О грехе осуждения – архимандрит Кирилл (Павлов)

О грехе осуждения – архимандрит Кирилл (Павлов)


Четыре про­по­веди cхи­ар­хи­манд­рита Кирилла (Пав­лова) – О грехе осуждения.

 

^ О грехе осуждения (I)

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа!

Да будет совер­шен Божий чело­век, ко вся­кому доб­рому делу при­го­тов­лен, – гово­рит свя­той апо­стол Павел в своем посла­нии к Тимо­фею (2 Тим. 3, 17). И еще: Негод­ных же и бабьих басен отвра­щайся, а упраж­няй себя в бла­го­че­стии, ибо телес­ное упраж­не­ние мало полезно, а бла­го­че­стие на все полезно… (1 Тим. 4, 7–8). Поэтому мы поз­во­лим себе побе­се­до­вать о том, что, может быть, пока­жется и незна­чи­тель­ным, но есть весьма рас­про­стра­нен­ный грех среди народа – это грех осуждения.

При­вычка осуж­дать ближ­них весьма рас­про­стра­нена среди всех людей. Трудно найти чело­века, кото­рый бы как сле­дует вла­дел своим язы­ком. Гово­рил бы то, что нужно гово­рить, и мол­чал о том, о чем нужно мол­чать. Чуть что-нибудь услы­шит о ближ­нем, так и начи­нает судить и пере­тол­ко­вы­вать на раз­ные лады. Благо было бы, если бы гово­рили только спра­вед­ливо, но обя­за­тельно еще и от себя при­ба­вят. Один при­ба­вит, дру­гой при­ба­вит и мало-помалу нарас­тает целая куча неправды в жизни. Поэтому, если на пер­вый взгляд и кажется, что этот грех мало­зна­чи­те­лен, на самом деле он с собой при­но­сит вели­чай­шее зло чело­ве­че­скому обще­ству, и его поэтому надо всеми силами избе­гать. Что озна­чает при­вычка осуж­дать, судить ближ­него? Эта охота, удо­воль­ствие, с кото­рым рас­про­стра­няют только дур­ные, а не хоро­шие слухи о своих зна­ко­мых? – Не что иное, как то, что эти люди имеют недоб­рое сердце. Они рады видеть дру­гих – какие они дур­ные, рады и тому, что слу­ша­тели их сочув­ствуют им в этом.

Когда мы осуж­даем сво­его ближ­него, уни­жаем его честь, чер­ним его доб­рое имя, то почему бы нам не вспом­нить, что доб­рое, чест­ное имя – это самое вели­чай­шее и доро­гое благо? Кто-нибудь в оправ­да­ние свое ска­жет: я не при­ду­мы­ваю, я говорю то, что знаю, и то, что слы­шал от вер­ных людей. Но, доро­гие, и это не может слу­жить нам оправ­да­нием. Пусть, может быть, чело­век и на самом деле заслу­жи­вает этого, на самом деле он дур­ной, и поступки его нехо­ро­шие, дур­ные. Но все равно брат­ская любовь, хри­сти­ан­ская соли­дар­ность должны нало­жить печать мол­ча­ния на наши уста. Ведь очень часто внут­рен­ний голос нашей сове­сти нам под­ска­зы­вает, что эти слухи о чело­веке – неспра­вед­ли­вые. Что сам чело­век не таков, как о нем рас­ска­зы­вают. Но тем не менее мы обра­до­ва­лись слу­чаю позло­сло­вить на него в обще­стве. Язык наш ста­но­вится уже ору­дием неправды и лжи. И мало­зна­чи­тель­ный слух, бла­го­даря нашим “над­бав­кам” и дру­гим им подоб­ным, пре­вра­ща­ется в страш­ную исто­рию о чело­веке. Малень­кая искра огня пре­вра­ща­ется в боль­шой пожар, кото­рый испе­пе­ляет доб­рое имя нашего ближнего.

Прежде всего, доро­гие, надо пом­нить, что мы не имеем ника­кого права осуж­дать ближ­него уже только потому, что это запре­щено Самим Гос­по­дом. Не судите, и не будете судимы; не осуж­дайте, и не будете осуж­дены (Лк. 6, 37). Каким судом судите, таким будете судимы (Мф. 7, 2). Хорош или плох наш суд, но лучше нам не судить ближ­него. Гос­подь знал немощь нашей чело­ве­че­ской при­роды и поэтому запре­тил осуж­дать, судить других.

Совсем дру­гое дело – суд выс­шей вла­сти над сво­ими под­чи­нен­ными, – это необ­хо­димо. Потому что без этого суда не будет бла­го­устро­ен­но­сти, не будет порядка в обще­стве. И слово Божие неод­но­кратно при­зы­вает выс­шую власть забо­титься о своих под­чи­нен­ных, а под­чи­нен­ным пове­ле­вает пови­но­ваться постав­лен­ной над ними вла­сти. Но осуж­дать поступки ближ­него нам запре­щено. Потому что эти пере­суды не нази­дают того, кого мы осуж­даем, а только при­во­дят к тому, что появ­ля­ются насмешки, вся­кие поно­ше­ния и прочее.

Мы должны посту­пать с наши ближ­ними, как Гос­подь посту­пает с греш­ни­ками. В то время, когда вопль раз­врат­ных жите­лей Содома и Гоморры дошел до Пре­стола Небес­ного, взы­вая о мще­нии, в тот час после­до­вало нака­за­ние Божие. Гос­подь гово­рит: сойду и посмотрю, точно ли они посту­пают так, каков вопль на них, вос­хо­дя­щий ко Мне, или нет; узнаю (Быт. 18, 21) и уже потом поступлю по закону. – Серд­це­ведче Гос­поди, Ты ли не зна­ешь, что земля, отяг­чен­ная содом­скими гре­хами, не напрасно вопиет к Тебе, к Тво­ему пра­во­су­дию? Гос­подь все знает. Гос­подь знает, что мы сде­лали, что сде­лаем мы в буду­щем, знает, на что мы спо­собны. Но этими сло­вами Сво­ими пока­зы­вает, что ника­кое чело­ве­че­ское око не усмот­рит в Его суде излиш­ней стро­го­сти. Наобо­рот, Его суд все­гда оду­шев­лен вся­кой снис­хо­ди­тель­но­стью пра­вед­ной любви. И, как видите, осуж­де­нию и воз­мез­дию пред­ше­ство­вало тща­тель­ное рас­смот­ре­ние дела, стро­гая про­верка дела. Гос­подь дает нам уви­деть, узнать, что Он имеет жела­ние именно не отяг­чить, а смяг­чить участь винов­ного. Вот так посту­пает Гос­подь с нами, греш­ными. Таков Его суд над нами. И так же посту­пают все бла­го­че­сти­вые люди, люди доб­рого, чистого сердца. Когда их позо­вут сви­де­тель­ство­вать о поступке ближ­него, то они не иначе как с неохо­тою, с сожа­ле­нием пой­дут и будут гово­рить только то, о чем их спра­ши­вают. Не будут ничего лиш­него гово­рить, ничего при­бав­лять, ста­нут сви­де­тель­ство­вать без вся­кой зло­сти, без вся­кой досады. Наобо­рот, будут томиться душою, как бы обви­нен­ный не был бы осужден.

