки Христа.

Но и это ещё, при воззрении на поражённо-отнятого, так сказать, смертью нашего отца духовного, остаётся в некое нам утешение. «Блажени бо умирающие о Господе: ей, глаголет Дух, почиют от трудов своих». Поэтому благопокорно склонимся пред вернопромыслительной о нас, грешных, десницей Всевышнего.

Прости, отче мой, боголюбезный старец мой! Прости и ещё, хотя из смертного одра твоего благослови духовное чадо твоё! Молим тя и все мы, чадолюбивый отче наш, как здесь наставлял, так и там не оставляй скорбных чад твоих святыми молитвами своими. Аминь.

Итак, любезнообильнейший отец и великий благодетель наш, сострадательный ко всем помощник, люботрудный ктитор обители нашей, верный наставник ко спасению и стяжатель редкого дара умной молитвы, духовного рассуждения и других дарований и добродетелей – течение своё ты совершил на земле силой укрепившего тебя Христа, переплыл ты житейское море многоразличных искушений, бед и болезней, благодатью Его окрыляем, и обрёл себе милостью Божией ничем не возмущаемый покой. Но что за сонмы окружают тебя? Виждь, отче и наставниче наш! Се чада твоя приидоша к тебе не кончину твою зрети, но от медоточных уст твоих глаголы живота вечного слышати: а ты спишь, сомкнув очи и уста свои. Восстани и благослови! Увы, он бездыханен!..

Отче, умолкли твои приветливые слова, с которыми всех встречал ты, слова сострадания, ободрения и утешения, с которыми всех отпускал от себя. Увы, какая плачевная утрата! Где наш отец? Где наш наставник? Кого мы лишились? Отче! Отче! Пробудись и вонми! Бедность просит милостыню; странник жаждет твоего утешения; больной ждёт твоих молитв и утешения, падший во искушение ждёт отрады в своей беде. Но нет, верно, ни мой голос, ни голос всех нас не силён возбудить тебя. После 33-летнего странничества твоего в отечестве и после 50-летней жизни иноческой и духовнической на Святой горе, жизни многополезной и благоплодной и с тем вместе – многоскорбной и многоболезненной, ты возлёг на долгий покой и крепкий сон до гласа трубы архангельской. Давно желал и жаждал ты разрешитися от уз плотских и денно-нощно молился о том; любовь же к тебе всех чад твоих как бы пересиливала твою молитву общим молитвенным воплем о продлении жизни твоей для пользы и блага их. А теперь, видно, пришло время пересилить твоей молитве усердной молитву всего братства. Упокойся же, непрестанный тружениче, до общего возбуждения, после которого да подаст тебе всеблагий Мздовоздатель и вечное упокоение со святыми.

Но Владыко живота и смерти! Ты зриши нашу скорбь, слышиши стенания сердец наших, зриши токи слёз, орошающих очи наши, дерзаем Тебе рещи: где имамы наставника и советника ко спасению нашему? Где обрящем утешение в скорбях и напастях после взятия Тобой сего мудрого наставника, опытного руководителя и любвеобильного пестуна вашего? – Сего ради припадающе, молим Тя, благоутробне Господи: приими в руце Твоего Владычнего защищения нас, осиротевших в живом поучении слова Твоего и истины, и буди нам Сам со Всеблагой Матерью Твоею руководителем и вождём на пути нашего спасения, живота и света. Сотвори милость Твою с преставльшимся от нас отцом нашим, не вниди в суд с рабом Твоим, прощавшим всех; аще бо беззакония назриши, Господи, то кто постоит, аще и един день жития нашего будет на земле.

Дадим убо последнее целование незабвенному нашему отцу и мудрому наставнику, оросим прах его слезами с возношением тёплых молитв о упокоении его в недрах Авраамовых. Ты же, отче наш! Молим тя последним нашим прошением, аще даст тебе Господь дерзновение к престолу величествия Своего, не забуди нас, чад своих, посещая души и сердца наши, испрошением благодати от Господа нашего Иисуса Христа.

Прости нас, руководитель наш, иди с миром в обитель небесную.

В устах и сердцах наших не умолкнет сей стих: «Вечная твоя память, достоблаженный отец наш приснопоминаемый». Аминь.

(Святого Анастасия Синаита)

Что может быть ужаснее того, когда мы, будучи исполнены лукавства, хищения и множества других прегрешений, приступаем к святейшему Телу и божественной Крови, излиянной за спасение мира? Неужели ты не видишь, как Иуда, недостойно и лукаво причастившись тела Господня, тотчас был осуждён и дал в себе место лукавому? Ибо Писание говорит: и по хлебе тогда вниде в онь (Иуду) сатана (Ин.13:27). С какой душой, с какими чувствами, скажи мне, приступаешь к святым тайнам, будучи обличаем совестью? Скажи мне, дерзнул ли бы ты нечистыми руками прикоснуться к царским одеждам? Но что я говорю – царским? Ты и к своим одеждам не прикасаешься неомовенными руками. Почему же ты Богу не воздаёшь той чести, какую воздаёшь тленным украшениям и одеждам? Какое же ты после сего получишь прощение? Не в том только состоит угождение Богу, чтобы приходить в церковь и прикладываться к честным иконам и святому кресту, и не в омытии рук состоит чистота, а в омытии нечистот греховных; должно изгладить оные слезами и исповеданием и тогда с душой сокрушённой приступать к пречистым тайнам. Может быть, ты скажешь: «Нелегко возбуждать в себе слёзы». Но почему? Потому что ты не скорбишь о своих грехах, не чувствуешь их, не помышляешь о страшном дне судном. Если ты не можешь плакать, то хотя воздохни, поскорби о грехах, тяготящих твою душу, перестань смеяться, отвергни твою надменность и со страхом стой пред Господом Владыкой, склонив взоры на землю и с сокрушённым сердцем принося Ему исповедание. Не видишь ли, как перед царём земным предстоят его подданные? Они с трепетом взирают на него, неподвижны и ничего не говорят перед ним. А мы в церкви Божией смеёмся, разговариваем; мы только обманываем себя, думая, что стоим в церкви. Разве не знаешь, что церковь Божия есть врачебница и пристанище обуреваемых? Если же мы во врачебнице остаёмся больными, не получая исцеления: то где же мы получим оное? Если ты в пристани претерпеваешь бурю, то где же ты обретёшь тишину? Стойте же, братия, умоляю вас, стойте со страхом в страшный час возношения Святых Даров к Богу. Стой пред Богом тихо со умилением, исповедуй пред Ним грехи свои через священника, осуди дела свои и не устыдись. Ибо есть стыд наводяй грех, и есть стыд слава и благодать (Сир.4:25). Осуди себя перед людьми, чтобы Судия вселенной оправдал тебя перед Ангелами. Проси у Господа милости, прощения, оставления прежних грехов, предостережения от будущих, чтобы с чистой совестью причаститься Тела и Крови, чтобы причащение твоё послужило тебе не в осуждение, а в очищение. Но ты будешь достоин святых даров, если хочешь: признай себя грешником, отвергни от себя грех, отыми от сердца твоего гнев и лукавство, яви плоды, достойные покаяния, прими кротость, целомудрие, долготерпение и сострадание к несчастным. Если же сего не сделаешь, то всуе медлишь в церкви. Это не мои слова, а Господни: не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, говорит Он, внидет в Царствие Небесное, но творяй волю Отца Моего (Мф.7:21). Что же скажешь ты: «Мне нужно перестать молиться, мне не нужно ходить в церковь?» Нет, я не хочу этого сказать, но только указываю тебе, с каким расположением нужно молиться Богу.

Священник есть посредник между Богом и людьми и умилостивляет Бога за грехи народа; он умоляет всех, как бы так говоря: поскольку я при сей таинственной трапезе избран посредником между Богом и вами, то умоляю вас, покажите равное со мною внимание. Удалите от себя все житейские помышления; проститесь со всякой заботой о телесных вещах. Теперь время не суетных занятий, но внимательной и прилежной молитвы. Слышите, что возглашает вам диакон: «Станем добре, станем со страхом. Вонмем святому возношению». Преклоним главы. Заключим помыслы, заключим язык, возвысим ум, возведём к небу. Горе имеем ум и сердца, взор души возвысим горе к Богу. Прейдем небо, Ангелов, Херувимов и приступим к самому престолу Владыки; емлемся за самые пречистые ноги Христовы, восплачем, умолим Его благоутробие, принесём исповедание во святом и пренебесном и мысленном Его жертвеннике. Это возвещает нас, к этому возбуждает нас священник, когда говорит: «Горе имеим сердца». И что мы на это отвечаем? «Имамы ко Господу». Что ты говоришь? Что ты делаешь? Ум твой привязан к суетному и тленному, занят деньгами, богатством, удовольствиями, судами, а ты говоришь: «Имею ко Господу». Размысли, не долу ли – к диаволу, а не горе – к Богу ты имеешь ум? Что ты делаешь, человек? Священник приносит за тебя бескровную жертву, а ты нерадишь? Священник за тебя подвизается, предстоя как бы перед страшным судилищем, молит и ходатайствует, чтобы низвести на тебя свыше благодать Святого Духа, а ты нерадишь о своём спасении? Оставь своё нечестие, взывая с подвизающимся за тебя священником, трудись с молящимся за тебя. Молитва священника будет действительна, если ты свою соединишь с ней и покажешь плоды покаяния, иначе един созидаяй, а другий разоряяй, что успеет более, токмо труд? (Сир.34:23).

Ты питаешь в сердце зло против ближнего, а между тем говоришь: Остави долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. Молиться ты пришёл в церковь Божию или обманывать? Что ты делаешь? Тогда как Ангелы служат, покрывая таинственную трапезу своими крылами, предстоят Херувимы, воспевая Трисвятую песнь, Серафимы с благоговением лица свои покрывают, архиерей приносит за тебя умилостивительную жертву, все исполненные страха и трепета, Агнец Божий закалается, Дух Святый свыше нисходит, Ангелы невидимо обходят весь народ, знаменуют и записывают души верных, ты не трепещешь оставаться в нерадении, и лобзая Иудиным лобзанием брата, в сердце своём скрываешь против него долговременное злопамятование и яд змеиный? Как не боишься и не трепещешь ты Ведущему тайны сердца говорить: «Остави мне, как и я оставляю брату?» Чем такая твоя молитва отличается от проклятия? Твои слова осудят тебя самого. «Если оставляю, оставь; если прощаю, прости; если милую, помилуй. Если я удерживаю злобу против собрата моего, то и Ты удержи; если гневаюсь, то и Ты гневайся; какой мерой меряю, да возмерится и мне. Я на себя произношу суд, Господи!»

Священник возглашает: святая святым. Видите, возлюбленные, как должно приступать к причащению Божественных тайн, дабы кто-либо из вас, дерзая приступить к приобщению, не услышал: «Не прикасайся Мне». Отойди от Меня, творящий неправду и беззаконие, стань вдали, не дающий прощения брату твоему. Только когда простишь брата своего, приди, принеси дар твой и удостоишься приобщения. Отжени от себя всякую нечистоту злобы, и тогда приди, прими очищающий уголь. Скажи Богу: «Знаю, Господи, что я повинен многим грехам и долгам, но по Твоей заповеди я простил моим братьям, дабы и я от Тебя, Господи, удостоился прощения». Этому научает нас краткий возглас священника. Посему будем прощать братьям нашим, исторгнув из сердца нашего всякую злобу. Не говори: «Я часто прощал брата моего, и он опять меня оскорбляет», поскольку Бог и тебе то же может сказать. Не говори: «Он мне много сделал зла». Чем более ты простишь брату, тем более Бог тебе простит. Подражай Стефану, Иакову и Самому Господу, которые молились, чтобы не поставлена была в грех убийцам их злоба. Всякий грех совершается в короткое время, и, придя в себя, согрешивший может раскаяться и исправиться; а памятозлобие постоянно живёт в сердце; и днём, и ночью, и при занятиях, и при молитве оно гнездится в сердце. Потому памятозлобивый чужд благодати Божией и не получит прощения грехов, ему не помогут ни пост, ни слёзы, ни исповедание веры, ни молитва, ни девство, ни милостыня. Всё это недействительно при памятозлобии. Я нередко слышу, что многие говорят: «Увы мне, как мне получить прощение? Поститься не в силах, бодрствовать не умею, в девстве оставаться не могу, мир оставить не в состоянии; как получить спасение?» Как? – Я покажу тебе. Отпусти и отпустится тебе; прости, и простится тебе. Вот единый лёгкий путь ко спасению! Покажу тебе и другой: не судите, да не судими будете (Мф.7:1). Вот путь спасения без поста, без бдения и труда! Не судите, хотя бы вы своими глазами видели согрешающего. Един есть Судия и Господь, Который каждому воздаст по делам его. Итак, кто судит прежде пришествия Христова, тот антихрист, потому что присвояет себе дело Христово. Ты видел брата согрешающего, но не знаешь, как он кончит свою жизнь. Разбойник, распятый со Христом, был человекоубийца, а Иуда – апостол, ученик Иисусов и один из избранных учеников Его. Но в короткое время совершилась перемена: разбойник вошёл в Царство Небесное, а ученик Иисусов низринут в погибель. Многие согрешили явно и тайно принесли великое покаяние. Мы знаем его грехи, но не знаем его покаяния и обращения; и те, которых считаем грешниками, пред Богом давно уже оправданы. – Особенно страшно произносить суд над священником.

В одном монастыре жил инок весьма нерадивый. Когда впал в предсмертную болезнь, с весёлым видом он ожидал смерти и благодарил Бога. В монастыре был обычай при смерти брата собираться к нему всем вместе с настоятелем. Спокойствие умирающего удивило братию, и один из отцов сказал: «Брат! Мы не видели, чтобы ты строго исполнял обязанности своего звания, и часто замечали нерадение, отчего ты так спокоен и не только не боишься смерти, но с радостью ожидаешь её?» Тогда больной, приподнявшись немного, сказал: «Отцы мои! Я сознаюсь в нерадении моём, и сей час Ангелы Божии прочли перед мною запись всех грехов, сделанных после отречения от мира, и спросили: признаюсь ли я в них? Я отвечал: „Да, не могу отказаться; но со времени поступления моего в иночество я не помнил обид, причиняемых мне, и не осуждал никого, потому я просил Господа простить мне, по Его же обетованию: не судите, да не судими будете, отпущайте и отпустятся вам“. Едва я произнёс эти слова, как Ангелы разодрали запись грехов моих. Вот почему я отхожу к Господу с той радостью, какую вы видите!» Сказав это, в мире испустил дух свой.

97. Человек опытный в духовной жизни всегда строго следит за всеми действиями, вокруг его совершающимися; такой человек при помощи Божией сберегает себя от всех неприятностей и искушений, и советы его всегда полезны для других.

98. Несчастия заставляют нас познать Бога. Звёзды всегда на небе, но мы видим их только ночью. Вечный свет всевидящего, промышляющего о нас Ока всегда над нами; но когда мрак несчастья или опасности угрожающей распространяется над нашей жизнью, тогда бренные наши глаза лучше видят этот свет путеводящий, освещающий и просвещающий нас.

99. Человек неискушённый не представляет никакого ручательства в своей непоколебимости. По-видимому, он хорош; но тайные силы зла могут жить в нём и оставаться неприметными по недостатку случая к тому, чтобы высказаться. Истинная святость обнаруживается только в горниле искушений.

100. Как иудеи, приготовив крест Спасителю, только соделали спасение всего мира, так и все враги благочестия, устрояя ближним своим крест, только устрояют тем собственное их спасение.

101. Размысли о кратковременности и бедствиях земной жизни и возбуди в себе желание небесного наследия. Начало жизни сей есть первый шаг к смерти. Жизнь наша более походит на смерть, ибо с каждым днём отнимается у неё некоторая часть её течения; притом она исполнена сожаления о прошедшем, трудов в настоящем, беспокойства и страха о будущем. Первую часть жизни проводим как бы в совершенном неведении, вторую в трудах и печалях, последнюю в сетовании на немощную старость. Рождение наше болезненно, жизнь бедственна, кончина тяжела.

102. Жизнь наша есть духовная борьба; диавол, враг нашего спасения, ищет нашей погибели; мир против нас вооружается; собственное тело наше восстаёт против духа нашего. Если тленные, земные блага угрожают нам временным и вечным их лишением, то какая нам польза искать в них для себя наслаждения? Продолжительная жизнь часто доставляет случай только больше грешить, больше терпеть зла и строже отвечать на страшном суде Божием. Что же есть человек? Скитающийся странник, пар, на малое время являющийся, и потом исчезающий (Иак.4:14). Но как ни кратка жизнь временная, она дана нам на приготовление к жизни вечной; в течение её мы приобретаем или теряем право на вечное блаженство. Исполняй дела свои в сей жизни согласно с волей Божией и мысли свои всегда устремляй к вечности. Живи в мире, но не люби мира.

Монахиня Агрипина Н., услышав о присылке ей уведомления из вашей святой обители, при первой возможности убедительно просила написать к вам об исцелении её руки, которая от укола гвоздём едва не высохла совершенно, а ныне по молитве к святому страстотерпцу Пантелеимону этой больной рукой сия Агрипина Н. всё делает, но только ещё не может руки высоко поднимать; ранее же Агрипина обращалась к врачам, но «ни единыя пользы обретше», а паче в горшее болезненное состояние свою повергши руку, исцелением которой ныне и обязана она небесной благодатной помощи за молитвенное предстательство и ходатайство целителя Пантелеимона пред Творцом всяческих и человеколюбивым Подателем жизни, – и сие исповедует она во славу Божию и честь врача безмездного Пантелеимона с готовностью подтвердить своё сказание присягой перед святым Крестом Господним и Евангелием. А я переданное мне сообщаю точно, свидетельствуясь перед вами иерейской совестью и священным саном. (Из письма из Вятки священника женского монастыря Иоанна Кострова. 23 августа 1885 года.)

В начале декабря месяца 1882 года сын мой Яков, 13 лет, тяжко заболел воспалением кишок и головой. Приглашён был врач, началось лечение, но положение его всё ухудшалось: боль в животе и головная усиливалась: без пищи и сна, в припадках лихорадки провёл он три недели, доктора никакой помощи не оказали. Я пригласил священника, чтобы приобщить больного Святых Таин. После сего я отправился в Нижний Новгород, откуда послал телеграмму в Москву в часовню святого Пантелеимона, чтобы отслужили молебен. Через два дня приехав домой, вижу, – мой сын стал ходить, и я спросил его, когда ему стало полегче? Он отвечал, что «на другой день по отъезде вашем в Нижний мне стало легче». Теперь сын мой стал по-прежнему ходить в школу – учиться. (Из письма из села Павлова Нижегородской губернии от Ивана Андреевича Темнова. 1885 год.)

И прошу вас помянуть новопреставленную инокиню Димитрию… Она была больна 7 лет и 4 месяца чахоткой грудной, потом горло у неё гнило, мокроты день ото дня умножались, скончалась на моих руках 26 июля (1885 года) в 8 часов вечера. До последней минуты была в чувствах. За час до кончины пожелала принять святых Христовых Таин и по милости Божией была сподоблена; хотя по болезни горла она не могла и глотка воды пропустить, но Святые Тайны удостоилась хорошо принять, чему все сёстры удивились и порадовались. А как трогательно прощалась она с отцом духовным, что и он от радости прослезился. Держа в руках святой Крест, она оградила им себя крестообразно трижды, и со всех сторон, говоря вслух: Крест – хранитель всея вселенныя, крест – красота церкви, крест – царей держава, крест – верных утверждение, крест – Ангелов слава и демонов язва. Потом, прикладываясь ко Кресту, опять говорила: «Вручаю Тебе душу и тело, Искупитель мой небесный, приими дух мой с миром». Сказала сие трижды, потом опять стала ограждать себя Крестом и при этом, как будто кого видя, спросила три раза: «Долго ли?» и стала благословлять крестообразно крестом меня, потом другую сестру, которая тоже за ней ходила, простилась, сложила руки и мирно предала дух свой Господу. Удивительная была кончина, верно за её долгие страдания. От роду ей 41 год, а в обители жила 26 лет. Послушание имела клиросное, – отлично пела первым дискантом. За два дня до кончины она мне объяснила, что её в болезни посетил угодник Божий – святой великомученик Пантелеимон, оставил в душе её радость и надежду на Господа. Я просила сказать подробно: какая у неё была радость в душе при такой болезни? Покойная мне отвечала, что нельзя объяснить той радости, какую мне великий угодник подал обещанием и крепким упованием и надеждой, и пусть со мной пойдёт моя радость душевная, никому нельзя объяснить. – Она особенно любила каждый день, когда могла читать акафист: Спасителю, Божией Матери, Животворящему Кресту, Ангелу Хранителю, святому Иоанну Крестителю, святителю Николаю, святителю Митрофану, святому великомученику Пантелеимону и святой великомученице Варваре. Девица была образованная и духовно начитанная, петербургская уроженка… Господь утешил её блаженной кончиной и нам грешным через то показал, какая радость ожидает в будущей жизни угождающих Ему и терпеливо переносящих здешние временные скорби и болезни. (Из письма из города К-на Т. г. от м.Д.)

Афонский монашеский городок Карея

Карея находится почти в самой середине святой горы Афонской на северо-восточном склоне её, на вершине живописного лесистого ущелья, подымающегося от моря к хребту горы. К югу от неё лежит самая гора – Афон; к западу – уступы гранитных скал её и утёсов; к востоку и северо-востоку холмы и низменное прибрежье моря, окутанные роскошной зеленью, море с островами. В окрестностях Кареи со всех сторон рассеяны в бесчисленном множестве по горам и ущельям лесистым, по холмам и низменностям кельи, каливы и монастыри. Карея должна назваться средоточием всей Святой горы по влиянию её на монастыри, скиты, кельи и каливы: отсюда истекают для всего аскетического мира афонского начала и законоположения жизни, её условия и воля правительства. Тут находится Протат (то есть соборный храм) и Кинот – общее верховное судилище Святой горы, в котором разбираются все дела, касающиеся личной собственности Святой горы, частные жалобы насельников её и объявляются предписания Порты и патриарха Константинопольского. Здесь же имеет пребывание турецкий ага или каймакам, представитель внешней власти для Афона, а также полицейский и таможенный чиновники. Карея имеет вид небольшого городка, состоящего из конаков, или подворий каждого монастыря афонского и многих других зданий, в которых живут турецкие чиновники, помещаются – еллинское богословское училище (в которое поступают из каждого монастыря молодые любознательные иноки), почтовое отделение и телеграфная станция. На Карее каждую субботу бывает, так сказать, базар иноческий: со всей Святой горы стекаются сюда отшельники для сбыта своего рукоделья и для закупки жизненных продовольствий.

Карея в древности была не иное что, особенно в сложности с Капсалой (так называется местность близ Кареи, населённая келлиотами), как лавра келлий или великий скит; также издревле (еще с X века) постоянно была она средоточным пунктом Афонского полуострова и в духовном, и гражданском отношениях и центром обмена житейских потребностей, её звали «великой серединой», «кафедрой старцев», потому, конечно, что из неё истекало управление. Во главе Кареи стоял Прот (первый), который был главным попечителем о судьбах всей Святой горы, был как бы общим её игуменом. В таковую важную должность избиралось лицо от всей и из всей Святой горы. (Во время существования византийской империи Проты Святой горы, как равно и игумены Лавры святого Афанасия, рукополагались патриархами Константинопольскими.) При Проте всегда был собор или синод почётных старцев. Три раза в год, а именно в день Успения Пресвятой Богородицы, на Светлой неделе и в Богоявление, обязаны были иноки всей Святой горы собираться сюда для молитвенного торжества и для совещаний по делам общественным. По упразднении должности Прота (в начале XVII века) остался Кинот, то есть соборное управление, каковое существует и доселе. Для составления синода этого ныне собираются поверенные лица (антипросопы) из всех 20 монастырей афонских и, заседая здесь, производят рассуду об общих делах всей Святой горы. Антипросопы все равны между собой, но председательство или первенство имеет антипросоп Лавры святого Афанасия, как главной и старейшей из обителей Афона; за ним в иерархическом порядке по старшинству монастырей сидят антипросопы: Ватопеда, Ивера, Хиландаря, Дионисиата, Кутлумуша, Пандократора, Ксиропотама, Зографа, Дохиара, Каракалла, Филофея, Симонопетра, святого Павла, Ставроникиты, Ксенофа, Григориата, Есфигмена, Русика и Костамонита. Кроме сего, каждогодно и поочерёдно избираются из всех монастырей четыре так называемые эпистаты, по одному из каждых пяти монастырей, которые разделены на четыре пятерицы, первое же лицо у них (эпистатов) имеет особое название: прото-эпистата или назира. Назирами, прибавить нужно, бывают лица только из пяти монастырей: Лавры, Ватопеда, Ивера, Хиландаря и Дионисиата и обыкновенно по очереди. Эпистаты эти имеют в руках своих как общественные святогорские суммы, так и власть распорядительную и исполнительную.

Карейский соборный храм Успения Пресвятой Богородицы (если восходить к первоначальному основанию его, не останавливаясь на неоднократных восстановлениях его сызнова) древнее всех храмов на Святой горе. Он, по преданию, воздвигнут Константином Великим в 335 году по Р.Х., когда ещё на ней не было и следа иночества; в 362 году богоотступником Иулианом сожжён и возобновлён в X веке усердием императора Никифора Фоки, друга святого Афанасия Афонского. Впоследствии в 1288 году он снова был сожжён каталанцами, разорявшими Афон и его окрестности, но снова возобновлён болгарскими царями. Уже в XVII веке храм этот пришёл в упадок и стоял полураскрытым, без богослужения около 60 лет; обновил его и украсил в 1686 году монах лавры святого Афанасия именем Зосима. Западная паперть пристроена к храму молдовлахийским господарем Иоанном Богданом в 1508 году, а северную паперть пристроил в 1535–40 годах – прот Святой горы Серафим Фиипол. Архитектура сего храма отлична от архитектуры прочих храмов Афонской горы. В храме находится неоценённое сокровище: фрески знаменитого живописца греческого Панселина. Панселин этот жил, по преданию, не позднее XIII века по Р.Х., был учителем школы живописи в Византии и впоследствии принял иночество в монастыре Ватопедском. Он расписал Ватопедскую обитель, Лавру святого Афанасия и соборную церковь Кареи. Западные путешественники называют Панселина «восточным Рафаэлем». Произведения его кисти запечатлены гениальным творчеством; постановка фигур вполне соответствует живописи нашей Православной Церкви. Кисть Панселинова во всех частях своего творчества проникнута глубокой мыслью и одухотворена удивительным образом. По истечении многих веков колорит красок ещё необыкновенно чист и свеж. Живопись Панселина сохранилась вполне на двух западных столбах, у входа на арках и кругом на всех стенах. Особенно поразительны здесь и замечательны лики: великомучеников Георгия и Димитрия, двух Феодоров – Тирона и Стратилата и других святых. С западной стороны во всю стену написана величественная картина Успения Пресвятой Богородицы; над нею спящий Младенец Христос; по сторонам стоят два Архангела. В северо-восточном углу лики пустынножителей Святой горы: Петра, Афанасия, Павла и других.

В алтаре храма над горним местом находится чудотворная икона Божией Матери, известная под названием Достойно есть. По правую сторону её находится другая чудотворная икона – Спасителя. От иконы сей был голос иерею, чтобы он поспешил кончить священную литургию для одного престарелого монаха, который желал приобщиться Божественных Таин, но от великого и многодневного поста ослабел настолько, что не мог ждать долго – по причине своей крайней слабости. Старец этот, видя себя крайне ослабевшим, просил иерея, чтобы он литургисал поскорее. Но иерей не обратил внимания на просьбу старца, медлил начинать часы, продолжительно прикладываясь к святым иконам. Господь, прославляющий прославляющих Его, возгласил иерею, чтобы он поспешил скорее кончить и приобщил слабого старца.

В окрестностях Кареи по северо-восточному и юго-западному склону Святой горы рассеяно бесчисленное множество пустынных келлий и калив, лежащих на участках различных монастырей. Там находятся скиты, зависящие от различных монастырей: русский скит святого пророка Илии, зависящий от Пандократора, русский скит святого апостола Андрея Первозванного – от Ватопеда и другие. А келлий вроде небольших иноческих общин с малыми церквами, с участками земли насчитывается на Карее больше двухсот. Между такими келлиями весьма много замечательных в историческом отношении, имеющих своё предание. Так, кроме келлии Достойно есть, принадлежащей монастырю Пандократору, о которой уже было упомянуто в описании этого монастыря³, есть ещё одна из древнейших келлий карейских, так называемая Типикарница, принадлежащая Хиландарскому монастырю. Она находится в самой Карее, – устроена ещё святым Саввой Сербским, снабжена от него особенным уставом, и хотя составляет собственность сказанного монастыря, но пользуется некоторым видом самостоятельности. В ней, как и во всех вообще келлиях Святой горы, есть церковь, очень древняя, но со многими позднейшими переделками и перекрасками, и при церкви – несколько комнат для совместного жительства двух–трёх отшельников. Устав святого Саввы («типик», откуда «типикарница») хранится и показывается как святыня. Он написан по-славянски на малом свитке из кожи и подписан собственноручно святым Саввой в 6707 (1199) году, имеет и привешенную на шнурах мастичную печать его. Этот устав слово в слово вырезан на мраморной доске большими буквами и помещён над входными дверями в церковь при сей келлии.

В этой же келлии находится чудотворная икона Божией Матери, именуемая Млекопитательница. По устным, сохраняющимся в Хиландарской обители преданиям, первоначально сия икона находилась в Лавре святого Саввы Освященного, в 18 вёрстах от Иерусалима. Великий основатель единственной Лавры на Востоке святой Савва Освященный при своём исходе из жизни временной ко Господу пророчески говорил братии, окружавшей его смертный одр, что со временем посетит его Лавру некто, соимённый ему, царственный паломник из Сербии Савва; а посему икона Богородицы Млекопитательницы да будет ему дарована от Лавры в благословение. Святой Савва Освященный мирно отошёл ко Господу в 4-е лето царствования Юстиниана Великого в VI веке; более шести веков с той поры пронеслось над его дивной Лаврой: икона Божественной Млекопитательницы неподвижно стояла на своём месте в чаянии исполнения пророческих, предсмертных о ней завещаний святого Саввы, которые переходили в его Лавре устным преданием из века в век. Наконец, в XIII веке является в Палестину святой Савва; ему передано было пророческое завещание святого Саввы Освященного, и, вместе с чудотворной иконой Божией Матери, так называемой Троеручицы, Лавра благословили его иконой Млекопитательницы. На возвратном пути из Палестины в Сербию святой Савва посетил святую Афонскую гору и построенный им монастырь Хиландарский, которому и оставил неотъемлемым наследством и лучшим украшением икону Пресвятой Богородицы – Млекопитательницы, поставив её в церкви при карейской келлии, принадлежащей Хиландарю, а икону Троеручицы унёс с собой в Сербию⁴, откуда она впоследствии чудесным образом прибыла на Афон в Хиландарский монастырь. Замечательно при этом в особенности то, что икона Млекопитательницы, вопреки всеобщему обыкновению Восточной нашей Церкви, была поставлена святым Саввой и доныне остаётся местной в иконостасе не по левую сторону царских дверей, а по правую, где обыкновенно и везде поставляется образ или Троицы, или Вседержителя. Между тем Господь Вседержитель в этой церкви занимает место по левую сторону царских дверей в иконостасе, то есть там, где должна бы стоять икона Богоматери. Очертание лика Богоматернего и Её Божественного Младенца выразительно, прекрасно и в собственном церковном стиле. Это лучший образец живописи византийской школы.

Достойна также замечания келлия, называемая «Патерица», в которой хранится патерица (посох), принадлежавшая некогда великому Савве Освященному и перешедшая потом во владение святого Саввы Сербского. Умилительное предание о сем посохе см. в житии святого Саввы (Афонский патерик, часть 1. М., 1890 год). Келлия «Патерица» также принадлежит Хиландарской обители.

В пределах Кареи прославились жизнью, кроме преподобномучеников, пострадавших от латинян в царствование Михаила Палеолога (память коих декабря 5): святитель Феолипт, впоследствии митрополит Филадельфийский; святой Нектарий, подвизавшийся на келлии Ягари; святой Никифор, присоединившийся от римской к нашей православной церкви в XIV веке, и другие.

(Святителя Иоанна Златоустого)

Если кто благочестив и Боголюбив, насладись сим добрым и светлым торжеством (Лк.14:17 и следующие)! Если кто раб благоразумный, с радостию вниди в радость Господа своего (Мф.25:21)! Если кто потрудился среди поста, приими ныне динарий (Мф.20:2 и следующие)! Если кто поработал с первого часа, получи сегодня должную плату! Если кто пришёл после третьего часа, с благодарением торжествуй! Если кто успел приити после шестого часа, не смущайся! Ибо ничего не лишится. Если кто замедлил и до девятого часа, приступи, не сомневаясь ни в чём! Если кто даже успел приити только в одиннадцатый час, не бойся замедления! Домовладыка любочестив, приемлет последнего, как первого, успокаивает и пришедшего в одиннадцатый час так же, как потрудившегося с первого часа; и последнего милует, и первому служит, и тому даёт, и этому дарует; и дела приемлет, и намерение целует; дело почитает, и доброе расположение хвалит.

Итак, все войдите в радость Господа нашего! И первые, и вторые получите награду! Богатые и бедные, друг с другом ликуйте! Воздержные и ленивые, почтите день! Постившиеся и непостившиеся возвеселитесь днесь! Трапеза наполнена, насладитесь все! Телец упитанный, никто не уходи голодным! Все насладитесь пиром веры! Все восприимите от богатства благости! Никто не жалуйся на бедность, ибо настало общее царство. Никто не плачь о грехах, ибо из гроба всем воссияло прощение. Никто не страшись смерти, ибо смерть Спасителя освободила нас. Укротил смерть объятый смертью! Пленил ад Сошедший во ад; огорчил того, который коснулся Его плоти! Предузнав сие, Исаия воскликнул: ад огорчися, сретив Тебя в преисподних своих (Ис.14:9). Огорчился он, ибо упразднён. Огорчился, ибо умерщвлён. Огорчился, ибо сокрушён. Огорчился, ибо связан. Взял плоть, а приразился к Богу! Взял землю, а встретился с небом! Взял то, что видел, а впал в то, чего не видал! Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? (1Кор.15:55). Воскрес Христос, и пали демоны! Воскрес Христос, и радуются Ангелы! Воскрес Христос, и жизнь водворяется! Воскрес Христос, и мёртвого ни одного во гробе! Ибо Христос, воскресший из мёртвых, начаток умершим бысть (1Кор.15:20). Ему слава и держава во веки веков! Аминь.

Вниду в дом Твой, поклонюся ко

храму святому Твоему в страхе Твоем.

«Храм Мой, храм молитвы наречётся», – сказал Господь. Храм Божий – дом Божий, место святого собрания христиан; там из глубины сердечной возносятся к Господу тёплые молитвы о себе и близких своих; там молящиеся исповедуют пред Господом грехи свои, просят отпущения их и получают по вере своей; там Ангелы Господни, небесные наши хранители, возносят к престолу Божию наши слабые молитвы и умоляют о нас Господа. Храм – место спасительное. Как праведный Ной спасся в ковчеге от всемирного потопа, так и мы, грешные, спасаемся в храме Божием от обуревающих нас волн житейских; там Божественная пристань, там Царская трапеза, там щедрое раздаяние благодатных даров, там ради молитв наших и покаяния, невидимо раздирается рукописание бесчисленных согрешений наших.

Изобразив в кратких словах святость и величие храма и спасительность посвящения оного, поговорим и об алтаре Господнем, – этом святилище дома Божия. Там с священнослужителями невидимо служат силы небесные и входит Царь славы; там да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет: Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным. Предходят же Сему лицы Ангельстии со всяким Началом и Властию, многоочитии Херувими и шестокрилатии Серафими лица закрывающе и вопиюще песнь: Аллилуия, Аллилуия, Аллилуия.

Алтарь Господь назначен для священнослужителей; мирские, если и могут входить в алтарь, то только по нужде и потом немедленно должны выходить из алтаря и стоять благоговейно на своих местах в храме Божием. – В виде исключения могут быть допущены стоять в алтаре люди благоговейные, желающие в святом уединении излить пред Богом свои тёплые молитвы: но это может быть дозволено в редких случаях, в виде изъятия из общего правила. Что же сказать о тех, которые своевольно входят в алтарь, небрежно в нём стоят и дерзают даже празднословить? Как они не боятся гнева Божия, иногда внезапно постигающего дерзновенных! Несомненно, что причиной всего этого непонимание святости места, легкомыслие, что особенно замечается в молодых людях, не утверждённых в страхе Божием. Прямая и священная обязанность священнослужителей, духовных отцов и родителей внушать детям своим, что если когда по нужде и входят они в алтарь, то должны это делать с великим благоговением и страхом Божиим, имея в уме и сердце одну лишь молитву, а иначе вместо спасения приимут они осуждение.

Велико и страшно место святой алтарь, там невидимо присутствует Сам Господь Вседержитель в неприступной славе Своей, окружённый Серафимами и Херувимами, и всеми небесными силами, особенно во время божественной литургии. Один из древних святых подвижников, преподобный Нил Синайский, в одном из писем своих приводит такой рассказ:

«Светило великой византийской Церкви, или лучше сказать, целого мира, дивный иерей Иоанн, как прозорливый, многократно видел, что дом Господень во всякий почти час, особенно же во время божественной и бескровной жертвы, не бывает оставляем Ангелами или лишаем их попечения. Почему, исполненный удивления и радости, наедине рассказывал о сем близким из духовных друзей своих. Как скоро иерей, говорил он, начинает совершать святую проскомидию, внезапно блаженные силы, во множестве сошедши с неба, облачённые в пресветлые некие ризы, с босыми ногами, с внимательным взором, с преклонённым долу лицом, в благоговении, великом безмолвии, и молча окружая жертвенник, предстоят до совершения страшного таинства». (См. Творения преподобного Нила Синайского, часть 3, письмо 282).

Кто же мы, ничтожнейшие, осмеливающиеся бесстрашно стоять в таком святилище Господнем? Как мы не трепещем гнева Божия, внезапно постигающего дерзновенных?!.

(Из сочинений преосвященнейшего епископа Феофана)

Можно всегда ходить в храм Божий, но не на похвалу, а на осуждение себе; можно ходить каждый день и не получать от того никакой пользы духовной. Что же надобно делать, дабы избежать этого?

Всё, относящееся сюда, можно совместить в следующих правилах. С первым ударом колокола надо бросить всякое дело и готовить душу свою к церковной молитве прочитыванием или Царю небесный, или Богородице Дево, радуйся, или Отче наш, или другой какой-нибудь молитвы. Подходя к храму, надо оставить у порога его все заботы и попечения о делах, чего бы они ни касались, чтобы с невозмущённой мыслью войти внутрь его. Вступая в церковь, надо облечься, как одеждой, благоговением, памятуя – к Кому приходим и к Кому намерены обратиться в молитве. В храме, заняв место, уже не переменять его без особенной надобности, но, собрав мысли, стать умом пред лицом Господа вездесущего, принося Ему благоговейное поклонение телом и духом, в сердце сокрушённом и смиренном; после сего надо с мыслью неразвлечённой следить за всем, что действуется, поётся и читается в церкви. – и так до самого конца службы. Поступая так, не будем скучать в церкви, озираться туда и сюда, заводить разговоры и желать, чтобы поскорее кончилась служба; ибо тогда, переходя от одного молитвенного чувства и помышления к другому, мы будем походить на тех, кои в саду благоуханном переходят от одной группы цветов к другой. Вследствие сего духовная теплота, плод внимательной молитвы, исполнит сердце наше невыразимой сладостью, которая не даст заметить телесного в стоянии труда и сделает всякую службу, как бы она ни была продолжительна, краткой. Тот же, кто остаётся невнимательным к тому, что совершается в церкви, и мечтает о пустых вещах или житейских делах, – и делам своим не помогает этим, и время молитвенное губит попусту, и сам себя расстраивает, и плода молитвенного, который, так сказать, сам даётся в руки, себя лишает.

(Отрывки из дневника священника)

Кто верит в пути Промысла Божия и желает видеть их, тот непременно найдёт их в своей собственной жизни. Не чужд был, по милости Божией, и я этих наблюдений, и некоторыми из них думаю поделиться с читателями «Душеполезных размышлений».

Водительству Промысла Божия, насколько помню, я предался ещё из детства. Мне осталось в памяти следующее: когда меня спрашивали в детстве, буду ли я хорошо учиться, я отвечал: «Как Бог даст». И действительно, теперь с глубоким убеждением могу сказать, что Бог управляет мною и содействовал мне как в школе, так и в жизни, что и было поводом для меня признать это правилом жизни. Будь, что будет, на святое Провидение положился я давно. – Господь, Который назначает всему пределы и времена, назначил для важных событий в моей жизни вторую половину месяца декабря, а именно: 19 декабря я родился, 31 декабря, по окончании образования в семинарии, назначен в должность учителя; во второй половине декабря зачислен за мною приход и получил билет на женитьбу, женился 11 ноября (последний срок для женитьбы перед постом Рождественским), 13 декабря рукоположён в диакона, 15 затем во священника, 17-го декабря назначен на ныне занимаемую должность.

По окончании образования, необходимого для пастырского служения, меня прельщала жизнь светского человека, и я при содействии своих родных решился продолжать образование в светском высшем учебном заведении. Много для меня представлялось препятствий при поступлении в это учебное заведение, всё как-то не ладилось, но наконец удалось мне преодолеть все препятствия, и я сделался студентом университета, но опять, при новых препятствиях, недолго был я в этом заведении; по недостатку средств, при неожиданно сложившихся обстоятельствах, я должен был оставить университет. Как до того времени, так и после того внутренний какой-то непонятный для меня голос говорил мне, что для моей деятельности в жизни предстоит духовное поприще. Через год по выходе из университета я после долгих размышлений решился воспользоваться вверенным мне от Бога талантом в полученном мною духовном образовании и посвятить свои слабые силы для великого пастырского служения, перед которым я глубоко благоговел и считал себя недостойным этого сана, почему избегал его, как страшного для себя. Побуждением к принятию священства, между прочим, служило для меня и то, что я во святой Евхаристии, будучи священником, мог приобресть для себя самое сильное средство в молитве к умилостивлению Бога к себе и родным своим. Решившись быть священником, я желал получить такое место, на котором состоя, мог бы всецело посвятить себя пастырским трудам, где бы жизнь моя не обусловливалась хозяйственными занятиями, по необходимости отрывающими священника от его прямого долга. Такое место Бог помог мне получить вблизи моей родины, в уездном городе. Место это мало доставляло средств к жизни: жалованья я получал 180 рублей в год, за совершение богослужений в тюремной церкви 96 рублей, и при том ещё незначительные денежные приходские доходы; земля церковная, выделенная в пользование моё, была песчаная и болотистая, которую я отдавал за четвёртую копну. Хлеба с этой земли часто недоставало и на полгода для прокормления моего малого семейства, и таковым меня удовлетворяли в значительной мере родители. Помещения церковного для меня не было; и я по своим средствам должен был за 25 рублей в год нанимать последний дом за городом. Этот дом был почти в двухвёрстном расстоянии от церкви, а ходить туда нужно было мне почти ежедневно. При таких условиях и тяжёлых отношениях старшего священника, на этом месте в течение 20 лет переменилось восемь младших священников, причём были ещё большие промежутки, во время которых место это оставалось праздным. Сначала приходилось мне жить очень трудно, но я не унывал и по целым дням, часто ночам, трудился с платой, а больше без платы в приходской и тюремной церкви, в школах: армейской, инвалидной, городской и тюремной, городской больнице и приходе. В особенных случаях, изредка, помогал ещё и отцу в его многочисленном приходе. Время у меня обыкновенно так распределялось: очень часто рано меня будил служитель из городской больницы, а иногда прихожанин, приглашая к больным для исповеди и причащения. Для этой цели за Святыми Дарами я должен был отправляться в тюремную церковь, как ближайшую по расстоянию. Кстати заметить о городской больнице: она находилась при большой почтовой дороге, и во множестве проходящие по ней отпускные солдаты, часто заболевая, кроме больных из уезда, попадали в эту больницу, через что и труд для меня значительно увеличивался. Из больницы я отправлялся к заутрени в бывший в моём заведовании городской собор или тюремную церковь, где затем совершал и литургию, часто с панихидой или молебном. После обедни я отправлялся обыкновенно в одну из школ и отсюда уже к обеду. После обеда начинались в многочисленном приходе требоисправления, как то: крестины, погребения, елеосвящения; много отнимали от меня времени приводы к присяге по требованиям судебных следователей и мировых судей. Вечером совершал вечерню, и затем отправлялся домой. К тому времени ещё часто приносили детей для крещения. В Великий пост после вечерни я часто засиживался в церкви до поздней ночи, исповедуя прихожан. В Великий и Филиппов посты после обеда я обыкновенно посещал с молитвой дома своих прихожан по несколько домов в день, причём этим обычаем я весьма удачно пользовался для важных пастырских целей. В это время я мог вникать в домашнюю, семейную жизнь всякого прихожанина и давать, в частности, на свободе нужные всякому наставления, чего невозможно было делать при исповеди по недостатку времени. Притом в случае надобности, выслав детей из дому или вызывая возрастных отдельно от детей, вникал подробно в жизнь их, наставлял, упрекал и утешал. Во время таких посещений я спрашивал детей, как они молятся Богу, знают ли Символ Веры, заповеди, слушают ли родителей и прочее, уговаривал родителей посылать детей в школу и добрых детей награждал крестиками. Такой мой образ действий привлекал ко мне детей и возрастных. Всё это приводило к весьма благоприятным результатам: прихожане убеждались наглядно, что священник необходим в приходе для их счастья временного и вечного, а для меня приобреталась, при нравственном утешении, со временем большая материальная поддержка от прихожан. После изнурительных трудов часто чувствовалась сильная усталость в теле, но на душе в таких случаях было бодро и легко. Нельзя сказать, чтобы я в жизни испытывал большие материальные недостатки; не гоняясь за большими прибытками, у меня всегда вовремя являлось необходимое и приличное моему сану, чем я и довольствовался. При малом числе квартир в городе для меня всегда представлялась подходящая по цене приличная квартира и близкая к церкви, за исключением первого года моего священства. Когда средства мои увеличились, я успел построить собственный дом, дающий годичного дохода до 500 рублей. Но вот наступило время воспитания детей, а средств к тому на занимаемом мною месте не могло в достаточности быть, почему я должен был хлопотать о предоставлении мне такого места, где бы я мог воспитывать детей или имел бы средства к тому. Добрый архипастырь мой выслушал меня и как-то с особым внушением сказал мне: «Если на это будет воля Божия, поверьте, всё само устроится в своё время». Слова его исполнились: через месяц после того, как я определил старшую дочь в заведение, от начальства того же заведения получил приглашение поступить на должность законоучителя туда же. Три месяца Консистория не высылала документов моих, и всё это время место законоучителя в этом среднем учебном заведении оставалось праздным; кажется, охотникам было время занять его, но Бог судил мне поступить на эту должность, где и по сие время состоя, воспитываю дочерей моих. Здесь, при 28-ми недельных уроках, время проходит или в классе, или в подготовке к урокам, оставляя весьма мало времени для отдыха или сторонних занятий. В учебных занятиях во славу Божию я нахожу и средства к жизни. В моей жизни сбывается слово Божие: ищите прежде Царствия Божия, и всё приложится вам. Есть в жизни и моей – большие огорчения и неприятности, но при уповании на Бога, все они мало-помалу незаметно проходят.

В начале моего повествования я сказал, что священство представлялось для меня тяжёлым и страшным; но с принятием на себя этого благого ига, оно сделалось для меня лёгким и удобоносимым; кроме того, состоя в этом сане, я нашёл себе охрану от зла в Боге, от чего, вероятно, не удержался бы, не будучи священником. Благодать, немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, несомненно действует во священниках и через священников.

При первом совершении таинства Елеосвящения по принятии священства довелось мне в том убедиться. Больной, над которым совершал я это таинство, вследствие пьянства расстроил совершенно своё здоровье и дошёл до безнадёжного состояния. Помню, с большим благоговением и верой совершал я это таинство, эти чувства Бог помог мне внушить и присутствующим здесь. Больному, ещё не старому человеку, видимо не хотелось умирать. Я ему дал совет покаяться, дать зарок в пьянстве, и он будет здоров. Больной, как утопающий, искренно и с верой ухватился за это единственное для него средство, он искренно каялся и вместо того, чтобы приближаться к дверям смерти, больной поспешно стал возвращаться к жизни. Этот случай укрепил во мне веру, я воздал славу и благодарение Господу, что Он и через мою немощь благоволил явить Свою силу, какая являлась по Его слову через руки апостолов: на недужныя руки возложат и здрави будут. Однако бывший больной не исполнил своего обещания: через некоторое, довольно продолжительное время, будучи уже совершенно здоровым, он начал опять пьянствовать, и тогда смерть его не миновала.

Вот ещё один факт, свидетельствующий о благодати Божией, действующей во святых таинствах Православной Церкви: жила в моём приходе одна благочестивая старушка, которая, заболевши, видела для себя неминуемую смерть. Она и приготовилась к ней исповедью, приобщением Святых Таин и Елеосвящением, причём сделала завещание, в котором отказала домик свой в пользу церкви. Приготовление её к смерти было глубоко христианское. Но кому и когда не дорога земная жизнь? Больная при совершении Елеосвящения усердно со мною молила Бога об укреплении её физических сил, и невозможное у человек явилось возможным у Бога: она выздоровела и ещё жила несколько лет. Трудно перечислить все случаи, в которых через таинства Православной Церкви является сверхъестественная сила Божия.

Бог, будучи бесконечно милосерд ко всякому, прибегающему к Его благодатной помощи, в то же время по правосудию Своему является карающим тех грешников, которые готовы глумиться над Его величием: Бог поругаем не бывает. Примеров, доказывающих это, много бывает. Из них укажу я на некоторые: – однажды, отправляясь со Святыми Дарами к больному, я был встречен неизвестной мне женщиной, которая, миновав меня, произнесла оскорбительные для моего сана слова. Это услышал стоявший вблизи полицейский и арестовал её, но она из-под ареста скоро успела освободиться. Избежав суда человеческого, она недолго ожидала над собой суда Божия. Отправившись вслед затем к евреям на работу, она при побелке трубы на еврейском доме, оступилась и, упавши с крыши, ушиблась до смерти, после чего отправлена была в городскую больницу. Не прошло 3-х часов после помянутой, неприятной для меня встречи, как прислан был в церковь, где я совершал литургию, служитель из больницы, с просьбой от умирающей помянутой женщины выслушать её раскаяние пред Богом и дать возможность испросить у меня прощение. Раскаяние это было искреннее, и Милосердый Господь не отверг мольбу грешницы: – она выздоровела. Многие свидетели этого случая признали в нём руку Промысла Божия, карающую грешников и милующую кающихся.

Достоин примечания ещё следующий случай: жила в моём приходе хромая, искалеченная, искривлённая, благочестивая женщина, которая своим видом обратила на себя моё внимание, и я поинтересовался прежней её жизнью. «Батюшка, – отвечала она, – горькая моя доля: когда я была молодой и совершенно здоровой, то, по неразумению своему, кривляясь, насмехалась над священными изображениями; но кара Божия на этом же месте постигла меня: с этого места я отошла уже хромой и искривлённой. Мало того, я и в семье своей не испытываю счастья и расположения к себе от мужа и детей». Рассказывал мне один священник о поразительном случае кары Божией за непочитание родителей. «Иду однажды я, – говорил он, – селом вверенного мне прихода и слышу страшный вопль и слова: „Сынку! Будет, уже ты возвратил моё“. Прихожу я на место, откуда доносился ко мне крик, и вижу, что сын беспощадно бьёт отца. Я удержал рассвирепевшего сына и спрашиваю старика – отца, какой смысл заключается в произносимых им словах? „Батюшка, – отвечал он, – кара Божия сбылась надо мною: когда я был в таких летах, в каких находится теперь этот мой сын, то я тоже бил своего отца, но далеко с меньшей жестокостью, сын же мой много больше возмерил мне за моего отца“».

Поразительные бывают случаи кары правосудия Божия над грешниками ещё в земной их жизни; но, поскольку Бог есть Бог любви, то несравненно в большей мере изливаются благодеяния Божии на людей, ищущих Бога и стремящихся к Нему, по ходатайству о них Пречистой Матери Божией и святых Его угодников. Много я видел таких случаев в моей жизни, и их трудно перечислить; но нельзя умолчать о них, хотя в общих чертах, во славу Божию и в назидание нуждающимся. Мой предместник безмездно лечил многих из приходивших к нему крестьян средствами гомеопатии, почему с занятием мною квартиры его начали являться тоже и ко мне крестьяне ради вышеозначенной надобности. Не имея понятия о гомеопатии, я не мог удовлетворять их подобно моему предшественнику: но я всегда имел у себя другое лечебное средство, именно: различные священные предметы, получаемые от святых мощей, благодатных икон и другого.

Руководствуясь примером первых христиан, получавших исцеления через возложение на них опоясаний и платков, употребляемых апостолом Павлом, я всегда употреблял с благоговением в болезнях, случавшихся в моём семействе, вышеозначенные священные предметы и сообщал их другим, ищущим врачевания. Помощь свыше всегда была подаваема в моём семействе так, что смертного случая в течении двадцатилетней моей семейной жизни не случалось в моём доме. По молитвам святых, благодать Божия, присущая священным предметам, охраняла меня и моих детей. О такой благодатной помощи Божией часто свидетельствуют предо мною и обращающиеся ко мне крестьяне из соседних деревень за означенным врачебным средством.

В заключение должен ещё я воздать славу и благодарение Богу за исцеление от 2-летней упорной желудочной болезни, которое (исцеление) я получил во время моего пребывания на святом Афоне, по молитвам святых подвижников тамошних.

С.Г.П.

Июня 9 дня, 1885 года

В выпуске втором «Душеполезных размышлений» сего года сообщено о кончине и погребении в Бозе почившего старца, духовника Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря иеросхимонаха о.Иеронима. Но так как не было там сказано ни одного слова о месте и времени рождения его и поступлении в монашество, что, вероятно, многим интересно знать, то считаем не лишним теперь сообщить хотя самые краткие биографические сведения до поступления приснопамятного старца в Русский Пантелеимонов монастырь.

Иеросхимонах о.Иероним родился 1803 года 28 июня, на праздник святых первоверховных апостолов Петра и Павла, в городе Старом Осколе Курской губернии от благочестивых родителей купеческого звания: Павла Григорьевича и Марфы Афанасьевны (впоследствии схимонахиня Еввула) Соломенцовых. Мирское имя его было Иоанн. Он имел ещё трёх братьев, из коих один скончался монахом, и сестру, которая ныне состоит игуменьей Борисовской пустыни Курской губернии. – Имя её Маргарита. Семейство это настолько благочестиво, что из родства его не менее 15 человек мужского и женского пола в монашестве. Склонность к монашеской жизни покойный возымел с самых юных лет и обнаруживал намерение идти в монастырь, но по разным домашним обстоятельствам не мог осуществить своего желания до 1831 или 1832 годов. В этих годах он получил полную свободу и поступил сначала в Дивногорский монастырь Воронежской губернии, а потом в Хотмышский Курской губернии. В обоих монастырях он пожил очень мало и отправился было на Афон, но по невозможности проехать туда вследствие чумы вернулся из Царьграда и поступил в Толшевский монастырь Воронежской губернии, где прожил два года, проходя послушание клиросное и трапезарское. На Афон прибыл он уже в 1836 году, в октябре месяце. Жил сначала в пустынной келлии близ Ставроникитского монастыря, имея старцем и духовником своим славившегося в то время святой жизнью русского иеросхимонаха Арсения, которым и пострижен в мантию с именем Иоанникия. В то время русский монастырь святого Пантелеимона, почти не имевший в себе русских, пришёл в крайний упадок и несостоятельность. – Греческие иноки в 1839 году убедили нескольких русских во главе с иеросхимонахом о.Павлом поселиться в монастыре, но о.Павел вскоре скончался. Тогда они обратились к монаху о.Иоанникию, как опытному и духовному мужу, с просьбой перейти в монастырь. О.Иоанникий по любви к жизни безмолвной, несмотря на убедительные просьбы, не соглашался, и, наконец, сказал: «Без духовника о.Арсения я ничего не могу вам сказать, попрошу его помолиться, и что он скажет, так и да будет». О.Арсений, отслужив бдение и литургию, дал о.Иоанникию ответ такой: «Иди в русский монастырь, там имать нечто быти». Тогда о.Иоанникий, видя в сем волю Божию, уже не мог противиться и перешёл в монастырь в октябре месяце 1840 года и вскоре же принял схиму с именем Иеронима. 21 ноября 1840 года он был произведён в сан иеродиакона, а 23 ноября в сан иеромонаха и стал с тех пор духовником и руководителем русского братства. При поступлении его в обитель русских иноков в ней было не более 10 человек, а в настоящее время уже около 800 человек. – Что совершено им в продолжении 45-летнего пребывания в обители, сколько трудов, забот и скорбей понесено, всё это здесь в кратких словах изобразить невозможно, и многое, конечно, только одному Богу ведомо. Надеемся, что впоследствии, когда соберутся материалы, будет обстоятельно изложено его жизнеописание.

23 декабря был сороковой день кончины старца. – В течение сорока дней братия обители усердно молились о новопреставленном; ежедневно совершались заупокойные литургии с панихидами, литии на могиле и прочее. – В 20-й день (3 декабря) совершена была заупокойная литургия преосвященным митрополитом Нилом. После литургии перед панихидой прочитано было о.игуменом Макарием только что найденное завещание почившего старца, в котором он собственноручно пишет следующее:

«Возлюбленные мои отцы и братие! Я обращаюсь к вашей любви за молитвенной вашей помощью мне самому: так как приблизился конец моего жития с вами, и я теперь имею великую нужду в молитвенной вашей помощи мне, отходящему от вас в путь вечный и неведомый; прошу вас: молитесь об оставлении многих моих грехов, да улучу от Бога милость. Помяните любовь мою к вам, ради которой я пренебрегал собственной моей пользой, но всегда искал только вашей пользы; всем вам сострадал и во всякой скорби вашей сочувствовал вам. Но вместе с тем иногда, по ревности ко спасению вашему, грешил я гневом; укорял вас, хотя и от чистой любви, желая спасения душам вашим. Но, так как страсти незаметно примешиваются ко всякому доброму делу, то могло быть, что иногда кого-либо и неправильно оскорбил, или через меру кого укорил, или, как человек, кого-либо чем ненамеренно соблазнил. Потому прошу у всех вас прощения и усердных молитв ваших за меня: да безбедно пройду страшные мытарства злых демонов. – И я прощаю всех вас во всём, кто чем-либо меня оскорбил. Ах, отцы и братие мои, – воздайте мне вашими слёзными молитвами к Богу за мою любовь к вам. Ибо вы все были в моём сердце, я обо всех вас болезновал, с скорбящими скорбел, с воздыхающими воздыхал, с плачущими плакал. Вот приблизился ко мне тот страшный последний час смертный, который был и для святых страшен; а я, грешный, как не буду его страшиться?» Ибо сказано: «Ему же много дано, много и взыщется от него»; боюсь суда Божия. Братие, – помогите мне вашими молитвами, возболезнуйте о мне вашими сердцами и пролейте о мне слёзы, – да не задержан буду на мытарствах; ибо и святые многие боялись смерти и просили других молиться о них. Вспомните предсмертное завещание святителя Митрофана Воронежского, как он усердно просил всех молиться о нём; тем более мне, грешному, нужно просить всех моих отцов и братий молиться о мне. Тем же, отцы и братие мои, дорогие Христу, яко искуплённые кровью Его, – смиренно и усердно прошу вас: пролейте моления и слёзы ваши пред Богом о любившем вас грешном вашем духовном отце, – яко да обрящу милость на суде Божием и сподоблюсь сопричислен быть к лику спасённых отцов и братий наших. Поплачьте о мне, поплачьте, – это мне и вам будет во спасение и на вечную славу Создавшего нас и Спасшего неизречённым Своим смотрением – Триединого Бога нашего: Отца и Сына и Святого Духа, Которому да будет от всех нас всякая слава ныне и во веки веков. Аминь».

«Эту мою хартию прошу прочитать перед погребением бренных моих останков. Духовник Иероним».

Со слезами выслушали братия это последнее трогательное слово своего любимого незабвенного старца и, конечно, усугубили свои молитвы за него.

На 40-й день желали совершить такое же заупокойное бдение, какое было на день погребения старца, но так как день этот (23 декабря) приходился в дни предпразднества великого праздника Рождества Христова, когда, по уставу святой Церкви, нельзя исполнить полной заупокойной службы, то бдение совершено было на 19-е число декабря и затем архиерейским служением литургия с панихидой. В воскресенье 22 числа тоже архиереем совершена была литургия с панихидой. Вместо причастного стиха одним из братий сказано утешительное слово; а во время трапезы, обильно предложенной в память усопшего старца вместо сорокового постного дня, прочитано было другое более пространное завещание старца, в котором, указывая на Промысл Божий, осязательно видимый в судьбах обители, и благоволение Божие к ней за общежительный чин её, молитвенные правила и прочее, и доказывая из Слова Божия и святоотеческих писаний, сколь важно это и угодно пред Богом, он выражает своё искреннее желание, чтобы настоящий устав общежития соблюдался в обители до скончания мира.

В понедельник 23 декабря, в самый сороковой день, было посвящение в иеромонаха и иеродиакона. Последний был келейником покойного старца до самой его кончины. – После литургии совершена панихида. По случаю постного дня и приготовления всех братий к причащению святых Христовых Таин, трапеза в этот день была постная, без масла. По окончании её роздано было освящённое коливо в память усопшего и пропета вечная память. Тем закончился сороковой день, в который, по учению святой Церкви Православной, душа в последний раз приводится на поклонение Господу и назначается ей место по заслугам. Да упокоит же Господь душу его в селениях праведных, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная!

Блажени мертвии, умирающии о Господе

отныне. Ей, глаголет Дух, да почиют от трудов

своих: дела бо их ходят вслед с ними (Откр.14:13).

Ныне, святые отцы и братия, наступил сороковой день памяти в Бозе почившего нашего духовного старца, великого благодетеля и истинного наставника, который был сирым питатель, скорбящим утешитель, немощствующим врач, обуреваемым пристанище, спасения ищущим добрый наставник и руководитель, подвижников светило, и для всех был всё. В слезах и скорби оставил он тысячи сетующих о нём духовных чад своих. И конечно, за истекшее сие время каждый духовный его сын мог восчувствовать в душе своей и познать, сколь велика наша потеря; и несомненно, что многие из нас неоднократно за это время из глубины скорбной души своей вопияли к Богу: Владыко праведный! Почто лишил Ты нас нашего духовного отца и благодетеля! Но, братия возлюбленные, как Господь наш Иисус Христос, перед страданием и воскресением Своим утешая скорбящих Своих учеников о предстоящем разлучении с Ним, возлюбленным Учителем и Господом, сказал им: не оставлю вас сиры: прииду к вам, так и блаженный покойный духовный наш отец, истинный ученик Христов и во всём в жизни тщавшийся Ему подражать, подобно Учителю и Господу своему, утешая духовных своих чад, которые, предчувствуя близкое разлучение с ним, скорбели о сем, говорил им: «Не скорбите о временном разлучении со мною, возлюбленные чада мои, но молитесь за меня ко Господу, да обрящу у Него милость; тогда не оставлю и вас, но ещё более тогда пред Ним смогу ходатайствовать за вас, нежели на земли, когда был с вами».

Итак, братие, он нас хотя оставил, но праведник подобно грешнику не умирает. Сам Дух Святый свидетельствует, что праведницы во веки живут, и в Господе мзда их (Прем.5:15). Сего ради души святых ещё в сей временной жизни апостольски исповедуют: мне еже жити Христос и еже умрети приобретение. Потому что они преходят от трудов временных на вечный покой. Как сказано: праведник аще постигнет скончатися, в покои будет (Прем.4:7) и прочее. И: память праведнаго с похвалами, и благословение Господне на главе его (Притч.10:6–7). Смерть грешников люта и страшна, праведник же не страшится её, но с благонадёжием ожидает её, ибо желает разлучиться с телом и соединиться вечно со Христом, ибо где Христос, там и верный слуга Его будет. Так и наш блаженный старец, от самой ранней юности своей возлюбивший Христа всем сердцем своим и всею душою и Ему всей жизнью поработавший и спострадавший, уповаем яко с Ним и воцарится во Царствии Отца Небесного, по непреложному слову Самого Спасителя, что в день воздаяния праведницы воссияют яко светила во Царствии Отца Небесного. С падением наших прародителей и преступлением ими заповеди Божией смерть в такое необходимое условие и силу естества нашего вошла, что, по слову Псалмопевца, кто есть от земнородных, иже поживёт на земли и не узрит смерти. Только та разница между земнородными человеками, что грешники от привременного земного изгнания по смерти переходят в вечную смерть, то есть в бесконечную муку; а праведники в вечную славу небесную и в бесконечную жизнь. Подобно богоносным отцам, и блаженнейший наш старец о.Иероним свидетельствовал: праведных души, ещё будучи на земли, отчасти предвкушают бессмертие своей души и небесную славу. Это даётся нам ещё в здешней земной жизни от Всевышнего Творца в залог будущей вечной жизни. Все истинно проходящие умную молитву вполне сие познали, вкусили и уразумели.

Теперь на пользу душ наших да позволено будет от премногих блаженнейшего нашего старца добродетельных деяний на земном его поприще хотя вкратце рассмотреть его высоконазидательные примеры, которые обессмертили его душу и имя, как на земли, так и тем паче на небеси, чего несомненно надеемся, ибо вся жизнь его была посвящена во славу Божию и на пользу и спасение души ближнего, по евангельской заповеди. Можно без сомнения сказать, что первую самую великую и главнейшую заповедь закона, то есть о любви ко Господу он, сколько доступно для человека, выполнил. Он поистине с самого детства своего возлюбил Господа Бога своего от всего сердца своего, от всей души своей, всей крепостью своей и всем помышлением своим. А также и вторую главнейшую заповедь Божию вполне соблюл любвеобильный отец наш, возлюбив ближнего, яко сам себе, и взыскав пользы духовных чад своих поистине самоотверженно, о чём и сам упоминает в духовном своём завещании к духовным своим чадам: «Ради пользы вашей лишал я себя своей пользы». И для всех нас сия истина очевидна и приснопамятна. Внемлите и разумейте сии его слова. Также по заповеди Господней оставил он мир и вся яже в мире и Христу последовал и пришёл в святой гору Афон, вселился в пустыни на безмолвие, а волю свою во всём предал духовному своему старцу; потом особенным промыслом и произволением Божиим переходит в Русско-Пантелеимоновский монастырь, вселяется здесь и собирается к нему со всех концов русское братство. Свыше призирает Господь на его присное великое смирение, терпение в скорбях и трудах, на его многие подвиги, милостыню и любовь ко всем нуждающимся, и благословляет благие предприятия его, видимо споспешествуя ему. Его великие деяния незабвенны будут для братства сей святой обители.

Теперь, хотя отчасти, рассмотрим его милосердие и любовь к ближнему. Скажу устами одного – также старца по монашеству, ровесника блаженному нашему старцу батюшке (он тоже от сей жизни уже отошёл ко Господу); вот слова его: «Такой милостивый духовник о.Иероним, такой милостивый, – что не знаю, ныне в мире есть ли кто подобен ещё ему в сострадательности. Свидетельствует о сем и самый скит новый, им устроенный ради сострадания и попечения его о бедных, не имущих ни приюта, ни хлеба насущного. – Ради помощи ближнему он ничего не щадил, всё готов был отдать ближнему». Так говорил о нашем почившем милостивце этот упомянутый старец. Трудами неусыпными, любовью и мудрыми заботами нашего незабвенного батюшки не только наше сие братство умножилось и благоустроилось, и обитель сию священную он обстроил и украсил, но ещё своим попечением и заботами собрал и благоустроил и на Кавказе Симоно-Кананитскую обитель, дав юному тому братству во игумена духовного своего сына. И что же, удовлетворился ли он всем этим? – Нет, не успокоился он от благих трудов своих, но до конца жаждал пользы обители и собранным чадам и спасения души каждого ближнего, как своего собственного. Наконец спросим каждого не только из числа присных чад его, но у всех, кто только знал блаженного нашего старца и кто только имел какую-либо нужду или телесную, или душевную к нему: была ли когда его дверь затворена для таких приходящих, и отходил ли кто от него, не получив удовлетворения как душевного, так и телесного? На сие все и каждый ответят, что никогда не отходил никто не ущедрен его милостью отеческой. Даже в самое время лютого болезненного страдания своего, и тогда не лишал отеческой любви, но каждого принимал и утешал хотя кратким словом. По апостолу, он был для каждого всё. Сам страдая естеством телесным, врачевал душевные недуги ближнего, ибо от неисчерпаемого источника своей любви и от многой духовно мудрой опытности поистине изливал он каждому в душу и сердце и сладкое утешение, и мудрое спасительное врачевство и совет. Всем равно раскрывались его щедрые благодеяния и милости. Он был как бы чужой для себя и весь жил для блага ближнего, за что увенчает его Господь венцом правды Своей во Царствии Своём, как воистину на сие упование имеем.

При сем возьмём пользу для себя и от его глубокого смирения. Он в своём завещании, при всём своём совершенстве в добродетели, называет себя великим грешником, как бы страшится часа смертного и ответа пред лицом Божиим, тогда как он был великий подвижник и делатель умной молитвы и, не обинуясь можно сказать, был приготовлен на каждый час к смерти, потому что давно уже её ожидал; он сам нам говорил, что молитвы братские не дают душе его разлучиться с многоболезненным своим телом. Напоминая в своём завещании о всегдашней своей отеческой к нам любви, которой изобильно пользовался каждый из нас, он просит и молит как должного возмездия и как плода взаимной детской от нас любви, говоря: «Восплачьте о мне к Богу в молитвах ваших, братия, сие и вам принесёт пользу». И по смерти своей, как любвеобильный отец и истинный пастырь, заботится он о пользе нашей, никак не отделяя наше спасение от своего. Видя таковую его любовь к нам, веруем, что и никогда не оставит нас своим молитвенным ходатайством пред Богом, как и сам нам о сем обещал.

Здесь в утешение наше считаем не лишним привести пророческие слова покойного, говорённые некоторым из духовных его чад, которые в скорби приходили к нему и вопрошали: «Отче святый, на кого ты нас оставляешь, и кому ты нас поручаешь? Кто нам заменит тебя по смерти твоей? Нам с тобой и жить хорошо, и хорошо бы и умирать при тебе». Он немного наклонился, помолчал и потом, из глубины сердца своего воздохнув к Богу, говорит: «На всё воля Божия да будет; благодарите, чада мои, за всё Бога, ибо Он о вас печётся; и я верую Господу, что Он силён есть по смерти моей воздвигнуть вам из вашего игумена отца Макария во всём подобного мне, другого Иеронима, и веру мне имейте, что он во всём заменит меня и во всём будет для вас так же, как и я вам был».

Возлюбленные отцы и братия! Воздадим же последний долг сыновней любви нашей и нашу благодарность к таковому нашему отцу. Но чем мы можем ему воздать? Ничем другим, как только соединимся единением братской любви между собой и всегда до самой своей смерти немолчно будем воссылать тёплые молитвы к Богу о блаженном упокоении возлюбленнейшего старца нашего и о воздаянии ему во Царствии Небесном за всю его к нам любовь и истинно-отеческое попечение и заботы; а также будем по силе своей тщатся подражать ему своей жизнью, исполняя его учение, преподанное нам как словами, так и самыми делами его.

Потечём, отцы и братия, во след его, дабы, как неразлучны были мы с ним здесь, так и там да сподобимся соединиться с ним, идеже пребывают благоугождавшие Богу. Ныне же возопием ко Господу от всей души нашей и из глубины наших сердец, преданных сыновней любовью к почившему нашему старцу, да упокоит душу его Господь во Царствии Своём и да сотворит ему вечную блаженную память.

Вечная тебе память, достоблаженнейший приснопоминаемый отче наш, вечная тебе память. Аминь.

(Из творений святителя Иоанна Златоустого)

Познавай, яко посреде сетей ходиши (Сир.9:18). Как много добра заключено в этом изречении! Мы должны написать его на сердцах своих, должны всегда носить в памяти, всегда повторять в мыслях наших. Почему не сказал мудрый: виждь, а: познавай? Потому, что сеть поставлена скрытно; соблазны жизни со всех сторон окружают нас неприметным образом; злой дух разными вожделениями житейскими закрывает от нас грехопадения. Итак, познавай, всё изведывай, и изведывай со всевозможным тщанием! Тебе представилась какая-либо корысть? Не взирай на неё, а испытывай прилежнее, не кроется ли под ней какая пагуба и грех души твоей: познавай! Перед тобой раскрыты утехи и удовольствия? Не взирай на них, как дитя, а тщательно рассматривай, не таится ли под ними какое-либо нечестие: познавай! Тебе дают какой-нибудь благовидный совет, тебя ласкают, показывают услужливость, обещают честь, предлагают выгодное место? Вникни с прилежанием, обозри со всех сторон, не произойдёт ли какого-либо вреда и опасности от сего совета, от чести, от услужливости; не предавайся им поспешно, а – познавай! Если бы только одна или две были сети, – от них ещё не так трудно было бы уберечься. Но ты слышишь, что мудрый говорит о множестве сетей: познавай, яко посреде сетей ходиши. Не близ сетей, а посреди сетей; то есть со всех сторон зияют на нас пропасти, со всех сторон опасности. Выйдешь на площадь и увидишь недруга своего, – при одном взгляде на него рассвирепеешь; увидишь друга, стяжавшего похвалу, – загоришься ненавистью; увидишь нищего, – отвернёшься с презрением; увидишь богатого, – истаешь от зависти; увидишь обижаемого, – вознегодуешь на обижающего; посмотришь на женскую лепоту, – будешь пойман ею. Сколько сетей! Познавай, яко посреде сетей ходиши! И в доме сети, и при трапезе сети, и в разговорах сети. Ибо часто случается, что, сидя с приятелями, по неосторожности выговоришь нескромное слово, – и бываешь в опасности разориться за то со всем семейством. Иногда жена бывает сетью для неосторожных; нередко сыновья, часто друзья, многократно соседи. Познавай, яко посреде сетей ходиши!

Зачем такое множество сетей? Затем, чтобы мы стремились не к земному, а к небесному. Горняя мудрствуйте, а не земная (Кол.3:2)! Когда птицы высоко парят в воздухе, их не поймаешь сетью: так и тебя не уловят сети страстей и соблазнов, когда ты взираешь на горнее. Кто взошёл на вершину горы, тому город и стены его представляются в малом виде, а люди, ходящие по земле, кажутся муравьями: так и тебе всё земное покажется ничего не значащей малостью, если ты вознесёшься на высоту любомудрия. Не обольстит богатство, слава, имущество, честь, – ничто не обольстит. Пернатым даны крылья, чтобы ускользать от сетей; люди одарены рассудком, чтобы удаляться от греха. Если в наставление себе часто будем повторять изречение Мудрого, то легко можем воздержаться от всех преступлений. Красота женщины – весьма опасная сеть; но не красота причиной тому, а наше похотливое воззрение на жену; не предметы надобно винить, а нас самих и нашу неосторожность. Посему мы не должны говорить: «О, если бы не было женщин!», но должны стараться, чтобы не было прелюбодейства. Не должны говорить: «О, если бы не было красоты!», но должны пещись, чтобы не было блудодеяний. Не должны говорить: «О, когда бы не было чрева!», но должны заботиться, чтобы не было пресыщения. Не думай, что мы делаем худо, когда едим и пьём; но знай, что это тогда худо бывает, когда мы злоупотребляем пищей и пресыщаемся. Злой дух не употреблял ни пищи, ни пития, – однако отпал от своей славы. Павел и ел, и пил, однако вознёсся до небес. Как многие, – слышу я, – говорят: «О если бы не было бедности!» Богохульные слова! «О если бы не было малодушия!» – отвечаю я. Бедность доставляет неисчислимые блага, так что без неё и самое богатство бесполезно в жизни. Бедность и богатство – оба суть средства к добродетели, если только захотим употребить их в пользу. Мужественный воин, за какое бы ни взялся оружие, всегда окажет храбрость, свойственную своему духу; напротив, нерадивому и слабодушному никакое оружие не придаст смелости.

