Недели подготовительные к Великому посту

Неделя о мытаре и фарисее

2 Тим. 296 зач. (3, 10–15)

А ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях, постигших меня в Антиохии, Иконии, Листрах; каковые гонения я перенес, и от всех избавил меня Господь. Да и все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь. А ты пребывай в том, чему научен и что тебе вверено, зная, кем ты научен. Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса.

Удел христианина

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня мы вспоминаем притчу Господа нашего Иисуса Христа о горделивом, тщеславном фарисее и смиренном кающемся мытаре. Может быть, в связи с тем, что эта притча иногда приводит к мысли, что лучше грешить и каяться, чем совершать добрые дела и пребывать в гордости, сегодня читается зачало из Послания святого апостола Павла к Тимофею, в котором говорится о необходимости вести правильную жизнь. Конечно, нужно и добрые дела совершать, и пребывать в постоянном покаянии.

Мы будем следовать за мыслью апостола Павла, рассматривая по порядку стихи Священного Писания.

«А ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях, постигших меня в Антиохии, Иконии, Листрах; каковые гонения я перенес, и от всех избавил меня Господь» (ст. 10–11). Апостол Павел обращается к Тимофею с ободряющим словом, с утешением, может быть, даже с благодарностью, напоминая ему о его преданности, твердости в прошлом и тем самым призывая его и в будущем быть таким же. Он говорит: «А ты последовал мне в учении», или, по-славянски, «ты же последовал еси моему учению». С нами, к сожалению, часто бывает так, что мы слышим какое-либо назидание и, может быть, понимаем его и помним о нем, но не делаем жизненных выводов. Последовать учению апостола Павла, иначе говоря, учению христианскому, евангельскому — это не значит просто услышать его и понять, научиться красиво говорить и рассуждать, но значит принять его так, чтобы и думать, и жить, сообразуясь с ним и в мыслях, и в поступках.

Апостол Павел далее говорит, что Тимофей последовал ему в житии, или, как еще можно перевести, в поведении. Значит, нужно не только следовать учению, но и подражать в поведении. У апостола Павла слово не расходилось с делом, как это, к сожалению, бывает у нас. Как он говорил, так и вел себя, так и жил. Мы, священники, конечно, не имеем права говорить так, как живем, потому что тогда мы извращали бы христианское учение. Не мы, грешные, немощные, обыкновенные люди, являемся образцом, а святые апостолы, угодники Божии. На них нужно взирать, с них брать пример, с тех, у кого учение не расходилось с поведением, при этом не соблазняться поведением тех учителей, которые учат правильно, но по человеческой немощи, ограниченности не всегда всё точно исполняют. Однако это не значит, что нам все извинительно. Если такое расхождение есть, то в этом необходимо каяться и стараться, чтобы наша жизнь в точности соответствовала Евангелию. Кроме того, нужно, чтобы само расположение, то есть намерение, желание, было правильным. Об этом прекрасно рассуждает святитель Тихон Задонский в своей книге «Об истинном христианстве», в главе «О сердце человеческом». Есть дела по видимости добрые, но поскольку намерение у человека дурное, постольку дела его оказываются грехом. Можно делать что-то ради славы или корысти. Например, пошел человек защищать Отечество, все думают: какой он мужественный, готов своей жизнью пожертвовать ради сродников по плоти. А он делает это ради славы, а может быть, даже ради обогащения, грабежа. В глазах людей человек выглядит патриотом, а по сути он грабитель. Поэтому правильным должно быть не только учение, поведение, но и намерение. Это немаловажно. Нужно понимать, что мы, как существа телесные и духовные, одновременно существуем в двух мирах. Не должно быть такого, что внешне мы как будто действуем правильно, а духовно совершаем преступление.

Подобно тому как апостол Тимофей во всем следовал за апостолом Павлом, должны и мы подражать ему. В одном из своих Посланий он прямо так и говорит: «Подражайте мне, как я Христу» (1Кор.4:16). Подражать святым людям легче, чем Христу. Впрочем, апостол Иоанн Богослов говорит, что мы должны ходить так, как Он, Господь Иисус Христос, ходил (см. 1 Ин.2:6), а апостол Петр — что мы должны последовать стопам Его (см. 1 Пет.2:21). Мы призваны подражать и Самому Господу, но из-за того, что нам трудно понять, как это осуществить в своей жизни, нам легче смотреть на жизнь людей подобострастных (см. Иак.5:17), то есть подобных, нам и замечать, в чем мы можем быть похожи на них. Подражая им, мы должны иметь веру правую, а не любую, лишь бы искреннюю, как некоторые безумно говорят. Должны быть долготерпеливы, иметь любовь и быть готовыми, подобно апостолу Павлу и его ученику апостолу Тимофею, претерпеть гонения и страдания, какие бы они ни были. К сожалению, мы не таковы. За свои добрые дела мы ищем вознаграждения не столько от Бога, сколько от людей. Мы желаем похвалы, одобрения и если этого не получаем, то считаем, что с нами обошлись несправедливо не только люди, но и Сам Бог. Мы как будто не имеем награды, а награда — это Царство Божие внутри нас (см. Лк.17:21), а не человеческие слова или расположение.

Господь избавлял апостола Павла до тех пор, пока это было нужно для его служения. Пришло время, и он стал жертвой Богу, как он сам о себе говорил: «Аз бо уже жрен бываю, и время моего отшествия наста» (2 Тим.4:6). Если мы ждем избавления от скорбей, то не просто ради того, чтобы жить благополучно и спокойно, — подобно апостолу Павлу мы должны быть готовы ко всему, — а ради того, чтобы беспрепятственно совершать служение Богу. Смысл слов апостола Павла таков: Господь избавит нас от всех скорбей, если это необходимо для угождения Ему и, в особенности, для спасения других людей, но никто и ничто нам не поможет, если нам предстоит пострадать ради Него. И не нужно стремиться к бесполезной земной безмятежности.

«Да и все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (ст. 12). Размышляя о предыдущих стихах, мы могли бы сказать, что слова о гонениях и страданиях относятся только к апостолу Тимофею. Но нет, не так нужно их понимать. Апостол Павел говорит, что все желающие благочестиво жить во Иисусе Христе будут гонимы. Все! Речь, конечно, идет о благочестиво живущих христианах, а не о благочестиво живущих мусульманах, индуистах или иудеях. И среди них есть люди по-своему благочестивые, благонравные, добрые, живущие по совести, хотя и во многом заблуждающиеся. Но не нужно думать, что безразлично, как жить благочестиво, — во Христе Иисусе или нет. Под благочестием нужно понимать одновременно и нравственность, и правильную веру, ведь можно и во Христе Иисусе жить не благочестиво, допустим, исказив веру или ведя безнравственную жизнь.

Итак, благочестие — это соединение правой веры и добродетельной жизни. Достигнуть этого можно только тогда, когда мы будем пребывать во Христе Иисусе, а не только верить в Него. Мы стремимся к соединению с Господом, понуждаем себя к непрестанной Иисусовой молитве, но это всего лишь начало. Только после того как соединимся с Ним, мы, собственно, начинаем жить во Христе Иисусе. А до тех пор мы в каком-то смысле даже не способны исполнить заповеди, потому что без Него, как Он Сам сказал, открыв одну из тайн добродетельной жизни, мы не можем творить ничего (см. Ин.15:5). Ничего, никакой даже наималейшей, ничтожнейшей в человеческих глазах заповеди или добродетели. Поэтому и необходимо с Ним соединиться и всегда пребывать в Нем. И если мы будем так жить, то будем гонимы. Не награда ожидает нас, не похвала, не избавление от всех скорбей, не беспечальная и по-человечески счастливая жизнь, но гонение. Как говорит апостол Павел, гонение от сродников и даже лжебратий (см. 2 Кор.11:26), то есть тех, которые именовались христианами, но враждебно к нему относились. Я умалчиваю обо всем прочем, что испытал апостол Павел. Кроме того, как он выражается, «наша брань не против плоти и крови, но против духов злобы поднебесных» (см. Еф.6:12). Значит, мы бываем гонимы не только людьми, иногда самыми близкими, братьями и сестрами во Христе, но и демонами. То, что они невидимы, не делает брань с ними легче, наоборот, она бывает невыносимо тяжелее, мучительнее, чем даже телесные страдания. Хотя, нужно оговориться, выше подвига мученического ничего нет.

Итак, мы должны приготовиться к этой участи: все желающие жить благочестиво будут обязательно гонимы. Это, можно сказать, признак благочестия. Апостол Павел не мог говорить иначе, чем его Господь, а Спаситель сказал: «Когда на вас будут клеветать, будут вас гнать и злословить, радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (см. Мф.5:11–12; Лк.6:22–23). Эти слова мы поем почти на каждой литургии, поэтому они известны всем.

«Злые же люди и обманщики (или, как в славянском переводе, чародеи, потому что в греческом языке это слово имеет двоякий смысл: «обманщик, шарлатан» и «чародей, заклинатель». — Схиархим. А.) будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь» (ст. 13). Парадоксально: те, которые угождают Богу, будут гонимы, а те, которые преуспевают во зле, наоборот, будут жить беспечально. Не только во зле преуспевая, но и, может быть, служа самому диаволу и демонам, эти люди, тем не менее, будут получать какую-то награду. За что, от кого? Конечно же, от диавола, имеющего до времени некоторую свободу действовать на земле, чтобы соблазнить как можно больше людей и прельстить даже избранных, как сказано в Евангелии (см. Мф.24:24). Тем более он будет поощрять тех, кто ему служит. Эти люди будут, как говорится по-славянски, «преуспевать на горшее», прельщая других и одновременно прельщаясь сами.