А мы с вами как посту­паем? Раз­но­сим без конца слухи, и пере­суды, и зло­сло­вие. Мы гово­рим о ближ­нем тогда, когда нас никто не спра­ши­вает об этом. Мы обви­няем ближ­него тогда, когда нас никто к этому не вынуж­дает. Рас­ска­зы­ваем о том, чего даже сами не знаем. И под­час гово­рим то, чего, может быть, и не бывало. Часто мы гово­рим по отно­ше­нию к ближ­нему с такой язви­тель­ною зло­стью, словно перед нами – закля­тый враг. А порой мы судим даже таких людей, от кото­рых сами зави­сим, судим началь­ни­ков, руко­во­ди­те­лей и судим именно с той целью, чтобы уни­зить их, опо­ро­чить их, кле­ве­щем и зло­сло­вим на них. Такой наш суд непра­виль­ный, неза­кон­ный. Гре­хов­ный, пре­ступ­ный суд. Пре­ступ­ный прежде всего потому, что этот суд само­зван­ный. Апо­стол Павел гово­рит, обра­ща­ясь к тем, кто осуж­дает ближ­него: Кто ты, осуж­да­ю­щий чужого раба? Перед своим Гос­по­дом сто’ит он, или падает. И будет вос­став­лен, ибо силен Бог вос­ста­вить его (Рим. 14, 4). На самом деле, по какому праву, кто нам дал власть осуж­дать поступки ближ­него? Какое мы имеем отно­ше­ние к нему? Что, мы дали ему жизнь, мы его вос­пи­тали или какое-то совер­шили вели­чай­шее благо, что имеем право сле­дить за его жиз­нью, им руко­во­дить? Ничего подоб­ного нет, а стало быть, наш суд неза­кон­ный, наш суд само­зван­ный. И поэтому апо­стол Павел гово­рит: Итак, неиз­ви­ни­те­лен ты, вся­кий чело­век, судя­щий дру­гого… (Рим. 2, 1). И подобно тому, как если в граж­дан­ском быту най­дется такой чело­век-само­зва­нец, кото­рый будет судить и нака­зы­вать людей, не имея на то ника­ких пол­но­мо­чий, права от выс­шей вла­сти, строго нака­зы­ва­ется за такой про­сту­пок, так в точ­но­сти и вся­кий, кто осу­дит поступки ближ­него, пред Богом таким же ока­зы­ва­ется пре­ступ­ни­ком, как и этот “судья”-самозванец. И осуж­де­ние, и кле­вета, и зло­сло­вие очень, очень много при­но­сят зла. При­но­сят людям вред – и здо­ро­вью, и в мате­ри­аль­ном отно­ше­нии, и их поло­же­нию в обще­стве. И при­чи­няют мораль­ную боль ближ­нему. Настолько осуж­де­ние страшно и такому под­ле­жит суду у Бога, что мы не должны, не имеем права осуж­дать и должны бояться этого греха.

При­веду вам неко­то­рые при­меры из исто­рии Хри­сти­ан­ской Церкви – насколько тяжек этот порок.

Один ста­рец, услы­шав­ший о том, что некий инок впал в тяж­кий грех, осу­дил его и ска­зал: “Вели­кое зло сде­лал он”. И вот через неко­то­рое время явля­ется к нему Ангел с душою этого осуж­ден­ного брата и гово­рит: “Вот тот, кого ты осу­дил, он умер. Куда пове­лишь опре­де­лить его душу? В Цар­ствие или в ад? Ты же, – гово­рит, – судья пра­вед­ных и греш­ни­ков. Вот, опре­де­ляй, как посту­пить с этой душой. Поми­ло­вать его или осу­дить”. Ужас­нулся ста­рец и понял, что он тяжко согре­шил, осу­див этого брата. И стал потом пла­кать, сето­вать, про­сить поми­ло­ва­ния. И Гос­подь долго не отве­чал ему на его молитвы, на его просьбы. Но затем сжа­лился и послал к нему Ангела Сво­его, чтобы объ­явить, что ему этот грех про­щен. И Ангел, к нему явив­шись, ска­зал: “Про­ща­ется тебе твой грех, но на буду­щее знай, насколько велик грех осуждения”.

Дру­гой подвиж­ник, пре­по­доб­ный Паф­ну­тий, одна­жды, путе­ше­ствуя по пустыне, ввиду тумана сбился с дороги и вышел к одному селе­нию, где уви­дел людей, бес­стыдно раз­го­ва­ри­ва­ю­щих между собою. И пре­по­доб­ный не осу­дил их, а, оста­но­вив­шись, стал молиться о своих гре­хах. Вдруг пред­стал пред ним Ангел с обна­жен­ным мечом и гово­рит: “Паф­ну­тий, все, кто осуж­дают дру­гих, погиб­нут от этого меча. Но ты не осу­дил, ты сми­рился перед Богом и стал молиться о своих гре­хах. Поэтому твое имя впи­сано в книгу жизни”. И так все бла­го­че­сти­вые люди, боясь этого греха, все­гда тре­пе­тали и не смели кого-то осуж­дать. Один ста­рец все­гда, когда слы­шал о чьих-то неис­прав­но­стях, тяжко взды­хал и гово­рил: “Да, как сего­дня этот брат согре­шил, так я зав­тра согрешу”.

И еще я вам напомню повест­во­ва­ние об одном иноке, кото­рый про­во­дил жизнь нера­ди­вую. Не радел о своем спа­се­нии, о молитве, о посте. Сло­вом, жил невни­ма­тельно. И вот когда он стал уми­рать, его окру­жила бра­тия. И все были пора­жены: он уми­рал смер­тью пра­вед­ника, он не тре­пе­тал перед смер­тью. Наобо­рот, он бла­го­да­рил Бога и улы­бался. Бра­тия, зная, что он про­во­дил такую нера­ди­вую, такую рас­се­ян­ную жизнь, обра­ти­лись к нему: “Укре­пись силой Хри­сто­вой, под­ни­мись и скажи нам, почему ты уми­ра­ешь так легко?”. И он дей­стви­тельно, маленько при­под­няв­шись, гово­рит: “Да, бра­тья, дей­стви­тельно, я жил нера­диво, небрежно жил. И вот только что Ангел пред­ста­вил предо мною все мои грехи. Я ожи­дал стро­гого нака­за­ния, воз­мез­дия. Но Ангел ска­зал: “Поскольку ты никого не осуж­дал и был незло­бив, то и ты не будешь осуж­ден”. И поэтому я отхожу, уми­раю такой лег­кою смер­тию”. Не осуж­дайте, и не будете осуж­дены. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рит: “Вот самый крат­чай­ший путь к про­ще­нию ваших гре­хов: не судите, и никто и вас не осу­дит”. Поэтому, доро­гие бра­тья и сестры, будьте ко вся­кому доб­рому делу при­го­тов­лены и позна­вайте запо­веди Божии и ста­рай­тесь эти запо­веди в своей жизни испол­нять. Потому что только испол­ни­тели запо­ве­дей Хри­сто­вых будут оправ­даны и насле­дуют Цар­ствие Небес­ное. Все­гда помните эту пря­мую запо­ведь: не судите и не будете судимы, не осуж­дайте и не будете осуж­дены. Каким судом судите, таким и будете судимы. Аминь.