Будем же помнить, что в жизни поставлены для нас бесчисленные сети, и постараемся тщательно избегать их. Это послужит самым надёжным средством не только к удалению от грехов, но и к прекращению всех случаев, могущих ввести нас в грех. Например: смеяться и говорить забавные слова – кажется не грешно; однако от забавных слов часто рождаются дурные мысли, а от дурных мыслей – дурные дела; от забавных слов и смеха часто происходит досада, ссоры и драки. Если хочешь сохранить своё спокойствие, воздерживайся не только от непотребных слов, но и вообще от слов. Ещё: безгрешное, кажется, дело – провождать время в общественных забавах и увеселениях. Однако и это бывает иногда причиной величайших зол, – подаёт случай к пьянству, к мотовству, к похищению чужого. Если удалишься от забав, то прекратишь случай к преступлению. Ещё: ходить в театр, играть в карты многие почитают безгрешным делом; однако присутствие на зрелищах побуждает к любострастию, распутству и всякой невоздержности; игра в карты навлекает укоризны, урон чести и имению, производит гнев, брань и другие беспорядки. Посему мы должны убегать не только явных грехопадений, но и всех случаев, ведущих к ним. Ходящий близ пропасти, хотя ещё и не впал в неё, однако всегда трепещет и часто от одного страха низвергается в неё: так и не удаляющийся от грехов, а всегда близ них обращающийся, живёт в беспрестанной опасности и часто впадает в грехи. Познавай, яко посреде сетей ходиши! Аминь.

103. С неверующим безопасно можно говорить тому, кто твёрдо знает веру; в противном случае неверующий может повредить душе говорящего с ним.

104. Мир сей, сколько ни гонит добродетель, однако же истинное уважение сохраняет к ней одной.

105. Неверующий считает истинного христианина за пустого, глупого человека и озлобляется на него, а истинный христианин сожалеет о неверующем и молит Бога о его спасении.

106. Каждый христианин непременно должен знать, идёт ли он путём спасения или нет.

107. Прародители наши, когда повиновались заповеди Божией, наслаждались всеми райскими благами, когда же, простёрши руку к древу запрещённому, вкусили от его плода, тогда последовала душевная смерть, то есть отлучение от Бога, тогда же последовало изгнание из того блаженного места в сие жилище плача, на эту землю, которая рождает всякое бедствие, несчастье и нужду; в которой восстали против нас страсти душевные, страсти телесные, страсти мирские, козни диавольские, делающие нашу жизнь горестной, бедственной и несносной. Одна добродетель послушания доставляла человеку всякое счастье; один грех непослушания вверг его во всякое несчастье.

108. Язычник, хотя и бывает добрым человеком, но, как некрещёный и неверующий в Иисуса Христа, не имеет даров Божией благодати и потому не может быть в Царствии Небесном.

109. Телесный мир получает свет и теплоту от солнца; духовный – получает любовь и мудрость от Бога.

Довожу до сведения вашего следующие два чуда, совершённые святым великомучеником Пантелеимоном надо мною и моим знакомым. 1).Я, пишущий сии строки, молодой человек 26 лет в 1879 году почувствовал боль в затылке и спинном хребте; боль с каждым днём усиливалась, не давала покою ни днём ни ночью, спрашивал совета докторов, они давали лекарства, от которых мне не было облегчения, день и ночь я тосковал и плакал, тем более услыхав от одного священника, знающего медицину, что моя болезнь неизлечима и я скоро должен отойти в вечность; при этих мыслях жизнь моя была тягостна, и такую жизнь влачил я два года. Господь же сжалился надо мною. Вдруг мне пришло на мысль обратиться с молитвой к святому великомученику Пантелеимону, я стал молиться, обещая, что если выздоровею, то пошлю на гору Афон посильное приношение. Это было в начале 1881 года, и вот незаметным образом болезнь стала проходить и к концу года прошла совершенно. Я же, грешный, погрузившись в светскую суету, мирские заботы по службе, позабыл своё обещание... Святой Пантелеимоне, прости меня! 2).Теперь скажу о своём знакомом: он тоже молодой человек, столяр, по имени Алексей Коньков. И вот он захворал горячкой и с 16-го августа 1881 года слёг совсем в постель. Родные приглашали докторов, которые помогли ему, и он поднялся в ноябре месяце; но затем в 1882 году на масленицу снова постигла его болезнь – воспаление лёгких; болезнь до того развилась, что несчастный не мог поворотиться сам с боку на бок, не мог не только приподняться сам, но и поднять головы. Доктора сказали родным, что он не выздоровеет и готовили бы его в дальний путь. Услыхав, что знакомый мой плох, я отправился навестить его. Прихожу и, увидев больного, я до того был поражён страданием его, что не знал, что говорить и чем утешить. Несчастный лежал, как пласт, только мутные глаза глядели, а остальные члены отказались уже служить ему; страшный кашель с выделявшейся мокротой с кровью ясно доказывал, что у больного чахотка. Мне жаль было его; я вспомнил про великого целителя святого Пантелеимона и обратился к больному с советом помолиться ему, причём прочёл несколько чудес, им совершённых, и вместе с тем отдал больному святой лик Пантелеимона, вырезанный из письма, присланного несколько лет тому назад из вашего монастыря. Он с радостью взял его и долго пристально смотрел на святой лик многоцелебника, с тем я его и оставил. На другой день родные пригласили священника и отслужили молебен с водосвящением святому Пантелеимону, по окончании молебна больному дали выпить святой воды, и только что священник вышел из комнаты больного, как с страдальцем сделалась сильная рвота, и через час времени он сам поднялся, встал на ноги, взял палку, с помощью которой прошёл несколько раз по горнице, и с этого дня стало ему легче, что и может подтвердить прилагаемое его письмо. Дивен Бог во святых Своих!

(Из письма надсмотрщика Бедишевской телеграфной станции Тамбовской губернии Василия Иванова Наумова.)

(Рассказы Андрея Ковалевского)

I.Два купца, соседи по домам и сотоварищи по торговым своим оборотам, отправлялись однажды домой с одной из значительнейших наших ярмарок, принёсшей им довольно хорошую выручку. Довольные этим, спешили они к своим семействам; на пути заехали для ночлега в один постоялый двор, пользовавшийся довольно дурной известностью. Должно полагать, впрочем, что не были они предупреждены этими слухами или же не обратили на них внимания, почему преспокойно расположились в нём ночевать. Хозяин постоялого, радушно, по-видимому, принимая дорогих гостей, вместе с тем задумал думу, как бы воспользоваться их деньгами и без шуму втихомолку ночной порой отправить их в вечность. Пустынность места и отсутствие других заезжих давали к тому всё удобство. Один из этих купцов, Д.К-в, человек богобоязненный и благочестивый, имел похвальный обычай, – где бы он ни был и как бы ни был утомлён или занят, не иначе отходить на ночной покой, как прочитав молитвенное последование, положенное святой Церковью на сон грядущим. Обычай достоподражаемый, свято соблюдавшийся нашими благочестивыми предками, ныне же, к сожалению, многими пренебрегаемый. Не изменив благочестивой своей привычке и на сей раз, заметил он, что до молитвы совершенно спокойный и весёлый духом, почувствовал он после неё особенно-мучительное томление, страх и тоску, чего прежде с ним никогда не случалось. Не желая беспокоить крепко спавшего сотоварища и пытаясь вместе с тем сколько-нибудь успокоить мятущуюся свою душу, обратился он опять к молитвенному подвигу, надеясь им умирить своё волнение. Соимённому святителю и чудотворцу Димитрию Ростовскому, питая к нему особенное благоговейное уважение, обратился он к нему в своих молитвах, стараясь прочесть наизусть хорошо знакомый ему акафист этому святителю. Не успел он прочесть до половины, как сильный стук в окно со двора, обратил на себя его внимание.

«Эй, господин купец, – послышался голос за окном, – что терять удобное время да лунную ночь и притом ночевать в постоялом, где – чего доброго – зарежут и спустят в овраг волкам на поживу. Собирайтесь-ка, поживей, пойдём вместе, охотнее будет: обоз наш велик, а к утру и в городе будем».

Мигом догадался купец, что не даром тосковала его душа и не даром случились ему эти попутчики: разбудив сотоварища, не внимая всем увещаниям обманутого в своих ожиданиях хозяина, поспешил он поскорее покинуть опасное место. Выехав со двора, ни обоза, ни говорившего у окна человека нигде они не видали, но тем не менее совершенно благополучно доехали к утру до ближнего города, где и узнали, что на покинутом ими постоялом дворе очень часто не досчитываются зажиточных проезжающих. Поблагодарил тогда благочестивый купец от души Господа Бога, спасшего его от явной опасности быть ограбленну и убиту, поблагодарил и заступника своего небесного, угодника Божия святителя Димитрия, заступлению коего приписал он своё избавление. Уже ныне покойник, вспоминается он на своей родине и доселе, как человек благочестивый и милостивый. Рассказ же этот слышал я от его детей, подражающих родителю своему в его добродетелях.

II.Одному из знакомых мне духовных лиц, ар.Г-ну, досталось однажды по делам управляемой им обители посетить южный берег Крыма, как известно, изобилующий горными крутизнами и узкими вьющимися среди обвалов и пропастей тропами. Ехал он на тройке добрых лошадок, в лёгком небольшом экипаже с привычным к горам возницей и потому не чувствовал особенного страха на столь небезопасной дороге, тем паче что был человек глубоко верующий и притом по природе неустрашимый: он не вставал даже в опасных местах из экипажа. С одной высокой горы предстояло им спускаться опять вниз по спуску крутому до чрезвычайности. Келейник начал просить своего настоятеля не рисковать жизнью и лучше сойти из экипажа и пройти опасные места пешком. «Бог милостив, съедем», – перекрестившись, сказал настоятель, решившись и на этот раз остаться в экипаже. Лошади спускали сперва исправно, но, по несчастью, на самой середине спуска лопнул один из ремней их упряжи, и волей-неволей понеслись они вниз с ужасающей быстротой. Келейник сейчас же выпрыгнул из экипажа с немалой опасностью жизни, умоляя последовать своему примеру и настоятеля. Но он и теперь на это не решался, мысленно умоляя Господа и Его святых угодников спасти его, ими же весть судьбами, от явной смерти: ибо небезопасно было слабому телосложением и немощному человеку прыгать из летящего стрелой экипажа, равно небезопасно было и в нём оставаться, потому что видимо катился он в пропасть. Призвал он в числе прочих угодников Божиих святую Христову страстотерпицу Варвару: «Великомученица Варвара, помоги мне, избави от напрасной смерти!» С этим возгласом сильный толчок экипажа о камень против воли выбросил из него путника в сторону, и притом без всякого вреда, даже малейшего ушиба; экипаж же опять помчался далее, пока искусным поворотом не удалось вознице свернуть его на сторону и тем воспрепятствовать окончательно скатиться в овраг. Испуганный порядком, ушибшийся келейник со страхом искал своего настоятеля, передумав всего в это время, и несказанно обрадовался, найдя его целым и невредимым, в свою очередь беспокоящимся за него. Рассказывая впоследствии об этом случае как особенном действии молитвенного предстательства святой великомученицы, которой приписал он счастливое своё падение при столь явной опасности, засвидетельствовал он это своё благочестивое убеждение устройством придела во имя святой великомученицы при одном из храмов управляемой им обители.

(Из дневника сельского священника)

Однажды приезжает ко мне приходская крестьянка и просит пожаловать к ним в деревню для совершения святого Таинства Елеосвящения над болящим братом её, заявляя, что «он уже очень-очень плох: с часу на час ждут, что вот с душой расстанется».

Больной – крестьянин 42 лет, православного вероисповедания, за неделю перед сим был уже напутствован мною, как опасно больной от сильной простуды. Приглашая совершить Таинство святого Елеосвящения, крестьянка в тоже время просила меня взять с собой и «ту книгу», по которой я совершаю священнические молитвы за болящих (большой требник). «Пособоровать, да и отчитать бы заодно, потрудись батюшка», – просила она: «по ночам „караковщина“ (бред) бывает у брата», – присовокупила она.

Я объясняю крестьянке, что святое Елеосвящение для болящего нужнее всякого «читания», что оно есть великое Таинство святой Церкви, в котором болящему испрашивается и по вере его подаётся от Господа Бога благодать, исцеляющая недуги душевные и болезни телесные – если только это нужно для спасения его, и грехи его прощаются… Во всяком случае, советую – сделать что-либо одно сейчас: или «отчитывать», или же «особоровать» больного.

– «Особоровать» же, если болящий так опасно болен, во всяком случае лучше и нужнее, сказал я; а жив будет, – так потом уже можно и ещё помолиться, то есть тогда и «отчитать» его, как ты говоришь.

– Так уже потрудись особоровать, коли читать не будешь заодно, – согласилась крестьянка, – он уж ведь очень плох, не умер бы – едва дышит, лежит – не пошевелится… После жалеть же будем, что не особоровали.

Так и сделано: я отправляюсь и совершаю святое Таинство над болящим. Во время совершения таинства больной казался умирающим – редко и тяжело дышал, не шевелился и только раз изобразил на себе крайне слабой и дрожащей рукой крестное знамение. – Предполагая, что он уже умирает, я думал было читать ему и «отходную» (канон на исход души), – но что-то меня остановило. Так я и уехал от него, сделав нужные внушения домашним касательно «отходной» и употребления святого елея, которым помазуем был больной во время святого Елеосвящения. На другой день после сего, около полудня, приезжает ко мне жена больного и убедительно просит ехать с ней к больному «отчитать» его; высказывая между прочим, что «в прошедшую ночь мужа одолела вдруг такая караковщина, что просто ужасти, говорит всё нехорошо таково, да всё лезет-лезет и бежал бы куда»…

Уважая добрый обычай большей части моих прихожан – в недугах и болезнях прежде всего обращаться к молитвам святой Церкви, – я с особенным моим удовольствием выслушиваю подобные приглашения и от услуг не отказываюсь. Посему сейчас же отправился и по настоящему приглашению, – слыша, что умирающий ещё жив, – утешить скорбящих о нём священнической молитвой о них к Единому Утешителю всех и Врачу душ и телес – Богу. Вхожу в дом, – больной лежит на том же месте, где лежал он и накануне во время святого Елеосвящения, – под божницей. Я благословляю его, а он улыбается; спрашиваю его о здоровье – он молчит; всматриваюсь в него и вижу – он связан…

– Что это такое, зачем связали? – спросил я.

– Да сила не берёт, батюшка, всё лезет, – говорила сестра больного. – Вот и сейчас всё рвался – как бы убежать… а как ты идёшь, так точно нарочно притаился.

Я окропил больного богоявленской водой и сейчас же затем велел развязать его. – Лишь только больной был развязан, как тотчас же приподнялся и сел на своей постели, улыбаясь и рассказывая о какой-то недовенчанной свадьбе. – Я облачился и начал читать «Последование о немощных, обуреваемых от духов нечистых» (см. большой требник). Больной стал закрывать лицо своё руками, говоря: «Мочи нет, стыдно». На вопрос: отчего ему стыдно, он с усмешкой сказал: «Да вот жена-то, смотри-ко, на блюде всё ребёнка подаёт мне и нагого, а куда мне его»?

Когда я читал заклинания, больной встал таково твёрдо и направился бежать вон из своей хаты. Я велю подержать его, а он рвётся и кричит: «Нет, отпустите, отпустите поскорее, я уйду – право, мочи нет, стыдно!» Его посадили, и он лёг. – Во время помазания больной с улыбкой говорил: «Пожалуй… уж делать нечего, верно ничего не поделаешь», а сам всё закрывал лицо своё руками и трясся. В таком положении он и оставлен был мною.

В следующий день я совершал божественную литургию о почившем; по моему непременному правилу, я поминал на оной и болящего, приготовив ему и просфору… И что же вдруг! Во время отпуста литургии вижу – вчерашний больной мой бежит, буквально бежит в церковь и – прямо к алтарю; жена за ним – идёт таково поспешно… У меня сердце сжалось: что-то я сильно испугался при виде больного, бегущего ко мне со смертного одра. Мне представилось, что он, безумный, вырвался и бежит расправиться со мною, как и бывали уже случаи горькой расправы сумасшедших с неосторожными священниками, читавшими над ними, – таковой страх испытан уже и мною. Я поспешно затворяю царские врата, северные двери и скорее к жертвеннику – спешу потребить Святые Дары, мысленно прося Милосердого Бога спасти меня и болящего… И каково же вслед за сим моё положение?!! Вот больной дерзновенно отворяет уже северные двери и просовывает в алтарь свою исхудалую с впавшими щеками и осунувшимися глазами голову… Причётник мой ничего не знал: не знал он ни ненормального состояния больного в ночь после святого Елеосвящения, ни его безумия в бытность мою у больного накануне перед сим, ни моей думы и заботы, наполнявшей меня во время только что совершенной Божественной литургии, ни настоящего моего критического положения на случай безобразий сумасшедшего на святом месте… ничего этого он не знал и, конечно, не успел бы уже предотвратить беду, – да и мне не было полной свободы сейчас же сделать смелый отпор безумному: у меня потир в руках и в нём недопотреблённые Святые Дары… Да, плохо было бы положение людей, если бы они были предоставлены исключительно сами себе, если бы не управлял нами дивный Промысл Божий, если бы всё делалось так, как мы думаем, предполагаем, желаем, а не так – как Богу угодно… Вчерашний безумец, умиравший больной, – сейчас смотрит в алтарь – (поверят ли ныне мнящиеся быть мудрыми люди века сего?!) – полный благоговения и сердечной благодарности к Сидящему на Престоле Врачу небесному и всеусердно просит меня «отслужить благодарный молебен»: он совершенно здоров после двух или трёхнедельной болезни, два–три дня тому назад державшей его уже на смертном одре, на сыпучем, так сказать, краю могилы… – Вот какая сила веры, сила таинств и молитв святой Церкви Христовой! Вот где Он – Промысл-то Божий! Вот она – благодатная-то сила, спасающая грешника, врачующая его недуги душевные и телесные, в его немощи совершающаяся, оживляющая, воскриляющая, плач в радость претворяющая и, когда нужно, естества уставы побеждающая, – подумал я, и радостотрепетно прослезился… А многие из грешников не знают, да и знать не хотят, особенно ныне, в век многосуетный, прегордый и самолюбивый, такого сокровища святой Церкви Христовой; но рыщут они по белому свету, ища счастья в суемудрии, нередко гонимые и томимые нуждой, скорбями, недовольством, тоской, и не знают – где найти себе утешение… Веры живой нет в них, веры деятельной и послушания воле Божией: от того и жизнь их, по-видимому, как бы светлая, но в сущности многоплачевная, нередко кончается самоубийством и тому подобными несчастьями… Но вот, други, где наше утешение, довольство и счастье: ищите его в Церкви Христовой; оно было, есть и будет в ней для грешника, и до скончания века не иссякнет. Ищите и обрящете, просите его и оно дастся вам, и больше того дастся. Уверовавших будут сопровождать сии знамения, – говорит Господь, – именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы (Мк.16:17–18). Злостраждет ли кто в вас, – говорит святой апостол Иаков, – пусть молится. Болен ли кто из вас, пусть призовёт пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему (Иак.5:13–15, русский перевод). Чего ещё яснее и что может быть убедительнее слов Самого Господа нашего Иисуса Христа и Его святых апостолов? И обретают верующие всегда и во всём неизречённую милость Божию от начала и до последних дней. Как много утешительных примеров таких в пастырской жизни даже у меня только, не говоря уже о всех во всей вселенной! Испытай и виждь: веруй в Господа и увидишь чудо милости Божией. Да не так веруй, как веруют гордые и суемудрые века сего: веруют, а ничего по вере не делают, или вовсе не веруют… Но закончу о моём больном. После молебна в храме Божием он ещё просил «отчитать» его. На сей раз я совершал уже другое «последование», о болящем, из книжки молебных пений и после оного пригласил его в дом свой. Здесь я вручил ему просфору и часть антидора, с должными внушениями, которые я делал ему, жене его и домашним – и при таинствах Исповеди и Елеосвящения, и при чтении над ним священнических молитв в дому его. Больной взял антидорную часть, положил в рот и долго чавкал, но не мог проглотить.

– Батюшка, не глотается никак! – сказал он. – Давно уж у меня ничего во рту не бывало и очень в горле пересохло.

Подан был чай, я предложил больному запить чаем, и он выпил у меня 4 чашки слабого чаю, сказав: «Спасибо тебе, батюшка, в век я не пил такого чаю: больно уж что-то мне сегодня всё хорошо», – и душевно радовался он милости Божьей, и благодарил Бога – что поднял его на ноги, чего он и не ожидал. – Расспрашивая об исходе болезни, я услышал от жены больного, что «вчера, после чтения молитв над ним, он долго всё врал не дело, но уж не лез – не рвался, а к вечеру вдруг стал зевать, да и заснул так крепко… Сегодня встаёт в полном уме, как бы и не хварывал, да поскорее в церковь – как только услышал звон».

– Ну уж только и чудо сотворил Господь! – воскликнула жена больного, – и не думали – не думали, что отобьётся от смерти… А какая беда-то бы всем нам без него: только и надежды-то в доме, что он один. (Семья его 5 душ, работник он один). Слава Тебе, Господи!

Сам больной положительно не помнил, что с ним было после святого Елеосвящения. «Только и помню, – говорил он, – что лезла в глаза всё какая-то караковщина».

С нами Бог! Разумейте язы́цы и покоряйтеся, яко с нами Бог. Тому слава в Церкви Его во веки веков. Аминь.

Священник Н.Р-в

Костромской епархии

Афонский русский Андреевский скит

Русский скит во имя святого апостола Андрея Первозванного расположен на северо-восточном склоне Святой горы, на расстоянии ¼ часа ходу от Кареи, на одном из прекраснейших участков Афона, принадлежащем Ватопедскому монастырю. Он основан первоначально в виде келлии вселенским патриархом Афанасием в XVII веке, умершим в России в Лубенском монастыре и там нетленно почивающим. Келлия эта отстроена потом, по истечении более столетия после смерти Афанасия, патриархом Серафимом, умершим также в Лубнах и, наконец, в 1841 году она была приобретена русскими подвижниками Виссарионом и Варсонофием. В 1849 году, по ходатайству А.Н.Муравьёва, келлия переименована в скит, который в настоящее время, как по своей обширности, так равно и числу братии, которой числится в скиту приблизительно до 300 человек, вполне не уступает монастырям.

Храмов в ските восемь: 1).во имя святого апостола Андрея Первозванного (первоначальный, существовавший до основания скита); в нём, кроме того, празднуется и в честь святого Антония Великого; 2).во имя чудотворной иконы Божией Матери, именуемой «Утешение в скорбях и печалех»; 3).в честь Покрова Божией Матери; 4).во имя святого Петра, митрополита Московского и всея России чудотворца; 5).на гробнице, то есть при усыпальнице во имя Всех святых и преподобных Афонских; 6).святителя Николая; 7).Трёх святителей и 8).во имя Святой Троицы.

В настоящее время строится здесь соборный храм во имя святого апостола Андрея Первозванного с пределами святого благоверного великого князя Александра Невского и равноапостольной Марии Магдалины. Сей храм заложен собственноручно Его императорским высочеством великим князем Алексеем Александровичем 16 июня 1867 года, а начал строиться только в 1880 и 1882 годах⁵.

Святыни здесь следующие: несколько частей Животворящего древа Креста Господня; две части от главы святого апостола Андрея Первозванного и часть от локтя правой руки его; две части святых мощей святого апостола и первомученика архидиакона Стефана, части святых апостолов Филиппа и Варнавы, святителя Иоанна Златоустого, святого великомученика Пантелеимона, священномучеников: Харалампия и Власия, святого Модеста, патриарха Иерусалимского, святых 40 мучеников Севастийских, святого Григория Синаита, преподобного Нила мироточивого, святых мучеников Трифона и Димитрия нового, преподобномученика Михаила, иже в обители Саввы Освященного, преподобномучеников Афонских: Игнатия, Евфимия и Акакия, великомученицы Марины; капля крови и часть святого мира великомученика Димитрия Солунского; три части от даров, принесённых волхвами в святой Вифлеем при Рождестве Христове. Кроме того, здесь есть чудотворная икона Божией Матери, именуемая «В скорбях и печалях утешение», от которой много совершалось чудес во время пребывания её в России в 1863, 1879 и 1882 годах.

(Из творений святителя Тихона Задонского)

Начало одежды нашей есть преступление заповеди Божией. Ибо доколе не согрешили прародители наши, не имели одежды, как пишется в главе 2-й Бытия, а когда согрешили, начали срамлятися, почему и искать принуждены были, чем бы срамоту свою прикрыть. Бог же, милосердствуя о них, сотвори им ризы кожаны, и облече их, как читаем в той же книге Бытия, глава 3…

Из вышеречённых можно видеть, как худо и суетно делают люди, которые употребляют одежды не ради нужды, но ради украшения тела; не ради прикрытия срама, но ради щегольства; то поставляют себе в честь, что показует бесчестие; от того ищут похвалы, что обличает грех; от того утешаются, что представляет печаль, то есть знак законопреступления; тем гордятся, что должно приводить к смирению. Все животные – как созданы от Бога, так и доныне имеются, не требуют прикрытия. Един человек лишился того за грех, и от них заимствует и прикрывается; но то чудно или паче жалости достойно, что чужой кожей покрывается и тем возносится, и тое в честь себе приписует, что должно было ему, яко бедному, скудному, нагому, лишённому, случай подавать к смирению. Но недовольно было страстной плоти выдумать ради себя украшение; что ж она замышляет? Надобно коней, кареты и прочий к тому припас украшать, чтобы оттуда некую себе похвалу или честь от незнающих и такой суете удивляющихся сыскать. К такому ослеплению и безумию страстная и слепая плоть и прелесть мира сего приводит бедного человека!

Украшение сие как есть суетное, так знамение есть нерадения о душе; понеже: 1).кто печётся о телесном украшении, тому недосуг пещися о душевном; в чём бо занята у кого мысль, о том и тщится, того ищет, в том и время проводит; 2).самое сие украшение щегольское показует ненасытное суетной славы, чести, почитания, желание и тщеславие, как всякий может видеть; 3).украшение сие без обиды ближнего и потому без оскорбления Божия быть не может: ибо не может оно быть без иждивения, которое не от земли, ни от иного чего, как от подобных людей собирается или паче сдирается; 4).хотя и праведное собрание будет, что редко бывает, но понеже суть нагая братия, суть трясущиися от хладу и мразу уды Христовы, суть в темницы – за долги, оброк, недоимки, – заключеннии, суть лишившиеся домов от пожарных случаев, суть и прочие бедствующие: на таких должна излишность, избыток употребляться: но всё тое суетное украшение и ненасытная роскошь пожирает, и не допущает лежащим при вратех Лазарям от крупиц падающих питатися, почему и сами украшающиеся тако и веселящиеся светло от них помощи некогда поищут, но услышат тоежде, что немилостивому оному богачу от Авраама сказано: Чадо, помяни, яко восприял еси благая в животе твоем.

Большая ещё суета и срам христианства, что жёны лица свои белилами, красками и прочими мастьми намазывают: ибо ради чего они тое делают? Причины другой сыскать невозможно, как только, чтобы людям показаться или, что худше, понравиться и в любовь вкрасться. В ложницах своих они того не делают: краски здравия не придают, разве вредят. Едина остаётся причина, чтобы люди на них глаза свои обращали. Правда: обращают глаза свои люди, но многие с глазами и сердца обращают, и от того око душевное зело помрачают, – немалая юным и неутверждённым сердцам брань от прелести сей належит. Но ежели они осмотрятся, то увидят, что 1-е – выставляют на продажу тое, что непродаемое есть, что хранить должно так, как зеницу ока; что 2-е – тако они Божие дело переправляют, которое есть совершенно и не требует исправления, и потому против Создателя своего, Который душу, возраст тела и доброту лица всякому своё дарует, весьма грешат, так, как бы какой невежа образ, добре от живописца написанный, переправил; 3-е – худо они делают, что с масками сими на банкеты и прочие места ходят, но хуже того, что с тойжде безделицей и в храмы святые во время собрания и молитвы верных дерзают входить, тако бо они делают храмы святые позорищем, или бесчестнее позорища, чего изображать слух не терпит; всяк сие удобно может уразуметь, когда в рассуждение всё возьмёт. Храм бо Божий есть храм молитвы, и ради того в храм Божий входим – не друг на друга смотреть, но к единому Богу сердечные очи возводить, не себя другим показывать, но совесть свою, грехами обременённую, пред Богом обнажать, не ликовать, но о грехах Бога умилостивлять; словом, молиться Богу в храмы святые приходим; молитве же не такая, какую они на себе имеют, утварь пристоит, а какая? Воздыхание, умиление, слёзы, плач, смирение, вера: сими молитва украшается и к престолу Божию восходит, и желание своё получает: тако молились святые жёны: Анна, мать Самуилова (1Цар., глава 1), Иудифь (Иуд., глава 9), Есфирь (Есф., глава 4), и услышаны от Бога. Сему примеру и христианские жёны, когда хотят с пользой молиться, последовать должны. Оная же утварь, которая из злата, алмазов, плетения влас, белил, красок, мастей и прочих состоит, не ино что значит, как тщеславие, пышность, надмение, око лукаво, соблазн, разжжение и прочие прихоти страстные плоти. С сими ли убо пред Богом являться, тако ли Бога умилостивлять должно? Сие есть прелесть, а не молитва, умножение грехов, большее прогневание, а не умилостивление. «Что глаголеши? – обличает их тако святой Златоуст, – приходящи ли молитися Богу, облагаешися златом и плетеньми? Еда ликовати пришла еси? Еда браком приобщитися? Еда на явление пришла еси? Тамо злато, тамо плетение, тамо ризы многоценные имеют время; а ныне ничего от сих не потребно. Пришла еси просити, молитися о гресех, молитву сотворити, о чём согрешила, просити Владыку, милостива Того сотворити хотящи; почто украшаеши себе? Не суть сия молящиеся образы: како возможеши воздохнути? Како возможеши прослезитися? Како с прилежанием помолитися, сицевым образом обложившися? И аще слёзы пролиеши, смех будет слёзы зрящим: не бо златом одеятися подобает плачущей. Понеже сень есть лицемерие; како бо не сень, егда от тогожде сердца, от которого толикое изнурение и любочестие родися, от тогожде слёзы проливаются?» и прочее (Беседа 8, на 1 к Тимофею послание).

Хотящему суетное украшение и роскошь оставить и умеренное житие провождать, следующее примечать и рассуждать должно: 1-е – Всякое излишество без оскорбления Божия не бывает, и без обиды ближнего, как выше сказано. 2-е – Всякое добро, какое ни имеем, даётся нам от Бога и потому Божие есть, а не наше, и ради того должно расход его чинить по воле давшего Бога, а не по своим прихотям. 3-е – Даётся оно нам не только ради нас единых, но чтобы и ближнего тем снабдить. Следовательно, как неправедно делаем мы, когда сами одеваемся шёлковыми, виссонными и златотканными одеждами, сверх того слуг наших, кареты и коней богато и излишне украшаем, а ближний наш полунаг, от мразу и хладу трясётся, истаевает. У нас богатые столы, а ближний наш и укруха хлеба не имеет; свои покои расширяем и с излишеством украшаем, а ближний наш не имеет, где главу подклонить. У нас серебро в сундуках плеснеет, а ближний наш за долги и недоимки гниёт в узилище. 4-е – Тело, абие в прах имеющее обратитися, украшать, а о душе бессмертной не радеть – великое безумие есть. 5-е – Жёнам надобно некогда ответ Богу дать за прелесть: пусть они внимают тому, что Бог через Исаию пророка (глава 3) дщерям иерусалимским, которые украшали себя, глаголет и грозит. 6-е – Уповательно, что не будут тако украшать лиц своих, когда частее умными глазами со вниманием будут смотреть на тое пресвятое Лице, которое ради беззаконий наших оплёвано и биено было и не имело вида и доброты. 7-е – Почаще поминать потщатся, что по лицу тому, которое ныне красками украшается, черви будут ходить, и которое ныне мастями воняет, смрад будет издавать, а потом и в прах обратится. 8-е – Единое истинное и прямое украшение есть украшение душевное, к которому и святое Божие слово увещавает нас…

Как душа есть дух, так и украшение её духовное есть вера, любовь, терпение, кротость, воздержание, благость, милосердие, мир и прочее есть украшение её. Сими она, как пребогатой утварью, украшается, и чем более в них успевает, тем краснейшей делается и пред чистейшими Божиими очесами приятнейшей является, и небесной вечери и брака Агнча сотворяется причастна. Как бо хотящий внити в чертог царя земного и пред лицом его явитися, очищает себя и убирается в лучшее и пристойнейшее одеяние, чтобы негнусным пред царскими очесами показаться: тако, или паче много более, хотящему внити в чертог небесного Царя и светлейшему лицу Его предстать должно очистить себе от скверны и порока, ибо не имать в онь внити всяко скверно (Откр.21:27) и достойной оного чертога одеждой облещися, чтобы не услышать от Царя страшного оного гласа: друже, како вшел еси семо не имый одеяния брачна (Мф.22:12)? а потом с посрамлением не быть изверженным, и сверженным во тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубом.

Известно, что многие одеяние цветное употребляют, последуя обычаю застарелому общему, к рангу и званию своему применяясь, но таковых вышеписанное моё рассуждение не касается, а только о таковых здесь слово, которые от платья ищут себе суетной славы, и потому зде охуждается щегольство, а не пристоинство – роскошь, которая о пользе ближнего не радит или паче с обидой ближнего бывает, а неумеренность, которая в гражданстве и общем обращении почти нужна; излишнее попечение о тленном теле и небрежение о бессмертной душе; одеяние бо само собою, какое бы оно ни было, есть вещь посредственная, ни добродетели, ни греха не причастная, но конец или намерение его бывает худое, как сказано. Нет никакой пользы тому, паче же пред судом Божиим более виноват, который, хотя власяницу и рубище на себе носит, но сердце, надмением наполненное имеет, на теле смирение показует, но духом фарисействует. Напротив того, не вредит тому цветное платье, который внешним видом роду прелюбодейному и грешному сообразуется, но внутрь ни во что же украшение вменяет и поставляет, что в одеянии ни святости, ни греха нет; однако ж всем должно помнить и знать, что всякое излишество без греха и обиды ближнего не бывает. Что же надлежит до женского личного украшения, никакого оно извинения не имеет, и хотя многие и из них, последуя худому застарелому обычаю, делают тое, однако же без соблазна и потому без греха тое украшение не бывает. Стыд и срам жёнам украшати себе суетно, пудрить волосы, мазать лица свои, облагать шею каменми, надевать разноцветные, долгие и широкие платья, выставлять груди почти нагие, руки почти до локтей обнажать. Такие жёны бесчестят христианскую веру и показуют на себе знак худой. Советую всякой жене сию безделицу оставить и не слушать, что кто в сем ни приказует, и не смотреть, что нынешнего века люди делают. Весьма мало спасающихся есть. Читай Евангелие, апостолов и прочие книги, и увидишь, что, ей, правду пишу. Христианский путь тесный, и скорбное житие. Ныне люди пространство любят, в пище, в питии, в посудех, платьях, конях, каретах, в обращении всяком, в ябедах, клеветах, в искании чести, славы, богатства и прочем. О тщета, беда, страх, вечная погибель.

Знай, христианине, что нет никакой и малейшей пользы, где души пагуба. Что во всём мире, когда душа погибнет? Пропадай вся слава, богатство и роскошь, только бы душа спаслась. Отврати очи мои, Господи, еже не видети суеты (Пс.118:37).

110. Силён голос праведника пред лицем Божиим, и самое малое число праведных может спасти целую страну.

111. Бог сотворил все свои создания не равными; из сочетания неравных предметов при их разнообразности устроился и украсился предивный состав мира. Бог сотворил людей неравными, чтобы это неравенство заставляло их жить вместе и пребывать в сообществе, чтобы недостатки одного восполнялись избытком другого. Общее равенство, поистине, пустая мечта, а не право человека, – есть изобретение вредное, истребляющее истинные и существенные права человечества, есть обман, испровергающий всякое благочиние, исполняющий гордостью ум самых низких людей, истребляющий взаимное уважение и отношения подчинённости, производящий бесчисленные бедствия и чрезвычайные несчастия. Мечта о равенстве вооружает раба против господина, подчинённых против начальников, подданных против царя, восставляет сына против отца и дочь против матери. Она гибельна для сынов Церкви. Заражая сердца их, она уничтожит и самую церковную иерархию, которой управляются и хранятся души человеческие. Учение о всеобщем равенстве есть учение неверия. Кто верует, что люди равны, тот отвергает истинное учение Божественного Писания. Божественное Писание учит, что Бог поставляет властелинов и начальников. Спаситель сказал Пилату: Не имаши власти ни единыя на Мне, аще не бы ти дано свыше (Ин.19:11). И сравнивая права свои с правами царей, он хочет, чтобы мы воздавали царям то, что подобает воздать им, как воздаём подобающее Ему: Воздадите убо кесарева кесареви и Божия Богови (Мф.22:21). Всяка душа властем предержащим да повинуется, несть бо власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть. Темже противляяйся власти, Божию повелению противляется: противляющиися же себе грех приемлют (Рим.13:1–2).

(Из записок инока, получившего вразумление)

Монастырь святыми отцами назван врачебницей. Поступив в Русик с обилием язв греховных, я нашёл в незабвенном духовнике о.Иерониме искусного сердобольного врача, с великим терпением заботившегося об уврачевании ран моих. Врагам спасения нашего весьма противна преданность отцу духовному, и главное их старание – оную ослабить и нарушить. Такому опаснейшему в деле спасения состоянию подвергался и пишущий это, хотя молитвами отца духовного вражие наваждение разрушалось скорым вразумлением.

В первых годах иночествования я послан был о.Иеронимом вне монастыря на келью, хозяин которой был вспыльчивого характера. Отец духовник дал мне два послушания, а третье назначил хозяин кельи. Недоумевая, за что взяться, я впал в уныние, а затем допустил и ропотливость на старца, которая час от часу возрастала. В таком положении я отправился в монастырь для личного объяснения о своём нетерпении, и всю дорогу соображал, как бы сильнее выразить это перед о.Иеронимом. Путь от кельи до обители был под гору, и я спускался бегом. Замечтавшись, я не смотрел на дорогу, усеянную большими камнями, и вдруг вблизи монастыря запнулся и так сильно ударился всем корпусом, что и кости, полагал, сокрушатся; при этом тайный голос произнёс: «Вот тебе за ропот!» Очнувшись, вижу себя нисколько невредимым; ропотливость, как дым, исчезла, и я с великой радостью благодарил Бога за вразумление. Отец Иероним, по входе моём в обитель, был в параклисе (малом храме) преподобного Сергия с изменившимся лицом, выражавшим веселие и торжество; и походка была необычная. Не понимая причины изменения, я стал спрашивать об этом келейника отца Никодима, расположенного ко мне, и он открыл, что такое изменение у старца бывает во время сильного действия умной молитвы, когда посещает его обильная благодать Божия. Поначалу отец Иероним, не будучи обременяем по малочисленности братства большими заботами, много и усердно упражнялся в умном делании; и келейник его отец Никодим, и другие занимались под руководством отца духовника. Моему окаянству, не очистившемуся от страстей, требовалось сокрушение сердца со слезами, и незабвенный старец дал мне такое умное занятие: во время здешних длинных служб размышлять о судьбах ветхозаветной и новозаветной Церкви и при всяком событии сокрушать себя, как в великом каноне святого Андрея Критского.

Лет через 15 после первого вразумления вторично овладела мной ропотливость, за которую едва не поплатился жизнью. Не могу теперь упомнить, ради чего я роптал, только помнится, в самый разгар ропота меня просили половить рыбы для больных. Я поехал на лодке один и для стоянки бросил на дно камень на бечёвке. Ропотливые мысли во мне не утихали и на море; половивши не более часа, вдруг среди ночной тишины слышу громкий голос с берега, обличавший меня в неблагодарности к старцу своему. «И ты, столько облагодетельствованный отцом твоим духовным, дерзаешь роптать на него!» Чтоб избавиться от громкого обличения, я стал поднимать камень, но бечёвка попала между камней и не вытаскивалась; после сильной натяжки, она неожиданно отцепилась, меня повалило в море, но как-то удалось быстро натянуть бечёвку и стать в лодке. Тогда неизвестный обличитель добавил: «Вот тебе лёгкая острастка за ропот; если не вразумишься, посмотришь, что будешь завтра!» Боясь, чтоб чего худшего не случилось в море, я пристал к берегу, где никого не было. Кто был мой вразумитель, неизвестно. На завтра опять просили меня половить рыбы для больных; на лодке я не поехал, а пошёл по берегу. Ропотливость после вчерашней острастки исчезла, но на беду мне встретился келлиот, крайне не расположенный к отцу Иерониму. Я, сколько мог, старался разубедить подобного мне ропотника, но видя бесполезность слов, молча слушал. Когда мы разошлись – он направо, я налево, – отец лжи подстрекнул меня мысленным вопросом: «Может быть, келлиот говорил и правду?» Едва успел я принять это на веру, как вдруг запнулся о камень, головой ударился о другой острый камень и весь залился кровью от полученной большой раны. Между прочим собеседник мой осуждал отца Иеронима за пищу (по очень болезненному состоянию ему готовили пищу на архондарике); за принятие таких осудительных слов рот мой весь наполнился песком (там был бугор песочный). Вблизи падения моего находился небольшой водоём, где келлиот обмыл у меня кровь и платком перевязал голову. Болезни я не чувствовал и не жалел о поранении головы, но, как при первом вразумлении, радовался и благодарил Бога за то, что, подобно чешуе или проказе, с меня стряхнулось, что навеяно было отцом лжи. С тех пор до блаженной кончины отца моего духовного и старца я как огня боялся ропота на него. Вечная ему память!

Курской губернии, Фатежского уезда, в селе Березовце жил некто С… Не было благословения Божия на доме его: сам он любил крепкие напитки, а жена его была очень злая женщина.

У них было много дочерей и ни одного сына. Это крайне огорчало злую женщину. Она ненавидела дочерей своих и однажды даже решительно сказала: «Что это? Всё дочери да дочери и ни одного сына… – это невыносимо! Если родится у меня ещё дочь, я убью, непременно убью или задушу её!» Боже мой! До чего может иногда доходить злоба человеческая! Походят ли хоть сколько-нибудь эти слова безумной женщины на слова матери?

Но вот настало время, – и у неё рождается ещё младенец. Несчастная мать с нетерпением спрашивает повивальную бабку: «Ну, кто ж родился, мальчик или девочка? Скажи мне правду, непременно правду скажи». Бабка, зная злой и крутой характер её, отвечала: «Мальчик». «Нет, – закричала на это мать, – нет, не верю, дай мне сюда; я хочу сама видеть, хочу сейчас же поверить слова твои». Напрасно бабка уверяла её, что родился мальчик; злая мать не верила и продолжала неистово кричать: «Дай, дай, дай мне сюда!» – Бабка не смела дать ей младенца, боясь, чтобы она в самом деле не задушила его, и наконец решилась сказать правду, что родилась девочка. Как громом поразила эта весть безумную мать; она диким голосом стала кричать: «Дай мне сюда, дай скорее мне; я сейчас задушу её» и, не получив удовлетворения, страшными проклятиями начала осыпать новорождённую дочь.

Между тем новорождённую окрестили и нарекли Агафьей; а потом попросту называли Ганей. Мать не переставала клясть бедную, невинную Ганю; а Ганя всё росла да росла; только чем больше росла, тем больше проявлялось в ней безумие. Вот она достигла наконец совершеннолетия и отличалась красотой, стройностью стана и высоким ростом; и при всём том до крайности была безумна. – Оставленная без всякого призрения не только родителями (мать прокляла, а отец был постоянно хмельной…), но и всеми родными, она ходила и бегала, где попало, иногда босая, иногда полунагая, то пропадала недели по две, то опять появлялась в деревне, делая и высказывая разные глупости. Ни на кого она не нападала; но кто её дразнил, в того она бросала всё, что ни попадало ей под руку, без всякой осторожности; а однажды топором изрубила всех индюшек и собак своего дома. Так протекла жизнь бедной дочери, проклятой и проклинаемой безумной матерью. – Горькая, безотрадная жизнь!… Но за то ещё здесь, на земле, Господь наказал безумную мать: она ослепла. – Мало того: ей хотелось задушить невинную дочь в минуту рождения, а Господь судил иначе: ей самой пришлось принять смерть из рук безумной дочери. Дело было так:

В октябре месяце выпал снег, и безумная Ганя вдруг убежала куда-то из дома и около двух недель где-то скрывалась. Слепая мать спокойно оставалась дома, и так как муж её часто отлучался, то она приглашала к себе на время отлучки мужа знакомую старушку. Раз, когда они остались вдвоём, Ганя вдруг вбегает домой. Слепая, услышав скрип двери, тотчас спросила: «Кто пришёл?», и, узнав от старушки, что это дочь её Ганя, стала ругать её, как только могла, и, по прежнему обычаю, осыпать её проклятиями. Ганя на брань отвечала бранью. Досадно стало матери, и она, лёжа на печке, бросила в Ганю лучиной: а безумная Ганя схватила топор и полезла на печку. В испуге старуха посиделка бросилась отнимать топор у Гани; но Ганя топором же и стала защищаться и до смерти изрубила старуху. Безумная бросилась тогда с топором на мать свою и также изрубила её.

Окончив это страшное дело, она постлала на пол рогожу, положила на неё изрубленных вместе и спокойно удалилась из дома.

Вскоре после этого происшествия возвратился хозяин дома, с ужасом увидел в избе на полу два окровавленных трупа и, нимало не медля, дал знать сельскому начальству. Начались розыски; но успеха не было. Наконец тела вынесли для христианского погребения и, когда начали подле дома совершать литию, – вдруг видят, из-под горы выступает, с ноги на ногу, по снегу, босая Ганя.

Подозрение пало на неё. Её ласково привели к трупам и ласково спросили: «Это ведь ты, Ганя, изрубила? Скажи же, за что?»

Когда с Ганей ласково обходились, тогда она правду говорила, и вот тут она сказала: «Как за что? А за то, что мать в меня с печи лучиной бросила; а какими страшными словами-то ругала!» Словом, высказала она всё, что прежде нами было сказано. Когда же высказала всё, – тут инстинктивное чувство родства в ней невольно пробудилось: она вдруг залилась слезами, бросилась на гроб матери и так горько рыдала, что всех привела в слёзы. После того оба тела были преданы погребению; а несчастная Ганя отправлена была в Брянск, в дом сумасшедших.

Много дум наводит на душу этот страшно-несчастный случай. – Урок поразительный! – Так иногда кончаются безумные проклятия! Ах, какую осторожность нужно иметь в употреблении слов! Господь дал язык нам для того, чтобы мы могли молитвенно беседовать с Богом или с пользой беседовать с людьми, и Он потребует от нас отчёта не только за дурное, но и за каждое праздное слово. Какой же отчёт человек должен будет отдать Богу за слова оскорбительные для ближнего, ругательные, богохульные, за проклятия! Страшно и подумать об этом! Недаром же апостол Христов умолял верующих: Братия моя возлюбленная, да будет всяк человек скор услышати и косен глаголати, косен во гнев (Иак.1:19).

В марте сего 1885 года у мещанки нашего города Туринска Анисьи Акимовны Булатовой от неизвестной причины заболела голова, болезнь поминутно стала увеличиваться и дошла до такой степени, что у неё стало закрываться зрение: один глаз уже совсем закрылся, и на другой не оставалось никакой надежды. Чувствуя себя в таком опасном положении, больная обратилась к духовному врачевству: пригласив священника своей приходской церкви, исповедалась и приобщилась святых Христовых Таин. Узнав о болезни этой женщины, я пошёл навестить её и взял с собой два священных изображения на полотне: одно Божией Матери, полученное из Андреевского скита, а другое святого целителя Пантелеимона, полученное из вашей обители. Изображение Божией Матери я поставил в комнате на стол, а угодника Божия дал больной и посоветовал приложить к голове и тереть им больные глаза, призывая с верой на помощь святого целителя. Больная с радостью приняла всё это, и с этой минуты болезнь её стала уменьшаться, а чрез три дня и следа её не осталось. Это событие послужило в назидание многим верующим. Через несколько времени я снова навестил эту женщину с тем, чтобы взять святое изображение, но она пожелала оставить его у себя и в благодарность за исцеление просила отслужить молебен безмездному врачу. (Из письма из города Туринска Тобольской губернии от Димитрия Данилова Девликеева, 1885 год.)

Долгом считаю сообщить вам, что у крестьянина деревни Малой Солоной Еланецкой волости (Херсонской губернии Елисаветградского уезда) Венедикта Семёновича Урбанского четырёхлетний сын Иван нечаянно подошёл под крыло ветряной мельницы, которое ударило его сильно в голову, так что раздробило её до выпадения мозга. Медицинские пособия не помогали, и земский врач господин Непокойчицкий объявил, что вылечить его невозможно. Тогда родители прибегли с усердной молитвой к небесному врачу – святому Пантелеимону, прося его помощи, и мальчик выздоровел. (Из письма из города Вознесенска Херсонской губернии от Гервасия Антоновича Процюк, 1885 года.)

15 апреля 1885 года жена моя Прасковья сильно заболела сердцем, так что едва могла переводить дыхание, очень трудно ей было, и я уже ждал приближения смертного её часа. Три дня прошло в таком положении. Потом я вспомнил о святом целителе Пантелеимоне, образок которого у меня был, взял я этот святой образок, положил больной жене на грудь и дал ей приложиться к нему, причём обещался, если освободит Господь от одра сей лютой болезни, послать на Афон посильное пожертвование. И вот прошло не более как два часа, больной стало легче, а через два дня она совсем выздоровела… (Из письма бессрочно-отпускного фельдфебеля Онуфрия Архипова Лепикова, деревня Ольшево Разрытской волости Смоленской губернии Рославльского уезда.)

У служащего при Старинских сахарных заводах отставного солдата Феодора Хмары жена Варвара болела около десяти лет ногами, так что не могла ходить; потом стало ещё хуже: открылись на ногах раны, ослабела совсем и, наконец, заболела горячкой. Феодор Хмара несколько раз приходил ко мне и слушал чтение книги о чудесах святого Пантелеимона. Но когда жена опасно заболела, он пришёл ко мне и говорит: «Не знаю, что теперь делать?» Я посоветовал обратиться с молитвой к святому великомученику, вырезал из письма изображение угодника Божия и дал Феодору Хмаре. Взявши, он тотчас побежал домой и положил больной жене на голову, и она сейчас же уснула, тогда как много времени совершенно не могла спать. На другой день она встала с постели, а через несколько дней могла прийти ко мне. Теперь она собой совершенно здорова, только раны на ногах ещё не закрылись… (Из письма из местечка Борисполь Полтавской губернии от Антония Петровича Приднева, 1885 года.)

(Наставление святителя Тихона Задонского духовной дочери)

1. Известно знай, что хотящему и начинающему Бога искати сатана, враг наш, всяким образом тщится препятствие учинить: то помысл злой, то уныние и леность наносит, то неудобством устрашает, то к прелести суетного мира склоняет, то через злых людей беспокойствует и прочие беды наводит, чтобы хотение доброе пресещи и тако от спасительного пути отвести. Всего сего берещися с Божию помощью должно.

2. Когда помысл злой приходит, или к нечистоте, или к гневу, или к люблению суетных, то есть чести, богатства, славы, почитания, или к гордости, или к зависти, к ненависти, или иному какому злому делу поощряющий, – тотчас выгоняй из сердца и не попущай ему медлити в себе; понеже, когда умедлишь, и в грех вринет тебе; и как только находит помысл худой, противься и молися купно ко Христу тако: «Господи, помилуй меня», или: «Господи, помози мне», или: «Господи, не остави мене», или иначе.

3. Родителей своих – отца и матерь почитай по Бозе и берегися их в чём не оскорбить; что велят, слушай с любовью и покорением, разве бы что противу закона повелевали Божия, чего не допусти, Боже, тогда и не должно слушать, но единого Бога.

4. Что люди делают худое, кто бы они ни были, на тое не смотри и не осуждай их, но себе внимай: ни они за тебя, ни ты за них ответу Богу не дашь, но всяк за себя отвещает.

5. Служанок и рабынь не презирай, не гнушайся ими, но их внутрь себе как сестёр о Христе имей и люби, и милуй, как сами хощем от Бога милость получить; в христианстве бо вси равны есмы у Бога, господа и рабы, госпожи и рабыни, а может быть, что и лучшии суть, которые служат вам.

6. Смирение имей пред Богом и перед человеками и тщися иметь его не токмо в словах, делах и поступках кротких, но и в сердце. Тогда истинное смирение будешь иметь, когда всего себе недостойным признаешь, то есть ни пищи сладкой, ни платья богатого, ни дому красного, ни постели мягкой, ни поклону, ни почитания людского, ни места вышнего, но всякого неблагополучия достойным себя признаешь.

7. Истинные христиане презрение, от мира бываемое, за благополучие своё поставляют; яко когда от мира презираются, тогда у Бога в милости находятся; и ты убо, когда люди тебе презирают, о том небреги, тщись только о том, чтобы у Бога милость сыскать и Ему единому угодить. Лучше бо у единого Бога милость иметь, нежели у сего мира в почтении быть и у Бога во гневе быть; Божия бо милость и гнев несравненно больши есть милости и гнева всего мира. Какая польза нам с того, что люди нас почитают, а Бог презирает? Весь свет пред Богом как ничто есть, и потому милость и гнев людей пред Божьим гневом и милостью, как ничтоже есть.

8. Кто тебя или словом, или делом обидит, ты на того не гневайся, но прости ему от сердца, якоже глаголет Христово слово: оставите, и оставится вам; отшедши, помолися о нём, глаголя: «Господи, остави (ему или ей)», и хотя и сердце не хочет того, ты нуди себе на тое, и далее удобно будет.

9. Кто тебя ненавидит или злобится на тебя, ты его любовью побеждай и тщися с ним примириться, и хотя он не хочет мира, ты ищи мира и готов буди к миру, и тут, хотя сердце не хочет, надобно сердце убеждать и склонять.

10. От празднословия, смеху, осуждения, оклеветания берегись: всё сие грешно и на гнев Бога подвигает; у Бога во гневе быть страшно и тяжко. Сего ради без нужды не говори, но люби молчание.

11. Веруй и держи, и думай так, что Бог невидимо с тобой есть везде и, что ни делаешь и мыслишь, видит всё, и что ни говоришь, слышит всё, и тщися всегда верой Его пред собою смотрети; а отсюда последует страх Божий, благоговеинство и почтение к Нему, и опасение в словах, делах и мыслях, так как пред отцом своим не смеешь ничего говорить и делать пустого: горе бо тем, которые пред лицем Божиим бесчествуют и величеству Его не дают почтения.

12. Поминай часто о Христе Спасителе и Искупителе грешных наших душ, как Он, Бог, будучи невидимый, бессмертный, непостижимый, неописанный, нас ради окаянных в мир сей плачевный пришёл, от Святой Девы родитися плотию и на земли пожити и страсти и распятие и смерть прияти изволил, понеже инако спастися мы не могли, и следовало нам в аде мучитися без конца; сего ради Он умер за нас, чтобы мы, верующие в Него, спаслися: от сего последует любовь к пострадавшему Христу.

13. Поминай о втором Его пришествии, где вси соберёмся пред Ним, вси, глаголю, праведнии и грешнии, и всяк по делом своим восприимет от Него, – праведнии в живот вечный, грешнии в муку вечную пойдут.

14. Поминай часто о вечной муке, како отчаянные грешники во огне геенском вечно без конца страдати будут, и молися Христу от того бедствия избавитися, и о Небесном Царствии поминай, како святии Божии вечно будут со Христом царствовати и лицезрением Божиим услаждатися, от которого лицезрения неизречённое всем будет веселие и радость; и тщися в сие блаженство достигнути благодатию Христовой. Вся слава, богатство, честь и всякое мира сего утешение омерзеет тебе, так, как гной смрадный мерзок всем; моли и о мне, грешном, чтобы нам тамо быть купно и Бога славить.

15. Рассуждай и о суете мира сего, что всё минуется, и богатые и славные умирают, и все здесь в мире богатство и славу оставляют и отходят отсюду наги, и бедны, и нищи, и не можно познать, где лежит в земли господин, где раб его: смерть всех равными делает, – примечай сие и рассуждай наипаче в ночное время.

16. Какое дело доброе делаешь, то в славу Божию делай, ради Бога, понеже Бог велел добро делать; такожде когда от зла уклоняешься, ради Бога уклоняйся, понеже Бог ненавидит зла и велит нам от того убегать, якоже глаголет: уклонися от зла и сотвори благо (Пс.33:15); иначе доброе дело порочится, когда или ради славы суетной, или иной какой подобной причины делается; например, любить ближнего, милость делать, терпеть, прощать ближнему обиду и прочее ради Бога должно, понеже Бог так приказал. Такожде от зла уклоняться: например, не злобиться, не гневаться на ближнего, не злословить, не осуждать, не клеветать, не красти, не творити блуда и прочего ради Бога должно, понеже запретил всё сие Бог и злом раздражается.

17. Когда от зла уклоняемся и доброе делаем, тое должно Богу приписывать, понеже сами без Божией помощи от греха уклоняться и добро делать не можем.

18. От злых уклоняйся и добрые дела делай, но надежду спасения всю полагай на Христа и на милосердие Божие, понеже благодатию Христовой и Божиим милосердием спасаемся, а не делами нашими добрыми. Сие наше утешение, радость и надежда, что Христос Сын Божий – наш Спаситель; на сего Спасителя надежда не посрамит: однакож спасает тех, которые веруют в Него и любовью, смирением, терпением, кротостью и прочими добродетелями последуют Ему.

19. Когда ж злые люди здесь, в мире сем, благополучно живут, а добрые в озлоблении и бедах, тем не смущайся, на обоих конец смотри, от конца бо благополучие и злополучие описуется и примечается. Злые зде благополучно живут, но зле умирают и к великому бедствию вечной погибели преселяются; добрые и благочестивые в несчастии и озлоблении живут, но блаженно умирают и к вечному блаженству преселяются. Чудная перемена: оные от малого и мнимого благополучия в великое и истинное бедствие; сии от малой скорби в великую радость приходят. Смотри и о сем псалом 36 весь и псалом 72.

20. Тщись и молись Богу, чтобы подал тебе истинную, живую и сердечную веру во Христа. Истинная вера во Христа есть сердечное упование на Него, яко искупителя, Спасителя, заступника и помощника нашего: ни от кого и ни от чего иного, кроме Его, спасения вечного не искать и не ожидать. Сия вера соделывает радость и утешение в сердце, соделывает истинный Божий страх, отвращает от мирской суеты, от чести, богатства, славы и учит презирать тая, страсти Христовы высоко и дорого почитает, увещевает любить Бога и ближнего; учит смирению и молитися часто, и воздыхати к Богу, и всего человека переменяет. Примечай сие и не прельщайся суетной верой ложных христиан, у которых на языке вера, а в сердце безбожие. Знай точно, что нет тамо веры живой христианской, где пристрастие или любление богатства, чести, славы и сласти мира сего; истинная живая вера христианина от всего того отводит и движет его к желанию и исканию небесных и вечных благ; ибо истинная живая вера есть дар Божий духовный, и потому внутрь человека учит духовных благ искать: она от неба в человеческое сердце входит, к небу и небесным движет и восхищает сердце человеческое, а от земных вещей отводит: ктомуж вера истинная подвизается противу всякого греха, и потому, где греховное житие и бесстрашное, там веры нет истинной, но только устная и лицемерная. Смотри сии места в Святом Писании: 1Кор.6:9–10; Гал.5:19–21; Откр.21:8; Иак.2:14–26, и прочие и берегися противу совести твоей согрешить, да не подпадеши гневу Божию и веру погубиши; а где веры истинной нет, тамо нет Христа, нет спасения, пока человек в таком состоянии пребывает; надобно веру берещи более нежели живот свой, и живот бо свой должно за веру положить.

21. Аще по действу диавольскому и слабости случится согрешить, тотчас кайся и проси прощения у Бога со всяким смирением, и воздыханием, и надеждой.

22. Пищи, пития употребляй ради подкрепления тела, а не ради сласти, такожде и одежды ради прикрытия наготы, а не ради украшения и щегольства; украшение бо христианское не одежда дорогая и камение дорогое и прочее, но вера истинная и плоды добродетели христианские, то есть смирение, терпение, кротость, любовь, милость и прочее.

23. Пищи, пития, одежды и прочего с благословения Божия употребляй, глаголя: «Господи, благослови»; понеже всё Божие добро, которое нам, убогим, подаёт, хотя бо и отец тебе кормит и одевает, но отец сам от Бога получает.

24. Лицо умывай в своё время, а не украшай белилами и красками, понеже диавол научает сего украшения, и потому есть грех украшать лицо; примечай сие добре.

25. Книги святые читай всегда и оттуда учися христианского благочестивого жития и ни единого дне не пропусти без чтения, и молися Богу, чтобы дал тебе разуметь тое, что читаешь.

26. На всякое утро полагай начало доброе, то есть думай на всякое утро о себе, что тогда начинаешь быть и хочешь христианином; а прошедшее время как бы всуе прошло.

27. Не полагай обещания, чтобы в брак не вступать, но живи так без обещания и береги себе благодатию Божией, ибо многие обещают, но не исполняют. Никто тебя принудить не может к браку: Бог дал сие нам на произволение.

28. Примечай, что от греха отводит: 1).Бог неотступно с тобой есть, и что ты делаешь и мыслишь, всё ясно видит, и что говоришь, слышит и всяким грехом прогневляется; берегись же пред лицем Божиим грешить, подобно как бережёшься перед отцом своим бесчинствовать и смеяться: страшно бо Бога прогневать; в самом грехе может Бог поразить грешника и в геенну послать. 2).Молитва должна отвести от греха; кто бо грешит и от греха не отстаёт, того молитва не приемлется. 3).Причащение Таин Христовых отвести от греха должно. К телу бо Христову и крови вси свято приступаем и причащаемся страшных сих и животворящих таин: и надобно опасаться, чтоб не в суд и осуждение было причащение; откуду должно и прежде причащения, и по причащении берещися греха, как змия, который душу поядает. 4).Страдание Христово отвести от греха должно: Он за грехи наши пострадал: как убо нам на тыя грехи дерзать, за которые Христос Сын Божий такую горькую страдания чашу испил: о горе христианам, согрешающим и не почитающим страдания Христова; ибо кто грешит, тот не чтит страдания Христова и самого пострадавшего Христа. 5).Суд Христов да устрашит нас от греха; тойжде бо Христос будет судить за грехи наши, а будет судить: слово, дело и помышление злое, когда человек за тое не покается. Берегитесь же греха, как змия, который душу угрызает и умерщвляет, и суду Божию и вечному мучению предаёт согрешившего. 6).Неизвестная кончина удержать нас должна от греха: известно, что умрём вси; но когда и как умрём, неизвестно. Горе же тому, кого в грехе застанет смерть, ибо в чём застанет нас смерть, в том будет и судить нас Бог. 7).Вечная мука и Царствие Небесное да подвигает нас ко избежанию от греха; яко ради греха человек лишается вечной радости и блаженства и попадается в вечное тяжчайшее мучение с диаволом и аггелами его. 8).Самый грех есть изобретение и дело диавольское: он изобрёл грех и праотца нашего Адама к тому прельстил, и тако род наш погубил было: убегай убо от греха, яко дела диавольского. 9).Всяким грехом триипостасный Бог, Бог великий, святой, благий, праведный, бесконечный и страшный, Отец милосердый и преблагий, оскорбляется и прогневляется. Жалко и тяжко отца по плоти оскорбить, кольми паче Бога Отца Небесного, Который и отца твоего, и тебя создал, питает, одевает, сохраняет и прочими благами снабдевает и призывает всех к вечному блаженству: лучше убо сто крат умереть, нежели Бога преблагого Отца и Создателя нашего оскорбить: храни же себя от греха, как великого зла. 10).Грех содеян совесть мучит, пока покаянием не очистится. Берегись же греха, как яда змиина.

29. Всё тое грех есть, что делается словом или делом, или помышлением противу святого и вечного закона Божия и воли Его святой. О грехах смотри места Святого Писания сии: Марка евангелиста (Мк.7:21 и прочие); к римлянам Послание (Рим.1:29 и прочие); 1-е Послание к коринфянам (1Кор.6:9 и прочие); галатом Послание (Гал.5:19 и прочие); ефесеем Послание (Еф.5 и прочие); 1-е Послание к Тимофею (1Тим.1:9 и прочие); 2-е Послание к Тимофею (2Тим.3:2 и прочие); Апокалипсис (Откр.21:8); псалом 49 (Пс.49:18 и прочие); и на прочих местах Писания Святого. Читайте сами их.

30. Пресладкие Духа Святого плоды: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал.5) – надобно тщиться и молиться Богу, чтобы подал нам сии плоды творить благодатию Духа Своего Святого: о том имеешь молитвы, посланные к тебе.

31. Благочестивым Христос возглаголет на втором пришествии: Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф.25:34). И благая неизречённая уготована им, – око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1Кор.2:9). Грешникам, не кающимся, речет Господь: Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его. И пойдут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный (Мф.25:41, 46).

(Перевод со славянского)

(Посвящается памяти преосвященного Филарета, архиепископа Черниговского)

Песнь 1

Подобно каплям дождевым,

Мои дни, быстро истекая,

Всю жизнь страданьем проникая,

Уже теченьем годовым

К концу приходят… О Благая

Владычице, спаси!

.

Твоей сердечной добротой,

Твоей щедротою всечасной

Подвигнись, Кроткая: в ужасный

Последний час мой предо мной

Явись помощницей всевластной,

Предстани и спаси!

.

Мне душу обнял тяжкий страх…

О что́ за трепет и томленье,

Невыразимое мученье –

Душе покинуть бедный прах:

Пошли, пошли ей утешенье,

Пречистая, спаси!

.

О Ты, прибежище людей,

Надежда грешных и скорбящих,

Меня в мучениях томящих

Утеши милостью Твоей,

От стаи демонов грозящих

Избави и спаси!

.

Вот время помощи благой,

Вот время заступленья,

Вот то ужасное мгновенье,

О немже день и ночь с мольбой

К тебе я падал в умиленьи:

Владычице, спаси!

Песнь 3

Я с давних пор об этом дне

Мечтал, Владычице, страдая;

Его наставшим представляя,

Да не забудешь обо мне,

Тебе молился я, рыдая:

О не забуди и спаси!

.

Вот обошли теперь меня,

Как львы, рыкающие пастью;

Они стремятся с дикой страстью,

Взять – разорвать всего грозя:

О порази их дивной властью,

Меня же Ты спаси!

.

Уже я слов не говорю;

Уже язык мой скован грешный;

Мой голос смолк… и, неутешный,

Одним лишь сердцем я молю:

Моя Спасительнице! Спешно

Спаси меня, спаси!

.

О Мати Бога моего!

Склони ко мне своё вниманье,

Услышь предсмертное стенанье,

Среди блаженства Твоего,

И, как одно лишь упованье,

Дай руку и спаси!

Не отклоняй своих щедрот,

Не покидай меня в час трудный

Своей милостию чудной;

Явись с таинственных высот,

Явись мне ныне, и в день судный

Ты вспомни и спаси!

Песнь 4

Приими, Благая, скорбь мою;

Да будут слёзы омовеньем

Моим безмерным согрешеньям!

Надежда Крепкая! Молю,

Меня от вечного мученья,

Как Благодатная, спаси!

.

О верный, истинный покров

Души скорбящей и смиренной!

Явись заступницей нетленной,

Пренепорочная Любовь,

В час испытания вселенной,

Тогда меня спаси!

.

Святые руки возведи,

Владычице, простри их ныне,

Как будто крылья голубине,

И дух мой бедный огради

Благим покровом их святыни!

.

Да не коснётся мне в пути

Воздушной области властитель,

Суровый, грозный обличитель;

Его свободно мне пройти

Сподоби в райскую обитель!

.

Вот страх, Владычица, меня

Постигнул лютый и ужасный,

Вот подвиг тяжкий и опасный:

Явись мне, Радосте моя,

Явись помощницей всевластной!

Песнь 5

О не забудь меня в сей час,

Не отврати святого взгляда,

Услышь, Благая, скорби чада,

Внемли души предсмертный глас,

Её избавь от муки ада!

.

О братья, сродники, друзья

И все знакомые, придите,

Меня ещё раз окружите, –

Вот разлучаюсь с вами я:

Вздыхайте, плачьте и скорбите!

.

Избавить некому! Весь свет

Не подкрепит души унылой!

Но Ты, Владычице, помилуй,

Чтоб я, покинутый средь бед,

Не взят был демонскою силой!

.

Святые Ангелы мои,

Предстаньте Господу в смиреньи,

И, преклонившись в умиленьи,

Молите с плачем: Бог любви!

О пощади Своё творенье!

.

Пречистой Матери Его

Молитесь сердцем и слезами,

Да преклонит колени с вами

И тронет Сына Своего:

Она, как Мать, сильна мольбами!

Песнь 6

Молчат уста; язык мой нем;

Но сердце молит и вздыхает –

Огонь тоски его терзает,

И звук, неслышимый никем,

Тебя, о Дева, призывает.

.

О призри свыше на меня,

Внемли мне матерней любовью,

Сойди, склонися к изголовью:

И радостно, узрев Тебя,

Расстанусь с плотию и кровью.

.

Все связи тела моего,

Терзаясь, рвутся несдержимо;

Я слышу весь состав ломимой:

И как мне тесно оттого,

И сколько муки нестерпимой!

.

Святым рукам святых духов

Вручи, Царице, дух мой хладный,

Чтобы под сенью их отрадной,

Не видеть мне толпы бесов,

И отвратительной, и смрадной!

.

Чертог Господний, всех честней!

Веди меня в чертоги рая,

Угасший светоч мой вжигая,

Елеем милости Твоей,

Да светит мне, не угасая!

Песнь 7

Застигнут ночью смерти я,

Безлунной, тёмной и опасной.

И не готов я в путь ужасный;

Но милость светлая Твоя

Да светит мне звездою ясной!

.

Вот все исчезли дни мои,

Прошли воистину без цели,

И годы быстро пролетели,

А сети смертныя, увы!

Душою тесно овладели.

.

Но бремя всех моих грехов

Да не явится, побеждая

Твои щедроты, о Благая,

Да будет милость мне покров,

Всё забывая и прощая!

.

Вот все идут-идут, теснясь,

Чтоб увести меня с собою:

Я медлю, мучуся тоскою;

Но Ты, Благая, умилясь,

Сама явися предо мною!

.

Никто не делит мне беды,

Ни в ком не вижу утешенья, –

Все отошли, полны смятенья:

Но Ты, моя Надежда, Ты

Не покидай в сии мгновенья!

Песнь 8

Сойди же, милуя, любя,

Благого Бога Мать Благая,

Душе разлуку облегчая:

Да славлю вечно я Тебя,

О Богородице Святая!

.

Спаси от духов злых меня,

В воздушной бездне охраняя,

Взойти на небо помогая:

Да славлю вечно я Тебя,

О Богородице Святая!

.

О Мати Господа Творца,

Явись в час смерти, ободряя,

Бесов далёко отгоняя:

Да славлю, славлю без конца

Тебя, Владычице Святая!

.

Когда раздастся в день суда

Труба, всю землю потрясая,

И грозно мёртвых воскрешая,

О помяни меня тогда,

Моя Владычице Святая!

.

О Божий Храм, укрой меня!

И, благодать ниспосылая,

Спаси, вот – мучусь, умирая:

Да славлю вечно я Тебя,

О Богородице Святая!

Песнь 9

О как Незримого узрю!

Как устою пред сим виденьем!

Как я посмею бедным зреньем,

Как на Владыку посмотрю,

Кому был вечно огорченьем!

.

Услышь смиренного меня,

О Приснодева, Богомати,

Прийди последний вопль прияти,

И муки вечного огня

Меня избавь по благодати!

.

Святые храмы осмеяв

И покидая свой храм бренный,

Тебя, о Божий храм Нетленный,

Мой дух зовёт: избавь, избавь

От вечной тьмы и мук геенны!

.

Конец свой чувствуя, страшусь,

Дела и мысли вспоминая,

И совесть мучит, угрызая;

Но Ты, из милости, молюсь,

Будь мне Заступницей, Благая!

.

Нам грешным дан как благодать

Сын Божий, Царь духов предвечный,

В Твоей крови вочеловечный:

Его умилостивь принять

Мой дух, теснимый в час конечный!

С.Пономарёв

Лет пятнадцать назад весной привозит ко мне приходской деревни Спасской солдатка Марфа Димитриева младенца лет пяти – сына крестьянина приходской деревни Крутояка Степана Фёдорова, у которого служила работницей, доколе не пришёл из военной службы муж её. Малютка совершенно не владел ногами. «Как, – спрашиваю Марфу, – отнялись ноги у детища?» – «Вы, батюшка, знаете: наш дом (в котором работала) большой, в нём рядом через перегородку две комнаты. В первой Ваня (так звали младенца) стоял на лавке, а мы все бабы были во второй, разговаривали, шутили, смеялись, и скромно и нескромно, нечего греха таить. Вдруг Ваня из первой комнаты кричит: „Мама! Я боюсь, большой таракан ползёт ко мне“. Дарья (имя матери) сидела в комнате с нами за столом в одном с нами весёлом духе и отвечает насмешливо на крик сына, то есть Вани: „Ну вот, что там тебя, съели?“ Мы все на её ответ: „Ха, ха, ха!“ „Ой, мама, я боюсь: таракан меня съест!“ Опять вскрикнул Ваня, да и бух на пол. Мы вскочили, подбежали к нему, а у него изо рта пена, сам весь почернел. Мы перепугались все и не знали, что делать. Видим, что по грехам нашим и матери Бог наказал ребёнка. Тут-то мы все взмолились: „Господи! Прости нас! Согрешили мы пред Тобою, оскорбили Тебя нашим безумным поведением и хохотом“. Надобно бы, батюшка, нам с молитвой подойти к младенцу, когда он кричал: „Мама, мама! Боюсь“ и прочее. А мы и мать всё с насмешкой над ним. Вот Бог и наказал нас, вразумил. Потом наш младенец – долго полежавши, взглянул. Мать подняла его на ноги, а он не стоит, ноги сделались, как две плети, как вот видишь их теперь». «Иди, – говорю, – в церковь, жди у Пятницкого придела, скоро я приду». К обедне отзвонили, я пришёл в церковь, прочитал над младенцем Иоанном заклинательные молитвы по большому требнику, помазал младенца святым елеем. Во время елеопомазания младенец заснул столь крепко, что Марфа сонного младенца, по приложении мной к нему Животворящего Креста Господня и обычного крестоосенения, унесла из храма, села с ним в телегу и ехала до дому в деревню Крутояк 13 вёрст, но младенец пятилетний ни разу не проснулся. «Подъезжаю к дому, слезаю с Ванюшкой с телеги, и он только теперь проснулся», – сказывала после Марфа. Потом вносит Марфа на руках младенца Иоанна в дом, а он и просится, чтоб она пустила его на пол. Марфа осторожно опустила малютку на пол, малютка стал крепко по-прежнему на ноги и побежал по полу, как будто и «не хварывал». И ноги его никогда не болели. Чудны дела Твои, Господи! Ты наказуешь и милуешь, поражаешь и исцеляешь! Безумно утешающихся наказал и поразил, но для сих же кающихся сотворил милость и исцеление по молитвам и священнодействию святой Церкви.