Мы часто говорим, что главное, чтобы человек был искренний. Но он может быть искренним, однако прельщенным, обманутым. Он обманут или самими демонами, диаволом, или другими людьми: своими друзьями, современниками или теми, кто жил когда-то давно. Да, он заблуждается искренне, но тем не менее он заблуждается, он прельщен! И, будучи искренне убежденным в чем-то ложном, он именно поэтому с большей легкостью прельщает других людей. Искренность в лучшем случае свидетельствует о том, что человек не лицемерит, но не о том, что он не заблуждается. Глядя на преуспеяние таких людей во зле, на их земное благополучие, власть, славу, мы не должны досадовать и говорить: «Почему в мире такая несправедливость?» Святой апостол Павел узнал от Бога и открыл нам, каков путь истинных христиан: если ты совершаешь добро — будешь презрен, если служишь диаволу — будешь в славе.

«А ты пребывай в том, чему научен и что тебе вверено, зная, кем ты научен» (ст. 14). Мы тоже, подобно апостолу Тимофею, знаем, кем научены. Мы, как и он, ученики святого апостола Павла, ученики апостолов, пророков и святых отцов, бывших преемниками апостолов не только в том смысле, что через рукоположение получили от них по преемству епископскую благодать, но и, самое главное, в том, что последовали их учению в своей жизни. Мы можем быть уверены в истинности учения, воспринятого нами от этих людей, потому что не слова и рассуждения, но прежде всего жизнь человека доказывает верность его слов. Взирая на жизнь апостола Павла и подобных ему людей, живших в последующие века, будем твердо держаться этого учения. Люди праведной, самоотверженной жизни были, есть и будут до конца мира. Такими были, например, новомученники и исповедники Российские, жившие в сравнительно недавнее, можно сказать, в наше время.

Далее апостол Павел напоминает святому Тимофею о том, что тот с детства изучал Священное Писание. Он был наполовину язычником, наполовину евреем, и воспитывали его в благочестии. Известно, что у иудеев принято обучать детей грамоте с пятилетнего и даже четырехлетнего возраста. Сейчас, наверное, эта традиция утрачена, а когда-то начинали обучать грамоте совсем маленьких детей, правда, только мальчиков. Чтобы им было интересно, буквы делали из печенья и мазали чем-нибудь сладким. Это может показаться смешным, однако это говорит о том, какое значение придавали иудеи вплоть до недавнего времени обучению грамоте, потому что грамота — это доступ к Священному Писанию. Евреев иногда называли народом книги. К сожалению, кроме Священного Писания, Пятикнижия Моисея и пророческих книг, они изучали и другие, ложные книги: Талмуд, в более позднее время — Каббалу, так что хорошее извращалось человеческим преданием, осужденным Спасителем. Но об апостоле Тимофее этого сказать нельзя. В то время самой книги Талмуд не существовало и люди более прилежали Священному Писанию. Оно еще не было извращено интерпретацией Талмуда. Для нас это пример того, какое громадное значение имеет Священное Писание, — его нужно постоянно изучать, ему нужно постоянно следовать. Святые апостолы, даже некоторые из двенадцати, сами бывшие свидетелями Слова, как говорит апостол Лука (см. Лк.1:2), то есть бывшие с Господом Иисусом Христом в дни Его земной проповеди, тем не менее носили при себе Священное Писание Нового Завета, Евангелие от Матфея (потому что тогда больше ничего не было). Они не говорили: «Мы сами все знаем, сами все видели». Но носили Евангелие с собой, для того чтобы читать. А мы, живя спустя столько времени после этих событий, не хотим все время возобновлять в своей памяти жизнь и учение Господа Иисуса Христа, пребываем в нерадении.

Апостол Павел говорит: «Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение» (ст. 15). Мы должны искать мудрости в Писании, но только нельзя это делать самостоятельно. У апостола Тимофея был учитель — святой апостол Павел, который объяснял ему, как правильно понимать Священное Писание. Для того чтобы все понять правильно, мы должны держаться духоносных, то есть вразумляемых Духом Святым, людей. Кроме того, нужно помнить, что мудрость — это не отвлеченное книжное знание. Для достижения ее иногда прилагаются огромные усилия, но не с целью превзойти других в умственном отношении, а с целью достичь спасения через веру. Как говорит преподобный Макарий Оптинский, кто читает книги, даже Священное Писание, из любопытства, тот получает скорее вред, чем пользу.

Все у нас должно быть ради спасения, а спасение совершается в Господе Иисусе Христе. Не будем роптать из-за трудностей, они у нас, слава Богу, отнюдь не такие тяжкие, какие были у апостолов и христиан апостольского времени. Не будем роптать и унывать, зная, что скорби — удел истинных христиан. Если же мы хотим жить беспечально, то должны избрать путь лжи, заблуждения. Конечно, благоразумный человек, желающий своего спасения, на это не пойдет. Одно дело, если человек заблуждается, не познав пути истины, и другое дело, если он познал истину и потом возвращается к прежнему, как пес на свою блевотину, по словам апостола Петра (см. 2 Пет.2:22), — в таком случае второе ему будет горше первого (см. Мф.12:45), ибо лучше не знать, чем, познав, отречься. Это касается и веры вообще, и жизни в монашестве в частности. Нельзя нам обращаться вспять. Мы должны терпеть гонения и от людей, и от демонов, быть мужественными, зная, что награда будет в сердце и на небесах, а не на земле, в материальном мире, где до второго пришествия царствует грех и диавол. Можем ли мы от него ожидать одобрения, похвалы и награды? И нужна ли нам такая похвала? Потому углубимся в себя, будем искать утешения во Христе Иисусе, будем всегда пребывать в Нем, и тогда, с Божией помощью, научимся постепенно тому, о чем говорил апостол Павел: подражанию ему, следованию за Господом Иисусом Христом. Аминь.

28 января 2007 года

Неделя о блудном сыне

1Кор. 135 зач. (6, 12–20)

Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною. Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею.

Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии.

«Прославляйте Бога в телах ваших и в душах ваших»

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня, как вы знаете, Неделя о блудном сыне. Евангельская притча, которая читается в этот день, хорошо вам известна, поэтому мы будем рассуждать о сегодняшнем апостольском чтении, которое также касается этой темы. Апостол Павел предостерегает нас от примитивного понимания притчи о блудном сыне. Не надо думать, что если мы даже тяжко согрешим и совершим какие-нибудь блудные грехи, то, покаявшись, можем приобрести еще большую благодать. Эта притча была сказана Спасителем не для того, чтобы оправдать грех блуда, но чтобы показать силу покаяния, которое может поднять человека даже из такого страшного, как бы уже окончательного падения, избавить его от бесповоротной гибели. Сегодняшнее апостольское чтение как раз говорит прежде всего о страхе перед этим отвратительным грехом.

Мы будем читать стихи из Послания апостола Павла к коринфянам в Синодальном переводе. «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (ст. 12). Что это значит? Это не значит, что апостол Павел разрешает нам совершать вообще все, что мы хотим, и что человек может исполнить любое греховное желание под тем предлогом, что ему якобы все позволено и разрешено и что все это якобы одобряется.

Действительно, человеку все позволено в том смысле, что он обладает свободой. В пределах этой свободы и возможностей, предоставляемых ему обстоятельствами, Промыслом или попущением Божиим, он может многое совершить. В мыслях же своих он может себе позволить и того больше — любую нелепость, даже вообразить нечто фантастическое. Допустим, какой-нибудь писатель, художник или кинорежиссер воображает что-то отвратительное, мерзкое и богопротивное. При современных технических возможностях он может облечь все свои фантазии в те или иные образы, и эта как будто бы невинная идея, принадлежавшая ему одному, становится страшным орудием соблазна для всего мира. Поэтому не нужно думать, что если мы не совершаем чего-либо руками, а лишь представляем это в уме, то оно безобидно, по той причине что принадлежит только нам.

Апостол говорит: «Все мне позволительно». Конечно, прежде всего речь идет о том, что есть некоторые вещи, действительно позволенные в рамках нравственного закона. С одной стороны, я могу делать вообще все что угодно, с другой стороны, мне разрешается нечто в рамках закона. Это не значит, что все позволенное заповедями уже не может принести нам вреда. Например, апостол Павел дальше будет рассуждать о пище. Да, мы вправе вкушать все, но это не значит, что, вкушая даже разрешенное церковным уставом, мы можем предаваться объедению, лакомству — одним словом, чревоугодию. То же можно сказать и о многом другом, как будто бы естественном и разрешенном. Например о супружестве, которое тоже разрешено, но не должно обладать человеком. Если человек будет слишком неосторожно к этому относиться, то оно может приобрести над ним власть и поработить его. Мы же, монашествующие, избрали блаженную участь, благую часть, как говорит Евангелие (см. Лк.10:42), отрекшись даже от того естественного, что дозволено христианину.

«Все мне позволительно, но не все полезно». Действительно, есть разрешенные вещи, которые тому или иному человеку не полезны. Я буду приводить, может быть, простые примеры. Нам всем позволено употреблять вино — нигде, ни в Ветхом, ни в Новом Завете это не запрещается, но многим людям, конечно же, это не полезно. И потому не нужно из позволения делать благословение — это не одно и то же. Что разрешается, то не обязательно нужно исполнять, это касается не только приведенного мною примера, но и действий человека в более широком смысле, и даже его мыслей. Нам можно думать обо всем, но о многих предметах думать не полезно, потому что, начиная размышлять о чем-то как будто бы правильном, невинном и позволительном, мы уклоняемся в греховные помыслы, и в нас начинают действовать страсти. Мы не можем удержать свой ум и воображение в пределах бесстрастного. И то, что само по себе невинно, из-за нашей страстности становится для нас соблазном и приносит нашей душе тяжкий вред. Потому, зная свою немощь, мы не можем позволить себе всё из того, что нам как будто бы разрешено законом и даже нашей совестью.

«Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною». Нужно думать не только о том, что человеку полезно, а что нет, но и о том, чтобы даже что-либо невинное не приобрело над ним власть и не поработило его себе. Если ничтожный предмет лишает человека Бога, как сказал преподобный Максим Исповедник, то он уже не является таким невинным и ничтожным. Например, один из авторов Добротолюбия, преподобный Нил Синайский, говорит о том, что если во время молитвы ты обратил внимание на насекомое, которое тебя беспокоит, то это насекомое лишило тебя Бога.

Даже делая добрые дела, мы должны думать о том, чтобы они не возобладали над нами и чтобы у нас не возникло к ним пристрастия. Это касается и наших послушаний — того, что мы совершаем по совести. Ведь если что-либо приобретет над нами такую власть, что мы не сможем ей противиться, то в какой-то момент, когда нужно будет прекратить то или иное занятие, чтобы предаться молитве и устремить ум свой к сугубому служению Богу, мы этого сделать не сможем. И то, что должно было принести пользу и нам и людям, не только окажется неполезным, но станет уже явно греховным.

Читаем далее: «Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела» (ст. 13). Пища разрешена всем, это естественно. Но апостол Павел оговаривается: не все, чего требует наше тело, является естественным и позволительным. Да, пища для чрева и чрево для пищи, но все это временно. Возможно, по воскресении из мертвых способность человека вкушать пищу, если и останется, то так изменится, что не будет иметь над ним никакой власти. Наподобие того, как Спаситель вкушал пищу по Воскресении: Он не испытывал в этом никакой нужды и делал это для удостоверения Своих учеников в том, что подлинно в теле воскрес из мертвых. А может быть, в будущей жизни эта способность совсем исчезнет, поскольку вкушать пищу человеку необходимо для поддержания своей жизни в земном мире, где он постоянно, можно сказать, от рождения борется со смертью. И потому не нужно придавать слишком большого значения этой естественной потребности, поскольку мы знаем, что наступит время, когда этого не будет совсем. Кроме того, здесь вспоминаются слова Спасителя о том, что в будущем веке не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут как ангелы на небесах (см. Мф.22:30). Отсюда мы видим: то, что сейчас естественно для нашего пребывания на земле, в будущей жизни исчезнет. И потому, если мы избрали безбрачный, подобный ангельскому, образ жизни, то должны относиться соответствующим образом и к пище.

Однако нужно оговориться для тех, кто всё понимает слишком примитивно. Нам совершенно определенно сказано: «Пища для чрева, и чрево для пищи». Да, все это будет упразднено, но не сейчас, а когда-то. Если мы не будем питаться, то впадем в другую крайность — в грех самоубийства от своей неразумной ревности. Можно жить без блуда, можно жить и без брака, но без пищи невозможно. Малое ли количество пищи принимает человек, если он подвижник, или большее, но без этого нельзя. Вкушает ли он несколько смокв, как делали древние аскеты, или посещает монастырскую трапезу, все равно он не может совершенно без этого обойтись.

Если смотреть поверхностно, рассуждение апостола Павла о пище как будто бы не относится к теме сегодняшнего дня, но на самом деле оно имеет с ней глубокую внутреннюю связь. При неразумном употреблении пища может привести к действию блудной страсти. Некоторые даже так толкуют повествование Евангелия о том, как диавол искушал Спасителя вкушением хлебов: если бы тогда Спаситель позволил Себе принять пишу, то потом диавол мог бы искушать Его и другими плотскими грехами. Чревоугодие — это, в широком смысле слова, тоже плотской грех. Поэтому, имея посильное воздержание и благоразумно соблюдая его, мы отсекаем и дальнейшее развитие греха.

«Тело же не для блуда». Смотрите, какое противопоставление делает апостол Павел. «Пища для чрева, и чрево для пищи»: много ли мы вкушаем или мало, едим ли мы что-то вкусное или неприятное на вкус, но принимать пищу для нас естественно. «Тело же не для блуда» — здесь такой связи уже нет. Мы должны это помнить и, хотя бы испытывали какое-то влечение ко греху, пресекать его, а не удовлетворять эту потребность, как в отношении пищи.

«Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела». Наше тело, так же как и душа, должно быть орудием служения Богу. Во время нашего пребывания на земле душа находится в теле, и без него мы не можем совершить никакого дела. Даже когда мы прилежим умному деланию, нам нужны некоторые внешние условия, например возможность сосредоточиться, полумрак, спокойствие, тишина. Мы нуждаемся в том, чтобы удручать тело поклонами и находиться на молитве в определенном благоговейном положении.

Апостол Павел далее говорит о теле еще более возвышенно. «Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею» (ст. 14). Когда будет воскресение из мертвых, все естественные потребности человека упразднятся, и эта противоестественная греховная потребность — удовлетворение похоти — также исчезнет. В следующем стихе, кажется, нет внутренней связи с предыдущим, но если мы вникнем, то увидим, что она очень глубокая и прочная. «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет!» (ст. 15). Бог воскресил Господа Иисуса Христа и нас воскресит также. Почему Он воскресит нас? Потому что мы соединились с Господом в Таинствах и, в особенности, стали едиными с Ним в Таинстве Причащения.

Есть вариант перевода, который особенно подчеркивает смысл слов апостола Павла и показывает всю несуразность нашего поведения, когда мы устремляем тело свое к блуду. В Синодальном переводе сказано: «Отниму ли члены у Христа», в славянском: «Вземь ли убо уды Христовы». А можно перевести эту фразу еще и так: «Оторву ли члены у Христа». Наверное, слово «оторву» звучит грубо, и перевод не такой красивый, но зато этот оттенок смысла очень важен. Здесь подчеркивается, что по отношению ко Христу мы являемся такими родными и близкими, как наши члены тела по отношению к нам. Представьте, например, что кто-то захотел бы оторвать у нас палец. Как бы мы сопротивлялись! Мы не позволили бы этого сделать, если бы это было в наших силах. И как было бы мучительно и противоестественно, если бы, несмотря на все наши усилия, это с нами произошло. Ведь лишиться какой-то части своего тела — это не то же самое, что снять с себя одежду и отдать ее другому человеку. А мы, повторю, так же совершенно едины со Христом, как члены тела со всем остальным телом.

Мы не понимаем, что мы едины с Богом, и слабо верим в это. Но апостол Павел ясно осознавал и чувствовал это как подлинную, переживаемую им реальность. И он открывает нам то, что знает, а знает он это, конечно же, от Духа Святого. Хотя его поучения изложены не в такой возвышенной и поэтичной форме, как псалмы пророка Давида, ветхозаветные пророческие книги или Откровение Иоанна Богослова, — он написал их в форме рассуждений — но в них не человеческая логика, а Божественное ведение и подлинно Божественное Откровение. Читая или слушая эти, может быть, сухие рассуждения, мы должны понимать, что через них нам открывается Божественная реальность, хотя невидимая, но подлинная. Она не ощущается телесными чувствами, но ощущается чувством духовным, как это было у апостола Павла. И, вникая в его слова, мы должны не просто поверить им и понять их, но постараться на своем собственном духовном опыте пережить то, что должно переживать всякому христианину — почувствовать свое полное единство с Господом Иисусом Христом.

Вспомним, как преподобный Симеон Новый Богослов в «Божественных гимнах» ужасается тому, что после причащения в каждом члене своего тела он видит Христа. Он с ужасом рассматривает свои руки и другие члены тела и даже рассуждает о тех органах, о которых неловко говорить. Но он не стыдится рассуждать об этом, потому что он стал уже выше всего низкого и порочного. Он говорит: «Христос везде — и там тоже Христос». Разве может человек, ощущающий это, поддаться блудной страсти? Разве она может в нем действовать? В нем нет уже ничего того, что могло бы его увлечь к этой нечистоте. Нам это непонятно, нам стыдно даже говорить об этом и это слушать, потому что в нас нет такой чистоты и единения с Господом Иисусом Христом. Но кто в этом виноват? Что нам мешает этого достичь, кроме нашего нерадения и других страстей?

«Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?» Это не образ, а действительность. Когда мы вкушаем под видом хлеба и вина Тело и Кровь Христовы, мы не видим в них Христа, но это Христос. Когда во время Крещения мы погружаемся в крещальные воды, мы не видим, что Дух Святой сходит, но Он сходит. То же можно сказать о других Таинствах и даже обрядах, например о молебнах или келейной молитве. Мы не видим, что во время их совершения реально присутствует Бог, но если в нас хоть сколько-то действует духовное чувство, если мы имеем подлинный духовный опыт, то мы ощущаем это столь же явно, как и то, что воспринимаем телесными чувствами. У некоторых подвижников духовное восприятие развивается до такой степени, что телесное уходит на второй план. Они скорее поверят своему духу, просвещенному Духом Святым, чем своим телесным чувствам.

Человек, приобретший такое душевное состояние, в каком все мы должны находиться, не может оторвать себя от Христа, как один из членов Его тела, и сделать членом блудницы. Почему апостол Павел приводит такой образ? Он берет основание для этого из библейского Откровения о том, какова участь мужа и жены. «Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: „два будут одна плоть“» (ст. 16). Конечно, это сказано о браке, но поскольку блуд есть извращение брака и для его совершения используются естественные способности человека, данные ему для продолжения рода, то это касается в равной степени и блуда. В браке человек соединяется со своей супругой, которая, так же как и он, принадлежит Христу, и потому явного отделения от Господа здесь нет. Однако трудно себе представить, чтобы во время близкого брачного общения человек не забыл о Боге. И волей-неволей это также разлучает человека со Христом, несмотря на то что это естественно и дозволено.