 

^ О грехе осуждения (II)

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа!

Все мы сей­час с вами, доро­гие, тяжело пере­жи­ваем то, что свер­ша­ется вокруг. Все чув­ствуют бес­по­кой­ство и охва­чены тре­во­гой, сму­ще­нием. Но надо ска­зать, что во всех этих тре­вож­ных собы­тиях, опас­но­стях все люди повинны. В том числе и мы с вами повинны. Пере­стали жить по-хри­сти­ан­ски. Пере­стали жить по запо­ве­дям Хри­сто­вым. Поэтому дол­го­тер­пе­ние, мило­сер­дие Божии исто­щи­лись, и Гос­подь попус­кает вот такие кро­во­про­лит­ные меж­до­усоб­ные войны. Поэтому нам нужно сугубо обра­тить вни­ма­ние на самих себя, на свою жизнь, чтобы жизнь наша совер­ша­лась в духе Еван­ге­лия, в духе уче­ния Хри­ста Спа­си­теля. Мы ото­шли от Хри­ста, не испол­няем Его пове­ле­ний и живем по своей воле. Поэтому такие бед­ствия при­хо­дят на нас. И может быть хуже. Поэтому надо вни­мать уче­нию Спа­си­теля, жить той жиз­нью, к кото­рой при­зы­вает нас Гос­подь наш Иисус Хри­стос в Своем Боже­ствен­ном Евангелии.

В поза­про­шлый раз мы уже гово­рили о грехе осуж­де­ния. О том, что этот грех весьма рас­про­стра­нен среди народа. И хотя кажется по виду незна­чи­тель­ным, но с собой несет очень много зла. Поэтому все­мерно надо этого греха избе­гать. Также гово­рили о том, что эта при­вычка, эта страсть про­ис­те­кает из недоб­рого сердца – при­вычка осуж­дать, пере­су­жи­вать поступки ближ­него. Гово­рили о том, что грех осуж­де­ния запре­щен Самим Спа­си­те­лем, что Гос­подь, зная немощь нашей чело­ве­че­ской при­роды, строго запре­тил: не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1).

Мы не имеем права судить ближ­него ника­ким обра­зом. Потому что мы ему не давали жизнь, мы его не вос­пи­ты­вали, он нам непод­от­че­тен, а поэтому ника­кого права, вла­сти мы не имеем осуж­дать, судить поступки дру­гих людей. Всем нам судья – Гос­подь. Поэтому суд людей, кото­рые любят осуж­дать ближ­него, явля­ется судом непра­вед­ней­шим, потому что он недей­стви­тельно отоб­ра­жает состо­я­ние осуж­да­е­мого. По сло­вам и дей­ствиям ближ­них, часто не име­ю­щим в себе ничего пре­ступ­ного и гре­хов­ного, но под­вер­га­ю­щимся пере­тол­ко­ва­нию со сто­роны людей зло­ре­чи­вых, люби­тели осуж­де­ния часто при­пи­сы­вают ни в чем не повин­ным тяж­кие, гру­бые грехи и об этих “гре­хах” рас­ска­зы­вают всем, и тайно и явно пори­цают, осуж­дают и уни­жают ближнего.

Напри­мер, раз­бо­га­тел чело­век своим чест­ным тру­дом, своей рачи­тель­ной, разум­ной дея­тель­но­стью и береж­ли­во­стью. И вот люби­тели осуж­де­ния обви­няют его без вся­ких осно­ва­ний в хище­ниях. Люди, кото­рые нахо­дятся в дру­же­ствен­ных между собой отно­ше­ниях, также без вся­ких осно­ва­ний осуж­да­ются, в их дружбе сто­рон­ние усмат­ри­вают какие-то нечи­стые побуж­де­ния и цели.

Даже люди самые бла­го­че­сти­вые, кото­рые любят Бога, любят храмы, молитву, и они очень часто под­вер­га­ются раз­но­об­раз­ным кле­ве­там и наре­ка­ниям. Не говоря уже о том, что если дей­стви­тельно насто­я­щий грех усмат­ри­ва­ется, то люби­тели осуж­де­ния этот грех в несколько раз пре­уве­ли­чи­вают. Какое-то, может быть, было пополз­но­ве­ние ко греху или какой-то гре­хов­ный помы­сел воз­ник или внеш­нее про­яв­ле­ние этого гре­хов­ного помысла пока­за­лось, вот люби­тели осуж­де­ния в этом усмат­ри­вают уже тяж­кие, боль­шие, гру­бые пре­ступ­ле­ния и пороки и всем гро­мо­гласно об этом раз­гла­шают. И в то же время они вовсе не учи­ты­вают, нисколько не счи­та­ются с рас­ка­я­нием, исправ­ле­нием согре­ша­ю­щего. Может быть, чело­век, кото­рый согре­шил, в тиши сво­его уеди­не­ния перед Богом опла­кал свои грехи, осу­дил себя. И пред Гос­по­дом он уже стоит более оправ­дан­ным, нежели те хули­тели, кото­рые его судят, подобно тому, как мытарь вышел из храма более оправ­дан­ным, нежели осуж­дав­ший его фари­сей. И потому фари­сей­ский суд зло­ре­чи­вых людей все­гда непра­вед­ный, все­гда пре­ступ­ный, все­гда само­зван­ный и осудительный.