Немного времени прошло после описанного чудодействия над младенцем Иоанном, как в честь святого великомученика Георгия (26 ноября храмовой у нас праздник) я молебствовал в приходской деревне Дубровой. Молебен отслужил в доме крестьянина Василия Климова – раскольника и вижу: лежит впереди при смерти старшая сноха его Татьяна Петрова, ноги, спина, живот, руки, грудь – всё это замерло, потеряло всякое чувство и движение, только в горле каталось предсмертное хриплое дыхание. У меня явилась мысль соборовать молодую умирающую женщину, что и предложил ей. Умирающим голосом прошептала мне молодая жена: «Желаю собороваться». Я предложил мою мысль домашним, которые все отвергли моё предложение различными пустыми суевериями: если она встанет, нельзя ей жить с мужем, если соборованная оглядит кого, то скоро сглазит, соборование установлено на неизбежную смерть и прочее тому подобное. Я говорю домашним: «Сей же час соберите народ для молитвы при Таинстве Елеосвящения. Как народ соберётся, скажите мне. Я приду и пособорую умирающую даром». Народ собрался, я совершил Таинство Елеосвящения над умирающей, это все, бывшие при соборовании, видели, и никто не мог прийти к мысли, что есть возможность ожить умирающей. На следующий день мой псаломщик, или по-тогдашнему дьячок Константин Ландвинов доносит мне, что вчера соборованная сегодня уже сидит и ходит, как и действительно ещё жила три года. Свёкор её Василий Климов столь тронулся сим чудным действием Божиим, между прочим и моими с ним беседами, что оставил раскол, обратился в Православную Церковь и живёт теперь одним из ревностных христианином православным. В приходе же столько развилось стремление соборовать «безнадёжно болящих», что некоторые уже соборовались по три, по четыре раза, соборуют болящих в отроческом возрасте, и все в виду выздоровления, с верой в отпущение грехов и во исцеление души и тела. Чудные примеры домостроительства спасения человеческого во святой Церкви убедительнее красноречивого слова.

Бывши ещё молодым священником, я молебствую в честь святого великомученика Георгия в моей приходской деревне Крутояке, в доме крестьянина Вакха Симеонова. Поздравивши хозяина с праздником, я встаю, прощаюсь, чтоб идти из дома. – «Батюшка, – взывает ко мне Вакх Семёнов, – моя матушка тебя очень любит: ты, говорит, очень низко молишься-кланяешься, да со всеми очень ласков». – «Где же твоя матушка, покажи», – я говорю. – «Она, батюшка, в чулане, ведь она старообрядка, с роду, говорит, только раз маленькой как-то была в Церкви». Отворяют чулан, и предо мной почтительно кланяется старица лет более шестидесяти, узнаю – федосеевка. Я поговорил со старушкой «в лад» на первый раз, как отец с дитятей, не касаясь почти её вероисповедания, потом никогда не уходил, не наговорившись досыта с бабушкой Неонилой из дома Вакха Семёнова. Так Бог помог мне говорить со старушкой федосеевкой лет пять или шесть, каждый раз, как я бывал в доме Вакха Семёнова. Несмотря на то, федосеевка всё остаётся федосеевкой. Со мной наговорившись, обещается быть православной, а после меня, наговорившись с её коноводом Михаилом безруким, опять остаётся федосьевкой. Наконец Господь увенчал мой труд успехом, и когда же? Когда я считал весь труд свой над бабушкой Неонилой потерянным. Отслужил я святому великомученику Георгию молебен в доме Вакха Семёнова и вижу: бабушка Неонила вся распухла, в водянке, скоро умерёт. Помолился Богу с тоскующим сердцем о моём неуменье обратить в Православие любившую меня старушку и говорю сам себе: «Господи! Не взыщи от меня погибели этой старушки! Я всё переговорил ей, и теперь не знаю, что ещё сказать к спасению её. А потому уйду, ничего не сказавши». Сказал домашним: «Простите!» И с болью в груди, с вскипевшими внутри слезами взялся за скобку, чтобы отворить дверь и выйти. «Батюшка, а батюшка!» – умирающим, но сильным голосом кликнула меня бабушка Неонила. – «Что, ты, бабушка», – отвечаю. «Причасти меня, исповедуй, сударик, я совсем умираю». – «Я причащу, а тебя опять соблазнят»… – возражаю. «Нет, нет: я давно надумала к тебе во святую Церковь. Так вот Бог и привёл меня у тебя исповедаться и причаститься». «Надобно тебя, бабушка, присоединить к Православию». «Что знаешь, то и сделай, только возьми меня на свои молитвы, исповедуй и причасти!» Я присоединил старицу к Православию тотчас, исповедал и причастил святых Таин тела и крови Христовых, а через три дня приехали за выносом её во святую церковь, и с подобающей честью и утешением похоронил её при церкви, в которой она была, как сама мне сказала, только один раз, именно приведена была во святую церковь раз как-то своей матерью, когда была ещё только пяти лет. Так труды пастырские на спасение ближних венчает Сам Бог, сказавший: без Мене не можете творите ничесоже. А потому надобно сказать: плодотворная пастырская деятельность есть чудодейственная в нас и с нами сила Божия, – дар Божий.

Священник И.Успенский

Афонский монастырь Котломуш

Монастырь Котломуш (Кутлумусиу) находится на северо-восточном склоне Святой горы и отстоит от Кареи в расстоянии только четверти часа (или одной версты) ходу, издали он как бы сливается с нею. Местность его восхитительна: с южной и западной стороны он окружён горами и густым лесом, с восточной и северной – прекрасной долиной, усеянной садами, виноградниками и уединёнными келлиями. Странное наименование его, необъяснимое никакими из употребляемых или употреблявшихся на Святой горе языков, даёт повод к разным толкованиям, вообще неудовлетворительным.

На месте нынешнего монастыря издревле стояла небольшая обитель во имя Преображения Господня. Настоящий монастырь основан в XII веке греческим императором Алексием Комниным. Во время вторжений варварских он был разорён, а впоследствии постепенно возобновлён господарями и воеводами Валахии Неагулом, Радулом, Мирчей и Владулом. Во время восстания греческого Котломуш потерпел много наравне с другими монастырями, а потом пострадал от бывшего в нём пожара. Монастырь имеет вид правильного четырёхугольника, обнесённого со всех сторон каменной высокой стеной, из которой в юго-западном углу возвышается высокий пирг (башня). В самой середине Котломуша высится соборный храм в честь и славу Преображения Господня, увенчанный пятью главами и покрытый свинцовыми листами. Он благолепно украшен. Иконостас в нём деревянный, резной, позолоченный; а пол во всём храме выстлан мраморными плитами. Перед иконостасом четыре мраморные столпа поддерживают главный купол храма, из которого спущено восемь металлических поясов, к коим прикреплён хорос (то есть металлический обруч), среди которого висит паникадило. Храм расписан был живописью в 1640 году. Местные иконы писаны афонским живописцем Григорием в 1812 году. К соборному храму пристроен в 1773 году придел во имя Акафистной Божией Матери, и в нём замечательна акафистная икона Богоматери: вокруг Её изображены все пророки, глаголавшие о Ней, и весь акафист в лицах.

У северной стены Котломушского собора, снаружи, погребён Александрийский патриарх Матфей, скончавшийся в 1775 году, который по отречении от престола в 1766 году поселился в сей обители и построил в ней большую часть зданий её, украсил церковь и с оснований воздвиг трапезу. Монастырская колокольня сооружена в 1808 году. Подле соборного храма построен из белого мрамора великолепный водосвятный фиал с десятью тонкими и лёгкими колоннами в 1817 году поклонником Настом.

Кроме главного храма и придела акафистного, есть ещё в зданиях монастыря параклисы: 1).Трёх святителей; 2).святителя Николая; 3).святых бессребреников Космы и Дамиана; и 4).святого мученика Трифона.

В соборном храме находятся следующие святыни: частица Животворящего Древа Креста Господня, рука святого мученика Евстратия, часть правой ноги святой праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы, части левой ноги и руки святого мученика Кирика, перст святой мученицы Марины, кость от ноги святого Евстафия Плакиды, глава святого Алипия столпника, рука и часть челюстей святого Харалампия.

Библиотека монастыря имеет немало замечательных рукописей.

Во владении Котломуша замечательна келлия святого великомученика Георгия; там подвизался отшельник Киприан. По тайному и непреодолимому влечению сердца он удалился со Святой горы в Солунь и там торжественно прославил Христа Бога перед пашой и множеством турок, а их обличил в заблуждении. Много его мучили за то турки, но не убили, и наконец прогнали от себя. Такой страдальческий подвиг не был удовлетворителен для Киприана: он отправился в Константинополь и перед визирем сделал то же, что в Солуне перед пашой. Сначала ласками и обещаниями наград и богатства, а потом угрозами и пыткой визирь старался увлечь его в исламизм; но, наконец, видя его непоколебимость в исповедании имени Христова, приказал отсечь ему голову. Это было в 1679 году, июля 5 дня, в субботу. Великая Константинопольская Церковь причислила Киприана к лику новых мучеников.

Земли, находящейся во владении монастыря довольно; на ней находится 24 наёмные келлии с церквами и лучшая на Святой горе морская пристань, называемая «калеагра», с двумя башнями и небольшими в них церквами. Вне Святой горы, на островах, монастырь имеет несколько метохов. Котломуш – монастырь общежительный, братство небольшое и состоит из греков.

В ведении и области Котломушского монастыря и невдалеке от него находится скит святого великомученика и целителя Пантелеимона. Основание его началось в исходе минувшего XVIII века. На колокольне обозначен 1784 год; на наружной стене собора 1790 год, а на резной двери церковной, вводящей из притвора в самое святилище, 1791 год. Смотрителем называют одного из афонских иноков.

В скиту святого Пантелеимона святыни следующие: части Животворящего Древа Креста Господня; рука святого Тимофея; части святого великомученика и целителя Пантелеимона, святого Панагиота Кесарийского Нового, святого Парфения, святой Параскевы, святого Нила Афонского, святых мучеников Трифона, Арефы, Кирика, Евстафия, Иакова Персянина; святого великомученика Меркурия; святителя Василия Великого; священномученика Харалампия; преподобной Матроны; святого апостола Иакова.

(Преподобного Максима Исповедника письмо Иоанну постельничему)

Я радуюсь и восхищаюсь, видя из всего письма твоего, что ты проникнут достохвальной печалью по Боге; и радуюсь потому, что печаль по Боге в тех, кои всецело проникнуты страхом Божиим, производит покаяние нераскаянно во спасение (2Кор.7:10); потому что она не допускает душе против естества уклоняться от Божественных заповедей к тленным предметам, кои у нерадиво проводящих настоящую жизнь приводят ум в такое состояние, что в случае напора страстей, он уловляется сетями диавола и научается всякородному злу (так, например, вместо того, чтобы действовать по направлению естества, он подчиняется внушениям противоестественных страстей гнева и похоти), потому что если душа хотя единожды прилепится умом своим к вещественному, то после сего устремляется к одному злу. Посему, несмотря на обременяющую меня тягость греховную, я непрестанно молюсь, чтобы ты соблюл эту спасительную печаль, которая неизбежно истребляет страсти и порождает добродетели, – дабы, находясь под охранением её, ты мог притупить злое жало греха; потому что того, кто укоренил себя в глубине сердца своего, никак не могут уранить стрелы диавола; тот, кто душой печётся о ней, не боится многообразных нападений демонских, решившийся жить вместе с нею не прилепляется к видимым предметам; тот, кто постоянно соблюдает её в продолжение жизни, не оскверняется нечистотой тленных предметов; тот, кто непрестанно устремляет помыслы к ней, не попустит чувствам стремиться к неприличным предметам; оградивший ею свою душу не может превозноситься перед другими, но, напротив, почитает себя низшим всех; препоясавший ею ум свой не лишается божественных помыслов; обрёкший ей себя знает уставы благочестивой жизни. Она есть произведение Святого Духа, который насаждает её в сердцах достойных. По моему мнению, она одна есть виновница той радости, которой мы будем причастны в Царствии Небесном, потому что она есть божественное семя, зрелым плодом коего есть наслаждение вечными благами. Она оживляется от воспоминания обстоятельств протекшей жизни; поддерживается внимательным рассматриванием книги совести, в коей записаны все наши прегрешения; охраняется памятью о смерти и постоянным ожиданием тягостнейшего труда, последующего за исходом из настоящей жизни; соблюдается постоянным воображением в уме того страшного и нелицеприятного испытания, которое будут производить над душой на воздухе злые духи; ибо – кто из осквернённых, подобно мне, грехами не устрашится пришествия святых Ангелов, когда они того, кто, по Божественному определению, достиг предела настоящей жизни, против воли, силой и со гневом будут изгонять из тела? Кто из имеющих осквернённую совесть не убоится жестокого и зверского нападения злых демонов по исходе его из тела, когда каждый из них со всей жестокостью будет влечь к себе бедную душу, смотря по страстям, коим она раболепствовала, и, обличая её делами, будет приводить в стыд и лишать всякой надежды на будущие блага? Эту спасительную печаль питает живое воображение несчастного состояния душ во аде, именно воображение того, как они пребывают в глубочайшей тьме, питаясь самыми горькими стенаниями и слезами и сверх всего сего терпя самый прискорбный стыд, и, кроме праведного осуждения, ничего не ожидая себе; утверждает надежда воскресения и непрестанное представление страшного и преславного пришествия Христа и ужаснейшего дня судного, в который небо, и земля, и всё видимое украшение их с шумом прейдут, стихии же разорятся, сожигаемые (2Пет.3:10) неугасимым огнём, который в пришествие Чистейшего очистит осквернённую нами тварь, – в который поставятся престолы и Ветхий деньми сядет, а бесчисленные чины Ангелов и Архангелов со страхом и трепетом предстанут Ему для служения; все люди приведутся на суд; раскроются книги, в коих со всей точностью записаны наши слова, дела и помыслы, и объявятся всей твари так, что каждый, читая эту книгу дел, узнает грехи других столько же, сколько знает и свои собственные, – в который стоящие одесную Судии удостоятся обетования неизречённых благ, а стоящие ошую осудятся на вечный огнь, тьму кромешную, червь неусыпающий, скрежет зубов, непрерывный плач и бесконечный стыд, который всякого осуждённого на вечное мучение более будет тяготить, нежели все прочие виды наказаний. Имеющий печаль по Боге никогда не выпускает из памяти этих истинно ужасных предметов, но ведёт себя так, как бы он уже видит Судию и взаимно видим от Него, и проводит настоящую жизнь в благочестии и правде, не поступая и не помышляя вопреки благодати и званию.

От этой достохвальной печали рождается смиренномудрие – это преимущественное благо человеческое, которое заставляет благочестивого и боголюбивого человека считать себя ниже всех, несмотря ни на какой чин, обуздывать самомнение сознанием естественной немощи, равно общей всем, имеющим одинаковую природу, и не попускает предпочитать достоинство природы: – она ограждается кротостью, которая искореняет восстания противоестественных страстей гнева и похоти и уподобляет человека Ангелам, которые не знают бешенства гнева, неистовствующего на естественное сродство, и чужды похоти, измождающей умственные силы и увлекающей душу к веществу; но всецело управляются одним умом, со всей горячностью стремящимся к безначальному и преестественному уму; – от неё происходит любовь, которая, соединяя нас друг с другом и с Богом, побуждает пещись о ближнем столько же, сколько Бог благоволит ко всем по Своему милосердию: – а концом её есть Царствие Небесное и наслаждение в оном Божественными благами, ибо печаль по Боге любящих и соблюдающих её вводит в Небесное Царство.

Отличительным признаком этой печали есть то, что она приучает глаза к тому, что они взирают на тварь для одного прославления Творца, а на богатство, принадлежащее ближнему, без зависти и ненависти; – уши к тому, что они слушают только Божественные слова и скоро отверзаются к прошениям требующих нашей помощи, а клевете и гнусным словам не внимают; – язык к тому, что он освящается благословением других и никогда не оскверняется злословием и поношением; кратко сказать, приучает все части тела и души к тому, что они соображаются с тем, что благоугодно Святому Духу, дабы таким образом достигнуть нам цели благочестия.

Если мы, благословенный, испытывая себя самих, найдём в себе всё это, то тщательно будем хранить оное; а если ещё ничего этого не приобрели, то постараемся приобрести; для чего смирим себя ради Бога и на основании общей природы перед всеми людьми будем кротки и мирны в случае неисполнения наших предположений: будем щедры к бедным, гостеприимны к странникам, готовы оказывать посильную помощь требующим нашего заступления, единодушны с друзьями, прямодушны с знакомыми, доступны низшим, долготерпеливы к раздражающим нас, сострадательны и человеколюбивы к немощным, снисходительны к согрешающим; будем утешать скорбящих, или, просто сказать, постараемся быть всем вся ради страха Божия и ожидаемого будущего суда; потому что, кто не имеет сказанных добродетелей, тот не должен надеяться получить спасение. Так говорить побуждает меня любовь к тебе, ибо я не знаю, чем удовлетворить ей. Она заставляет меня непрестанно воображать тебя и во время твоего отсутствия беседовать с тобой, как присущим, через переписку. Но слова эти мы должны принять не как-нибудь, потому что в страшный день суда после всего и эти слова, смотря по тому, как мы были расположены к ним, будут или оправдывать, или осуждать как меня, который произношу их, так и слушателей моих. Да сподобимся же, по благодати Христа Бога и Спаса нашего, призвавшего нас в славу Свою и Царство, все мы, и говорящие об обязанностях, и слушающие, исполнять сии Божественные слова, а не просто только слышать или читать оные.

Блажени есте, егда поносят вам,

и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы

лжуще, Мене ради. Радуйтеся и веселитеся,

яко мзда ваша многа на небесех (Мф.5:11–12).

Господь наш Иисус Христос учение Своё о путях к вечному блаженству окончил указанием на высший подвиг веры и благочестия и соответствующую ему награду. Это подвиг исповеднический и мученический – венец всех подвигов христианских. Совершая ныне память одного из великомучеников, святого страстотерпца и целителя Пантелеимона, к утешению всех скорбящих в сей жизни решим вопрос: почему путь к Царствию Божию должен лежать непременно через скорби, а иногда и через страшные мучения? Что, кажется, за необходимость заставить человека страдать, чтобы потом сделать его блаженным?

На эти вопросы отвечает нам апостол: зане пострадавый плотию, – говорит он, – преста от греха, во еже не ктому в человеческия похоти, но в волю Божию прочее во плоти жити время (1Пет.4:1–2). Грех, допущенный человеком, проник в самое сердце его и растлил всё существо его. Чтобы истребить этот грех, необходимо изменить существо человека так, чтобы входы грехов человека были закрыты и самая наклонность к нему была подавлена. Следовательно, потребны скорби и страдания, дабы пострадавший плотию престал от греха. А престание от греха решительно необходимо для Царства Божия. Иначе, что было бы и Царствие Божие, если бы оно допускало в себя нераскаянных грешников? Ибо грешники и в Царствии Божием не могут быть блаженными, страдая от греха.

Итак, скорби в руке Провидения служат очистительными средствами для людей, предуготовляемых к Царствию Божию. И чем выше степень предуготовляемого блаженства в Царстве Божием, тем необходимее для приготовляемых к ней многие скорби. Многи скорби праведным (Пс.33:20), говорит пророк. И празднуемый ныне нами святой Пантелеимон украсился драгоценным венцом великомученика и страстотерпца уже по великих своих страданиях за веру и любовь ко Христу. Припомним, хотя вкратце, сии страдания. Так, по повелению нечестивого царя Максимиана его вешают на древо и строгают железными когтями и ожигают свечами, потом ввергают в кипящее олово, далее бросают в море с навешанным на шею тяжёлым камнем, бросают на съедение зверям, привязывают к колесу изгвождённому острыми ножами, которые должны были раздробить его тело. Но дивный во святых Своих Бог при всех этих невыразимо лютых мучениях дивно сохранил жизнь его. Наконец, мучитель, истощив все роды мучений, осудил святого страстотерпца на отсечение ему главы. Вот земной путь к Царству Небесному святого великомученика Пантелеимона.

Но почему, спросите вы, на добродетельных и благочестивых Господь попущает такие скорби и страдания? Почему те, их же не бе достоин весь мир, в пустынях скитались, и в горах, и в вертепах, и в пропастях земных? Пусть бы это было с порочными и беззаконными, они заслуживают то; но люди благочестивые, милостивые – други человечества, каковым и был святой Пантелеимон, от Господа названный всемилостивым, должны бы пользоваться лучшей участию здесь на земле? Так по нашему суду, братие, но Господь судит иначе, и мы не поняли бы судов Его, если бы Он Сам не открыл их. Предсказавши апостолам, а в лице их и всем истинным последователем Своим, бедствия, Он прибавил: аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы; якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир (Ин.15:18–19). Ибо всякий любит своё, и подобный с подобным дружится. Как неприятно для безобразного смотреться в зеркало, так неприятно для порочных не только общение с людьми праведными и благочестивыми, но даже самый вид их. Ибо они своей жизнью будят их от сна греховного, заставляют обратиться к себе и войти в себя, а через это тревожат и смущают их совесть. Или, как болезненно для глаз, страждущих воспалением, приражение к ним света солнечного, так ненавистно в мире поведение и образ мыслей живущих благочестно: потому что их жизнь есть безмолвный, но сильный и красноречивый проповедник, обличающий растленные нравы и беззакония нечестивых. Оттого порочные люди нередко преследуют праведных злобой, неправдами, завистью, клеветой, укоризнами, насилиями и часто самой смертью. Уловим, – говорят они, – праведнаго, яко непотребен нам есть и противится делом нашим, укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи воспитания нашего; он пред нами на обличение помыслов наших, тяжело нам и смотреть на него, ибо жизнь его не похожа на жизнь других, и отличны пути его от путей наших, как от нечистот… (Прем.2:12–16). Вражда, положенная Богом между семенем жены, то есть между Христом и Его последователями, и между семенем змия, то есть диаволом и его клевретами, – будет продолжаться до конца мира, когда Иисус Христос положит все враги Свои под ноги Свои; до тех пор мир будет гнать истинных христиан. Какое же утешение для праведных от их праведности, когда они терпят иногда ужасные мучения за правду? Как ни тягостно, по-видимому, для людей благочестивых такое положение в сей жизни; но они не только терпеливо переносят скорби, озлобления и самые мучения, но и радуются в страданиях своих, благодарят за них Бога и молятся за своих мучителей, зная, что кратковременные земные страдания с преизбытком вознаграждены будут славой и радостями в будущей жизни (2Кор.4:17), да и здесь Господь не оставляет их без благодатного утешения в их горестях и страданиях (Пс.21:5. Ис.43:2. Мф.28:20). Даже самый грехолюбивый мир как бы невольно приносит праведникам дань уважения, и память праведника благословляется из рода в род (Прит.10:2–7). Но полная награда, соответственная правде, для возлюбивших её есть будущая блаженная жизнь – Царство Небесное.

Братие христиане! В наше время в странах, просвещённых уже верой Христовой, не употребляют против исповедников Христовых открыто огня и меча, истязаний и пыток, как это было прежде, во времена господствовавшего идолопоклонства. Но теперь есть другой род гонений, менее болезненный для тела, но едва ли не более опасный для души. Это именно тот, который указан Господом в последнем изречении Его о путях к блаженству, то есть, – поношение, злословие, клевета, осмеяние и соблазн. Теперь неверие нападает на веру словом, смущает ложными суждениями, обольщает обманчивыми надеждами земного блаженства, порицает, осмеивает и унижает благоговейно чтущих святую веру. Против таких-то преследований христианин должен стоять крепко, чтобы не потерять обетованной за то великой мзды на небесах. Мужественная защита веры благим словом и благой жизнью против неверия, благодушное перенесение оскорблений, поношений, злословий от него, – вот тот святой подвиг, которого требует ныне жизнь от хотящих благочестно жить. Мы живём в такое время, когда нападения на веру Христову и на жизнь по заповедям евангельским совершаются открыто чаще и дерзостнее. Враги Креста Христова умножаются, открыто являются люди, для которых нет ничего священного; восстают против веры и Церкви, против власти и существующего порядка, против семейства и собственности; но ты храни веру и добродетель и будь готов пострадать и перенести лучше всё, чем лишиться веры и добродетели, ибо ничто не может заменить тебе это сокровище. Что бы мы ни терпели, какие бы лишения не испытывали, мы должны радоваться, помня, что сим путём мы приближаемся к Царствию Небесному, приобретаем право на вечное наследие в обителях Отца Небесного. Ибо, по указанию Слова Божия, не иначе, как многими скорбями, подобает нам внити в Царствие Божие.

А чтобы нам при скорбях и гонениях не пасть от малодушия и ропота, будем с великим усердием как можно чаще прибегать с молитвой о помощи к святому страстотерпцу и целителю Пантелеимону, как подобострастному нам человеку, но препобедившему все козни вражьи своей крепкой верой на Бога, надеждой на Его неизречённое милосердие и пламенной любовью к сладчайшему Иисусу, Господу нашему и Владыце.

Даруй, Господи, чтобы все мы до единого и всегда желали лучше терпеть поношения, гонения и злословия, нежели поносить других, гнать и злословить их! Аминь.

Богоявленского монастыря иеромонах Пантелеимон

1886 года, июля 27 дня

Не могу умолчать о чудодейственной силе святого великомученика и целителя Пантелеимона, совершившейся в селе Козельщине Кобелякского уезда Полтавской губернии над моим малолетним сыном Николаем, который с самого рождения начал сохнуть и через несколько времени совершенно не был похож на человеческое существо. Все средства были истощены к его спасению, и только с часу на час я ожидала его смерти. К довершению его болезни над ним случилось младенческое, от чего у мальчика покорчило ручки и ножки. В таком горьком положении я обратилась с молитвой к Царице Небесной и преклонилась пред Её святым чудотворным образом, именуемым Козельщинским, так равно молилась святому великомученику и целителю Пантелеимону, и, к счастью моему, одно добродетельное семейство имело изображение святого великомученика и некоторые святые вещи, присланные с святой Афонской горы. В головах я поставила изображение святого великомученика, освящённым маслом вытерла ручки и ножки, и святой целитель Пантелеимон явил своё милосердие: сын мой исцелился от ужасного недуга, ручки и ножки выправились, и он начал поправляться и полнеть.

Через несколько времени заболела и я. Доктора признали водяную болезнь. Я начала сильно толстеть, ноги пухли, и я не в состоянии была ходить. Израсходовалась на лекарства, но здоровье моё не поправлялось, а ещё более ухудшалось, к довершению моей болезни со мной произошло несчастье – я упала; и на третий день вследствие падения обнаружились неправильные роды – я сделала выкидыш. Но этим болезнь моя не окончилась; сначала почувствовав облегчение, я на другой день начала слабеть, и дальше – больше, на пятый день открылось сильное кровотечение, так что никакое средство остановить было не в состоянии. Я ослабела совершенно и чувствовала приближение смерти. Насколько было у меня силы и чувства, я просила Пречистую Богородицу и святого целителя Пантелеимона возвратить мне жизнь, дорогую для моих малых детей. И просила мужа, если я переживу ночь, отслужить молебен Пресвятой Владычице Царице Небесной и святому великомученику и целителю Пантелеимону, изображение которого и акафист во всё время моей болезни находились у изголовья, и как только молебен был отслужен, я начала чувствовать себя лучше и в настоящее время чувствую только малую слабость.

У соседа моего заболело трое детей дифтеритом; и одно из них умерло, двое же были близки к смерти. Я послала все святые вещи Святой горы и изображение святого великомученика Пантелеимона, и одно из детей совершенно выздоровело, другое тоже поправляется, и есть надежда на выздоровление от такой сильной заразительной болезни, которая у нас свирепствует неизлечимо… (Из письма Екатерины Ильченковой. 1885 год.)

…В городе Ишиме Тобольской губернии в 1883 году осенью, в сентябре месяце, старшая дочь моя четырёхлетняя Ольга упала из окошка двухэтажного дома, с высоты более 4-х аршин на землю и ушиблась так, что не могла сойти с места, прошибла голову… Мы обратились к небесному врачу святому великомученику и целителю Пантелеимону со словами: «Помоги, наш батюшка святой великомученик и целитель Пантелеимон», уложили её спать, и к вечеру она стала совершенно здоровой. (Из письма из города Тюкалинска Тобольской губернии от сортировщика почтовой конторы Ивана Алексеевича Воломуского).

В январе сего 1885 года я писала вам и просила прислать две маленькие иконы святого великомученика Пантелеимона, одну для себя, а другую девице Агриппине, которая удостоилась видеть святого угодника во сне. Вот как это было: она хворала долго и потом отекла; при пособии доктора опухоль опала, но у неё заболела спина, и она целую неделю мучилась. Мазь ей не помогала. Она страшно стонала. В это время я читала про себя книгу о чудесах святого угодника Пантелеимона, и вдруг у меня мелькнула мысль положить ей в голову эту книгу; она не спала, и я сказала ей: «Помолись святому Пантелеимону, может быть, он тебя исцелит». Она приняла это с радостью и вскоре заснула, но ненадолго. Проснулась вдруг и громко стала спрашивать, кто ей дал лекарства. Я подошла, и она говорит мне: «Подошёл какой-то молоденький, красивый, с кудрями, небольшого роста и сказал: „Открой рот“, и вылил мне из ложечки в самое горло такое приятное что-то и ароматичное, что я ни с чем не могу и сравнить». Я посоветовала ей молиться угоднику Божию Пантелеимону, и она опять уснула. Поутру ей стало лучше. Я показала ей в книге изображение святого угодника, и она сказала, что он самый и был. Книга лежала у неё под изголовьем три дня. Она стала ходить и вот от Рождества Христова по настоящее время совершенно здорова. (Из письма из Иркутска от Клавдии Константиновны Комаровой.)

Прошу поместить в «Душеполезных размышлениях» следующий факт чудесного исцеления по молитвам к святому великомученику Пантелеимону.

В январе 1885 года сын мой 9-летний Георгий заболел опасным дифтеритом… доктор пришёл в недоумение относительно выздоровления… но через ночь мальчик, сверх ожидания, почти оказался здоровым. Доктор изумился и не умел объяснить себе такого небывалого исхода болезни. Но как неизбежное последствие дифтерита осталось паралитическое поражение горла и носа в лёгкой степени, вследствие чего больной говорил в нос и не выговаривал многих слов. Земной врач обнадёживал нас, что эта гугнивость пройдёт сама собой через месяц или два. Но врач небесный не заставил нас ожидать так долго выздоровления мальчика. Идя в церковь на литургию, я поручил больному мальчику, оставаясь дома, прочитать акафист святому великомученику Пантелеимону, и после прочтения акафиста мальчик в ту же минуту выздоровел и начал говорить чисто, плавно, внятно и звучно, как и прежде. Дело очевидное, что столь мгновенный факт выздоровления – есть дело сверхъестественное, приписываемое нами помощи святого великомученика Пантелеимона. Местечко Решетиловка (Полтавской губернии), Успенской церкви священник Иоанн Якубовский. 12 января 1886 года.

Считаю долгом уведомить вас о чуде и помощи великого целителя святого Пантелеимона. Брат мой Иосиф, служащий на Кавказе в должности смотрителя училища, – был безнадёжно болен; он страдал брюшным тифом, нервной горячкой и наконец воспалением мозга. По получении мною телеграммы от доктора, который пользовал моего брата и приговорил его к смерти, – я послала брату присланный вами мне образок великомученика Пантелеимона и просила сиделку положить на голову находящемуся уже в бессознании моему брату и, о великий целитель! Этому почти трупу, как только положен был образок на голову, стало вдруг легче и легче, и вот он, мой дорогой брат, в настоящее время жив и здоров! Слёзы умиления льются из моих глаз, когда я пишу вам эти строки. Учительница Неонила А.Бойкова. (Село Бурынь Курской губернии 1885 год.)

Лет 15 назад тому я был нездоров глазами 8 недель, так что не мог глядеть на свет Божий; дал я обет отслужить молебен угодникам Божиим: святому великомученику Пантелеимону и преподобному Феодосию Тотемскому чудотворцу, для чего и ходил в город Тотьму и получил исцеление. Второй раз, года два назад тому, получил от простуды трясучую болезнь, так что не мог найти себе нигде покоя. Пришло на память прибегнуть опять к безмездному врачу святому Пантелеимону, и тотчас я пошёл к приходскому священнику для отслужения молебна. Шёл я в церковь с большими усилиями, а на лестницу едва и поднялся, но по отслужении молебна из церкви пошёл совсем здоровым. После того через год я опять сделался внезапно нездоровым, болезнь была головная, вследствие чего я худо понимал себя и предметы, но из памяти моей он, святой угодник, не вышел, и я дал обет отслужить ему молебен и по исполнении получил самое скорое исцеление. С неделю тому назад со мной повторилось то же, и я поступил так же и выздоровел. (Из письма Якова Шушкова от 27 декабря 1885 года, станица Жаравская Вологодской губернии.)

Имею честь довести до сведения вашего о чудесном исцелении от святого великомученика Пантелеимона.

В 1885 году солдатская вдова Тамбовской губернии Усманского уезда деревни Ново-Никольской Прасковья Александрова Бурова была разбита параличом, отчего едва могла двигаться при помощи ближних; дочь её Татьяна Михеевна Бурова, живущая в Москве, получив известие о болезни своей матери, послала ей денег и образ угодника Божия святого великомученика Пантелеимона с тем, чтобы больная её мать отслужила угоднику молебен; как только больная её мать – Прасковья Бурова получила этот образ – сейчас же 29 декабря 1885 года с благоговением и усердием отслужила молебен и получила совершенное исцеление. Алексей Кудрявцев. Москва. 1886 год.

У дочери крестьянина моего прихода Савелия Бузенкова Наталии недели за три до Рождества заболели глаза. Болезнь сначала не так была сильна, но через неделю до того развилась, что даже родители её потеряли надежду видеть её зрячей. Сестра больной живёт у меня в доме, и когда пришли за ней, чтобы она шла домой навестить свою больную сестру, то жена моя дала ей немного маслица и святой водицы, которые я привёз с собой из Москвы из Пантелеимоновой часовни, и велела помазать глаза. И что же было, когда больная помазала себе глаза в первый раз? Мягкие для глаз вещества масло и вода произвели такую необыкновенную резь в глазах, что больная часа два кричала. Наконец, резь прекратилась, и из глаз больной пошёл гной, и так сильно, что к утру она не могла разлепить ресниц иначе, как при посредстве простой холодной воды, и снова, промыв глаза холодной водой, помазала их маслом и святой водой, и угодник Божий исцелил её к 12 часам дня так, что даже не осталось и малейших признаков болезни. В первый же раз больная мазала себе глаза вечером. Что подлинное правда, в том я удостоверяю собственноручным подписом, Сапожковского уезда Рязанской губернии села Кутловых Борков священник Александр Лебедев. 1886 год.

У родной сестры моей замужней Варвары Васильевны Денисовой образовался небольшой прыщик на ноге, который с каждым годом более и более увеличивался и, наконец, в прошлом 1884 году, достиг величины детской человеческой головы. Начались боли невыносимые, стрельба, ни ходить, ни лежать было невозможно. Она обратилась за помощью к городскому доктору, который, осмотрев, посоветовал созвать консилиум. Приглашён был ещё другой доктор, и они определили срезать шишку, а затем сказали, что придётся отнять и ногу. Такое решение докторов сильно её встревожило, она упала духом. Придя к ней, я застал её плачущей, также и детей. Со мною был образок святого великомученика Пантелеимона на шёлковой материи, полученный с святой Афонской горы. Я дал ей этот образ и говорю: «Проси помощи у сего угодника Божия целителя Пантелеимона, чтобы избавил от невыносимой боли». После сего вскоре она задремала, тогда как несколько ночей не спала, и видит во сне юношу, который говорит ей: «Что ты меня просишь? Когда у тебя болели зубы, я говорил тебе прикладывать солёные компрессы, но ты не стала; теперь тебе говорю: прикладывай к твоей шишке солёные компрессы и будешь здорова». Проснувшись, она тотчас стала прикладывать на тряпке соль, сделала это раза три, и шишка её прорвалась, боли прекратились; а в настоящее время даже и незаметно, где болело. И доктора очень удивились, что так скоро болезнь миновалась, тогда как они собирались делать операцию отрезания ноги. Видя в сем помощь небесную, мы возблагодарили Господа и Его святого угодника – целителя Пантелеимона. (Из письма из города Ефремова от купца Ивана Васильевича Ламакина, 1885 года.)

Считаю за грех умолчать о случившемся с моим сыном. Ему было полтора года, но он резво лепетал языком. В первый день святой Пасхи я принёс рожков для настойки и дал стручок этому ребёнку. Грызя стручок, он взял семячко и заложил в ухо, потом стал копать пальчиком и заткнул его далеко. Почувствовав боль, он стал плакать. Сколько мы ни старались вынуть семячко, но все труды были без пользы. Наконец мы с женой прибегнули к страстотерпцу и целителю Пантелеимону, который и не оставил нас грешных. На третий день ночью мальчик вдруг захныкал: «Дайте маслечка» и замолчал; а поутру и говорит: «Вот вы не дали масла, а молодой человек влил мне с ложечки». Мы стали применять к разным ликам святых, но малютка отказывался; поднесли к страстотерпцу Пантелеимону, и малютка сказал: «Вот этот приходил и влил в ушко из ложечки». И действительно, семячко сделалось так мягко, что чуть дотронулись, оно выпало. (Из письма мещанина Григория Степанова, село Крутихи Барнаульского округа, 1886 год.)

От присланного вами через меня Александру Платонову масла из лампады святого великомученика Пантелеимона получены следующие исцеления: мать его Феодора Иванова имела рвоту, но после приёма святого масла она тотчас получила исцеление и стала здорова. Это было 12 июня 1885 года. – Села Козмо-Демьянского Евдокия Андреева, более двух лет страдавшая сердечной болью, по приёме святого масла почувствовала себя здоровой, и с тех пор болезнь не возобновлялась. – Ещё тётка Александра Платонова – Анна Фёдорова 20 июня 1885 года после доения коров получила от стоявшей тут же лошади удар ногой в бок, отчего почувствовала сильную боль, но после помазания святым маслом ей вскоре же стало лучше. Многие обращающиеся ко мне вскоре получают от присланного с святого Афона масла облегчения в своих недугах. Священник Николай Малышев. Вологда, ст.Леоново, 20 сентября 1885 года.

Священным долгом считаю поведать о благодатном исцелении, явленном на мне. Более десяти лет страдал я сильной болью живота вследствие увеличения печени (как объяснил врач). В январе месяце 1885 года по случаю невыносимой боли я был вынужден обратиться к земскому врачу Б., который, осмотрев меня тщательно, нашёл боль в печени, назначил принимать минеральную соль и при этом предупредил, что при приёме её необходима пища слабая и питательная (то есть бульон с курицей) и чтобы означенная соль принималась непременно до 1 мая. Уповая на благоприятный исход болезни, я старался в точности всё выполнить и строго держал диету, но, несмотря на все старания мои поправить здоровье, болезнь моя нисколько не смягчалась. С 1 мая, оставив приёмку медикаментов, я, по совету того же врача, стал пить сыворотку, которую продолжал употреблять около 2 месяцев, но болезнь нисколько не утихла, а напротив, усиливалась с каждым днём, так что я употреблял пищу очень мало, и та мне в большую тягость была, вследствие чего я на выздоровление от болезни уже не рассчитывал. К великому моему утешению мне пришла благая мысль – молиться безмездному врачу святому великомученику и целителю Пантелеимону. За две недели до дня памяти сего святого угодника летом 1885 года, приготовляясь отслужить молебен, я решился оставить курение табаку и накануне дня памяти святого великомученика и целителя Пантелеимона в церкви отслужил молебен, и милость Божия не замедлила посетить меня, грешного. Слава Всеблагому Отцу Небесному и Его святому угоднику и целителю Пантелеимону, с тех пор с каждым днём я стал чувствовать всё лучше и лучше, а через месяц болезнь моя совершенно оставила меня и теперь пищу употребляю всякую, и питательную, и грубую, и чувствую одинаково хорошо, а также курение табаку оставил и более уже к нему никакой привязанности не имею, тогда как курил более 15 лет. Курской губернии, Обоянского уезда, проживающий в селе Красном запасный старший писарь Авраам Николаевич Сопенков, от роду имею 32 года. Марта 22 дня, 1886 года.

Старший писарь Авраам Николаевич Сопенков, будучи больным, обращался за помощью к земскому врачу, но успеха не было. В настоящее время, по молитве святого великомученика Пантелеимона, – совершенно выздоровел. Письменное его заявление удостоверяю своим подписом и прилагаю церковную печать. Приходский священник села Красного, Троицкой церкви, Иоанн Васильев; 1886 года, марта 22 дня.

Во второй половине декабря прошлого 1885 года сын мой Иван Поляков, подпоручик, состоящий в запасе армии, расщепляя топором полено, как-то неосторожно ушиб указательный палец правой руки на втором суставе. Удар пришёлся, как видно, об острый угол полена, вследствие чего образовалась на ушибе небольшая рана. Не обратив особенного внимания на рану, сын мой, обмыв холодной водой кровь, сочившуюся из раны, завязал её холщовой тряпочкой. Прошло три дня – на пальце оказалась опухоль, и рана загноилась. Были опробованы все домашние средства к прекращению болезни, но они не помогли. Я советовал сыну обратиться к доктору, но он и слышать не хотел, сказав: «С таким пустяком обращаться к доктору – само пройдёт!» Но прошла неделя-другая – болезнь приняла серьёзный характер: опухоль страшно увеличилась, подкожная материя распространилась по всему пальцу, дошла до ногтя, угрожая отпадением его; при этом кожа на пальце получила сине-багровый цвет. Кто-то посоветовал сыну моему накладывать на больной палец компресс, насыщенный водой с прибавлением в неё нескольких капель карболовой кислоты. Прошло ещё около двух недель, но и это средство не оказало спасительного действия. Сын не мог взять пера в руку, чтобы написать хотя строку. Болезнь угрожала гангренозным характером.

В это время получил я из Москвы первый и второй выпуски «Душеполезных размышлений». Прочитав их, я обратил моё внимание на отдел второго выпуска: «Из писем на Афон». В письме (№7), полученном от Павла Ивановича г.Бенедиктова из Тамбова в 1884 году, я нашёл, что случай, бывший со сторожем Тамбовской губернской типографии Вяткиными весьма характерен и имел сходство с болезнью пальца моего сына. Я, отдавая второй выпуск «Душеполезных размышлений» сыну, предложил ему прочитать его и обратить особенное внимание на письма на Афон; но читал ли он их – не знаю: молодое наше поколение, с теперешним его направлением, не особенно верит в чудеса святых угодников. Я обратился с тёплой молитвой к угоднику Божию целителю Пантелеимону, прося его помощи в исцелении больного пальца сына моего. И, о чудо! На другой день после этого сын мой по заведённому им порядку, отмочив компресс и сняв его, сказал: «Ну вот, и без доктора обошлись!» «Ну, слава Богу!» – сказал я и тут же возблагодарил в душе моей невидимого врача, святого Пантелеимона. Опухоль на пальце совсем опала, кожа на нём приняла почти натуральный цвет, а на самом больном суставе пальца образовалось отверстие в коже, через которое вышла вся гнойная материя. В настоящее время сын мой свободно владеет большим пальцем, приписывая исцеление его действию раствора карболовой кислоты; я же, с своей стороны, отношу это к неизречённому милосердию источника всех благ Господа и Пречистой Его Матери через дивного целителя святого Пантелеимона. Коллежский советник Иван Григорьевич Поляков. Город Харьков, 28 февраля 1886 года.

Болезнь моя понемногу проходит, именно по милости и заступничеству святого великомученика Пантелеимона, что изволите усмотреть из нижеследующего.

20 числа июля 1885 года со мною был нервный удар, от которого отнялась левая рука и левая нога, коснувшись частью головного мозга. Приглашённые доктора нашли болезнь серьёзной и опасной для жизни. Проводивши докторов, я немедля пригласил из ближайшей церкви с образом святого великомученика Пантелеимона и попросил отслужить молебен целителю. В ту же ночь мне приснилось, что приехали ко мне три доктора, два из них те, которые меня лечили, а третий незнакомый; осмотревши меня, незнакомый доктор посоветовал лечившим меня врачам сделать над моей головой небольшую операцию, которую тотчас же и сделали. Проснувшись, я почувствовал, что в голове у меня очень легко. Потом поутру приехали доктора, меня лечившие, и нашли, что опасность для жизни, слава Богу, миновала и что восстановилась полная надежда на выздоровление.

Выздоровление идёт со временем успешно. Теперь немного хожу и рука начинает действовать. Подобного моему скорого выздоровления, как объясняют доктора, мало замечается в практике; в чём явно изображается чудодейственное предстательство святого великомученика и целителя Пантелеимона. (Из письма из города Ярославля от Ивана Фёдоровича Лузина. 27 января 1886 года.)

Благодатная помощь, оказываемая болящим великим угодником Божиим целителем Пантелеимоном, известна верующим и в нашем отдалённом крае по распространённым описаниям чудес его, а прибегающие к его помощи по мере веры получают исцеления. Не буду говорить о других; скажу о себе: я имею мужа и большое семейство. Первую помощь угодника Божия мы видели на 10-летнем сыне Василии, который начал обучение в училище и от излишнего усердия к занятиям получил болезнь, называемую «пляска святого Витта», от которой происходит подёргивание лица и всего тела; а у него при этом плохо действовала левая рука, вследствие чего довелось прекратить его учение и обратиться к медицинским пособиям, которые продолжались несколько месяцев, но без успеха. Тогда я обратилась с молитвой к целителю Пантелеимону и достала из здешнего Знаменского девичьего монастыря частичку присланного туда из вашего монастыря масла и акафист святому с изображением его на атласе; этим маслом больной был помазан не более трёх раз, и к великому удивлению болезнь его прекратилась, не стало подёргивания в теле, и он сделался спокойнее, начал вновь учение и пользуется полным здоровьем.

Второй случай – это болезнь моего мужа: он теперь имеет 63 года и назад 7 лет лишился зрения на левый глаз от напряжения в письменных занятиях; возвратить потерянное зрение не было возможности; ныне у него заболел и другой глаз такой же болезнью, но с особенной быстротой, так что в ночь на 11 ноября 1885 года от страшной ломоты в глазе он нигде не мог найти себе покоя и не спал. Приглашённые же на утро доктора признали единственное средство для излечения – произвести операцию, заключающуюся в небольшой вырезке роговой оболочки. Пока шли эти разговоры, зрение слабело с каждым часом и дошло до того, что больной ничего не видел. Но как решиться на такую серьёзную операцию, успех которой зависел от какой-нибудь малейшей неправильности производства операции, или от недостатка присмотра за больным, или, наконец, от физических сил его? Однако же долго раздумывать и терять время было нельзя: мы решились принять предложение докторов, и вот, когда я привела мужа для операции, обратилась с тёплой молитвой к Царице Небесной и святому целителю Пантелеимону, прося их помощи. К немалому удивлению нашему и многих наших знакомых и к великой радости нашей семьи, через 3 дня доктора нашли, что операция совершилась с полным успехом, а последующие за ней поправления больного шли с такой быстротой, что доктора не могли надивиться: что обыкновенно совершается в неделю, то у него совершилось в три дня, и таким образом, вместо шестинедельного пребывания в тёмной комнате он пробыл только три недели; глаз совершенно выправился, и муж видит им отлично. Такое быстрое поправление зрения мы относим к помощи целителя Пантелеимона. Ещё видим помощь небесного целителя на двухлетней дочери Ольге: она с самого рождения была очень слабенькая, а когда начали давать ей по три капли полученного из монастыря масла, то она видимо начала поправляться. (Из письма из города Иркутска от Елены Ивановны Черных, 1886 год.)

…Болезнь глаз у мамаши ныне, благодаря Бога, совсем прошла от помазания освящённым елеем, полученным со святого Афона из лампады святого великомученика Пантелеимона. Также не умолчу и о том, что от этого же святого елея, через помазание, у крестьянского мальчика прошла сильная глазная болезнь. Осенью сын мой Пантелеимон (2 лет) захворал от простуды и был в жару. На ночь больного помазали святым елеем, утром сын и говорит: «Мама, сейчас приходил ко мне какой-то дядя и из ложечки помазал мне головку». Я с женой понял, что сын наш во сне видел святого великомученика и целителя Пантелеимона, который его и исцелил. (Из письма из Вятки от Михаила Андреева Зубарева к родств. схим.Аркадию, 1886 год.)

Двухлетний сын мой Николай заболел сильным поносом и тошнотой. Мы обратились к нашему местному фельдшеру, но он помочь отказался, ребёнку же становилось всё хуже и хуже, так что он не давал покоя не только матери, но и всем домашним. Наш батюшка священник посоветовал нам отслужить молебен святому великомученику Пантелеимону, мы исполнили это и просили угодника Божия со слезами. Возвратясь домой, мне пришла ещё мысль спросить недавно приехавшую родственницу: нет ли у неё масла из афонской в Москве часовни святого Пантелеимона; и получил ответ, что есть. Обрадованный этим, я с благоговением взял от неё святое масло, намочил ватку и стал делать крестик на лбу и висках, говоря: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа», и, к удивлению нашему, до сих пор совершенно недвижимо лежавший ребёнок повернул личико на правую сторону, что-то шевелил губами и как бы стал улыбаться, а затем заснул и проспал несколько часов. Проснулся он как будто после обычного сна здоровым, что нас несказанно утешило. Это было в декабре 1879 года – Но вот ещё заступничество великого угодника Божия ко мне самому, в моих нуждах. В 1884 году, находясь долгое время без должности, я просил угодника Божия Трифона о помощи и бывал в часовне святого Пантелеимона, стоял молебны. Подошёл праздник Покрова Пресвятой Богородицы, и один из знакомых, видя меня свободным, пригласил к себе в подмосковное село на праздник. По приезде туда накануне праздника я лёг спать и вот, как бы не успел ещё заснуть, вижу: ко мне подошли трое юношей сияющих, и один из них сказал: «Что ты так вздыхаешь и грустишь?» Я отвечаю, что дела мои плохи. Юноша этот указал мне на другого, стоящего сзади, и сказал: «Вот его надо просить». Я как бы сробел и говорю, что не знаю, кто он, и в ответ слышу, что это Пантелеимон. Спрашиваю: «Кто же другие?», но вдруг они сделались невидимы, а мне послышался голос, что один Победоносец Георгий, а другой Трифон, которого я просил и который указал мне на целителя Пантелеимона. Я проснулся, стал благодарить Царицу Небесную и ходатаев моих. По возвращении из деревни в Москву я пришёл в часовню святого Пантелеимона и стал усердно молиться ему. Дня через три вышло мне место, и вот ровно год я живу, слава Богу, благополучно. (Из письма крестьянина Тверской губернии Калязинского уезда Семендяевской волости А.М.Бодункова.)

Когда дурные помыслы овладевают тобой, немедленно старайся противодействовать им через собственное сознание и через исповедь.

Не стыдись исповедовать твои грехи; ибо, исповедуя их пред Отцом твоим, ты вместе с тем раздробляешь главу дракона.

Если ты хочешь прийти к Богу и служить Ему, то приуготовь сердце твоё к испытаниям и страданиям.

Ты должен порабощать тело своё постом, бдением, трудом и чтением Божественного Писания.

Ты должен непрестанно хранить в сердце страх Божий, страшиться геенского огня – и жаждать Царствия Небесного.

Ты не должен пресыщать тело своё многими яствами, ибо пресыщенное чрево усыпляет глубоким сном.

Как туман затмевает лучи солнца, так и пресыщение затмевает разум.

Не останавливай своего внимания на постыдных или вредных помышлениях и развлечениях, дабы они не увлекли тебя за собой.

Чем долее образ женщины остаётся в твоём сердце, тем сильнее воспламеняется страсть.

Избегай сообщества развратных жён, ибо единение с ними, уловив как удицей, увлекает в погибель.

Безопаснее сблизиться с горящим огнём, чем с юной развратной женой: ибо она походит на смертоносный яд.

Берегись обольщаться женской красотой: она скорее волн морских увлечёт тебя на дно.

Не оставайся долго с развратной женщиной, дабы она не возжгла в тебе пламень сладострастия.

Как искра, оставаясь некоторое время в соломе, обращается в пламень, так и возбуждённое женщиной воображение порождает страсть.

Возбуждай себя ко всякой полезной деятельности, да будешь кроток, спокоен, долготерпелив и милосерд.

Не прилепляйся к миру – и избегнешь печалей. Презирай его – и будешь всегда радостен.

Не ищи пустой славы, ни наружным видом, ни обращением с людьми, ни в речах, ни в связях своих, ни в силе или власти своей, ни в успехах своих.

Преклонённое к земле гроздие скоро истлевает, так и достоинства погибают, когда они основаны на пустой славе.

Как дым соломы не есть благовонная жертва – так и приобретение гордой славы не есть добродетель пред Богом.

Чем ты гордишься, о человек! Не есть ли ты прах и гной? Отчего ты так высоко несёшь чело своё? Не в скором ли времени ты истлеешь?

Когда ты превозносишь себя выше облак, – то вспомни вместе с тем, что ты не иное что, как прах и пепел, и что ты скоро, как брение и зола, развеешься.

Ты велик и знатен, и честен, о человек, пока Бог тебе вспомоществует. Ты творение Божие, – не отклоняйся от Сотворшего тебя.

Бог приидет тебе в помощь. Не отвратись от твоего благодетеля. Добродетельствуя, благодари Бога, ибо всё исходит от Него.

Не развлекайся при чтении Священного Писания и не предавайся легко сну.

Побеждай леность молитвой и внимательно обдумывай прочитанное тобой.

Бедный человек собирает себе сокровище на небеси, в блаженной надежде ожидающих его благ.

Помни, о человек, что, может быть, сегодня или завтра тебе раскроются небеса, и ты узришь ангелов и предстанешь пред страшным судилищем Христовым.

Устремляй мысли свои к вратам небесным и призывай Бога до самой смерти, да приимет Он тебя милосердо и отверзет тебе их скоро.

Долу на земле преклоняй рамена и колена пред Богом – и горе возноси душу с непрестанными молитвами к Богу.

Поминай грехи свои, готовясь на грядущий суд, презирай эту ничтожную жизнь и заботься беспрестанно о будущей.

Помни, сколь часто ты прогневлял Бога делами, словами и мыслями. Борясь день и ночь со львами и драконами, потщись одолевать их.

Ты должен умереть и дать отчёт во всех твоих действиях. Блюди в сердце твоём эту память смерти и суда, через что можешь приобрести жизнь вечную.

Будь достоянием Божиим и следуй предначертанным заповедям Его.

Оскорбил ли тебя кто или повредил тебе, уповай на Бога и не унывай; терпение щедро вознаграждается.

Восстав рано от сна, принеси утренние молитвы Богу, а с закатом солнца – вечерние.

Когда мы беседуем о предметах духовных, ничто житейское и земное не должно отвлекать нашего сердца.

Всё земное должно тогда в нас замолкнуть, и лишь слышанию слова Божия должен быть доступен слух наш.

Мы должны быть оживлены благоговейным страхом при чтении Священного Писания; этот страх подобает оному; сами таинства Церкви страшны.

Когда ты с чистым сердцем вступаешь в Церковь – ты вступаешь на путь спасения, а с нечистой совестью – на осуждение и наказание.

Кто яст и пиет недостойным образом тело и кровь Иисуса Христа, тот яст и пиет собственное своё осуждение.

Если поругавшийся над царской порфирой предаётся наказанию, то не вящшему ли наказанию подлежит тот, кто с нечистой совестью приближается к Божественным тайнам?

Настоящая жизнь наша не есть ли сон? Не есть ли цвет сельный? Источник быстротекущий? Рассказ? Басня?..

Афонский монастырь Ивер

Монастырь Иверский расположен на северо-восточном склоне Святой горы, на низменном прибрежье залива Иверского и с северо-запада окружается горами, покрытыми лесом и ущельями. От Кареи и Кутлумуша до него час ходу. Название «Иверского» он получил от своих ктиторов и насельников, родом иверцев, то есть грузин.

Грузины в первый раз поселились на Афоне в 787 году, в царствование Константина и Ирины. Они построили общежительную обитель на подгорье Афона, составляющую ныне Предтеченский скит Иверского монастыря. В 955 году прибыл на Афон и принял монашество знаменитый полководец грузинского царя Давида Куропалата Иоанн Ивир Варасваче, а через несколько времени его примеру последовали: сын его Евфимий и другой, не менее знаменитый грузинский военачальник князь Торникий, прославившийся победами и в греческой империи. Все они поселились у святого Афанасия Афонского, подвижническая слава которого известна была многим. Подражая своему духовному наставнику, они вели строгую жизнь и всех удивляли высокими подвигами и добродетелями. Но Торникий вскоре был вызван с Афона для отражения врагов, угрожавших греческой империи: он снял с себя монашескую рясу и снова обратился в воина. Совершив с полным успехом возложенное на него дело, Торникий возвратился на Афон с богатыми дарами, которые роздал монахам, а сам снова уединился в монашеской келье. – В то время число грузин на Афоне увеличилось до того, что не было места для вновь прибывавших иноков. Тогда у Иоанна Ивера возникла мысль построить для своих соотчичей более обширную обитель, и он, с разрешения грузинского царя Давида Куропалата, променял греческому императору Василию II Порфирородному грузинские монастыри: святого Иоанна Предтечи в Константинополе и святого Фоки в Трапезонте на греческие: Леонтийский в Солуне, Иоанна Колова в Иериссо и совершенно заброшенный Климентов монастырь на Афоне, находившийся близ старой грузинской обители. На месте развалин последнего Иоанн построил Иверский монастырь, который стал носить такое название с того же времени, хотя ещё долго носил название и Климентовой обители. Постройка Иверского монастыря произведена была на средства грузинского царя Давида Куропалата и частные пожертвования грузин. Греческие цари приняли его под своё особенное покровительство в благодарность за услуги, оказанные Торникием царю Василию. Монастырь был совершенно независим и не подчинялся верховному афонскому проту. Сначала построен был небольшой храм во имя Предтечи Господня, а потом сооружён и великолепный храм Успения Пресвятой Богородицы. По смерти святого Иоанна в 1003 году настоятелем Иверского монастыря сделался сын его святой Евфимий, который перевёл Священное Писание на грузинский язык. – Игумен Георгий святогорец достроил купол соборной церкви Ивера и покрыл все храмы монастырские свинцом. Им же учреждено было богословское училище близ монастыря. Но по причине громадных научных познаний он в 1059 году отозван был в Грузию. В XII веке грузинское правительство переселило 42 грузинских семейства в селение Иериссо (близ Афона) для служения Иверскому монастырю и училищу.

С 1259 года монастырь потерпел ряд бедствий от внешних врагов. В царствование Михаила Палеолога, когда иноки иверские не хотели признать папу римского главой Церкви Христовой, к чему Палеолог принуждал их и всех православных, то латиномудрствующие отступники Православия напали на монастырь и разорили его, а иноков частью пленили, других принудили разбежаться и до 200 человек лишили жизни через потопление. Не скоро удалось им собраться с силами и снова занять ограбленный монастырь. Но в 1285 году монастырь снова потерпел нападение латин; а в 1306 году опять подвергся страшному разорению от каталанцев, которые три года с лишком грабили Афонскую гору. После этих бедствий хотя и немало покровительствовали обители Иверской цари греческие и сербские, из коих особенно царь Стефан Душан Сильный, но до 1500 года она была в упадке, тем более что число иноков-грузин в ней значительно уменьшилось, а приглашённые ими в число братства греки начали притеснение и спор о праве владения соборным храмом, и только благодаря поддержке царей – греческого и грузинского – грузины остались в прежних своих правах. К концу XVI столетия Ивер впал в огромные долги, по которым выплачивал ежегодно одних процентов до 36 с половиной тысяч аспр. Тогда братия отправились в Грузию к царю Александру и просили его помощи. В 1592 году Александр, снисходя просьбам братии, даровал монастырю сумму в 12000 золотых; а также и при пособии других пожертвований Ивер едва мог освободиться от долгов к 1602 году. С того времени монастырь стал значительно видоизменяться к лучшему на средства разных именитых грузин, что продолжалось до конца XVII столетия, так что это время может быть названо «эпохой реставрации монастыря». Но к началу настоящего столетия, когда вследствие политических переворотов на востоке грузин осталось очень мало, управление монастырём окончательно перешло в руки греков. В настоящее же время в монастыре нет ни одного грузина, а до 40 грузинских иноков живут общежительно вблизи монастыря в возобновлённом ими небольшом скиту святого Иоанна Богослова, но претерпевая большие стеснения во всём.

Иверский монастырь есть не что иное, как крепкий четырёхугольный замок, обнесённый высокими стенами, с крепкими бойницами и охраняемый со стороны моря высоким пиргом, стоящим на берегу пристани. При входе в обитель, на левой стороне, находится небольшая привратная церковь с чудотворной иконой Божией Матери; среди обители находятся главный соборный храм, трапеза, малый храм святого Иоанна Предтечи и другие здания.

Главный соборный храм посвящён в честь Успения Пресвятой Богородицы. Форма собора крестообразна; два клироса выдаются полукружием с обеих сторон его; четыре мраморных столба поддерживают арки сводов настоящей церкви и главный купол, венчающий её; притворов два: внешний и внутренний, своды их поддерживаются двумя столбами; по обе стороны притворов приделаны небольшие церкви (параклисы), увенчиваемые двумя главами: вправо святителя Христова Николая, влево – святых Архангелов. В притворы ведёт пространное преддверие, поддерживаемое тринадцатью мраморными столбами. Собор весь испещрён мраморными разноцветными плитами; расписан новой живописью; впрочем, уцелели на стенах немногие остатки прежней живописи. Храм украшен драгоценными крестами, иконами древними, греческими и русскими. В преддверии собора, или в наружной галерее уцелели символические, библейские и исторические изображения прежней живописи. При вратах, ведущих на этот притвор, изображён Деисус во весь рост, то есть Спаситель с Богоматерью и Предтечей. Об этом образе повествуют («Путешествия Барского»), что одному благочестивому живописцу хотелось видеть лик Господа таким, каким Он жил во плоти. Ему было откровение свыше: пусть он идёт на Афонскую гору в Иверский монастырь и здесь созерцает образ Спасителя, изображённый на стене при северных вратах, ведущих во внешний притвор: сей священный лик во всём подобен Самому живому Христу. В западной стене внутреннего притвора находится мраморная гробница, в которой под спудом почивают мощи трёх святых ктиторов монастыря: Иоанна, Евфимия и Георгия.

В алтаре соборного храма, кроме Честного Древа Креста Господня, находятся части святых мощей: мышца святого мученика Феодора Стратилата, левая рука святителя Василия, епископа Амасийского; левая нога святого Михаила, епископа Синадского; рука святого великомученика и целителя Пантелеимона, нога и плечо святой мученицы Фотинии Самаряныни; глава святого мученика Феодора Пергийского; левая рука святой мученицы Евпраксии; правая рука святой мученицы Параскевы; части святителя Василия Великого; великомученика Георгия; святителя Иоанна Златоуста; святых бессребреников Космы и Дамиана; святого первомученика и архидиакона Стефана; святого апостола Петра; святого евангелиста Луки; святого апостола Варфоломея; святого Афанасия Великого; святого мученика Меркурия; святого Иоанна Постника, патриарха Царьграда; святого Стефана Нового; святого Ипатия; святого Иоанна Предтечи; нога праведной Макрины; нога святого священномученика Киприана; большая часть главы святого мученика Фотия; глава преподобного Иерофея Иверского; глава святого мученика Никиты; чело святого Епифания Кипрского и миро святого великомученика Димитрия Солунского. Есть также части хламиды, губы и трости, через которые поруган был Господь от иудеев.

Церковь святого Предтечи древнейшая, первозданная в монастыре. Она стоит недалеко от главных ворот, сзади церкви Вратарницы. Купол её поддерживается четырьмя прекрасными колоннами из зелёного мрамора; а остатки древнего иконостаса из такого же мрамора теперь закрыты деревянным иконостасом узорчатой работы.

Церковь Вратарницы с чудотворной иконой Иверской Божией Матери находится при святых вратах обители. Она построена в 1680 году грузинским князем Ашатаном Мухранским-Багратионом вместо прежней, устроенной в монастырской башне над воротами, откуда и перенесена была святая икона. В 1865 году случился пожар в монастыре, от которого пострадал весь четвероугольник и несколько параклисов, причём и храм Вратарницы значительно повреждён; но стоявшие посреди обширного двора монастырского – соборный храм, храм святого Предтечи и трапеза сохранились без повреждения. Чудотворная Иверская икона Богоматери стоит местной в иконостасе. Размер и очертание лика Богородицы величественны; черты лица Её чрезвычайно выразительны, и ему придан строгий вид, приводящий поклонников в невольный трепет и благоговение. Икона темна и от множества лет почернела. На правой ланите Богоматери и теперь заметна рана, нанесённая ей одним арабом – пиратом по имени Варваром, который при виде истекшей из неё крови покаялся, принял крещение и был строгим подвижником здешнего монастыря. Икона в великолепной новой ризе, усыпанной драгоценными камнями; пред нею горит богатый многолиственный серебряный подсвечник, пожертвованный вместе с ризой московскими гражданами. (С этой чудотворной иконы Вратарницы снята копия по желанию Никона патриарха Всероссийского и прислана из Ивера в Москву к царю Алексей Михайловичу в 1648 году с несколькими братиями. Икона встречена в Москве 13 октября и находится ныне в известной Иверской часовне)⁷.

Кроме упомянутых храмов, в монастыре есть ещё параклисы: 1).Введения; 2).святого Евстафия; 3).святого первомученика и архидиакона Стефана; 4).святых Константина и Елены; 5).Преображения Господня; 6).святого Иоанна Богослова; 7).Всех Святых; 8).святого великомученика Георгия; 9).бессребреников Космы и Дамиана; 10).Воздвижения Креста; 11).святителя Спиридона; 12).святого Дионисия Ареопагита; 13).святого мученика Неофита; 14).святого Модеста.

В обители Иверской славятся: 1).преподобный Иоанн Ивер, основатель обители; 2).преподобный Евфимий, сын преподобного Иоанна; 3).преподобный Георгий, внук Иоанна и братанич Евфимия; 4).преподобный Гавриил безмолвник, удостоившийся принять от моря чудотворную икону Пресвятой Богородицы Вратарницы; 5).преподобномученик Иаков и ученики его Иаков и Дионисий, пострадавшие от Селима, султана турецкого; 6).Каллист, ученик святого Григория Синаита, потом Константинопольский патриарх; 7).преподобномученики, пострадавшие во время нашествия на Святую гору латиномудрствующих отступников Православия в XIII веке.

В Иверской обители двукратно уединялся святой патриарх Григорий V, замученный в 1821 году турками в Константинополе.

В библиотеке Иверского монастыря много замечательных древних рукописей, царских грамот и местных актов, из коих особенно драгоценна дарственная запись святого Афанасия Афонского Иоанну Иверу, писанная в 985 году по Р.Х. и подписанная собственноручно святым Афанасием.

Вне монастыря по лесистому ущелью земли, принадлежащей ему, рассеяно множество пустыннических келлий с малыми церквами при них и калив. К северо-западу от него находится братская усыпальница с церковью во имя святого Афанасия, патриарха Александрийского. Там вдоль стен и в притворе поставлено около 20 древних икон, бывших некогда в иконостасе соборной церкви. Они большого размера, писаны на холсте, наклеенном на досках; сохранились ещё очень хорошо и замечательны, как останки лучшей эпохи священного художества. – На берегу моря, близ монастыря, обозначено место несколькими кельями и церковью в честь Богоматери, где Её святая икона была принята с моря отшельником иноком Гавриилом. Вблизи Иверской обители полагают пристань Климентову, где, по преданию, Пресвятая Дева Богородица по прибытии к Святой горе вступила с корабля на афонский берег.

Исключительной примечательностью Иверской обители можно почесть больницу прокажённых. Сии несчастные страдальцы с незапамятных времён находят здесь себе покой и пристанище в отдельной келлии с церковью невдалеке от Ивера.

Иверский монастырь в порядке афонских обителей занимает третье место. Прежде он был общежительный, а в настоящее время штатный (то есть своежительный) и управляется епитропами. Иноков в нём около 100 человек. Владения его на Святой горе простираются на час ходу в длину и ширину. Ему принадлежат богатые имущества вне Афона и между прочим подворье в Москве, на Никольской улице, с монастырём святого Николая Чудотворца, дарованное Иверу в 1648 году.

В расстоянии получаса ходу от Иверского монастыря по трудной дороге в гору находится принадлежащий ему скит святого Предтечи. На этой местности в конце VIII века построен был, как выше сказано, грузинами небольшой монастырь, впоследствии зависевший от Ивера и запустевший в 1259 году. Долго он оставался без насельников, но в начале XVI века восстановил его святой Иаков новый и основал здесь скит. Святой Иаков впоследствии, по внушению Божию, удалился с Афона в мир для проповедания Слова Божия и за исповедание христианской веры пострадал с двумя учениками своими Иаковом и Дионисием в Адрианополе 1 ноября 1520 года (житие его см. в Афонском патерике). По смерти святого Иакова скит, полагают, надолго запустел, но в бытность на Афоне нашего Барского в 1744 году скит уже существовал с благолепным в нём храмом.

Нынешний кириакон, то есть соборный храм, посвященный в честь усекновения главы святого Предтечи, обновлён (по надписи) в 1779 году, а расписан в 1799 году. В нём находятся мощи следующих святых: мучеников Меркурия, Христофора, Пантелеимона и Трифона, Иоанна Златоуста и Дионисия Ареопагита, бессребреника Космы и челюсти трёх новых преподобномучеников: Евфимия, Игнатия и Акакия.

Кроме соборного храма, есть ещё церкви – кладбищенская и более пяти при келлиях, расположенных по холмам. Из них замечательны: 1).во имя Рождества святого Предтечи, называемая: «старый кириакон», существовавшая и при святом Иакове; тут он жил, и вблизи её находится испрошенный молитвами его источник прекрасной воды. В церкви сей хранятся части мощей святого Иакова и святых учеников его: Иакова, Дионисия и Феоны. 2).Во имя святителя Николая вверху и во имя святых преподобномучеников Евфимия, Игнатия и Акакия внизу. Нижняя церковь построена по желанию и усердию бывшего вселенского патриарха Григория V, замученного в 1821 году, и самим им освящена. Здесь подвизались и готовились к мученической смерти святые Евфимий, Игнатий, Акакий и Онуфрий (жития и страдания их см. в Афонском патерике). Старец их, инок Григорий, скончался в 1862 году, декабря 22 дня. В церкви сей хранятся части мощей святых Евфимия, Игнатия и Акакия (тело святого Онуфрия брошено было мучителями в море), а святые главы их находятся в русском Пантелеимоновом монастыре.

Всех иноков в скиту около 40 человек. Местность под скитом пустынна и бесплодна.

Выше скита на хребте Афона есть пирамидальная гора, называемая Цука, и Гаврилова гора. Там спасался святой Гавриил грузин, принявший с моря чудотворную икону Богоматери Иверской. Там теперь находится келлия с церковью и живёт один старец – проигумен Иверского монастыря.

(Из творений святителя Василия Великого)

Как всякое пособие искусств против немощей естества даровано нам от Бога, например: земледелие, потому что само собой произрастающее из земли недостаточно к удовлетворению наших потребностей; ткацкое же искусство, а подобно и зодчество, потому что необходимо употребление покровов для благоприличия и нужна защита от вредоносности воздуха; так надобно сказать и о врачебном искусстве. поскольку всем возмущаемое тело наше подвержено многоразличным повреждениям, и совне приключающимся, и зарождаемым внутри принятой пищей, приводится в изнеможение и излишествами, и недостатками, то распоряжающий всей нашей жизнью Бог дозволил нам врачебное искусство, которое, в образец душевного врачевания, имеет целью избавлять от излишнего и восполнять недостаточное. Как если бы мы жили ещё в раю сладости, то не имели бы нужды в земледельческих изобретениях и трудах, так если бы не подвержены были страданиям по дарованию, какое сообщено нам при сотворении и сохранялось нами до падения, то не нуждались бы в пособиях врачебного искусства к своему облегчению. Но, как по изгнании нашем в место сие после того, как сказано: В поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт.3:19), в облегчение горестных последствий проклятия долговременным опытом и многими трудами над землёй составили мы искусство земледелия, потому что Бог даровал нам смышлёность и способность постигнуть сие искусство, так, поскольку повелено нам опять возвратиться в землю, из которой взяты, и поскольку сопряжены мы с болезненной плотью, которая за грех осуждена на истление и через это подверглась сим немощам, то дана нам и помощь врачебного искусства, хотя в некоторой мере оказываемая страждущим болезнями. Ибо не сами собой прозябли травы, состоящие в свойстве с каждой из немощей, но очевидно по воле Создавшего произведены с целью служить к нашей пользе. Поэтому свойства, заключающиеся в корнях, в цветах, в листьях, в плодах и в соках, и что в металлах и в море открыто годного к пользованию, – всё это подобно изобретению принимаемого в пищу и питие. Но что из придуманного и излишне, и требует долгих трудов, и как бы всю жизнь нашу обращает в попечение о плоти, то должно быть запрещено христианам.

И надобно стараться так пользоваться в случае нужды искусством, чтобы не в нём одном поставлять причину здоровья или болезненного состояния, но принимать предлагаемые им пособия в славу Божию и в образец попечения о душе. При недостатке же врачебных пособий в этом искусстве не должно заключать всю надежду на облегчение скорбей, а, напротив того, знать, что Господь или не оставит нас искуситися паче, еже можем понести (1Кор.10:13), или, как в тогдашнее время, то, сотворив брение, помазал очи и велел умыться в Силоаме (Ин.9:6–7), то ограничился одним изволением, сказав: Хощу, очистися (Мф.8:3), иным же попускал бороться с трудными болезнями, чтобы через испытание сделать их искуснейшими, так и к нам иногда прикасается невидимо и неощутительно, как скоро находит сие полезным для душ наших, а иногда благоволит, чтобы мы пользовались вещественными пособиями в наших немощах, продолжительностью врачевания укореняя в нас памятование о благодати, или, как сказал я, указывая некоторый образец для попечения о душе.

Ибо как для плоти необходимо удаление чуждого и восполнение недостающего, так и в душе нашей надобно устранить чуждое ей и принимать в неё приличное её природе, потому что Бог сотвори человека праваго (Еккл.7:29) и создал нас на дела благая, да в них ходим (Еф.2:10). И как там для уврачевания тела переносим сечения, прижигания и принятие горьких лекарств, так и здесь для душевного уврачевания надобно принимать резкость обличительного слова и горькие врачевства наказаний. А не вразумившимся и этим пророческое слово с укоризной говорит: Или ритины несть в Галааде? Или врача несть тамо? Чесо ради несть исцелена рана людий Моих? (Иер.8:22). И если в застарелых болезнях выжидаем исцеления долгое время от пособий мучительных и разнородных, то это – знак, что и грехи в душе надобно исправлять трудолюбной молитвой, долговременным покаянием и строгим поведением, достаточность которого к уврачеванию показало нам уже слово.

Итак, на том основании, что некоторые нехорошо пользуются врачебным искусством, не должно нам избегать всякого им пользования. Ибо на том основании, что неумеренные в наслаждениях, преступая пределы необходимости к примышлению роскоши, употребляют искусства поваренное или хлебопекарное, или ткацкое, не должно уже нам отвергать всех вообще искусств; а напротив того, правильным их употреблением надобно обличить, что ими повреждено. Так и в рассуждении врачебного искусства нет основания порицать дар Божий по причине лукавого употребления. Скотское было бы несмыслие надеяться себе здоровья единственно от рук врача, чему, как видим, подвергаются иные жалкие люди, которые не стыдятся именовать врачей своими спасителями. Но и то будет упорством, если во всяком случае избегать пользования врачебным искусством. Напротив того, как Езекия перевясло смоквей (4Цар.20:7) не почёл первой причиной своего здравия и не сему приписал исцеление своего тела, но к прославлению Бога присовокупил благодарение за создание смокв; так и мы, приемля удары от Бога, Который с благостью и премудростью устрояет жизнь нашу, будем просить у Него сперва познания тех причин, по которым поражает Он нас, а потом избавления от скорбей, то есть, чтобы и Он со искушением даровал и избытие и нам возмощи понести (1Кор.10:13). Дарованную же нам благодать исцеления или через виномаслие, как было с впадшим в разбойники (Лк.10:34), или через смоквы, как было с Езекией, приймем с благодарностью. И не будем поставлять в том разности, невидимым ли образом оказалось на нас Божие попечение или через что-нибудь телесное, хотя последнее нередко сильнее приводит нас в сознание милости Господней.