Поэтому наиболее ревностные, а может быть, наиболее немощные (не постыдимся сказать так о себе) избирают такой образ жизни, в котором не было бы этого препятствия и в котором можно было бы соединяться с Господом, действительно прийти в полное единение с Ним. Вспомним, как восхваляет монашество преподобный Иоанн Лествичник. Он говорит: «Разве среди мирян мы видим такие дарования, как среди монашествующих?» Конечно, мы едва ли имеем дарования, о которых ведет речь преподобный Иоанн. Но если говорить о внутреннем душевном состоянии, то, безусловно, даже мы, немощные, имеем большую возможность прилежать служению Богу, чем ревностные миряне. Ибо забота о семье, соединение в браке со своими близкими — не только в таком узком смысле, о котором мы говорили, но вообще любовь к ним — не может не отвлекать человека от служения Богу.

Мы избрали образ жизни, при котором ничто нас не отвлекает от Господа, но не нужно думать, что нам ничего не угрожает. Я сейчас не говорю об опасности совершить грех на деле, хотя никто не может считать себя уже спасенным и потому находящимся в полной безопасности, никто не имеет права впадать в беспечность, даже если бы он совершал чудеса. Но ведь соединяться с блудницей можно не только телом, но и духом, можно прилепиться ко греху в мечтах и так увлечься, что забудешь о Боге. Потому-то диавол часто искушает монашествующих именно этой страстью: ничто так не пленяет ум человеческий, ничто так не противоположно молитве и ничто не является таким препятствием для соединения с Богом, как блудная страсть. Она есть, так сказать, извращенная любовь: та любовь, которая должна быть отдана Богу и ближнему, отдается чужому телу. Поэтому мы должны очень тщательно за собой наблюдать, чтобы не поддаться этому, даже когда мы сохраняем внешнее телесное целомудрие.

Апостол Павел дальше говорит: «А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (ст. 17). Он противопоставляет это тому, что соединяющийся телом с блудницей является с ней одной плотью. В акафисте ко Причащению Господь назван избранным Женихом душ и сердец. Мы стремимся пребывать в духовном браке с Господом, в духовном соединении с Ним. Отсюда мы видим, что блуд есть прямая противоположность молитве. Потому нужно тщательно за собой следить, дабы ничто не оторвало наш ум от Божественного созерцания, от наслаждения в молитве и Божественного вожделения, как говорит священномученик Дионисий Ареопагит, и не заменило это вожделением скотским.

«Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела» (ст. 18). Получается, что апостол Павел считает этот грех как бы наиболее тяжким из всех вообще грехов. Если человек даже совершает убийство, то, как это ни странно звучит, он не так оскверняется, как если он совершает блуд, потому что тогда он убивает и тело и душу. В одно мгновение он может потерять все, что приобретено трудами многих десятков лет. Если человек поддастся этому греху, то он делает покаяние для себя иногда даже невозможным или таким затруднительным и тяжким, что едва-едва может не то чтобы вернуться в прежнее благодатное состояние, а хотя бы что-то из него приобрести. Если, когда он пребывал в чистоте, он с легкостью совершал свое служение, то, впав в этот отвратительный грех, он с большим трудом приобретает то, что давалось ему раньше легко. Потому нужно постоянно опасаться этого греха.

Апостол Павел говорит: «Бегайте блуда». Представьте себе, что человек испугался до такой степени, что бросился бежать. Ведем ли мы себя так, когда на нас нападают нечистые помыслы? Бежим ли мы от блуда или в лучшем случае вяло отходим, говорим нечистому помыслу: «Что ты привязался? Побеседовали чуть-чуть — и хватит. А ты надоедаешь целый день»? Мы должны бежать, как от огня, как от смертельной опасности — не только от реального соблазна, но и даже от мысли. «Блудник грешит против собственного тела». Когда мы принимаем блудную мысль, то наше тело уже приходит в движение, мы испытываем отвратительные ощущения и чувствуем себя хуже скотов. От одной только мысли наше тело оскверняется — что же говорить о грехе, совершенном на деле?

«Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?» (ст. 19). Нам кажется, что если мы грешим, то приносим вред, пусть даже и тяжкий, только самим себе. Это не так. Мы являемся храмами Божиими, храмами Святого Духа; я надеюсь, что мы это иногда ощущаем, по крайней мере должны ощущать. Дух Святой, Который послан нам и пребывает в нашем теле, как в храме, делает нас не принадлежащими самим себе, потому что мы уже принадлежим Богу. Мы не только члены тела Христова, но и храмы Святого Духа. Наше тело больше, чем орудие, это храм, в котором душа совершает служение Богу и в котором Дух Святой орошает нас Божественной благодатью и освящает душу, а иногда и самое тело. Причем это происходит явно: вспомните, например, о преподобном Симеоне Новом Богослове. Может быть, мы не испытываем того, что испытал он, но в какой-то степени, я думаю, имеем опыт того, как наше тело изменяется под действием благодати, так же как оно изменяется и под действием греха.

Мы, повторю, не принадлежим самим себе. Апостол Павел объясняет далее почему: «Ибо вы куплены дорогою ценою» (ст. 20). В славянском переводе: «Куплени бо есте ценою». Цена, которой мы приобретены, настолько дорога, что можно даже не говорить об этом, а сказать только: куплены ценой. Цена эта — жизнь Господа Иисуса Христа, которую Он отдал за нас на Кресте. Эта цена так бесконечно велика, как бесконечен, велик, свят и совершенен Бог. И потому, понимая, что мы не принадлежим себе и что мы выкуплены из рабства греха такой непостижимой ценой, мы должны служить только Богу и никогда, ни под каким предлогом не допускать не только совершения греха на деле, но и удаления от Бога в своем уме. А если мы и совершили такое преткновение, то тут же должны слезно каяться, с сокрушением молиться, просить у Бога прощения и вновь всячески трудиться над тем, чтобы в молитве восстановить свое единство с Господом Иисусом Христом, а через Него со всей Пресвятой Троицей.

«Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших» (ст. 20). Из слов святого апостола мы можем сделать такой вывод: нужно хранить в чистоте не только тело, но и душу. Мы должны прославлять Бога чистотой и телесной и духовной, потому что как наше тело принадлежит Ему, так и дух. Нельзя говорить, что одно принадлежит Ему в большей степени, а другое — в меньшей. И всю свою жизнь мы должны сделать прославлением Бога. То, о чем сказал нам святой апостол Павел, должно стать не только нашим теоретическим знанием, но и подлинной жизнью, нашим опытом и переживанием. И тогда мы будем истинными христианами и достигнем истинной чистоты.

Вспомним вновь притчу о блудном сыне, которую мы слышали сегодня в евангельском чтении на литургии. Мы должны понимать, что эта притча изображает только одну сторону нашей жизни и дает определенные нравственные уроки: во-первых, учит нас тому, что нельзя завидовать кающимся грешникам из-за того, что Господь обильно утешает их Своей благодатью; и, во-вторых, показывает, что из любого греха можно восстать. Но в притче не сказано о том, с каким трудом побеждается этот грех. А ведь это неимоверно тяжкий труд и не всякому это удается. Единицы из тех, которые впали в эту мерзость, смогли от нее избавиться. И потому, если Господь освобождает нас от рабства греху, мы должны дорожить этим и ценить это, прославлять Бога в духе и в теле, ибо они принадлежат не нам, а Ему. Мы не только являемся членами тела Христова и храмами Божиими, но и принадлежим Пресвятой Троице, соединяемся с Ней и пребываем в духовном браке с Богом, имеем един дух с Ним.

Из притчи о блудном сыне мы должны извлечь мысль о пользе и могуществе покаяния, а не о том, что можно согрешить как угодно и Господь потом простит. Нужно помнить, что покаяние необходимо всем: и тем людям, которые считают, что они осквернены, и тем, которые мнят себя чистыми. Господь сказал, что Он пришел не праведников, а грешников призвать к покаянию (см. Мф.9:13; Мк.2:17; Лк.5:32). Это не значит, что есть праведники, не нуждающиеся в нем, а значит, что есть люди, мнящие себя праведниками и отвергающие от себя покаяние. Всякий человек: и блудница, которая омывала ноги Спасителя слезами и вытирала их своими волосами (см. Лк.7:37–38), и апостол Павел, который был девственником, — все нуждаются в покаянии. Апостол Павел говорит о себе, что он первый из грешников (см. 1 Тим.1:15).

И потому, учитывая, что апостольское чтение является как бы комментарием и дополнением к евангельскому и, таким образом, учит нас правильно и более точно его понимать, мы должны извлечь из сегодняшнего Евангелия такой урок: у нас должно быть покаяние, но одновременно и сохранение чистоты как тела, так и духа. Каким иначе и может быть покаяние? Настоящее покаяние как раз очищает дух человека, делает его таким ясным, чистым и светлым, что в этой духовной простоте он может соединиться с Господом, стать с Ним един дух. Аминь.

4 февраля 2007 года

Неделя о Страшном суде

1Кор. 140 зач. (8, 8 – 9, 2)

Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем. Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное? И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос. А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа. И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего.

Не Апостол ли я? Не свободен ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего? Не мое ли дело вы в Господе? Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе.

О бережном отношении к совести ближнего

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня Неделя о Страшном суде. В эту Неделю мы вспоминаем притчу Спасителя, которая по сути является пророчеством о том, что произойдет в грядущие времена. Когда произойдет — мы не знаем, но это обязательно будет. И одновременно сегодня начинается Неделя мясопустная — те, кто вкушают мясо, заговляются на этот род пищи. В связи с заговением в этот день читается соответствующее апостольское послание. Можно сказать, что сегодняшнее евангельское чтение посвящено воспоминанию Страшного суда, а чтение из Послания святого апостола Павла к коринфянам — заговению на Великий пост.