Тяжек грех осуж­де­ния ближ­него. Запо­ве­дано ведь нам любить друг друга, нам запо­ве­дана любовь, бра­то­лю­бие. И все люби­тели этой кле­веты, этих спле­тен, тяжко согре­шают про­тив этой запо­веди. И кому упо­доб­ля­ются такие кле­вет­ники, такие зло­ре­чи­вые люди, кото­рые зло­радно, зло­ре­чиво осуж­дают ближ­него? Такие люди упо­доб­ля­ются искон­ному чело­ве­ко­убийце – дья­волу, кото­рому нена­вистна вся­кая истина и любовь, кото­рый все­гда раду­ется злу и ищет его, ста­ра­ется, чтобы доста­вить ему тор­же­ство. Они упо­доб­ля­ются злоб­ному кле­вет­нику, кото­рый кле­ве­тал пред Богом на пра­вед­ней­шего Иова. И много, много зла при­чи­няют вот такие кле­вет­ники, зло­ре­чи­вые окру­жа­ю­щим. И, конечно, ждет их нехо­ро­шая участь. Ибо нака­за­ние им будет вме­сте с дья­во­лом-кле­вет­ни­ком. Ведь бла­го­даря этой кле­вете, зло­ре­чию сколько достой­ных людей лиша­ются заслу­жен­ного ими ува­же­ния и чести со сто­роны ближ­них! А под­час лиша­ются даже и самой жизни. Сколько эта кле­вета и зло­ре­чие внесли и вно­сят раз­лада в доб­рые семей­ства! Супру­гов, искрен­ней­ших дру­зей делают вра­гами, про­буж­дают недо­ве­рие к людям, заслу­жи­ва­ю­щим дове­рия; не допус­кают достой­ных, талант­ли­вых людей до высо­кого слу­же­ния, а откры­вают дорогу для такого слу­же­ния людям ничтож­ным, без­дар­ным. Вот насколько пре­сту­пен, насколько вре­ден для обще­ства, для госу­дар­ства грех – кле­вета, зло­ре­чие, осуж­де­ние. Поэтому надо нам бояться этого греха. Памя­то­вать все­гда запо­ведь Хри­стову: не судите, и не будете судимы; не осуж­дайте, и не будете осуж­дены… (Лк. 6, 37).

Нам самим надо смот­реть за собою, за сво­ими гре­хами, за сво­ими поро­ками и исправ­лять их, но не пере­су­жи­вать поступки наших ближ­них. Обли­чая страсть осуж­дать ближ­них по поводу нрав­ствен­ного паде­ния, один про­по­вед­ник гово­рит так: “Один наш ближ­ний пал. Но вы, осуж­да­ю­щие его, разве вы не падали сами нико­гда? При­ятно ли вам будет, если кто-нибудь ста­нет рас­ска­зы­вать о вашем дур­ном про­шлом, о кото­ром вы уже забыли? Вы на это ска­жете, что ваша жизнь была сво­бодна от боль­ших погреш­но­стей. Согла­сен. Но себе ли вы при­пи­сы­ва­ете эту доб­ро­де­тель? Если вам не доста­вало слу­чая для паде­ния, то сколько раз вы мыс­ленно стре­ми­лись к нему. Сколько в вашей душе было жела­ний, рас­по­ло­же­ний именно к этому греху? Пока­жите, если осме­ли­тесь, нам свою внут­рен­нюю жизнь. Рас­ска­жите о своих тай­ных мыс­лях, кото­рых люди не знают и не видят. О своих постыд­ных стра­стях, о своих недо­стой­ных жела­ниях. И вот, когда эта гре­хов­ная без­дна бро­дила по вашей душе и в уме, по виду внеш­няя жизнь ваша была без­уко­риз­ненна. Вас ува­жали, и ни одно чело­ве­че­ское око не зрело, не видело, что про­ис­хо­дило в вашей душе. И, пред­по­ло­жим, что в одну из этих минут страсть зажгла ваше сердце, пле­нила вашу совесть, яви­лось иску­ше­ние, самое живое… И что бы с вами слу­чи­лось в то время, если бы кто-нибудь заме­тил ваше паде­ние и стал рас­ска­зы­вать о нем людям? При­ятно ли бы вам это было? Поэтому если мило­сер­дие Божие вас и хра­нит, то это только по бла­го­сти Божией Гос­подь не попус­кает вам пасть, Гос­подь хра­нит. А если бы предо­ста­вил Он вас вашим соб­ствен­ным инстинк­там, стра­стям, то вы бы давно погибли”.

И далее про­дол­жает: “Вот ближ­ний пал. Но зна­ете ли вы его исто­рию? Исто­рию его рож­де­ния? Его среду, его окру­же­ние? Было ли его про­шлое вос­пи­та­нием бла­го­дат­ным, в доб­рой среде? Чув­ство­вал ли он слезы, предо­сте­ре­же­ние матери-хри­сти­анки? Была ли это хри­сти­ан­ская среда? Открыто ли было ему Еван­ге­лие с самого начала? Все­пра­вед­ней­ший Гос­подь пра­ведно рас­су­дит на Своих весах, кто из вас более дол­жен отве­чать и вино­вен: ты ли, кото­рый полу­чил больше таланта, зна­ния, или тот, кото­рый не знал ничего?” Пер­вое, к чему нас при­зы­вают эти слова, – к внут­рен­нему обра­ще­нию, вни­ма­нию к самим себе и к искрен­нему сми­ре­нию пред Богом. А во-вто­рых – к глу­бо­кому состра­да­нию чело­веку, пад­шему во зло.

Мы усмат­ри­ваем, что Ангелы – суще­ства совер­шен­ные, свя­тые, чистые, близ­кие к Богу, они пер­вые раду­ются и бла­го­слов­ляют Бога за спа­се­ние пад­шего чело­ве­че­ства. Они ока­зы­ва­ются более спо­соб­ными к состра­да­нию и мило­сер­дию к пад­шим. И Сам Гос­подь Анге­лами име­ну­ется Гос­по­дом мило­сер­дия и состра­да­ния к пад­шим суще­ствам. Поэтому если Ангелы свя­тые, совер­шен­ные, если они состра­дают пад­шему греш­нику, то как нам не сми­ряться, не состра­дать – нам, кото­рые впа­дают в бес­чис­лен­ные грехи, в бес­чис­лен­ные пре­ступ­ле­ния и заблуж­де­ния? Нам суд недо­сту­пен, истин­ный суд. Почему? Потому что мы можем судить только по внеш­ней види­мо­сти, но что про­ис­хо­дит в душе чело­века, это открыто только Серд­це­ведцу Богу.

По види­мо­сти, по внеш­но­сти судить никак нельзя. Ино­гда бывает так, что чело­век по внеш­но­сти и бла­го­че­сти­вый, но внутри он может быть вели­чай­шим греш­ни­ком. И, наобо­рот, чело­век, кото­рый явля­ется в гла­зах людей вели­ким греш­ни­ком, в очах Гос­под­них он вели­кий угод­ник Божий. Напри­мер, если чело­век сде­лал какое-то доб­рое дело, и люди хва­лят его за это, счи­тают, что его посту­пок – бла­го­род­ный. Но если этот чело­век сде­лал это доб­рое дело ради того, чтобы его похва­лили, чтобы его про­сла­вили, то такое доб­рое дело перед очами Божи­ими ника­кой нрав­ствен­ной цены не имеет. Его посту­пок низ­кий, корыст­ный посту­пок. И таких при­ме­ров очень много.