Нередко же, впадая в болезни, служащие для нас наказанием, осуждены бываем терпеть врачевание мучительными средствами как часть наказания. Поэтому здравый разум внушает не отказываться ни от сечений, ни от прижиганий, ни от неприятного принятия острых и трудных лекарств, ни от пребывания без пищи, ни от точного исполнения всех строгих предписаний, ни от воздержания во всём, расстраивающем здоровье; впрочем (повторяю опять), не упуская из виду цели душевного пользования, то есть, чтобы душа во всём этом, как в примере, обучалась иметь попечение о себе самой.

Но немалая опасность впасть умом в эту ложную мысль, будто бы всякая болезнь требует врачебных пособий; потому что не все недуги происходят естественно и приключаются нам или от неправильного образа жизни, или от других каких-либо вещественных начал, в каких случаях, как видим, иногда полезно бывает врачебное искусство: часто болезни суть наказания за грехи, налагаемые на нас, чтобы побудить к обращению. Сказано: Егоже бо любит Господь, наказует (Притч.3:12); и: Сего ради в вас мнози немощни и недужливи, и усыпают довольни. Аще бо быхом себе разсуждали, не быхом осуждени были. Судими же, от Господа наказуемся, да не с миром осудимся (1Кор.11:30–32). Таковым надобно в безмолвии, оставив врачебные попечения, терпеть насланную на них болезнь, пока не познают своих прегрешений, по примеру сказавшего: Гнев Господень стерплю, яко согреших Ему (Мих.7:9). Им должно показать своё исправление, принеся плоды, достойные покаяния, и помнить Господа, сказавшего: Се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет (Ин.5:14).

Бывает же иногда и по настоянию лукавого, что человеколюбивый Владыка иного великого подвижника отдаёт ему для борения и низлагает его высоковыйность высоким терпением рабов Своих, что, как знаем, было с Иовом. Или же в пример нетерпеливым Бог изводит людей, которые в состоянии переносить скорби даже до смерти; таков был Лазарь, который был покрыт многими струпами и о котором не написано, чтобы просил чего-либо у богатого или был недоволен своим положением, за что и сподобился упокоения в лоне Авраамовом, как воспринявший злая в животе своём (Лк.16:25). Находим же, что у святых бывает и другая причина недугов, как у апостола: чтобы не подумали, что он преступает пределы человеческого естества, и чтобы не заключил кто-нибудь, что он в естественном устройстве имеет нечто особенное (как и поступили жители Ликаонии, принеся венцы и приведя волов) (Деян.14:13), в ознаменование человеческого естества имел он у себя продолжительный недуг. Какая же была бы польза таким людям от врачебного искусства? Не больше ли для них опасности уклониться от здравого разума к попечению о теле?

А те, которые худым образом жизни сами приобрели болезнь, должны, по сказанному прежде, пользоваться телесным врачеванием как некоторым образцом и примером для попечения о душе. Ибо и для нас полезно по врачебному закону воздержание от вредного, избрание служащего к пользе и соблюдение предписаний. И самый переход плоти из болезненного состояния в здоровое да служит для нас утешением, чтобы не отчаиваться нам и в рассуждении души, как будто бы она из греховного состояния не может через покаяние возвратиться опять в свойственное ей совершенство.

Поэтому, как не должно вовсе бегать врачебного искусства, так не сообразно полагать в нём всю свою надежду. Но как пользуемся искусством земледелия, а плодов просим у Господа или вверяем кормило кормчему, а молим Бога, чтобы спас нас от потопления, так, вводя к себе врача, когда дозволяет сие разум, не отступаемся от упования на Бога.

А мне кажется, что искусство сие немало способствует и воздержанию. Ибо вижу, что оно отсекает сластолюбие, не одобряет пресыщения, отвергает, как нечто неполезное, разнообразие в снедях и излишнюю изобретательность в приправах, и вообще недостаточность именует матерью здравия. Почему и в этом отношении совет его для нас небесполезен.

Итак, пользуемся ли когда предписаниями врачебного искусства или отвергаем их по какой-либо из приведённых причин, да будет хранима цель – благоугождение Богу, да устрояется душевная польза и да исполняется заповедь апостола, сказавшего: Аще убо ясте, аще ли пиете, аще ли ино что творите, вся во славу Божию творите (1Кор.10:31)!

Слава, Господи, Кресту Твоему Честному! Так восхваляет в песнях и припевах славу Креста Церковь Христова. Когда началась слава Креста? По истории видно, что у древних народов – преимущественно у всесветных завоевателей римлян крест служил поноснейшим орудием казни для преступников. Потому-то проповедь евангельская о распятом на Кресте Христе, начавшаяся со Креста, была для иудеев соблазном, – для еллинов же безумием (1Кор.1:23), но для уверовавших во Христа Крест составлял Божию силу и Божию премудрость (1Кор.1:24). Значит, распятием на Кресте Христа, убившего вражду на нём и примирившего нас с правосудием Божиим, началась собственно слава Креста.

Всемирно и вполне слава сия проявилась во время царствования Константина Великого после одержанной им победы над возмутителем и мучителем христиан Максентием. Явилось ему и достойнейшим из воинов на небеси знамение звёздами изображённого Креста с надписью: «Сим побеждай». И действительно, преднося пред войсками сие непобедимое оружие, к славе имени Христова и к посрамлению язычества, он славно сокрушил силу вражью.

После этого первый сей христианский государь с матерью своей Еленой приступили к розыску самого Креста Господня. Враждебные всегда христианству иудеи в бессильной злобе своей успели укрыть, глубоко зарыв в землю на холме Голгофском, Крест Христов и кресты распятых с Господом двух разбойников. Волею равноапостольного великого царя и усердным старанием святой царицы Елены, по смотрению Божию, отысканы вместе все три креста, и по совету тогдашнего патриарха Макария тот только крест признан за Крест Христов, который по возложении его на проносимого мимо их мертвеца обнаружил в нём жизнь, воскресив его из мёртвых. 14-го сентября 326 года совершилось сие славное в Церкви Христовой событие. Патриарх то воздвигал, то есть подымал вверх на все четыре стороны, то ниспускал вниз, показывая народу Крест Господень. Людие же, видя сие спасительное древо, в благоговении взывали: «Господи, помилуй». Сие совершается в Православной Церкви и доныне. Это общее празднование. Оно в большей или меньшей силе обязательно для всей, по всему миру распространённой Церкви; но славен Крест Иисусов и для каждого христианина в частности. Одно уже то славно и важно в жизни христианина, что крестом начинаем каждый день своей жизни, с крестом в ограждение от более влиятельного на беззащитного во сне человека бесовского нападения обязаны мы и засыпать. Благочестивые крестом начинают всякое дело и оканчивают крестом же с благодарением Богу. Разными разнообразными и славными песнопениями Церковь Божия украшает Крест пречестный. Оружие он для спасающихся непобедимое. Крест – основание благочестия, обоюду острый меч Христов, которым подвизающиеся во спасении побеждают свои страсти, рассекали и рассекают все хитросплетённые козни диавольские, удобно поражают самих бесов: «Иже крестом ограждаеми, – воспевает святая Церковь, – врагу противляемся, не боящеся того коварства, ни ловительства». Крест Господень – единственное, можно сказать, оружие против диавола. Одного Креста он не в силах изобразить в настоящем его виде: ни во сне, ни наяву, ни в мечтаниях. Принимает и в глазах подвизающихся против него мечтательно показывает себя в образе святых ангелов и даже Спасителя, и случается, что обольщает, но правильно изобразить Крест никак не может. Поэтому Крест с именем Иисуса Христа всегда и всем служил и служит верным ограждением от злокозненностей диавольских. «Крест, – по выражению святой матери нашей Церкви, – хранитель всей вселенной, Крест красота Церкви, Крест царей держава, Крест верных утверждение, Крест Ангелов слава и демонов язва».

Но особенная слава и сила Креста Христова проявится при кончине мира, перед страшным и на самом страшном суде Христовом явится, по уверению Святого Писания и богоносных отцов, как знамение нашего спасения, конечных наших надежд, всего нашего упования. Возрадуются спасавшиеся; восплачут и возрыдают все не веровавшие и не ведавшие истины язы́цы, без сомнения, восплачут с укором в своём неразумии; восплачут и безутешно возрыдают и нынешние язычествующие христиане.

В заключение объясним ещё вкратце значение Креста. Господь совершил спасение наше крестной смертью Своей; на Кресте растерзал Он рукописание грехов наших; Крестом примирил нас Богу и Отцу; через Крест низвёл на нас дары благодатные и все благословения небесные. Но таков Крест Господень в нём самом. Каждый же из нас становится причастным спасительной силы его не иначе, как через свой собственный крест. Свой собственный каждого крест воистину душеспасителен тогда, когда соединяется с Крестом Христовым, тогда силу и действие сего последнего переносит на нас, изливает на нас всяко даяние благо и всякий дар совершен. Из этого видно, что собственные каждого кресты в деле спасения столь же необходимы, сколько необходим Крест Христов. И мы не найдём ни одного спасённого, который не был бы крестоносцем, не был бы всесторонне обложен крестами. Осмотрись только около себя и в себе, усмотри крест свой и, соединив его с Крестом Христовым, понеси его, как следует, и будешь спасён.

Помощью Распятого за нас, хотя отныне, положим в сердце своём твёрдое намерение угождать Господу и пребыть Ему верными до положения живота в трудах самоотвержения и самоисправления.

О Пречестный и Животворящий Кресте Господень, помогай нам со святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.

В Святогорской Успенской пустыни Харьковской губернии Изюмского уезда лет пять тому назад проживал нестарых лет иеродиакон отец Полиевкт. Родом из Бахмутского уезда Екатеринославской губернии, отличался он высоким ростом, сильным голосом басом, жил тихо и благоговейно и вообще пользовался расположением настоятеля и братии обители. На моих глазах, можно сказать, поступил он в святогорскую пустынь, помню я его ещё бельцом и послушником и всегда знал его как доброго брата. Постриженный в мантию настоятелем пустыни архимандритом Германом, он вскоре затем рукоположён был во иеродиакона и усердно служил в этом сане своим прекрасным звучным голосом. Жил уединённо, по кельям ходить не любил и к себе многих не принимал, видимо уединялся и занимался молитвой Иисусовой. Одно время постигла его как бы горячка или нечто подобное: он бредил, видел видения, но, полежав в монастырской больнице, полечившись, выздоровел, потом вскоре, сильно простудившись, опять захворал чахоткой, сильно кашлял, жаловался на боли в груди и боку, но продолжал ходить в церковь и петь на клиросе. Пел он на левом клиросе с самого поступления своего в обитель и, можно сказать, до самой смерти своей проходил это послушание. 17 марта, в день памяти святого Алексия человека Божия, во имя которого имеется пещерная церковь в святогорской пустыни, празднуется там всегда как престольный праздник. Совершалось накануне этого дня всенощное бдение святому Алексию человеку Божию, по-пустынному, часа четыре, о.Полиевкт пел на клиросе, по окончании бдения, пришед в свою келлию, несколько изнемог и сел на кресло отдохнуть. Вдруг видит он, отворяется дверь его келлии и входит в неё святой Алексий человек Божий, весь во свете, в белой рубахе, с босыми ногами, совсем такой, как на храмовой иконе святогорского пещерного храма во имя его изображён. Взошёл, помолился на святые иконы и потом, обратившись к отцу Полиевкту, тихо ему сказал: «Готовься, ты к рассвету умрёшь, поспеши исповедаться и причаститься Святых Таин!» С этим тихо вышел из келлии, а о.Полиевкт вдруг почувствовал такое изнеможение во всём теле, что насилу смог приподняться с кресла, где сидел, и постучать в стену соседу своему по келлии иеродиакону, ныне иеромонаху Вассиану. Тот пришёл к нему на его зов и увидел его бледного, еле дышащего. Отец Полиевкт просил его поскорее позвать духовника, чтобы исповедал его и причастил Святых Таин, и видимо томился, пока тот не пришёл. Братский духовник иеромонах Паисий, видевший о.Полиевкта в церкви на бдении, поющим на клиросе, очень удивился, когда пришли его звать его напутствовать, поспешил к нему и нашёл его столь слабым, что еле говорил. Тем не менее имел он ещё настолько силы, что подробно передал явление ему святого Алексия человека Божия и его слова, затем с чувством исповедался во грехах своих, причастился Святых Таин и вскоре затем на руках иеромонаха Паисия и иеродиакона Вассиана тихо и мирно скончался. Наутро ни настоятель, ни братия обители, когда узнали, что отец Полиевкт скончался, не хотели этому верить, ибо все видели его ещё накануне на бдении в церкви поющим на клиросе. Но пришлось поверить, и когда узнали они от отца Паисия о благодатном посещении его перед смертью святым Алексием человеком Божиим, то все признали в этой кончине особую милость Божию к доброму иноку-отцу Полиевкту. Господь, видимо, не попустил ему отъити от здешних без покаяния и напутствия Святыми Тайнами и для этого послал ему небесного вестника смерти в лице святого Алексия человека Божия, скорого помощника и молитвенника о душах христианских. Пожелав вечный покой отцу Полиевкту, событием сим утвердимся в вере в предстательство за нас святых Божиих и будем усердно им молиться во спасение душ наших, ибо они всегда близки к нам и всегда ходатайствуют пред Богом о спасении нашем вечном.

А. Ковалевский

1886 год, 15 марта

(Из письма афонского инока к родственнику своему – священнику)

В душеполезнейшем собеседовании своём между прочим вы упоминаете о нужде вашей в молитвенной помощи в особенности по кончине. В подтверждение этой истины упомяну перед вами о следующем у нас случае:

Великий пост сего (1881 года) в обители нашей отличался особенной смертностью старших братьев. В числе их два–три отца отошло и таких, кои поступили в монастырь в одно время со мною, и я серьёзно подумывал: вот-вот дойдёт очередь и до меня; но по нерадивой моей жизни, видно, Господь оставил меня ещё на покаяние. У нас не редкость – явление умерших братий кому-либо из живущих в обители и возвещение о своей загробной участи. Так, последний из числа почивших в Великий пост (жил в обители 40 с лишком лет) наяву вошёл к одному из братий, читавшему Святое Евангелие, и между ними произошёл такой разговор:

Читавший: А, о.Авраамий! Откуда ты? Ведь ты помер?

Вошедший: Хотя и помер, но жив, как видишь. Я пришёл поблагодарить старцев и братий за их молитвы о всех нас, ныне отшедших. Хотя и трудновато было проходить мытарства, но за молитвами обители, наипаче же милосердием Богоматери и предстательством святого Пантелеимона все мы благополучно прошли оные и упокоены всеблагим Господом. Особенно мне, – присовокупил о.Авраамий, – много помогли молитвы о.Иеронима, который во время отпевания моего усердно молился за меня, а когда выносили на могилу тело моё, он, несмотря на свои сильные недуги, положил за меня в келлии своей несколько земных поклонов, оказавших мне защиту от нападок вражьих.

В минувшем году являлся известный вам святогорец⁸. Он известил о себе, что до того Господь и Богоматерь милостивы к нему, что дали ему свободный доступ приносить пред Их велелепием прошения о других и благосердно исполняют оные. – Раз я задумал взяться в Великий пост за одно дело, казавшееся мне безвредным для души. Святогорец, явившись, укорял меня и повелительным тоном внушил мне оставить задуманное, как бесполезное…

Жена моя М.А. Дударева около двух лет страдала невыносимой головной болезнью, приключившейся ей от простуды. Прежде всего она почувствовала ломоту в правой руке и по совету врача стала растирать спиртом. Рука стала заживать; но зато открылась боль в голове, сначала едва заметно, потом всё сильнее и сильнее. Мы обратились к медицинской помощи. Врачи прописывали лекарства, с усердием лечили; но помощи никакой не оказывали. Испытав самых лучших докторов города Калуги, потратив немало денег, мы не знали, что делать. Между тем болезнь постепенно усиливалась, так что больная лишилась сна и аппетита, исхудала до невозможности и уже не рассчитывала на своё выздоровление и делала предсмертные распоряжения. Горько мне было смотреть на угасающую жизнь любимой подруги, которая в течении тридцати лет составляла радость земной моей жизни, служила другом и советником во всех моих делах и намерениях, делила со мною радости и горести семейной жизни. Несмотря на безнадёжное положение жены моей, я всё-таки не терял надежды на её выздоровление. Какой-то луч надежды озарял мою грешную душу, и я твёрдо веровал в милосердие Божие и прибегал к Богу с усердной молитвой. В это время мы жили в городе Калуге, и я состоял при Братстве святого апостола Иоанна Богослова на должности миссионера. В июле месяце 1883 года по благословению преосвященного Владимира епископа Калужского и Боровского был я командирован вместе с ключарём кафедрального собора священником В.Смирновым в город Сухинич (Калужской губернии) для собеседования с тамошними раскольниками (беседа состоялась 24 июля 1883 года).

На возвратном пути мы заехали в Козельскую Оптину пустынь помолиться и поклониться праху великих Оптинских старцев – Леонида и Макария, архимандрита Моисея и игумена Антония, которые во время земной своей жизни, как звёзды, сияли на тверди монашеского неба. Кроме того, у нас было сердечное желание побывать в Оптинском скиту и получить благословение досточтимого старца отца А-я. Желания наши, по милости Божией, исполнились, старец принял нас с истинно отеческим радушием, долго с нами беседовал. Я открыл ему мою печаль, рассказал о болезни жены моей и просил его святых молитв о её здравии. Старец утешил меня и сказал: «Вы обращались большей частью к врачам земным за помощью. Это хорошо. И земные врачи при помощи Божией помогают. Советую вам всецело обратиться к Врачу небесному Господу Иисусу и угоднику Его святому великомученику и целителю Пантелеимону. Он стяжал у Бога сугубую благодать целить самые неизлечимые болезни. Кто к нему с верой и любовью обращался за помощью, тот всегда получал утешение. Не печалься много, – с улыбкой прибавил старец. – Болезнь твоей жены есть особое провидение Божие. Есть что ли у вас его святая икона?» – спросил старец. – «В деревне есть, – ответил я, – а в городе, где я живу на квартире, нет». «Постарайся же приобресть его святую икону и молитесь пред нею с верой и со всем усердием. Не оставляйте и земных врачей. Это не противно нашей святой вере». Напутствуемый благословением старца, я вышел от него из келлии много утешенным. Там же в святой обители я приобрёл образ святого великомученика Пантелеимона и мысленно взывал к нему о помощи. Из Оптиной пустыни мы отправились в Калугу. По прибытии в город я нашёл жену мою в самом жалком состоянии. Несмотря на летнюю жару, она закутана была шубой и то не могла согреться. В течении пятидневного моего отсутствия болезнь ещё больше усилилась, и она заявила мне, что желает отправиться в родную деревню и там умереть на глазах семьи родной. Я стал утешать её, говоря: «Господь милостив и человеколюбив. Он Всемогущ и всесилен восставить тебя от одра болезни». «Нет, не жилица я больше на этом свете, – говорила больная. – Сам ты видишь, как жизнь моя догорает. Две сестры мои умерли в тех же самых летах; знать, и мне приходит час умирать». Чтобы скрыть мою неисходную горесть и катившиеся из глаз слёзы, я стал развязывать чемодан и вынул образ святого великомученика Пантелеимона. Жена спросила меня: «Это что такое?» Я развернул образ и поднёс больной. «Ведь это образ святого великомученика Пантелеимона», – воскликнула больная, оградила себя крестным знамением и с благоговением облобызала, и долго любовалась на прекрасный его лик. «О какой он (святой великомученик Пантелеимон) был ещё молодой, да прекрасный! – сказала больная. – Где ты его взял?» Я рассказал больной жене всё подробно, что говорил и советовал мне оптинский старец о.А-й. Жена со вниманием слушала. Когда я поставил святой образ на божницу и затеплил перед ним лампадку, больная, сидя на постели, ограждала себя крестным знамением и кланялась святому образу. Потом сказала: «Будем же ему, угоднику Божию, молиться и просить его ходатайства пред Богом!» В этот же вечер я прочёл святому великомученику акафист. Больная всё время стояла на коленях, с усердием и слезами молилась. Как я ни просил её, чтобы она не истощала сил своих, но она продолжала стоять на коленях и класть земные поклоны. После акафиста я просил жену успокоиться и лечь в постель; но она сказала: «Нет, я ещё помолюсь, тогда уже лягу». Видно было, что луч надежды на выздоровление и её озарил. Она видимо повеселела и почти всю ночь провела спокойно. Проходит день–другой и третий. Сильные припадки болезни жены моей видимо стали ослабевать, стал появляться аппетит и нормальный сон, признаки выздоровления. Мы искренно, от всей нашей души благодарили Господа и угодника Его святого великомученика Пантелеимона, скорого помощника и заступника за нас, многогрешных. С этих пор мы положили за правило – каждый вечер читать ему акафист. Спустя несколько дней я сказал жене: «Отец А-й говорил мне, чтобы и земных врачей не оставлять. Поедем к доктору В-ву. Хотя он не из первых светил, но зато весьма внимателен к своим пациентам». Жена согласилась. Мы отправились. Передав доктору во всей подробности историю болезни, мы представили ему сигнатурки от разных докторов и лекарств. Доктор внимательно осмотрел больную и долго рассматривал сигнатурки. Потом сказал: «Товарищи мои по профессии лечили от разных болезней. Из этого видно, что они не могли правильно определить род болезни. Да и я не могу положительно сказать, что твоя болезнь такая-то». Он во второй раз осмотрел больную и с какою-то нерешительностью написал рецепт. «Вот возьмите – сказал он, – принимайте по предписанию. Может быть, и полегчает. Болезнь-то очень застарела». По совету врача жена моя стала принимать лекарства; но в то же время со всем усердием молилась святому великомученику Пантелеимону, прося его помощи, и видимо стала поправляться. Однажды она сказала мне: «Правду ты, друг мой, говорил мне, что у Бога милости много и что угодник Его святой великомученик Пантелеимон скорый помощник и ходатай за нас, грешных! А я, грешная, отчаялась было в своей жизни и уже не думала о выздоровлении. Но теперь вижу, что силы мои, хотя медленно, опять возвращаются, и я кое-что могу уже делать. Я слышала, – продолжала она, – как ты мне читал житие святого великомученика; но это давно было. Я желала бы ещё послушать. Прочти, пожалуйста!» Я прочёл краткое житие святого великомученика Пантелеимона. Через две недели жена моя уже одна и пешком отправилась к доктору В-ву, который сразу узнал её и немало удивился такой быстрой перемене к лучшему в её здоровье. С этих пор жена моя уже ни разу не обращалась к доктору, потому что здоровье её, хотя медленно, постоянно улучшалось, а через несколько месяцев она совершенно выздоровела. Мы веруем и не сомневаемся, что жена моя исцелилась от болезни по милосердию Божию и по ходатайству угодника Его святого великомученика и целителя Пантелеимона, к которому с этих пор питаем особое благоговейное расположение, чествуем его святую икону и часто молимся пред нею. Да, верный ходатай пред Богом святой великомученик и целитель Пантелеимон! Имя его, как скорого помощника, как тёплого молитвенника, разносится во всех краях необъятной России. В редком православном доме не обретается его святого изображения…

Сухиничского собора священник М.Дударев

21 апреля 1886 года.

(Святого Иакова, епископа Низивийского)

Смирение всегда прекрасно. Оно освобождает людей от всех мучительных забот. Плоды его изобильны, вожделенны. От него рождается простосердечие, коим Ной угодил Богу и получил спасение, так как написано: Видех тя праведна предо Мною и проста в роде сем (Быт.7:1). Какими похвалами украшается смирение! Писание говорит, что кроткие наследят землю и вселятся в ней во веки веков. Также Господь говорит устами пророка Исаии: В ком упокоюсь, или в ком вселюся, токмо в кротких и смиренных, и трепещущих словесе Моего? И ещё: Лучше кроткодушен со смирением, нежели иже стяжавает град. Опять: Смиренныя утверждает Господь в славе. И о Моисее, муже верном, написано: Человек Моисей кроток зело паче всех человек сущих на земли. Смирение есть знак и выражение доброты и благочестия. Любящие добродетель сию получают через неё дары многочисленные. В смиренных открывается милосердие. Смирение есть жилище святости. Смиренные бывают опытны, и уста их изливают мудрость. Смирение даёт смысл и разум, и сердце наполняет восторгом. Хочешь ли научиться воздержанию и терпению? Ищи образца для сего в смиренных… Смиренный любезен во всем; слова его сладки, на лице написана весёлость. Во всём находит он радость. Смиренных украшает любовь; ибо они умеют ходить во свете её. Кроткие и смиренные сохраняют себя от всякого зла, и благость сердца отражается на светлом лице их. Говорят ли они? Все слова их пристойны. Смеются ли? Смех их не слышен. Смиренный боится презирать других, ибо презрение есть порождение ненависти. Ежели он слышит злословие, то затыкает слух свой, дабы такие слова не вошли в его сердце. Мысль смиренного устремляется ко всему благому, а тщательность духа спешит осуществить благое. Он пьёт Божественное учение, как воду, и мудрость, как елей, проникает внутренность его. Смиренный поставляет себя ниже других, но сердце его обитает в вышних, и мысли носятся там, где хранятся его сокровища. Он смотрит в землю, но взор ума его устремлён выспрь, на красоту неба. Он всегда опасается, чтобы как-нибудь не слетело с языка мстительное слово в порицание кого-нибудь. Смиренный привержен к закону Господню и в нём находит врачевство, потребное для души своей. Он радуется о счастии ближнего своего и заботится о нём, как о себе самом. Встречается ли он с гордым? Его кротость пленяет и связывает дух надменного. Смирение разрушает укреплённые замки, смягчает ярость, обезоруживает злобу.

Смирением Иаков победил ярость Исава, брата своего, и четырёхсот мужей, бывших с ним. Смирением Иосиф преодолел гнев братьев своих, которые преследовали его завистью и ненавистью. Смирением Моисей покорил и обуздал всю гордость фараона. Смирением Давид низложил надменного Голиафа, приблизившегося к нему с насмешливым ругательством. Смирением Езекия победил высокоумие царя Сеннахирима, который хотел поколебать его твёрдость угрозами и богохульством. Смирением Даниил и его братья посрамили нечестивых клеветников своих.

Смиренные далеки от всякой зависти, злого соперничества и беспокойного искательства. Величавость гордости для них отвратительна, упорное непослушание им чуждо. Удаляя от себя ложь, они непричастны злословию. Как сыны мира и согласия, они ненавидят и изгоняют вражду; как неусыпные ревнители доброго имени, чуждаются всякого легкомыслия. Они не знают лукавства, любят искренность и чистосердечие. Они спокойны, ибо живут надеждой успокоения… Хранилища сердец их полны благих сокровищ. Мысли их чисты от коварства; око сердец обращено к миру превыспреннему, созерцает красоту Господа своего и наполняет дух неизречённым восторгом. Сердца их зачинают помышления благие, уста рождают плод добрый. Отверзши сердце своё для благой любви Господа своего, они тщательно исторгают из него непотребные плевелы. Смена их приносят плод сторичный, ибо орошаются водой из источника жизни. Уничижение, насаждённое в глубине души, оплодотворяет их веру и любовь. Они облекаются во Христа, как драгоценнейшую одежду, и берегут её от всякой нечистоты. В них обитает Дух, коим запечатлены от Бога; они любят Его, не огорчают Его. Они украшают храмы свои для Царя, который грядёт, который входит и обитает в кротких и смиренных; утверждают храмину свою на твёрдом камне и не боятся ни ярости волн, ни свирепства ветров. Светлы, как солнце; умны, как мудрые девы, и заблаговременно уготовляют светильники для сретения Царя грядущего, надеясь войти в брачный Его чертог. Они берегут серебро и делают надлежащее употребление из своих талантов, дабы получить область над десятью градов (Лк.19:16–17); охотно открывают и расточают своё имущество, никогда не оставляют в сокровищнице и не скрывают серебра своего. Что касается до внешнего состояния, телом они ходят по земле, но мысли их устремлены к Господу; они идут по пути святому и входят в царство вратами тесными; они постоянно привержены к соблюдению закона и упражняются в делах благочестия с прилежанием неусыпным. В мире живут как странники, непрестанно ожидая возвращения в небесное своё отечество. Мысли их возвышены, воспаряют к небесам, душа с поспешностью летит в дом святой, превыспренний; очи их, проникая в высоту, созерцают Жениха, уготовляющего себя на брак. Туда восходят ангелы их и приносят мир душам их. Имена смиренных написаны в книге жизни, и они молятся, воздыхают, чтобы из неё не быть изглаженными; приносят в дар посты и молитвы Тому, Кто имеет власть вписать и изгладить; начертывают закон Его на сердцах своих, дабы самим удостоиться быть вписанными в книгу вечности; непрестанно сокрушаются о грехах своих, дабы имена их не изгладились из книги животной; любят скорби настоящей жизни, надеясь через то освободиться от мучений вечных. Они настраивают язык свой для песней духовных, дабы насладиться радостью в той стране, откуда исходит сладкий голос утешения; усиливаются проникнуть в страну сию и, снедаемые желанием вселиться в ней, воссылают молитвенные вздохи, чтобы желание их исполнилось. Таковы друзья смирения.

Смиренные суть сыны Всевышнего и братья Христовы. Господь сошёл к нам в приветствии: Мария приняла Его смирением. Когда Гавриил приветствовал блаженную Марию и сказал ей: Радуйся, Благословенная в женах! – сие приветствие породило плод, и Она зачала Сына, благословила и возвеличила Господа, призревшего на смирение рабы Своей и отвергшего горделивых и надменных. Вышний возносит всех смиренных и изливает на них дары благословения. Потом, когда Христос родился, небесные стражи учили нас смирению благословенным песнопением: «Слава на небеси, спасение земле, благоволение к человекам!» И Господь, желая научить нас смирению, так сказал: Аще тя кто ударит в десную твою ланиту, обрати ему и другую. И хотящему ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу. И аще кто тя поймет по силе поприще едино, иди с ним два (Мф.5:39–41). Что заповедал наш Спаситель, смиренные могут исполнить. Высокость и слава неприличны смиренному: венец царственный не к лицу убогого. Бог ненавидит того, кто под покровом смирения питает гордость. Царь наказывает смертью нищего, который домогается венца; ибо слава и величие только царю приличны. Слава есть достояние его, величество соединено с его природой. Царские отличия свойственны царю, а не простолюдину и человеку низкой породы. Тот ненавистен и отвратителен для всех, кто не умеет различать своего состояния. Посему, возлюбленный, чего Бог не хочет видеть между нами, то не должно и быть у нас; каждый пусть остаётся с тем, что имеет; будем довольны своим состоянием… Безрассуден и лукав тот, кто восхищает что-нибудь чужое. Напротив, кто твёрдо стоит на степени смиренных, того Всевышний вознесёт в царстве Своей славы.

Человек не может служить двум господам. Какое общение у гордости со смирением? Что общего у гневливости с кротостью? Какое соучастие у лености с прилежанием, у заботливости со спокойствием? Кто предаётся удовольствию и утехам в сей жизни, тот лишится их в будущем веке. И всякий, кто любит смирение, вознесётся и возвеличится в царстве славы. Богач одевался в порфиру, тщеславился, гордился, но по смерти подвергся мучениям; а Лазарь, проведший жизнь в уничижении, вознесён и сидит в лоне Авраама. Фарисей и мытарь в храме молились вместе; но фарисей в высокоумии оправдывал сам себя и потому вышел и возвратился в дом свой осуждённым; а мытарь, смиривший себя самого, возвратился в дом оправданным. Зло несовместно с добром, мрак противен свету, дружество неприязни; смирение ничего не имеет общего с завистью и рвением, безмолвие со строптивостью. Зло не может сопротивляться добру; мрак бежит, когда является свет; сладость прогоняет горечь; кротость побеждает притворство; молчаливость уничтожает споры. Мрак не воюет с темнотой, ненависть не встаёт против неприязни; зависть не противится отвращению, жёлчь не может ненавидеть горечи: но злые преследуют добрых, нечестивые праведных; гордые превозносятся над смиренными; лжецы посмеиваются над правдивыми; безумные презирают мудрых, и тот, в ком нет никакой искренности, повсюду издевается над чистосердечием. Гордому смиренный столько же ненавистен, как человекоубийца. Чьи руки привыкли к злодеянию, тот не может без зависти смотреть на человека праведника. Чьи уста исполнены лжи, для того откровенность противна и несносна.

Знай притом, возлюбленный, что в каждом человеке, осквернённом беззакониями, обитает злая ненависть и господствует тот же нечистый дух, коим и Саул одержим был. Ибо когда Давид играл на гуслях для Саула, дабы его успокоить, Саул, побуждаемый господствующим в нём духом ненависти, покушался пронзить копьём своего утешителя. Напротив, кто воодушевляется смирением, в том обитает дух кроткий, тот соделывается храмом самого Христа. Ещё повторяю сказанное мною: добрые не завидуют злым, но злые добрым. Видно ли когда, чтобы богатые завидовали бедным, благочестивые нечестивым, праведники грешникам, чада созидания развратителям, правдолюбцы обманщикам, благонравные распутным, честные обидчикам? Посему достигай смирения, которое побеждает зависть и изгоняет вражду; присовокупи к нему молчание и терпение, могущие предостеречь от разврата. Люби смирение, будь трезв, приучайся к терпению. Смиренного многие любят, а гордого и надменного ненавидят даже те, которые одного с ним духа. Удаляйся от гнева и воздерживайся от всякого порока и скверны, поскольку Бог ненавидит их. Не отворяй для гнева двери, то есть уста твои и не искажай им лица твоего, не давай ему языка, дабы он не произвёл горьких плодов; пусть умрёт его изчадие, пусть злые помыслы уничтожатся в самом начале своём.

Если когда возгорится в тебе гнев, то вместе распространится в тебе и мрак. Посему не вверяй ему языка своего и языку не передавай всех помышлений, которые восходят на сердце твоё. Погреби их внутри во глубине своего сердца. Если же сердце твоё рождает мысль благую, то передай её языку своему, и таким образом уста твои издадут добрые слова. Надобно, чтобы слово несколько дней обращалось в сердце твоём: если найдёшь его достойным, передай языку; если же нет, то пусть оно умрёт в сердце твоём и погребено будет в твоих помышлениях. Стереги язык от ложного свидетельства, дабы огонь не возгорелся в теле твоём. Тщательно сохраняй Господа, в тебе обитающего, и не впускай в сердце твоё ничего такого, что Ему неприятно, враждебно. Он хощет жить в человеке один; злые помышления не должны при Нём присутствовать. Язык, коим ты прикасаешься к ранам Господа своего, должен любить молчание; уста, коими лобызаешь Царя мира, должны остерегаться от раздора: ничто гнилое не должно исходить из них: иначе и Христос оставит тебя и удалится. Люби смирение, оно твёрдо, как железная стена; стяжи трезвение и плоды благотворительности. Душа, питающаяся ими, насыщается, веселится и торжествует. Всякое древо познаётся от плода своего: человеческие мысли обнаруживаются посредством слов. Мудрый из слов узнает мысли того, с кем обращается; ибо уста говорят от избытка сердца. Муж богобоязливый говорит только доброе, его слух отвращён от кощунства, его язык не произносит ничего злого; ибо мысли его не рождают ничего такого, что заслуживает отвращение. Он находит удовольствие только в размышлении о законе Господа своего. Таковы плоды доброго древа. Равным образом и человека, помышляющего злое, мудрый узнает из слов его. Если он говорит только шуточное и колкое, если занимается пересудами и кощунством, то слушающий его познаёт, что таковые слова как зачаты преступно, так и родились; ибо всё, прежде нежели родится, имеет своё зачатие. Вспомни, что сказал Спаситель наш: Всяко древо доброе плоды добры творит, а злое древо плоды злы творит. Не может древо добро плоды злы творити, ни древо зло плоды добры творити. Темже убо от плод их познаете их (Мф.7:17, 18, 20). Так, человек добрый от благого сокровища сердца своего износит слова добрые; а злой человек от злого сокровища сердца своего износит слова злые. Ибо уста говорят то, что сокрыто внутри. Хотя бы на древе было тысяча плодов, по одному можешь узнать свойство целого древа. Если ты вкусишь один плод с древа и он покажется тебе сладким и приятным, то душа твоя одна желает съесть все плоды того древа. Так благочестивый человек, встретившись со злым человеком, тотчас узнаёт свойство его из слов его. Увидев, что слова его достойны отвращения, исполнены духом разврата, он не хочет более и слушать его. Если же сойдётся с человеком благоразумным и узнает, что беседа его добра, сладка, исполнена мудрости и разума, он в то же время хочет услышать все слова его и передать их душе своей…

Прилепись, возлюбленный, к смирению; его и запах приятен, и вкус сладок. Смиренный и на земле велик. Его сердце обитает в дольних странах, но любезно для жителей горних. Смиренный не смущается, если здесь встретится ему какая-нибудь неприятность; ибо он привык быть довольным своим состоянием. Но как тяжело бывает надменному, не умеющему смирять себя, когда случится с ним какое-нибудь несчастье! Много друзей у смиренного, но никто не спрашивает о его здоровье. Многие проповедуют его славу, но собственное смирение открывает ему только нечистоты грехов его. Что скрывается в его сердце, того он никому не сказывает. Он непоколебимо стоит на пути своём и углубляется в премудрость. Его ум занят предметами возвышенными, небесными. Надобно со вниманием слушать слово смиренного, ибо оно взвешено в мыслях его. Храм сердца его исполнен благих сокровищ; язык приносит плод приятный. Смирение есть источник мира; из него текут воды созидания. Ной любил смирение, и оно спасло его от потопа. К нему прилепился Авраам и соделался наследником мира, ибо в смирении повергался пред Господом Богом, называя себя прахом и пеплом. В смирении воспитан был Исаак, и – ему служили цари, любили делать с ним договоры. Простодушный Иаков получил от отца благословение Исава брата своего. Праотцы наши были кротки, смиренны и миролюбивы, – и Всевышний превознёс смиренных, уничижил и посрамил гордых. Любил смирение праведный Иов, и его невинность засвидетельствована самим Господом. Его ненавидел лукавый сатана, но Иов посрамил врага и противника праведных. Господь превознёс поборника правды, подтвердив собственным свидетельством его невинность.

Люби добродетель смирения, возлюбленный! Она свойственна человеку по началу телесной его природы. Справедливость требует, чтоб мы смиряли самих себя. Адам произошёл из персти земной, и Господь дал ему заповедь, чтобы он соблюдал её. Ежели бы человек сохранил заповедь сию, то Господь перевёл бы его в состояние высшее. Но поскольку он стал домогаться высоты, не свойственной его природе, то Господь возвратил его в прежнее уничижение – в землю. Подлинно на сие указывают слова Спасителя нашего: всяк возносяйся смирится (Лк.14:11). Адам возносился и возвратился в землю, из которой взят был. Спаситель наш уничижил Себя и получил славу Свою, наследовал имя, еже паче всякого имени: но Адам, обольщённый духом гордости, подвергся уничижению и к уничижению сему присовокупилось ещё проклятие.

Итак, возлюбленный, необходимо и свойственно человеку любить смирение, пребывать в том состоянии, какое сообразно с настоящей его природой. Ибо корень уничижения находится в земле, и избыток плодов его бывает соразмерен его углублению. Плоды его вожделенны, ибо он производит спокойствие и скромность, образует характер любезный и безмятежный. Смиренные бывают простодушны, терпеливы, любезны, невинны, искренны, учёны, мудры, предусмотрительны, благоразумны, миролюбивы, милосерды, любообщительны, снисходительны: их ум проникает глубины мудрости, их сердце наслаждается спокойствием, их душа сияет красотой. Блажена та душа, которая прививается к сему столь плодотворному древу, ибо в ней царствует мир, в ней живёт Тот, Кто любит жить в кротких и смиренных.

Прихожанка моя, жена отставного рядового Анна Степанова попросила у меня книги для чтения, и я дал ей «Житие и собрание чудес святого великомученика Пантелеимона». Однажды сын её читал чудеса святого великомученика, а отец его Пётр Иерофеев шутливо сказал: «Я здоров, неужто мне болезни просить, – я не захвораю». Эта шутка осталась шуткой. На светлой седмице, в четверток вечером Пётр Иерофеев почувствовал озноб и сказал жене своей Анне Степановой: «Как я озяб». Он лёг на печь, но озноб всё усиливался, к нему присоединилась сильнейшая головная боль и ломота во всех членах. К часам 8 вечера он до того ослабел, что едва мог говорить. Так как семейство это жило в лесу, далеко от церкви (Иерофеев был лесной сторож) и священника по случаю распутицы пригласить было невозможно, то жена Иерофеева Анна Степанова пригласила ночевать жену другого лесника, а больше и жителей не было. Все плачут, не зная, что делать. Иерофеев умирает. Начали шить смертное бельё. Анна со слезами молилась перед иконой Божией Матери. Между тем Иерофеев слабым голосом подозвал жену и кое-как высказал ей, что в насмешку святому великомученику Пантелеимону сказал: «Я здоров и не захвораю». Тут жена вспомнила прежнюю его шутку, взяла книгу, открыла картину святого Пантелеимона, положила на стол и со слезами просила прощения грехов своих, особенно же своего мужа. Долго она молилась, муж же её в это время заснул. Она подошла к мужу и стояла перед ним несколько минут. Вдруг муж её П.Иерофеев пробудился и осенил себя крестным знамением. «Кого-то я видел во сне, но не помню». Сам встал с постели и стал молиться перед иконой Богородицы и перед иконой, что в книге. Долго он молился и потом сказал: «Как я испугался, чуть было не умер, но теперь, слава Богу, здоров». Это было утром в пятницу. В благодарность за исцеление от болезни они и посылают в вашу обитель 3 рубля, просят помолиться и выслать им икону сего целителя, хоть в письме на полотне... Села Никольского священник Димитрий Тихомиров. Макарьевского уезда Нижегородской губернии. 19 мая 1886 года.

В 1886 году у меня заболело левое ухо, и я ничего им не слышал, но, помолясь угоднику Божию цельбоносному Пантелеимону, вынул ложечку елея из неугасимой лампадки, находящейся в часовне на Никольской улице, омочив вату деревянным маслом и вложив оную в ухо, я получил исцеление, на другой день стал слышать как и правым. Ещё на спине, близ шеи, имея шишку, наполненную какою-то жидкостью, я обратился с молитвой к угоднику Божию, и скорый заступник также подал исцеление: вдруг прорвалась шишка, жидкость вытекла, рана засохла, и я исцелел. Московского Алексеевского девичьего монастыря заштатный пономарь Василий Антонов Соколов.

Надобно было мне вести переговоры с братом моим о разделе доставшегося нам после смерти матери небольшого недвижимого имения; мне очень хотелось, чтобы брат отдал мне его часть за недорогую цену или на каких-либо выгодных для меня условиях, но просить о том его сразу и прямо я не решался, хотя и знал, что брату, как не интересовавшемуся никогда деревенской жизнью и не любившему приезжать в деревню, эта малая часть земли не особенно была нужна. И вот, зайдя в Петербург в Александро-Невскую лавру, я попросил отслужить молебен у частицы мощей святого великомученика Пантелеимона и, помолившись ему усердно, дал обещание, в случае успешного исхода моего дела, нечто исполнить; и что же? – Придя из церкви к брату, лишь только завёл с ним речь о разделе, как он без всяких просьб и намёков с моей стороны уступил мне свою часть без всяких уплат и уступку эту тут же подтвердил письменным документом, между тем как ранее имел намерение продать её. После этого я немедленно отправился в Лавру и поблагодарил такого скорого помощника и исполнителя прошений святого великомученика и страстотерпца Пантелеимона. (Из СПБ от А.Н.М., 1885 год.)

Великий угодник Божий великомученик Пантелеимон неоднократно являл великие чудеса, исцеления и спасения в моём семействе. 1).Жена моя несколько лет тому назад была так больна, что доктора совсем потеряли надежду на её выздоровление, но после отслужения молебна святому угоднику о здравии её и после помазания святым елеем из лампады, горящей перед его целебными мощами, и принятия святой воды, освящённой при его же святых мощах, – выздоровление пошло так быстро, что сами доктора приписали это не искусству, а помощи свыше.

2).Дочь моя трёх лет захворала, и вечером в тот же день доктора сказали, что у неё признаки дифтерита; велели её тотчас же отделить от остальных детей и нам самим с женой остерегаться иметь с ней сообщение. Но я в твёрдой уверенности на помощь святого угодника – помолившись ему, взял её к себе в спальню, помазал её святым елеем, а утром был отслужен молебен святому угоднику о здравии её, – дал ей выпить святой воды, и в тот же день доктора нашли, что характер болезни изменился, дочь моя встала с постели, а через два дня была совершенно здорова.

3).Несколько лет назад сам я по служебной обязанности должен был ехать в Восточную Сибирь с командой и на возвратном пути ехать на пароходе, но по причине наступившего рано холода пароход наш затёрло льдом так, что он трещал и в нём открылась течь. Пробившись некоторое время на пароходе в надежде кое-как пробраться через лёд, мы были вынуждены наконец сойти с него в тундристой – ненаселённой местности и почти без провизии и без тёплой одежды, добираться, проваливаясь несколько раз и с опасностью на каждом шагу, до твёрдого берега и 16 дней идти по незамёрзшему ещё окончательно болоту чуть не по колено в воде, – и отдыхать, и спать на нём же; отчего были болезни. Но Бог молитвами святого угодника, к которому мы тогда обращались с просьбой спасти нас, исцелил всех – и мы возвратились здравыми и невредимыми. (Из письма штабс-капитана Алексея Семёновича Владимирова. Москва, 1883 год.)

Афонский монастырь Филофей

Монастырь Филофей находится на северо-восточной стороне Святой горы, в расстоянии почти двух часов ходу от Ивера; он расположен на высокой пустынной равнине, вдали от морского берега, при потоке прекрасной воды. Это один из древнейших афонских монастырей. Название своё монастырь получил от ктитора своего преподобного Филофея. На месте, занимаемом обителью, издревле стоял храм, построенный христианами, жившими на Святой горе прежде, чем поселились на ней иноки. Храм долго стоял в запустении; близ него в XI веке подвизался и безмолвствовал в пещере преподобный Филофей, который и возобновил древний храм и основал монастырь в 1046 году. Впоследствии, в 1492 году Кахетинский царь Леонтий и сын его Александр обновили и украсили сей монастырь и построили в нём большую трапезу.

Монастырь окружается со всех сторон четырёхугольными стенами, над которыми надстроены келлии в два и в три этажа. Здания по линиям восточной и южной выше зданий, тянущихся по линиям северной и западной.

Посреди монастыря стоит соборный храм, посвященный в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Древнейший храм, виденный ещё Барским и подробно описанный им, сломан был в 1746 году, и на месте его с самых оснований воздвигнут нынешний храм с колокольней, покрытый свинцовыми листами и расписанный. Постройка его продолжалась с 1746 года по 1765 год. По обе стороны паперти устроены два малые придела с алтарями.

В сем храме находятся следующие святыни: часть Животворящего Древа Креста Господня; части святых мощей: кисть правой руки святителя Иоанна Златоустого; нога, начиная от колена, святой великомученицы Марины; левая нога святого великомученика Пантелеимона; часть руки и лба преподобного Луки Элладского; части святых мучеников Исидора и Харалампия, кровь великомученика Димитрия и часть святой мученицы Параскевы. Кроме того, в соборе при колонне левого клироса стоит чудотворная икона Божией Матери, известной под названием Сладкое лобзание, по-гречески Гликофилуса (см. книгу «Высший покров над Афоном»).

Параклисы или малые храмы здесь следующие: 1).святителя Иоанна Златоустого; 2).святителя Николая Чудотворца; 3).Трёх святителей; 4).святого Предтечи; 5).святых Архангелов; 6).святой Марины. Вне монастыря находится 17 церквей.

В монастыре сем, кроме самого основателя оного святого Филофея, славились святостью жизни: 1).Феодосий митрополит Трапезундский, брат Дионисия, основателя Дионисиатской обители в XIV веке. Он был игуменом Филофеевской обители и почитается ктитором её; потом похищен сарацинами и продан в неволю в Бруссу. После такого искуса наконец он возведён на кафедру трапезундской церкви при Алексии III Комнине, имевшем столицей Трапезунд. 2).Преподобномученик Дамиан. По гласу свыше, он вызван в Олимп, где, занимаясь проповедью слова Божия, был оклеветан перед турецким правительством в возмущении народа. После многих пыток и требований, чтобы отрёкся Христа и принял магометанскую веру, святой Дамиан сожжён. 3).Дометий молчальник и друг Дамиана.

Монастырь этот был населяем некогда славянами, как видно из жития святого Дионисия, признаваемого в Филофеевском монастыре за ктитора обители (житие его см. в Афонском патерике). Близ монастыря Филофея замечательно место, где прежде находился скит под названием Магула. Там в XIV веке уединённо проводил жизнь Каллист, впоследствии патриарх Константинопольский, бывший ученик святого Григория Синаита, там же несколько времени подвизавшегося и имевшего, кроме Каллиста, несколько и других учеников (см. Афонский патерик).

Монастырь Филофея в настоящее время своежительный, а в древности был общежительным; владения его на Святой горе и в других местах не обширны. Братство немногочисленно, приблизительно около 40 человек и большей частью греки.

(Святителя Иоанна Златоустого)

Есть у тебя свиток, в который ежедневно вносишь расходы свои; равным образом, пусть совесть будет у тебя свитком, в котором записывай ежедневно грехи свои. Когда ты ляжешь на постель свою и никто уже не мешает тебе, то, прежде нежели придёт к тебе сон, положи перед собой свиток – совесть свою, и вспомни грехи свои, совершённые словом, или делом, или помышлением, ибо это внушает нам пророк, говоря: Гневайтеся, и не согрешайте, яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (Пс.4:5). Днём ты не имел времени, ты занят был или тяжбой, или исполнением порученного тебе дела; тебя развлекали – беседа с друзьями, домашние нужды, попечение о детях, забота о жене и множество других дел. Но когда придёшь к ложу твоему, дабы дать покой членам твоим, и никто уже тебя не беспокоит, никто не докучает тебе, тогда скажи души своей: «Рассмотрим, душа моя, что мы сделали доброго или худого в этот день!» И если что-нибудь доброе ты сделал, то возблагодари Бога; если же – худое, то удержись от сего вперёд и, вспоминая грехи свои, пролей слёзы; ты можешь, не поднимаясь с ложа, отирать их.

Твердое убо основание Божие

стоит, имущее печать сию: позна Господь

сущия Своя, и да отступит от неправды

всяк именуяй имя Господне (2Тим.2:19).

Было издревле обыкновение полагать на зданиях знамения, или надписи, которые бы показывали принадлежность оных, назначение, важность, неприкосновенность. По сему образу и на духовном здании Божием апостол видит печать, или иначе знамение, или надпись, которая твёрдое основание Божие отличает от неосновательных и удоборазрушимых взгромождений человеческих и охраняет в неприкосновенности от покушений хитрости или дерзости, безрассудности или злобы. Твердое убо основание Божие стоит, имущее печать сию: позна Господь сущия Своя.

Как царская печать, скрывая под собой тайну царёву, в то же время начертанием своим показывает, кому она принадлежит, и таким образом предохраняет от погрешности, чтобы не принять за царское то, что не царю принадлежит; подобно сему надобно, чтобы таинственная печать, которой Бог запечатлевает верных и избранных Своих для Себя Самого, как известных Ему единому, ознаменована была некоторым приметным и довольно верным знамением, по которому бы можно было внимательным отмечать сущих Божиих от тех, которые обманывают или обманываются, представляя себя таковыми. Таково и есть второе начертание, или вторая надпись на духовном здании Божием в человеках: да отступит от неправды всяк именуяй имя Господне.

Признает ли нас Господь сущими Своими? Отступили ли мы, именующие имя Господне, от неправды? Носим ли на себе печать Господню?

Братия возлюбленные! Если кто из нас не запечатлён и не имеет на себе печати Господа нашего Иисуса Христа, да течёт наискорейше, чтобы запечатлеться; если не имеем знамения благодати Святого Духа, да подвизаемся всяким образом, чтобы восприять Его.

Потщимся всеусердно делать все дела, какие угодны Христу, да сподобимся запечатления от Него, чтобы без боязни смерти и диавола прейти прочее время жизни нашей; и не это только, но да восприимем милость от Него и достойными соделаемся изведать таинства Христа – изведать не словом только или слухом и преданием, но делом и действенностью.

Как же делом изведывает кто таинства Божия? Вот как: Иисус Христос говорит: блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное. Слыша это, мы должны подумать в уме своём и хорошо исследовать самих себя: таковы ли мы, то есть нищи ли мы духом, чтобы Царство Небесное было собственно нашим, и столько собственно нашим, чтобы мы в чувстве души были удостоверены, что стяжали уже Царство Небесное и имеем богатства его верно, так что чувствуем без всякого сомнения, что находимся внутри его, и веселимся, наслаждаясь благами, кои находятся там внутри. Ибо Господь говорит нам, что Царствие Небесное внутрь нас есть.

Если мы не похотствуем никаких привременных благ мира сего, – ни богатства, ни славы, ни удовольствий и никакого мирского или плотского услаждения, но удаляемся от всего этого и отвращаемся всей душой и всем сердцем, то это уже доказывает и служит знамением, что Царствие Небесное истинно есть внутрь нас. А кто не отвращается от всего этого, но имеет пристрастие к чему-либо из того, о чём мы сказали, тот не видел Царствия Небесного, не обонял, не вкушал сладости и благоухания его.

И опять говорит Христос: блажени плачущии, яко тии утешатся. Посмотрим же опять и исследуем, имеем ли мы плач и что это за утешение, которое, как говорит Господь, последует за плачем. – Верный человек, добре всегда внимающий заповедям Божиим, когда, творя то, что требуют заповеди Божии, помыслит о высоте их, то есть о том непорочном житии и чистоте, какие они изображают, – тогда, исследуя меру свою, найдёт себя крайне немощным и бессильным достигнуть оной высоты заповедей, – найдёт, что он крайне нищ и недостоин принять Бога или возблагодарить Его и прославить (упокоить в себе), так как не стяжал ещё в собственность себе никакого блага (нечем упокоить). Но таковый, помышляя о всём сказанном, с чувством душевным, без всякого сомнения восплачет плачем оным, который есть воистину наиблаженнейший плач, приемлющий и утешение и делающий душу кроткой. Утешение и радость, которые рождает плач, суть залог Царства Небесного. Вера есть уповаемых извещение, как говорит божественный Павел, а утешение, бывающее в тех духах, кои плачут от облистания и освещения Святого Духа, есть присутствие Бога, дарующего им ради плача смиренномудрие, которое называется и семенем, и талантом, потому что растёт и множится в 30, 60 и 100 в душах подвизающихся и приносит Богу святой плод дарований Святого Духа.

Где истинное смирение, там и глубина смиренномудрия; где смиренномудрие, там и воссияние Святого Духа; где воссияние Святого Духа, там обильное излияние света Божия и Бог – с премудростью и ведением тайн Его; где это, там Царствие Небесное, и сознание царствия, и сокровенные сокровища Боговедения, в которых и явление духовной нищеты; где чувство духовной нищеты, там радостотворный плач и непрестанные слёзы, которые очищают душу от всяких люблений и пристрастий и делают её всю световою.

Когда же просветится таким образом душа и уведает добре Владыку своего и Бога, тогда начнёт она со всем усердием плодоприносить в себе и прочие добродетели Ему и Христу Господу. И подобает так. Ибо, будучи всегда напаяема и питаема слезами, всецело погашает она в себе гнев и соделывается вся кроткой и неподвижной на серчание, и тогда алчет и жаждет, то есть сильно желает и ищет узнать оправдания Божии и приобщиться их, а вместе с сим становится милостивой и сострадательной. От всего же этого опять делается чистым сердце её и приходит в созерцание Бога, и чисто зрит славу Его, по обетованию Его: яко тии Бога узрят. А те, у коих души таковы, суть воистину миротворцы и нарицаются сынами Божиими, кои чисто ведают Отца своего и Владыку и любят Его от всего сердца своего, терпя ради Его всякую тяготу и скорбь, – когда бывают поносимы, укоряемы и теснимы за праведные заповеди Его, кои повелел Он нам соблюдать, – когда бывают всячески оскорбляемы и гонимы, и переносят всяк зол глагол, какой, лжуще, изрыгают против них ради имени Его святаго, радуясь, что сподобились принять бесчестие от людей за любовь к Нему. Вот истинное отпечатление печати Христовой!

Епископ Иустин

112. Блажен не тот, кому история знаменитых подвигов обещает бессмертие в памяти человеческой, но тот, чьи слёзы изгладили историю согрешений его в памяти Бога: ибо таковой утешится на всю вечность.

113. Бог есть солнце души. Когда набегают в нас облака похотений, то они заграждают благодетельный свет Божества, и мы бываем в темноте. Душа бывает в ясном свете только тогда, когда облака похотений чувственности рассеиваются.

114. Душа, по открытии её очей, то есть после познания истины, начинает видеть духовное, силой обновлённого духа она зрит предметы будущего своего состояния и вступает в связь с духовным миром.

115. Чувственный человек есть тот, который по своим похотям и по духу мира мыслит и поступает, делает добро и убегает зла для мира и для себя.

116. Духовный человек тот, который мыслит по Богу и поступает по Его заповедям; делает добро и убегает зла для Бога; и действия свои учреждает по воле Его.

117. Возродиться – значит перестать жить по внушению чувственности и начать жить по образу Искупителя; мыслить, как Он мыслил; действовать, как Он действовал, словом: быть во всём Ему подобным. Вот новый человек, который живёт новой жизнью, соединяется с высшими мирами и восходит к царскому достоинству, к которому первый человек был сотворён.

118. Бог есть свет, и помышляющий всегда о Боге во свете ходит.

119. Кто познал истину, тот в чтении Божественного Писания не знает сытости; но чем больше читает, тем более душа его жаждет сего чтения.

120. Преслушание Адамово соделало всех грешниками; послушание Христово явило всех верующих в Него и повинующихся Ему – праведными и святыми. Апостол Павел говорит: Якоже бо ослушанием единаго человека грешни быша мнози, сице и послушанием единаго праведни будут мнози (Рим.5:19).

121. Всякое доброе дело, творимое из любви к Богу, есть жертва Богу.

122. Истинная любовь к ближнему состоит не в руке, ни в даре, но заключается в сердце человека. Апостол Павел говорит: Аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое во еже сжещи е, любве же не имам, никая польза ми есть (1Кор.13:3).

123. Послушание богопоставленным властям есть великая добродетель.

124. Достигший отсечения своей воли достиг места покоя.

125. Терпение есть матерь и страж единодушия.

126. Познание Бога более совершенное предоставлено небесам. Там праведные яснее и полнее уразумеют Божество. Они, сколько нужно будет, подробнее увидят и весь мир, все твари, весь их союз, все их свойства, силы и действия.

127. Ни великолепные дворцы, ни высшие почести, ни обладание всем светом не могут доставить человеку душевного спокойствия; его достигают при покое совести, через смирение и терпение, и оно потому более пребывает в убогих хижинах.

128. Часто желания людей доброжелательных и зложелательных сбываются на самом деле. Желание доброжелательного сбывается по благодати Божией, а злого человека по действию духа злобы, коего он же сам служит орудием. Спаситель говорит: Благий человек от благаго сокровища сердца своего износит благое: и злый человек от злаго сокровища сердца своего износит злое (Лк.6:45).

129. Душе тихой и кроткой самое безмолвие природы говорит более и назидательнее, чем обширные беседы мирских мудрецов.

130. Кто познал истину, тому мир сделался чужд; ибо всё его сердце исполнено одной любви к Богу, а земные блага ему противны.

131. Милостыня не есть дар, но даяние взаим: в сем займе – милуяй даёт, нищий берёт, а Бог есть воздаятель.

132. Кто любит мир, тому невозможно не печалиться. А презревший мир всегда весел.

133. Истинный христианин всецело предан созерцанию Божества – и, очистив дух свой от всего внешнего и постороннего, на Божественном остановил мысль свою.

134. В здешней жизни может чувствовать себя в блаженном состоянии тот, кто имеет мир душевный.

135. Душа, исполненная сокрушения и умиления, возносит молитвы, Богу приятные, кои привлекают милость и утешение.

Из журнала «Гражданин»

В №17 журнала «Гражданин» 1886 года при воспоминании о скончавшемся недавно настоятеле Санкт-Петербургского Исаакиевского собора о.протоиерее Платоне Карашевиче рассказывается один из случаев его тёплого участия к душе ближнего.

Однажды вечером его призывают причастить больного в дом военного министерства. Он приходит и спрашивает: «Где больной?»

– Это я, батюшка, – отвечает ему хозяин квартиры, одетый в сюртук военного министерства, где он служил, и стоявший на ногах.

Отец Платон удивился и с кротким увещанием сказал ему, что ему следует не призывать на дом священника с Причастием, а самому идти в церковь, поговеть и затем уже приобщиться, так как, по-видимому, он не настолько болен…

Чиновник, лет пятидесяти человек, выслушал увещание с благоговением и сказал: «Да, батюшка, вы правы, но пожалейте меня, я не знаю, что со мною, мне кажется, что мне надо спешить, что я не должен и не могу откладывать, а хочется, хочется исповедаться и причаститься, пожалейте меня»…

Отец Платон поразился этими словами. Любовь его сердца заговорила громче других мыслей и чувств. Он согласился на просьбу больного и приступил к исповеди. Во время чтения молитв перед исповедью стоявший на ногах исповедник прерывает отца Платона…

– Ах, батюшка, нельзя ли поскорее, я боюсь опоздать.

Отец Платон заключает молитвы и приступает к исповеди.

На ней он узнает от несчастного исповедника, что тот не говел более 30 лет и не только не говел и в церковь не ходил, но часто смеялся и глумился над Причастием и причастниками. С кроткой любовью стал священник укорять своего нового духовного сына. На глазах его показались слёзы и полились по бледному лицу кающегося…

– Давно не плакал, – сорвалось с уст исповедника.

Дрожащим голосом прочитал взволнованный отец Платон разрешительную молитву и затем приступил к Святым Дарам.

В это время причастник попросил позволения сесть, чувствуя себя усталым. Священник подошёл к нему и начал читать молитву: «Верую, Господи, и исповедую…»

Больной тихо повторял... Слыша, что голос больного как бы ослабевал, священник ускорил чтение молитвы невольно, бессознательно…

Кончилась молитва… Священник берёт Святые Дары и подходит к больному.

Пока он делал эти четыре, пять шагов, он слышит лёгкий вздох, подходит ближе…

Несчастный уже был мёртв! Он дожил до разрешительной молитвы, до покаяния, но до приобщения к Таинству, над которым столь долго глумился, не дожил.

(Рассказ А.Ковалевского)

Население всякой местности имеет, как известно, некоторые свои особые праздники и поверья, освящённые преданиями. Жители Малороссии особенно чтут 27 июля, день памяти святого великомученика и целителя Пантелеимона. По созвучию слов, усвоено ими этому страстотерпцу особенное характеристическое наименование «Палия», и с этим наименованием укоренилось поверье, что всякого непочитающего дня праздника этого угодника Божия непременно накажет он запалением молнией. Жаркое июльское время, изобилующее грозами, без сомнения, немало способствовало укоренению этого почти всеобщего в Малороссии народного поверья: 27 июля празднуется в тамошних сёлах как особо важный праздничный день, и ни за что не решится малороссиянин заняться в этот день какой-либо работой ни дома, ни на поле, несмотря на то, что праздник приходится в самое нужное и дорогое поселянину время жатвы. Похваляя усердие наших простолюдинов к угоднику Божию, особенно когда выражается оно не одним лишь праздным сиденьем на завалинах избы и пустой болтовней, но и посещением храма Божия для слушания Божественной литургии, не можем не удивляться одному, что грозно-карательное свойство они приписывают святому, которому и по толкованию его имени (Пантелеимон по-гречески означает «всемилостивый»), и по многим его чудотворениям усвоено Святой Церковью в её песнопениях в честь его наименование всемилостивого врача и снисходительнейшего немощей наших целителя. «Уж Палей не помилует», – часто можно слышать их толки об этом угоднике Божием. Вот один случай, доказывающий всю нелепость и неосновательность этого убеждения. Одна знакомая мне пожилых лет госпожа поехала однажды 27 июля вместе с своей племянницей вёрст за двадцать от своего поместья в уездный свой город. Время стояло до крайности жаркое, и ещё с утра можно было ожидать грозы. Справившись с делами своими в городе, спешили они к вечеру быть опять дома. Меж тем тучи собирались со всех сторон небосклона, и отдалённые громовые раскаты предвещали близость грозы. Путь лежал им большей частью лесом, почему и спешили они, чтобы доехать до её наступления в близлежащее село. Но гроза приближалась быстро, и вскоре удар за ударом раздались над их головами. Зная, что сильный бег лошадей привлекает к себе электричество, велела госпожа своему кучеру ехать шагом, а потом и совсем остановиться. Неохотно исполняя её приказание, кучер-малоросс ворчал про себя, что от Палия нигде не уйдёшь и что напрасно поехала барыня в грозный его день: как бы беды не случилось. Племянница госпожи, женщина робкая и благочестивая, услышав имя Палия, начала вслух молиться святому Пантелеимону, прося его милостью своей сохранить их от наступающей опасности. Вспомнив при этом, что у тётки её есть древний крест со святыми мощами, в числе коих находилась частица мощей и этого страстотерпца, поспешила она осведомиться: с ней ли он теперь находился. Сильные громовые удары и ослепительный блеск молнии вблизи навели робость и на эту не совсем робкого нрава женщину: машинально сняла она с себя вышеупомянутый крест и осенила им испуганных лошадей. В это самое время сильный треск с серным удушающим запахом оглушил их мгновенно, лошади же попадали от него с ног. В сильном испуге только и могли они при этом заметить, как огненная искра, пробежав вокруг верха коляски, пролетела насквозь её середину недалеко от колен в ней сидевших и потом ударилась в ближнее дерево, расщепив его на две половины. От испуга долго никто не мог прийти в себя, все смотрели только со страхом друг на друга и с опасением, не убит ли из них кто грозой. Оказалось однако, что все были целы и невредимы; только исковерканы были бронзовые украшения на верху коляски, да на конце платья одной из сидевших в ней и на одежде кучера, найдены были местами прогорелые пятна. Поблагодарили тогда от души спасённые от столь великой смертной опасности спасшего их Господа; прославили чудодейственную силу честного Его креста, а также и молитвенное предстательство всемилостивого страстотерпца, угодника Божия Пантелеимона, которого призывали на помощь в этой опасности. Оказалось на самом деле, что не столько карает и палит Палий, сколько милует, спасая от злых обстояний к нему прибегающих и посрамляя тем неразумное о нём народное убеждение. (Из журнала «Душеполезное чтение» 1868 года).

(Из дневника сельского священника)

18-го января 1885 года я получил скорбное известие, что любимый мною зять мой, клирик Ф.С.З., 15 числа сего же января помер после двухнедельной болезни. Впрочем, хотя и тяжко болел он в последнее время, но мог ходить до последнего дня, и только 15-го января, в день смерти, он не вставал с постели. 13-го числа Господь сподобил его святого Елеосвящения и затем – в день смерти – «отходной». Весть о смерти любимого зятя меня крайне поразила, тем более что я не ожидал того, да и после него осталось немало горьких сирот, именно: жена и пять человек детей непристроенных. Заботился я и о загробной участи умершего и, душевно желая помочь ему в страшное время мытарств, не раз думал: каково-то бедному теперь на том свете? Ведь мы все великие грешники пред Богом. И вот как бы в ответ на мои скорбные размышления 28 января в ночи мне был следующий сон, который я занёс в пастырский дневник мой в напоминание себе и другим о необходимости усиленной молитвы за умерших, особенно в первое время по смерти их.

Вот что видел я во сне: я приехал навестить бедную сироту сестру и по какому-то случаю стоял на задней улице при доме почившего зятя. Вдруг вижу: – рой пчёл летает надо мною и несколько пчёл насели на меня, – некоторые из них ужалили слегка мою голову. Я радуюсь рою и жду – когда сядет он на дерево, дабы забрать его в лукошко и посадить в улей. Но пчелы на дерево не садятся, а мятутся, кружатся и потом мало-помалу исчезают, не видно мне – куда. Вблизи стоит баня умершего; разыскивая пчёл, я бегу в неё и вижу: рой рассеялся по соломенной крыше бани над потолком – внутри её. Я радуюсь, спешу в дом сестры сказать о счастливой находке и взять, что нужно для собрания пчёл в улей. Вхожу в любимую мою горницу, прошу лукошка и вдруг вижу: любезнейший зять мой клирик Ф. поспешно входит в ту же горницу такой озабоченный, но с обычной его приятной улыбкой смотрит на меня и проходит к столу в передний угол. Я удивляюсь, что вижу его живым, так как имел достоверные сведения о смерти его и по этому случаю приехал навестить сирот его.

– Ведь вы, братец, померли?! – спрашиваю я в изумлении.

– Нет, живу, – с улыбкой отвечает он.

– Ну и слава Богу, – говорю я. – А ведь, ну-ко, какое время ныне, как врут люди… Ведь уже и верить-то, значит, никому нельзя… Да, ведь, впрочем, не слух о вас дошёл до меня, а мне писал ваш зять, М.Д., что вы померли. Ему-то уж во всяком случае не поверить я не мог, – продолжаю я в раздумье и при этом мысленно убеждаюсь, что зять мой действительно помер, но что я вижу его пришедшим уже из загробного мира.

На моё раздумье почивший ответил серьёзно: «Это верно; но я, хотя и помер, а живу, где все живут и более не умирают».

– Каково там? – спрашиваю я.

– Худому плохо, – отвечает он и с этими словами поспешно направился вон из горницы.

У меня при этом почему-то вдруг явилось сильное сострадание к почившему, и я тотчас же спрашиваю его: «Можем ли мы чем помочь тебе?»

– Молитесь за меня! – ответил он и, поспешно отворив двери горницы, вышел вон в тёмное пространство.

Вслед его я ещё спрашиваю: «Будет ли польза тебе от того?» Но ответа не получаю и, вероятно, по странности вопроса, как думаю. Если бы, подумал я тут же, не было пользы от молитвы, то почивший и не просил бы о том. Притом же предыдущий вопрос и ответ говорят сами собой о несомненной пользе молитвы за умершего… Кстати, нельзя не заметить, что подобную же просьбу и около того же времени слышал от почившего, как наяву, и мой родитель.

По уходе почившего я тотчас же пробуждаюсь и продолжаю размышлять: все мы грешники, и все нуждаемся в усердной молитве друг за друга, особенно по смерти. Недаром же святые апостолы заповедуют: молитеся друг за друга, яко да исцелеете. Но, к прискорбию, как такая святая заповедь не всегда живо помнится нами и нередко, даже при исполнении её, как далека бывает от сердца – от истинной душевной заботы и благожеланий! А между тем – молитва-то и дешевле всего на свете, и удобоисполнимее для всякого, и так она плодотворна и необходима. Сколько утешительных примеров в житии святых, из которых ясно, как день, что молитвы Церкви изводят из ада души умерших и освобождают их совершенно от мучительства злых демонов, хотя бы почивший помер с каким-либо забытым грехом без раскаяния или не успел принести плодов в силу своего покаяния пред Богом… А и живущим – не важнее ли всего эти молитвы, и не скорее ли всего помогают они во всём, спасая грешника от многоразличных бед и скорбей… Спаси же нас, Милосердый Господи, и отмый грехи православных христиан Пречистою Твоею Кровию, на Животворящем Древе во спасение наше излиянной, и вчини усопших наших братий, идеже лицы Святых Твоих и праведницы сияют яко светила. Не допусти лютому зверю погубить создание Твоё, к Тебе Единому, Господи, устами Церкви Твоей святой взывающее и в Тебе Едином спасение улучити чающее!..

Священник Николай Румянцев

(Из дневника сельского священника)

Одна крестьянская девица – старушка моего прихода на днях рассказала мне премечательнейший случай с одним из сверстников её в цветущие их годы. «25-летний Пармен наш сельский такой охотник был читать божественные книги, – говорила девица, – что, бывало, как только время ему выйдет мало-мальски свободное, – тотчас и за книгу… А уж не пойдёт на улицу без дела или – в беседу к девицам: боялся он девок, да и вообще избегал встречи с женщинами и – страсть как – боялся женитьбы. Родители его были живы и не раз уже требовали его согласия на женитьбу, но он никак не соглашался. Когда Пармен достиг 25-летнего возраста, родители вознамерились было и поневоле окрутить парня; но он скрылся… Целый год пропадал – не знали, где найти его. Ровно через год вдруг прибегает наш парень в соседнюю деревню к родным и, боясь казаться родителям, просил приютить его, – и между прочим рассказал о себе, что он бежит от раскольников, у которых – вот – жил целый год, прося Бога указать ему правую веру, дабы не сгубить души, которые – вот только-только – хотели перекрестить его в какой-то кадке, что к этой кадке подводили его три раза, а перекрещивание совершить никак не могли: в первый и второй раз его зашибало – он делался без памяти и отбрасывало от купели, а в третий раз, хотя и трясся он, но, понуждаемый раскольниками, как бы невольно хотел влезть в кадку… И лишь только хотел он погрузиться в воду, как увидел в ней что-то страшное – вроде ворона-не ворона – чёрное большое и косматое⁹. Увидавши это, он так испугался, что тотчас же бросился бежать от кадки без оглядки и, оправившись, – вот – прибежал к родным своим в деревню, прося приютить его. Родители скоро узнали об этом, обрадовались, что явился единственный сын их (было ещё у него 2 сестры), привезли его в дом свой и, выслушав его приключения, опять надумали поженить его. Вследствие этого Пармен через два года опять ушёл из дома – даже в Одессу, да и два-то года, живя в доме родителей, всё юродствовал, ради того только, чтобы не женили его. В Одессе жил барин наш и требовал плотников к себе… Пармен-то вот с радостью и отправился к нему вместе с другими, да так уже и не возвратился. Товарищи его чрез год обратно пришли на родину, а он куда-то скрылся. По слухам – он был будто бы уж в схиме в Троицко-Сергиевской лавре, а доточно не известно». Рассказчица заверяет, что она «лично всё сама слышала от Пармена о перекрещивании его и прочее и что то же слышали от него и многие другие», чему я вполне верю, так как совращение раскольников и ужасные видения при перекрещивании их многим уже известны в нашей местности.

1866 год.

Священник Николай Румянцев

В «Русском архиве» в «Рассказе из недавней старины» господин Литовский между прочим сообщает следующий случай из жизни покойного митрополита Московского Филарета. Против одного священника было много обвинений. Журнал консистории о запрещении ему служить был подан Филарету на утверждение. Это было на Страстной неделе. Филарет проживал тогда в Чудове монастыре. Он взял уже перо, чтобы подписать журнал, но почувствовал какую-то тяжесть в руке, как будто бы перо ослушалось его. Он отложил подписание журнала до следующего дня. Ночью видит он сон: перед окнами толпа народа разного звания и возраста о чём-то громко толкует и обращается к нему. Митрополит обращается к окну и спрашивает, чего им надо. «Оставь нам священника, не отстраняй его!» – просит толпа. Впечатление этого сновидения было столь сильно, что митрополит не мог отделаться от него по пробуждении и велел позвать к себе осуждённого священника. «Какие ты имеешь за собой добрые дела, открой мне», – обращается он к нему. «Никаких, владыко, – отвечал священник, – достоин наказания». Но владыка с настойчивостью убеждает его подумать. «Поминаешь ли ты усопших?» – спрашивает Филарет. – «Как же, владыко. Да у меня такое правило: кто подаст раз записочку, я уж постоянно на проскомидии вынимаю по ней частицы, так что и прихожане ропщут, что у меня проскомидия дольше литургии; а я уж иначе не могу». Филарет ограничился переводом этого священника на другой приход, объяснив ему, кто был за него ходатаем. Это так тронуло священника, что он приложил старание к исправлению своему и отличался потом примерной жизнью. («Церковный вестник», 1885 год.)

(Из Метафраста. Сличено и со святителем Димитрием)

Святой великомученик Пантелеимон

Когда в царствование¹⁰ Максимиана, лютого христиан мучителя, великое всюду належало на верующих во Христа гонение и исповедники пресвятого имени Иисуса Христа в большом количестве были избиваемы по всем градам и весям, пострадал в Никомидии, городе Вифинском, и святой великомученик Пантелеимон. Сей великий и дивный между мучениками страстотерпец Христов в сем же городе родился от отца сановитого и богатого именем Евсторгия и матери Еввулы. Отец его был предан идолопоклонническому нечестию и тепло прилежал ему; матерь же была христианка, от прародителей наученная святой вере, и усердно работала Христу Господу. Таким образом они, будучи соединны телесно, до противоположности разделены были духом: тот служил ложным богам, а эта единому истинному Богу приносила жертву хвалы.