Апостол Павел объясняет нам, как важно воздержание от пищи. Существует неправильное, но очень распространенное мнение, будто пост должен быть тайным. Люди, превратно толкуя слова Спасителя, полагают, что мы должны поститься так, чтобы этого никто не видел. Но мы так поступать не можем. Предание о Великом посте восходит к апостольским временам, и вкушение скоромной пищи в дни Великого поста, а также в среду и пятницу очень строго наказывается: миряне и непосвященные монахи отлучаются от Церкви, а священнослужители лишаются священного сана. В Церкви есть общепринятые посты, и если мы не будем в эти дни делать того, что требует от нас устав — пусть в несколько ослабленной форме, но тем не менее в основном придерживаясь Предания Церкви, — то мы, наоборот, соблазним людей. Апостол Павел говорит, что христианин, вкушая идоложертвенное (и даже понимая, что это ничего не значит), может соблазнить немощного человека: тот подумает, что вкушать идоложертвенное можно и даже нужно и что это правильно. Таким образом, этот немощный человек, поскольку уже предполагает, что такое вкушение все же имеет какое-то значение, осквернит свою совесть. Так может произойти и с нами: если мы на глазах людей будем нарушать пост (даже если бы наше мнение о том, что это вообще ничего не значит, и оказалось правильным), то соблазним других людей. Оказывается, не всегда нужно совершать пост тайно. Иногда, совершая его явно, мы делаем доброе дело, а утаивая — соблазняем других. Поэтому нам надо быть чрезвычайно осторожными. И в толковании Священного Писания не обращаться к мнениям, которые распространены среди людей, не знающих святоотеческого учения, а придерживаться церковного Предания.

Апостол Павел говорит: «Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (ст. 8). Действительно, пища сама по себе не может ни приблизить человека к Богу, ни отдалить от Него. Нам нужно научиться оценивать то, приближает ли нас пища к Богу, с точки зрения внимания в молитве, потому что прежде всего в молитве обнаруживается наша близость к Богу или отдаленность от Бога. И пища приближает нас к Богу только тогда, когда делает нашу молитву более внимательной. Однако пища имеет еще и другое значение. Она может удалять нас от Бога и потому, что является поводом для возникновения тех или иных страстей. Например, она может послужить поводом для возникновения блудной страсти. И хотя пища сама по себе не удаляет нас от Бога, однако мы можем впасть в грех чревоугодия, а за чревоугодием обычно следует блудная страсть.

Кроме того, апостол Павел говорит еще и о другом, очень важном для нас значении пищи: не принося вреда нам, она может принести вред ближнему. Это кажется странным: ведь ем-то я, почему же ближний получает вред? «Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных» (ст. 9). Слово «свобода» многозначно. Например, в славянском переводе Библии это слово трактуется как «власть», а епископ Кассиан (Безобразов) переводит его как «право». Значит, здесь говорится о свободе в том смысле, что мы имеем право или власть поступать, как нам угодно. Однако мы должны думать не только о том, чтобы не принести вред себе самим, но и о том, чтобы не повредить ближнему. Даже если бы наше знание было подлинным знанием, если бы вкушение идоложертвенной или иной запрещенной пищи действительно ничего не значило (между прочим, церковными правилами вкушение идоложертвенного запрещено), то мы всё равно можем соблазнить людей. Так можно сказать и о любом другом деле, кажущемся в наших глазах невинным, нейтральным. Для человека, относящегося к этому делу иначе, чем мы, оно может быть соблазнительным. Поэтому, совершая какой-либо поступок, как будто бы не нуждающийся в оценке с нравственной точки зрения, мы должны думать о том, как этот поступок отразится на другом человеке. Иначе получится, что наша свобода станет соблазном для других, а этого быть не должно. «Горе тому, кто соблазнит одного из малых сих, — сказал Спаситель, — лучше б ему мельничный жернов повесить на шею и бросить в море» (см. Лк.17:2).

«Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище…» (ст. 10) Под знанием здесь подразумевается то, что идоложертвенное будто бы ничего не значит. Действительно, что такое идол? Это не бог, а просто каменное изваяние. Здесь можно вспомнить, например, рассказ из «Отечника». Некий подвижник перед своими братьями поносил идола, кидал в него камни, а потом просил у него прощения и кланялся ему. Когда же братья сказали ему: «Что ты делаешь?», то он ответил: «Я делал это для вас, чтобы показать: монах, как эта статуя, должен быть безразличен к похвале или порицанию». Итак, мы видим, что идол — это просто бездушный камень, неважно, сделан ли этот идол красиво, как древнегреческие античные скульптуры, или выглядит уродливым, страшным, как, например, индуистские божества. Впрочем, страшные изваяния были и в античности. Например, Артемида Ефесская, о которой упоминается в Деяниях апостольских (см. Деян. 19), имела вид женщины, у которой было множество грудей (она олицетворяла плодородие). Поэтому наше представление об античных статуях как о чем-то прекрасном не всегда соответствует действительности.

Апостол Павел, говоря о том знании, согласно которому идолы и идоложертвенная пища ничего не значат (если бы даже это знание и было подлинным), показывает, что все не так просто, как казалось коринфянам. Сами изображения, как мы уже сказали, были иногда отвратительными и ужасными, в особенности, когда дело касалось так называемых мистерий, или тайных культов. Я уже не говорю о тех легендах и мифах, о тех верованиях, которыми окружались эти кровожадные и развратные божества. С нашей точки зрения, их нельзя назвать никак иначе, как только словами псалма «вси бози язык бесове» (Пс.95:5). И какое это может быть «знание», которое позволяет человеку войти в капище, где ему, как христианину, должно быть просто отвратительно? Поэтому можно предположить, что апостол Павел иронизирует над теми людьми, которые мнили о себе, будто они всё поняли об идолах. Мол, идолопоклонничество — это пустое, на это можно не обращать внимания, можно входить в капище и есть там предлагаемую пищу. Для людей это было выгодно: с одной стороны, в жертву приносили лучших животных, а с другой — мясо раздавалось бесплатно или за очень скромную плату. И конечно, это было соблазном.

«Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное?» (ст. 10) То есть не подумает ли этот немощный человек, что раз христианин это вкушает, значит, это хорошо? В то время были секты, утверждавшие, что нужно одновременно поклоняться и истинному Богу, и другим богам — разумеется, мнимым. Иногда, может быть, люди поступали так, чтобы не подвергнуться гонениям, а иногда потому, что не имели такой ревности и веры, чтобы отречься от идолопоклонства, «прелести идольской», как говорится в литургии Василия Великого. Итак, апостол говорит: «Ты будешь проявлять свободу, ты, как тебе кажется, не потерпишь вреда, а совесть твоего ближнего будет уязвлена, и он будет искушаться».

Апостол Павел упоминает о возможности вкушения идоложертвенного не потому, что это действительно разрешено. Мы должны соизмерять это его рассуждение с апостольским правилом, запрещающим не только вкушать идоложертвенное, но даже и посещать капище. Он как бы предупреждает: «Даже если бы от вкушения идоложертвенного не было для тебя никакого вреда, то подумай хотя бы о том, что ты соблазнишь другого человека».

«И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос» (ст. 11). Иными словами, что это у тебя за важное, великое знание, из-за которого ты пренебрегаешь этими, как тебе кажется, предрассудками? Можно ли такое отношение к действительности, из-за которого погибает твой немощный брат, назвать знанием? А ведь каждый христианин является членом Тела Христова, поэтому мы, можно сказать, наносим рану Самому Христу. О блуде апостол Павел говорит: «Оторвем ли мы член Тела Христова и сделаем ли его членом блудницы? Да не будет!» (см. 1Кор.6:15) Так же получается и здесь: делая как будто бы невинную вещь, мы губим человека, за которого умер Христос.

Кстати, из этих слов апостола Павла можно сделать вывод о том, что Христос умер не вообще за всех, а за каждого человека. И каждый из нас должен это понимать и помнить: Христос умер именно за меня. И с не меньшей верой, не меньшим чувством мы должны относиться так же и к ближнему, говоря себе: «Христос умер за этого человека. Поэтому я должен не только не согрешить, но и не соблазнить брата, даже если бы я делал что-то правильное или нейтральное по отношению к заповедям, к нравственности (если такое вообще может быть)». Таким образом, нам нужно думать не только о том, чтобы сделать все правильно, но и о том, как на нас посмотрят. Не для того, чтобы нас хвалили, одобряли, не для того, чтобы стяжать доброе о себе мнение. Нет, мы должны думать об этом только для того, чтобы ничем человека не соблазнить. Не сделать и не сказать ничего такого, что могло бы соблазнить нашего ближнего; не дать повода к соблазну ни намеком, ни даже жестом.

«А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа» (ст. 12). Ем ли я идоложертвенное, думая, что это ничего не значит, или делаю нечто такое, что в моих глазах является по отношению к Евангелию нейтральным, но в то же время может принести мне какую-то пользу, я должен помнить, что могу уязвить совесть ближнего. И если с точки зрения христианина, якобы немощного, а на самом деле, может быть, более благочестивого, чем я, это мое занятие соблазнительно, значит, я должен устраниться от этой деятельности, хотя бы мне представлялось, что она не имеет в себе никакого отрицательного содержания. Ибо, соблазняя его, я, даже не глядя на этого человека, уязвляю его — дословно «бью, раню». Бью — только не физически, а нравственно, бью его по совести, раню его душу, а это человеку порой гораздо больнее, чем побои. И этот мой грех относится уже не к ближнему, а ко Христу.