Пре­по­доб­ный Вита­лий Алек­сан­дрий­ский, живя в Алек­сан­дрии, днем нани­мался на работу, а по ночам ходил в дома пад­ших жен­щин. И все жители города и в глаза и за глаза счи­тали его раз­врат­ни­ком. А между тем он зара­бо­тан­ные деньги давал этим жен­щи­нам на про­пи­та­ние, чтобы их предо­сте­речь от греха. Андрея, Хри­ста ради юро­ди­вого, жители города счи­тали безум­ным, пле­вали на него, даже били его, вся­че­ски сме­я­лись над ним. Но тем не менее он был вели­ким угод­ни­ком перед Богом. Поэтому никак нельзя судить поступки ближ­него нам, грешным.

Одна­жды бра­тья обра­ти­лись к пре­по­доб­ному Пимену и спро­сили, сле­дует ли, если видят они согре­ше­ние брата, умол­чать и покрыть его грех? Пре­по­доб­ный гово­рит: “Сле­дует. Если ты покро­ешь грех брата, то Гос­подь покроет твой грех”. И дру­гой ска­зал тому же отцу: “Я слышу непри­лич­ное об одном брате. Это соблаз­няет меня. Я хочу выйти из этого места”. Пре­по­доб­ный спра­ши­вает: “А правда ли то, что ты слы­шал о брате?” “Да, – гово­рит, – правда, мне об этом ска­зал один вер­ный чело­век”. Пре­по­доб­ный ему воз­ра­зил: “Если бы он был вер­ный, то он бы тебе худого о брате не ска­зал. Он невер­ный чело­век”. И когда бра­тья к нему еще обра­ти­лись, спро­сив: “Какой ты дашь ответ Богу, когда видишь согре­ша­ю­щего ближ­него и не ули­чишь его?”, пре­по­доб­ный отве­тил: “Я скажу Гос­поду: “Гос­поди, Ты пове­лел прежде изъ­ять бревно из сво­его глаза, а потом уже вынуть сучок из глаза моего ближ­него”. Таким обра­зом я исполню Его пове­ле­ние”. Вот так свя­тые люди смот­рели и так снис­хо­дили к немо­щам ближ­него, покры­вали немощи ближ­него! Не раз­гла­голь­ство­вали, не раз­гла­шали, а именно покры­вали все любовью.

И еще – насколько тяжек грех осуж­де­ния. В Житиях свя­тых повест­ву­ется о таком слу­чае. Одна­жды к неко­ему подвиж­нику Иоанну при­шел один ста­рец из дру­гой оби­тели, чтобы взять у него бла­го­сло­ве­ние. И Иоанн спро­сил: “Ну как там живут собра­тья мои?” Тот отве­чал: “Слава Богу, вашими молит­вами” – “А как живет вот такой-то инок, о кото­ром ходила нехо­ро­шая молва?” – “Худо живет и не исправ­ля­ется, по-преж­нему худо живет”. Тогда Иоанн вос­клик­нул: “О! горе ему!” И с этими сло­вами он впал в забы­тье, впал как бы в сон. Во сне он уви­дел, что стоит пред Гол­го­фой. На Гол­гофе Спа­си­тель – среди двух раз­бой­ни­ков. Когда он хотел при­бли­зиться, покло­ниться Спа­си­телю, то Спа­си­тель гово­рит Анге­лам: “изго­ните его, потому что он анти­христ, он осу­дил брата прежде Моего суда”. И когда Ангелы стали его выго­нять, то ман­тия его заце­пи­лась и оста­лась там. Он быстро проснулся, проснулся в тре­пете, в страхе. Вздох­нул и гово­рит: “Да, тяжек для меня сей день!” Брат спра­ши­вает его, в чем дело. И он ему об этом сне рас­ска­зы­вает: “То, что ман­тия у меня там оста­лась, это гово­рит о том, что лишился я покро­ви­тель­ства и бла­го­дати Божией за грех осуж­де­ния”. И он семь лет молился о про­ще­нии этого греха. Он не вку­шал хлеба, в келию не вхо­дил, никого не при­ни­мал, ни с кем не раз­го­ва­ри­вал. И вот по исте­че­нии семи лет Гос­подь в сон­ном виде­нии явился ему, воз­вра­тил ему ман­тию, из чего он узнал, что Гос­подь про­стил ему этот грех. Таковы свя­щен­ные пре­да­ния и при­меры, и настав­ле­ния Божии.

Мы должны только себя осуж­дать, должны лишь себя уко­рять. Гово­рят: “Мы потому осуж­даем дру­гих, что не знаем самих себя. Если бы знали самих себя, то мы нико­гда бы не дерз­нули осуж­дать ближ­них”. И это, доро­гие бра­тья и сестры, да послу­жит нам нази­да­нием, настав­ле­нием, нра­во­уче­нием, чтобы нам запо­веди Божии испол­нять на деле. Осуж­дать себя и исправ­лять свои немощи, свои грехи, свои при­вычки, пороки, кото­рых у нас у каж­дого бес­чис­лен­ное мно­же­ство, – вот это доб­рое дело, это наше свя­щен­ная обя­зан­ность. И мы должны это делать, иначе мы не спа­семся. Мы должны посте­пенно вос­хо­дить от силы в силу. И лишь через такое само­ис­прав­ле­ние, очи­ще­ние, исправ­ле­ние себя, своих гре­хов и может открыться сво­бод­ный вход в Цар­ствие Небес­ное, кото­рое Гос­подь обе­щал всем любя­щим Его открыть. Аминь.

 

^ О грехе осуждения (III)

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа!

Доро­гие во Хри­сте бра­тия и сестры! Давая настав­ле­ния хри­сти­а­нам, свя­той апо­стол Павел запо­ве­дует нази­дать друг друга сло­вом Божиим, направ­лять на вся­кое добро, пока есть время. Хотя мы все знаем, чего от нас тре­бует воля Божия, и от тяж­ких гре­хов ста­ра­емся себя предо­хра­нить, но неко­то­рые грехи свои не осо­знаем вполне, не при­даем им всей важ­но­сти и не ста­ра­емся осво­бо­диться от них. За все эти грехи каж­дому из нас при­дется отве­чать перед пра­во­су­дием Божиим. К числу таких гре­хов при­над­ле­жит грех осуждения.

Осуж­дать ближ­него, осме­и­вать его сла­бо­сти и недо­статки, видеть и откры­вать в ближ­нем только худое, для неко­то­рых – боль­шое удо­воль­ствие, и это есть все­об­щая сла­бость чело­ве­че­ского рода, в том числе и хри­стиан. У нас часто не про­хо­дит ни одного дня, чтобы мы кого-нибудь не осу­дили. Осуж­даем мы и род­ных, и зна­ко­мых, и сосе­дей. Осуж­даем и стар­ших, и млад­ших, и пас­ты­рей Церкви, и соб­ствен­ных роди­те­лей. Не осуж­даем мы порою только самих себя. И при всем том, столь все­об­щий и повсе­мест­ный недуг сей почти не при­зна­ется за болезнь: или вовсе не счи­та­ется за грех, или при­зна­ется гре­хом слиш­ком незна­чи­тель­ным. Не счи­тая осуж­де­ние за грех, мы и не думаем предо­хра­няться от этого греха. А между тем грех осуж­де­ния тяжек – он лишает нас мило­стей Гос­под­них и навле­кает на нас Божий гнев.