Родивши сего, о коем предлежит нам слово, первенца своего, они дали ему имя Пантолеон, что означает – «по всему лев», как имевший льву уподобиться мужеством. Но после он был Свыше переименован в Пантелеимона, то есть «всемилостивца», – когда показал себя ко всем милостивым, исцеляя безмездно всякие болезни и неоскудно помогая нуждающимся из оставшегося ему от отца имения.

Пока был ещё Пантолеон в детстве, мать воспитывала его в христианском благочестии, научая его знать единого истинного Бога, на небесах сущего, Господа нашего Иисуса Христа, веровать в Него и угождать Ему добрыми делами, а идольского многобожия всячески отвращаться. Отрок усердно внимал матернему учению и отчасти понимал его, сколько доступно оно отроческому разуму. Но к прискорбию недолго пришлось ему пользоваться матерним попечением: потому что она скоро отошла ко Господу, оставила дитя своё незрелым и по возрасту, и по разуму. По смерти же её отрок естественно пошёл вслед отцова заблуждения, будучи водим им к идолам и учим их нечестию.

Пришло наконец отроку время обучения, и отец сначала отдал его учиться грамматике, а потом и другим наукам. Когда же увидел, что он довольно уже успел в этих науках и в греческой словесности, вручил его славному в то время врачу Евфросину учиться врачебному искусству. Здесь он по быстроте своих способностей скоро оставил позади себя всех своих сверстников и соучеников, подобясь птице быстрокрылой, которая без большого труда легко пролетает повсюду, стремительностью полёта удобно рассекая воздух. Был он к тому же добр нравом, в обхождении и беседах приятен и красив лицом; отчего всем был любезен, у всех был на языке и почитался всеми за некое диво. Скоро стал он известен и самому Максимиану царю, который в то время жил в Никомидии и мучил христиан, – сжёг 20 тысяч¹¹ святых мучеников в Церкви в день Рождества Христова, убил святого Анфима епископа¹² и многих других различными муками предал смертям. Во дворец этого мучителя, как придворный врач, часто приходил Евфросин, и к самому царю, и к другим придворным лицам. Когда же приходил он туда, приходил с ним и отрок Пантолеон, и все дивились красоте его, благонравию и разуму. Не пропустил его без внимания и царь, когда увидел его при сем однажды, но, подозвав к себе, расспросил, кто он, откуда и чей сын; и, уведав всё, повелел учителю его поскорее и поусерднее обучить его всему врачебному искусству, имея в мысли взять его к себе во дворец как достойного предстоять царю и служить.

В те дни был там в Никомидии некий пресвитер-старец, который с некоторыми христианами укрывался, страха ради нечестивых, в одном малом и невзрачном доме. Пантолеону, когда он шёл к учителю своему и возвращался домой, путь лежал мимо этого малого дома, в котором укрывался Ермолай. Старец, видя часто Пантолеона, когда он проходил мимо, и по внешнему его виду, по поступи, движениям, взору очей прозревая внутреннюю доброту его души, как по раковине узнают кроющуюся в ней маргариту, уразумел избранным сосудом Богу и достойным труда делом почёл уловить такую душу. Почему однажды, когда обычно следовало юноше проходить мимо, вышел он из дома навстречу ему и упросил зайти к себе на малое время. Юноша, смиренный и благослушливый, охотно вошёл к старцу, ничтоже сомняся. Старец, посадив его близ себя, начал спрашивать о роде его и родителях, о том, какой он веры, и о всей жизни его. Юноша всё рассказал ему подробно и поведал, что мать его, бывшая христианкой, умерла, а отец жив ещё и по еллинскому обычаю почитает многих богов. При сем спросил его святой Ермолай: «Ты же, чадо доброе, какой части и какой веры желаешь быть, отчей или матерней?» На это Пантолеон ответил: «Мать моя, когда была жива, научала меня своей вере, и я желал бы её веры; но отец, как большую имеющий власть, заставляет меня жить по его вере, желая притом доставить мне место при дворе».

«А какое учение проходишь ты?» – спросил старец. Юноша отвечал: «Я изучаю Асклипиево, Ипократово и Галиново искусство. Так угодно отцу моему; но и учитель мой удостоверяет меня, что если я научусь этому как следует, то силён буду излечивать всякую человеческую болезнь и помощью этого искусства преодолевать всякое страдание – тела нашего». Эти слова подали святому Ермолаю повод к спасительной беседе, и он начал в сердце юноши, как на добрую землю, сеять семя божественных словес и, как в добрый сосуд, вливать божественное миро веры, говоря: «Поверь мне, добрейший юноша, истину тебе говорю, что это Асклипиево, Ипократово и Галиново искусство малозначительно и что средства, им предлагаемые, не во многом могут помогать употребляющим их; да и самые боги, которых царь Максимиан, отец твой и прочие еллины почитают, суть пустые басни, лёгких умов праздное изобретение, и помогать они нисколько ни в чём не могут. Един же истинный и всесильный Бог – Господь Иисус Христос, в Которого если уверуешь, то одним призыванием всесвятого имени Его будешь прогонять всякие болезни. Он слепым подавал прозрение, мёртвым воскресение, прокажённым очищение, демонов же, которым Максимиан и все еллины поклоняются, единым словом и повелением изгонял из людей. И не только сам Он, но и одежды Его цельбоподательны были; ибо жена, кровотечением 12 лет страдавшая, как только прикоснулась воскрылия одежды Его, тотчас получила исцеление. Но кто может чудесные его дела исчислить подробно? Исчислять Его великие и дивные дела то же есть, что исчислять песок морской, звёзды небесные и капли водные. Он и ныне присущ рабам Своим, как споборник и помощник им непобедимый, утешает в печалях, избавляет от бед, даёт исход находящимся в тесных обстоятельствах; и всё сие творит, не ожидая молитв и прошения, но предваряя самое уготование к тому сердца. И не только это, но и боящимся Его Он даёт силу чудодействовать, и притом в большей мере, нежели Сам чудодействовал, завершая сие дарованием жизни вечной в славном Небесном Царствии Его».

Все сии слова, как добрая земля, прияв в сердце своё и сокрыв их в нём, Пантолеон поверил им, как истинным, и сладко поучался в них умом своим. Старцу же сказал: «Всё это я часто слыхал от матери своей и нередко видал её молящейся и призывающей Бога, Которого ты проповедуешь». С сего времени Пантолеон каждый день заходил к старцу-пресвитеру, наслаждался добрыми его беседами и всё более и более утверждался во святой вере Христовой. Всякий день ходил он к учителю своему – врачу; и возвращаясь от него, не прежде входил в дом свой, как усладив наперёд слух свой душеспасительными словесами старца.

Случилось ему однажды, возвращаясь от учителя своего Евфросина, немножко уклониться с пути по какой-то нужде; и видит он отрока мёртвого и подле него стоящую ехидну, как бы в показание, кто совершил убийство: очевидно было, что эта гадина ужалила его, и он умер. Страх объял Пантолеона, и он немного отступил назад; но скоро потом пришёл в себя и, возвратясь опять, стал перед мёртвым отроком. Стоя же, помыслил в себе: «Вот верный случай искусить и делом удостовериться, воистину ли неложно сказанное старцем Ермолаем, если по молитве отрок оживёт, а ехидна станет мёртвой». Помыслив сие, он воззрел на небо и сказал: «Господи Иисусе Христе, хотя я и недостоин призывать Тебя, но если благоволишь, да буду раб Твой, яви силу Твою и сотвори, да во имя Твоё отроча оживёт, ехидна же мертва да будет». И тотчас как бы от сна отрок восстал живым, а ехидна расселась полма и пала мёртвой.

Тогда Пантолеон, в совершенную пришедши веру во Христа, возвёл свои душевные и телесные очи на небо и благословил Бога со слезами и радостью, благодаря Его, что извёл его из пагубной тьмы в свет ведения спасительной истины. Затем, не будучи более в состоянии удерживать в себе объявшую его духовную радость, течёт к святому Ермолаю, рассказывает ему бывшее: как мёртвый отрок ожил силой имени Иисус Христа и как смертоносная ехидна пала мёртвой, – и просит у него себе Божественного крещения. Слыша это, святой Ермолай, встав, пошёл с ним посмотреть издохшую ехидну и, видев, возблагодарил Бога, что благоволил совершить такое чудо и им привести Пантолеона в совершенное Себя познание; возвратясь же в дом, окрестил юношу во имя Отца, и Сына, и Святого Духа и, совершив святую литургию во внутренней клети своей, причастил его Божественных Таин Тела и Крови Христовых.

По принятии святого крещения Пантолеон пробыл у старца Ермолая семь дней, помазанными его словесами орошая сердце, утучняя душу и чрево исполняя реками благодатными, по слову Господа: реки от чрева верующего потекут воды живы в обильнейшее приношение духовных плодов на благо верующим всем, благодатью Христовой. Когда же настал восьмой день, приходит он к отцу своему. Отец, увидев его, спросил: «Где был ты, сын мой, столько дней перед этим? Я был в большом о тебе беспокойстве, не случилось ли с тобой что неожиданное и нежелаемое?» Он ответил: «Одного из царедворцев схватила тяжкая болезнь, и мы, я и учитель, ходили за ним. Как он очень любезен царю и достоин всякого попечения, то нам неудобно было оставить его, и мы пробыли при нём семь дней, пока он совершенно не выздоровел». Сказал же он так не как лжелюбец, но как притчей таинственно и гадательно истину прикрывая, которую не пришло ещё время прямо открыть отцу: под учителем разумел он не Евфросина, а Ермолая пресвитера, дворцом царским называл ту внутреннюю клеть, в коей совершалась Божественная тайна, а больным – душу свою, небесному Царю любимую, которая духовным врачевством была целима семь дней. Когда после того на другой день пришёл он к учителю своему Евфросину, спросил его и тот: «Где был ты столько дней?» Он ответил: «Отец мой купил село и посылал меня принять его; мне нельзя было отлучиться оттуда, и я поневоле умедлил там, пока не осмотрел со вниманием всего купленного; оно драгоценно, и никакое другое стяжание не может идти в сравнение с ним». И это сказал он иносказательно, разумея святое крещение, которое приял, и прочие таинства святой веры, которые уведал и которым цены нет, – так как они стяжаны Кровью Христовой. Услышав это, Евфросин не стал спрашивать его более.

После сего внешние дела потекли обычным чередом; внутренно же блаженный Пантолеон, исполнен будучи благодати Божией и нося в себе сокровище святой веры, весь объят был заботой об отце, как бы извести его из тьмы идолобесия и привести в свет познания Христова, желая за рождение от него по плоти, поскольку не мог воздать равным, воздать несравненно большим, возрождением духовным. С этой целью не опускал он ни одного случая, будто мимоходом, предлагать ему вопросы относительно идолопочитания, неудоборешимые, и тем мало-помалу колебать его к нему приверженность. Так говорил он ему: «Отче! Отчего это боги стоячие, как сначала поставлены были, так и доселе стоят и никогда не садятся, а те, которые сделаны сидячими, доныне сидят, и никто никогда не видал их вставшими?» Слыша такие и другие подобные сим вопросы, отец недоумевал, как их разрешить, и начал понемногу колебаться в своём о богах высоком мнении и охлаждаться к почитанию их: что видя, святой Пантолеон радовался, величал имя Иисуса Христа и благодарение Ему воссылал, что, по крайней мере, колеблющимся соделал Он отца его, разделяющим свое сердце (Ос.10:2) и уже не приносящим, как обычно, обильных жертв идолам.

На первых порах святой Пантолеон порывался было не раз сокрушить и истребить всех отцовых идолов, которых по дому было много; но удержался, не желая раздражать отца, так как он очень дорожил ими. «Лучше, – говорил он себе, – я убеждением, кротостью и терпением доведу его до уверования во Христа, и тогда мы оба вместе истребим их». За такие чувства к отцу Даровавший заповедь чтить отца, прияв как жертву Себе самому такую уважительность к отцу, скоро доставил ему случай – и отца своего тихо и кротко привесть к вере, и самому себе стяжать великую награду. Ибо между тем, как Пантолеон так сложился в мыслях своих, приходят к нему некие, ведя с собой слепца; стучат в дверь и спрашивают, дома ли Пантолеон, врач; узнав же, что дома, ожидают его. Тот, услышав, что пришли имеющие к нему нужду, вышел к ним с поспешностью, пригласив с собой и отца. Увидев же слепца, спросил, что ему нужно. Тот сказал: «Света ищу, которого лишился и которого слаще ничего нет для людей. Смилуйся над моим несчастием и не оставь меня жить такой несовершенной и как бы половинчатой жизнью, но дай видеть солнце; потому что в таком положении мы, живые, ничем не лучше сущих во аде. Все врачи, какие есть в этом городе, лечили меня и не только никакой не принесли пользы, но лишили и того малого света, который ещё оставался у меня. Я всё истратил на этих добрых врачей, а от них получил вместе с потерей имения потерю и зрения. Сжалься же надо мною». Святой Пантолеон сказал ему: «На других врачей ты всё истратил, никакой не получив пользы; мне же что ты дашь, если я уврачую тебя и ты опять станешь видеть?» «Всё, что ещё осталось у меня, тотчас положу к ногам твоим», – ответил тот. На это Пантолеон сказал: «Дар зрения Бог, Отец светов, подаст тебе через меня недостойного раба Своего; а что обещал ты мне, раздай бедным, когда возвратишься отсюда здоров».

Услышав это, отец его стал отклонять его от такого начинания, говоря: «Сын мой возлюбленный! Не берись за дело, которого совершить не можешь, чтоб в случае неуспеха не быть осмеяну. Ибо что можешь ты сделать больше тех старейших тебя врачей, лечивших его и не могших вылечить?» Пантолеон ответил ему: «Что я хочу употребить для этого человека, того не знает ни один врач; между ними и учителем, научившим меня сему, – большое расстояние». Подумав, что он говорит это об Евфросине, отец сказал: «Я слышал, что и учитель твой лечил этого человека и ничего не помог». На это Пантолеон так отозвался: «Подожди немного, отец мой, и само дело покажет, права ли моя уверенность в успехе». Сказав сие, коснулся он очей слепого и, призвав имя Христа Господа, помолился об исцелении его и сказал: «Во имя Господа Иисуса Христа, просвещающего ослеплённых, прозри и виждь». И тотчас отверзлись очи его, и он прозрел. В тот час уверовал во Христа Евсторгий, отец Пантолеонов, и явно исповедал веру свою; уверовал в Господа и прозревший слепец, двойное получив прозрение, вместе с телесным и душевное; ибо слепотствовал и душой, будучи усердным поклонником идолов. Оба уверовавшие тогда же получили крещение от пресвитера Ермолая и сопричислены к сонму верующих. И исполнились все радости духовной о благодати и силе Иисус-Христовой. Но на этом не могла остановиться ревность по вере Евсторгия, как отца великого Пантолеона. Движимый ею, спешил он показать, сколь искренно возненавидено им прежнее заблуждение, и начал сокрушать всех бывших в доме его идолов, в чём помогал ему и Пантелеимон. Сокрушив всех и раздробив на мелкие части, ввергли они их в глубокий ров и засыпали землёй, как достойных всякого забвения.

Немного после сего времени спустя умирает отец Пантолеонов – умирает смертью телесной, так как от душевной избавился уже он через веру и святое крещение. А Пантолеон, получив таким образом свободу к удовлетворению давнего своего желания отрешиться от всего, всех домочадцев своих отпустил на свободу, щедро одарив каждого, а прочее оставшееся ему от отца имение пошло по рукам бедных, больных, вдов, сирот, убогих и иждивалось на страждущих за веру. Начал он обходить темницы и узилища, доставляя содержавшимся в них всё потребное, требующих исцеления исцелял и нуждающимся давал возможность забывать о своей бедности. Тоже и по городу все получали от него нескудную помощь и потребное врачевание, в чём наипаче споспешествовала ему благодать Божия. Ибо свыше дан был ему дар исцелений, и он исцелял не обычными только врачевствами, но наипаче призыванием имени Иисус-Христова – и исцелял всех безмездно. И обратился к нему весь город со своими больными, оставив других врачей; потому что ни от кого не получалось такое скорое и совершенное исцеление, как от Пантолеона, не бравшего притом никакой платы. За это славилось имя милостивого и безмездного врача во всём народе, а к прочим врачам все относились презрительно, а не с похвалами. Отсюда восстала большая зависть и немалая ненависть к безмездному врачу от других врачей, которые и начали подыскивать случай, как бы умалить и посрамить его.

Этот случай подал им прежде исцелённый Пантолеоном слепец. Проходил он как-то мимо некоторых из них. Взглянув на него, они говорили друг другу: «Не тот ли это слепец, которого мы лечили и не могли излечить очей его? Как же он ныне видит? Кто вылечил его? Каким врачевством и как мог он этого достигнуть?» Подозвали исцелённого и спросили: «Как ты ныне видишь? И кто помог тебе?» Тот не утаил истины и не скрыл целителя; но прямо сказал, что исцелён Пантолеоном. Услышав это и зная, что Пантолеон был учеником Евфросина, они сказали: «Великого учителя велик поистине и ученик», – исповедав таким образом величие Христа Господа, хотя и не знали Его; ибо Пантолеон Его был паче ученик, чем Евфросинов. Но, хотя и сказали они так, сердце, однако же, их томилось от зависти, и они стали искать случая, как бы оговорить его перед царём. Увидев же наконец, что он ходит в темницы к заключённым там за веру, и особенно уведав, что он всячески им помогает и исцеляет их, они приступили к Максимиану мучителю и сказали: «Царь! Тот, кого ты велел научить всей врачебной мудрости, желая иметь его при себе в своих палатах, этот юноша теперь, и благоволение к нему твоё ни во что вменяя, и страха к тебе никакого не питая, ходит по узилищам и лечит узников, хулителей богов наших, не только одинаково с ними о вере мудрствуя, но и других увлекая к таким же верованиям. И если ты скоро не погубишь его, то немалую от него себе печаль приготовишь; ибо увидишь, как многие, прельщённые его учением, отвратятся от богов и вместо Асклипия своё от болезней излечение будут относить ко Христу, как и делает этот лечитель, и все верят ему». Сказав это, они прибавили: «Если хочешь, царь, вполне удостовериться в истине сказанного нами, повели призвать слепца, недавно исцелённого Пантолеоном».

Тотчас слепец исцелённый призывается и вводится пред царя. Царь спрашивает его: «Скажи ты нам, как Пантолеон исцелил очи твои?» Тот ответил: «Коснувшись перстами очей моих, призвал он имя Христово, – и я тотчас прозрел, и это прозрение едва ли не предупредило того призывания, всячески же оно так скоро последовало, что мне и на мысль не могло прийти, чтоб тут имело место какое-либо врачебное искусство». «Теперь же как тебе это представляется, – спросил царь. – Христа ли признаешь ты исцелившим тебя или богов?» Тот ответил: «Царь! Суд об этом произносят самые дела. Вот эти врачи, которых ты видишь стоящими здесь, много трудились надо мною, но сами они получили от этого немалую пользу, истощив мою казну, которую, впрочем, я охотно иждивал в надежде увидеть свет, – надежде, которая, увы! оказалась тщетной, мне же никакой они не принесли пользы, а напротив, более повредили, расстроив и ту малую силу зрения, которая ещё оставалась во мне, и сделав меня совершенно слепым. Пантолеон же одним призванием имени Христова возвратил мне зрение. Сам теперь рассуди, государь, кого следует мне почесть истинным помощником. Асклипия ли, многими призванного и нимало не помогшего, или Христа, призванного одним Пантолеоном и тотчас даровавшего мне столь всем любезный свет зрения, – это, государь, поистине и для слепого очевидно». Максимиан, в изумлении не зная, что сказать против этого, и мечтая, конечно, что для него достаточно повелеть, чтоб склонить к повиновению, проговорил: «Не безумствуй и не произноси мне здесь имени Христова, ибо, конечно, это боги даровали тебе свет зрения». Но тот, более пред истиной благоговея, чем страшась грозности царя, дерзновеннее евангельского слепца, дававшего ответы фарисеям об исцелении его Господом, сказал: «Это ты безумствуешь, царь, называя подателями зрения слепых; подобно им слепотворствуешь и ты, думая так и способности не имея видеть света истины». Гнев объял тирана от таких слов. И где было этой душе, развращенной и растленной ласкательными словами притворной лести, снести такой строгий приговор истины? И вот он в ярости повелевает немедленно отсечь Христолюбцу главу, – чем и нехотя доставил ему случай достойно возблагодарить исцелившего его Христа мученичеством. И пошёл сей добрый исповедник имени Иисус-Христа в немерцающем свете зреть лицом к лицу Того, Кого на земле исповедал за полученный от Него свет зрения. Тело же его святой Пантолеон, искупив от убийц, похоронил при теле отца своего, считая их теснее телесного родства родственными по духу, как в одно время и одним чудным делом Господа приведённых к вере в Него.

После сего царь повелел привести к себе Пантолеона; и он, ведомый к нему, воспевал устами своими следующий, приличный времени псалом: Боже, хвалы моея не премолчи, яко уста грешнича и уста льстиваго на мя отверзошася, глаголаша на мя языком льстивым, и словесы ненавистными обыдоша мя, и брашася со мною туне. Вместо еже любити мя, оболгаху мя, аз же моляхся, и положиша на мя злая за благая, и ненависть за возлюбление мое. Помози ми, Господи Боже мой, и спаси мя по милости Твоей. Да облекутся оболгающии мя в срамоту, и одеждутся, яко одеждею, студом своим: раб же Твой да возвеселится о Тебе (Пс.108:1–5, 26–29). Когда окончилась эта молитва, предстал он телом пред лице царя земного, смертного и временного, не переставая в то же время умом предстоять Царю небесному, бессмертному и вечному. Царь Максимиан сначала тихо и кротко заговорил к нему: «Недобрые вести услышал я о тебе, Пантолеон, будто ты презираешь Асклипия и прочих богов наших, всю же надежду возлагаешь на Христа, – Того, зле погибшего, – и Его одного именуешь Богом. Не безызвестно, конечно, тебе, как благосклонно я смотрю на тебя и как, в родственном к тебе расположении, повелел учителю твоему Евфросину, как можно лучше и как можно скорее обучить тебя врачебному искусству, чтоб ты был мне потом полезен в этом. Ты же… Впрочем, люди много иногда говорят лжи и пустяков. Я и призвал тебя в надежде, что из объяснения твоего слышанное мною обличится, как пусторечие и клевета завистников, и что ты беспрекословно принесёшь великим богам нашим жертву, как подобает».

Пантолеон сказал на это: «Дела, государь, вернее и убедительнее слов. Всему должно предпочитать веру и истину. Но чем выше вера и благочестие, еже к Богу, тем более требуют они осмотрительности и удостоверительности. Верь тому, что ты слышал о мне. Я точно отметаюсь Асклипия и прочих богов и прославляю Христа Господа; от дел Его познал я, что Он есть истинный Бог. Сей, поклоняемый мною Бог, небо сотворил, землю утвердил, мёртвым подавал воскресение, слепым прозрение, прокажённым очищение; расслабленным крепкое оздравление и подавал одним хотением и одним словом; почитаемые же вами боги, не знаю, делали ли что подобное и даже могут ли то делать. Но если хочешь, государь, испытаем и теперь делом, чья из нас вера истинная. Пусть принесут сюда какого-либо больного, неисцельно-болящего, которого излечить отказываются человеческое искусство и руки. Пусть также придут ваши жрецы; и призовём – они, первые, – своих богов, а потом я – мною поклоняемого Бога, и с призыванием какого бога отбежит болезнь, тот и да будет исповедуем и покланяем, как единый истинный Бог, а других богов оплюём и предадим полному забвению». Царю понравилось такое предложение; и тут виден перст Божий и мановение Божественного Промышления, чтобы вера наша и перед очами врагов предстала несомненно верной, и истина Божия явилась победоносной таким очевидным и осязательным образом.

Царь тотчас повелел поискать такого больного. Нашли и принесли человека, совершенно расслабленного, много лет уже прикованного к одру, ни одним членом не могшего действовать и лежавшего, как какое древо бесчувственное. Пришли и суетных богов суетнейшие жрецы, – и говорят святому Пантолеону: «Призови первее ты Христа твоего, а потом призовём и мы своих богов». Он же сказал им в ответ: «Нет, вы призывайте прежде, – вас больше; если боги ваши услышат вас и исцелят больного, тогда мне не к чему уже будет призывать Бога моего». Те согласились и начали призывать, кто Асклепия, кто Дия, кто Диану, кто других богов, – несмысленные несмысленно за недомыслимое и естество превосходящее дело взявшиеся. Ибо чаять им от этого исцеления больного так же было неуместно, как немыслимо, чтобы идолы их стали чувствовать и говорить. Какое врачевание другим могли подать эти сами безгласные и глухие? И не подали, несмотря на столь долгое и разнообразное к ним взывание, доказав через то самым сим чтителям своим, что они суть именно то, чем были, то есть камни. Видя суетность таких трудов, святой Пантолеон усмехнулся. Заметил то царь и сказал ему: «Приступи теперь ты и призыванием Бога твоего сделай человека этого здоровым, если можешь». Он приступил и, возведши очи свои на небо и ум свой распростёрши вслед их туда же, начал молиться, говоря: «Господи, услыши молитву мою, и вопль мой к Тебе да приидет. Не отврати лица Твоего от Мене: воньже аще день скорблю, приклони ко мне ухо Твое: воньже аще день призову Тебя, скоро услыши мя (Пс.101:2–3) и яви неведущим Тебя и чтущим не сущих богов, что Тебе, яко Царю всемогущему, всё возможно, невозможного же для Тебя ничего нет». Так помолившись, взял он за руку расслабленного и воззвал: «Во имя Господа Иисуса Христа, восстань и буди здоров!» И слово тотчас стало делом. Расслабленный встал крепкий всем телом своим, как бы никогда не болел.

Видя такое чудо, многие, идолопоклоннической язвой сокрушённые, восстали духом и исправились, и, отвергшись прежнего своего заблуждения, уверовали в Господа и к неложному обратились Богу. Скверных же жрецов, неисцельно болевших идолобесием, не коснулся свет истины; и они, скрежеща зубами, приступили к Максимиану и распалили его яростью против святого, говоря: «Если оставишь его в живых, забыты будут боги, прекратятся жертвы, в баснь превратится верование наше; христиане возьмут над нами верх и будут осмеивать нас; дела их процветут, наше же всё попрано будет. Погуби убо его, как можно скорее». Царь охотно их выслушал и, склонясь на внушение их, снова призывает к себе Пантолеона и, как приманку, употребляя лесть, принимает вид благосклонного и доброжелательного советника и говорит: «Послушайся меня, Пантолеоне, добро тебе советующему, и пожри богам; да не погубишь цвета юности твоей. Не видишь разве, что те, которые не согласились это сделать, в воздаяние за то получили тягчайшие муки и самую смерть. Свидетель этому, недавно жалкой умерший смертью, Анфим старец¹³. Я же жалею тебя и не хочу, чтобы ты так зле погиб. Но верно знай, что тебя всеконечно ожидают многие и страшные мучения, если и ты окажешь такое же непослушание».

Святой Пантолеон, и советы такие, как пагубную лесть, оставляя без внимания, и угрозы, как вещи, паче сновидений слабейшие, презирая, сказал: «Не думай, государь, ни ласканием меня склонить, ни угрозами устрашить. Ибо что из благ мира сего может пленить или какой страх земной устрашит того, кто не только просто не боится смерти, но блаженным и вожделенным почитает умереть за Христа? Я так далёк от того, чтобы бояться мук за Господа, что считать буду большим лишением, если не будут наложены на меня множайшие и страшнейшие муки, и снисхождение ко мне в сем отношении буду принимать как крайнее жестокосердие. И добрейшего Анфима я почитаю не жалким, как ты, но наиблаженнейшим и смерть, им приятую, предпочитаю всякой жизни, потому что таким концом он преукрасил почтенную старость свою и белизну седин ещё паче убелил кровью мученичества своего. Если же он в таких преклонных летах явился столь крепким и стойким, не следует ли мне в таком цветущем возрасте, при всей полноте сил, подъять гораздо тягчайшие страдания, чтобы удостоиться равных с ним венцов? Не надейся же, царь, убедить или устрашить меня и тем отклонить от вожделеннейшего мне исповедания, в истине которого к тому же я был убеждён толикими божественными знамениями. Я посрамил бы через это отца моего и боголюбие матери моей, которой в детстве преднапечатлены были во мне правила христианского благочестия и с которой вместе в вечных стремлюсь упокоиться обителях». Так говоря, святой Пантолеон показал, на кого напал этот величавшийся своим скипетром и троном тиран, который понял наконец, что надеяться убедить такого то же есть, что чаять сетью уловить воздух или руками схватить носимого на облаках; почему, отчаявшись убедить его словом, приступил теперь к попытке достигнуть этого мучениями: что было делом власти, а не мудрости и разума.

Итак, повелевает царь повесить мученика на древе и строгать тело его когтями железными, а бока опалять свещами горящими. Он же, не на раны и опаления обращая внимание, а к Могущему помочь ему возносясь умом и очи возводя на небо, молился: «Господи Иисусе Христе, предстани мне в час сей и подаждь мне терпение, да возмогу до конца понесть всякие муки». И тотчас предстал Избавитель, Христос Господь, явясь во образе старца Ермолая, чтоб утешить его и восстановить силы его: «Не бойся; Я с тобою, как в начале обетовал и апостолам, – во всём, что претерпеваешь ты, страдая за Меня». И тотчас, в доказательство Его присутствия, руки мучителей ослабели, ногти железные выпали у них из рук и пали на землю, свещи погасли; и царь велел прекратить мучения и снять мученика с древа, не потому, что умилосердился над ним, а потому, что недоумевал, что с ним делать, или лучше потому, что подвигнут был на это силой свыше. Потом, обратясь к мученику, спросил: «Что это у тебя, Пантолеон, за волшебная хитрость, что свещи сами собой погасли и слуги изнемогли». Он же ответил ему: «Моё волхвование – Христос есть, Который предстоит мне и Своей всемогущей силой совершает сие». Царь сказал: «Но если я большим подвергну тебя мучениям, что тогда?» «Тогда, – ответил мученик, – в больших муках большую силу Свою явит во мне Христос, подавая мне терпение на посрамление тебя; я же, большие претерпев муки, большее получу от Него за то воздаяние».

Слыша сие, злой мучитель сказал: «Попробую», – и повелел принести коноб большой и, расплавив в нём олово, ввергнуть в него мученика. Повеление это скоро было исполнено, и мученика повели на это мучение. Он же, ведомый, опять восприемлет устами своими молитву, как некое угасилище и прохладилище, могущее обвеять его прохладой, и такую перед страшным сим конобом воспел Давидскую песнь: Услыши, Боже, глас мой, внегда молити ми ся к Тебе, от страха вражия изми душу мою. Покрый меня от сонма лукавнующих, от множества делающих неправду (Пс.63:2–3). Так молился он, и тотчас опять в образе священного старца Ермолая явился ему Христос Господь и вместе с ним сошёл в коноб: вслед затем огонь угас, и олову возвратилась естественная ему холодность; а мученик опять восприял молитву и псаломскую к Господу песнь: Аз к Богу воззвах, и Господь услыша мя. Вечер, и заутра, и полудне повем, и возвещу, и услышит глас мой (Пс.54:17–18).

Всех других, предстоявших при сем и видевших совершившееся, поразило это изумлением. Один царь в своём оставался неверии и об одном помышлял, какой бы мукой помучить ещё мученика, чтоб он или от веры своей отстал, или зле лишился жизни. Некоторые из злых советников его сказали ему: повели бросить его в море, и погибнет в глубине его. (Они завидовали имеющей быть славе святых мощей его у христиан.) Мучитель согласился на это и повелел слугам навязать большой камень на выю его и так бросить его в море. Слуги, взяв мученика, свели его на берег, посадили в лодку, навязали камень и, отплыв далеко от берега, сбросили его в море, а сами возвратились на берег. Но между тем как слуги исполняли повеленное, свыше готовилась страждущему помощь, которая тотчас и явилась в благопотребный час. Лишь только ввергнут был в море святой, как предстал ему Христос Господь в том же образе святого Ермолая и камню повелел плыть по воде, подобно лёгкому листу древесному, а мученика, взяв за руку, как некогда Петра святого, повёл по водам немокрыми ногами. Ибо сей избавитель был Тот, Котораго в мори путие, и стези на водах многих, и следы Его не познаются (Пс.76:20). Так шествовал дивный Пантолеон по водам, хвалебную сплетая песнь Спасающему его, достойную и своей боголюбивой души, и чудного дела Спасителя своего, пока вышел на берег и предстал царю. Увидев его паче чаяния спасённым, царь вскричал: «Какой сильный ты волхв, Пантолеон, что и море обволхвовал». Отвечал святой: «И море повинуется Владыке своему и творит волю Его». Царь спросил: «Ужели и морем ты владеешь?» Святой мученик ответил: «Не я, но Христос, Господь мой, всей видимой и невидимой твари Создатель и Владыка. Он как небом и землёй, так и морем обладает; и всё сущее покорствует Ему более, нежели тебе, царь, слуги твои».

После сего тиран, всё ещё желая зле разубедить мученика святого в истине Христовой, нежели сам добре и спасительно убедиться в ней, повелел уготовить звериное позорище вне града, чтоб предать страстотерпца зверям на снедение. Повеление было исполнено; и весь город поспешил на позорище то, желая видеть, как звери будут терзать прекрасного и неповинного юношу. Привели святого мученика, пришёл и царь, и опять, то страхом поразить святого чая, то жалеющим Его показаться ухитряясь, сказал ему, указывая на зверей: «Эти для тебя и твоей погибели приготовлены, Пантолеон. Итак, если ты сколько-нибудь жалеешь себя, послушайся меня и покажи, что у тебя есть ещё настолько ума, чтоб предпочесть смерти жизнь, страданиям – радости и утехи, бесчестию – славу и почёт». Святой ответил на это: «Если прежде, когда я не видел ещё на деле такого Божия заступления, я не склонялся на твои убеждения; теперь ли, после того, как получил такие опыты попечения о мне Господня, послушаюсь я тебя? Что же и яростью зверей стращаешь ты меня, царь? Тот, Кто расслабил руки твоих слуг-мучителей, отнял жгучую силу у огня, олово расплавленное претворил в прохладную воду, устроил ногам моим путь в море, силён всеконечно и здесь теперь усмирить зверей и сделать их паче овец кроткими».

Когда, таким образом, святой мученик, легчайшим злом почитая быть растерзану и съедену зверьми, нежели поклониться демонам, отказался последовать недобрым советам царя, повелено было взять его и отдать зверям. И пошёл к ним праведник, яко лев, уповая и никакого смущения и колебания не обнаруживая. И как бы это могло быть, когда с ним был всегдашний его Помощник в образе Ермолая, и внушавший ему не терять мужества и дерзновения? Так наконец мученика втолкнули на место такой казни и выпустили на него зверей по повелению лютейшего их тирана. Вот подходят уже к нему звери, и всем присутствовавшим при том думалось, что он тотчас будет растерзан, не сущу избавляющу, ниже спасающу; но не так судил Тот, Кто сказал уповающим на Него: Вышняго положил еси прибежище твое! Не приидет тебе зло, и рана не приближится телеси твоему. На аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия (Пс.90:9–10, 13). И упование не посрамило веровавшего. Звери так далеки были от того, чтобы причинить какой-либо вред святому Божию, что казалось, будто это были не звери лютые; и что я говорю, – не звери? Даже не животные, разума лишённые, а напротив, такие, которые принадлежат к числу разумных существ: ибо они с большим благоговением подошли к мученику, ласкались к нему, любительно лизали ноги его и о том только спорили между собой, кому прежде другого подойти к нему, и подходивший не прежде отходил от него, как по возложении на него мучеником руки и благословении его.

И виделось тогда дело невиданное. – поскольку в то время люди так омрачились и растлились, что превзошли неразумие бессловесных и лютость зверей, – первое тем, что не почитали Создавшего их, а второе тем, что тиранили чтущих Его: то Бог, всё устрояющий к вразумлению нашему, благоволил явить такое превращение, чтобы звери были видимы разумными тварями, подражающими свойственной людям кротости, выставив их таким образом неложными проповедниками крайнего растления людей и своего неизречённого к ним милосердия. – Присутствовавшие там, быв поражены совершившимся чудом, воззвали: «Велик Бог христианский! Он один есть истинный Бог! Да будет отпущен неповинный и праведный юноша!» – Что же царь, который один тогда оставался зверем, лютейшим всех зверей? Исполненный ярости и гнева, изводит воинов с обнажёнными мечами на тех, которые славили Христа Бога, и они избили многих, уверовавших тогда во Христа Господа. Затем обращает гнев свой на зверей, и всех их тут же истребить повелевает, как бы завидуя явленной ими разумности и не снося исходящего от них обличения себя. Видя то, святой мученик воззвал: «Слава Тебе, Христе Боже, что не только люди, но и звери умирают Тебя ради». – И пошёл царь с позорища к себе, скорбя и ярясь, а мученика повелел ввергнуть в темницу. После того избиенных за имя Христово веровавших взяли их свои и предали честному погребению; а звери оставлены были открыто на месте на снедение псам и птицам плотоядным. Они пролежали там много дней, – но ни один пёс и ни одна птица не коснулась их, и трупы их не подверглись тлению. Устроил сие Господь, чтоб и этим почтить ещё более страстотерпца Своего и при сем неверных к вере обратить, а верных в вере утвердить, что и было. – Уведав о сем, неразумный царь велел вырыть ров глубокий и засыпать там избиенных зверей, таких явных обличителей своего неразумия.

Затем Максимиан, недоумевая о всём случившемся, обратился к своим и сказал: «Что бы такое ещё сделать с Пантолеоном, ибо видите, как много народу отпало уже от богов наших». Те говорят ему: «Пусть сделают колесо и внесут его на высокое место; потом, привязав к нему Пантолеона, пустят его по скату. И будет, что колесо, стремительно катясь вниз, изотрёт его на части; и злой зле погибнет таким образом». Так советовали люди, готовые на всякое зло и изобретательные на средства к нему. Но Бог, призирающий на возлюбивших Его, не оставил Пантолеона и теперь и охранял его, как возлюбленное чадо Своё. Пока готовилось колесо, он содержим был в темнице под стражей. Когда же оно было приготовлено и взнесено на назначенное место, собралось опять множество народа, и пришёл царь; привели и святого мученика и стали привязывать к колесу. Между тем, как это происходило, святой мученик пел псалмы, молитвенно призывая Господа на помощь. Господь же был близ, и в тот момент, как колесо направили и толкнули вниз, разрешил привязи, – и мученик остался на месте невредим, а колесо понеслось вниз одно и поразило многих неверных. Так познается Господь судьбы творяй, и в делех руку своею увязает грешник (Пс.9:17). Так Бог отмщений не обинулся есть (Пс.93:1). Страх потряс весь город от всех сих дивных дел, коими Бог прославляется во святом Своём. Изумился и царь, но, как упившийся и утолстевший злобой и нечестием, не был способен приять и малого луча света веры. Почему в той же вращаясь тьме, начал пытать святого: «Откуда всё это? И доколе будешь ты одних из народа нашего отвращать от богов, а других поражать смертью, чтоб в этих мы несли потерю, а в тех имели противников себе? И кто, скажи мне, научил тебя такому волшебству, что тебя одолеть ничем нельзя?» Святой мученик отвечал: «Не волшебству научен я, а святой вере Христовой и истинному христианскому благочестию; и действую не я, но действует во мне Христос, Бог всемогущий». «А в вере этой кто был для тебя учителем? – спросил царь, – кто научил тебя христианству?» Святой мученик сказал: «Христовой вере меня научил святой старец, пресвитер Ермолай». «А где он? – спросил царь. – Я хочу его видеть».

Святой мученик так прямо и откровенно указал на Ермолая в той уверенности, что не следовало такому светилу укрыту быть негде в угле. Почему, когда царь обнаружил желание видеть его, святой Пантолеон, полагая, что и святому Ермолаю пришло время украситься венцом мученическим, вместе же с тем чая, что его слово, может быть, подействует благотворнее на мучителя, так как знал по опыту, как его язык и ум умеют уловлять и пленять в послушание Христово, сказал царю: «Если велишь, я призову его к тебе». Отпущен был святой и пошёл с тремя воинами, коим вверено было блюдение его. Когда пришли в дом, где укрывался святой Ермолай, он, увидев Пантолеона, спросил: «Что пришёл ты, сын мой, и зачем?» Святой мученик ответил: «Царь зовёт тебя, господине отче мой». Старец отозвался: «Я знал это; пришло время и мне пострадать и умереть за Христа, как Сам Он открыл мне это нынешней ночью». Сказав это, старец, радуясь, пошёл с мучеником и предстал царю. Увидев его, царь спросил, кто он и как его имя. Он сказал имя своё, а с именем и веры своей не потаил, назвав себя христианином. Царь спросил: «Имеешь ли ты там с собой и других христиан?» Истиннолюбец не потаил и этого и назвал Ермиппа и Ермократа. Царь велел представить и их себе, и когда они пришли и стали с Ермолаем, спросил: «Это вы отклонили Пантолеона от поклонения богам?» Они отвечали: «Сам Христос Бог наш, кого видит достойным, призывает к Себе, изводя их из тьмы идолобесия во свет познания Своего». Царь сказал им: «Оставьте ныне это пустословие; и если хотите и в этой прежней вашей вине прощение получить и стать в числе любимцев моих и больших почестей удостоиться, убедите его опять приносить жертвы богам». Они отвечали: «Как можем мы это сделать, когда и сами вместе с ним желаем умереть за Христа, Бога нашего? Нет, царь; ни он, ни мы не отречёмся от Христа и жертвы глухим и бездушным идолам не принесём». Сказав это, они обратили ум свой к Богу и, очи на небеса возведши, стали молиться. Им явился Господь Спаситель; и место то с шумом потряслось.

Царь при этом, будто обезумевши, сказал: «Это боги разгневались и потрясли землю». Святой Пантолеон, сколько разумно, столь же и мужественно, отозвался на это: «А что если и боги твои попадали на землю?!» Не успел он кончить этих слов, как кто-то из придворных прибежал и возвестил царю именно о таком бедствии. «О царь! Боги попадали и поразбились», – сказал он. Так-то эти боги, страшные и землю потрясающие, по бедственном падении своём валялись по земле, представляя предмет, достойный всякого посмеяния для всех, которые не слепы, подобно им, и не окамененны. И другой кто-нибудь, хотя мало имеющий смысла и не одним видом отличающийся от неразумных животных, видя это, пришёл бы, конечно, к заключению, что есть истинный Бог, могущий совершать такие дела. Но не таков был царь-тиран. Насколько стал он лучше и какую пользу получил от совершившегося перед ним Божия знамения, ясно показывает то, что он вслед затем сделал. Не силе Божией приписывая случившееся, а видя в нём дело христианского волхвования, сказал он: «Если волхвов этих не потребить тотчас, то не дивно, если и весь город скоро погибнет». И повелел: Пантолеона великого отвесть на это время в темницу; а старца Ермолая и с ним двух других, помучив побольше, усекнуть мечом. Таким образом эти три святые мученика, Ермолай пресвитер и сослужители его Ермипп и Ермократ, страдальческий свой совершив подвиг, вместе предстали Пресвятой Троице во славе небесной. А тела их, оставленные на месте посечения, были взяты христианами и преданы земле с достодолжной честью.

По убиении святых трёх мучеников царь опять позвал к себе Пантолеона из темницы и сказал: «Думаешь ли ты, что избежишь моих рук живым, если наперёд не приступишь принести богам жертвы? Ермолай, учитель твой, с обоими друзьями своими Ермиппом и Ермократом рассудили, что лучше покориться мне и принести богам жертвы; за что и награду уже получили, – быв поставлены на первые места во дворце моём. Если б и ты поревновал такому доброму их изменению, Пантолеон, то увидел бы, что если я тяжёл в наказании непокоривых, то несравненно более щедр в облагодатствовании послушных». Это о святых мучениках, будто они послушались его, сказал он с лукавством на прельщение юного страстотерпца. Но от него, Богом просвещаемого, не могло укрыться, что тиран уже предал их смерти. Почему он сказал царю: «Повели прийти им сюда, чтобы я увидел их предстоящими лицу твоему». Максимиан, всё ещё не переставая лукавствовать и не имея что сказать здравого, – так как, говоря словами пророка Исаии, на ложь возложил надежду свою и ложью судил прикрываться (Ис.28:15), – ответил святому: «Их нет здесь; они по некоей настоятельной нужде посланы мною в другой город». На это святой мученик заметил ему: «И нехотя сказал ты правду, когда любишь одну ложь; мученической смертью ты отослал их отсюда на небеса, во град Христов, где они и пребывают теперь».

Видя, таким образом, что святой Пантолеон нимало не склоняется к идольскому зловерию и, твёрже всякого утёса, стоит непоколебимо в своей вере, не трогаясь ни лестью, ни убеждениями, ни обещаниями даров, ни угрозами мук, ни другим чем-либо увлекательным или устрашительным, царь повелел нещадно бить его бичами на мног час, не потому, чтоб надеялся через то в чём-либо успеть, но чтоб хоть немного утолить гнев свой, и потом осудить его на посечение мечом, – и на сожжение после того тела его огнём.

Тогда воины взяли его и повели за город на посечение. Святой же, идя на смерть с радостью от уверенности, какие утешения тотчас встретят его на небе за все такие мучения, следующую пел Давидскую песнь: Множицею брашася со мною от юности моея, и не премогоша мя. На хребте моем делаша грешницы, продолжиша беззаконие свое. Господь праведен ссече выя грешников (Пс.128:2–4). Когда воины, проведши мученика от города расстоянием более одного поприща, привели на место, где благоизволил Господь рабу Своему скончаться, тогда и здесь Бог явил во святом Своём чудо, не меньшее прежних. Стояла на том месте старая маслина. К этой маслине привязали страстотерпца, и один из воинов, дав подобающее положение телу его во исполнение определённой казни, ударил его в выю мечом; но удар не произвёл никакого действия; лезвие меча, воску подобясь, заворотилось, и на вые святого не осталось ни малейшего следа сечения.

Трепет объял исполнителей казни; и они, воззвав: «Велик Бог христианский!», пали к ногам святого, и того, кого перед сим считали недостойным жизни, как осуждённого на бесчестную смерть, начали умолять о помиловании и заступлении пред Богом, исповедуя веру свою во Христа и раскаиваясь, что в неведении дерзнули поднять руки свои на него. Святой мученик не только сам простил им, что они ему сделали, но и у Христа Господа испрашивать им стал всякое помилование. Когда же он молился об этом довольно, пришёл глас свыше, удостоверявший об исполнении просимого и возвещавший об изменении имени его, говоря: «Отселе будешь ты именоваться не Пантолеон, но Пантелеимон», явно давая ему благодать миловать всех притекающих к нему во всех бедах и скорбях.

Услышав такой глас и удостоверясь, какого сподобился дара, святой Пантелеимон в безмерной радости обратился теперь к исполнителям казни, приглашая их, не медля, совершить, что повелено им от тирана. Те отказывались, уверяя, что никак не могут принудить себя поднять на него руки, что боятся и трепещут этого. Когда же святой удостоверил их, что такова воля Божия и что если они исполнят это, то сделаются причастниками мученичества, а если не исполнят, то не получат никакой милости от Христа Господа, тогда, хотя не без колебаний, согласились они наконец приступить к сему нелёгкому делу. Но прежде того возжелали изъявить полное своё благоговение к святому лобзанием всех членов тела его; и тогда уже приступили к делу, повелев одному из своей среды отсечь мечом мученикову главу.

И опять последовало чудо за чудом, так как Господу благоугодно было ещё более прославить прославившего Его столькими страданиями страстотерпца. Ибо у святого вместо крови истекло млеко; а маслина, к которой он был привязан, вся покрытой стала плодами от корня до верха. Видя то, многие из народа, бывшего при сем на месте, уверовали во Христа. Когда это дошло до слуха тиранствовавшего царя, он повелел древо то срубить, рассечь на части и сжечь в огне вместе с телом мученика, которое ещё прежде уже было приказано предать огню. Приказание это было исполнено. Когда потом угас огонь, верующие, приближась, нашли тело святого неповреждённым от огня и похоронили его благочестно и священнолепно недалеко от места усечения, на поле, принадлежавшем некоему Адамантию Схоластику.

Домашние мучениковы, Лаврентий, Васой и Правиан, следовавшие неотлучно за ним во всё время его страдания, всё видевшие и глас с небес слышавшие, написали житие его и страдание и передали церквам в память мученика и в назидание чтущих и слушающих, во славу же Христа Бога нашего, со Отцом и Святым Духом славимого ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

(Выпуск второй)¹⁴

Русского на Афоне Пантелеимоновского монастыря иеромонах Арсений, основатель афонской часовни в Москве и Ново-Афонского монастыря на Кавказе

Скончался в Москве 17 ноября 1879 года.

Боголюбивая матушка А.! Мир вам и благословение святой Афонской горы!

Укрепи вас Владычица в монашеской жизни. Хорошо б вам сынка, научив грамоте, главное – закону Божию и чистописанию, отдать к благочестивому купцу к торговле приучать. А вам советую реже выходить в мир из монастыря без нужды; а если куда надо идти за послушание, то это Бог благословит. Дабы иметь душевное спокойствие, чаще благодарите Господа, что Он вас сподобил ангельской монашеской жизни.

Прошу, предлагайте знакомым наши книжки; за это получите, несомненно, награду от Господа, ибо через это распространяется слово Божие и души спасаются.

Прошу ваших молитв и остаюсь взаимно ваш богомолец иеромонах Арсений. С.П.Б. 1865 год.

P.S. Сообщаю вам о недавнем замечательном случае исцеления:

Крестьянка Прасковья Еремеева Титова, живущая в Санкт-Петербурге, в Казачьем переулке, в доме Миронова, 16 ноября (1865 года) разрешилась от бремени сыном; после родов у неё от скопления молока заболели груди столь сильно, что не было возможности кормить младенца: вместо молока кровь текла из растрескавшихся сосцов, от чего у младенца сделалась в животе боль, а в ротике так называемая молочница. Призвана была на помощь акушерка; употреблены были разные медицинские средства; но ничто не помогало: от лекарств у младенца усилилась в ротике и животе боль, и когда мать начинала кормить его, то от нестерпимой боли он корчился и кричал, а страдания матери были невыносимы! Видя безуспешность человеческих пособий, болящая и муж её, возложив всю надежду на Господа, пригласили к себе святыню афонскую, и, как только отслужен был молебен и больная приложилась к святыне, так тотчас же почувствовала облегчение и стала малютку кормить грудью, и грудь более ничем не пользовала, как только маслом от святых мощей, и совершенно исцелилась. В это время больная видела во сне, что к ней приходил какой-то молодой человек с ковчегом и ложечкой в руках и мазал ей маслом грудь и младенца тоже мазал и говорил: «Мажьте маслом: это очень хорошо». Видение это повторялось по две ночи.

Нетрудно узнать: кто был этот молодой человек, безмездный врач!

Боголюбивейшая матушка А.! Мир вам и благословение святого Афона!

Сожалею, что сынок ваш без места, а сказано, что праздность – мать всех пороков. Вы, как можно скорее, пристройте его к делу, хотя к самому простому, но чтоб он был занят. Это главное; а то, Боже сохрани, может потерять себя.

В жизни нашей много искушений; что делать, надо терпеть. За терпение обещано спасение. Терпение временное, а награда вечная.

Милость Божия и Божией Матери буди с вами во веки. Ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений.

P.S. Прошу и вас поминать меня грешного на молитве.

Боголюбивейшая матушка А., спасайтесь о Господь!

С прискорбием известился я о болезни сынка вашего и получил ваше письмецо. Что делать, буди во всём воля Божия.

Если сынок ваш покойно помещён и не требует особенного за ним ухода, если всё у него есть, то с Богом отправляйтесь в монастырь свой; а если он нуждается в вашем уходе, то погодите уезжать, попросите о.Ф. и его братий, дабы они, когда бывают в той стороне, проведывали сынка вашего.

Царица Небесная да хранит вас во веки под своим матерним покровом. Остаюсь всегда помнящий и сожалеющий о вас, ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений.

Боголюбивая матушка А. Спасайтесь о Господе!

Хотя уже и прошла Светлая неделя, но я за приятный долг себе поставляю приветствовать вас всерадостным: Христос воскресе. Пострадавший ради спасения нашего и живоносным Своим воскресением живот нам даровавший, обещавший пребывать с нами во вся дни до скончания века, да сподобит всех нас вечного блаженства в невечернем дни царствия Своего.

Благодарю за письмецо ваше и прошу вас: не скорбите, а благодарите Бога, что вам дано послушание походить за больной, ибо это всё Господь вменит Себе Самому, по речённому Им в Святом Евангелии: понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе… наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира; а равно если кто нерадиво исполняет что-либо, то и это Господь вменит Себе Самому, и тогда уже вместо награды получит человек осуждение. Чаще помните, что здесь мы кратковременные гости, а будущая жизнь бесконечна. Благодарите Бога, что Он сподобил вас из мира поступить в монашеский ангельский чин: это великая милость Божия; помните чаще смертный час, ожидайте его каждый день, и уныние отойдёт от вас.

Господь да управит во благо путь жизни вашей, и Царица Небесная да хранит вас во веки под сенью Своего благодатного покрова; не забывайте и меня в ваших молитвах. Остаюсь ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений. Святой Афон. Апреля, 1871 года.

Боголюбивейшая матушка А. Спасайтесь о Господе!

Душевно сочувствую скорбям вашим, выраженным вами в письме ко мне. Да утешит вас Царь Небесный, Утешитель души истинный, и Владычица Пресвятая Богородица, отрада безотрадных, мать всех сирых и беспомощных, да приимет вас под Свой матерний покров, да устроит вас и да восстановит здоровье болящего сына вашего; о вас и о нём я, грешный, ежедневно молюсь.

Одно, что всего нужнее, – это терпение и преданность в волю Божию, которые всё превозмогают. Помните и непрестанно помните, что всё земное пройдёт, а будущее бесконечно, и что за скорби уготована награда: еже око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша.

Терпите и надейтесь на милость Божию, всё устроит Господь во благо и спасение ваше. С таковым чувством искреннего благожелания остаюсь ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений. Москва. 18 декабря 1873 года.

Боголюбивая, душевноуважаемая матушка А.! Мир вам и благословение святой Афонской горы!

Поздравляю вас с наступающим великим праздником пресветлого Воскресения Христова и душевно желаю вам встретить и проводить оный в радости о Господе Спасителе нашем.

Благодарю вас за полученное мною почтенное письмо ваше, в коем вы уведомляете о кончине вашего любезного сынка Сергия. Не скорбите о ранней потере его, а благодарите Господа Бога, что Он его избавил от суеты мирской и взял к Себе. По нынешнему времени великая милость Божия, кто умирает в ранних летах; почти безошибочно можно сказать: что он получит теперь, то едва ли бы получил, если бы остался дольше жить. Господь да упокоит душу его в горних небесных селениях.

Боголюбивой матушке Р. прошу передать благословение святой Афонской горы; а за её труды около болящей А.И. Господь наградит её вечным блаженством.

При желании вам всех благ от Господа, остаюсь ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений. Святой Афон. 1875 год.

Боголюбивая матушка А. Мир вам и спасение!

Благодарю вас за почтенное письмо ваше.

Вам видится во сне А.И. не очень приятно, то сему не верьте, – это от врага, дабы смутить вас. Никогда не должно желать видеть во сне умерших: через это попускает Бог искушение.

Съездить в киновию помянуть сынка – можете, но если что встретите неудобное, то всё равно, если напишете туда, чтобы помянули.

Очень хорошо, и Господу приятно, что вы имеете усердие жить с больной, за это вам уготовится небесная награда.

Желаю вам всех благ от Господа и остаюсь ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений. Москва. 29 декабря 1875 года. Афонская часовня.

Душевно радуюсь поступлению вашему, раба Божия Л., в число званных, да сподобитесь благодатью Христовой быть и в числе избранных невест Христовых. Вы просите сказать вам что-либо душеполезное, но вы, вероятно, читаете Иоанна Лествичника, Аввы Дорофея, Макария Египетского, Варсонофия Великого, – в них всё есть, что нужно для монахов; дело за исполнением. Главные в духовной жизни 4 пункта, как учат святые отцы, следующие: 1).внимание к помыслам; 2).отражение бесовских помыслов; 3).молитва; 4).самоукоренение.

Не безызвестно вам, вероятно, и то, что без любви, смирения, послушания, кротости и терпения невозможно душу спасти.

Я отправился путешествовать в святой Град Иерусалим и прочие святые места, пишу вам с пути на пароходе, а в обители, по множеству дел письменных, не мог ответить на письмо ваше; я так занят в обители, что нередко и для сна не имею возможности уделить надлежащее время. Обитель наша огромная и необеспеченная, требует трудов при помощи Божией.

Вступив в обитель, помните, раба Божия Л., что мы имеем дело с хитрым врагом, весьма искусным в борьбе и неутомимым и в злобе ненасытным; ничто против него столь не сильно, как разумное смирение, состоящее преимущественно в том, чтобы внутренно убедить себя, что мы хуже и грешнее всякой твари, а если что и есть в ком из нас благое, то оное всецело относить к Богу, а отнюдь не к себе; дабы не быть осужденным с фарисеем. Должно чаще упражняться в самоукоренении. Боже сохрани желать каких-либо видений или снов, – это дьявольские сети, от коих да избавит нас Господь благодатью своей. Утро и вечер, день и ночь смиряйте и укоряйте себя, старайтесь иметь сердце сокрушённое и слёзы умиления, омывающие скверны греховные: иного к Богу пути нет, не было и не будет. Я вас поминаю на моей недостойной молитве, прошу, и вы меня не забывайте, и прошу молитв, а особенно постоянного поминовения на проскомидии о упокоении Феоктисты и Наталии и о здравии и спасении меня убогого богомольца вашего иеромонаха Арсения. 12 мая 1870 года. Кипр. Средиземное море.

Письмецо ваше от 25 числа июля я получил и душевно сожалею о ваших семейных скорбях, но что делать, где их нет? Терпите и спасётесь: таков путь к Богу; иного пути нет.

Ради несчастных родных оставлять обитель не следует, ибо Господь о всех печётся, а довольно и того, что вы теперь так о них заботитесь, но при всех заботах помните, что спасение души выше всего и всех на свете. Чем более скорбей, тем более и награда будет, только старайтесь без ропота нести крест и блаженны будете.

Пишу в Одессу, дабы выслали вам душеполезных книг.

Прибегайте чаще и усерднее под небесный покров Владычицы мира. Она утешение скорбящих, отрада безотрадных. Богомолец ваш иеромонах Арсений.

Нельзя вовсе бросить близких, когда они находятся в опасном положении, но и в монастыре нужно не давать поводу к соблазну. Молите усерднее Господа и Матерь Божию, и Они вас просветят и научат. Иеромонах Арсений.

Желаю вам спасения души. Чаще нужно напоминать себе, зачем мы пришли в монастырь. Господь избавил нас от мирской суеты, за что мы должны непрестанно Его благодарить и стараться всевозможно Ему угождать.

Необходимо также чаще напоминать себе о смертном часе, от нас сокрытом, и быть готовыми; с нас несравненно строже спросят, нежели с мирских. «В чём застану, в том и сужду», – говорит Господь.

Надо усерднее умолять Матерь Божию о Её милосердии и покрове.

Спасайтесь о Господе! Богомолец ваш иеромонах Арсений.

Боголюбивый раб Божий С.! Мир вам и благословение святой Афонской горы – жребия Царицы Небесной и обители святого великомученика Пантелеимона!

Господь Бог сотворил человека, дав ему разум, закон и свободную волю, вследствие чего от человека зависит исполнить волю Божию – спасти душу свою и вечно блаженствовать, или последовать своей воле, исполнять желания влекущей ко греху плоти и через то низринуть себя в бездну зла, в безвыходное положение; ибо грешники осуждены будут на мучение вечное, из коего исхода никакого никуда не будет, как пишет о сем святой евангелист Иоанн Богослов в Откровении своём: будут грешники мучимы день и ночь, и дым мучения их восходить будет до небес.

Путь Божий всем нам известен, неведением его никто не может отзываться, а потому и будем мы на суде Божием безответны.

Склонность наша к жизни монашеской есть особое звание Божие, особое избрание, особая любовь Божия, но чем более оказано милости, тем строже будем отвечать, если пренебрежём этой милостью. Небрежно живущие в монашестве будут судимы несравненно строже мирян. Кому много дано, с того много и взыщется. Живущие благочестиво в святом монашеском – равноангельском чине удостоены будут такой награды, о какой нам здесь на ум не может прийти.

Час смертный от нас сокрыт; он разом прервёт нить нашей земной жизни; будем чаще и чаще о нём думать и страшиться его, ибо и святые отцы боялись сего часа. Так должно жить, чтобы всегда быть готовым к переходу в вечность. Неужели мы будем столь неразумны, что ради временных, преходящих греховных удовольствий, потеряем такое сокровище на небесах, перед которым весь мир ничто?

Прошу, прочитывайте моё убогое писание, написанное от искреннего к вам сочувствия и сердечного желания спасти душу, чего вам и себе испрашивая у Господа, остаюсь ваш убогий богомолец иеромонах Арсений.

Боголюбивая Л.Д. Мир вам и благословение святого Афона!

Благодарите Господа Бога, что сподобляетесь делать доброе дело, и спешите делать, ибо и за один день вперёд не знаем, что будет с нами. А что вы пишете об искушении от хульных помыслов, то это действие вражеское; пренебрегайте этими скверными помыслами, ибо их диавол приносит и он за них ответит. Когда человек пренебрегает ими, то диавол посрамляется, а человек от Бога награждается за то, что пренебрёг дьявольскими помыслами. Одна моя близкая знакомая, благочестивая женщина, боримая подобными помыслами, в крайнем от мучительства их изнеможении и унынии заснула и сподобилась божественного утешительного видения, причём ей было сказано: Собака лает, а укусить не может. С тех пор помыслы хульные совершенно оставили её. Господь, как чадолюбивый Отец, избавляет от напастей рабов Своих.

Милость Божия и благодатный покров Царицы Небесной буди с вами! Остаюсь ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений.

Боголюбивый И.К. Мир и спасение вам!

Доставительница вашей посылки передавала мне, что у вас много скорбей и много лиц, недоброжелательствующих вам. Но никто, как Господь; возложите на Него твёрдое упование ваше, и Господь вас избавит от всех бед и напастей. А также Господу угодна молитва за обидящих, а потому нужно за них молиться. Очень полезно также для охранения от них читать утром, в полдень и вечером псалмом: Живый в помощи Вышняго… и прочитывайте утром и вечером по трижды: Богородице Дево, радуйся… Господь да сохранит вас благодатью Своею, молитвами Пречистой Своей Матери; чего вам искреннейше желая, остаюсь смиренный богомолец ваш иеромонах Арсений. Москва. 1873 год, 22 июня.

P.S. Я и на святой Афон написал, дабы о вас молились святые отцы; а также посылаю вам иконочку святого великомученика и целителя Пантелеимона в благословение для устроения вашей судьбы. Господь сказал: не добро быти человеку единому, и вам Бог да благословит устроить судьбу свою и жить во спасение; а жизнь холостого подвержена многим искушениям. Господь да устроит. Ему усерднее молитесь, и Царице Небесной, и святому великомученику и целителю Пантелеимону, и всё будет хорошо.

Боголюбивая и Богом возлюбленная раба Его N.!

Исполненное скорби письмо ваше я получил с искренним сочувствием многострадальческому положению вашему и молю Господа, да укрепит Он вас до конца понести свой крест, подобно тому, как и Он, Создатель наш, на кресте предал дух Свой в руце Бога Отца.

Читайте или слушайте чаще акафист Страстям Христовым, Святое Евангелие, более те места, где изображены страсти Христовы, и Псалтирь в 5 кафизме: Суди, Господи, обидящия мя, и в 6: Имже образом желает елень… – Ничто так не утоляет скорбь, как чтение Священного Писания, особенно о страстях Господа нашего Иисуса Христа. Он, будучи безгрешен, претерпел бесчисленные мучения: поругание, заушение, заплевание, многочисленные терзания и истязания и наконец позорную мучительнейшую смерть на кресте. Когда углубимся мыслью в столь лютые страдания Создателя нашего, то увидим, что все наши скорби и страдания далеко не равняются страданиям Спасителя нашего, которые Он за нас терпел; а наши страдания грехи наши очищают, и нам через то приготовляется вечное блаженство, по речённому в Святом Евангелии: многими скорбьми подобает внити в Царствие Небесное. Возлюбленные ученики и апостолы Христовы, святые мученики, преподобные отцы и все, угодившие Богу, всю жизнь провождали в скорбях, лишениях, презрении, поругании, мучениях, и многие даже кровью своей запечатлели любовь свою к Богу. Таков путь, ведущий к Богу, и нет иного пути.

Тяжко терпеть, но после вечно будет радоваться тот, кто претерпит, ибо претерпевый до конца, той спасен будет, как учит нас Святое Евангелие. А апостол Павел сказал: недостойны скорби сего века к хотящей явитися в нас славе; ибо скорби, как бы они ни были тяжки, временны, а награды за них вечные, бесконечные, беспредельные, и блаженство это никакими словами невозможно изобразить, как сказал святой апостол Павел: Око не виде, ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его.

Итак, боголюбивая N.N., терпите, призывая на помощь Господа, Пречистую Богоматерь и святых угодников Божиих. Вас ожидает великая награда на небесах. Несите свой тяжкий крест, несите его до конца терпеливо, дабы не умалилась вам небесная награда; непрестанно старайтесь призывать имя сладчайшего Господа Иисуса, Пречистую Его Матерь; читайте Священное Писание, о чём я вам упомянул в начале письма; терпите с преданностью воле Божией, без коей и власть с головы не спадёт, и ожидайте, когда Господь положит предел вашим скорбям или возьмёт вас к Себе, и помните, что эта жизнь, как сон, а будущей конца не будет.

С таковыми чувствами искреннейшего вам благожелания был и пребуду навсегда ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений.

Боголюбивая душевноуважаемая А.И-вна! Мир вам и спасение, и благословение святой Афонской горы!

Пишу вам из Нагорного Русика, в коем я ночевал, и сегодня Бог сподобил в вашем храме отслужить божественную литургию. Часто я вспоминаю о вашем боголюбивом странноприятии, о моих, бывших хотя изредка, посещениях вас, но всегда с искренно радушным расположением приемлемых вами.

Как вы проводите время, успокоились ли духом? Старайтесь на всё видимое, то есть земное, холоднее смотреть, ибо всё оное минует, как преходящее. Чаще переноситесь мыслью в загробный мир, поверяйте свою совесть, старайтесь с ней в мире жить, как говорит нам слово Божие. Совесть – это наш Ангел Хранитель; чем мы внимательнее к внушениям её, тем она спасительнее для нас.

Дорогое время переживаем мы, дорогое в отношении спасения души, ибо другого времени нам дано не будет; мы стоим, как купцы на торжище: пока оное открыто, всё можно с помощью Божией приобрести, а когда кончится время купли, тогда уже кто и пожелал бы что приобрести, но уже невозможно будет, что ясно изображено в евангельской притче о мудрых и юродивых девах. Потщимся, будем подражать первым, да совокупно с ними сподобимся сретить небесного Жениха с возжёнными свечами, изображающими горение сердца нашего любовью к Богу и ближним. Сего искреннейше вам желая, остаюсь с душевным к вам уважением ваш убогий богомолец иеромонах Арсений. 1 июля 1874 года. Нагорный Русик на святом Афоне.

Боголюбивейший N.N.! Мир вам и благословение святой Афонской горы, евангельского жребия Владычицы мира.

Время быстро течёт, давно ль начался святой душеспасительный пост, и вот уже он к концу приближается. Святая наша Церковь, как сердобольная мать, установила посты, а в особенности этот Великий пост для покаяния, дабы мы, воздерживаясь душевно и телесно, могли бы прийти в познание себя, как говорится в молитве святого Ефрема Сирина: Господи, даруй ми зрети моя прегрешения. Блажен тот, кто восчувствует свои согрешения и поболезнует о них сердечно, тогда покаяние его примет Господь, как жертву благоприятнейшую Ему. Кто чувствует свои согрешения и болезнует о них, тот только может истинное покаяние принести; но эти святые чувства сокрушения и болезнования сердечного о грехах даром не приходят: надо потрудиться, поискать эту драгоценность, почаще уединяться в свою комнатку и там, пред ликом Распятого и Пречистой Его Матери, поминая грехи свои, понуждать себя к покаянию и сокрушению сердечному, по речённому в Святом Евангелии: Царствие Божие нудится, и нуждницы восхищают е.

Приятны Богу и душеспасительны наши добрые дела, но оные несравненно будут иметь большую цену в очах Божиих, если при этом будем иметь чувства сокрушения сердечного. Примером сему служить упоминаемый в Святом Евангелии мытарь: молитва его была коротка, он вопиял: Боже, милостив буди мне грешному; но эта краткая его молитва проникла небеса и умолила Господа, ибо она изливалась из сердца сокрушённого и болезнующего о своих согрешениях. Блаженный мытарь так был проникнут чувством своей греховности, что стал издалеча и даже очей своих не дерзал возвести на небо. Вот как надо молиться, чтоб быть помилованным. Иные скажут: рады бы и мы так молиться, да нет подобных чувств; на это ответ в Святом Евангелии ясный: ищите и обрящете, толцыте и отверзется. Всё это приводит нас к тому неизбежному заключению, что для спасения души потребен труд, принуждение себя к покаянию сердечному, сердечному сокрушению, истинной внутренней молитве и иным добродетелям. Не вотще сказано, что многими скорбьми и трудами подобает внити в Царствие Небесное. Доказательства сему бесчисленны. Сам Единородный Сын Божий, будучи безгрешен, что претерпел?! И святые Его апостолы почти все мученически скончались; затем видим сонмы святых мучеников, кровью вошедших в Царствие Небесное, лики преподобных, в холоде и голоде, и многих злостраданиях и лишениях препроводивших жизнь свою. Мы, грешные, стали немощны и, если не можем подобно оным святым подвизаться, то, сколько можем, должны понуждать себя ко всякой добродетели: сердечному покаянию, молитве, милосердию, смирению и прочему. А если будем ограничиваться одним только желанием спасения, то в ответ на сие имеем слова Господни: не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, спасён будет, а тот, кто исполняет заповеди Мои.

Всех нас грешных да сподобит Господь святого покаяния, и не только теперь, но постоянно до самого конца земного нашего существования.

С душевным уважением остаюсь ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений.

Боголюбивый и душевноуважаемый N.N. с достойной супругой и всем богоспасаемым домом вашим! Мир вам и благословение святой Афонской горы!

Господь, лишая нас близких сердцу, этим побуждает нас не прилепляться к миру по слову Его: Не любите мир и яже в нем. В скорби мы всегда ближе к Богу, о чём также сказано в Святом Евангелии: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии (скорбями), и Аз упокою вы. Господь к Себе зовёт не веселящихся, а скорбящих, следовательно, они приятнее Ему. Итак, возблагодарим Милосердого Господа, что Он, имиже весть судьбами, устрояет спасение наше.

Если бы смерть сына вашего ранее последовала, то, вероятно, вы не могли бы посетить святые места; усматривайте и в этом милосердие Божие. И супруга покойного сына вашего поспешила за ним: так угодно было воле Всевышнего не разлучить их надолго. Да упокоит Господь души их в небесных селениях праведных!

Слава Богу, что через вас распространяется слово Божие, распродаются душеполезные книги во славу Божию и во спасение православных христиан.

При искреннейшем вам желании и семейству вашему милости от Многомилостивого Господа и Царицы Небесной остаюсь смиренный богомолец ваш иеромонах Арсений. Святой Афон. 1874.

Душевно радуюсь, что по милости Божией вы оставили привычку к табаку.

Боголюбивейший N.N.! Даруй вам Господи душеспасительно провести сии святые дни поста и в радости о Господе встретить пресветлый праздник Воскресения Христова; такое же искреннее желание моё прошу передать уважаемым N.N. Всем искренно желаю милости Божией, а главное – спасти душу, что драгоценнее всей вселенной. Что значит вся вселенная в сравнении с одной душой человеческой? Вселенная, то есть всё видимое нами, все сокровища, богатства, почести, наряды, удовольствия и все земные наслаждения не что иное, как сонное видение или как дым, – одно дуновение ветра смерти всё уничтожит; мы мгновенно всего этого лишимся, и предстанет нам тогда одна беспредельная вечность.

Спасайтесь о Господе! Смиренный богомолец ваш иеромонах Арсений.

Боголюбивейший N.N.! Крепитесь и мужайтесь; благодать Божия с вами. Если и в Сибирь поедете по делам господина Б., то во всяком месте владычество Господне; и о боголюбивом семействе вашем благодать Божия позаботится устроить в случае отсутствия вашего. Итак, всё упование возложим на Промысл Божий, отечески пекущийся о всех нас. Думайте чаще о небесном, о вечности, тогда всё земное будет легче переноситься, ибо оно против вечности, как капля против моря. Мы созданы на земле собственно для приготовления к будущей жизни, вот о ней-то мы должны заботиться денно и нощно, ибо настоящая жизнь всячески пройдёт, в богатстве ли или убожестве – смерть конец всему, а будущая – это вопрос великий.

Я, слава Богу, живу в тишине и спокойствии, чего и вам от всей души желаю.

Милость Божия и небесный покров Богоматери да будет над вами. Ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений.

Боголюбивейший, душевноуважаемый М.А.! Спасайтесь о Господе!

Душевно сожалею, что скорый мой отъезд из Москвы лишил меня возможности видеться с вами и страдалицей, Богом возлюбленной супругой вашей, и любезным сынком. Господь да дарует им и вам терпение к безропотному несению сего креста, и мзда ваша многа будет на небеси, по речённому: сеющие слезами радостию пожнут. Придёт время, и вы увидите, какой великой милости вы будете удостоены, если безропотно перенесёте это тяжёлое испытание. Но Господь укрепляет наши немощные силы, а иначе мы не могли бы нести таких крестов.

Бывши ныне в Киеве, входя в святую Лавру, в боковом приделе, я поражён был изображением страданий… кого же?.. самых близких лиц к Спасителю, Его возлюбленных учеников: кто распят, кто обезглавлен, кто перепилен, кто деревом убит, и вот, подумал я, если самые чистые и святые души на земле пострадали так, то что же остаётся нам, грешным?.. Они пострадали, дабы большей славы сподобиться, а мы, грешные, если страдаем, то за грехи наши; и если бы не было этих страданий и скорбей, то мир погиб бы. Итак, будем благодарить Господа за всё, свыше нам посылаемое, потерпим временно, да будем вечно радоваться, избавившись временными мучениями от вечных.

Желаю вам и всему богоспасаемому семейству вашему всех благ от Господа и остаюсь вашим смиренным богомольцем иеромонах Арсений. – 1875 год, Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь на Кавказе.

Возлюбленный о Господе А.Ив.! Мир и спасение вам!

Поздравляю вас со святым постом, желаю душеспасительно провести оный и в радости о Господе встретить светоносное Его Воскресение.

Как вы поживаете? Слышал я, что вы передали своё заведение, но вам всячески без дела скучно будет жить; необходимы человеку труды, пока есть силы: так уже Господь сотворил нас на труды в этой жизни.

Как можно чаще должно вспоминать всем нам о смертном часе, ибо нередко бывают случаи, и даже в нынешнее время очень часто случается, что смертный час постигает человека внезапно, особенно тех, которые живут, не заботясь о душе своей.

Страшно подумать, как нам грешным предстать пред лице Божие, с чем мы явимся, ибо Господь сказал: «В чём застану, в том и сужу». Ну что, если Он застанет нас в грешной нашей жизни без покаяния? Тогда погибли мы навеки. Здесь на земле, если какое и несчастье постигнет, то оное временно, а в будущей жизни – кто что себе уготовил, то будет на бесконечные веки. Пройдут тысячи лет, тысячи тысяч лет, и не будет конца. Страшно, когда раздумаешься о вечности.