И нам, вступающим в Великий пост, нужно думать не только о том, чтобы не вкушать мяса, но и о том, чтобы ничем не соблазнять наших собратьев. Иначе говоря, мы не только должны вести себя безупречно перед своей собственной совестью, но и думать о совести другого человека. Апостол Павел восклицает: «И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (ст. 13). Он как бы говорит: «Если какое-нибудь дело — не только вкушение идоложертвенного, но вообще любое дело — для другого человека соблазнительно и он может из-за этого погибнуть, то я таким образом согрешаю против Христа, ведь Он умер за этого человека. И ради того, чтобы человек не погиб, я не только не буду делать того, что его соблазняет, но лучше и вовек не буду заниматься этим как будто бы невинным занятием — лишь бы только никого не соблазнить». Слова апостола Павла «не буду есть мяса вовек» можно понимать двояко: может быть, это просто риторический оборот, а может быть, он действительно вообще никогда не ел мяса ради того, чтобы никто не заподозрил его во вкушении идоложертвенного.

Мы видим, как апостол Павел дорожил людьми, как он беспокоился о том, чтобы никого ничем не соблазнить, потому что понимал, что все мы «куплены дорогою ценою» (1Кор.7:23). «Не Апостол ли я? — спрашивает он коринфян — Не свободен ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего? Не мое ли дело вы в Господе?» (ст. 1) Он приводит доказательства своего апостольства, говоря: «Разве я человек, мнением которого можно пренебречь и поэтому думать, будто я говорю что-то пустое? Нет, я такой же апостол, как и прочие апостолы. Я свободен, но отказываюсь от своей свободы ради того, чтобы приобрести ближних, а уже приобретенных не отвратить от спасительного пути». Между прочим, из этих слов апостола Павла можно сделать вывод (несколько отклонившись от темы нашего разговора), что апостол Павел был порицаем современниками: в его апостольстве сомневались, считали его ниже других апостолов. И он как бы взывает к совести коринфян. Тем более мы можем быть порицаемы и не признаны, потому что мы гораздо ниже апостола Павла и гораздо меньше достойны уважения, хотя бы что и правильно говорили.

Кроме того, обратите внимание на то, что апостол Павел приводит в доказательство своего апостольства? «Не Иисуса ли Христа Господа Моего я видел?» Значит, на апостольское служение призывается тот, кто видел Господа. Из Деяний апостольских мы знаем, что апостол Павел видел Господа Иисуса Христа уже после Его Вознесения. А теперь обратимся, например, к таким русским подвижникам, как преподобный Серафим Саровский и преподобный Силуан Афонский. Преподобный Серафим Саровский видел Господа Иисуса Христа явившимся ему во время богослужения. Не буду рассказывать о тех чувствах, которые тогда пережил святой подвижник, — вы это помните. Старец Силуан пережил явление Спасителя также в храме — на месте иконы он увидел живого Господа Иисуса Христа. Значит, эти люди являются апостолами, и их, может быть, краткий рассказ о том, что они пережили, является для нас, христиан последних времен, свидетельством, доказательством подлинности нашего вероучения. Этот опыт для нас более важен, чем какие-нибудь отвлеченные умозаключения и апологетика. Некоторые немощные и ограниченные разумом люди пытаются порицать старца Силуана. Впрочем, боясь предосудительно говорить о самом старце Силуане, они нападают на его ученика — покойного приснопамятного схиархимандрита Софрония (Сахарова), обвиняя его в том, что он якобы был прельщенным. Но тем самым они косвенно хулят самого Силуана Афонского, который был действительно апостолом. И рассуждения этих, так сказать, мнимых апологетов, приводящих в доказательство истин христианства какие-то отвлеченные умозаключения, ничего не стоят по сравнению с этим опытом богопознания малограмотного монаха.

Конечно, мы несколько отвлеклись в сторону, но из этих примеров мы можем сделать вывод о том, что опыт духовный гораздо выше любого отвлеченного знания и гораздо действеннее и полезнее для всех нас. «Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе» (ст. 2). Эти слова относятся не только к коринфянам, непосредственным адресатам Послания апостола Павла, но и ко всем нам. Мы также являемся его учениками, мы также являемся печатью его апостольства, доказательством того, что его проповедь истинна. Читая послания апостола Павла, назидаясь в них, принимая его учение, мы сами собою являемся жизненным доказательством правильности, подлинности его богооткровенного учения. И потому должны принять то, что он нам говорит, с верой, не как красивое рассуждение, а как жизненный принцип: должны всегда не только думать о том, чтобы иметь чистую совесть (то есть быть уверенными в том, что мы якобы поступаем разумно), но и оглядываться на ближних, чтобы ничем никого никогда не соблазнить. Если мы будем иметь свою собственную совесть чистой и беречь совесть ближнего, тогда мы станем подражателями святого апостола Павла. Он и сам говорит: «Подражайте мне, как я Христу» (1Кор.4:16). В этом будет проявляться подлинная любовь. Может быть, у нас это получится не сразу, может быть, мы будем трудиться над этим долгие годы, но нам всегда нужно помнить: совершая жизненный путь, мы должны заботиться не о своем только спасении, но и о спасении тех, кто нас окружает. Аминь.

11 февраля 2007 года

Неделя сыропустная, воспоминание Адамова изгнания

Рим. 112 зач. (13, 11 – 14, 5)

Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света. Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти.

Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его. Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его. Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению своего ума.

О снисхождении к немощным в вере

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня мы слышали апостольское чтение из Послания к римлянам. В нем апостол Павел говорит: «Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» (ст. 11). Мы должны совершать добродетели, помня, что спасение приближается к нам с каждым днем. Мы боимся смерти, боимся и Страшного суда вообще просто потому, что в нас присутствует страх смерти. Земное, человеческое, телесное для нас более реально, чем Божественное и небесное, и потому мы страшимся расставания с этой временной жизнью. Боимся мы еще, конечно, и по той причине, что совесть наша нечиста, мы не раскаялись и не очистились. Приближение часа кончины и Страшного суда для нас есть нечто ужасающее, но если бы мы были истинными христианами, то радовались бы этому, потому что в этом наше спасение. Сейчас, пока мы живем на земле, мы находимся в плену: в плену страстей, обстоятельств, всевозможных скорбей, а когда разрешимся от уз тела, тогда обретем всё, что ради нас было совершено Господом Иисусом Христом, и оно начнет действовать над нами. Поэтому апостол Павел и говорит: «Спасение к нам ближе, чем когда мы уверовали», то есть с каждым днем оно приближается как ко всякому из нас, так и ко всему человечеству. Ко всякому из нас оно приблизится при исходе из этого мира, а ко всему человечеству — когда наступит кончина мира. Поэтому нам должно пробудиться от сна.

Мы уверены, что мы всё понимаем и находимся в трезвом состоянии. Но нам это кажется от самонадеянности и самообольщения. Нам представляется, что мы трезво взираем на жизнь, а на самом деле мы настолько погружены в свою плотолюбивую жизнь, что подобны спящему человеку, который во сне мнит, будто он делает что-то очень важное. Во сне действует иная логика, события развертываются в своеобразном порядке и все, что происходит там, — совершенно отлично от того, что происходит в действительности. Когда мы спим, нам кажется вполне нормальным, если мы во сне делаем какие-то абсурдные вещи. Но когда пробуждаемся от сна, то иногда смеемся, иногда ужасаемся тому, что происходит в нашем сознании без нашего контроля, а иногда бывает стыдно даже и вспомнить, что приснилось. Апостол Павел сравнивает нашу жизнь, протекающую якобы в состоянии бодрствования, со сном. Мы должны пробудиться и избавиться от обаяния страстей, обаяния сластолюбия, от дурной логики, подсказывающей нам определенную последовательность поступков, совершенно не соответствующую разуму Евангелия. Нам нужно пробудиться, восстать от сна, ибо спасение приближается, но может пройти мимо нас. Оно приближается, но коснется нас, обымет и усвоит себе, только если мы будем к этому способны. Поэтому апостол Павел и призывает нас к пробуждению.

Бывает так, что человек вроде бы и проснулся, но в нем остается дремота, он вяло действует, вяло мыслит и медлит приступить к своим обычным дневным занятиям — он еще находится под влиянием сна. А мы должны перемениться вовсе: оставить логику сновидений, оставить расслабление, бывающее при пробуждении, снять с себя одежду, в которой мы спим, и надеть ту, в которой обычно совершаем дневные дела, — одежду бодрствования. Апостол говорит об этом далее: «Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света» (ст. 12), или, как можно еще перевести, «в доспехи света». Итак, мы откладываем ночную одежду. Ночь уже прошла, день приблизился, и мы должны заниматься обычными дневными делами, отложив все, что было естественно для ночи. И мы облекаемся в доспехи света, которые, конечно же, есть благодать Божия. Более того, доспехи света — это Сам Христос. Мы должны оставить дела тьмы — всё, что казалось нам естественным, правильным, когда мы, как в ином месте говорит апостол Павел, жили, сообразовываясь с духом века сего (см. Еф.6:12). Апостол говорит об этом в очень широком смысле, подразумевая и грехи, и страсти, и мнения человеческие, земные. Все это мы должны отложить и принять совсем другой вид. В доспехи света одеваются для того, чтобы, во-первых, отразить тьму, а во-вторых, как видно из самого названия — «доспехи света», или, в славянском переводе, «оружие света», чтобы воспротивиться этой самой тьме.

«Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти» (ст. 13). Нужно обратиться и к славянскому тексту, потому что он раскрывает другой оттенок одного из стоящих в этом месте греческих слов: «Яко во дни, благообразно да ходим, не козлогласовании и пиянствы…» Слово, переведенное на русский язык в Синодальном переводе как «пирования», иначе можно перевести как «козлогласование». Почему? Послание это было обращено к людям, оставившим язычество, знакомым именно с культурой Древней Греции, и потому им хорошо было понятно, о чем идет речь. В древности у греков, а позже и у римлян, был распространен обычай устраивать празднования в честь мнимого бога Диониса, или Вакха, покровителя виноделия, а значит, и пьянства. Во время этих празднеств, так называемых мистерий, происходили торжественные шествия, которые часто заканчивались пьянством. И не просто пьянством, а доведением себя до экстатического состояния. Совершались разнузданные оргии, приводившие к человеческим жертвам. Например, вакханки, упившиеся вином и впавшие в экстаз, могли разорвать на части любое живое существо, попавшееся им на глаза. Поэтому пьянство совсем не безобидно, если был даже настоящий культ этой страсти. Такой дополнительный смысл заключен в словах апостола Павла, но мы понимаем под ними просто пьянство, разгул, пирования, нечто такое, что удаляет нас от истинного Бога и приводит к ложному мироощущению и отношению к духовности.