Мы не имеем права осуж­дать ближ­него, потому что один Бог – и Зако­но­по­лож­ник и Судия, Кото­рый может и спа­сти, и погу­бить. Только Он имеет власть судить небла­го­дар­ного греш­ника. Кто ты, осуж­да­ю­щий чужого раба? Перед своим Гос­по­дом сто!ит он, или падает. И будет вос­став­лен, ибо силен Бог вос­ста­вить его (Рим. 14, 4) – гово­рит свя­той апо­стол Павел. Осуж­дать и осме­и­вать ближ­него за его поступки и дей­ствия – зна­чит браться не за свое дело, зна­чит пред­вос­хи­щать себе суд Христов.

Чем нам обя­зан, в чем от нас зави­сит ближ­ний наш? Все, что он имеет: телес­ное здо­ро­вье, кра­соту, богат­ство, душев­ные спо­соб­но­сти и зна­ния – все это не нами дано. Он это полу­чил от мило­серд­ного Бога, Кото­рый один только и вправе тре­бо­вать у чело­века отчета в упо­треб­ле­нии даро­ван­ных ему талан­тов. Упо­треб­ляет он таланты эти на пользу себе и ближ­ним или зло­упо­треб­ляет ими – за все чело­век под­от­че­тен одному Гос­поду. Мы же, по огра­ни­чен­но­сти своих спо­соб­но­стей, не можем спра­вед­ливо оце­ни­вать и судить поступки наших ближ­них. В боль­шин­стве слу­чаев мы судим чело­века только по его внеш­ним дей­ствиям и при­зна­кам, не входя в его внут­рен­нее душев­ное состо­я­ние. Кто из чело­ве­ков знает, чт!о в чело­веке, кроме духа чело­ве­че­ского, живу­щего в нем?.. (1 Кор. 2, 11), – вопро­шает апо­стол Павел. Судя о поступ­ках ближ­них, мы можем легко оши­баться в своих суж­де­ниях. Быть может, в то время, когда мы осуж­даем ближ­него, он в сле­зах и сокру­ше­нии сердца рас­ка­ялся перед Богом и испро­сил у Него про­ще­ния. А мы ста­вим свой суд выше суда Гос­подня. И очень часто осуж­даем совсем невин­ных людей, потому что видим только их согре­ше­ния и не желаем видеть их пока­я­ния перед Богом.

А мы обя­заны посто­янно пом­нить, что вся­кий чело­век, вслед­ствие испор­чен­но­сти нашей при­роды гре­хом, более скло­нен к худому. И не любя греха, и не желая его совер­шать, чело­век гре­шит исклю­чи­тельно из-за при­рож­ден­ной ему склонности.

Пре­по­доб­ный авва Доро­фей рас­ска­зы­вает, как одна­жды на неволь­ни­чий рынок при­вели для про­дажи двух дево­чек. Одну из них купила жен­щина пра­вед­ная и вос­пи­тала в духе бла­го­че­стия – при­учила к доб­ро­по­ря­доч­но­сти и вере в Бога. Дру­гую же девочку купила жен­щина рас­пут­ная и научила ее вся­кому раз­врату и пороку. Когда девочки выросли, пер­вая стала пред­ме­том любви и ува­же­ния, а вто­рую все пре­зи­рали и отвра­ща­лись от нее. Таким был суд чело­ве­че­ский, но не так будет судить Гос­подь, Кото­рый судит не только дела и слова, но про­ни­кает в изгибы сердца нашего и, как Серд­це­ве­дец, спра­вед­ливо воз­дает каж­дому по делам его.

Сила при­род­ной наслед­ствен­но­сти, врож­ден­ные склон­но­сти, обста­новка, в кото­рой чело­век жил в дет­стве, харак­тер его роди­те­лей или вос­пи­та­те­лей, зна­ния, кото­рые полу­чил чело­век, – все это ока­зы­вает огром­ное вли­я­ние при выборе того или иного жиз­нен­ного пути, в совер­ше­нии того или иного дея­ния. И мы не должны строго судить наших ближ­них, чтобы не впасть в грех осуж­де­ния ни в чем неповинного.

Что бы сде­лали мы с апо­сто­лом Пет­ром, если бы уви­дели его в те мгно­ве­ния, когда он три­жды отрекся от Хри­ста? И с апо­сто­лом Пав­лом, когда он был лютым гони­те­лем хри­стиан? Как бы мы посту­пили с пре­по­доб­ной Марией Еги­пет­ской или с пре­по­доб­но­му­че­ни­цей Евдо­кией, если бы уви­дели их в то время, когда они совер­шали худые дела? Пожа­луй, мы бы строго их осу­дили. Но их искрен­нее, истин­ное пока­я­ние и пра­вед­ные дея­ния исхо­да­тай­ство­вали им у Гос­пода про­ще­ние, и насла­жда­ются они ныне в чер­то­гах Царя Небес­ного. А наши ближ­ние, соседи, зна­ко­мые, коих мы осуж­даем, – разве не могут они стать доб­ро­де­тель­ными и пра­вед­ными? Конечно, могут. И греш­ник может стать пра­вед­ни­ком, и пра­вед­ник может утра­тить свою пра­вед­ность. В Свя­том Еван­ге­лии повест­ву­ется, что в храм вошли два чело­века помо­литься: фари­сей и мытарь. Фари­сей имел доб­рые дела и по види­мо­сти, по внеш­но­сти своей, был пра­вед­ни­ком. Но он воз­вы­шал и хва­лил самого себя, а мытаря осуж­дал и уни­жал, за что и был сам осуж­ден Богом. Мытарь не имел ничего, кроме гре­хов, но созна­вал их и сокру­шался. И Гос­подь его оправ­дал (Ср.: Лк. 18, 10–14).

Осуж­дая ближ­них, мы тем самым пока­зы­ваем, что в нашем сердце нет ни любви, ни мило­сер­дия хри­сти­ан­ского ни к согре­ша­ю­щим, ни к доб­ро­де­тель­ным людям, а есть по отно­ше­нию к ним только одно худое, недоб­рое чув­ство. Сво­ими злыми речами, насмеш­ками, мы чер­ним честь ближ­него, кото­рый может быть достой­нее нас перед Богом, а это – вели­кий грех.

Свя­тые Отцы, кото­рые ясно видели все язвы люд­ские, снис­хо­ди­тель­нее нас отно­си­лись к чело­ве­че­ским гре­хо­па­де­ниям. Одна­жды к пре­по­доб­ному Пимену Вели­кому при­шли бра­тия и спро­сили его: “Сле­дует ли, видя пре­гре­ше­ния брата, умол­чать о них и тем покрыть грехи его?” – “Сле­дует, – отве­тил пре­по­доб­ный, – если ты покро­ешь грех брата, то и Бог покроет грех твой”.