Коротка наша жизнь, как одна минута против вечности. Воспользуемся же ею, будем чаще и чаще размышлять о конце своём, о мытарствах, которые должны будем проходить, и затем об участи своей, какую кто себе уготовит.

Непременно должны чаще ходить в храм Божий и дома поболее молиться Богу. Это большая помощь для спасения души. А кто отдаляется от Бога, тот погибает.

Должно, как и чем можно, бедным помогать, ибо это много поможет нам на Суде Божием.

Желательно бы ещё с вами в этой жизни увидеться; но как Господу угодно – Его святая воля.

Прошу, любезнейший А.И., не оставьте без внимания моё письмо, ибо оно написано от искренней к вам любви и доброго вам желания, с каковым был и пребуду навсегда ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений.

Любезный о Господе брат М.Н. с богохранимыми чадами вашими! Господь вас да спасёт!

Как вы поживаете, любезный брат? Вовсе вы о мне забыли, никогда ни слова не напишете, а на это всегда можно уделить несколько минут, было бы только желание ваше.

О себе уведомляю вас, что постоянно в заботах и разъездах по делам обители. Теперь мне поручено устроение вновь обители на Кавказе для просвещения здешних дикарей христианской верой. Быть может, после нового года буду в Москве и Петербурге.

Время идёт… Вот уже мы с вами приближаемся к старости; надо нам подумать, и хорошенько подумать об ожидающей нас вечности, ибо здешняя жизнь подобна краткому сну, а жизнь загробная есть истинная наша жизнь; о ней надо почаще, побольше и позаботливее думать: каков будет переход наш в ту жизнь, как мы пройдём мытарства и как предстанем пред праведным Судьёй – Господом Иисусом Христом, Который воздаст каждому из нас по делам нашим?.. Вот, любезный о Господе брат, о сем нам надо с вами чаще и чаще размышлять и готовиться в дальний путь, ибо мы люди уже немолодые.

Хочу с вами духовно побеседовать о том, что всего нужнее для каждого из нас, а именно о спасении и избавлении от вечной муки бессмертной души нашей.

Житие человека есть искушение, как сказано в Священном Писании. Вся жизнь наша проходит в борьбе с живущим в нас грехом, и это слава Богу, если мы противимся греховным влечениям; но горе тем, кои, дав себе свободу, не обуздывая страстей своих, предаются влечению их: о таковых сказано, что они идут широким путём, ведущим в погибель.

Господь сказал: Аз есмь свет миру, а потому прилепляющиеся к земному во тьме ходят. Связавши себя тяжкими узами привязанностей житейских, омрачающих душу, они как бы в плену. Человек по естеству своему создан для прославления имени Божия, но, поработившись суетному миру, он утрачивает это высокое назначение своё. Необходимые земные потребности человека очень незначительны; удовлетворение им не может отвлечь человека от Бога, но человек, не довольствуясь необходимым, старается в продолжение всей жизни своей об улучшении своего земного существования и об обеспечении оного на будущее время; под видом необходимого вводит в жизнь много излишнего в пище, одежде и во всей домашней обстановке, и боится, как бы не оскудеть через то и не лишиться возможности проводить жизнь свою с излишествами. Привычки, сделавшиеся как бы необходимой потребностью, – вот это и есть те узы, коими человек добровольно связал себя и прилепился к миру, поработился ему. Настаёт праздничный день, назначенный Богу, но таковому человеку нет праздника, ибо у него бесконечные мирские дела; пришёл он в храм Божий, – но ум его занят не Богом, а миром: увлекаясь размышлениями о земном, забывает он о Боге и, вместо получения оставления грехов, выходит из дома Божия с большим греховным бременем. Если он и дома молится Богу, то это у него не более, как дело обычая, привычки, ибо ум его постоянно витает в суетных помышлениях о вещественном; ложится спать он с теми же житейскими попечениями, которые не оставляют его и в продолжение сна; встаёт он, и первая его мысль не о Боге, не о душе своей, а о земных делах своих. При таком образе жизни само собой разумеется, что человек всецело поглощается заботами о земном; не имеет он ни страха Божия, ни любви к Богу и ближним, забывает он о том, для чего он создан; будущая жизнь ему представляется чем-то отдалённым, и так он проводит и кончает земную жизнь свою, делаясь пред Богом вполне виновным. Иногда Господь по милосердию Своему посещает человека неудачами и разными скорбями в земных делах его или болезнями, и это вразумляет его, но не все удостоиваются такого милосердия Божия.

Как огонь угашается только водой, так и пристрастие к миру ничем иным не отгоняется, как памятью о смертном часе, нередко внезапно постигающем человека в полном разгаре его мирских занятий и увлечений. Как хлеб нужнее всякой пищи, как воздух необходимее всего для жизни, так памятование о смертном часе и суде Божием нужнее всего для живущих в суетном мире.

Итак, будем чаще приводить себе во ум час смертный, мытарства, страшный Божий суд и затем вечное определение участи нашей… Восприимем страх Божий, да тако возможем спасти свою душу от вечной погибели.

Призывая на вас благословение Божие, с искренним желанием вам душевного спасения, остаюсь всегдашний богомолец ваш иеромонах Арсений. Кавказ. Ново-Афонский монастырь. 1875 год.

Боголюбивый и душевно уважаемый N.N.! Мир вам и спасение!

Господу, устрояющему, имиже весть судьбами, спасение наше, угодно было посетить вас скорбями; таков путь нашей земной жизни, что на нём неизбежны разного рода искушения, а наипаче тем, кои стремятся к жизни богоугодной, по речённому в Священном Писании: хотящии жити благочестно о Христе Иисусе гоними будут, также сказано: аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение; и ещё: многими скорбьми подобает внити в Царствие Небесное. Воины земные награждаются за подвиги на поле брани, а рабы Христовы ведут невидимую войну с врагами спасения и награждаются за терпение. Иов был муж праведный, но вполне позналась его преданность воле Божией в искушении, и через оное имя его прославилось из рода в род. Святой апостол Иаков удостоверяет, что искушения и разного рода скорби необходимы для спасения нашего, говорит о сем так: Всяку радость имейте, братие моя, егда во искушения впадаете различна (Иак.1:2); и апостол Павел сказал: Аще без наказания есте, то есть без скорбей, вы не чада Божии (Евр.12:8). Итак, скорби необходимы в сей временной жизни, дабы, очистившись ими от грехов, сподобиться вечного блаженства. Будем просить Бога, чтоб переносить их с терпением, верой в милосердие Божие и упованием, что всё это устрояется Его Всеблагим Промыслом во спасение наше. Когда особенно отяготит нас крест наш, то приведём себе на память вольные страдания Создателя и Спасителя нашего, ради любви к нам претерпенные Им, вспомним о святых Его апостолах и бесчисленных исповедниках, кровью своей запечатлевших любовь к Нему. Ныне нет этих мучений за веру Христову, но взамен сего есть внутренние тяжкие скорби, и если мы их понесём с преданностью воле Божией, то причтены будем к лику мученическому. Святой апостол Павел, провидя, по благодати Духа Святого, обитавшего в нём, неизречённую небесную славу, уготованную за временные скорби, сказал: недостойны скорби сего века к хотящей явитися в нас славе, то есть слава небесная, уготованная за скорби, несравнимо их превышает. Потерпим временно – и вечно будем наслаждаться неизречённым блаженством, которое святой апостол в сих словах изображает: Око не виде, ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша, еже уготова Бог любящим Его.

Все мы смертные; все мы здесь странники, с каждым прожитым часом приближаемся к переходу в вечность. Принесём благодарение Господу, что Он нас ведёт крестным, тесным путём; о сем прочтите Святое Евангелие от Матфея, главу 7-ю (Мф.7:13–14), и вы утешитесь, ибо скорбные – возлюбленные чада Божии. Неужели предпочтём мы временное спокойствие вечному блаженству? Что может быть утешительнее сих слов Спасителя: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы; не веселящихся Он к Себе зовёт, а труждающихся и обременённых скорбями.

Предайте себя и все дела свои в волю Божию и, что бы ни последовало, будьте ко всему земному холодны, переноситесь мыслью туда, где жизнь не будет иметь конца, там будете радоваться о каждой скорбной минуте, пережитой на земле; там вы увидите неизречённую небесную славу, уготованную в воздаяние за земные скорби. В особенно скорбные минуты жизни хорошо читать акафист Страстям Христовым и Святое Евангелие о страданиях Христовых: чтение это утолит скорбь и низведёт в душу небесную благодать, также чтение псалмов Давидовых очень полезно. Чаще и усерднее притекайте с мольбами к Небесной Заступнице нашей, Пресвятой Богородице: Она великая Помощница в скорбях, надежда безнадежных, отрада безотрадных.

С искреннейшим вам желанием мира душевного и всех благ от Господа остаюсь смиренный богомолец ваш иеромонах Арсений.

Боголюбивейшие душевноуважаемые N.N. и N.N. с богоспасаемым семейством вашим! Мир Божий и благословение святой Афонской горы да будет с вами во веки!

Милостью Божией я достиг благополучно святого Афона, прибыл сюда 25 июля; в путешествии по Чёрному морю и архипелагу я выдержал сильную качку, в одном месте по неимению парохода вёрст на 100 довелось пуститься в открытое море на небольшой лодке, и было очень опасно: в продолжение нескольких часов лодочка ежеминутно была в опасности опрокинуться в море, но Бог сохранил. Такое затруднительное путешествие по случаю бывшей войны, а когда утвердится мир, то будет безопасное пароходное сообщение, как и было до войны.

На праздник наш 27 июля, к дню памяти святого великомученика Пантелеимона к нам множество собралось пустынножителей монашествующих и соседних мирян – греков и болгар; служба продолжалась долго, всенощное бдение шло 13 часов, литургия также была продолжительная, – все очень утомились. По окончании службы всем предложена была пустынная трапеза, и многие бедные отшельники снабжены были необходимыми жизненными предметами; некоторые из них так бедны, что ничего у себя не имеют и существуют лишь пособием от нашей обители; братство у нас в настоящее время многочисленное, до 600 человек. Монастырь наш стал похож на Лавру, теперь всего у нас 39 престолов внутри и вне монастыря при келлиях. Каждый день у нас бывает не менее 10 литургий, преимущественно ранних: наш священный долг молиться о благодетелях своих.

Жизнь моя странническая, это началось с 13-летнего моего возраста, и вот в продолжении 40 лет я провожу такую жизнь; но если поистине сказать, то все мы в этом мире странники и пришельцы, сего дня здесь, а завтра, как знать, где будем, по слову Божию: не весте ни дня, ни часа своего отшествия. Как часто видим мы: и молодые, и здоровые внезапно пожинаются неумолимой косой смерти; иные среди кипучей деятельности, далёкие от мысли о смерти, нежданно берутся и всё оставляют. Сокрыл от нас Господь час смертный, дабы мы всегда ждали его, имели бы страх Божий, без коего невозможно спастись: страх Божий – это ограда небесная, которая держит нас и не попускает нас упасть в пропасть греховную; будем держаться этой спасительной ограды, будем непременно ежедневно иметь в памяти слова эти: час смертный, кто тебя избежит? Никто его не избежит, ибо это наш общий удел.

Будьте Господом хранимы; небесная Его благодать да управит во благо и спасение путь вашей жизни, чего вам искреннейше желая, остаюсь смиренный богомолец иеромонах Арсений. 1878 год. Святой Афон.

Боголюбивая душевноуважаемая А.В-вна! Мир вам и благословение святой Афонской горы!

Я с прошлой почтой писал вам, но не упомянул о моём предположении касательно пребывания здесь; это будет зависеть от хода политических дел. Если мир утвердится, то, полагаю, не более 2 месяцев пробуду здесь и отправлюсь на Кавказ хлопотать об устроении там обители.

Старцы наши и все приняли меня с великой любовью, которой я не заслуживаю. Спаси их Господь за их отеческую любовь ко мне, грешному.

Здесь я, надеюсь, хотя немного отдохну; хотя занимаюсь и здесь я постоянно делом, но большая разница – состоящая в том, что здесь меня никто не беспокоит посещением своим. Поистине должно сказать, что святая Афонская гора – это земной рай: всё здесь говорит о спасении души, всё напоминает о жизни загробной. Приятно видеть, как многие даже очень молоденькие, оставили мир и с тёплым усердием стремятся угождать Господу.

Я часто вспоминаю о вашей уединённой тихой жизни, которая очень похожа на монастырскую, вспоминаю и об утешительной кончине незабвенной Веры Васильевны. Блаженная была её жизнь, и прекрасной удостоил её Господь кончины; как говорит слово Божие: блажени, яже избрал и приял еси, Господи. И вы, боголюбивая А.В-вна, непрестанно благодарите Господа, что Он избавил вас от суеты мирской, сохранил вас от любви к земному. Что такое весь мир, как не одна лишь суета!.. Утешение наше в Господе: Блажени вси надеющиися на Него. Будем дорожить данным нам Господом временем; будем подражать мудрым евангельским девам, дабы со свещами, горящими любовью ко Господу, сподобиться войти в Его прекрасный брачный чертог, чего искреннейше вам и себе желая, остаюсь душевно чтущий вас, смиренный богомолец иеромонах Арсений. 8 августа 1878 года. Святой Афон.

Многоуважаемый N.N.! Мир вам и сущим с вами и благословение святого Афона!

С утешением вспоминаю о вашем пустынном уголке, вы воистину благую часть избрали, удалившись от многомятежного мира; не вотще сказано в Священном Писании, что весь мир во зле лежит. Зло в мире быстро разрастается, бедствия и скорби умножаются; если так пойдёт далее, то жизнь в мире будет невыносима; повторяю: блажени вы, удалившиеся от мира. Господь да поможет вам провести остальные дни своей жизни в душевном спокойствии и тишине.

Время быстро течёт; мы подобны путникам, постоянно идём и идём, пока не придём к тому пункту, далее которого уже не пойдём и где нам скажут: остановись; здесь предел твоего земного странствования, здесь граница многосуетной человеческой жизни; тогда, с закрытием наших чувственных глаз, откроются у нас иные глаза, духовные, и мы увидим то, чего никогда не слыхали; тогда единожды навсегда, на бесконечные веки решится участь наша. Даруй Господь, чтобы решение это было в пользу нашу. Когда здесь на земле решается какое-либо важное дело, то заинтересованные в нём лица все усилия употребляют, дабы дело было решено так, как им желательно, причём без сомнения не жалеют ни трудов, ни расходов, смотря по важности дела. Если мы так заботливы о временном и скоропреходящем, то не более ли должны позаботиться о том, что не будет иметь ни конца, ни предела. Итак, будем об этом думать, и почаще думать, дабы внезапно не отойти нам в будущую жизнь неготовыми по слову Господню: в чём застану, в том и сужду, а потому и сказано: бдите, будьте готовы. Сего искреннейше вам и себе желая, остаюсь душевно уважающий вас смиренный богомолец иеромонах Арсений.

P.S. Скажу вам ещё: большую приносят нам пользу дела милосердия; вспомните Святое Евангелие о страшном суде Божием; там одни лишь эти дела спрошены будут. Надобно, как можно, стараться более делать добрых дел, щедрее помогать нуждающимся, особенно погорельцам, которые с малыми детьми, без крова и приюта и холодные, и голодные, и раздетые: дорога для них помощь; благодетельствуя им, мы несравненно более окажем самим себе помощи. Иные делают разные посмертные по духовным распоряжения, но такая жертва далеко-далеко не может равняться с той, которая делается своими тёплыми руками. Блажени милостивии, сказал Господь, ибо они помилованы будут, а немилостивые и от Господа не удостоятся милости.

Господу угодно было посетить вас, душевноуважаемый N.N., телесной болезнью. Таков путь нашей земной жизни в трудах, скорбях и болезнях. Каждому свой крест. Господь наш Иисус Христос земной жизнью своей оставил нам образ терпения и страдания. На небо нет другого пути, кроме крестного. Тяжело переносить болезни, но то утешительно, что этими болезнями при терпеливом перенесении их очищается наша душа, как золото в огне, делается богоугодной и наследует вечное блаженство, по речённому в Святом Евангелии: Приидите вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Также сказано в Святом Евангелии: «Какая тебе польза, если и всем миром будешь обладать, а душу не спасёшь». Для спасения же души необходимо пострадать в этой жизни, о чём тоже Священное Писание говорит, что многими скорбьми подобает нам внити в Царствие Небесное. Итак, видим мы, что скорби в этом мире неизбежны; будем же, неся крест свой, услаждать себя надеждой вечного блаженства, уготованного терпеливо переносящим посещения Божии.

Всё во власти Божией; силён Господь даровать вам и здравие, и всё, благопотребное для земной жизни. Вооружитесь терпением и предайте всё в волю Божию, лучше сего нет ничего, по сказанному в Священном Писании: Надеющиися на Господа, как гора Сион: не подвижится во век. Чаще думайте о небесном, тогда всё земное легко будете переносить как временное, преходящее.

Милость Божия и небесный покров Владычицы мира буди на вас во веки. Душевноуважающий вас, ваш смиренный богомолец иеромонах Арсений. Святой Афон. 1878 год.

Боголюбивейшая А.А. Спасайтесь о Господе и радуйтесь о Нём!

Благодарю вас за полученное мною письмо ваше.

Господь да укрепит вас в терпении болезни, утешайте себя той надеждой, что за временное терпение Господь готовит вам вечный пресветлый венец, бесконечное блаженство, и помните, что наши все скорби временные, а будущее бесконечно. Вспомните мучеников, коих тела раздробляли, резали, жгли, топили, и всё это они терпели ради любви к Богу и ради вечного неизречённого небесного наслаждения, уготованного за мучения. Кто терпит тяжкие болезни, то Господь вменит это вместо мученичества, только не ропщите, а просите Господа даровать вам терпение. Полезно почаще читать Псалтирь, Евангелие и акафисты Страстям Христовым и Божией Матери скорбящих радости.

Мужа вашего, пропавшего без вести, можно поминать за упокой.

Благодарю вас, что меня, грешного, поминаете на молитве; о сем и впредь прошу, и мой долг молиться о вас.

Чаще думайте, боголюбивая А.А., о вечности и будьте равнодушны ко всему земному, оное прейдет, как сон.

Господь да управит во благо и спасение пути жизни вашей, и Царица Небесная да хранит вас во веки под сенью Её державного матернего покрова; с таковыми чувствами искреннего благожелания остаюсь смиренный о вас к Богу молитвенник иеромонах Арсений. Святой Афон. Р.П.М. 1878 год.

Боголюбивая душевноуважаемая страдалица Е.А. Мир вам и благословение святой Афонской горы!

Искреннейше благодарю вас за почтенное ваше письмо от 1 октября.

Велики ваши скорби; видит оные Господь, и придёт время, за всё это утешит вас Он, Всеблагий, небесным утешением, будете радоваться и от всего сердца благодарить Господа за все скорби, ибо по мере скорбей будет и награда, о чём и сказал Господь, что претерпевый до конца, той спасен будет; а также сказано: многими скорбьми подобает внити в Царствие Небесное. Будем чаще помнить, что скорби временные, а награда за них бесконечная, почему и повелевает святой апостол радоваться в скорбях, ибо они возводят человека на небо, в вечное блаженство, ихже око не виде, ухо не слыша, и на сердце человека не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его. В постигающих нас сердечных скорбях ни в ком и ни в чём не возможем обрести отраду, как только в Сладчайшем Господе Иисусе, ибо Он единый есть Утешитель души истинный! Призови Мя в день скорби твоея, изму тя и прославиши Мя, глаголет Он Милосерднейший. Возложите печаль вашу на Него, и Он вас утешит, якоже весть, Своей небесной благодатью. Притекайте чаще с усердными мольбами и к тёплой Заступнице рода нашего, всепетой Деве Богоматери, к сему доброму и тихому пристанищу. Кто, как не Она, по Бозе надежда и упование спасения нашего, помощница беспомощных, утешение скорбящих, отрада безотрадных, матерь сирых и вдовиц, как и церковь к Ней взывает в акафистовом пении: радуйся, тайное веселие чистых дев и вдовиц.

Я недавно приехал из Петербурга в Москву и заболел ногами, лежу в постели и за всё благодарю Бога.

Потерпите, боголюбивейшая Е.А., временно; хотя и тяжкие ваши скорби, но за то вечно будете радоваться, и радость ваша пребудет во веки веков. Остаюсь с любовью о Господе душевноуважающий вас смиренный богомолец ваш иеромонах Арсений. Москва. Афонская часовня. Октября 17 дня, 1879 года.

(Епископа Феофана)

Святой апостол Павел, рассуждая о святом Таинстве Крещения, сокровенную силу его сравнивает со смертью и воскресением Господа. Погружаясь, говорит, в купель, мы умираем; выходя из купели, воскресаем. Умираем в купели для жизни плотской и греховной, а воскресаем из купели для жизни духовной, святой, богоугодной. – Или не разумеете, яко елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся? Спогребохомся убо Ему крещением в смерть: да якоже воста Христос от мертвых славою Отчею, тако и мы в обновлении жизни ходити начнем… ветхий наш человек с Ним распятся, да упразднится тело греховное, яко ктому не работати нам греху (Рим.6:3–6).

Так, как светел воскресший Господь, – так светло бывает естество наше, обновляясь в бане пакибытия благодатью Святого Духа. – Но не подумаем, братия, что тут производит одна благодать, и производит только внешне или как-нибудь механически. Нет. – Спасительное действие её совершается незримо, – внутри. Наитствующая в Крещении благодать Духа запечатлевает собой ряд внутренних изменений сердца и движений духа и из них образует нового в нас потаённого сердца человека. – Почему святой апостол Пётр Крещение именует совести благи вопрошением у Бога, образованием особенного, благодатью крепкого, нравственного характера. Что и как здесь бывает и быть должно, я поясню вам несколькими мыслями.

Всемилостивый Господь, сотворив человека по образу и по подобию Своему, указал ему тем последнюю цель во внутреннейшем общении с Собой, оградив её известными, подручными человеку, условиями.

Путь к достижению сей цели Бог положил в ревностном исполнении святой воли Его, которую напечатлел в чистой и непорочной совести человека, но не связал его в направлении своей деятельности, а одарил его свободой действовать, как хочет, по своему усмотрению, для того, чтобы он сам себя произвольно и самоохотно определил на неуклонное хождение в ведомой воле Божией. Для того же, чтобы человек имел возможность совладать со своей свободой, Он в том же духе, в коем обитает свобода, внедрил страх Божий, или чувство всесторонней зависимости от Бога вседержителя, всепромыслителя и всевоздаятеля. Вот все стихии духовной жизни нашей по первоначальному устроению. Соединяясь в одно, она образовывала самое нравственное духовное лицо, жизнь которого строилась и совершалась так, чтобы человек, в чувстве всесторонней зависимости своей от Бога, сам себя самоохотно определял на неуклонное хождение во святой воле Божией, истолковываемой совестью, в уверенности, что через это пребывать будет во внутреннейшем общении с Богом, источником жизни, и блаженствовать в нём. К сему предназначен человек, и так шла бы жизнь его всегда, подобно как сим образом идёт она постоянно у ангелов святых, если бы не падение.

Падение расстроило внутренний порядок духовной жизни. Отпал от Бога человек, и общение с Ним непосредственное прекратилось; чувство зависимости от Него замерло или ослабело, и не стало у человека сил совладать с самой свободой, устремившейся не вслед воли Божией, тем более что и совесть или совсем перестала истолковывать волю Божию, или стала толковать её криво. Так распались стихии жизни духовной, и жизни духовной не стало.

Между тем природа человека осталась та же, и назначение его пребыло то же. Почему и восстановление его могло совершиться не иначе, как через восстановление первоначальных духовных сил его и возведение их в предопределённое взаимное отношение. Сие-то и совершает таинство Крещения по предварительном приготовлении к тому человека рядом нравственных изменений…

Приведу вам в пояснение сего один пример. Святой апостол Пётр проповедует в день Пятидесятницы. Слушавшие, прослушав проповедь, воскликнули: «Что же нам делать?» – Святой апостол отвечал: «Покайтесь»; и в другом месте: Покайтеся и веруйте во Евангелие, и да крестится кийждо вас во имя Иисуса Христа, и приимете дар Святаго Духа (Деян.2:38).

Разберёмте это здесь! Проповедь просветила совесть: просвещенная совесть воскресила чувство зависимости от Бога, или страха Божия, и вот, из сердца вопль: что нам делать? Это – каяться, уверовать, принять благодать через крещение. Покаяться это значит решиться оставить дела богопротивные, обратиться к Богу (Деян.3:19) и определить свободу свою опять на хождение в воле Его, как определено было и первоначально. Кающийся и готов бы на это; но как приступить к сему, когда чувствует в себе, с одной стороны, своё нравственное бессилие, а с другой, немирность с Богом, Которого всегда прогневлял, и со своей совестью, которую всегда оскорблял. В исцеление сих главных немощей и подаётся ему вера в Господа Иисуса Христа, как единое средство к умиротворению и воссоединению с Богом, и благодать Духа, как опора нравственной крепости. Замечаете ли, как здесь, в новом благодатном устроении, все прежние стихии и силы духовной жизни, ослабевшие и распавшиеся в падении, возводятся опять к своему значению и союзу! Чувство зависимости от Бога воскресает в покаянии, совесть просвещается словом, свобода укрепляется благодатью, общение с Богом посредствуется через веру в Господа Иисуса Христа, единого Ходатая Бога и человеков… Так все стихии, каждая своим особым оживительным врачевством, оживают.

Остаётся теперь слить их воедино, собрать, как лучи, в один фокус. Это и совершается в купели Крещения, которое в сем отношении есть как бы благодатное горнило, где из восстановленных таким образом предварительно стихий духовной жизни вседейственной благодатью созидается новая тварь о Христе Иисусе, образуется потаенный сердца человек. Из купели мы выходим новыми в таком именно смысле: чувствуем себя именно вкусившими новую жизнь и начинаем блаженствовать. Вот, смотрите, что говорится о тех, которые обратились проповедью святого апостола Петра! «Принявши слово, – говорится, – крестились, – и тут же прибавляется, – начали пребывать в учении, общении, молитве, все были вместе, всё у них было общее, как бы одна душа и одно тело, единодушно пребывая в церкви, непрестанно хваляще Бога, жили в радости и простоте сердца…» (Деян.2). Как только окрестились, так и начали жить новой жизнью. Сия новая жизнь сознаётся всеми крещаемыми и есть их удел и наследие.

Собрав теперь в одну мысль все начала духовно-благодатной жизни, соответственные и первоначальному её устройству, мы увидим, что каждый крещаемый по внутреннему своему настроению таков: по вере в Господа Иисуса Христа, примирившись и приняв от Него благодатную силу, христианин чувствует себя определённым и сильным к неуклонному хождению в воле Божией, о чём и ревнует он с готовностью на всякие труды или жертвования, ощущая ещё здесь временную радость в Богообщении и предвкушая имеющую быть в вечности радость нескончаемую. В сем-то состоит совести благи вопрошение, или образование христиански-нравственного характера. Привожу вам это затем, чтоб не забыли вы, что сила Крещения состоит не в одном благодатном обновлении естественных сил духа, но и в нравственном изменении характера, или в том и другом вместе. По Божьему устроению сначала происходят в духе человека нравственные изменения, а потом благодать, вселяясь в человека через Таинство, запечатлевает их в нём и тем обновляет самое естество его. В христианине уже не одно естество, а и благодать. На вид внешний он то же, что и все христиане… а на деле он есть растворение и смешение естества и благодати. Медь, например, одна издаёт звук глухой, а в соединении с серебром звучит чище и звонче, хотя на вид разности не заметно в той и другой. Медь одна это – естество наше; медь в соединении с серебром – то же естество, облагодатствованное в Крещении. Возьмите яблоко с дикой яблони и яблоко садовое. На вид они, может быть, совершенно схожи; а внутреннее достоинство того и другого совсем не то. Так христианин и нехристианин на вид будто одинаковы, но внутренний их не характер только, но как бы и состав – не одинаковы. Вся сила христиан – внутрь. Сами же христиане не могут не сознавать сего отличия и изменения, не в ущерб своему смирению, а в воздаяние славы Богу, спасающему их. Не всё гибнет в человеке падением. Следы прежней красоты остаются на всех силах его, только они разрознились и распались. Это то же, что разбитое зеркало. Когда же возобновляется внутренний строй жизни духовной, тогда это то же, что зеркало цельное, которое ясно отражает все черты и части лица смотрящегося. Обращаясь внутрь себя, христианин может ли не сознавать в себе сей дарованной ему целости? Ещё до Крещения человек – то же, что расслабленный во всех частях своих; ни стать, ни двинуться. По Крещении он то же, что расслабленный исцелённый, о котором говорит Евангелие, что он ходил, скача и радуяся. Так чувство бодрости и крепости сил, присущее христианину, облагодатствованному в Крещении, может ли не свидетельствоваться в сознании? И ещё один образ. Зрительные трубки имеют три состава. Когда вдвинуть сии составы один в другой, трубка не показывает вещей, как следует; а когда они раздвинуты по соразмерности, всё тогда видно в них хорошо… Трубка есть образ нашей трисоставности: духа, души и тела. В падении дух подчинился душе, а душа и дух – телу, и человек стал дурно видеть свои отношения и дурно держать себя в них. В новом благодатном рождении дух возводится в свои права, держит душу в своём чине, а через неё и тело… человек тогда получает предопределённый строй частей естества, ясно сознаёт свои отношения к небу и земле и достойно себя держит в сих отношениях. Такое восстроение может ли укрыться от очей ума и совести?!.

Видите теперь, какова сила святого Крещения и как от нас самих не могут укрыться спасительные действия его в нас?! Войдите теперь в себя и сами для себя решите, – есть ли там то, что даёт святое Крещение, или нет? Если есть, – возблагодарим Господа, без самовозношения, однако же, ибо всё от Него; если нет, – обличим себя, и укорим, и поспешим восполнить сие через Таинство Покаяния, в коем вновь крестятся грешницы не в купели, а в слезах, хотя жизнь новую получают такую же, какая даётся в купели. – Аминь.

Припомните прошедшую беседу мою. Там видели мы, что верующий должен выйти из купели крещения ревнителем исключительно о Богоугождении, с готовностью на всё ради того пожертвования. Сей жар ревности по Боге, с любовью и самоотвержением, составляет столь неотъемлемую черту христианской жизни, что, в ком он есть, тот живёт; в ком нет его, тот или мёртв, или замер и спит. Это – семя жизни и вместе сила жизненная. Она есть плод сочетания благодати со свободой. Человек всецело предаёт себя Божию водительству; благодать, пришедши, восприемлет его, исполняет его, сочетается с ним, и из сей сокровенной сокровищницы жизни выходит человек обновления (1Пет.2:9), ревнитель добрым делам (Тит.2:14), избранный быть святым и непорочным пред Богом в любви (Еф.1:4).

Когда взрослые крещаются, то они действительно являются таковыми тотчас по крещении: ибо они тут же от своего лица представляют все необходимые к сочетанию с благодатью расположения сердца. Относительно же тех, кои крещаются младенцами, Божественная икономия нашего спасения благоволила установить такой порядок, что всё, что к положению в нас начала христианской жизни зависит от благодати Божией, подаётся тотчас и обновление совершается благодатью; то же, что зависит от нашей свободы, отлагается до возраста, до первой исповеди и причащения, когда человек самосознательно и самоохотно предаёт себя благодати, и тогда обновление, совершившееся прежде как бы независимо от него, благодатью одной, усвояется его лицу и начинает совершаться совместно с благодатью и свободой. Тогда и он является крепким благодатью Божией ревнителем о богоугождении христианском, исключительно с полным самоотвержением.

Всем известно, что до сего момента, столь решительного в жизни, всё почти зависит от родителей и восприемников; а потом и от них, и от нашей свободы… далее же – и от тех многообразных сочетаний в жизни, в какие поставляет каждого непостижимое сочетание обстоятельств. От воздействий на наше сознание и свободу всех этих влияний и от того, как мы пользуемся ими, выходит, что у одних – всё свет, у других – всё тьма, у третьих – ни свет, ни тьма… Я разумею под сим то, что одни после прекрасного детства и отрочества, пришедши в сознание, возлюбляют христианство крепкой любовью и ревнуют по нём неуклонно, от силы в силу восходя и пореваясь достигнуть в меру возраста исполнения Христова; другие скоро уклоняются от Господа в путь страстей, в рабство духу мира и князю его и живут в богозабвении и богопротивных порядках… третьи не знают, кому принадлежать – не то Христу, не то миру; внешне участвуют во всех порядках христианской жизни, а мыслями и сердцем в другой области обращаются и в других предметах полагают свою утеху, услаждение и счастье; это христиане, не имеющие духа Христова! Не о Господе у них забота, а об одном том, как бы покойно и утешно прожить на земле, среди всех порядков, в которые поставляет их случайная обстановка временной жизни, не обнаруживая себя, однако же, чуждыми христианского чина и не объявляя себя богоборцами и христоборцами отъявленными.

Итак, если, обратясь назад, захотим мы добросовестно определить, каковы мы в отношении к Господу Иисусу Христу, исключительно служить Которому приняли мы обязательство во святом Крещении; то одни окажутся ревностными любителями Господа и жизни христианской; другие – преданными миру и страстям – христоборцами; третьи – внешними христианами с миролюбивым сердцем.

К кому же из сих обратить мне теперь слово?

Первые не требуют слова. Мы только можем, вслед их смотря, Господа прославить и их ублажить… Блаженны вы, внявши призванию Господа!.. Вы во свете лица Его шествуете и о имени Его радуетесь на всяк час, взывая: «Исчезе сердце моё в Тебе, Боже, Боже сердца моего и Бог мой!»

Ко вторым что и простирать слово, когда их здесь нет и никогда не бывает? – Они совсем уклонились в путь погибельный. – Об них можем жалеть только и молиться.

Итак, к вам слово моё – внешние христиане, без духа Христова, без сердца, Господу всецело преданного, без ревности об угождении Ему единому!.. Или – не к вам одним, а к нам вместе; ибо и я первый от вас.

Что же мы с вами скажем себе! Ах, братия, понудим себя взойти к чувству опасения за себя и свою участь вечную… Подумайте, что говорят об нас все истинные любители Божии и те, кои ещё здесь – на земле, и те, кои уже на небе. Что другое могут сказать они, кроме следующего: «Вот люди, кои, кажется, от нас суть, но не суть наши». – Простое, кажется, но какое страшное слово! Ибо если мы не их, то и они не наши, и ничто ихнее не наше. Стало, не наш Христос, не наши все обетования Его, не наш рай и вечное блаженство. А если это не наше, сами знаем, что должно быть наше?.. Видите, какая беда!! Между тем осмотритесь кругом… у нас всё почти христианское… порядки христианские, понятия христианские, речи христианские, много правил и дел христианских! Чего недостаёт?.. Недостаёт сердца христианского. Оно не туда устремлено… не в Боге его благо, а в себе и в мире, и не на небе его рай, а на земле. Недостаёт этой крепкой, как смерть, ревности о Богоугождении и спасении. Мы как будто заснули и замерли… и движемся так, как движет нас течение жизни. Сию-то ревность и давайте возбуждать в себе… ибо кто это сделает, кроме нас?! Сами привязались к миру, сами же и отрывать себя от него будем. Войдёмте же к сердцу своему – холодному, нерадивому и беспечному, и начнём его дружески уговаривать – образумиться, наконец, стряхнуть узы страстей и мира, самовольно на себя наложенные, и устремиться ко Господу. Будем говорить душе так:

«Ты создана по образу и по подобию Божию. Беспредельный Бог так благоволил устроить тебя, чтоб светиться в тебе с совершенствами Своими, как солнце светится в малой капле воды, и быть видиму в тебе, – и тебе, и всем видящим тебя, земным и небесным. А ты отвратилась от Бога, и обратилась к миру, восприяла его мерзкий образ, через то стала носить зверообразное подобие князя века сего. Помяни первое благородие своё великое и ни с чем не сравнимое, пожалей о настоящем неблагообразии и обратись ко Господу, чтоб обновиться по образу Создавшего тебя».

«Бог ищет тебя и, ища, окружает всеми милостями и попечениями Своими: жизнь твоя Его есть, и всё, к жизни потребное, Его же – и свет, и воздух, и пища, и одежда, и жилище, и всё, что есть в тебе и у тебя, Его есть. И это что ещё? Тебя ради Он с неба нисшел, страдал, умер на кресте, воскрес, вознёсся на небо, Духа Святого послал и учредил на земле Церковь, в коей совместил всё, ко спасению твоему нужное, и главное – путём рождения и порядком внешней твоей жизни ввёл уже тебя в сию сокровищницу благ духовных!.. Видишь, сколько любви! И за всё сие от тебя требует Он единого сердца твоего. И капля воды, согретая солнцем, восходит горе… Ты же что медлишь обратиться к Господу, со всех сторон согреваемая теплотой любви Его?!»

«Не видишь ли, все вокруг идут к Господу, и бедные, и незнатные, и неучёные. Что же ты стоишь, пропуская всех предварять тебя в царствие! Будто ты хуже других? Заделена ли ты чем?! Лишена ли ты чего, что всем даётся?! Что же стоишь?! Подвигнись, поспеши, пока не заключилась дверь, отверзшаяся к принятию всех обращающихся ныне».

«Что стоишь? Обратись к Господу и начни Ему усердно работать… Время течёт… силы стареют, грубеют и приближаются к неподвижности в своём превратном направлении. Между тем ныне, завтра смерть. Смотри, не остаться бы тебе совсем в этом закоснелом охлаждении к Господу. Вспомни страшный конец, когда и Бог окончательно отвратится от необращающихся к Нему, отвергнет отвергающих Его, и страхом подвигнись устремиться к Господу».

«Взыщи Господа! Бог или мир… середины нет. Или ты так беспечно спишь, что ничего не видишь?! Там всё, здесь ничего; там истина, здесь призрак; там покой, здесь болезненные заботы; там довольство, здесь непрестанное томление; там радость и веселие, здесь только скорби и туга сердца. Всё это ты знаешь, испытала, и всё, однако же, остаёшься в той же суете ума и сердца… Рай на земле устроить хочешь?.. Восьмая уже тысяча, как миролюбцы истощаются в средствах устроить рай на земле... И не только нет успеха; напротив, всё идёт к худшему… Не успеешь и ты, а только измучишься, гоняясь за призрачным благом мира, как дети за убегающей радугой».

Такими и подобными сим речами будем уговаривать душу свою возлюбить Господа, всецело к Нему обратиться… возревновать наконец решительно о спасении своём. Не случится ли и с нами то же, что бывает с воздушными шарами... Будучи наполнены газом, тончайшей стихией, с какой быстротой устремляются они кверху! Наполним и мы душу свою небесными истинами и убеждениями. Они проникнут и в сердце, привлекут желания, а там и всё существо наше устремят к небу и всему небесному.

Впрочем, какая душа не знает всего этого? Все мы знаем, что надо исключительно Господу сердцем принадлежать и всё обращать на угождение Ему единому – и малое, и великое. Но когда надлежит приступить к делу, – отрешиться от всего, начинаем разные употреблять отговорки, чтобы остаться при своих пристрастиях… «Где нам! – говорят. – Эта высокая жизнь принадлежит только избранникам... Мы же – хоть кое-как… Кто избран, тот особенно и призывается… Вот апостол Павел… и прочие, подобно ему, видимо призвание» … На это вот что скажу: а эти избранники разве не сами пошли по зову Господа? Разве их связанными как бы влекла благодать? Услышали слово, покорились и устремились ко Господу… Пусть, впрочем, есть особые избранники… и у них всё особо… Но есть, ведь, и общий для всех путь… Сим общим путём и пойдём… Вообще же мы все избраны. Коль скоро слово истины коснулось нашего слуха, значит, мы избраны… нас зовёт Господь, и мы безответны, если не пойдём вслед Его. Посмотрите, как обращались другие… Один услышал: не скрывайте себе сокровищ на земле… и всё оставил. Другой прочитал: Всуе мятется человек! Сокровиществует, и не весть, кому соберет я… оставил суету и вступил на прочный путь Богоугождения. Третий взглянул на Распятие с надписью: «Вот что Я для тебя сделал; что делаешь ты для Меня..?» И всем сердцем предался Господу… Что это – разве всё чрезвычайные призвания?!. Да, мы всякий день тысячу подобных истин слышим и читаем. Можем ли после сего считать себя непризванными?.. Нет, братия, не за призванием, а за нами дело. Как обратились сии обратившиеся? Сознали, что нет жизни, как только в Господе, и переменили свою неподобную жизнь. Так должно быть и у всех. Внутреннее изменение, или перелом зависит от добросовестности в отношении к сознанной истине. А эта добросовестность – всегда от нас… приложим её и одолеем сами себя… Во внутреннее святилище сердца никто сторонний не войдёт… Там всё решает человек со своей совестью и сознанием… Станем же сами в себе пред лицом Бога, и, живее воспроизведши всё, чего хочет Бог, и сознавши неизбежность и неотложность того для спасения, положим в сердце своём сей завет: «Отселе начну принадлежать Господу всем сердцем и Ему единому работать всеми силами своими»… И совершится наше избрание, ибо избрание и есть сочетание нашей решимости с призванием Божиим. Господь близ… Ко всем приходит и толчёт в сердце, не отверзет ли кто? Если сердце – замкнутый сосуд: кто виновен??! Всему вина – наша недобросовестность к познанной истине. Если б этой не было: все бы были всегда устремлены ко Господу. И многое ли требуется?! Ведь мы не совсем же чуждаемся Господа. Только угождение Ему стоит у нас не на первом месте… не есть главное наше дело, а как бы приделок. Дело же у нас – угождение людям и обычаям мирским. Поставьте теперь угождение Господу на первом месте и всё прочее перестройте по требованию сей единой цели… и изменится ваше внутреннее настроение… Всё останется то же… только сердце станет новое. Вот и всё! Много ли это?!

Многое бы ещё хотел говорить вам о том же, но вижу, что утомил вас… Остальное сами доскажете душе своей… Ибо кто, кроме нас самих, поможет Господу овладеть сердцем нашим?.. О, когда бы мы покорились Ему и Ему предали бы сердца свои… и лицом к лицу созерцали Его в себе, и все вращались во свете Его, вокруг Его… как вращаются около солнца все светила, обращенные к нему и им освещаемые… составляя свой особый стройный хор! Аминь.

Видимое нами, православные братия, нетление святых мощей святителя Митрофана и многоразличные, данной ему от Бога благодатью совершаемые чудеса, тщательным испытанием дознанные для не видевших, а для нас, очевидцев, не требующие ни доказательств, ни возвещения, громче всякого провозвестника, убедительнее всякого проповедника говорят нашему сердцу: «Ваша церковь истинная! Будьте в ней такими, какими вам быть должно!» – Посему не нахожу ничего лучшего для нашего назидания при настоящем торжестве, как обратить общее внимание, с одной стороны, на те основания, по которым наша Православная Церковь есть и должна быть признаваема истинной Церковью, а с другой стороны, – на то, каковыми должны быть в ней мы.

Наша Православная Церковь есть Церковь истинная: ибо все признаки, по которым всякий, ищущий своего спасения, должен истинную Церковь найти, узнать, отличить от ложных и принять за истинную, несомненно принадлежат ей. Именно: она есть единая, как потому, что держит единую Веру и исповедует едино Крещение (Еф.4:5); так и потому, что всегда признавала и ныне признаёт своей главой единую главу, Господа нашего Иисуса Христа. Она есть святая, потому что её Основатель и Искупитель Иисус Христос есть Всесвятейший, потому что Сей Искупитель освятил её Своим страданием и Своей смертью, потому что всякий член её освящается Таинством Крещения, Причащения святейшего Тела и святейшей Крови Иисуса Христа и другими святыми Таинствами и потому, что все её установления, быв правильно употребляемы, очевидно, ведут к святой жизни. Она есть соборная, или вселенская, как потому, что не привязана ни к какому особенному месту и народу, но заключает в себе истинных христиан во всяком народе, во всякой стране мира, – так и потому, что все, желающие присоединиться к ней, невозбранно приемлются в недра её. Она есть апостольская, потому что, быв основана в Иерусалиме и в Греции самими апостолами, она и доныне строго держится апостольского учения, именно в том разуме или смысле, в каком держалась учения апостольского древняя Православная Церковь и в каком держали его и передали нам святые Вселенские Соборы и святые отцы.

Наша Православная Церковь есть Церковь истинная: потому что истину её исповедовало бесчисленное множество святых мучеников, которые и запечатлели её своей смертью, потому что все древние святые учители или отцы Церкви единогласно признавали её истинной и потому, что даже враги нашей святой Церкви говорили и ныне говорят, писали и ныне пишут, что Греческая церковь, от которой произошла и наша Русская, в первые времена христианства была Церковь истинная; но эти враги её нимало не доказали и никогда не могут доказать, чтобы эта Церковь впоследствии времени когда-нибудь, где-нибудь и почему-нибудь перестала быть истинной.

Наша Православная Церковь есть Церковь истинная, потому что Сам Бог прославил многих святых членов её нетлением мощей их и многими чудодейственными силами. Эти чудодейственные силы многих членов нашей святой Церкви совершались в древние времена, как то видим в писаниях святых отцов, – совершались во времена средние, как о том повествует неложная история святой Церкви, – совершались во времена новейшие и ныне совершаются, как то можете спросить в Лавре Печерской, в Лавре Сергиевской, здесь, в Воронеже и в весьма многих других местах. Эти чудодейственные силы нередко оказывали свои многоразличные действия вдруг и в присутствии многих, неоднократно исследываемы были строгостью суда и найдены неложными. Эти чудодейственные силы от нетленных, повременно открывающихся мощей святых членов нашей святой Церкви, при возникающих новых заблуждениях в вере и новых затруднениях узнать Церковь истинную, очевидно, суть продолжающийся трубный голос с неба: «Не заблуждайтесь! Вот Церковь истинная!»

Наша Православная Церковь есть Церковь истинная, потому что в ней сохраняется преемство рукоположения от святых апостолов. Ибо история ясно говорит, что первые палестинские и греческие епископы были рукоположены святыми апостолами, и нигде не говорит, чтобы преемство апостольского рукоположения там когда-либо прекратилось. А если бы, впрочем, какая-либо история и сказала это, то нам не должно ей верить, потому что Иисус Христос ясно сказал: Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей (Мф.16:18). И святой апостол явно сказал: Той, то есть Христос, дал есть овы убо апостолы, овы же пророки, овы же Благовестники, овы же пастыри и учители, к совершению святых, в дело служения, в созидание Тела Христова. – До которых пор? – Дондеже достигнем вси во единение веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф.4:11–13). А когда это сделается? – Без сомнения, только тогда, когда познание еже от части упразднится (1Кор.13:10), и когда узрим Бога, якоже есть (1Ин.3:2), то есть по окончании настоящей жизни, в жизни будущей. По сему преемству рукоположения есть в нашей Церкви епископы и священники, правильно рукополагаемые, есть приношение и освящение Святых Даров, есть истинное приобщение святых Таин, есть истинное и правильное совершение других святых Таинств, есть надлежащее Богослужение и надлежащее наставление в вере. Уклонившиеся от Православной Церкви говорят: «Ваша Церковь повреждена: вы служите по новоизобретённым книгам, служите на пяти просфорах вместо семи, поёте „аллилуиа“ трижды вместо дважды, употребляете четвероконечный крест вместо осьмиконечного», и прочее. О, бедные братия (мы хотим ещё называть вас сим дружелюбным именем, потому что членам истинной Церкви свойственно любить и сострадать, а не враждовать и хулить, как делают враги истинной Церкви)! О бедные, заблуждающиеся братья! Бог уже достаточно вразумлял вас нетлением мощей и чудодейственными силами святого Димитрия, митрополита Ростовского, обличившего и писаниями ваши заблуждения! Бог уже достаточно вразумлял вас нетлением мощей и чудодейственными силами святителя Иннокентия, первого епископа Иркутского! Наконец, вот новое Божие вам вразумление! Святитель Митрофан служил по исправленным книгам; служил на пяти просфорах, не на семи; пел «аллилуиа» по трижды, не по дважды, и употреблял четвероконечный крест так же, как и осьмиконечный! Он не только по всему принадлежал к Православной Церкви, но и на известном Московском соборе обличал ваши заблуждения. Обратите искренно и с чистой совестью ваше внимание на это Божие вам вразумление¹⁶! Перестаньте питать ваши ничтожные сомнения и приложитесь к оставленной вами Церкви истинной!

Наша Православная Церковь есть Церковь истинная. Это, наконец, явно из того, что все, отступающие от неё, показывают в себе самое грубое и, можно сказать, осязаемое невежество. Не говоря о всех, укажу на некоторых. Одни из отступивших говорят: «Ныне уже нет священства, и потому можно совершать церковное служение людям неосвящённым». Судите, не Сам ли Иисус Христос сказал, что Он созидает Свою Церковь на камени, так что врата адова не одолеют ей (Мф.16:18)? Не Сам ли Он дал есть в этой Своей Церкви овы апостолы, овы же пастыри и учители, к совершению святых, в дело служения, Дóндеже достигнем вси во единение веры (Еф.4:11–13). И не Сам ли Он обещал быть с ними до скончания века (Мф.28:20)? Как же могло пресечься священство? И как Иисус Христос будет с пастырями и учителями до скончания века, когда их уже давно нет? Разве Иисус Христос, Свидетель верный и истинный (Откр.1:5), сый Бог благословен во веки (Рим.9:5), не есть уже свидетель верный и истинный? И разве обетования Божии, о коих святой апостол сказал, что они во Христе Иисусе есть ей и аминь (2Кор.1:20), то есть совершенно верны и истинны, в самом деле не есть таковы? – Не явную ли нескладицу говорят отступники? – Другие, уклонившиеся от святой Церкви, не приемля священников, находящихся в законном послушании у епископов Православной Церкви, приемлют и держат священников, бежавших от своих епископов. Судите: ежели Православная Церковь не есть, как им думается, Церковь истинная; то она не имеет благодати рукоположения: ибо отступившие от Церкви уже не имеют в себе, как говорит святитель Василий Великий, благодати Святого Духа. Следовательно, своим рукоположением не могут сообщать дара священства. Но как они принимают рукоположённых в Православной Церкви священников за священников действительных, то тем самым ясно показывают, что наша Православная Церковь есть Церковь истинная и что все бежавшие от неё священники есть изменники истинной Церкви, а изменники, без сомнения, теряют право священства точно так, как Иуда, изменив Иисусу Христу и предав Его, потерял благодать апостольства.

Итак, наша Православная Церковь есть Церковь истинная; но поскольку она есть Церковь истинная, то на нас лежат в отношении к ней весьма важные обязанности. Именно:

Поелику наша Православная Церковь есть Церковь истинная, то нам должно ежедневно и всеми силами души благодарить Господа Бога за то, что мы принадлежим к ней. Ибо без веры, как говорит святой апостол, невозможно угодити Богу (Евр.11:6), а Вера, то есть истинная Вера, может существовать только в истинной Церкви; ибо Церковь потому и есть истинная, что держится веры истинной и учит истинной вере.

Поелику наша Православная Церковь есть Церковь истинная, то нам должно тщательно молить Господа Бога о том, чтобы Он до конца сохранил нас твёрдыми в нашей истинной Церкви. Ибо только в истинной Церкви мы можем, ежели хотим, достигнуть истины и удобно избежать всякого ложного учения, всех заблуждений, суеверий и изуверства. Это несомненно, как потому, что Иисус Христос дал есть в Своей Церкви пастыри и учители именно для того, да не бываем ктому младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения (Еф.4:11, 14), так и потому, что истинная Церковь, по слову святого апостола, есть столп и утверждение истины (1Тим.3:15).

Поелику наша Православная Церковь есть Церковь истинная, то нам должно и думать, и говорить о нашей Церкви, о её правилах и уставах всегда и везде с глубоким уважением. Ибо и малейшее неуважение к святой Церкви есть уже шаг к отступлению от Церкви. Потому что, кто оказывает неуважение к Церкви, тот втайне, может быть, сам не зная того, составляет себе свою особую веру, веру по своему слепому уму или непокоривому сердцу и оставляет ту Веру, которую утвердил, ознаменовал и оправдал Сам Бог.

Поелику наша Православная Церковь есть Церковь истинная, то нам не должно стыдиться её или её правил и её уставов. Кто в сем отношении стыдится святой Церкви, тот стыдится Основателя её, Иисуса Христа. А иже постыдится Мене, сказал Иисус Христос, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет со Ангелы святыми (Мк.8:38). Святые мученики не стыдились святой Церкви, не стыдились её правил и уставов, несмотря ни на какие поругания и мучения, но были привязаны к ней всем сердцем и прославляли её всенародно везде и всегда.

Поелику наша Православная Церковь есть Церковь истинная, то нам должно помогать её утверждению и распространению всем, чем только можем. Смотрите на врагов истинной Церкви: чего они не делают для ослабления Православной Церкви и распространения своих нелепостей? Как же нам не стараться вспомоществовать тому, чтобы Православная, истинная Божия Церковь укреплялась, чтобы её учение распространялось и её правила везде входили в силу и доставляли спасение всем?

Поелику Православная Церковь есть Церковь истинная, то нам должно строго держаться её учения и соблюдать её правила и уставы.

Должно строго держаться учения Православной Церкви: потому что, кто не довольно усердно держится учения святой Церкви, у того ум легко делается превратным и склонным принимать вместо истины ложь и мечты. Вспомните о самых цветущих некогда странах христианских: о Палестине, Малой Азии, Аравии, Персии и Египте! Там учили сами апостолы, там проповедовали: Игнатий Богоносец, Григорий Чудотворец, Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, Кирилл Иерусалимский, Иоанн Златоуст. Там святые мученики тысячами проливали кровь свою за веру и истинную Церковь! Но наибольшая часть христиан тех стран мало-помалу начала охотно отверзать свой слух и сердце к рассеявшимся различным ересям – и что последовало? Магомет, носивший очевидные признаки лжепророка и явно искажавший писания истинных пророков, которых, впрочем, он сам признавал пророками истинными, в короткое время успел, если не убедить, то принудить множество христиан тех цветущих христианством стран оставить христианство – истинное Божественное учение и принять его лжеучение!

Должно строго соблюдать и исполнять правила Православной Церкви. Ибо кто, несмотря на внутреннее убеждение в истине святой Церкви, не исполняет её правил, у того ум оскверняется, совесть усыпляется, а сердце развращается. Вспомните о язычниках! Когда люди, как сказывает святой апостол, перестали следовать закону своей совести, тогда Бог предал их в такой превратный ум, что они начали почитать за Бога самые ничтожные и презренные твари, а в жизни своей предались самым гнусным порокам (Рим.1:21–32). Посему, ежели мы, имея, кроме закона совести, закон другой, непрестанно внушаемый нам святой Церковью – закон евангельский, перестанем держаться сего закона, то поистине опасаться должно, чтобы Бог не отнял у нас Своей благодати и не предал нас в такой превратный ум, в такое буйное и нечистое расположение сердца, при котором мы, христиане, народ святый, люди обновления (1Пет.2:9) соделаемся в своей жизни хуже язычников…

Божественная литургия, совершаемая в церкви, есть самое великое из богослужений по своему великому для христиан значению и душевной пользе, приносимой от неё живым и умершим. Сам Иисус Христос установил её и завещал ученикам совершать её в Его воспоминание. Все действия на литургии означают что-либо из Его служения спасению рода человеческого. От начала и до конца повторяется в воспоминании вся жизнь Христа Бога нашего на земле. Эти молитвенные воспоминания в действиях не для всех видимы и понятны, потому что совершается тут самое великое тайнодействие. Даже сами ангелы трепещут, окружая престол, на котором совершается бескровное жертвоприношение Агнца Божия Иисуса Христа. Довольно для нас, если и малое что сподобимся постигнуть из сего тайнодействия, во время которого небо, со всеми святыми, невидимо для нас, соединяется с Церковью верующих; люди заодно с ангелами возносят славословия, и Дух Святой нисходит на предложенные Дары и освящает Своей благодатью верующих во Христа.

Тайнодействие Божественной литургии есть жертва умилостивления за грехи людей, живущих и отошедших. Можно сказать, что первая Литургия, совершенная за весь род человеческий Самим предвечным Архиереем, Господом нашим Иисусом Христом, продолжалась тридцать три с половиной года, то есть всё время земной жизни Его, от Вифлеема, где Он благоволил принести и совершить Себя Самого в дар Богу за людей, и до горы Елеонской, с которой вознёс на небо искуплённое Им от вечной смерти человеческое естество. С тех пор и до самой кончины нынешнего мира, по воле Божией, ежедневно во всех концах мира возвещается совершением та же самая Литургия, то есть жертва умилостивления за грехи людей, возвещающая искупительную смерть Господню.

Кончина мира, как некоторые догадываются, наступит только тогда, когда не останется на земле никого, облечённого свыше властью совершать и возвещать спасающее мир тайнодействие. Это последует, как думается, во время самого жесточайшего и последнего гонения на христиан, во времена краткого господства антихриста. Благодарение Господу! Мы живём в счастливейшие времена. Повсеместно и беспрепятственно жертва умилостивления за грехи наши приносится, и нет числа облечённых свыше властью совершать святейшее тайнодействие искупления людей Честной Кровью Христа Бога нашего. Тебя смущает мысль, статься может, что и сами те, которые облечены властью священнодействовать, по грехам своим делаются недостойными этой власти. Может быть и это; но знай, что священнодействует в действительности не кто иной, как Сам предвечный Архиерей, Господь наш Иисус Христос, и успокойся от смущения. Творящий дело Божие с небрежением, конечно, потерпит заслуженное; но тебе не убавится и не прибавится от того, достоин или не достоин облечённый властью. Не думай также, что тайнодействие выше, если оно совершается при великолепной обстановке снаружи. Обратись мыслью к убогому вертепу, вспомни бегство в Египет, посмотри на плотницкую мастерскую в Назарете, где Христос помогал в работе мнимому отцу Своему Иосифу, взгляни на то, что Сам предвечный Архиерей не имел, где главу преклонить. Был преследуем, гоним, злословим, что Его обзывали дьяволом, что Он окружён был бедняками и грешниками, что Тайная Вечеря Его с учениками, на которой Он установил тайнодействие искупления, совершена не среди великолепия, а при самой обыкновенной обстановке. Иди мыслью дальше, проникни к подножию Креста на Голгофе и к живоносному Гробу – и нигде ты не найдёшь ничего блестящего для твоих глаз и слуха, но всё для одного сердца. Говоря это, я не думаю, чтобы кто-либо нашёлся столь неразумным, дабы осуждать великолепие, какое мы видим в храмах наших при совершении священнодействий. Возблагодарим Бога за эту милость, что не отверг усердия людей, как некогда не только не отверг, но похвалил усердие Марии, сестры праведного Лазаря, возлившей на Него драгоценное миро, от которого вся храмина наполнилась благоуханием. Говорю же это для того, чтобы ты не смущался мыслью при виде бедности украшений храма, святых сосудов или облачений. Если ты будешь рассматривать сокровища глубокой старины, то подивишься простым деревянным церковным сосудам и холщёвым облачениям, которые в своё время были употребляемы для священнодействия великими подвижниками веры и благочестия. Итак, Божественная Литургия, ныне совершаемая повсеместно, представляет два действия: словесную службу и бескровную жертву. Первое состоит в пении и чтении псалмов, пророчеств и молитв, второе – в действиях, образно живописующих служение Христа спасению рода человеческого. Притом образы эти не токмо представляют события жизни Христовой, как на зрелище, но и возвещаются в их действительности, как тогда и ныне, и будет по воле Божией возвещаться в их действительности до самой кончины мира. В этом возвещении при освящении Духом Святым сокрыта вся искупительная сила тайнодействия. Если не так, то это было бы одно зрелище, но не искупительное тайнодействие. Даже предстоящие люди и те таинственно образуют из себя в это время херувимов и действительно так, если предстоят со страхом и любовью. После этого поймём, чему мы предстоим при совершении сего неизречённого Таинства. Что остаётся говорить нам в это время, как не Господи, помилуй.

Из действий, образно живописующих служение Христа спасению рода человеческого, для всех видимы: малый вход с Евангелием, большой вход с уготованными Дарами, явление Даров перед святым причащением и вторичное явление после причащения и, наконец, заамвонная молитва среди храма.

Малый вход с Евангелием означает вступление Христа на проповедь спасения. Чтение Апостола – знаменует то, что Христос посылал впереди Себя во всякое место, куда собирался идти, учеников Своих, по два, приготовить людей к слушанию Евангелия Царствия Божия. Когда читается Евангелие, ты представляй себе, что слышишь Самого Господа Иисуса, и это будет действительно так. Когда слышишь песнь: «Иже Херувимы тайно образующе», ужаснись твоего невежества и недостоинства, подивись страннолюбию Владыки и Господа, удостоивающего и тебя предстоять Ему наравне с высочайшими горними силами при Его торжественном шествии в Иерусалим на страдальческий подвиг спасения рода человеческого. Познай, что только верующий всем сердцем может постигнуть тайну искупления, а потому с трепетом и любовью к Богу воспой согласно с Церковью Символ веры и тогда слушай и внимай твоему спасению, ибо наступает великая минута. Пой, благословляй, благодари Господа за твоё искупление и пади в прах пред величием того, что совершилось на святом престоле! Тайна совершившегося на Голгофе не может быть выражена словом человеческим, коль скоро и сами ангелы, как и мы, стремятся проникнуть её. Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом: Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным. Вот что возвещают нам в это время Ангельские Силы, вопиющие песнь: «Аллилуия».

Явление Господа нашего Иисуса Христа по воскресении и спасительное Его вознесение на небо с плотию в ожидании второго пришествия Его образуют первое и второе явление народу Святых Даров: перед святым причащением и после оного, и действительно так. Сам Господь Иисус, если ты веруешь в Него, невидимо явился тебе, как явился ученикам, и вознёсся перед очами твоими на небо, как было на горе Елеонской. После вознесения Христова на небо было сошествие Святого Духа на апостолов и учеников Христовых. И сего события образ совершается поныне, когда творится единодушное всей церковью моление при чтении заамвонной молитвы, по окончании которой благодать Духа Святого преподаётся всем верующим, когда служащий произносит эти слова: Благословение Господне на вас.

Храни, человек, этот залог жизни будущего века и не отдавай его за житейскую молву и суету.

(Из сочинений преосвященного епископа Феофана)

Кто верует и исповедует, что Бог, единый по существу, есть троичен в лицах – Отец, Сын и Дух Святой и что сии три суть не имена одного и того же лица и не названия разных действий того же лица, но три Ипостаси единого Божества, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что Сей Триипостасный Бог всесовершенный по свободной воле Своей, без всякой внутренней и внешней какой-нибудь необходимости, в шесть дней единым словом Своим сотворил мир сей, не сливаясь с ним, но пребывая в Себе целым и неизменным, хотя и вездесущ есть и всё исполняет, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что всеблагий Бог, сотворив мир, не оставил его на произвол судьбы и не оковал узами какой-то неумолимой необходимости, но с той же свободой и властью, с какой сотворил его, и правит им, и благостынно печётся о всякой твари, а тем более твари разумной, всё свободно направляя к благим целям Своим, не стесняясь законами естества, которые сами суть не что иное, как выражение Его же воли, и потому всецело подлежит Его свободному распоряжению и изменению там, где этого требует Его беспредельная премудрость, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что мы, будучи сотворены для всегдашнего общения с Богом и неизменного с Ним блаженства, в прародителях наших нарушением Его заповеди отпали от Него, навлекли на себя праведный гнев Его и подпали временному наказанию и вечному осуждению и что потому всякое видимое и испытываемое нами зло, внутреннее или внешнее, не есть естественное наше состояние или следствие нашей ограниченности, а есть прямой плод греха, наказание, только милостью Божией обращаемое в очистительное для нас орудие, под условием веры, покаяния и смиренной покорности воле Божией, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что движимый любовью Господь, не терпя, чтобы любимое Его творение – человек погибал в этом бедственном положении, благоволил низойти на землю, принял на Себя человеческое естество, страданием и смертью Своей удовлетворил правде Божией и, по воскресении вознёсшись на небо и сев одесную Бога – Отца, снова открыл человеку свободный доступ к живому Богообщению, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что все восстановительные Божественные силы, яже к животу и благочестию, положены Господом в святой Его Церкви, как единственной врачебнице нашей, и действуют в ней Духом Святым через святые таинства и другие освятительные учреждения над всеми, приступающими к ним с отверстым верой сердцем, и что другого способа к принятию благодатных сил нет и быть не может, что ни замышляли бы и как иначе ни мечтали бы одухотворяться некоторые мечтательные умы, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что всякому, ищущему спасения, нужно прежде всего покаяться с твёрдой решимостью не грешить более, хотя бы это стоило жизни; затем приступать к таинству причащения для получения благодати, в укрепление на добро своих естественных сил, потом идти посильно путём заповедей Христовых, среди всех освятительных учреждений и молитвований Церкви, существенно необходимых для возгревания в нас духа благодати, под влиянием подвигов самоотвержения к умерщвлению страстей, пока, наконец, достигнет в светлую область бесстрастия и чистоты, в меру возраста исполнения Христа, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что идущие сим путём, вступая в общение с Богом, вступают вместе с тем и в общение с миром невидимым – ангелами и всеми святыми, прежде их угодившими Богу, и, прибегая к их заступлению, получают от них, и наипаче от Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, всесильной нашей заступницы и ходатаицы, благовременную помощь, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что за грех первородный душа разлучится с телом действием смерти и пребудет в этом разделении до будущего воскресения и суда, – или питаясь надеждой вечного блаженства, если следовала во всём воле Божией, или томясь страхом вечных мучений, если противилась заповедям Господним, – тот наш.

Кто же не верует во Святой Троицу и думает, что Отец, Сын и Святой Дух не суть лица единого Божества, а только имена одного лица, – тот не наш.

Кто отвергает Божественное творчество и промыслительность и держится того убеждения, что мир со всеми в нём тварями произошёл самослучайно и управляется сам собой, – тот не наш.

Кто не верует во святую Церковь как единую врачебницу, вмещающую в себе все восстановительные для нас силы, и святые таинства её и освятительные средства считает простыми обрядами, без внутренней силы, – тот не наш.

Кто мечтает получить освятительную силу Божией благодати каким-то сокровенным, невидимым способом, а не тем, какой предлагается святой Церковью, – тот не наш.

Кто чуждается общения со святыми и презорливо отвергает их ходатайство и заступление, равно как и пагубные действия духов злобы поднебесных, – тот не наш.

Кто не признает нужным подвижничества и всяких дел самоотвержения, обольщая себя ложной надеждой совместить Дух Христов с духом мира, – тот не наш.

Кто отрицает духовность души, её бессмертие, будущее воскресение наших тел и вечное воздаяние всем нам по делам нашим, – тот не наш.

Кто явно и тайно нарушает уставы Церкви Божией, не считает нужным соблюдать посты, исповедоваться и причащаться; кто не почитает святых праздников и дней воскресных или вместо должного их чествования, предаётся безумным увеселениям и забавам, – тот не наш.

Кто с дерзким самооправданием не хранит чистоты до брака и верности супружеской по браке, измышляя вместо благословенного Богом иной какой-либо образ сожития, – тот не наш.

Вообще, кто увлекается сам и увлекает других неукротимым своеволием в образе мыслей и правилах жизни, – тот не наш.

Приложи теперь каждый всё это к себе и, положа руку на сердце, отвечай на вопрос: наш ли еси или от супостат наших?

(Из поучений преосвященнейшего епископа Феофана)

Благодарение Господу, сподобившему нас ещё дожить до святого поста и ещё начать поприще говения! Но позаботимся и воспользоваться сей милостью, как следует, чтобы она послужила нам во спасение, а не в осуждение.

Цель говения нашего есть приготовление к неосуждённому принятию Святых Христовых Таин, или к принятию Самого Господа, Который говорит: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает, и Аз в нем (Ин.6:56). Как Господь есть пречист, а мы нечисты, то приобщению Святых Пречистых Таин предшествует у нас всегда очищение совести и примирение с Господом в Таинстве покаяния. Кто чист, с тем уже, несомненно, сообщится Христос Спаситель; ибо Он любообщителен, ищет Сам общения, – и если не со всеми общится, причина сему наша нечистота. – Стало, главное для нас дело есть очищение совести и примирение с Господом в Таинстве покаяния, – в том, то есть, чтобы как должно покаяться. – Вот на это и обратим всю свою ныне заботу и попечение!

Спросите: «Кто же кается как должно?» – Тот, кто познает свои грехи и сознается в них искренно, – сознавшись, оплакивает их и сокрушается о них, – сокрушившись, полагает намерение не оскорблять более Бога грехами своими и, наконец, в сих расположениях смиренно исповедует все грехи свои перед духовником, чтобы получить разрешение в них и явиться оправданным и чистым пред очами Божьими.

Итак, озаботьтеся познать свои грехи и сознаться в них. Познать свой грех – значит сказать, что такой и такой грех совершён нами; а сознаться в нём – значит осудить себя в нём, сказать: «Виноват», не допуская никаких оправданий и извинений. – Согрешил, виновен! Это первое действие кающегося. Надо, однако же, сделать, чтобы два сии слова были произнесены нами сознательно и искренно. Посмотрите же, в чём и как согрешили вы? – Не думайте, чтоб это было трудно. – Заповеди ведомы, и совесть есть. – Страсть, которая нас одолевает, и грехи, которыми мы наипаче оскорбляем Господа, не могут укрыться от нашего внимания. Они стоят у нас на первом плане и сами неотразимо теснятся в сознание. Вот на них и наляжьте всей строгостью самоиспытания и самоосуждения. – Ибо есть лукавство в грешном сердце нашем, что оно готово строго судить себя во всём незначительном, кроме своей главной немощи. Всё же другое, кроме главного греха, в нравственном отношении есть малость. – И выходит, что мы комара оцеживаем, а верблюда пожираем на своём суде внутреннем.

Вот сию-то неправоту и исправь теперь каждый в себе, – то есть познай свою главную страсть и свои главные грехи и осуди себя в них, не допуская никаких извинений. А затем уже обратись к познанию других грехов – побочных, которые сравнительно с первыми можно назвать малыми, немногократными, как бы нечаянными. – Просмотри заповеди десятословия и заповеди о блаженствах, – и смотри, какие заповеди нарушены и каких добродетелей недостаёт в сердце. Как в зеркале чистом, когда в него смотрят с незакрытыми и незапорошенными глазами, видны и малые крапинки на лице, так обнаружатся все наши проступки, грехи и преступления, словом, делом и помышлением совершённые, – когда заставим совесть свою смотреться в зеркало заповедей Божиих, в слове Божием указанных.

Останется только приложить к сему осуждение себя, – сознание, что виноваты. И это придёт, когда отвергнем всякое оправдание себя чем бы то ни было и не станем извинять себя ни степенью образования, ни темпераментом, ни обстоятельствами жизни, ни родом служения и условиями сословных отношений, ни увлечением, ни неведением, словом – ничем; но так себя расположим, чтоб, коль скоро познан грех, говорить искренно: «Виноват, безответно виноват».

Сознавшись в грехах, надо оплакать их, – сокрушаться о том, что они сделаны. Кто искренно сказал: «Виновен», тому недалеко до того, чтоб сказать: «Зачем всё это наделано?» – Пожалеть о том, устыдить себя, поболеть пред Господом, – и устрашиться суда Его и беды, ожидающей того, кто остаётся неисправленным во грехах. Недалеко до сего, – однако ж и это требует труда самоуправления и самопринуждения. Ибо есть окаменение сердца, по коему, и сознавая грех, и не имея, чем оправдаться в нём, говорят: «Что ж такое?» Вот и надобно взять твёрдой рукой рассуждения молот сокрушительных истин Божиих и поражать ими окаменелое сердце, пока умягчится и вздохнёт. Чувствуешь жестокость сердца? – Вот что сделай: помяни несчётные милости Божии, тебе явленные в творении, промышлении и паче в искуплении, и то, как, греша, ты оказываешься неблагодарным пред Богом премилосердым; помяни совершенства естества твоего, тобой униженные; помяни дары благодати, тобой попранные; помяни горькую участь, тобой заслуженную и от тебя, может быть, уже недалёкую; помяни прежний покой и теперешнюю тяготу сердца; помяни, сколько раз говорил ты: «Не буду, не буду», и всё грешил, и ещё более и упорнее грешил, чем прежде; вспомни, что никто тебя не принуждал, сам по злому нраву твоему грешил и оскорблял в лице Бога, Который всё видит, – и ещё мало того, и руку Его, которой Он останавливал тебя от греха, ты дерзостно отревал; помяни смерть, суд, ад, помяни и прочее всё, чем надеешься сокрушить упорное сердце своё. Всячески тревожь его, возбуждай и приводи в движение. – Приложи к сим размышлениям и молитву к Господу, чтобы Он, как Владыка всяческих, дал нам возобладать над сердцем нашим и, вошедши в нас, как огонь, разварил упорство сердца нашего и избавил нас окамененного нечувствия. Всё употреби, чтоб дойти до воздыханий сердечных. – Ибо ведай, что это есть корень покаяние. Предшествует сему познание грехов, последует решимость не грешить. Но и предыдущее бесполезно, и последующего не ожидай, если нет сего связующего их звена – печали сердечной о грехах. Печаль, яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасение соделовает (2Кор.7:10). Что за покаяние, в коем нет сей печали, туги и сокрушения!

Вместе с болезнью сердца о грехах придёт и намерение отстать от них, не оскорблять ими более Господа и не губить себя; за сим последует исповедание грехов самое искреннее, ради коего дастся и разрешение их самодействительное. И совершится покаяние, воистину спасительное.

Даруй, Господи, всем нам в дни сии сподобиться сего дара Божия! А то что пользы, если без чувств, со скукой или рассеянием будем простаивать службы, досадуя, что долго тянутся, время же, свободное от службы, будем проводить в полусне и бездействии, а затем холодно проговорим на духу: «Грешен», и то – про грехи, о которых спросят, и помышления не имея о том, что главной при сем целью должно быть исправление жизни. Это будет значить, что мы исполнили обычай говения, а не поговели во спасение. Блюдите убо, како опасно ходите, наипаче в дни сии, когда враг, не искушая грехами, делает бесполезными дарованные нам благодатью Божией средства к очищению от грехов и через то запасается правом продолжить власть свою над нами. Аминь.

(Из сочинений преосвященного Платона, архиепископа Костромского)

Внемли чтению (1Тим.4:13).

Так святой апостол Павел заповедует своему возлюбленному ученику, епископу Тимофею, чтение святых и душеполезных книг, как одно из главных средств для преуспеяния в духовной жизни. И святые отцы, следуя апостолу, заповедуют всем непрерывное чтение святых книг, как одно из важнейших средств к духовному совершенству.

Пока процветала вера и чистая жизнь, не было Писания. Благодать Святого Духа, живущая в сердцах, просвещала людей Божиих вместо книг. Таковы были древние: Ной, Авраам и сын его, Иов и Моисей, с ними Бог беседовал не через Писания, но непосредственно, лицом к лицу. Так и Христос апостолам даровал не книги, но Духа Святого. Но как скоро люди сделались недостойны благодати Духа Святого, то должны усердно прибегать к чтению Священного Писания и душеполезных книг. Чтение сие необходимо особенно в нынешние времена, когда светское образование и мирские обычаи грозят подавить вкус ко всему духовному, и распространяются быстро ложные учения и понятия.

Вы, читатели, без сомнения, читаете много книг; но часто ли вы читаете духовные книги? Читайте их.

Чтение духовных книг есть занятие почтенное, полезное, отрадное.

1).Почтенно чтение духовных книг. Ибо какое чтение может сравниться с чтением духовных книг? Какую честь получите, если будете читать историю, творения философов, знаменитых писателей языческой древности?.. Но если истинная честь и слава состоит в том, чтобы чувствовать близость к Богу и святым Его, то через духовное чтение мы достигаем этой чести и славы, ибо через него говорит с нами Бог, через него беседуют с нами великие святые, через него мы входим в общение со всем царством небесным. Какая честь смертному человеку и бедной твари?!