Апостол Павел предостерегает нас, говоря, что мы должны ходить как днем. Ночью человек может себе позволить совершить что-то неприличное, а днем он старается выглядеть хорошо перед теми, кто его видит. И мы должны вести себя как днем, только не ради человеческого мнения, а ради Господа, всегда нас созерцающего, видящего не только наши телесные поступки, но и всякое внутреннее движение нашей души. Перед Богом, святыми людьми и ангелами, святыми небожителями, мы должны ходить как днем, то есть вести себя прилично, благообразно, не предаваясь ни разгулам, ни кутежам, от которых обычно бывает любодеяние и даже еще худшее распутство, противоестественный разврат. А от пьянства легко дойти до ссор, ревности, зависти, гнева и убийства, что и происходило во время вакханалий. Сейчас словом «вакханалия» называют всякую оргию, крайне разнузданное пиршество, а когда-то это было религиозное действие. Апостол Павел говорит, чтобы мы вакханалиям не предавались. Ведь даже если мы номинально не будем поклоняться Вакху, мнимому божеству (правильнее было бы назвать его демоном), однако будем грешить в его духе, это приведет ко всему тому, что происходило обычно во время вакханалий.

Но если мы не пьянствуем в буквальном смысле, это не значит, что наставление апостола нас не касается. Можно быть опьяненными и действием страстей: гневом и гордостью, тщеславием и унынием. Те, кому знакома страсть уныния, знают, что иногда она так опьяняет человека, что он теряет здравый смысл, все видит наоборот. Любая страсть и вообще наша страстность, греховность может нас опьянить не меньше (если не больше), чем вино. Действие в нас двух таких ужасных страстей, как блуд и гнев, о которых здесь говорит апостол Павел, является следствием нашего умственного помрачения. И потому к нам, хотя бы мы и совсем не употребляли вина, это поучение апостола относится так же, как и к пьянствующим, то есть тем, кто опьяняется в буквальном смысле слова. Мы видим, что поддаемся блудной страсти, гневу, и проявляется это в виде ссор, зависти. Значит, мы опьянены. Иначе мы не вели бы себя так, как люди, помрачившиеся разумом, и ходили бы прилично. Разве мы ведем себя прилично с точки зрения Евангелия? Более того, даже с общечеловеческой, но нехристианской точки зрения мы подчас тоже ведем себя неприлично. До такой степени мы помрачены страстями. И если посторонний человек увидит, как мы ссоримся, завидуем, то нам бывает стыдно и за себя, и за тех, кто поддается страсти. Мы стараемся такую ситуацию как-то прикрыть. Потому, вспоминая слова апостола Павла, будем ходить благообразно.

«Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (ст. 13–14). Доспехи света, оружие света, о которых упоминалось раньше, — это Сам Господь Иисус Христос. Сейчас апостол Павел говорит о Нем прямо. С точки зрения житейского здравого смысла, одному человеку облечься в другого человека невозможно. Но тот, кто имеет опыт молитвы, опыт смирения, понимает, что это возможно исполнить в самом буквальном смысле. Он чувствует, что Христос в нем и что он во Христе. Но мы, поскольку наш опыт очень скуден, знаем это отчасти, а апостол Павел говорит о полноте. Мы должны облечься в Господа Иисуса Христа так, чтобы ничто наше не находилось вне Его, ведь то, что находится не в Нем, уже подвержено опасности оскверниться грехом. Как облечься в Господа Иисуса Христа? Смиряясь, погружаясь с молитвой в самого себя, пребывая умом и в себе и в Нем одновременно, понуждая себя строго следовать заповедям и не позволяя себе ни под каким предлогом выступать за пределы Евангелия ни в движении ума, ни, тем более, в поступках.

Нам необходимо заботиться о своем теле, о его чистоте, здоровье, питать его, иначе мы будем самоубийцами. Но мы не должны обращать это попечение в похоть. Обычно под похотью мы понимаем блудную страсть, но на самом деле всякое неразумное, неумеренное желание, стремление к излишеству уже есть похоть. Похотение — хотение сверх естественного хотения. Оно приводит к тому, что в нас начинают действовать различные страсти и мы перестаем владеть собой. Например, не соблюдая умеренности в пище, мы поддаемся чревоугодию, а от него происходит блудная страсть. Когда нам препятствуют удовлетворить ту или иную страсть, может появиться гнев. Разрешив себе удовлетворить какую-либо страсть, совершить грех, мы потом уже невольно подчиняемся другой страсти и удивляемся: почему так? Почему в нас действует блудная страсть, если мы этого не хотим? Это происходит по той причине, что мы позволили действовать в нас осуждению, гордости, чревоугодию, нерадению.

Далее апостол Павел призывает нас быть снисходительными к тем, кто кажется нам немощным в вере. Возможно, тот, кого мы считаем немощным, на самом деле гораздо сильнее нас, но в любом случае мы должны быть снисходительны. «Немощного в вере принимайте без споров о мнениях» (ст. 1). Это наставление касается споров, конечно, не о догматах. Не может быть никакого снисхождения к заблуждениям, разве только в том случае, когда мы терпим их ради вразумления человека. Нельзя говорить, что не имеет никакого значения, как человек исповедует Пресвятую Троицу и правильно ли он думает о воплощении Господа Иисуса Христа. Имеются в виду вопросы нравственные, а точнее, выражаясь языком Православной Церкви, аскетические. Речь пойдет о том, как должно поститься, как вкушать пищу. В этом мы не должны придавать слишком большое значение различениям мнений. Пусть один думает так, другой — иначе.

Мы знаем, что даже среди святых отцов есть разные мнения о том, как нужно подвизаться. Например, египетские подвижники питались сухарями, вкушали их один раз в день и считали, что это очень умеренный, нестрогий пост. Сирийские подвижники иногда питались одной дикорастущей травой и корнями, египетские подвижники, может быть, казались им нерадивыми. В более поздние времена отношение к посту переменилось по той причине, что люди стали более немощны телесно. Да и духовно они тоже уже не способны были выдержать такого подвига. Кроме того, греческие подвижники уделяли большее внимание внутренней жизни, поэтому их пост и телесные подвиги были умереннее по сравнению с подвигами египтян. В северных странах, говоря вообще, невозможно поститься так, как в южных. Например, Иоанн Кассиан Римлянин, подвизавшийся в Галлии (на территории современной Франции), говорил, что в их северной стране нельзя поститься так, как на юге, в Египте. В нашей же местности, на Урале, человек нуждается в еще более обильной пище просто потому, что для жизни требуется больше тепла. Например, преподобные Василиск Сибирский и Зосима (Верховский), подвизавшиеся долгое время в Сибири, еще севернее нашей местности, находясь чуть не половину года в холоде, вынуждены были заботиться не только о пище, но и об отоплении. Питаться они должны были более основательно, и хотя по сравнению с нами они постились, конечно, очень жестоко, но по сравнению с египетскими подвижниками это был уже нестрогий пост.

Из приведенных мною примеров видно, что действительно даже среди святых отцов в отношении строгости телесных подвигов и поста были разные мнения, тем более они могут быть среди обычных христиан, обыкновенных людей. Мы должны друг к другу снисходить и принимать немощного в вере, чтобы не соблазнить его. Если человек думает, что его спасение зависит более от воздержания в пище, чем от молитвы или смирения, то нужно к нему снизойти. Речь, конечно, идет о разумном воздержании. Если относиться к воздержанию неблагоразумно, то можно стать самоубийцей. И такие случаи бывали. В индийском религиозном течении джайнов, например, совершают своего рода медленное самоубийство: постепенно уменьшают количество пищи до такой степени, что человек умирает. Они считают, что это хорошо и что таким образом они выходят из колеса сансары, то есть бесконечных перевоплощений души, и сливаются с неким абсолютом. Мы не должны уподобляться этим людям, но должны разумно подвизаться, смиряя свою плоть — если она в этом нуждается — так, чтобы она служила нашему духу, а не так, чтобы дух служил немощной плоти и вместе с ней дремал или спал во время молитвы или унывал от одного того, что приходится стоять на службе.

Иное дело — просто не иметь здоровья и терпеть свои немощи, стараться их преодолеть, и иное дело — самому добровольно лишать себя здоровья. Отец Андрей (Машков) одному монаху, жившему в той же, где и он, Успенской обители, в Одессе, как-то сказал: «Я воскрешаю, а ты убиваешь». Он очень лаконично изъяснялся, так что некоторые люди его не понимали. И тот монах возразил: «Я никого не убивал!» Отец Андрей имел в виду себя: ему нужно было воскрешать свою немощную и больную плоть, а тому монаху нужно было убивать, то есть изнурять, свою здоровую и крепкую плоть. Он не осуждал того монаха и себя не хвалил, а просто таким образом объяснял, почему они не могут нести равный телесный подвиг. Так должны рассуждать и мы. Иногда действительно приходится свою плоть воскрешать для того, чтобы она могла служить Богу. Нил Сорский, живший в XV веке, говорил, что у иного плоть как медь, а у другого — как воск. Если у человека плоть немощна, как воск, то ему нужно ее не умерщвлять, а поддерживать. А кто имеет телесную крепость, тому нужно себя удручать. В наше время таких людей мало, было бы смешно считать всех богатырями, хотя и «записать всех в немощные» тоже нельзя.