“Я слышу непри­лич­ное об одном брате, – ска­зал одна­жды некий инок тому же Отцу, – и потому соблаз­ня­юсь его жиз­нью и хочу уйти из мона­стыря”. “А правда ли то, что ты слы­шишь о брате?” – спро­сил пре­по­доб­ный Пимен. “Да, правда, потому что мне пере­дал это вер­ный чело­век”. “Нет, он не вер­ный чело­век, – воз­ра­зил пре­по­доб­ный, – если бы он был вер­ным, то нико­гда не ска­зал бы тебе худого о брате. А ты, чего сам не видел, тому не верь. Даже если сам уви­дишь, не сразу верь”.

“Какой же ты дашь ответ Богу, если, уви­дев согре­ша­ю­щего брата, не обли­чишь его? – опять спро­сили пре­по­доб­ного. “Я скажу: Гос­поди! Ты велел прежде вынуть бревно из сво­его глаза, а потом извле­кать сучок из глаза брата… Я испол­нил Твое повеление”.

А вот дру­гой при­мер – из жизни иного свя­того подвиж­ника. Одна­жды иноки при­шли к нему и обви­няли неко­его брата, рас­стро­ив­ше­гося в своем пове­де­нии: они утвер­ждали, что в келии его нахо­дится жен­щина. Но пре­по­доб­ный не пове­рил. Тогда его повели в эту келию. Брат же, у кото­рого дей­стви­тельно была в это время жен­щина, испу­гав­шись, спря­тал ее под пустой кад­кой. И пре­по­доб­ный духом про­зрел это и, не желая обли­чать брата, подо­шел и сел не кадку, пове­лев тем вре­ме­нем ино­кам обыс­кать всю келию. Когда же они никого не нашли, то он, сде­лав им стро­гий выго­вор, отпу­стил их, а оби­та­телю келии ска­зал с любо­вью и кро­то­стью: “Брат, поза­боться о своей душе”. Согре­шив­ший при­шел в сокру­ше­ние, пал к ногам пре­по­доб­ного и после этого слу­чая стал самым при­мер­ным монахом.

Да и Сам Гос­подь, доро­гие бра­тия и сестры, снис­хо­дит к нашей немощи и покры­вает наши грехи. Вспом­ните повест­во­ва­ние Еван­ге­лия о том, как фари­сеи при­вели ко Хри­сту жен­щину, взя­тую в пре­лю­бо­де­я­нии, и тре­бо­вали, чтобы Гос­подь про­из­нес над ней Свой при­го­вор. Но Гос­подь ска­зал им: Кто из вас без греха, пер­вый брось на нее камень (Ин. 8, 7). Жен­щину не побили кам­нями и не осу­дили, потому что обли­ча­е­мые сове­стью фари­сеи поспе­шили скрыться.

За снис­хож­де­ние и милость по отно­ше­нию к дру­гим Бог будет снис­хо­ди­те­лен и мило­стив ко гре­хам нашим. Повест­ву­ется, что одна­жды уми­рал некий инок, кото­рый жил бес­печно и лениво. К его одру собра­лась вся бра­тия. К общему удив­ле­нию, инок тот уми­рал очень спо­койно и даже со счаст­ли­вой улыб­кой на лице. Бра­тия стала умо­лять его, чтобы он объ­яс­нил им, почему так легко уми­рает, хотя жил нера­диво. Слегка при­под­няв­шись, инок отве­тил: “Да, отцы и бра­тия. Я дей­стви­тельно жил лениво и нера­диво и очень опа­сался за это стро­гого суда Божия. Но ко мне явился Ангел и мол­вил: “Гос­подь послал меня ска­зать тебе, что хотя ты жил нера­диво, однако был незло­бив и в жизни никого не осуж­дал – за это про­ща­ются тебе все грехи”, – и Ангел разо­рвал все руко­пи­са­ние моих гре­хов. Вот поэтому я так спо­койно уми­раю”. И ска­зав это, инок с миром пре­дал душу Богу.

Не судите, и не будете судимы; не осуж­дайте, и не будете осуж­дены; про­щайте, и про­щены будете (Лк. 6, 37) – эта всем понят­ная запо­ведь может при­ве­сти каж­дого из нас в Цар­ствие Божие.

Доро­гие бра­тия и сестры! Велика награда неосуж­да­ю­щим. И поэтому мы должны хра­нить себя от греха осуж­де­ния и почаще вспо­ми­нать молитву пре­по­доб­ного Ефрема Сирина, кото­рую мы читаем Вели­ким постом: Ей, Гос­поди Царю! Даруй ми зрети моя согре­ше­ния и не осуж­дати брата моего, яко бла­го­сло­вен еси во веки веков. Аминь.

 

^ О грехе осуждения (IV)

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа!

Не удив­ляй­тесь, доро­гие бра­тия и сестры, что мы вынуж­дены про­дол­жать гово­рить о грехе осуж­де­ния. Дело в том, что этот грех настолько вошел в плоть и кровь нашего чело­ве­че­ского рода, что хотя и счи­та­ется мало­зна­чи­тель­ным паде­нием, но на самом деле очень опа­сен и тяжек. Заста­рев­шие раны надо лечить дольше и больше при­ла­гать усер­дия к их исцелению.

Люди, кото­рые любят осуж­дать, судить ближ­него, обычно много тре­буют от дру­гих. Гово­рят, что “этого бы они могли не делать. Им должно быть стыдно, что они впали в такой грех”. А себя счи­тают пра­вед­ни­ками, свя­тыми, дру­гих осуж­дая и уни­жая. А если бы они хорошо посмот­рели на самих себя, то ока­за­лось бы, что и они такие же греш­ники, как и все человечество.

Очень хоро­ший при­во­дится при­мер на этот счет в книге епи­скопа Гер­мана “В часы пас­тыр­ского досуга”. Он рас­ска­зы­вает, как одна­жды при­шли в храм помо­литься один ста­ри­чок со своей супру­гой, и на Литур­гии свя­щен­ник про­из­но­сил про­по­ведь о том, как Адам и Ева согре­шили. По окон­ча­нии про­по­веди они вышли и доро­гою об этом рас­суж­дали. Муж и гово­рит: “Вот не было бы столько греха на свете, если бы Ева не послу­ша­лась дья­вола и не заста­вила бы мужа ску­шать запре­щен­ный плод”. Жена согла­ша­ется: “Да, ведь из-за одного стра­дают все. Я бы на месте Евы не дотро­ну­лась до запре­щен­ного плода. Бог с ним!” Муж доба­вил: “А я бы на месте Адама, если бы ты дотро­ну­лась и реши­лась меня соблаз­нить, такую дал бы тебе взбучку, что ты поза­была бы, как соблаз­нять мужа”. Жена гово­рит: “Так-то оно так, худо посту­пила Ева, что нару­шила запо­ведь Божию, да ведь и Адам-то тоже…” Вот таким путем они шли, рас­суж­дали и осуж­дали Адама и Еву.