Бог говорит с нами, когда мы читаем Священное Писание. Ибо что оно заключает? Слово Самого Бога: в них Его истины, Его учение, Его заповеди. Но слушаем ли мы, когда Он говорит, или читаем, когда они написаны, всё один и тот же Бог говорит нам. «Если мы читаем Священное Писание с верой, – говорит святитель Василий Великий, – то чувствуем, что мы видим и слышим Самого Христа. Что нужды, живым ли голосом или через писание кто говорит нам? Это всё то же. Так и в Священном Писании Бог говорит с нами так же истинно, как мы говорим с Ним через молитву». Поэтому молитва и чтение священных книг должны быть постоянным занятием нашим; постоянно или молись, или читай, если хочешь быть всегда с Богом. Почему время, свободное от присутствия в храме, мы не хотим употреблять на чтение или молитвы? Почему не хотим видаться со Христом, беседовать со Христом, слушать Христа? С Ним беседуем, когда молимся; Его слышим, когда читаем Божественное слово. Зачем мы отметаем Слово Божие и читаем книги, только питающие любопытство, а иногда гибельные, вредные? (Ибо одно из зол настоящего времени есть неразборчивое чтение).

С нами беседуют святые, когда читаем их писания. Через свои писания они наставляют нас и говорят с нами, и мы, так сказать, воскрешаем их, чтобы беседовать с ними после их смерти. Нам нечего завидовать современникам Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, Амвросия и других. Из святого собора отцов мы можем избрать того, с которым нам приятнее беседовать. Не можете провести времени приятнее, отраднее и полезнее, как в чтении святоотеческих писаний.

Наконец, через чтение душеспасительных книг мы входим в общение со всеми жителями рая. «Когда я читаю книги о Боге, – говорит священномученик Тимофей, – то окружают меня Ангелы Божии». В святых книгах говорится о славе святых, об их блаженстве, об их добродетелях и подвигах, через которые они сподобились быть наследниками Царствия Божия. Читая их, мы сами как будто делаемся гражданами другого мира и жителями неба, слышим только то, что касается рая, так что можем говорить: Житие наше на небесех есть (Флп.3:20); несте странни и пришельцы, но сожителе святым и приснии Богу (Еф.2:19). Ужели не великая честь то, что мы входим в общение и беседуем с вельможами Царя небесного? Что может нам придать столько чести, сколько даёт собеседование через чтение духовных книг с святыми ангелами, блаженными душами и Самим Богом?

2).Упражнение в чтении душеполезных книг есть занятие не только почтенное, но и полезное. Какую пользу может приносить чтение других книг? Несколько удовлетворения любопытства, несколько приобретённых знаний. Но многие, особенно противные учению Православной Церкви, книги приносят только большой вред. Господь Иисус Христос, Свет наш, Царь наш, говорит: От плод их познаете их (Мф.7:16). Каковы же плоды книг, противных вере и нравственности? Они отчуждают от Законоположника – Бога. Они – жилище демонов и князя их диавола. Они не к свету ведут читающих, но во тьму. Они не к страху Божию побуждают, но более к преуспеянию во грехах. Это суть те плевелы, которые враг посеял на поле Домовладыки. Это терние, выросшее на земле, проклятой Владыкой Богом. Они – ложь, тьма, прелесть. Бегайте их, особенно люди молодые, чтоб учение их не утвердилось в сердце вашем. Бегайте также книги, возбуждающих страсти, чтобы не отогнать от себя ангелов Божиих и Духа Святого. Бегайте вредных книг: они иссушают слёзы, ослепляют сердце и погубили, губят и погубят множество людей. Но «когда я читаю святые книги, – говорит святитель Григорий Богослов о книгах святителя Василия Великого, – то просветляюсь и духом, и телом, становлюсь храмом Божиим и мусикийским орудием Святого Духа, бряцающим Божественную славу; через них я исправляюсь и через них я получаю какое-то Божественное изменение, делаюсь другим человеком». Вот что великий святитель Григорий говорит о чтении святых книг по собственному опыту. Оно всецело преобразует человека и делает его святым и обожает.

Вспомните, как совершилось обращение блаженного Августина. Давно уже коснулась сердца его благодать Божия; он не мог выносить мук души от своей греховной жизни, однако ж не мог и оставить её. Он хочет и не хочет этого. Но как только услышал глас: «Возьми, читай», – взяв Священное Писание, начал читать и, прочитав несколько слов, тотчас стал другим, получил решимость оставить свою греховную жизнь и оставил её. Что сделало такую перемену? Совет, который часто слышится, но на который не обращается должного внимания: возьми, читай.

Итак, прилежите к чтению духовных книг: оно произведёт в вас ту дивную перемену, которую произвело во многих святых. Через сии книги получаем мы просвещение великое и святое. Через них научаемся пути ко спасению, узнаём, какие искушения ожидают нас на сем пути, и о средствах, какими можем избавиться от них. Всякий, не читающий духовных книг, удаляется от Бога. Ибо впадает в прежние грехи от неведения Писания. Из этого произошли ереси, и пренебрегается истинная духовная жизнь. Как слепые без вождя бредут и падают в яму, так и не читающие святых Писаний идут к глубокой тьме. Да просвещаются очи наши светом Слова Божия, ибо Священные Писания более, чем солнце, просвещают читающих с любовью и сохраняющих заповеди Божии.

Через чтение возбуждается живейшая ревность к спасению души. В поучении твоем возгорится огнь. Приближение к сему огню не может не воспламенить. Можно через чтение учёных книг получить свет, но к чему послужит просвещённый ум, если сердце сухо? Гораздо лучше иметь сокрушение, нежели знать определение его. Какая польза высокомудрствовать о Пресвятой Троице и быть чуждым смирения, без коего нельзя быть угодным Пресвятой Троице? Чтение духовных книг не только просвещает разум, но в то же время воспламеняет святыми чувствами сердца и отрешает человека от любви к миру.

Через духовное чтение приобретается мужество и воспитывается решимость трудиться для вечного спасения. Таково свойство души нашей, что она ослабевает, изнемогает, если не читаем. Отцы святые говорят, что никому в настоящее время нельзя спастись, если не читает часто духовных книг. Как железо, не бывая долго в употреблении, покрывается ржавчиной, так и душа повреждается, если часто не упражняется в чтении. По свидетельству святителя Иоанна Златоустого, что делает пища для умножения сил телесных, то доставляет душе чтение Божественного Писания. Духовная пища делает душу крепкой, возвышенной и переносит её на небо. Читающего Божественные Писания и поучающегося в них день и ночь Пророк сравнивает с древом, насаждённым при исходищах вод; ибо и душа, насаждённая при водах Божественных Писаний, напаяясь ими, расцветает и богатеет духовными плодами и, собирая в себе росу Всесвятого Духа, погашает огонь внешних бед и внутренних страстей.

Конечно, великую пользу можно получить через слушание проповедей, но оканчивается проповедь, и забывают её и теряется весь плод поучения. Но чтение книги суть врачевство против забвения. Их можно читать и перечитывать по мере нужды и потребности и останавливаться в них на том, что особенно полезно нам в то или другое время, в тех или других обстоятельствах. Когда проповедуется Слово Божие, то слушающий часто трогается, но впечатление также часто легко и теряется. Ибо человек не имеет достаточно времени для того, чтобы обдумать слышанное и хорошо впечатлеть в глубине сердца. Но читающий добрую книгу останавливается, когда хочет и где хочет и столько, сколько хочет, сколько нужно. Как немного постоявший подле огня не может согреться, а для этого он должен постоять подолее подле огня, и чем долее будет стоять, тем более согреется; так Слово Божие, которое пророк сравнивает с огнём, выходя из уст проповедающих, быстро течёт и слегка только согревает, а написанное в книгах остаётся навсегда, и того, кто долго стоит подле сего огня, согревает и воспламеняет. В проповедях и беседах, когда слушают многие, каждый обыкновенно относит к другому советы и наставления; и немного таких, которые думают, что проповедник собственно для них говорит. Таким образом слышанное проходит легко, без всякого плода. Но при чтении нельзя думать о других: каждый прилагает к себе то, что читает. При проповедях и беседах устных, хотя бы и приспособлен был предмет к лицу, многого нельзя и даже не должно сказать. Но в духовных книгах, как бы в зеркале, человек может видеть себя, каков он и куда идёт. Это зеркало говорит свободно и не льстит никому, и каждый в нём ясно видит свои недостатки.

3).А сколько отрады, радости и утешения доставляет чтение душеполезных книг. Нет ничего приятнее оного. Псалмопевец говорит: Коль сладка гортани моему словеса Твоя, Господи (Пс.118:103)! Слаждша паче меда и сота (Пс.18:11). Эта пища удовлетворяет все вкусы; это истинная манна, пища небесная, ангельский хлеб, приготовленный небом без труда с нашей стороны, имеющий в себе всякую сладость и всякое благоухание, удовлетворяющий потребностям каждого. Что может быть его приятнее? Если вы не знаете сего по собственному опыту, то поверьте опытам бесчисленного множества святых, которые находили в чтении всю свою радость и величайшее для себя утешение. Ибо что настолько радовало и так сильно утешало святых и благородных Маккавеев среди их великих скорбей? Не в чтении ли святых книг они почерпали свою радость? Апостол Павел советует римлянам искать утешение в Священном Писании (Рим.15:4). Чем он утешал себя в темнице? Он просит возлюбленного ученика своего Тимофея прислать оставленные у него книги, чтобы пользоваться ими во время заключения в темнице (2Тим.4:13).

Поставляем ли мы подобно сим святым радость свою в чтении душеспасительных книг? Увы! Наше утешение, нашу славу и благо мы поставляем в суетных вещах. Мы читаем только книги, питающие любопытство или, часто, и самые вредные. Для приобретения учёности дни кажутся коротки, проводят целые ночи в чтении книг, читают по нескольку часов, ничем не развлекаясь. Что сказать о тех, которые проводят дни и ночи в чтении книг вредных, соблазнительных, погашающих веру и возбудающих и питающих страсти? «Скорее оставь их, брат, – говорит один великий подвижник, – чтобы не обжечь тебе сердца своего огнём диавольским, чтобы вместо пшеницы не посеять на поле своём терния и вместо жизни не получить смерти, и – зачем говорю много? Чтобы вместо Христа не принять тебе диавола. Не медли в том и спасайся, как Лот из Содома» (Варсонофий, ст. 607).

Не ленитесь, христиане, читать духовные книги, чтобы душа не умерла от голода слышания Слова Божия, чем угрожает Бог через Пророка. Вспомните, что вельможа царицы Кандакийской, в пути и на колеснице сидя, читал Священное Писание и за то сподобился быть призван в царство Иисуса Христа.

Будем же читать постоянно Священное Писание, творения святых отцов Церкви и другие душеспасительные книги. Только, приступая к чтению сих книг, должны прежде всего усердно молиться Господу Богу, да отверзет очи сердца нашего, чтобы не только уразуметь написанное, но и исполнить оное, ибо читающий и не творящий есть презритель Божественного Писания.

Господи Иисусе Христе, отверзи ми очи сердечнии услышати слово Твое, и разумети е, и творити волю Твою, яко пришлец аз есмь на земли, не скрый от Мене заповедей Твоих, но открой очи мои, да разумею чудеса от закона Твоего. Скажи ми безвестная и тайная премудрости Твоея: на Тя уповаю, Боже мой, да Ты просветиши ум мой и смысл светом разума Твоего, не токмо чести написанная, но и творити я, да не в грех себе святых жития и слова прочитаем, но во обновление, и просвещение, и в святыню, и в спасение души, и в наследие жизни вечной. Яко Ты еси просвещаяй лежащих во тьме, и от Тебе есть всякое даяние благо, и всяк дар совершен. Аминь.

(Из сочинений преосвященного епископа Феофана)

Самые многосложные, самые разнообразные кресты разбросаны на всех путях жизни нашей и встречаются почти на каждом шагу: скорби, беды, несчастья, болезни, потери близких, неудачи по службе, всякого рода лишения и убытки, неприятности семейные, неблагоприятность внешних отношений, оскорбления, обиды, напраслины и вообще доля земная у всякого более или менее нелегкая. У кого нет чего-либо такого! Не избавляет от этих крестов ни знатность, ни богатство, ни сила и никакое величие земное. Они срослись с земным пребыванием с той минуты, как заключился рай земной, и пребудут с ним до тех пор, когда отверзнется рай небесный.

Но зачем же, скажешь, у меня больше горя, а у другого меньше? Зачем меня тяготят беды, а другому почти во всём удачи? Я изнываю от скорби, а другой радуется. Уж если это общая участь, то раздавать бы её всем поровну. Да ведь она так и раздаётся. Присмотрись и увидишь. Тебе сегодня тяжело, а другому было вчера или будет завтра тяжело. Зачем смотреть на дни и часы? Смотри на всю жизнь, от начала до конца, и увидишь, что всем бывает тяжело, и очень тяжело. Найди мне такого, который ликовал бы целую жизнь. Сами цари нередко ночи не спят от туги сердечной.

Тебе тяжело теперь, а прежде разве не видал ты весёлых дней? Конечно, видал. – Бог даст, и ещё увидишь. Перетерпи же, и прояснится над тобой небо. В жизни, как в природе: то светлые, то мрачные дни. Мрачные говорят тебе, что ты в изгнании и под гневом, а светлые дают мысль, что ты не совсем заброшен, что тебя хотят щадить и миловать. Помни это и терпи, подкрепляя себя упованием.

Тебе тяжело, – да разве случай это устроил? Есть Господь, Который отечески смотрит на тебя и печётся о тебе. Это Он послал тебе горе; а что, кому, когда и как послать, то посылает для пользы того самого, кто подлежит горю. Осмотрись же и увидишь, может быть, благие о тебе намерения Божии в постигшей тебя скорби: или грех какой-нибудь очистить хочет Господь, или от дела греховного отвесть, или дать тебе случай показать своё терпение и верность Ему, или Он Сам желает потом удивить на тебе величие милосердия Своего, – что-нибудь из этого уж верно идёт к тебе: ну и приложи то к ране своей, и умалится жгучесть её. Если же и не усмотришь, что именно хочет даровать тебе Господь через горе твоё, – возбуди в сердце своём общее, неразмышляющее верование, что всё от Бога и что всё, идущее от Него, служит во благо нам, и толкуй мятущейся душе своей: так Богу угодно, терпи и верь, что кого Он наказует, тот у Него, как сын. Да и без того, кто может противиться воле Его?

Скажи ещё, скорбящий: ты грешен или нет? Конечно, грешен. А если грешен, то радуйся, что пришёл огонь скорби, попаляющий твой грех. Ты всё смотришь на теперешнее горе, а перенесись-ка в другую жизнь; стань на суде Божием и посмотри оттуда на своё горе. Если ты чувствуешь, что непременно будешь осуждён, то что в сравнении с последствиями того осуждения все теперешние скорби и бедствия? Говори же: по грехам моим достаётся мне так, и я благодарю Господа Бога, что благость Его ведёт меня к покаянию. Когда расположишь себя так, то не будешь тяготиться горем, а скажешь: мало ещё мне; по грехам моим не того ещё я стою.

Таким образом, несёшь ли ты общую горькую долю или испытываешь частные горести и скорби, терпи благодушно и принимай их с благодарностью от руки Господней как врачевство от грехов, как ключ, отверзающий дверь в Царство Небесное.

(Оттуда же)

Всегда радуйтеся, – говорит святой апостол Павел, – радостью о Господе и о Дусе Святе. Радость эта водворяется в сердце под влиянием живой веры, тёплой любви и крепкого упования и бывает столь глубока, что никакие внешние беды не могут её расстроить. В христианине такая радость столько же естественна, сколько естественна радость у сына, снова принятого в объятия любви отцом, которого он прогневал, или у пленника и узника, ожидавшего смерти и казни и получившего свободу, или у должника, с которого сняты долговые обязательства, и вообще у человека, находившегося в последней крайности и вдруг неожиданно получившего полное счастье. Что у этих делается внешне, всё то в высшем значении совершается у христианина в духе. Человек создан на радость, на жизнь райскую и потерял её через грехопадение; теперь в Господе Иисусе Христе благодатью Святого Духа, преподаваемого в святой Православной Церкви, восстановляется он в первый свой чин. Хотя внешне он ещё не в раю, но внутри уже получает райский строй; оттого и радуется. В житейском быту люди находятся в весёлом расположении духа, когда нужды не тяготят, отношения с другими мирны, дела текут исправно и впереди не грозит никакая беда. У христиан – когда грехи прощены, нравственные силы восстановлены благодатью, мир с Богом водворён, совесть блюдётся чистой ко всем и ко всему, уверенность, что Господь и святая чадолюбивая матерь – Церковь хранит и сохранит его до конца непорочным, непоколебима, упование блаженства вечной жизни глубоко: живя в такой радующей атмосфере, он не может не быть в постоянно-отрадном состоянии духа.

Но существенная основа радости христианина есть обновление падшего естества. В возрождении полагается семя новой жизни, по образу воскресшего Господа. Начав с этого момента ходить в жизни обновлённой, он более и более высвобождается из уз растления духовного и преисполняется чувством духовного здравия. Это чувство здравия почти то же, что чувство воскресения; отсюда всегдашняя радость жизни о Господе. Из всего этого открывается, что радость христианина есть отражение его духовного состояния и есть посему непроизвольное чувство. Потому-то она и предписывается; предписывается, то есть, держать себя в таком состоянии духовном, которое приносит непрестанную радость – окружать себя такими убеждениями, которые навевают отраду в душу, – не лишать себя вкушения всех предлагаемых духовных благ о Господе, которые не могут не веселить сердца, – не чуждаться никогда трудов и подвигов, которые, хоть и узким путём, но ведут к вечной жизни. Апостол не того хочет, чтобы христианин какими-либо мечтами развивал в себе радость, а чтобы вступал делом в радующую область света и жизни. И сколько последняя неизбежна для истинного христианина, столько же радость неразлучна с истинным христианином; потому-то она многократно и предписывается словом Божиим (Флп.3:1; 4:4. Рим.12:12; 15:10. Иак.1:2). Когда внутри мир и радость, тогда внешние беды и скорби не влияют на христианина, так что только другие могут почитать его скорбящим, сам же в себе он присно радуется (2Кор.6:10).

(Из сочинений преосвященнейшего епископа Феофана)

Законник некий приступил ко Господу и спросил Его: «Как наследовать живот вечный?» Законник, то есть человек, изучающий данный Богом закон и почивающий на нём, и сам бы должен был знать об этом; потому-то Господь и спросил его: «Да как об этом написано в законе, прочитай-ка». Законник прочитал: Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим, и ближняго своего, яко сам себе. Тогда Господь сказал ему: Право отвещал еси: сие твори, и жив будеши – подтвердил, то есть, ответ его и удостоверил, что о другом пути к вечному животу и спасению и спрашивать нечего: его нет и быть не может. Люби Бога и ближнего – вот и всё!

Какой краткий катехизис! Какое несложное законоположение! Только два слова: люби Бога, люби ближнего; даже меньше – одно слово: люби, потому что, кто истинно любит Бога, тот в Боге уже любит и ближнего, и кто истинно любит ближнего, тот любит уже Бога. Зачем же, скажут, такая сложность дел и от лица Божия, и от людей? Зачем эти уставы, освящения, таинства, эта немалая система учений? Зачем эти тесные врата и узкий путь? Зачем подвиги, которыми подвизаются войти в узкие врата, и всеоружия, которые должны восприять идущие в живот, эти посты, бдения, молитвы и прочее? Затем, чтобы возвести нас к любви. Любовь есть свет и плод в духовной, спасительной нашей жизни. Много труда, много подвигов надо иметь, чтоб принести этот плод. Как в дереве плоду предшествует цвет, цвету листья и ветви, ветви ствол, стволу корень, корню семя, и сколько пройдёт времени, пока из семени произрастёт древо и древо даст плод: так и в духовной жизни – сначала на землю сердца падает семя спасительного слова; из этого семени выходит росток с листьями и ветвями, потом образуется древо, древо даёт плод, а плод этот есть любовь. Она извлекается из целого состава спасительных дел и трудов, и потом всё собой одушевляет и исполняет.

Любовь в своём истинном виде есть рай духовный. Она есть тёплое, мирное, благожелательное, живое, приснодвижущееся и радостотворное расположение, не как гость, на время посещающий нашу душу, но расположение постоянное, твёрдое, глубоко укоренённое, существенно неотъемлемое, как, например, дыхание или биение сердца. В ком внедрено это чувство или эта сила, тот блаженствует в себе глубоким, невозмутимым блаженством. Пусть он и в постоянном труде, но ни труда, ни скорбей, ни препятствий не видит и не ощущает; ибо самые трудности в путях любви не умаляют, а возвышают любовь, как ветер не гасит, а больше и больше усиливает и расширяет пламя огня.

Да, любовь есть рай, но рай потерянный. Входишь внутрь себя и не находишь его там: видишь, что на поле сердца не растёт это древо жизни. Отчего же? Оттого, что сердце всё заросло злыми древами страстей, заглушающих любовь! Где страсть, там нет места любви. Любовь милосердствует: как же она будет в сердце, когда там качествует окамененное равнодушие к страданиям других? Любовь не завидует: как же она будет в сердце, когда там живёт завистность? Любовь не превозносится и не гордится: как же она будет в сердце, когда там властвует гордость и тщеславие? Любовь не ищет своих си: как же она будет в сердце, в котором исходное начало деятельности – самолюбие? Любовь не бесчинствует: как же она будет в сердце, полном страстей бесчиния? Любовь не радуется неправде: как же она будет в сердце, склонном к злоречию, пересудам и клеветам? Искорените прежде эти злые древа страстей, и на месте их произрастёт одно многоветвистое древо, дающее и цвет, и плод любви. Но только начните искоренять страсти, и вы неизбежно вступите в путь тесный и прискорбный, встретитесь с необходимостью облекаться во всеоружие подвигов и лишений, должны будете проходить все освятительные, исправительные и руководительные законоположения Церкви Божией; то есть, прежде чем вступите в единство любви, должны будете подъять многие труды и обращать силы свои на многие занятия, пройти как бы лес, чтобы вступить в отрадную, усеянную цветами поляну любви.

Очевидно, что путь к этому не близок и не лёгок. Потому, слушая разглагольствие новейших филантропов, не поддавайтесь легкомысленно обольстительному кличу: «Всё, дескать, прочь! Довольно одной любви!» Подождите отбрасывать всё прочь. Прежде пройдите терпеливо всё, предлагаемое вам правилами благочестивой жизни во святой Церкви, всё от мала до велика; через это только достигнете истинной любви. Когда же любовь истинная придёт, то сама научит вас, что сделать со всем тем, что считает ненужным незрелая и неопытная филантропия. Если б слово наше к себе самим было так сильно, что стоило бы только сказать: «Буду отселе любить Бога и ближних», – и любовь тотчас воцарилась бы в нашем сердце, – было бы хорошо; а то на деле бывает большей частью совсем иначе. Мысль и язык говорит: «Буду любить», а сердце идёт наперекор этим словам и помышлениям и, когда представляются дела любви, оно отказывается от них, даже в минуты увлечения филантропическими идеями. Отчего это? Оттого, что сердце такое закалено эгоизмом, гордостью, чувственностью, корыстью, которых не прогоним одними новомодными фразами. Потому-то апостол, когда пишет о любви, говорит: гоните любовь (1Тим.6:11), то есть усиленно стремитесь к любви, или: стяжите любовь (Кол.3:14), употребите, то есть, напряженный труд к приобретению её и молитесь, чтобы Бог даровал вам дух любви (2Тим.1:7), потому что любовь от Бога есть (1Ин.4:7), изливается в сердца наши Духом Святым (Рим.5:5); а дар Духа надо заслужить и привлечь: одними словами этого не достигнешь.

(Оттуда же)

Говорят: «Люби – и ты спасён». Нет, подождите. Любовь – сад цветочный и плодоносный. Надо прежде очистить землю, вспахать, посеять и потом уже возрастить. Что сказал Господь о Своём пришествии? Зачем пришёл Он? Взыскать и спасти погибшее. А взысканные как спасаются? Отлагают ветхое и облекаются в новое. Прежде надо совлечься, сбросить и отбросить всю ветошь страстей и грехов; потом из этого выродится и новенькое. Приходит страх Божий и рождает покаяние; покаяние приводит к трудам доброделания; из них уже возрождается любовь. Святой Исаак Сирианин говорит так: «Как невозможно переплыть большое море без корабля и ладьи, так никто не может без страха достигнуть любви. Смрадное море между нами и мысленным раем можем прейти только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если сии гребцы страха не правят кораблём покаяния, на котором по морю мира сего приходим к Богу, то утопаем в сем смрадном море. Покаяние есть корабль, а страх – его кормчий, любовь же – Божественная пристань. Поэтому страх вводит нас в корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни и путеводствует к Божественной пристани, которая есть любовь. К сей пристани приходят все труждающиеся и обременённые – покаянием.

У мирски настроенных людей случай в жизни имеет первенствующее значение, и ему приписывается много такого, что не может быть иначе объяснено теми, которые стараются всячески освободиться от веры в Бога и Промысл Его в жизни нашей. Зато люди верующие в самых простых, по-видимому, случаях жизни своей стараются отыскивать пути Промысла Божия и находят их при свете веры, чем и назидаются во спасение и других назидают в беседах, которые оставляют сильное впечатление в слушателях верующих, а иногда заставляют задуматься и неверующих. Несколько подобных случаев предлагаю и я ныне читателям «Душеполезного чтения» – предлагаю одни факты вполне достоверные, предоставляя самим им сделать подходящий из них вывод.

Есть верование у благочестивых людей и верующих, что, кто обременён долгами, тот пусть молится о том, чтобы от них избавиться, Угоднику Божию святителю Спиридону, епископу Тримифунтскому чудотворцу. Верование это, вероятно, основано, между прочим, на сказании жития его (см. Четьи-Минеи 12 декабря), что к Угоднику Божию пришёл однажды человек, задолжавший купцу за хлеб для прокормления семьи своей, в голодное время продававшийся очень дорого. Угодник Божий, сжалившись над бедняком, пошёл в свой сад и вынес ему оттуда немалое количество золота, приказывая, что когда голодное время минёт и будет он иметь возможность приобрести достаток, то чтобы возвратил ему данное им золото в полности. Так и случилось: человек тот через несколько времени действительно честными трудами приобрёл достаток, и, вспомнив приказание святителя, отнёс ему взятое золото в том же количестве, сколько от него получил. Угодник Божий позвал его в сад и велел положить золото на указанном месте, затем помолился, и вот золото это вдруг превратилось в гада пресмыкающегося, который зашевелился и скоро уполз в близ бывшую нору. Святитель объяснил принёсшему золото, что, как видел он золота претворение в гада, таким же образом получено и самое золото при первой его нужде, то есть по молитве святителя к Богу, гад в золото превращён силой Божией. – В 1871 году у меня скончался двоюродный брат, по смерти которого досталось мне имение, обременённое немалым количеством казённых и частных долгов. Положение моё было очень затруднительное: не имея в наличности всей нужной суммы для уплаты этих долгов, я решительно недоумевал, как с ними разделаться, и очень скорбел. Невдалеке от имения брата, где я должен был некоторое время пожить для приведения в порядок дел по имению этому, жили пожилые девицы помещицы, очень добрые и благочестивые, с которыми я издавна был знаком. Соскучившись от разных малоприятных столкновений в имении брата, куда должники его являлись ко мне почти ежедневно, поехал я однажды к этим своим соседкам хоть немного развлечься и разделить с ними свою скорбь, зная наверное, что добрые старушки посочувствуют мне. Соседки очень мне обрадовались, усадили меня в своей уютной сельской гостиной, запотчивали разными сластями своей домашней стряпни и засыпали вопросами обо всём, касающемся покойного моего брата, его дел по имению и долгам, о которых слышали. Разумеется, я им всё откровенно рассказал и высказал, что решительно не надеюсь разделаться благополучно со всеми этими затруднениями. Имение было заложено, перезаложить его было почти невозможно, да и невыгодно; единственный исход был – его продать на возможно выгодных условиях и расплатиться вырученной суммой с должниками почившего. Но люди всегда стараются пользоваться затруднительными обстоятельствами ближнего. Так было и со мной: покупателей на имение явилось много, но все они давали такую за него низкую цену, рассчитывая на стеснённость дел моих долгами, что решительно не было возможности на неё согласиться. Старушки-соседки приняли во мне живое участие, по обычаю женскому ахали, – ахали вдоволь; наконец старшая из них сестра серьёзно мне сказала: «Не унывайте, батюшка, а лучше помолитесь Угоднику Божию святителю Спиридону, Тримифунтскому чудотворцу, отслужите ему молебен и обещайте иметь у себя его святую икону. Я уверена, что если вы с верой всё исполните, то он очень скоро поможет вам освободиться от всех теперешних скорбей и затруднений ваших касательно долгов покойного брата вашего и их уплаты». Я невольно улыбнулся при этих словах старушки; она это заметила и, нисколько не смутившись моей недоверчивой улыбкой, начала опять говорить и на этот раз как-то вдохновенно. «Вы не верите моим словам, напрасно; впрочем, и я прежде, подобно вам, не верила, когда в подобных же обстоятельствах одна знакомая моя то же самое советовала мне, что я теперь вам советую сделать. Но одно событие, столь замечательное и необыкновенное, что объяснить его я окончательно не могла одним простым случаем, заставило меня навсегда верить в силу молитвенной помощи святителя Спиридона и искренно к нему благоговеть. Что я вам расскажу, это не вымысел, не игра воображения, а факт, всему семейству нашему известный. У нас издавна имелась в доме икона святителя Спиридона, и часто должая и потом стесняясь уплатой долгов, мы часто молились ему об этом, но всё не видели от него особой помощи, так что я, грешная, совсем охладела в вере к его мощному ходатайству, которое ему приписывают в отношении к обременённым долгами. Даже позволяла себе громко выражать недоверие к этому верованию, говоря сёстрам: „Вот мы и икону святителя Спиридона имеем, и часто ему молимся, а он всё нас от долгов не освобождает и не посылает нам денег для их уплаты“. Однажды по одному долговому обязательству предстояло нам уплатить 500 рублей, которых мы не имели и решительно терялись, как нам их уплатить? Посетила нас одна соседка, которая, выслушав наши скорбные жалобы по этому поводу, посоветовала нам то же самое, что я вам сегодня советовала, то есть помолиться святителю Спиридону, отслужить ему молебен и иметь в доме его икону, которую даже вызывалась нам прислать. Не без досады ответила я ей, что икону святителя мы уже умеем давно, давно ему молимся, но пользы из этого доселе не видим. Гостья уехала, а я вскоре после этого видела сон, будто с этой самой гостьей стою я в той комнате, где находилась у нас икона святителя Спиридона, изображённого на ней в одежде монашеской. Она спросила меня, указывая на икону святителя: „Чья это икона?“ Я сказала ей, что святителя Спиридона, и опять повторила ей во сне свою на него жалобу, что имеем его икону, молимся всегда ему об избавлении нас от долгов, а он всё не помогает нам от них избавиться. На эти слова вдруг кто-то сзади говорит мне: „А вот увидишь, вот завтра Спиридон пришлёт вам 500 рублей для уплаты вашего долга“. Я повернулась, чтобы посмотреть, кто это мне говорил, и тотчас же проснулась. Поспешила я рассказать и сёстрам своим свой сон, что получим мы сегодня 500 рублей для уплаты нашего долга. Разумеется, сну моему не дали особой веры, и когда минула половина дня, сёстры стали по поводу моего сна надо мною смеяться, от чего и я была не прочь, видя, что обманулась даже и во сне. Вдруг уже после обеда приезжает к нам один наш родственник и, обращаясь к нам, говорит, что он слышал, что на нас представлено ко взысканию долговое обязательство в 500 рублей, поэтому поспешил приехать и привезти нам эту сумму для немедленной уплаты долга, чтобы избавить нас от неприятных последствий. Оставалось благодарить нам доброго родного за благовременное его одолжение, но ещё более благодарили мы святителя Спиридона, ибо ему именно приписали мы это нечаянное получение возможности уплатить наш долг. Особенно я, чувствовавшая вину свою пред Угодником Божиим более всех, его благодарила и себя порицала. Отслужив затем молебен святителю Спиридону, я с тех пор не дерзаю уже сомневаться более в силе его небесных молитв. Вы скажете: „Это был простой случай, простое стечение обстоятельств“, и самый сон припишете моей впечатлительности, получившей пищу от разговора с гостьей – соседкой. Но я скажу вам, что внутри меня в то время я ясно чувствовала, что это не был простой случай, а явное действие Угодника Божия, и убеждение в этом так сильно во мне доселе, что не упускаю никогда случая людям, имеющим долги, посоветовать молиться об избавлении от них святителю Спиридону и иметь его святую икону. Так вот и вам я от души это сказала и знаю, если послушаете меня, раскаиваться не будете». Поблагодарив старушку за добрый совет, я невольно увлёкся её рассказом, сделавшим на меня впечатление.

Приехав домой, отслужил я молебен святителю Спиридону и в первое моё посещение города заказал иконописцу икону святителя Спиридона.

Когда икона была готова, я освятил её и при этом опять отслужил молебен святителю. В самое непродолжительное после того время явился ко мне очень выгодный покупщик на имение брата, предложивший за него цену почти вдвое против той, которую давали мне другие покупщики, и притом наличными деньгами, без всякой рассрочки, что вообще при продажах подобных редко бывает. Продав имение, расплатился я начисто со всеми должниками брата, да ещё имел порядочную остачу в очистке, на что я не смел даже и надеяться прежде, и, таким образом, вполне успокоенный и вознаграждённый за понесённые скорби и труды, мог от души благодарить святителя Спиридона за его помощь мне благодатную в этом деле, потому что ясно ощущал в себе это и этим самым невольно привлекался благодарить милостивого святителя Спиридона. Могут и здесь сказать, что случай простой был во всём этом. На это и я скажу словами моей соседки: отчего же внутренний человек не хочет с этим согласиться и понуждает случай приписывать помощи Угодника Божия? Как хотите, а это невольно приводит верующего человека к заключению, что оно так и на самом деле.

Святая икона Пресвятой Богородицы Неопалимой Купины, как известно, очень чтится православно верующим народом русским, и ей приписывается спасительная сила во время грозы и пожара, избавляющая от пламени те жилища, где эта икона находится. Поэтому благочестивые люди стараются иметь в домах своих эту икону: во время грозы затепливают перед нею свечи и молятся Пресвятой Владычице об избавлении от молнии и грома, во время же пожара выносят её против огня, обходят с ней свои жилища и вообще возлагают великое упование на защиту Богоматери, через эту икону в подобных случаях являемую. Что не вотще это благочестивое верование, тому я в жизни своей дважды был свидетелем и очевидцем и могу по опыту сказать всем подобным верующим людям: «Благо вам, что веруете в столь свидетельствованную истину».

1878 год, в ночь с 17 на 18 августа я был разбужен известием, что в гумне моего имения пожар. В то время года вся годовая жатва хлебная и весь сбор сена в имении моём находились уже на гумне, густо заставленном скирдами хлеба и стогами сена. Стоя отдельно от жилищ, гумно казалось безопасным от пожаров в этом отношении; тем не менее пожар случился, и, как потом полагали, от молнии, так как в ночь ту молния часто сверкала на небе, и слышались по временам раскаты грома. Как бы то ни было, но я поспешил одеться, взял святую икону Богоматери Неопалимой Купины, а домашним своим дал иконы святого великомученика и целителя Пантелеимона и святителя Никиты епископа, Новгородского Чудотворца, первого потому, что очень его чту и всегда во всяких случаях жизни моей молитвенно к нему прибегаю, а второго потому, что известен как особый заступник во время пожаров, ибо, по сказанию жития его, ещё при жизни своей однажды молитвами своими остановил большой пожар Великого Новгорода. Когда пришёл я на гумно, то увидел, что почти у самых стен риги, в месте, густо заставленном скирдами ржи, пылали, как свечи, две скирды и уже занималась третья. Видимая опасность была сгореть самой риге, крытой камышом, и всей годовой жатве моего имения. Это опасение очень смущало и огорчало меня ввиду предстоящей зимы. Ветер был умеренный, но при пожарах от тяги огня он всегда увеличивается, – так и тут было. Набатный колокол еле собрал окрестных поселян, пробудившихся от сна и спешивших на помощь, с чем кто мог.

Начали носить воду, лить её на окрестные скирды, на крышу риги, но всё это мало помогало. С немалой опасностью обошёл я меж скирдами со святой иконой Богоматери Неопалимой Купины три горевшие скирды, усердно моля Пречистую Владычицу защитить моё состояние и ограничить пожар этими скирдами. «Ты знаешь, Пречистая, – мысленно говорил я, смотря на лик держимой мною иконы, – что в течение зимы жатвой гумна моего пользуются и бедные, вдовы и сироты; их ради пощади моё достояние теперь и не дай ему погибнуть моих ради грехов, чем буду я лишён возможности помогать тем, которые зимой просят у меня хлеба насущного». Обойдя горевшие скирды, обошёл я и всё гумно вокруг, и затем стал против пожара и опять стал усердно молиться Богоматери о помощи и защите, видя полное своё беспомощие со стороны людей, все усилия коих оказались мало полезными: огонь живо совершал своё разрушительное дело, скирды с треском ярко горели, и опасность общего пожара от них видимо увеличивалась. Но вот откуда ни возьмись дождевое облако; вдруг полил сильный дождь, столь сильный, что вода мгновенно появилась на земле и весь я до нитки промок: но тем не менее бодро стоял со святой иконой на прежнем месте. Дождь продолжался минут двадцать, но польза его была велика: крыша риги, соседние негоревшие скирды были обильно смочены, искры, на них падавшие от огня, погасали само собой и их воспламенить уже не могли, самые горевшие скирды начали потухать, пламя от них не шло уже в высоту и лишь тлело в их середине. Оставалось осторожно разбрасывать с них снопы и тушить водой, что собравшийся народ и подоспевшие пожарные трубы соседа-помещика делали очень успешно. Помощью Богоматери к утру успели весь пожар утушить; погибли лишь три скирды, обойдённые мною со святой иконой, пошли как бы в очистительную жертву за всё гумно. Весь мокрый и продрогший, на рассвете оставил я место пожара, пришёл домой со святой иконой Богоматери, сейчас же затеплил перед нею лампаду и молитвенно поблагодарил милостивую Заступницу нашу за явленную Ею мне помощь и заступление в столь нужное время, ибо воистину Ей одной, да молитвам сопутствовавших её иконе в иконах своих угодников Божиих приписал я избавление моего гумна от видимой опасности сгореть дотла, да и теперь Ей одной это приписываю и, вспоминая чудное событие это, всякий раз преисполняюсь к Ней чувством живейшей признательности и удивления. Вслед затем соорудил я даже святую икону, представляющую в верхней своей части изображение Богоматери Неопалимой Купины, а в нижней части своей – святых, великомученика и целителя Пантелеимона, святителя Никиты, епископа Новгородского и мучеников Фрола и Лавра, так как память их празднуется 18 августа, в день памятного мне пожара. Икону эту соорудил я в двух экземплярах, из коих один отдал в свою приходскую церковь, а другой храню у себя в доме для всегдашнего воспоминания о сей милости Богоматерней великой, не по достоинству мне явленной в годину несчастья и беспомощия моего.

С 7 по 27 февраля 1884 года прогостил я в Святогорской Успенской общежительной пустыни Харьковской губернии, Изюмского уезда. Пустынь эта, стоящая на гористом берегу реки Северного Донца, теснится зданиями своими меж горами, на очень узком пространстве, большей частью отвоёванном раскопками гор. Здания её, капитальные и ценные, очень скучены, почему пожар для неё особенно опасен по их тесноте. Милостью Божией в течении 40 лет со времени открытия и восстановления пустыни в 1884 году пожаров не бывало в ней до сих дней; зато в этом 1884 году посетило её немалое несчастье – убыточный пожар в ночь с 12-го на 13 февраля. Мне суждено было быть свидетелем этого пожара. В 1-м часу ночи, когда по уставу пустыни прозвонили уже к утрени и вся братия находилась в церкви, кончали уже полунощницу, набатный колокол возвестил о пожаре в обители, который начался в западной её части на угле корпуса, так называемого живописного, где помещались между прочим живописная и фотография обители. Корпус этот двухэтажный, стоял поперёк узкого пространства обители от гор к берегу Донца, где примыкал к двухэтажной же каменной угольной башне ограды монастырской. В башне этой и находилась именно фотография обители, из которой лёгкий стеклянный балкон был переброшен к стене корпуса, и здесь фотограф инок снимал свои объективы. Стеклянная галерея эта зимой согревалась чугунной печью, и от неё, как уверяют, произошёл пожар.

Придя на пожар одним из первых, увидел я, что яркое пламя высоко поднималось над стеной корпуса живописного из этой галереи и вскоре проникло на его чердак, где и стало распространяться с невероятной скоростью. Двухэтажный корпус этот имел низ каменный, а верх деревянный, и к югу со стороны гор примыкал к другому огромному двухэтажному корпусу иеромонашескому, где жили старшие братья обители: иеромонахи, иеродиаконы, клиросные. Он тоже имел низ каменный, а верх деревянный, с деревянной же сплошной галереей со стороны гор и обширными дровениками в третьем нижнем этаже. К нему на восток очень близко стоял тоже немалый двухэтажный с мезонином корпус казначейский, к углу которого находится близко корпус настоятельский, в одной связи с которым и зимняя соборная церковь обители во имя Покрова Божией Матери. Все эти здания составляли как бы одну цепь, которая даже со стороны реки Донца соединялась с низменной постройкой монастырской бани, так что тесный дворик в центре этих зданий, между иеромонашеским корпусом и баней, был очень невелик. По несчастью, чердаки обоих корпусов, живописного и иеромонашеского, были в одной связи, соединялись на углу крышами, и огонь, забравшись на чердак одного корпуса, живо перешёл на чердак другого, так что в какие-либо 20 минут оба корпуса уже запылали огнём, неудержимым потоком шедшим по ним от запада на восток по направлению на обитель и её храмы, куда гнал его сильный западный ветер. Опасность была очень велика для всей обители, и хотя пожарные её трубы сейчас же прибыли, братия из церкви вся прибежала, собрались и окрестные поселяне, начали усердно носить воду, работать пожарными трубами, но всё это очень мало приносило пользы; с большим самоотвержением спасала братия пожитки и вещи из своих келлий в то время, когда уже сверху бушевал огонь и сыпались искры – и спасли немного, сколько успели; многие же из иноков, бывших на утрени в церкви, остались лишь с тем, в чём были в церкви, особенно из тех, кельи которых находились вблизи места начала пожара. Настоятеля обители в то время не случилось в обители; он отлучился по хозяйственной потребности в монастырский хутор в 70 вёрстах от обители, и на пожаре распоряжались казначей, эконом, благочинный и ризничий. Этот последний, почтенный иеромонах Илиодор, выказал особенную распорядительность и хладнокровие и действиями своими много помог прекратить общую панику в собравшейся братии, действиями которой руководил с замечательной сметливостью. Он первый озаботился вынести на пожар с молебным пением икону Богоматери Неопалимой Купины и чудотворные иконы обители Успения Богоматери и святителя Чудотворца Николая Святогорского. Обойдя со святыми иконами, насколько можно было, горевшие здания, старцы-иеромонахи, нёсшие святые иконы, стали с ними на углу казначейского корпуса, между ним и настоятельским, и здесь перед лицом пожара начали совершать молебен с акафистом Пресвятой Богородице Неопалимой Купине¹⁷. Усердна была молитва старцев, убелённых постническими сединами; тут собрались именно братия обители старшие по годам в ней своего пребывания и молились слёзно к Богоматери и святителю Николаю о помощи и защите их святой обители от погибели огненной, явственно на неё наступавшей со стороны пожара. И что же? Не успели начать акафист Богоматери Неопалимой Купине, ветер, дувший с запада на восток и гнавший пламя по направлению к обители, мгновенно повернул и стал дуть с востока на запад, погнав пламя назад. Это дало возможность людям взобраться на часть крыши горевшего иеромонашеского корпуса и со стороны казначейского корпуса её разобрать, снять стропилы, разобрать часть деревянной стены верхнего этажа и сделать в нём перерыв, чем защищён был как казначейский корпус, так и вся обитель от распространения на них пламени. Ветер дул на запад до самого окончания молебна. Кончили его, замолкли певчие, и опять ветер повернул на восток, опять огненные языки стали клониться на сторону обители. Стоявшие на крыше горевшего здания первые это заметили и стали сверху кричать стоявшим со святыми иконами старцам-иеромонахам: «Служите молебен ещё, служите ещё, видите ветер опять на монастырь пошёл!» Начали второй молебен, и в глазах всех ветер опять подул назад – на запад. Все это видели, всех это несказанно удивило и поразило, и затем уже молебны служились непрерывно во всю ночь до рассвета, пока не миновала опасность пожара. Иеромонахи чередовались, певчие тоже, и 6 молебнов с акафистами были отпеты за это время. И Господь видимо спас обитель от истребления огнём: пожар ограничился двумя только загоревшими корпусами, живописным и иеромонашеским, да и из этого последнего некоторая часть, именно со стороны казначейского корпуса, уцелела. Вообще убытку обители причинено свыше 25000 рублей, и хотя сгоревшие корпуса были застрахованы, но далеко не в эту сумму; к тому же не очень мало сгорело и братского достояния в келлиях. Иные старцы-иноки ничего не успели спасти из своих келейных вещей. Так, почтенный старец иеромонах Нифонт даже святые иконы из своей келлии не успел вынести, все они сгорели, и он очень скорбел, что меж ними сгорела дорогая ему икона соимённого ему святителя Нифонта. Но Господь его в этом утешил: в пепле келлии его нашли эту икону целой и невредимой. Цела была на ней и серебряная риза, её украшавшая, цел и лик угодника Божия, только немного попузырилась на нём краска, тогда как всё в келлии сгорело до тла, и даже металлические вещи расплавились в ней от сильного жара. Нельзя не признать также за особое промышление Богоматери и то, что никто из братий не сгорел и опасно не опалился во время этого пожара, хотя многие самоотверженно работали под самым огнём. Один инок, отец Евлампий, спасая вещи из келлии, провалился было в огонь, но успел выскочить без вреда; другого инока живописца, отца Нектария, больного и слабого, успели вывести из его келлии, соседней с фотографией, где начался пожар, уже тогда, когда огонь везде вокруг пылал. Кроме малых ожогов, ушибов и тому подобного, никто из братий серьёзно не пострадал, поплатились лишь келлиями и достоянием своим многие и вынуждены были зимним временем некоторое время ночевать, где кто мог, пока возвратившийся в обитель настоятель отец архимандрит Герман с обычной своей распорядительностью и отеческой заботой всех не разместил по своему усмотрению. С чувством великого умиления услышал почтенный старец-настоятель рассказы очевидцев о явном заступлении Богоматери через её икону Неопалимая Купина, явленном святой обители при этом пожаре, и на следующем повечерии сам прочёл акафист перед этой иконой в церкви с обычным усердием своим и любовью к Пресвятой Владычице, столько раз являвшей ему и святой обители особое своё заступление и покровительство. – Вот два случая, которых был я сам свидетелем и очевидцем, – как через святую икону Богоматери Неопалимой Купины во время пожаров являема была Владычицей мира скорая помощь; но полагать нужно, что случаев этих очень много на святой Руси было и бывает.

Славно в мире христианском имя страстотерпца Христова и целителя Пантелеимона: славят его на востоке и на западе, как милостивого врача немощей и болезней человеческих и великого чудотворца, присно готового помогать людям, с молитвой к нему прибегающим. Слава его и в отечестве нашем стала в наши дни особенно распространяться, чему немало способствовала ревность о его прославлении посвящённой его имени Свято-Афонской русской обители. Свято-Афонская русская обитель святого Пантелеимона немало уже обнародовала сведений о чудесах его, совершившихся в недавнее время, но ещё более таких чудес таится в верующих душах и сердцах тех лиц, которые испытали на себе благодатную помощь великомученика Пантелеимона или слышали от лиц, её испытавших и преисполненных к нему великой благодарности и благоговения. Такой случай, как вполне достоверный, позволяю себе обнародовать во славу чудодействующего страстотерпца Христова Пантелеимона, некогда и мне явившего в недуге свою помощь. – В Хорошевском Вознесенском женском монастыре Харьковской губернии и уезда проживают две почтенные мантийные монахини Рахиль и Геронтия, мать и дочь, вместе подвизаясь в подвигах иноческих. Рахиль – старица уже глубокая, часто болезнующая и слабая телом, достигла предела возраста человеческого; тем не менее бодро несёт ещё подвиги иноческие и, горячо любимая дочерью своей Геронтией, пользуется от неё самым тщательным и нежным уходом. Несколько лет тому назад Рахиль тяжко заболела; болезнь её была хроническая, не поддавалась домашнему лечению, почему дочь её Геронтия решилась повезти её в Харьков к лучшим тамошним медикам.

Те признали у больной каменную болезнь и сказали, что единственное средство от неё избавиться – сделать операцию выемки камня. Ввиду преклонности лет старицы дочь её на это не решилась, возвратилась с нею в обитель и начала усердно молиться святому великомученику и целителю Пантелеимону об исцелении дорогой ей болящей. В обители их чествуется икона святого Пантелеимона, присланная в благословение из Свято-Афонского русского Пантелеимонова монастыря, ознаменованная затем некоторыми от неё исцелениями, почему и признаётся там за чудотворную. Вот перед нею-то очень часто молилась Геронтия об исцелении своей болящей матери, а также и перед келейной своей иконой великомученика, каковую почти в каждой келлии хорошевских инокинь можно встретить. Между тем положение болящей всё ухудшалось, страдания её стали очень сильны, и стоны её больно уязвляли любящее сердце дочери. Великое было испытание для веры сей последней. Но она только усугубляла свои молитвы к страстотерпцу Пантелеимону и ими старалась заглушить в себе чувство безнадёжия в положении матери. В один день страдания больной так усилились, что она видимо от них изнемогла и близилась к смерти.

Дочь её, заметя это, выбежала из её келлии в свою келлию и, упав на колени пред иконой святого Пантелеимона, с горестью воскликнула: «Угодник Божий! Ты знаешь, как люблю я свою мать; я не могу жить без неё, оставшись сиротой; помоги ей, исцели её; если же суждено ей умереть, то возьми с ней и меня». Не успела она окончить эту молитву, как слышит зов матери, спешит к ней и находит её бодро сидящей на своём одре. Она показала ей порядочного размера камень и рассказала, что он в отсутствии её сам собой у неё выпал и что теперь она уже не чувствует прежних невыносимых страданий, чувствуя себя вполне здоровой. Старушка стала поправляться, могла уже опять бывать и в церкви; дочь же её Геронтия всецело приписала её исцеление, столь необычайное, небесной помощи святого Пантелеимона и горячо его благодарила усердными молитвами. Впоследствии она нарочно показывала камень этот медикам, осматривавшим прежде её мать, и они удивились и не хотели верить, чтобы столь значительного размера камень мог сам собой выделиться у больной, но факт был налицо, и невольно приходилось ему поверить даже и медикам.

Кто из верующих не ублажает великого Чудотворца святителя Николая, чудотворения которого, по слову святителя Димитрия Ростовского, «несть мощно исчести, ниже удобно вся подробно предати»? Народ русский издревле особенно чтит сего угодника Божия и усердно притекает к нему в своих молитвах. Много чудотворных икон святителя рассеяно по лицу земли Русской; много обителей иноческих и храмов Божиих посвящено его достославному имени.

В Харьковской епархии тоже имеется несколько местночтимых чудотворных икон святителя Николая, из которых особенно славна многими чудотворениями древняя икона его в Святогорской Успенской общежительной пустыни. На поклонение ей из дальних и ближних мест и идут, и едут благочестивые поклонники, и угодник Божий многих из таковых дивно взыскивает своими милостынями. В недавнее время, именно в 1882 году, особенно стало известным одно необыкновенное событие, имевшее место в Святогорской пустыни при чудотворной иконе святителя Николая. Событие это в своё время было обнародовано в «Харьковских епархиальных ведомостях» (№8, 1882 года) как вполне достоверное. Приводим и мы сведения о нём здесь, чтобы обновить память и более распространить известность его, как явного чуда, превосходящего понятие человеческое. 19 февраля 1882 года прибыли в Святогорскую пустынь на богомолье ростовская мещанка Ольга Ивановна Омельянова с двумя дочерьми своими девицами Ириной Степановной и Наталией Степановной Бубликовыми. Из них девица Ирина была одержима непонятной для многих болезнью, которая случилась с ней во время помолвки её с курским жителем Климовым. Она внезапно столь сильно заболела, что близилась к смерти, была напутствована Святыми Тайнами, но, дав обет поклониться чудотворной Святогорской иконе святителя Николая, почувствовала себя лучше и наконец совершенно выздоровела. Только сильная головная боль, почти её не покидавшая, осталась в ней следом бывшей с нею болезни. Для исполнения обета своего она вместе с матерью и сестрой прибыла в Святогорскую пустынь и во время повечерия в зимней Покровской церкви пустыни усердно молилась перед чудотворной Святогорской иконой святителя Николая, в церкви этой стоящей в особом киоте у правого клироса. Молясь угоднику Божию, девица Ирина желала хотя чем-либо выразить своё к нему усердие и признательность, причём в сердце своём положила имеющийся у неё на шее золотой крест пожертвовать на чудотворную икону святителя; но так как серебряная цепочка у креста сего была ветхая, то она решила прежде купить на него новую цепочку и тогда уже возложить его с ней на икону святителя. Пришедши от повечерия в свою квартиру в гостинице монастырской, Ирина уснула и видела во сне, что какой-то благообразный старичок руками своими осязал и сжимал ей голову. Когда она проснулась, то почувствовала, что прежняя головная боль у неё миновала, что вполне она здорова. На ранней обедне следующего дня все они, мать и две дочери, приобщились Святых Таин, а к поздней обедне пошли в Покровскую церковь. Подойдя к чудотворной иконе святителя Николая, девица Ирина, к крайнему своему изумлению и ужасу, увидела на венце иконы висевший собственный свой золотой крестик с прежней его ветхой цепочкой. Не веря своим глазам, она ощупала у себя на шее то место, где был надет у неё этот крест и не нашла его там. Как попал он на икону святителя, стоявшую в киоте за стеклом, не могла она постигнуть, и с чувством страха и радости повергнулась перед святой иконой долу, и стала усердно молиться и благодарить святителя, что сам благоволил принять от неё убогий её дар и чудно возложил его на свою святую икону. Вся в слезах, едва могла она тут же в церкви поведать матери своей и сестре о случившемся дивном событии. Спутницы её разделяли её удивление и радость и поспешили к духовнику своему, иеромонаху Пармену, которому и рассказали всё случившееся. Духовник, ввиду важности случившегося, привёл девицу Ирину к присяге перед святым крестом, и она со слезами подтвердила всё поведанное ею, облобызав святой крест, так что в истине её слов не было уж никакого повода сомневаться ни духовнику, ни настоятелю и братии Святогорской обители. Крестик девицы Ирины с тех пор всегда висит при чудотворной иконе святителя Николая, а девица Ирина, сильно потрясённая этим событием, решилась не вступать в брак, а посвятить свою жизнь подвигам иноческим.

В 50-х годах текущего столетия проживал в Святогорской пустыни дворянин Макаров, проходя посильные послушания в обители под началом опытного старца. Однажды у Макарова сильно заболели зубы, столь сильно, что от боли не находил он места, метался из угла в угол в своей келлии и несколько дней и ночей не мог ни есть, ни пить. Приходя в отчаяние от сильной боли, просил он инока пономаря обители принести ему несколько масла из лампады, горевшей неугасимо перед Святогорской чудотворной иконой святителя Николая. Масло это было ему принесено и благоговейно поставлено им на столик у святых икон в его келлии. Он не знал, как употребить его с пользой для своих болящих зубов, и всё медлил к нему прикоснуться. Келлия его не отличалась чистотой воздуха, и никаких благовонных курений в ней он не употреблял. Под вечер приступ зубной боли так был у него силён, что он громко на всю келлию стонал. Вдруг он ощущает сладостное благоухание, густой струёй разлившееся в его келлии, наполнившее его ноздри, как бы коснувшееся его больных зубов, и зубная боль мгновенно затихла. Вне себя от удивления, стал он искать причины, откуда шло это неизъяснимое благоухание, и нашёл источник его – стакан с маслом от лампады чудотворной иконы святителя. Масло это приняло вид и запах благоуханного мира, благоухало сладостно на всю келлию, и так продолжалось всю ночь. Наутро, ощутив себя вполне выздоровевшим от зубной боли, нашёл опять в стакане простое, ничем не благоухавшее деревянное масло, а удивлённый бывшим благовонием его, поспешил спросить инока-пономаря, не подмешал ли он в масло, ему данное, каких-либо духов? Но тот клятвенно заверял его, что ничего подобного не делал, а прямо из лампады святителя налил ему нагоревшего уже масла. Тогда, по совету старца своего, перестал он доискиваться причины этого непонятного ему благоухания, приписал его действию великого Чудотворца Николая, который «миру всему источаяй многоценное милости миро», соблаговолил и его милостиво облагоухать в исцеление мучительного недуга через елей своей лампады. Ныне, уже старцем пожилым, благодарно вспоминает он это событие своей молодости и приписывает его всесильной благодати от лика святителя Николая на Святогорской чудотворной его иконе.

В дополнение к повествованиям нашим о достопримечательных случаях с людьми верующими, скажем и о двух событиях с людьми неверующими, отвергавшими всё святое и жившими жизнью полных атеистов. Эти события имели разительное и благотворное на них влияние, совершенно излечили их от страшного нравственного недуга неверия и сделали из них добрых верующих христиан. Поэтому вполне стоят эти события внимания как верующих, так и неверующих: первых утвердят в вере святоотеческой, а вторых, может быть, и образумят. В сороковых годах века нашего во время настоятельства в Глинской Рождество-Богородицкой общежительной пустыни Курской епархии игумена Филарета, старца строгой подвижнической жизни, духовно обновившего эту пустынь и насадившего в ней высокое подвижничество, проживал в ней отставной гвардейский полковник Милонов. Жил он просто послушником, иночества не принимал; был, говорят, тайно пострижен, явно же пребывал в прежнем своём звании и отличался строго-подвижнической жизнью. Был постник и молитвенник, каких мало¹⁸. По собственному его признанию, в молодости был он вполне неверующим человеком и, служа в гвардии в Петербурге, отличался в кругу товарищей разнузданностью нравов: всё святое было ему нипочём: он кощунствовал над святыней, смеялся над всяким выражением благочестия христианского, отрицал самую веру в Бога и вечную будущность человека. По обычаю молодёжи того времени, любил кутежи и разврат, и напрасно старалась вразумить его старушка мать остепениться и сделаться христианином не по одному только имени. Не слушал он мать, а та молилась за него усердно, ибо была женщина глубоко верующая и благочестивая. И вот молитва её, верно, дошла к Богу: дивный Промысл Божий коснулся закоснелого сердца удалого полковника Милонова, коснулся тогда, как он этого вовсе не ждал и нужды в том не сознавал. Однажды после попойки в кругу товарищей Милонов с тяжёлой головой вернулся к себе на квартиру, прилёг отдохнуть, но не успел ещё закрыть глаз, как слышит в своей комнате голос из-за печки: «Милонов, возьми пистолет и застрелись!» Это его очень изумило; он думал, что кто-либо над ним шутит, осмотрел комнату и никого не нашёл; поэтому решил, что это лишь игра воображения, последствие винных паров вчерашней попойки. Но голос опять ясно послышался в прежнем месте, и на сей раз весьма настоятельно требовал от него, чтобы взял он пистолет и застрелился. Встревоженный, кликнул он денщика своего – солдата и рассказал ему, что слышит вот другой раз неведомый ему голос из-за печи, приказывающий ему взять пистолет и застрелиться. Денщик – верующий человек – стал советовать своему барину перекреститься и помолиться Богу, говоря, что это ему явно бесовское наваждение. Милонов, давно не крестившийся и не молившийся, выбранил за такое предложение своего денщика и только посмеялся над его суеверием. «Ни Бога, ни беса нет», – отрезал он денщику и не хотел далее его слушать. Но денщик умолял его послушать его совета и, когда послышится ему опять голос с советом застрелиться, осенить себя крестным знамением. «Тогда увидите, барин, что и Бог, и бес существуют: голос сейчас прекратится, ибо ясно бесовского он происхождения и хочет привлечь вас к самоубийству, чтобы навеки погубить вашу душу». Отпустив денщика и несколько успокоившись, Милонов опять послышал прежний голос из-за печи и решился перекреститься. Голос мгновенно замолк. Это произвело на него разительное впечатление: он стал задумываться, стал вспоминать прежнюю свою жизнь; невольный ужас напал на него, и он решился навсегда с ней расстаться и остальные дни свои посвятить покаянию во грехах. Нимало не медля, подал он в отставку, снял блестящий гвардейский мундир, надел простой овчинный тулуп и в нём пешком пошёл в Киев с намерением поступить для покаяния в Киево-Печерскую лавру. Начальство лаврское, увидев полковника гвардии в простом тулупе, затруднилось принять его в число своей братии и вынудило Милонова лично явиться к Киевскому митрополиту с просьбой об этом принятии. Митрополит очень удивился, увидев перед собой полковника в нищенской одежде; но когда Милонов откровенно поведал ему всё случившееся с ним и всю свою жизнь, митрополит посоветовал ему не оставаться в Киево-Печерской лавре, как обители шумной и городской, которая не удовлетворит его стремления духовного, а лучше отправиться в пустынную обитель Глинскую, к старцу игумену Филарету, и под опытным его руководством подвизаться там в спасении своей души. Милонов так и сделал, пришёл в Глинскую пустынь, открылся игумену Филарету, почему и зачем пришёл; был принят им в число братии, но так как старушка мать его была ещё жива и он отдавал ей свой полковницкий пенсион, чтобы не потерять его и не оставить мать свою нуждаться, он и не поступал официально в монашество, но жизнь проводил строго-монашескую. Он пережил игумена Филарета и уже при преемнике его, игумене Евстратии, блаженно почил о Господе в той же Глинской пустыни, оставив по себе во всех знавших его добрую память истинного подвижника и верного раба Христова. Таким образом блестящий гвардейский полковник переселился в вечность смиренным иноком, и нужно надеяться, что поведение полковника искуплено им подвигами инока, по милости Бога, не хотящего смерти грешника, но всех приводящего к покаянию.

В Тамбовской губернии и уезде существует тихая пустынная обитель инокинь – Сухотинский Знаменский женский монастырь, основанный в недавнее сравнительно время благочестивой помещицей Сухотиной, отдавшей на устройство его всё своё имение. Небогатая обитель эта содержит строгий чин и порядок общежительных женских монастырей, введённый в неё первой её настоятельницей игуменьей Дорофеей, прежде подвизавшейся в Нижегородском Крестовоздвиженском женском монастыре, известном своим общежительным благоустройством. При тихих водах небольшой реки Сухотинки, на живописном берегу её, среди богатой растительности, окружённая усадьбами помещичьими, возникла при церкви Знамения Богоматери эта смиренная обитель дев, привлекла к себе пустыннолюбивых подвижниц стройным чином богослужения и пения в её храмах и доброй жизнью в ней инокинь, которые под опытным водительством настоятельницы своей, достопочтенной игумении Агнии, подвизаются там во спасение душевное. Не лишена обитель эта и благодатной святыни: ей прислана была при игумении Дорофее со святой горы Афонской в благословение икона Богоматери Троеручицы, которая впоследствии ознаменовалась многими чудесными от неё исцелениями, почему и почитается во всей окрестности за чудотворную, привлекая к себе немалое число благочестивых поклонников. Снискивая себе пропитание трудами рук своих, сухотинские инокини «в терпении мнозе» проводят жизнь свою под кровом Богоматери. Небольшой участок земли, пожертвованный монастырю его основательницей Сухотиной, доставляет ему возможность иметь небольшое сельское хозяйство, удовлетворяющее потребам инокинь в хлебе насущном. Не оставляют обитель эту помощью своей и добрые верующие люди. В 1882 году одно событие несколько улучшило их быт, событие чудное и по существу своему, и по своим последствиям. Мы не уполномочены открывать имя и фамилию лица, с которым событие это случилось, но имена настоятельницы обители игумении Агнии и занимающейся в обители письмоводством монахини Дорофеи, обязательно подробно сообщивших мне и все обстоятельства этого события, вполне ручаются за его полную достоверность. По соседству Сухотинского монастыря стоит помещичья усадьба, принадлежавшая богатому помещику, молодому и холостому человеку, в ней постоянно не жившему, а только временно в неё наезжавшему. Помещик этот был заражён духом неверия во всё святое, к несчастью, столь распространённым в нашей молодёжи. В церкви он не бывал, духовенства к себе не принимал, никогда не говел и вообще жил полным невером. Страстно преданный охоте, большую часть времени своего посвящал он ей, нимало не думая о будущем, благо богатое состояние давало ему полную свободу пользоваться жизнью по своему усмотрению. Приехав однажды осенью в усадьбу свою близ Сухотинского монастыря, несколько недель провёл он почти без отдыха на охоте, причём сильно простудил себе ноги. Ноги стали у него сильно болеть; болезнь в них всё увеличивалась, мешала ему свободно ходить. Он обратился к медикам, те стали его лечить, но, увы, напрасно: болезнь всё усиливалась, ноги его опухли, покрылись гнойными язвами и приковали его к одру. Горестно было молодому человеку, только что начавшему ещё жить, видеть себя в таком состоянии, без всякой надежды на его улучшение.

Врачи все обнадёживали его, что болезнь его скоро пройдёт, брали исправно с него деньги за свои визиты, а болезнь не только не проходила, но с каждым днём увеличивалась.

Наконец один из врачей, посетив его и увидев подозрительную синеву язв на его больных ногах, откровенно сказал ему, что ноги, вероятно, придётся ему прямо отрезать, так как им грозит гангрена. В этом положении больной вдруг вспомнил о Боге, возникли в нём ранние впечатления юности, когда, может быть, любящая мать насаждала в нём первые верования в Бога, и вот он теперь решился послать в Сухотинский монастырь, куда он до того никогда не заглядывал, с просьбой к игумении, чтобы принесли к нему в дом чудотворную икону Богоматери Троеручицы и отслужили перед ней водосвятный молебен с акафистом Богоматери. Удивилась мать игуменья просьбе своего соседа, знавшая его дотоле как полного невера, и поспешила исполнить его просьбу. Святая икона Богоматери в сопутствии монастырских священника, диакона и клиросных сестёр была принесена в дом больного помещика; при одре его отслужен водосвятный молебен с акафистом Богоматери, после которого святой водой окроплены были больные его ноги, и святая вода оставлена ему с советом, ею примачивать свои больные ноги в уповании на помощь и милость Богоматери.

Больной во всё время молебна усердно молился, с верой прикладывался к святой Богоматерней иконе, с не меньшей верой принял окропление святой водой и самую святую воду, как святыню, велел поставить у изголовья своего одра. Щедро отблагодарил он священнослужителей и монахинь за отслуженный молебен и отпустил их от себя очень ласково. Вслед за молебном и окроплением святой водой его больных ног, почувствовал он заметное облегчение болей в них; язвы потеряли прежнюю синеву, жар в них охладился, лом в ногах прекратился, и таким образом, примачивая ноги свои святой водой, больной этот в несколько дней достиг заметного улучшения в своём положении. Он мог уже встать с одра и потихоньку прохаживаться по комнате: врач, предлагавший ему отнятие ног, опять его посетил и не хотел верить происшедшей в нём перемене, но всё-таки признал, что ноги его близки к совершенному выздоровлению, что действительно и совершилось. Помещик выздоровел, мог бодро ходить, и прежде всего посетил храм Божий Сухотинского монастыря. Затем говел в нём, исповедывался и причащался Святых Таин и в знак признательности своей к Богоматери, столь видимо его исцелившей, подарил обители Сухотинской свою усадьбу, с прилежащей к ней в количестве сорока десятин сенокосной, луговой и огородной землёй, каковой дар подтвердил затем законным актом, сам же уехал на житье в другое имение своё, вполне исцелённый по телу и душе.

Обители Сухотинской дар его был очень благопотребен и полезен: нуждаясь в сенокосах и огородах, стеснённая в помещении своих сестёр, она всё это приобрела в подаренной усадьбе; в её зданиях разместились инокини, не имевшие прежде келлий в монастыре; на землях же её собиралось довольное количество сена и огородных овощей, нужных для прокормления скота и для трапезных потреб обители. Таким образом, оставалось сёстрам обители лишь славить и благодарить Пречистую Владычицу Богородицу, милостиво призревшую на несчастного страдальца, больного телом и душой, и его по душе и телу исцелившую пришествием к нему честного и чудотворного Её образа, что принесло для обители Его столь благие и полезные последствия. И славят за это Сухотинские инокини Заступницу и Промыслительницу свою Пресвятую Матерь Божию, славят немолчно, отправляя еженедельно по субботам торжественный перед чудотворной иконой Её акафист. Прославим и мы Заступницу рода христианского, милующую и ущедряющую не только верных, но и неверующих, и этим славословием закончим своё смиренное повествование о замечательных событиях и случаях, в которых верующим ясно видятся дивные пути Промысла Божия, всё строящего на истинную душевную пользу человеков.

Андрей Ковалевский

1884 года, 15 марта.