Поэтому необходимо рассуждать: есть общий порядок вещей и есть очень много конкретных ситуаций. Об этом и говорит, хотя и кратко, апостол Павел: «Немощного в вере принимайте без споров о мнениях». Далее он объясняет: «Иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи» (ст. 2). Один человек, который ест все, понимает, что от действия страстей его спасает благодать Божия, а другой думает, что избавление от страстей зависит только от поста. Такому можно разрешить поститься, но в разумных пределах.

Преподобный Василий Поляномерульский приводит такой пример: нашли одного подвижника, тридцать лет подвизавшегося в пустыне, питавшегося только кореньями, и его мучила блудная страсть. Когда стали выяснять, почему с ним это происходит, то оказалось, что он не занимался умным деланием, не следил за своими помыслами. Иоанн Лествичник описывает другой случай. У одного монаха были хульные помыслы (это мучительная, отвратительная брань, изнуряющая человека). Он не знал, как бороться с ними, и чуть не уморил себя постом, но от телесных подвигов и поста эти помыслы не проходили. А нужно было просто не обращать на них внимания. В Глинской пустыни был один подвижник, монах Мартирий, очень простой человек, крепкий телесно, он каждый день наизусть прочитывал Псалтирь. Глинские старцы не разрешали обращаться к нему за советом: сам он вел духовную брань, но был неискусен как наставник. Он всем давал один совет: «Если нападают страстные помыслы, нужно делать больше поклонов». И он не проводил различия между теми и другими помыслами. Но не все могли следовать его совету, не всем это помогало. Он, вероятно, даже не понимал, какая у него была чистота ума. Ему достаточно было сделать большее количество поклонов, а другому это ничего не принесло бы, потому что без чистоты ума, без смирения телесные подвиги оказываются просто удручением плоти, никак не влияющим на душу.

«Иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи». Понятно, что ест овощи не тот, кто немощен телесно. Имеется в виду немощный в вере. Если же человек, немощный не только в вере, но и телесно, считает, что ему нужен более строгий пост, то он имеет еще и самую опасную немощь — немощь ума (к сожалению, эти три немощи очень часто соединяются). Что будет с этим немощным в вере, имеющим еще две немощи, о которых он не думает? Когда у человека нет рассуждения, он может и себе и другим нанести большой вред. Если речь идет о посте, то, конечно, себе. Поэтому все всегда нужно делать по благословению. Если человек, немощный в вере, но имеющий крепость телесную и некоторое рассуждение, больше надеется на пост, чем на молитву, считая, что молитва у него слабая из-за недостатка веры, такому человеку можно позволить подвизаться. А что принесет пост тому, кто немощен еще и телесно? Ему волей-неволей нужно искать другой выход. Об этом говорит преподобный Иоанн Лествичник, и его совет подходит почти всем нашим современникам, потому что людей крепких телесно сейчас очень мало. Если кто-то и отличается крепостью, то лишь в сравнении со своими современниками, очень слабыми и больными, а с древними подвижниками и подвижницами ему не сравниться. По словам Иоанна Лествичника, тот, кто против блудной страсти не может подвизаться телесно, должен больше стремиться к смирению и смирением угашать ее, а смирение приобретается, как известно, покаянием. Так человек сможет справиться со своими страстями — блудной, если она его мучит, или другими. Надо иметь в виду, что пост не является средством борьбы со всеми страстями. Например, при хульной брани он не помогает, а при гордости должен быть правильный подход к подвигу поста, для того чтобы он приводил к смирению. К сожалению, из-за нашей неопытности он часто приводит, наоборот, к тщеславию и самомнению.

«Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его» (ст. 3). Под «тем, кто ест» подразумевается тот, кто считает, что ему можно есть все, не только овощи. Речь идет, конечно, не о Великом посте, который очень строго соблюдали с апостольских времен. Ему посвящены некоторые апостольские правила. Кто нарушал Великий пост или в течение всего года — пост в среду и пятницу, который по значимости приравнивался к Великому посту, тот, если он священник или епископ, лишался сана, а если мирянин — отлучался от Церкви. Это очень строгое предписание, потому что как Великий пост, так и пост в среду и пятницу установлены в честь воспоминания страданий Спасителя. Апостол Павел имеет в виду пост в течение всего года. Один вкушает, когда дозволено, обычную пищу, а в дни поста подвизается, другой считает, что ему нужно воздерживаться целый год. И мы не должны осуждать друг друга. При этом поститься нужно благоразумно, то есть в том случае, когда мы действительно нуждаемся в усмирении плоти. Пост должен иметь определенный смысл. Цель его — смирить плоть и освободить дух, а не умертвить плоть в буквальном смысле слова, так чтобы добиться какой-нибудь болезни или умереть — это подход чисто сектантский.

Посмотрите, какой парадокс: тот, кто не ест (ест одни овощи в течение всего года), пусть не осуждает того, кто ест. Почему? Потому что Бог его принял. Получается, что Бог принимает такого человека, который благоразумно чередует пост и вкушение скоромной пищи, и он угоднее Богу, чем немощный в вере, а значит, немощный и в благодати. Таким образом, апостол Павел косвенно восхваляет благоразумие.

«Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (ст. 4). Итак, ни строго постящиеся, ни как будто снисходящие себе и, с точки зрения этих подвижников, ведущие себя нерадиво — никто не имеет права осуждать другого, потому что, если даже и пал тот, кого мы осуждаем, мы ему не господа, а Господь его есть Иисус Христос. «Перед своим Господом», иначе говоря, «господином», он стоит или падает. Мы даже не можем понять и оценить, в каком состоянии находится человек. Смотрим мы на строгого постника, и кажется нам, что он лицемер, ханжа. Или смотрим на того, кто ест с аппетитом, и думаем: «Это чревоугодник», а он, может быть, совсем и не падает, но в это самое время предстоит перед Господом Иисусом Христом в непрестанной молитве, и плачет, и кается о себе и даже о других. То же можно сказать и о строгом постнике. Мы смотрим на тело, но не видим того, что происходит в душе человека. Если даже он и падает, то не перед нами, а перед своим Господом. Вообще, мы не имеем права относиться к другим людям как господа. Мы такие же рабы, как и они, — рабы Божии. Они принадлежат не нам, а Богу, поэтому мы не должны руководить людьми самовластно и деспотически, если мы поставлены в руководители, допустим несем послушание старицы или настоятельницы. Если же нет, то мы не имеем права даже вникать в чужую жизнь. Бог силен восставить любого самого падшего, самого низкого человека. А мы должны заботиться о себе: каяться, смиряться и стараться всегда быть облаченными во Христа, в несотворенную одежду — благодать Святого Духа. Должны всегда во всем подражать Господу Иисусу Христу, всегда умом своим, по словам преподобного Серафима Саровского, как бы плавать в законе Господнем. Тогда мы будем непадательны^[18], вне зависимости от того, строго ли мы постимся или умеренно из-за телесной немощи. Иногда немощный телесно вынужден быть более сильным в вере, потому что ему нельзя полагаться на пост, а немощный в вере, но сильный телом может смирять свою плоть строгим подвигом.

Итак, мы должны помнить, что время приближается — время Страшного суда, время, когда мы предстанем пред Господом Иисусом Христом и Он будет судить обо всем, что мы сделали доброго и злого. Суд произойдет и сразу после смерти, предварительный суд во время прохождения мытарств, и может случиться, что мы будем на них удержаны и не достигнем того, чтобы в тот момент предстать пред престолом Божиим.

В Неделю сыропустную, которая в церковном обычае называется Прощеным воскресеньем, как евангельское, так и апостольское чтение призывает нас никого не осуждать. Если мы не простим другим их грехов, то и нам Бог не простит. Если мы будем осуждать, то сами будем осуждены. Если будем взирать на пост другого человека и рассуждать, хорош он или плох, то не получим пользы от собственного поста. Поэтому во время Великого поста мы должны сосредоточить внимание внутри самих себя. Это не значит, что только в дни святой Четыредесятницы нужно быть такими, но значит, что в эти дни мы должны особенно позаботиться о том, чтобы приобрести навык внутренней собранности, смирения, покаяния, неосуждения и потом сохранить его в течение всего года и всей нашей жизни. Ради этого Церковь и учредила обычай испрашивать друг у друга прощение. Поскольку все делают это вместе, нам легче преодолеть себя и сделать то, что в обычные дни бывает сделать очень тяжело. Церковь учит нас прощать друг другу и испрашивать прощение у всех. Все мы должны искренне простить друг другу и мелкие обиды, которые иногда долгое время мучают человека, и тяжкие. Если по каким-то причинам мы не имеем возможности попросить прощения у некоторых людей, то внутренне должны простить их, очистить свою душу от обид, злопамятства. Таким образом, мы приступим к поприщу Великого поста и, принося сугубое покаяние в течение Четыредесятницы, достойно, благоговейно и с истинно евангельской верой встретим Святую Пасху, день воспоминания Воскресения Христова. Аминь.

18 февраля 2007 года

^[18] То есть не подвержены падению. — Прим. ред.

Пред. страница К оглавлению След. страница

Комментировать

Отменить ответ

1 Комментарий

геннадий 06.01.16

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа! Мне понравилась проповедь об усыновлении на Рождество игумена Авраама (Рейдман) Написавший такую проповедь понимает суть учения апостола Павла в Духе Божьем! Авраам(Рейдман) да благословит тебя Господь наш Иисус Христос в добром учении и поступках достойных Господа!

Недели подготовительные к Великому посту

Неделя о мытаре и фарисее

Удел христианина

Неделя о блудном сыне

«Прославляйте Бога в телах ваших и в душах ваших»

Неделя о Страшном суде

О бережном отношении к совести ближнего

Неделя сыропустная, воспоминание Адамова изгнания

О снисхождении к немощным в вере

Другие проповеди

Отменить ответ

1 Комментарий