(Из журнала «Душеполезное чтение» 1884 и 1885 годов)

(Рассказ А.Ковалевского)

В конце прошлого столетия Харьковской губернии, Старобельского уезда, прихода Николаевской церкви, села Закамянки, в слободе Осиновой проживал крестьянин малоросс Игнатий, ремеслом ткач. Игнатий имел взрослого и женатого сына Димитрия, занимавшегося тем же ткацким ремеслом. Несмотря на престарелые годы свои, Игнатий вёл жизнь нетрезвую и нередко проматывал общие с сыном заработки, что подчас служило поводом к взаимным между ними неудовольствиям. Эти неудовольствия привели наконец к прискорбной развязке, которой по воле Божией суждено было служить начальной причиной подвижнической жизни Димитрия. Однажды летней порой, воротясь усталый домой с полевых работ, застал он отца своего нетрезвым и праздным. Непокойный в хмелю, Игнатий начал придираться к сыну и вызвал его наконец на ссору с собой, следствием которой был возмутительный поступок сына против отца. Увлечённый вспыльчивостью и гневом, Димитрий дерзнул правой рукой своей ударить родителя. Чувство глубокого раскаяния мгновенно сменило в виновном порыв гнева; выбежав из избы своей, поспешил он к своему приходскому священнику и, рассказав ему со слезами домашнюю ссору и свой проступок против отца, просил совета, как умерить свою совесть. Священник посоветовал ему сперва испросить себе прощения у оскорблённого родителя, затем поговеть, очистить совесть свою искренней исповедью и в таинстве покаяния получить мир и покой смятенной своей душе. Так и поступил Димитрий: воротившись домой, пал он в ноги отцу и, обливаясь слезами, о имени Божием просил себе прощения родительского. Протрезвившийся Игнатий, сам сознавший свою неправость против сына, простил его охотно, и мир, как казалось, снова водворился в их семье. Но не водворился он по-прежнему в душе впечатлительного Димитрия, который, хотя и говел со всей строгостью целую седмицу в приходском своём храме, хотя и получил разрешение греха своего от духовника в таинстве исповеди, но всё по-прежнему чувствовал болезненные угрызения совести. Он стал мрачен и сосредоточен, стал чуждаться своих домашних, стал проводить ночи без сна, плакать и молиться неустанно. Домашние его по простоте своей решили, что Димитрия испортили злые люди и, не понимая душевной его болезни, пытались врачевать его обычными в простонародье шептаниями и наговорами. Начал Димитрий более приметаться к храму Божию, со слезами молиться в нём о прощении тяжкого своего греха; стал щедро раздавать достояние своё неимущим и, наконец, на следующую весну, утаившись от семейства своего, ушёл на богомолье в Киев. В строгом посте, босыми ногами совершил он это покаянное странствие; пришед же в Киев, как сам сознавался впоследствии, боялся даже ступать грешными стопами своими по земле, освящённой пребыванием стольких угодников Божиих. Как древле великая Мария Египетская в недоумении стояла у врат храма Иерусалимского, так и этот кающийся грешник стоял, объятый благоговейным ужасом у прага небеси подобной церкви Киево-Печерской лавры, помышляя в глубине своей души, что ангелы Божии, хранящие это святилище, не допустят в него столь великого грешника. Во время подобных дум его, когда стоял он, поникнув долу главой среди нищих у прага церковного, подходит к нему слепой схимонах, который взял его за плечи и втолкнул во внутренность церкви, говоря прозорливо в ответ на его думы: «Разве забыл ты, что Христос за грешников умер?»²⁰. Схимонах промелькнул меж народом далее, оставив Димитрия в страхе и недоумении. Пленённый благолепием церковным и сладостным пением ликов, в тихой молитве начал он изливать пред Господом скорбную свою душу. После поклонения нетленным мощам Киево-Печерских чудотворцев, по обычаю благочестивых богомольцев, предпринял Димитрий подвиг говения в лавре. На исповеди у духовника иеромонаха со многими слезами исповедал он тяготевший душу его грех и принял от него епитимию, состоящую из известного количества земных поклонов на день, каковую должен был нести в продолжение года. Духовник, объясняя ему всю тяжесть его проступка против родителя, между прочим напомнил ему евангельское изречение: Аще десная твоя рука соблажняет тя, усецы ю и верзи от себе: уне бо ти есть, да погибнет един от уд твоих, а не все тело твое ввержено будет в геенну (Мф.5:30). Сие изречение, по толкованию богомудрых, должно понимать иносказательно: Господь Иисус учит нас не тому, чтобы мы уродовали себя, но тому, чтобы мы готовы были жертвовать для спасения души всем, что нас соблазняет или наводит на грех, люди ли то, дорогие и необходимые для нас, как правая рука или правый глаз, – или другие предметы. Но, быть может, наставления духовника были не совсем ясны младенчествовавшей душе Димитрия, только он по простоте своей принял услышанное им евангельское изречение в смысле буквальном и, поражённый ими до глубины души, задумал заповедь об отсечении иносказательной десницы, то есть соблазняющих нас ближних и страстей, применить к провинившейся ударением родителя правой своей руке. Воротившись из Киева в дом свой, Димитрий одним ранним утром отточил свой топор и, вышед под навес сарая, где лежала толстая колода, положил на неё правую свою руку и сильно ударил по ней остриём топора. Истекая кровью от раны, к общему ужасу своей семьи, весь окровавленный возвратился он в избу, где и упал в беспамятстве на пол. Сильная горячка была следствием этого преступного действия; пострадавшая же рука, которую не отсёк он всецело, но только перерубил в ней кость пониже локтя, оставшись на коже и некоторых уцелевших жилах, искривилась, усохла и умалилась до размеров руки детской, в каком положении осталась навсегда, служа ему всегдашним укором, что, не вникнув в дух евангельского учения, столь преступно употребил он против себя меч духовный слова Божия. Оправившись от болезни, Димитрий решился навсегда расстаться с семейством и домом родителя и всецело посвятить свою жизнь оплакиванию сугубого своего прегрешения, потому что, по собственным словам его впоследствии, во время беспамятства болезненного после усечения руки имел он некое видение, убедившее его в неправильности и преступности его поступка с рукой, столь противного истинному смыслу поразивших его слов Евангелия; вследствие чего, смотря на усохшую руку свою, усугублял он слёзы свои и молитвенные воздыхания к Богу. Утаившись домашних своих, кающийся грешник целый год скитался в безвестных пустынных местах окрестности, строго исполняя возложенную на него киевским духовником епитимию и подвизаясь в посте, молитвах и безмолвии пустынном, доколе не ощутил в душе своей благодатных последствий истинно покаянной молитвы – мира совести, сопровождаемого обилием слёз; то и другое, по учению наставников подвижничества христианского святых отцов, служит несомненным признаком примирения грешника с Богом и вступления его на путь непрелестного богоугождения и святыни. По истечении года Димитрий опять появился вблизи родной своей слободы Осиновой, но не в доме родительском основывал он своё пребывание. В полуверсте от села Закамянки и слободы Осиновой, стоящих на берегах крутобережной реки Айдари, на правом её берегу в уступах глинистой горы ископал он себе землянку и в ней заключился для подвигов поста и молитвы. Пустынная местность избранной им горной возвышенности, от которой и сам впоследствии получил наименование Горского, как нельзя более соответствовала пустыннолюбивому духу Димитрия; здесь-то в безмолвии келейном возделал он вполне те добродетели христианские, начаток которым положил в предшествовавшем безвестном пустынножитии. При помощи знакомого ему приходского священника села Закамянки научился он немного славянской грамоте и чтению псалтири, что и составляло впоследствии постоянное келейное его занятие: денно-нощно воспевая в псалмах Творца и Господа своего, находил он в них обильное утешение боголюбивой своей душе. Молитвенные бдения подвижник совершал по ночам пред иконой Богоматери. Днём имя Господа Иисуса Христа постоянно молитвенно произносилось Димитрием: тихо шепча устами молитву Иисусову, с ней исправлял он земляные работы в заведённом близ хижины своей огороде, с нею приносил себе и воду из крутобережной прозрачной Айдари во всей красе своей извивающейся у подошвы его нагорного жилища. Пост хранил подвижник весьма строгий: на рыбу и елей не разрешал себе в самые великие праздники, а в посты, особенно же в святую Четыредесятницу, употреблял пищу по дважды лишь в седмицу. Обыкновенной пищей служили ему ржаные сухари, размоченные в воде и приправленные солью, или же огородные овощи из возделываемого им огорода. Пока был в силах, то неопустительно посещал Николаевский храм села Закамянки во все праздничные и воскресные дни, приходя туда ко всем службам церковным. Идя в церковь, Димитрий хранил во всю дорогу строгое молчание, не отвечал на вопросы встречавшихся с ним поселян и всячески старался поскорее укрыться от их вопрошений под сенью храма, где обыкновенно становился на самом уединённом и сокровенном месте. Говел он очень часто, и всегда с особенным чувством умиления покаянного; в последние же годы своей жизни исповедовался и причащался Святых Христовых Таин еженедельно по воскресеньям, после чего, получив в храме освящённую просфору, питался ей в продолжение всей седмицы. Молитвенные подвиги и благодатное преуспеяние уединённого подвижника не могли укрываться долго от людей. Жители соседних сёл и деревень во множестве начали посещать хижину Димитрия, кто из любопытства, кто из желания получить наставление от него ко благу и спасению души, ибо видели в нём человека, всецело отрешившегося от всего земного и вседушно прилепившегося к Богу. Димитрий сначала неохотно принимал посетителей, но потом, по совету духовника своего закамянского священника, решился не лишать их утешения слышать от него слово назидания. Но, чтобы не нарушить безмолвия своей пустынной хижины, избрал он себе на самой вершине своей горы удобное для принятия посетителей место, куда и выходил из хижины своей по утрам и по вечерам. Сидя на лежавшем там большом диком камне, выслушивал он посещавших его поселян и, соответственно потребности каждого, преподавал простым словом советы мудрости духовной. Сущностью наставлений его по большей части были увещания ходить неопустительно в храм Божий, свято почитать воскресные и праздничные дни, не сквернословить, воздерживаться от пьянства и нечистоты, быть милостивыми к неимущим и непамятозлобными в отношении врагов. Но чаще всего увещевал подвижник родителей несправедливостью не раздражать своих детей, детей же страшиться и всячески остерегаться неуважения к родителям. Как на живой пример подобного преступления всякий раз указывал подвижник на себя самого и с полной искренностью передавал в назидание слушателей своих печальную историю проступка своего против отца, имевшего для него такие плачевные последствия. Показывая при этом усохшую свою руку, Димитрий с плачем горьким упрашивал не подражать ему в его преступлениях. Плакали взаимно и его слушатели и слагали в простые сердца свои действенные его наставления. Взамен этого приносили они ему от усердия своего разные приношения, обеспечивавшие беспопечительного о земных потребах подвижника от нужды в пище и одежде: кто приносил ему запас сухарей и хлеба, кто сорочку или кафтан, кто обувь, кто елей и свечи. Всё это с любовью принимал подвижник, и, раздавая большую часть сих приношений неимущим из тех же поселян, себе оставлял лишь необходимое и то худшего достоинства. Одних только денег не принимал он ни от кого, даже страшился до них дотрагиваться, памятуя, что из-за них произошла у него размолвка с отцом. Приносившим ему деньги всегда советовал, чтобы сами роздали назначенное для него от их усердия нищим или же пожертвовали в Закамянскую церковь на свечи святителю Христову Николаю, во имя которого она освящена. Не у всех, однако, принимал подвижник приношения, но были случаи, когда, обличая по дару прозорливости тайные согрешения посетителя, отсылал он его от себя вместе с приношением. Людей нетрезвых, развратных и немилостивых с особенной силой преследовал обличениями своими любвеобильный и ласковый ко всем Димитрий. Особенной любовью его пользовались дети: их всегда ласкал он с видимым удовольствием и старался в невинных и чистых их душах полагать семена нравственности и добродетелей христианских. Таким образом, с высоты нагорного жилища своего словом и примером постнического и молитвенного своего жития, в простоте смиренного сердца своего светил Димитрий многим в окрестности и многих из соседних поселян увещаниями своими направил на путь покаяния и благочестия. Впрочем, под конец жизни своей очень редко выходил к своим посетителям, предаваясь молитвенному безмолвию; вход в его келлию был доступен только духовнику его и некоторым немногим особенно благочестивым поселянам Закамянки и Осиновой. Но и этим присным друзьям подвижника подолгу иногда приходилось дожидаться у его порога, пока, окончив молитву свою, не отворит он свою дверь. К этому времени относится и посещение его одним должностным той окрестности лицом, которое сообщило потом пишущему эти строки свои воспоминания о Димитрии Горском. Позволяем себя всецело включить здесь со слов его записанный разговор его с Горским. В сопровождении закамянского священника прибыл посетитель этот к хижине подвижника, дверь её на зов священника немедленно отворилась. Тихо шепча молитву, встретил их высокий ростом старец, лицо его цвело особенно привлекательной старческой красотой, одежда же состояла из белой крестьянской свитки, опоясанной ремнём. Приняв благословение священника, своего духовника, с некоторым удивлением взглянул он на незнакомого посетителя – барина, которому вслед затем низко поклонился, промолвив обычный малороссам привет: «Здоров буди, пане!»²¹. Усевшись на лавке в хижине старца, чистой и опрятной, с накрытым полотном столиком у святых икон, на котором лежала раскрытая книга и теплилась восковая свеча, – следы прерванной их приходом молитвы подвижника, – посетители просили его рассказать им историю своей жизни. Вздохнув глубоко со взглядом молитвенным на святые иконы, начал он рассказ свой, сущность коего нами выше изложена. Когда речь коснулась усечения им руки своей, то посетитель спросил, не жаль ли было ему рубить свою руку. «Жалел я о ней после, – отвечал Димитрий, – когда совершил уже сей тяжкий грех, да и теперь жалею, и ежедневно поливаю её своими слезами, прося у Господа себе прощения, что дерзнул отнять у себя то, что Он мне даровал». В этих словах слышалась глубокая скорбь подвижника; глаза его переполнились при них слезами. Не желая более растравлять сердечной его язвы своими расспросами, посетитель переменил предмет разговора и спросил: не боится ли он жить так одиноко, что могло быть небезопасно для него от злых людей? «Я Божий, – отвечал старец, – потому и воля Божия во мне да совершается: без неё озлобить никто меня не сможет; если же угодно будет Богу меня так наказать, то справедливо будет, ибо грешник я великий». Затем посетитель попросил Димитрия помолиться за него Богу и предложил ему в дар серебряный рубль. Подвижник спросил его об имени, до денег же и не дотронулся. «Отдайте их вот батюшке на нашу церковь, а мне они не нужны; молиться буду за вашу ласку, пане», – сказал он посетителю, и тот при нём же исполнил его желание. «За всех посещающих меня, убогого калеку, молюсь я повсегда, чтобы избегнуть им моих грехов, – продолжал Димитрий, – может, как умру, и меня добрые люди помянут в молитве, как я поминаю их теперь в своей». На этом разговор окончился, и посетителям время было расстаться со старцем; глубокими поклонами проводил он их далеко за порог своей пустынной хижины. Димитрий Горский, несмотря на постоянный пост свой, бдения молитвенные и подвиги пустынные, дожил до глубокой старости: 42 лет оставил он дом родителя своего и 46 лет провёл в пустынножитии; всех же лет его земной жизни было 88. Высокий ростом, сухой и тощий телом, до старости имел он прямой стан. Продолговатое лицо его осеняли белоснежные волосы и такая же борода, доходившая до пояса. Приятная улыбка оживляла доброе и приветливое его лицо, носившее на себе отпечаток постоянной грусти. В глубокой старости сохранило оно благообразие и привлекательность; в нём сквозь старческие морщины как бы просвечивала нестареющаяся юность души подвижника. Глаза его были цвета серого, быстрые и проницательные. Кончина благоговейного старца была самая мирная и христианская: почувствовав приближение смерти, Димитрий пожелал напутствоваться в вечность таинствами святой Церкви, которой был всегда столь верным и преданным сыном. Священник закамянский принял его предсмертную исповедь, причастил его Святых Христовых Таин и совершил над ним Таинство Елеосвящения. Вскоре затем Димитрий предал дух свой в руце Божии, в ночь на 15 декабря 1828 года на 89 году своей жизни, в присутствии одного лишь тайного друга своего – поселянина Петра Назарцева, который дотоле никогда не был видим в келье Горского, меж тем был его верным сотаинником. Горько оплакали окрестные поселяне своего доброго советника и наставника и похоронили его в ограде Успенской церкви слободы Осиновой, против алтаря. Хижина, в которой жил Горский, сохранилась и приняла вид часовни, ибо усердствующие к памяти подвижника начали теплить неугасимую лампаду перед келейными его иконами и сходиться туда в поминовенные дни для поминовения блаженно почившего раба Божия Димитрия. Вскоре вокруг уединённой его хижины раскинулось на горе кладбище, ибо многие из поселян Закамянки и Осиновой начали избирать для себя местом посмертного покоя место подвигов приснопамятного для них Димитрия Горского. Усердные молитвы о упокоении его со святыми очень нередки в тех местах, где доселе жива память о подвижническом его житии. Таким образом исполнилось желание подвижника, чтобы по смерти своей не был он забыт в молитвах людских.

(Рассказ священника)

Наказуя наказа мя Господь,

смерти же не предаде мя (Пс.117:18).

Жизнь благочестивой женщины, о которой я намерен предложить читателям правдивое сказание, может служить одним из убедительнейших свидетельств того, как Промысл Божий попускает иногда людям уклоняться в раскол, дабы они, испытавши ближе и осязательнее лживость и погибельность раскола, глубже восчувствовали и поняли истину и спасительность Православия и тем искреннее возжелали соединения со святой Церковью. Никто из людей не принимал участия в обращении к Православию тех лиц, о которых я буду вести мой рассказ, и сами они, как неграмотные, не могли из чтения священных и отеческих книг уразуметь неправду раскола и истину учения Православной Церкви: Сам Бог, действуя на их совесть и внутренними и внешними вразумлениями, привёл их от тьмы к свету, из раскола в лоно матери нашей Церкви Православной.

Летом минувшего 1884 года, августа 4-го, приходит ко мне в дом одна старушка-прихожанка Феврония Шарикова и просит, чтобы я пришёл напутствовать больную дочь её Евпраксию. Я собрался; но в это самое время приходит другая женщина, моего же прихода, – просит, чтобы я поспешил для того же к её умирающему мужу. Я начал размышлять, куда мне прежде идти. Старушка Шарикова, тут же стоявшая, вывела меня из затруднения. Она сказала: «Поди, батюшка, прежде с этой женщиной и причасти её мужа; а к нам зайдёшь на обратном пути». Я принял совет старушки. Мы пошли вместе: путь нам лежал по одной улице. Шарикова, идя возле меня, сказала: «Ведь дочь-то моя сама здорова, да вот уже больше года левой ногой страдает, с места сдвинуться не может, так сидит калекой. Явно, батюшка, что Господь за великие наши грехи наказал её такой тяжкой болезнью», – прибавила старушка, утирая рукавом катившиеся из глаз слёзы.

– Справедливо ты, бабушка, говоришь, – заметил я, – что правосудный Господь за грехи наказывает нас, дабы мы очувствовались, вразумились, сознали свои беззакония, раскаялись в проступках и преступлениях, перестали бы ктому согрешать и жили бы согласно заповедям Божиим. Когда постигают нас беды и напасти, скорби и болезни, тогда мы вспоминаем Бога, Которого забыли, вопием к Нему о милосердии. Нужно переносить скорби и болезни с терпением, без ропота, веруя, что Отец небесный наказывает нас по любви, дабы мы вконец не погрязли в беззакониях и навеки не погибли.

– Истинную правду говорите вы, батюшка! – сказала Шарикова. – Вот и дочку-то мою как стали постигать болезни, одна другой лютее, – она и стала обращаться к Богу, Которого прогневала своим вероотступством. И как теперь кается, что не послушала своих родителей!

– Какая же твоя дочь вероотступница? – спросил я.

– Да ведь она, батюшка, Церковь Божию покинула, веру-то христианскую нарушила, ушла к келейным²² раскольникам. Но теперь, славу Богу! – опять стала церковной, и детей в Церкви крестила. А муж-то её, зять мой, и доднесь келейным числится. Да вот придёшь, батюшка, так дочь-то сама всё перескажет тебе, – прибавила старушка, прощаясь со мной у своего дома.

Исповедав и приобщив больного, я поспешил к Шариковой. Она поджидала меня на крыльце своего дома и повела через двор в маленькую избу, где жила больная дочь её с мужем. Войдя в комнату, я увидел сидящую на постели ещё молодую, но бледную, исхудалую женщину (около 35 лет), в чистом одеянии, с кожаной лестовкой в руках. «Благословите, батюшка, – слабым голосом проговорила она, – благословите меня, многогрешную, и детей моих! Вот они, мои жалкие, увиваются вокруг своей больной и недужной матери; а я, несчастная, не могу и с места двинуться!»

Благословив больную и трёх маленьких детей, я спросил её: вы желаете исповедаться и приобщиться святых Христовых Таин?

– Да, батюшка, душевно желаю! Спаси вас Христос, что вы потрудились так скоро прийти. Но присядьте ненадолго, – мне нужно сказать вам несколько слов.

Я присел.

– Вот что я хотела сказать вам, – продолжала Евпраксия (так звали больную), – слышала я от матушки и брата, что вы не так давно присоединили к святой Церкви от келейных Ивана Панова: правда ли это?

– Да, это правда, – ответил я.

– Когда я узнала об этом, – продолжала Евпраксия, – то стала думать: как же это? И я была келейной, перемазанской веры, а стала ходить в церковь без всякого присоединения!

– Разве тебя никто из православных священников не присоединил к Церкви по чиноположению? – спросил я.

– Никто меня не присоединял, никакой молитвы мне не читали. Я и доднесь числюсь келейной, хотя давно уже от келейных отстала.

– Если так, то нужно присоединить тебя к Православию, по чиноположению церковному, – сказал я.

– Ради Бога, батюшка, присоедините меня, грешную вероотступницу! – со слезами на глазах просила Евпраксия. А то я чувствую, что и теперь тяготеет на мне клятва покойного отца! Она давит меня, как тяжёлый камень, и нет покоя многогрешной душе моей! Да и в церковь-то Божию когда я стала ходить, всё мне думалось, что я ещё раскольница, не вполне православная. Успокойте меня, батюшка! Освободите мою грешную душу от клятвы родительской!

– Подожди немного, – сказал я больной. Мне нужно сходить домой за книгой. Тогда я исполню твоё желание.

Возвратившись через несколько минут, я исповедал больную Евпраксию, потом, при свидетелях, присоединил к Православной Церкви по установленному чиноположению и сподобил приобщения святых Таин – Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа.

Во всё время священнодействия она с чувством глубокого благоговения взирала на святые иконы, с сердечными вздохами и со слезами молилась. Когда я, совершив отпуст, поднёс больной Животворящий Крест Господень, она благоговейно приложилась и, устремив свой взор на лик Спасителя, стала произносить каким-то вдохновенным голосом: «Благодарю Тебя, Господи, Создателю мой! Благодарю Тебя, Владыка, Отец небесный, за все Твои милости, так изобильно изливаемые на меня, многогрешную – недостойную! Слава Тебе, Христе Боже, что Ты не допустил мне навеки погибнуть в расколе, а возвратил опять к матери нашей – святой Церкви и сподобил причаститься святых Твоих Таин! И ты, родимый мой батюшка, там, на небесах, простил теперь дочь свою преступницу-вероотступницу! Я это чувствую… тяжёлый камень свалился… он не давит больше больную грудь мою! Теперь я спокойно могу умереть или жить, терпеливо перенося лютую скорбь мою!»

Все мы, присутствовавшие, стоя в стороне, с благоговением слушали слова болящей. По её кроткому, вдохновенному лицу, на котором играл лёгкий румянец, струились горячие слёзы…

О, какие это были для меня, недостойного, отрадные минуты! Никогда не изгладятся они из моей памяти!

Потом больная попросила меня присесть и выпить у них чаю. Мать старушка подала на стол самовар и пересадила больную к столу. За чаем я попросил Евпраксию рассказать мне историю её совращения в раскол и возвращения к Православию и всё, что она припомнит из своей жизни в расколе.

– «Всё, батюшка, расскажу, – ответила она, – ничего не потаю! И одну правду буду говорить, как отцу моему духовному… Я знаю, что лгать – великий грех, особенно перед отцом духовным, да ещё после принятия святых Христовых Таин!»

И вот начала она рассказ свой, который привожу здесь почти подлинными её словами.

«До замужества я жила в доме моих родителей, которые всей душой были преданы святой Церкви. Они часто ходили в храм Божий на молитву, и меня с малолетства к тому же приучали. Когда я выросла, сделалась здоровой и работающей девицей, – бывало, устали не знала в домашних и полевых работах, – и слыла по городу в числе самых красивых. Только исполнилось мне 16 лет, как стали свататься за меня женихи; но родители не спешили выдавать меня в замужество, жалея мою молодость. Потом через год присватался за меня нашего города мещанин Никита Александрович Чернышков (настоящий мой муж). Дом Чернышковых был зажиточный, да и жених парень смирный. Но так как семейство Чернышковых держалось келейной веры, то отец мой и матушка слышать не хотели об этом сватовстве. Они говорили: „Будь Чернышковы миллионщики, мы и тогда не выдадим своей дочери за раскольщика!“ Чернышковы, получив от моих родителей отказ и видя, что никакими силами нельзя склонить их выдать дочь свою в их келейную веру, согласились повенчать сына в Православной церкви и с клятвой уверили моих родителей, что благословляют сына быть церковным и что никогда не будут опять совращать его в раскол. Родители мои доверились словам и клятвам Чернышковых и сосватали меня за их сына. Нас повенчали действительно в Православной церкви, и я зажила в новой семье. В первое воскресенье после свадьбы я стала, по обычаю, собираться в церковь к обедне и пригласила с собой мужа; но он сказал, что ему некогда, какое-то дело предстоит. Сначала я поверила мужу; думала вправду, что ему нет времени, и отправилась в церковь одна. Проходит неделя, другая, третья, – а мужу моему всё нет времени идти со мною в Божий храм. Тогда я поняла, что он по-прежнему остаётся раскольником, хотя ради женитьбы на мне и повенчался в Православной церкви. О, как грустно и горько мне было видеть, что муж мой не одной со мною веры! Но делать было нечего; нужно было покоряться обстоятельствам. С полгода прожила я в новой семье и всеми была любима, – все были со мной ласковы; никто не укорял меня, что крепко держусь Православной Церкви. Но потом я стала замечать, что свекровь моя перестала садиться вместе с нами за общий стол, а начала обедать и ужинать одна, в кухне. Оказалось, что она ходила на исповедь к Харитону-старику²³, и тот, прочитав ей какую-то молитву от осквернения, строго приказал не „мирщиться“ с нами, то есть не есть и не пить из одной посуды. Спустя немного времени и свёкор перестал обедать со мной и моим мужем: ему тоже прочитал Харитон молитву. С этих пор жизнь моя в семье заметно стала изменяться к худшему. На меня стали смотреть неласково, неприветливо. Посуду свою, из которой ели и пили свёкор со свекровью, они всегда убирали, опасаясь, как бы я не осквернила своим прикосновением. Хотя свёкор и свекровь прямо не говорили мне, чтобы я переходила в их келейную веру, но ясно было видно, как им хотелось этого. Теперь они постоянно твердили, что их келейная вера самая что ни на есть святая старинная, установленная ещё до Никона патриарха всеми святыми отцами; а нашу Православную Церковь и наших священников всегда порицали разными хулами и укоризнами. Мужу моему они внушали также, чтобы склонял меня перейти в их веру. Они говорили ему: „Ты муж её, повелитель; она во всём должна тебе повиноваться. Вся семья наша держится древнего благочестия; а она будет никонианкой! Статное ли это дело?! Вон и отец Харитон говорит, что надо её перевесть в христианскую веру, – за это, говорит, вся ваша семья наследует Царствие Небесное! А то ведь душа-то погибнет в Церкви за наше нерадение!“ Муж мой, будучи сам закоренелым раскольником, стал меня уговаривать, да усовещивать, чтобы я оставила Церковь Божию и перешла к келейным. „Разве лучше будет, – говорил он, – когда через твоё упрямство пойдёт в семье у нас несогласие да раздор? Мне и так все попрекают тобой, что я ради тебя изменил нашу древнюю веру, повенчался у никонианского попа! Вон наши келейные говорят: лучше не повенчавшись, по одному родительскому благословению жить; тогда, говорят, только один грех будет, а ереси-то никакой. А я вот повенчался с тобой, да и попал в никонианство!“ Я ничего на этот раз не сказала мужу; сидела молча, обливаясь слезами. Мне ясно теперь стало, что свёкор и свекровь самым бессовестным образом обманули меня и моих родителей, ни во что считают данную ими клятву не совращать меня в раскол. А между тем муж мой, подстрекаемый родителями, всё чаще и чаще стал приставать ко мне, чтобы я оставила Церковь и шла с ним к Харитону в моленную».

«Долго я крепилась и не сказывала своим родным – отцу и матери, как принуждают меня перейти в келейную веру. Наконец рассказала им всё. Отец, выслушав меня, строго наказал, чтобы я твёрдо держалась святой Церкви и не уступала семейным: „Добровольно не соглашайся, – говорил он, – а насильно не приневолят. На это есть закон!“ Легко было советовать и приказывать моему отцу; но каково мне-то было жить в такой семье, где считали меня наравне с нечистой собакой, – боялись, как бы я не осквернила их чашки и ложки своим прикосновением!»

«Жизнь моя в семье день ото дня становилась хуже, и наконец стала невыносима! Как я ни старалась бороться против целой семьи, всё было напрасно. Спустя год такой истинно безотрадной моей жизни, я увидела, что мне жить в такой семье и оставаться православной нет никакой возможности. И стала я, против собственного моего желания, склоняться несколько на убеждения семейных. В это время разнёсся по городу между келейными слух, что в город Козельск приехал старообрядческий (беглый) поп, которого года четыре или пять не было. Все келейные возрадовались, засуетились, стали говеть, молиться по нескольку лестовок в день, приготовлялись к исправе (к исповеди, причастию и другим требам). Почти в каждом семействе у келейных оказывалось по нескольку младенцев некрещённых, – были даже возрастные, лет по пяти и больше некрещённые. Наша семья тоже стала собираться ехать к попу. «Такого случая, – говорили, – не скоро дождёшься; может быть, в десять лет попа-то нашего в глаза не увидим! У нас ведь попы-то не то, что у этих австрияков (раскольников по австрийскому лжесвященству), – у них развелось этих самозванцев многое множество! Наших древлеправославных священников, говорят, на всю Россию теперь только три или четыре: где же им, нашим батюшкам, троим-то всю Россию скоро объездить!» Вот тогда-то свёкор и свекровь приступили ко мне настоятельно, чтобы я с ними отправлялась в Козельск, к ихнему попу на исправу. Что мне оставалось делать? – Волей-неволей покорилась я и дала согласие перейти в келейную веру…»

«В Козельск отправились мы с мужем пешком и пришли туда к вечеру (30 вёрст). Вместе с нами шли другие келейные и привели нас к тому дому, где находился беглый поп. Свёкор и свекровь раньше нашего приехали. Увидя нас, они обрадовались, потому что имели опасение, как бы я не передумала, опять не отказалась бы принять их веру. Когда мы взошли на двор, там уже находилось множество народа обоего пола и всякого возраста. У ворот дома постоянно находились два сторожа, которые с вниманием рассматривали всех входящих и выходящих, вероятно, опасаясь, как бы кто из никониан не прокрался в их собрание. Какие-то двое мужчин, стоявшие около нас, говорили между собой: «Опасаться нечего! С господином исправником дело улажено, а квартальный – наш человек. Он дал честное слово, коли что случится, предупредить».

«Когда стемнело, позвали нас в моленную, ко всенощному богослужению, которое совершал беглый поп. Мы с мужем стояли позади всех, потому что нам, до исправы, строго наказано было не молиться вместе с келейными. Свекровь подошла ко мне и подтвердила это: „Ты, молодуха, смотри, – неравно как, невзначай, не вздумай креститься и класть поклоны! Тогда ты такой беды наделаешь, что всех замирщишь!“ Простояв около часа в душной комнате, в которой все окна и двери вплотную были закрыты, я почувствовала большое утомление и вышла на двор освежиться. Свекровь заметила, что меня нет в моленной, вышла ко мне на двор и говорит: „Что же ты, молодуха, Богу-то заленилась молиться? В кои-то веки Господь привёл нам послушать Божию службу с нашим христианским батюшкой, а ты вышла вот прохлаждаться?!“ – „Мне, матушка, дурно сделалось; я не могла больше стоять от утомления“, – ответила я. „Это лукавый бес тебя мучит, – сердито сказала свекровь. – Видишь, ему, окаянному, нелюбо, противно стало, что ты никонианскую-то веру покидаешь? Вот он, нечистая сила, и крутит твою головушку! А ты вот что: не поддавайся ему, окаянному! Ступай в моленную и твори про себя Иисусову молитву, читай: Да воскреснет Бог. Сила-то вражья, как дым, отлетит от тебя!“ Я вынуждена была через большую силу опять идти в моленную. Простояв ещё с полчаса, я почувствовала, что в глазах у меня всё стало кружиться, а ноги сами собой подламывались. Стоявший около меня муж схватил меня на руки и вынес вон из моленной. Через несколько минут я очувствовалась, пришла в себя. Всенощная продолжалась далеко за полночь. Я прилегла тут же на дворе и заснула. Утром разбудили меня; приказали готовиться к исправе. Мы пошли с мужем в моленную. Поп уже начал крестить. Посреди моленной вместо купели стояла большая кадка с водой, потому что ко крещению готовились не одни младенцы. Много было мальчиков и девочек, лет по девяти и больше, некрещённых. Тут я видела, что маленьких детей брал поп в руки и три раза погружал в кадушке, наполненной водой; а взрослых кум и кума становили в кадушку, поп же их не погружал, а нагибал только головы одной рукой, а другой плескал им на голову и тело водой, что-то приговаривая. Наконец дошла очередь и до нас с мужем. Нам тоже, как младенцам, поставили восприемников и восприемниц. Прежде всего поп приказал нам положить седмипоклонный начал, потом стал вычитывать какое-то проклятие, а нам велел за ним повторять. По окончании чтения он прежде стал моего мужа чем-то мазать, а потом – меня. Не могу вспомнить без содрогания, каким ужасом объято было всё существо моё в те минуты, когда я подвергалась перемазанию! Мне казалось, что предо мной не поп стоит, а какое-то ужасное чудовище! Что потом было со мной – не помню, потому что я потеряла сознание, и меня, как мёртвую, вынесли на руках из моленной. Когда я очнулась, то увидела возле себя свёкра, свекровь, мужа и других лиц, которые суетились, спрыскивая лицо и грудь мою водой. Наконец я поднялась на ноги, к великой радости моих родных. Они стали поздравлять меня с принятием Христовой благодати (то есть душепагубного раскола). Свекровь моя до того расчувствовалась, что три раза меня поцеловала: „Вот теперь, слава Тебе Господи! – говорила она. – Теперь уж ты наша стала, истинная христианка!“ Но все их слова и ласки до того были противны мне, что я не могла смотреть на них: я считала их убийцами, погубившими мою душу. И хоть я совсем очувствовалась, пришла в полное сознание; но голова у меня была как будто свинцовая, а в груди чувствовалась большая тяжесть, – словно тяжёлый камень положили мне на сердце! Внутренний голос говорил мне, что я великое совершила преступление, погубила навеки свою грешную душу! Мне даже слышалось, что кто-то говорит мне: „Вероотступница! Вероотступница!“»

«Отдохнувши часа два и подкрепившись принесённой из дома пищей, мы с мужем отправились в обратный путь. С нами шли и другие сухиничские келейные, которые приходили в Козельск для исправы. Дорогой, по обыкновению, много было разговоров. Молодые много шутили насчёт своего попа. Один говорил: „Видно, и батюшка-то недавно от никониан, и креститься-то как следует ещё не научился! Хочет-хочет сложить как следует крест (двуперстие), а рука-то не слушает: так всей горстью и молится!“ – „А винищем-то, братцы мои, – сказал другой насмешник, – словно из сороковой бочки от попа-то несёт!“ Много было также шуток и насчёт новокрещённых детей по девяти и больше годов. Но мне было не до шуток. Я во всю дорогу шла, понуря голову. Часто невольный вздох вылетал из больной груди моей, а слёзы сами текли из глаз. У меня было какое-то предчувствие, что неминуемо должна разразиться надо мной великая беда! Всего больше я боялась родного отца, который, думаю, по своему пылкому характеру, изругает и проклянёт меня за вероотступничество!»

«В город ещё рано мы пришли, – часу в пятом по полудни. Свёкор и свекровь прежде нас успели приехать и к нашему приходу приготовили самовар. Хотя я сильно утомилась и желала отдохнуть, но родные пригласили меня выпить чаю. Когда все уселись за стол, села и я на стул, взяла в руки чашку с чаем, перекрестилась и хотела пить; но вдруг голова у меня закружилась, в глазах потемнело и я покатилась с чашкой и со стулом на пол. Что было со мной – ничего не помню. После мне рассказывали, что я сделалась, словно мёртвая; даже дыхание прекратилось; тело было холодное, без всяких признаков жизни. Все домашние перепугались, – думали, что я умерла. Но Господь сжалился надо мной, грешной. Он наказал меня, вероотступницу, но не допустил в конец погибнуть душе моей! Через несколько часов я пришла в себя; только опять чувствовала сильную головную боль и тяжесть в груди. Затем я совсем оправилась. Жизнь наша семейная пошла своим чередом. Свёкор и свекровь сделались ко мне очень ласковы, предупредительны, не знали, чем угодить. Но ласки и угодливость их возмущали мою душу и были до того противны мне, что я невольно от них отворачивалась, зная, какой ценой всё это мне досталось».

«К родным – отцу и матери – я боялась показаться на глаза. Прошло так с неделю. Наконец решилась я пойти в дом родительский. Мать встретила меня с обычной своей любовью; но когда пристально всмотрелась в меня, так и ахнула! Она увидела, что прежней красоты и свежести во мне и следов не осталось! Я была бледная, исхудалая, будто недель пять хворала. – „Что это ты, моё дитятко, какая стала? Тебя ведь узнать нельзя?“ – плачевным голосом говорила она. Отец же сурово взглянул на меня. Видно, он уже слышал от кого-нибудь, что я перешла в перемазанскую веру. Каждую минуту ожидала я: вот он разразится бранью, упрёками и укоризнами на свою дочь-преступницу! Долго он сидел молча, нахмурившись; потом, действительно, излил на меня целый поток гнева и укоризн: „Теперь ты стала келейной! – говорил он. – Променяла Церковь Божию на простую избу, православного священника на какого-нибудь беглого арестанта или солдата²⁴! Не знай же ты моего дома, вероотступница! Я тебе не отец, а ты мне не дочь! Будь ты от меня проклята со своим Харитоном Сухоруким! Когда я умру, – не смей ходить на мою могилу! До тех пор я тебя не прощу, пока ты опять не воротишься к Божией Церкви!“ Сказав эти ужасные слова, он вышел вон. Как громовой удар, поразили меня слова моего родителя. Вся я сделалась какая-то словно деревянная. Даже и плакать не могла. Одно я чувствовала, что погибла навеки!.. Мать сидела возле меня, обнимала меня и заливалась горькими слезами!..»

«Когда я несколько пришла в себя, то стала думать: как бы мне опять возвратиться к святой Церкви? – Но, видно, по неисповедимым судьбам Божиим, ещё не пришло тогда время осуществиться моим думам: Господь готовил мне новые, более тяжкие испытания».

«Живя в семье, преданной расколу, постоянно слыша здесь о древнем благочестии, я стала мало-помалу привыкать к своему положению. Притом же входило мне в голову такое рассуждение: „Не я первая, не я и последняя из православных вышла за келейного! Мало ли у нас по городу православных, которые повыдали дочерей своих в келейную веру!“ – Постигшую меня болезнь при совращении в раскол я стала считать обыкновенным случаем, не придавать ей особого значения. Только и беспокоило меня одно – родительская клятва, которую я никак забыть не могла. Но чего не делает время и молодость? Любя мужа, я примирилась со всем и стала как будто забывать уже святую Церковь; но она не забыла меня, заблудшую, – часто, ежедневно напоминала о себе звоном нашего соборного колокола. Где бы я ни была: дома, в поле за работой, – как только заслышу звон церковного колокола, то и почувствую невольно тоску какую-то и уныние. Ещё никогда не могла я равнодушно проходить мимо Божьего храма. Взглянешь бывало на него и вспомнишь, что в нём приняла святое крещение, семнадцать лет ходила в него на молитву, каждый год приобщалась святых Христовых Таин, сочеталась браком, – и невольно, против желания, слёзы польются ручьём из глаз! Наступит, бывало, воскресенье или какой праздник: народ в лучших нарядах толпами стремится в храм Божий, а я, несчастная, сижу дома, совсем одна, потому что все семейные уйдут к Харитону в моленную. Но недолго пришлось мне быть в беспечности и нерадении. Сам Господь напомнил мне, в каком гибельном состоянии я находилась. Стала я подвергаться болезненным припадкам, – сначала изредка, а потом чаще и чаще; во всём теле чувствовала какую-то слабость, силы постепенно упадали. Наконец я совсем слегла в постель и помешалась рассудком. Порой ум мой как будто просветлялся, возвращалось сознание, – я узнавала окружающих; но это сознательное состояние было ужасное, так что и теперь страшно вспоминать! Телом я столько не страдала, сколько душой. Жизнь мне до того опротивела, что я стала изыскивать способы, как бы от неё избавиться. Не один раз замышляла самоубийство. Вероятно, родные это заметили, и никогда почти одну меня не оставляли, строго за мною присматривали. Но были такие минуты, когда я, придя в сознание, никого около себя не находила и старалась воспользоваться этим, чтобы исполнить своё ужасное намерение. Однако же, милосердый Господь, Которого я прогневала своим вероотступством, хранил меня и не допустил навеки погубить душу мою. Как только я задумаю что-либо над собой сделать, в это самое время взойдёт кто-нибудь из родных или тотчас делается новый припадок, и я надолго потеряю сознание».

«Целых тридцать недель я находилась в таком истинно ужасном состоянии! Все родные отчаялись в моём выздоровлении, – думали, что я так и останусь больной и сумасшедшей. Но я стала постепенно приходить в сознание и здравый рассудок. Припадки больше не повторялись; я надеялась скоро выздороветь. А между тем, с возвращением рассудка, чему я и все родные так обрадовались, постигла меня новая беда: я сильно заболела, быстро стала ослабевать и видимо приближалась к смерти. Свёкор и свекровь хотели посылать за Харитоном, чтобы меня напутствовать по обычаю келейных; но случилось, что в это время пришла навестить меня родная мать, и я шёпотом сказала ей: „Не хочу я умирать келейной… постарайся призвать ко мне нашего православного священника… не дай, родимая, погибнуть душе моей!“»

«Зная, что меня неволей совратили в раскол, мать моя приступила к свёкру и свекрови и настоятельно требовала тотчас же призвать ко мне православного священника. „Вы насильно перетащили мою дочь в келейную свою веру, – говорила мать, – она никогда добровольно не согласилась бы оставить святую Церковь. Теперь вы не можете насиловать умирающую! Она желает принять православного священника, а не вашего Харитона-мужика! Если вы этого не сделаете, то я сию же минуту отправляюсь к надзирателю и объявлю о совращении моей дочери, чтобы предать вас суду!“ Свёкор и свекровь испугались, потому что хорошо знали характер моей матери,–знали, что она не замедлит привесть свою угрозу в исполнение. Время было зимнее, и было это ночью; свёкор запряг лошадь и матушка сама, никому не доверяя, отправилась за православным священником. Он скоро явился, исповедал и причастил меня святых Таин, как православную, потому что ему никто не сказал, что я совратилась в раскол. По принятии святых Таин, я уже не боялась смерти. Потом я скоро заснула глубоким сном и проспала спокойно часов восемь. Когда проснулась, то почувствовала большое облегчение. Болезнь моя стала быстро проходить: через неделю я поднялась на ноги, а потом и совсем почти выздоровела. Только чувствовала себя очень слабой, так что стала плохой помощницей в домашних работах. Свёкор и свекровь опять стали косо смотреть на меня, как на отпадшую от келейной веры, и начали совращать меня в раскол: „Ведь это всё мать твоя наделала,–говорили они,–когда ты была при смерти. Она ведь тебя опять перевела в никонианскую веру. Ты в этом не грешна. Господь простит тебе этот невольный грех. Мы сейчас же призовём отца Харитона: он прочитает тебе молитву от осквернения, и ты опять будешь нашей – келейной“. „Не мать меня привела к Церкви Божией,–сказала я свёкру и свекрови,–а сама я искренно этого пожелала. Напрасно вы говорите, что я, будучи при смерти, не сознавала, что со мною делали. Нет,–я всё сознавала и от всей души моей благодарила Бога, что Он сподобил меня, многогрешную, раскаяться в моих грехах православному священнику и принять от него святые Тайны Христовы! Прошу вас, батюшка и матушка,–не старайтесь убеждать меня перейти в вашу келейную веру: я дала Богу обет всегда, до конца моей жизни пребывать и умереть во святой Церкви. Теперь я хорошо поняла, что за то и наказал меня Господь болезнями, что я ослушалась моих родителей, покинула Церковь Божию. Во второй раз я не сделаюсь вероотступницей!“ – После такого решительного с моей стороны отказа свёкор и свекровь возненавидели меня какою-то чисто диавольской ненавистью. Жизнь моя в семье сделалась невыносимо тяжёлой. Муж мой это видел и жалел меня, но не мог избавить от неистовых нападков своих родителей. Наконец мы вынуждены были совсем выйти из дому – отделиться от родителей мужа. Ничего нам не дали они, кроме одежды. Родной отец мой, видя наше бедственное положение, смиловался над нами: дал при своём дворе местечко и помог нам выстроить вот эту самую хижину».

«С этих пор мы зажили одиноко. Муж мой стал ходить на заработки – пеньку трепать, а я оставалась дома, помогала моей матери в домашних и полевых работах. Стали рождаться у нас дети. Муж мой, хотя держался келейной веры, но не запрещал мне крестить детей в Православной Церкви. Я ходила молиться Богу в святой храм, а муж – к келейным, в моленную. Отец мой, хотя видел, что я искренне обратилась к Церкви Божией, но не переставал иногда упрекать меня вероотступничеством. Да и сама я до сего времени почему-то не считала себя вполне православной. Мне всё думалось, что тяжкий грех вероотступничества ещё лежит на мне. Но теперь, слава Тебе, Господи! Чувствую какую-то лёгкость на душе!»

– Что же муж твой? – спросил я Евпраксию, – и до сих пор находится в расколе?

– Как вам сказать, батюшка? Наполовину в расколе, а наполовину в Православии.

– Как же это наполовину? – спросил я.

– Да вот минуло полтора года, как он перестал ходить к келейным в часовню, а с зимнего Николы (6 декабря 1883 года) стал ходить на молитву уже к нам в церковь, – ответила Евпраксия.

– Вероятно, вы с матушкой убедили его оставить раскол? – спросил я.

– Нет, ни я, ни матушка не убеждали его бросить келейных. Прежде, несколько лет тому назад, правда, мы неоднократно ему говорили об этом; но он и слушать не хотел, даже, бывало, начнёт бранить нас и святую Церковь! Мы и не думали, чтобы он когда бросил келейных. Его Сам Господь и святитель Христов Никола вразумили, наказав за тяжкий грех злохуления на Церковь Божью.

– Что же было с твоим мужем? – спросил я.

«Об этом, батюшка, я расскажу вам по порядку, как всё случилось. Когда я опять сделалась православной, то на святую Пасху и другие годовые и престольные праздники ко мне всегда заходил православный священник. Муж мой на это время обыкновенно уходил из дому, чтобы не видеть священника, и за великий грех считал давать мне денег для священника. Зная это, я всегда на такой случай запасалась деньгами. Но тут, перед нашим престольным праздником Николы Чудотворца (6 декабря 1882 года), я как-то оплошала – не запаслась деньгами. Накануне, часу в десятом вечера, я и говорю мужу: „Никита Александрыч! Одолжи мне, голубчик, гривенник денег?“ – „На что тебе?“ – спросил он. „Да ведь как же? – Завтра батюшка придёт, а у меня копейки нет заплатить ему за труды!“ – „Я лучше за двор собакам брошу гривенник, – ответил он, – а не дам тебе платить никонианским попам! Ведь они какие ваши попы-то?“ – И пошёл, и пошёл ругать и злословить священников и Православную Церковь, словно сам нечистый нашёптывал ему в уши и клал на язык такие скверные слова!.. Я заплакала. Мне невыносимо больно было слушать всё это от мужа. Долго я, сидя на постели, плакала. Даже забыла зажечь лампадку перед иконой угодника Божия. Наконец я уснула на постели; а муж мой – вот на этой кровати. Около полуночи вдруг я слышу, что кто-то меня будит. Я вскочила и спрашиваю: „Кто это?“ – „Я“, – проговорил мой муж каким-то несвойственным ему голосом».

– «Что ты, Никита Александрыч?– спросила я».

– «Зажги огонь… со мной что-то нехорошо сделалось, – сказал он».

«Я испугалась, вся задрожала от страха, потому что голос моего мужа совсем изменился, и он с большим усилием ворочал языком. Когда зажгла я свечу, осветила комнату и взглянула на мужа, то едва могла удержаться на ногах от ужаса: лицо у него всё было перекошено на левый бок! Одного глаза совсем не видно от опухоли. Я воскликнула: „Господи, помилуй нас! Пресвятая Богородица, спаси нас! Святителю Христов Николае, моли Бога о нас!“ И вспомнила я про вечерние хулы и ругательства моего мужа на святую Церковь и её пастырей, – вспомнила и поняла, что правосудный Бог не потерпел ему, поразил злоглаголивые уста! Затеплив перед образом угодника Божия лампаду, я со властью сказала мужу: „Падай на колени! Молись и проси Бога и Угодника Его, чтобы простили твой ужасный грех и исцелили тебя от этой страшной болезни!“ Муж мой беспрекословно послушал меня: стал на колени (вопреки раскольническому обычаю); а я стала поодаль его и тоже молилась со слезами. Потом я сходила и разбудила матушку, которой пересказала обо всём случившемся. Матушка пришла к нам, взглянула на моего мужа и тоже перепугалась. Она присоединилась к нам и вместе с нами долго молилась. И милосердый Господь услышал нашу грешную, но усердную молитву: опухоль на лице мужа стала постепенно опадать, рот понемногу выпрямлялся и открывался заплывший глаз. С первым ударом соборного колокола, возвестившего о начале ранней обедни, муж мой поднялся на ноги: на лице у него никаких следов уже не оставалось ужасной болезни. Все мы искренне возблагодарили Господа за видимое исцеление. Наказал Господь, Он же и помиловал!»

– Да, батюшка, истинную правду тебе, дочь моя, рассказывает, – подтвердила старушка Шарикова. – Всё это я сама, собственными глазами видела!

«С этих пор, – продолжала Евпраксия, – муж мой перестал ходить к келейным в моленную. По воскресеньям и праздникам он по лестовке (чёткам) молился дома, и никогда уже не отказывал мне в деньгах на духовные потребы. Минул год с этого памятного для всех нас ужасного дня; опять наступил канун нашего престольного праздника (5 декабря 1883 года); ударили в соборный колокол ко всенощной. Муж мой стал одеваться в праздничную поддёвку, собираясь куда-то идти. В это время была у нас матушка, убирала кое-что по дому; потому что я уже страдала ногой и не могла с места сойти. Матушка спросила моего мужа: „Куда же это ты, Никитушка, на ночь глядя, под такой великий праздник уходишь из дому? Чем бы Богу стать помолиться, а ты идёшь куда-нибудь празднословить!“»

– «Нет, не празднословить я иду, – ответил муж, – а Богу молиться».

– «Куда же: к Харитону, что ли? – спросила я».

– «К Харитону я целый год не ходил и никогда не пойду. Не хочу я быть келейным. Пусть мои родители меня ругают, проклинают… Бог с ними и с их старой верою! Я иду молиться в Божий храм, в котором 24 года не молился! Пойду молиться Угоднику Божию Николе Чудотворцу в его святом храме!»

«Мы с матушкой искренно, со слезами благодарили Господа за Его великую к нам, грешным, милость, что Он по Своему человеколюбию вразумил заблудшего моего мужа, привёл опять к святой Своей Церкви!»

«С этих пор он всегда уже ходит на молитву в святой храм», – заключила свой рассказ Евпраксия.

Слушая всё это и нисколько не сомневаясь в правдивом рассказе болящей, только что причастившейся Святых Таин, я внутренно возблагодарил Господа за Его великие милости, изливаемые на нас грешных. И пришли мне на память богодухновенные слова Царя-Пророка: Наказуя наказа мя Господь, смерти же не предаде мя (Пс.117:18). Терпя, потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою. И возведе мя от рова страстей, и от брения тины, и постави на камени нозе мои, и исправи стопы моя, и вложи во уста моя песнь нову, пение Богу нашему. Узрят мнози и убоятся, и уповают на Господа (Пс.39:2–4).

Прощаясь с болящей Евпраксией, я сказал: «Веруй и молись Богу! Помни, что очи Господни обращены на праведников и уши Его в молитву их. Взывают (праведные), и Господь слышит и от всех скорбей их избавляет их. Близ Господь сокрушённых сердцем, и смиренные духом спасёт» (Пс.33:16,18,19).

– Как же мне молиться, батюшка? – спросила Евпраксия. – Научи меня!

– Ты знаешь обычные молитвы? – спросил я.

– Как не знать! С малолетства научилась.

– Ну и хорошо, что знаешь. Читай эти молитвы почаще и усердней, от искреннего сердца. Господь не оставит тебя. К молитвам своим прибавь ещё молитву святому великомученику Пантелеимону-Целителю. Он стяжал у Господа особенную благодать исцелять различные недуги и болезни. При сем я спросил: «Есть ли у вас образ святого великомученика Пантелеимона?»

– Нет, батюшка! – ответила больная.

Я обещался прислать ей образ.

В сентябре месяце того же года был я в Козельской Оптиной пустыни и там приобрёл небольшую икону с изображением святых: великомученика Пантелеимона и бессребреников Космы и Дамиана. По возвращении в Сухиничи я тотчас же послал болящей Евпраксии святую икону и заздравную просфору. Спустя неделю подошла ко мне в церкви старушка Шарикова, мать Евпраксии, и стала благодарить. Я спросил: «Как здоровье твоей дочери?» – «Слава Богу, батюшка! – крестясь, ответила она. – Видно, за ваши святые молитвы Господь смиловался до нас, грешных! Ведь дочери-то моей после святого Причастия гораздо полегчало… Она теперь не так страдает ногой… Слава Тебе, Господи! Вот уже недели три, как она стала на ногу наступать, может с костылём в руке и по избе пройти!» – «Благодарите Бога и святых Его угодников, – сказал я Шариковой. – Не теряйте веры, надейтесь, молитесь усердней. Бог всесилен и всемогущ. Он может совершенно исцелить дочь твою».

Осенью, в ноябре месяце, возвратился из заработков муж Евпраксии и увидел жену свою в гораздо лучшем состоянии здоровья, нежели в каком оставил её, отправляясь из дому. Жена и тёща пересказали ему обо всех обстоятельствах, так благотворно повлиявших на здоровье Евпраксии. «Сходи к нашему батюшке, отцу Михаилу, – говорили они Чернышкову, – поблагодари его за попечительность, какую он принимал в нашем бедственном положении; да и о себе-то расскажи ему, что ты и доднесь состоишь в келейной вере». Чернышков два раза приходил ко мне в дом, но, к сожалению, меня не заставал. Потом я уезжал на родину свою и в Москву. По возвращении моём в первых числах декабря однажды в церкви подходит ко мне мужчина и благодарит меня. Я узнал, что это муж Евпраксии. Тут же он объявил мне о своём желании присоединиться к Православной Церкви: «Хотя я уже два года как отстал от келейных, – говорил он, – и вот уже год как хожу на молитву в церковь, но, не будучи присоединён, чувствую себя не вполне православным». Я одобрил его намерение и приказал ему как следует приготовиться к исповеди и святому причастию.

– Спаси вас Христос, батюшка! – кланяясь, говорил Чернышков. Я искренно, от души желаю исповедаться и приобщиться святых Христовых Таин! Вот уже 25 лет как я, многогрешный, ни разу не приобщался! Да и жена моя желает исповедаться и приобщиться; только она не может на своих ногах дойти до храма Божьего.

– Успокой свою жену, – скажи ей, что я приду к вам в дом приобщить её святых Таин. Пусть она готовится.

При этом я передал Чернышкову в кратких словах рассказ его жены и спросил: так ли это было на самом деле?

– Истинную правду вам, батюшка, рассказала моя жена, – ответил Чернышков, – согрешил я пред Богом! В слепоте своей ревности к этой келейной вере неоднократно хулил и злословил святую Церковь и её пастырей! За то и наказал меня Господь, так исказил моё скверное лицо, что я на человека не походил. Но Он и помиловал, когда мы стали Ему усердно молиться. Слава Ему, Создателю и Человеколюбцу!

В назначенный день (14 декабря) Чернышков явился в храм Божий. Я исповедал его, присоединил, по чиноположению, к святой Церкви, а 15 декабря за Божественной литургией он сподобился приобщения святых Таин. После литургии я отправился к нему в дом. Подойдя к двери, я постучал. Мне вышла отпереть сама Евпраксия. Я немало этому удивился и прославил Бога за Его великую милость, так изобильно изливаемую на тех, кто с верой, любовью и сокрушённым сердцем взывает к Его благоутробию! Исповедав и приобщив Евпраксию, я поздравил её с сугубой радостью, с особенной милостью Божией, посетившей их дом. В это время пришёл из храма и муж Евпраксии, Никита Чернышков.

По их усердной просьбе я остался у них пить чай. Евпраксия сама хлопотала около самовара. Она свободно ходила на ногах, хотя несколько прихрамывая. Я спросил её: «Когда ты стала чувствовать облегчение своей болезни?» – «С того самого дня, батюшка, когда сподобилась присоединиться к святой Церкви и приобщиться святых Христовых Таин, – ответила она. – Прежде всего я почувствовала облегчение в груди, на сердце, которое у меня несколько лет как будто придавлено было гнетом. Потом перестало руки ломить и стали понемногу заживать. Когда вы, батюшка, благоволили прислать мне святой образок, то я так обрадовалась, что высказать вам не могу! Я веровала, что внесением в наш дом святого образа вы внесли ко мне здоровье. С этих пор я усердно стала молиться угодникам Божиим. Страшная ломота в ноге заметно стала утихать, боль облегчалась. Сначала я испытала себя, прошла с палкой в руке. Потом матушка принесла костыль, и я стала при помощи его ходить. Теперь же, благодаря Бога и Его святых угодников, хожу без костыля свободно. Хотя нога и болит несколько, но я уже не чувствую той ужасной боли, которой полтора года страдала».

В заключение всего вышеизложенного не лишним считаю сказать: да послужит правдивый рассказ болящей Евраксии об её жизни и о том, как она и муж её обращены Промыслом Божиим к Православной Церкви, в назидание и урок для тех православных, которые по простоте и неведению или по равнодушию не строго смотрят на различие в вере православной и старообрядческой, не считают большим грехом выдавать дочерей своих замуж в семьи раскольников, где они, как и бедная Евпраксия, испытывают обыкновенно всякие обольщения, а потом и гонения для совращения в раскол и, если не имеют достаточно духовной твёрдости или не взыщут смирением и благочестием особенного о них попечения Божия, легко могут оставить святую Церковь и навеки погибнуть в сетях раскола.

«Пребывай в Церкви (говорит святитель Иоанн Златоуст) и не предан будеши от Церкви. Аще же изыдеши вон, то и зверем ят бываеши» («Маргарит». Слово 10, лист 519).

Сухинического Смоленского собора священник

М.Дударев

21 января 1885 года.

На восточном берегу Чёрного моря в Абхазии, в 40 вёрстах от Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря и в 60 от города Сухума, находится древний, знаменитый и величественный Пицундский храм, построенный, – как гласит и золотая надпись на мраморной доске над главными западными воротами храма, – византийским императором Юстинианом в VI веке и возобновлённый Всероссийским императором Александром II в 1869 году. Образцом для этого храма приблизительно послужил Константинопольский храм святой Софии Премудрости Божией, и потому он имеет характер чисто византийский. Длина храма 19 сажен 2½ аршина, ширина 10 сажен 2 аршина, внутренняя высота от пола до сводов 8 сажен 2 аршина, внешняя высота с куполом 14 сажен 2 аршина. Основание его сложено из дикого камня; стены, толщиной в 2 аршина, сложены частью из жжёного римского кирпича в три, четыре, иногда в пять рядов, частью из равномерного плитняка; видно, что храм воздвигался по мере подвоза камня и кирпича.

Изображения (фрески) святых апостолов Андрея и Симона Кананита XVI века в приделе (турлеоне) Пицундского храма

Некоторое сходство кладки камня и кирпича сего храма имеется, и довольно близкое, с константинопольским. С трёх сторон: северной, западной и южной свод его покоится на трёх высоких фронтонах. Двуярусный притвор пристроен к западной трапезной части храма. Сферический купол венчает стройное здание. Внутри самого храма алтарь образует тройное, выдающееся на восток полукружие, посреди которого святая трапеза, за оной горное место с возвышенным о пяти ступенях седалищем для католикоса, а по сторонам сделанные из камня сидения для сослужащих священнослужителей. Справа диаконикон – ризница, слева жертвенник. Иконостас каменный, невысокий. По случаю векового запустения храма в нём ни из икон, ни из вещей, принадлежащих к богослужению, ничего не сохранилось. Стены храма выбелены чисто, только в двух местах видна старинная живопись. В западной части храма из притвора широкая каменная лестница ведёт на пространные хоры, где в древние времена помещался во время богослужения исключительно женский пол. В притворе храма, между прочим, есть изображения святых апостолов Андрея Первозванного и Симона Кананита, как проповедников здесь христианства.

Храм окружает четырёхугольная ограда, грубо сложенная из камня, взятого, как говорят, из древнего города Питиуса, стоявшего на этом месте. По свидетельству древних историков, город этот был велик, окружность его измерялась до 30 вёрст. В конце III века по Р.Х. он был взят и ограблен скифами. Сюда в IV веке послан был в заточение святитель Иоанн Златоуст, скончавшийся на пути, – в Команах. По возобновлении храма в 1869 году устроен на хорах в честь сего святителя придел. Из греческого Синаксаря (24 июня) узнаём, что в Пицунде погребён скончавшийся в море святой мученик Лонгин, один из 7 братьев антиохийских воинов, сосланных при Диоклитиане в ссылку в Абхазию. В Пицунде до XVII века была кафедра абхазских владык – католикосов; здесь происходило освящение мира, рукоположение епископов и другие торжественные церемонии. В ограде Пицундского храма видны ещё развалины двух малых церквей и колокольницы.

Пицунда расположена на ровной местности далеко вдающегося в море огромного мыса, влево от реки Бзыби, в трёх вёрстах от конечности мыса и в одной версте от берега моря. Лунообразная бухта Пицунды поросла сосновым лесом, сквозь который виднеется зелёный купол храма, хотя самый храм стоит вне сосновой рощи, посреди развесистых дерев, оплетённых сетями вьющейся дикой лозы. Перед восточной (со входа) стеной растут ряды стройных итальянских тополей, под сенью которых приютились гранатовые деревья. Вправо (на север) растилается великолепная долина, покрытая по местам купами фруктовых и других деревьев; долина эта склоняется едва заметно к ближайшему горному хребту, покрытому зелёным лесом, а из него встаёт снежный Кавказский хребет; из него заметно выделяется одна высшая других гора, у подошвы которой проходит то ущелье, из которого вытекает река Бзыбь. За первым зелёным хребтом в лощине скрывается единственная оставшаяся близ Пицунды (вёрстах в 6 от неё) абхазская деревня Азая, ибо во время последней войны большая часть восставших абхазцев выселились отсюда в Турцию. С 1830-х годов в Пицунде было русское военное укрепление, памятником коего остались развалины бастиона, пристроенного к северной стене ограды по направлению к горам.

По начальном запустении (в XVIII столетии) Пицундский храм оставался забытым до 1860 годов, хотя мыслью этой правительство русское озабочено было давно: ещё в 1812 году император Александр I поручил усмотрению правителя Грузии А.П.Ермолова возобновить храм, но военное положение Абхазии помешало осуществлению сей мысли. О том же думал и покойный император Николай I; но разные обстоятельства и возникшая Восточная война с 1853 по 1856 год положительно помешали христианскому делу. Уже недавний наместник кавказский, его императорское высочество великий князь Михаил Николаевич привёл долгожданное дело к желаемому концу. Пицундский храм, без прикосновения к его главным частям, во всём остальном, как древнейший в России храм, точно воспроизведён по первобытному плану и торжественно освящён в честь и память Успения Пресвятой Богородицы 27 сентября 1869 года епископом Имеретинским и Абхазским Гавриилом.

В начале 70-х годов по предложению правительства Троице-Сергиевская лавра согласилась занять Пицундский храм и открыть при нём монастырь, выслав для этой цели архимандрита Феофила в качестве миссионера и настоятеля обители, двух иеромонахов, иеродиакона и 4 послушников; но недолго пришлось существовать монастырю и в таком виде. Новая Восточная война 1877 года заставила монахов оставить Пицунду, и храм снова остался на произвол судьбы, запустел и стоял без богослужения до последнего времени²⁵. По неисповедимым путям Промысла Божия, в прошлом 1885 году государю императору угодно было Пицундский храм передать Ново-Афонскому монастырю, подведомственному Русскому на Афоне Пантелеимонову монастырю, который с радостью принял на себя труд возобновления храма и устройства при нём скита. При помощи Божией в недолгое время внутренность храма по возможности была украшена, святые иконы и церковная утварь доставлены с святого Афона; кровля храма покрыта вновь, сделана временная колокольня и полуразрушенные здания братских келлий и прочих зданий обновлены. Затем, 3 сентября (1885 года) состоялось и торжественное освящение храма, которое совершил нарочно прибывший для сего из Тифлиса экзарх Грузии, высокопреосвященнейший Павел, архиепископ Карталинский и Кахетинский. При этом торжестве присутствовал главноначальствующий Кавказского края генерал-адъютант А.М.Дондуков-Корсаков и другие административные лица Тифлиса и Сухума. Кроме того, немало было посетителей из жителей города Сухума и прочих местностей абхазского побережья, а также и прибывших в Ново-Афонский монастырь из разных мест России богомольцев, какого количества давно, конечно, не вмещал в себе сей пустынный храм. Величественное архиерейское служение, прекрасное пение прибывших с владыкой из Тифлиса его певчих, собрание властей и народа в знаменитом древнейшем храме, бывшем долгое время совершенно пустым, всё это произвело впечатление весьма трогательное. Притом высокопреосвященнейший Павел благоволил сказать следующее красноречивое и поучительное слово:

«Велик, благ и многомилостив Господь Бог! Великую радость даровал нам Он, сподобив обновить и освятить стоявший в запустении древний храм сей, посвящённый святому имени Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, – храм и в самом запустении своём поражавший своим величием и красотой. Видимо, покровительница святого храма сего Пресвятая Дева милостивым оком воззрела на святое место сие и на обитателей его и умолила Сына своего и Бога явить Свою милость к святому храму сему – изречь Свою волю о благолепном обновлении и освящении его. Не мерзость запустения ныне видим мы на месте святе, – не мерзость запустения, возбуждавшую скорбь в сердцах добрых христиан; нет, перед нами стоит во всём величии своём этот дивный храм обновлённый, светлый, как бы оживший после смерти, как бы радостный и нас призывающий к радости о нём, сорадованию с ним. Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь.

И славен, и многострадален этот храм, как большая часть храмов нашей страны: по своим страданиям он поистине великомученик. Первую тысячу лет он прожил в славе и величии, стоял в полном благолепии. Но сколько бед, потрясений и опустошений испытал он в последние века своего существования! Пицундский храм основан в шестом веке нашей эры. Великий Юстиниан, император греческий, славянин по происхождению, созданием дивного храма святой Софии в Константинополе превзошедший самого Соломона, мудрого строителя первого храма Иерусалимского, великий Юстиниан призвал к бытию и величественный храм Питиусский – Пицундский, посвятив его Божией Матери. Воздвигнуть храм Пицундский для того, чтобы быть престольным храмом первосвятителей Абхазии – сначала автокефальных архиепископов, а потом католикосов абхазских и имеретинских. Как памятник лучших времён византийского зодчества, как памятник блестящего царствования Юстиниана I, создавшего несравненный храм святой Софии в Константинополе, Пицундский храм носил и носит на себе печать величия и красоты и вполне отвечал своему назначению быть престольным храмом католикосов. И первую тысячу лет стоял он во всём своём величии и красоте. Он был украшением Пицунды, средоточия церковного управления западной Грузии, был главным местом священнодействий первосвятителей пицундских, средоточием Православия в Абхазии, некогда хорошо населённой и во всей западной Грузии. Но вступает он во второе тысячелетие своего бытия, и тяжкие времена наступают для святого храма Пицундского. Година испытаний начинается для него со времени утверждения и усиления мусульманского могущества и мусульманской власти на берегах Чёрного моря. С XVII века стопа мусульманская начинает попирать это место, и мерзость запустения начинает появляться на святом месте Пицундского храма. А в минувшем столетии и в начале нынешнего века он уже является в полном запустении. В нынешнем столетии уже под русским владычеством Пицундский храм дважды подвергается опустошению со стороны турок и абхазцев-мусульман и ныне уже во второй раз обновляется и освящается. Враги имени Христова опустошением храма как будто мстят ему за прежнее христиански-благотворное значение его для абхазского края; опустошая его и оскверняя, как будто стараются отнять у него возможность и в будущем иметь благотворное влияние на этот край, нуждающийся во свете истины Христовой, в научении жизни христианской. Но Господь не до конца оставил это святое место. Разрушительная рука времени и врагов не могла совершенно сокрушить величественный храм Пицундский: она повредила его в несущественном, а самый храм, его величавый остов остался целым, невредимым. И вот в короткое время храм благолепно обновлён и благодатью Святого Духа вновь освящён в жилище Божие, в место совершения великого и страшного таинства – Евхаристии. О, если бы Господь – Глава Церкви в Своей неизречённой милости, по молитвам Своей Пречистой Матери, сохранивший святой храм сей от конечного разрушения и в годину его запустения, соделал его отныне и до века непоколебимым и во всей его красоте и величии несокрушимым ни для всесокрушающей руки времени, ни для разрушительных усилий вражеских!

И Господь всегда готов являть Свою милость и нам, и святыням нашим и отвращать от нас все бедствия и напасти, только бы мы сами старались быть достойными Его милостей. От нас, от нас самих много зависят и наш мир, и благоденствие, и несокрушимость святынь наших. Наша правая вера, наше благочестие, наша праведность служат залогом милостей Божиих к нам и лучшей охраной как для нас, так и для святынь наших от бед и напастей. Господь с любовью охраняет боящихся Его, благоугождающих Ему. Напротив, наши грехи, наше неверие, нечестие – истинные виновники наших бед и напастей. Судьба народа израильского и святынь его убедительно говорит нам об этом. В Своём благоволении к израильскому народу Господь охраняет его от всех врагов его, венчая победами брани Израиля с враждебными соседними племенами, и благоустрояет жизнь его в земле, кипящей мёдом и млеком. Ради праведных Авраама, Исаака и Иакова – отцов израильского народа, ради Моисея и Иисуса Навина, вождей израильских, ради благочестия многих сынов израилевых, Господь изливает многообразные милости Свои на народ израильский и в святынях его даёт ему залог духовного преуспеяния, силы и славы. Скиния свидения и храм иерусалимский служат жилищем Бога израилева: обитающий в них Бог охраняет и благочестие, и благополучие Израиля. Ковчег завета, действительнее всякого оружия, поражает врагов Израиля, пока он благочестив и богоугоден: пред лицем кивота разрушаются и падают стены иерихонские. Но как скоро Израиль начинает нечествовать, Господь отвращается от него и не только в гневе Своём предаёт избранный народ Свой в руки врагов его и поражает его разнообразными бедствиями, но и простирает Свой гнев на самые святыни Свои, сделавшиеся святынями израильскими, карает грешный народ в самых святынях его. Кивот завета не только не сокрушает филистимлян, но и делается добычей врагов, когда несут его на место брани нечестивые сыны первосвященника Илия и когда победы от святого ковчега чает народ нечествующий. Величественные храмы иерусалимские, и первый, и второй, осуждаются Богом на совершенное разрушение за нечестие израильского народа, и по разрушении второго храма сам народ израильский теряет свою политическую самостоятельность и рассеивается по всему миру за свои грехи, особенно за грех богоубийства. По тому же закону милости и правды, карающей нечестие, по тому же закону, по которому Господь изливал гнев Свой на народ израильский и на святыни его, Он изливает Свой гнев и проявляет Свою милость и на христианские народы. Бедствия народные, развалины святынь христианских почти всегда явные провозвестники о грехах народных, обличители неправд наших. Как Господь предал в руки филистимлян кивот завета и попустил разрушение храмов иерусалимских за грехи народа израильского, так за грехи наши Он предаёт в руки врагов и храмы наши на поругание, опустошение и осквернение, а народы обрекает на страдания, бедствия и погибель. За грехи человеческие, думаем, подвергался и поруганию и опустошению и святой храм Пицундский, посвящённый Божию одушевлённому кивоту – Богоматери. Кара Божия поражает и окончательно поразит нечестивых врагов христианства, подвергавших и подвергающих поруганию святыни Божии, как поразила кара Божия филистимлян, пленивших кивот завета, и вавилонян и римлян, разрушивших храмы иерусалимские: врагов Своих святынь Господь, по наказании грешных чад Своих, бросает, как бичи, послужившие для наказания и уже не нужные, обрекает на погибель. Но Он пользуется ими, как бичами для наказания, предаёт нечестивцам на поругание святыни Свои за грехи наши, для наказания нашего в них, для нашего обличения, вразумления. О, как ужасен грех! Он отвращает Господа не только от нас – грешников, но и от святынь Божиих, данных Господом во святыни нам. Грехи наши как бы оскверняют святыни наши, делают нас повинными в осквернении святынь Божиих, врагами имени Христа. Как необходимо всемерно избегать грехов, чтобы тяжко не пострадать от них, не быть наказанными за них в самых святынях наших!

Благочестие, праведность народа – верный залог милостей Божиих к людям, лучшая охрана их от врагов и бедствий. Да будут благочестие, праведность достоянием нашим, и Господь не отвратит лица Своего ни от нас, ни от святынь наших. Как же нам стяжать и сохранить благочестие, это укажут нам те уроки, которые даёт нам настоящее торжество освящения святого храма, посвящённого имени Богоматери, вместе с именем которого связаны имена святых апостолов Андрея Первозванного и Симона-Кананита, и великого святителя Иоанна Златоустого.

Пресвятая Дева Мария – высочайший, совершеннейший образец благочестия для всех христиан назидательный, достоподражаемый. По сказанию Амвросия Медиоланского, основанному на словах святых Дионисия Ареопагита и Игнатия Богоносца, Пресвятая Богородица, живя на земле, «была дева не только плотью, но и духом, в сердце смиренна, в словах богомудренна, в глаголании не скора, в чтении Писаний неутомима, в трудах бодра, в беседах целомудренна, никого не обидела, всем желала добра, не гнушалась убогого, никому не посмеялась; вид её был образом её внутреннего совершенства. Все дни свои она обратила в пост; сну предавалась только по требованиям нужды, но и тогда, как тело её покоилось, духом она бодрствовала, повторяя во сне читанное или размышляя о приведении в исполнение предположенных намерений или предначертывая новые. Из дому выходила только в церковь и то в сопутствии родных. Впрочем, она, хотя и являлась вне дома своего в сопровождении других, но лучшим стражем для себя была сама; другие охраняли только тело её, а нравы свои она блюла сама». Таково было духовное совершенство Пресвятой Девы Марии: она была всецело непорочна и свята, всегда во все дни жизни своей, во всех помышлениях и делах своих. Потщимся, братия святой обители сей и все мы, мужи и жены, молящиеся здесь, по мере сил своих уподобляться Пресвятой Деве Марии в жизни своей, и Господь возлюбит нас, будет охранять и нас, и святыни наши и, если когда-либо и ввергнет нас в горнило несчастий, то ввергнет не по гневу Своему, а по любви к нам для нашего очищения и духовного возвышения.

Святой апостол Андрей Первозванный и Симон-Кананит, подвизавшиеся в здешних странах в благовестии слова Христова, обрекли себя на тяжкие труды, лишения и страдания для озарения диких обитателей сих стран светом истины Христовой и благочестия христианского и умерли мученической смертью за славу имени Божия и за благо ближних своих. Святой Иоанн Златоуст, осуждённый на изгнание в Питиус- Пицунду, боролся до готовности положить душу свою с неправдой и беззаконием человеческим, обличая пороки и сильных мира, и призывая всех к добродетели, претерпел жестокие гонения и страдания за правду и умер от изнеможения, совершая трудное путешествие в место своего изгнания – Пицунду. Да будут и для нас, как и для святых апостолов Андрея и Симона и для великого святителя Иоанна Златоустого – слова Божии и благо, и спасение ближних дороже самой жизни нашей; да соделаются наши заботы о спасении наших ближних заботами и трудами целой жизни нашей, и Господь возлюбит нас и будет помощником и покровителем нашим.

Грехи наши навлекают опустошение, разрушение и поругание на святыни наши. Как часто величественные и прекрасные храмы Божии стоят полуразрушенными, покрытыми пылью и грязью, лишёнными своих священных сокровищ, обнажёнными от своих покровов, невозглавленными крестом Христовым, – главным священным украшением храмов христианских, – отверстыми и доступными для животных, часто самых нечистых, подвергающимися поруганию, осквернению, обращёнными в убежища для скота. Но вот благочестивая рука начинает возвращать святыне подобающую ей красоту, и запустению полагается конец. Благочестие воссоздаёт святой храм, возвращая ему вид, подобающий ему по плану, покрывает его благолепным и прочным кровом, возглавляет крестом Христовым, ограждает прочными запорами от нечистых вторжений, очищает, обновляет, украшает священными изображениями, обогащает священной утварью, освящает его молитвами и священнодействием священнослужителей. И храм Божий, стоявший в запустении, вновь является во всём величии и благолепии, подобающем жилищу Божию. Подобно обновлению храма Божия должно совершаться и обновление храмов душ наших, часто пребывающих в полном запустении и осквернении. В душах наших грех производит ещё большие и ужаснейшие опустошения, чем в храмах Божиих – видимых. Наши души часто омрачаются и оскверняются скотскими страстями; наша рассеянность открывает души для всех внешних соблазнов; наше небрежение о спасении попускает возникать из греховной бездны нашего духа самым преступным помыслам, вожделениям, страстям. Образы Бога и святых Его из душ наших изглаждаются, и души наши наполняются образами нечистыми, греховными. Все духовные сокровища нашего духа – святые чувства, расположения, стремления и навыки, исторгаются из нашего духа врагами нашего спасения. Часто благодатный покров и сила крестная отвергаются людьми, не ограждают их: люди, по развращению и нерадению своему, отвергают их и открывают храмы душ своих для погибельных учений по стихиям мира сего, а не по Христу, а перед судом сих учений слово крестное – соблазн и безумие (1Кор.1:18–24) и потому пренебрегается людьми ищущими погибели. И Господь, вселяющийся в нас при крещении, часто оставляет храмы наших душ, осквернённые грехами, и осуждает их на конечное запустение и гибель, если мы не раскаемся. О, как необходимо спешить обновлением храмов душ наших, чтобы не допустить их до совершенного запустения! Слезами раскаяния, благодатной силой покаяния должен каждый из нас начать обновление своего духовного храма. Бдительностью, трезвенностью, смирением, благочестивым трудом и молитвой должен каждый подавлять в себе нечистые помыслы и страсти, отгонять, отревать от себя соблазны и обогащать себя добрыми чувствами и стремлениями. Путём богомыслия, постоянного памятования о Боге и святых Его каждый должен восходить на нравственную высоту по указанию закона Божия и по примеру святых Его, украшать свой дух образами Бога и святых Его и обогащать себя духовными сокровищами. Верой, смирением, послушанием и самоотвержением, жизненным крестоношением должен каждый уверяться в том, что слово крестное поистине есть Божия сила и премудрость (1Кор.1:24), по примеру Христа, по указанию и силой слова крестного и благодати Божией соделаться крестоносцем, распявшим плоть свою со страстями и похотями (Гал.5:24). Любовью к Триипостасному Богу и ко всему, что Он любить повелевает, каждый должен соделать себя обителью Господа, обителью Отца и Сына, храмом Духа Святого. Если совершится такое обновление душ наших, то мы соделаемся возлюбленными чадами Божиими, которых Он будет охранять, как зеницы ока.

Заключим своё слово. Заключим его благодарением и благословением благочестивейшему государю нашему императору Александру Александровичу, благоволившему изречь свою державную волю об обновлении святого храма сего и обеспечившему дальнейшее благолепное существование его обильными средствами, дарованными на поддержание храма и братии его. Молитва о благочестивейшем государе и о всём царствующем доме да будет непрестанной молитвой всех, для кого дорог этот святой храм. Заключим своё слово благодарением всем властям и духовным, и мирским, особенно высшей власти нашего края, за попечения об обновлении святого храма сего и за испрошение обильных средств на содержание его. Призовём благословение Божие на святую Пантелеимоновскую Афонскую обитель, на дщерь её – Ново-Афонскую Симоно-Кананитскую обитель и на руководящих старцев её, вложивших и свои души, и вещественные средства в святое дело возобновления храма сего и принимающих на себя постоянное попечение о нём. Да воздаст им Господь за святое дело всеми благами и временными, и вечными. Да благословит Господь и всех благотворителей святого храма сего, и весь русский православный народ, вместе с слившимися с ним Грузией и Абхазией, не жалеющий средств своих на благоустроение святых обителей и храмов Божиих. А самый Пицундский храм Божий да стоит вечно в своём священном величине, в своей священной красоте! Аминь».

В тот же день игумен Ново-Афонского монастыря о.Иерон имел счастье получить из Боржома от августейшего ктитора вновь освящённого Пицундского храма, государя великого князя Михаила Николаевича телеграмму следующего содержания:

«Приветствую вас и братию с освящением возобновлённого древнего Пицундского храма, искренно радуюсь сему счастливому событию и надеюсь, что он послужит к упрочению христианства в Абхазии. Михаил».

Итак, благодарение Господу, в Пицундском храме снова началось богослужение. Много и ещё потребует храм сей значительных средств как для украшения своего, так и для устройства при нём обители. Да поможет Господь в этом святом деле! Желательно, чтоб возвратилась в храм и древняя досточтимая святыня его – чудотворная икона Божией Матери Пицундской, находящаяся теперь в Гелатском монастыре близь Кутаиса. Возвращение оной святой иконы в восстановленную Пицундскую обитель, по мнению некоторых, составляет залог её процветания.

Возобновление Пицундского храма должно радовать всякого, кто любит свою веру и отечество, тем более что это новое знамение торжества христианства над исламизмом, господствующим доселе в абхазском крае, доказывает силу православной веры и явно указывает на то, что Промысл Божий постоянно собирает под крылья могущественной России древнейшие единоверные страны как бы в вознаграждение за долгое и неусыпное старание её о пользах и просвещении единоверных народов.