Про­хо­дили они в это время мимо бар­ского сада, где сидел доб­рый бла­го­че­сти­вый барин. Он услы­шал раз­го­вор и решил при­гла­сить их к себе на обед отку­шать хлеба-соли. Они уди­ви­лись этому неожи­дан­ному пред­ло­же­нию и пови­но­ва­лись. Их ввели в бар­ские хоромы, затем через неко­то­рое время про­вели в сто­ло­вую, где был накрыт для них стол на два при­бора с раз­ными куша­ньями и винами. Вхо­дит барин, уса­жи­вает их и гово­рит: “Кушайте все на доб­рое здо­ро­вье, но только вот до этого блюда, покры­того крыш­кой, не дотра­ги­вай­тесь, это не для вас”. И тут же ушел в свою ком­нату. Они сели и при­ня­лись кушать вкус­ные куша­нья, запи­вать сразу же винами, а к концу обеда жена обра­ща­ется к мужу и гово­рит: “Да что же нахо­дится в этом блюде? Навер­ное, какое-то необык­но­вен­ное куша­нье у барина. Давай посмот­рим, откроем немножко крышку и посмот­рим. Никто ведь не уви­дит, не узнает”. Муж воз­ра­жает: “Зачем, нельзя же”. “Да как зачем, – не уни­ма­ется жена, – это ведь какое-то необык­но­вен­ное куша­нье!” Муж гово­рит: “Нельзя, потому что это запре­щено”. А между про­чим, говоря эти слова, он сам воз­го­ра­ется боль­шим жела­нием посмот­реть, что же это за куша­нье там нахо­дится. Жена это под­ме­тила и поло­жила руку на блюдо, сама на него так вни­ма­тельно смот­рит и гово­рит: “Ну поз­воль, я только немно­жечко при­от­крою”. Муж, нако­нец, согла­сился. Она при­от­крыла немно­жечко крышку и гово­рит: “Там ничего нет, пусто”. Муж про­сит: “Тогда открой еще побольше”. Когда она при­от­крыла крышку еще, то в это время из-под нее выско­чила мышь и убе­жала в под­пол. Гости вна­чале не ура­зу­мели, что это озна­чает. Но вот вхо­дит к ним барин и спра­ши­вает: “Ну как вы, сыты, довольны?” “Да, покор­нейше бла­го­да­рим за вашу милость”, – был ответ. Он при­под­нял крышку и гово­рит: “А мышки-то нет! Что же вам не хва­тало чело­ве­че­ского куша­нья, что вы поза­ви­до­вали коша­чьему?” И испу­ган­ные гости не могли ему ни слова на это отве­тить. Тогда он им на это гово­рит: “Вспом­ните, глу­пые, как вы, когда шли, осуж­дали Адама и Еву, забы­вая слова Писа­ния: не судите, да не судимы будете. Сту­пайте же теперь перед Богом, да и впредь не судите ближ­него, лучше построже смот­рите за собою и не надей­тесь на свою твер­дость”. И они со сле­зами вышли от барина.

Только на соб­ствен­ные грехи должно быть обра­щено все­гда вни­ма­ние хри­сти­а­нина. Только на соб­ствен­ные, но не на чужие грехи, сла­бо­сти и пороки. Даруй ми зрети моя пре­гре­ше­ния и не осуж­дати брата моего, – молится пре­по­доб­ный Ефрем Сирин.

Когда в доме много работы и много заботы, то чело­век не будет ходить по чужим домам и смот­реть, что там дела­ется. Иначе он свое дело не испол­нит. Люди, кото­рые любят пере­су­жи­вать, судить, худо знают самих себя. А не зная себя и посто­янно обра­щая вни­ма­ние на чужие грехи, они впа­дают в само­обо­льще­ние. И думают, что они лучше дру­гих. Вот поэтому-то такие люди, по слову Спа­си­теля, и видят сучок в глазе ближ­него, а бревна в своем не чув­ствуют. И, не зная своих гре­хов­ных язв, они не вра­чуют их. А язвы неувра­че­ван­ные потом ста­реют, кос­неют и ста­но­вятся уже неис­цель­ными. В таком состо­я­нии нахо­ди­лись фари­сеи во вре­мена Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. Они дру­гих счи­тали за вели­чай­ших греш­ни­ков, судили их, а в свое сердце нико­гда не загля­ды­вали. Поэтому, хотя Гос­подь, Небес­ный Врач, возле них все­гда нахо­дился, но они так и оста­лись неис­це­лен­ными. И когда неко­то­рые из фари­сеев спро­сили Спа­си­теля: Неужели и мы слепы?, то Гос­подь отве­тил им: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы гово­рите, что видите, то грех оста­ется на вас (Ин. 9, 40–41).

Грехи ближ­него надо покры­вать, а не раз­гла­шать о них. Открыв­ший наготу отца сво­его Хам под­верг себя про­кля­тию, лишился бла­гой уча­сти со сво­ими бра­тьями и был осуж­ден. Сколь же вели­чай­шему нака­за­нию под­верг­нутся все те, кто обна­ру­жи­вает грехи ближ­него! – гово­рит свя­той Иоанн Зла­то­уст. Потому что, обна­ру­жи­вая грехи ближ­него и не только не при­кры­вая их, но ста­ра­ясь сде­лать их еще более извест­ными, такие люди не содей­ствуют чьему-либо исправ­ле­нию, они только еще более умно­жают грехи. Вни­ма­тель­ный чело­век после сво­его паде­ния (когда он не имеет сви­де­те­лей сво­его паде­ния) легко может увра­че­вать свои раны. Но когда грех его обна­ру­жи­ва­ется, ста­но­вится извест­ным всем, то чело­век теряет стыд и теряет спо­соб­ность к воз­вра­ще­нию на путь истин­ный, не желает воз­вра­ще­ния на путь доб­ро­де­тели. Ибо чело­век тогда как бы впа­дает в глу­бо­кое озеро и под воз­дей­ствием волн все глубже и глубже погру­жа­ется, впа­дает в отча­я­ние и теряет спо­соб­ность к сво­ему исце­ле­нию, – гово­рит тот же свя­той Иоанн Зла­то­уст. Поэтому-то мы не только не должны обна­ру­жи­вать, откры­вать грехи своих ближ­них, сво­его брата, но если даже и услы­шим от кого-то о ком-нибудь нехо­ро­шее, дур­ное, то не должны домо­гаться уви­деть наготы его, а, подобно доб­рым сыно­вьям Ноя, при­крыть эти грехи и вра­че­вать пад­шую душу уве­ща­ни­ями и доб­рыми сове­тами, пред­став­ляя на вид вели­кое чело­ве­ко­лю­бие Божие, без­мер­ную бла­гость и любовь Гос­пода, Кото­рый всем хочет спа­се­ния, всем придти в разум истин­ный, не желает смерти греш­ника, но чтобы обра­титься и живу быть ему (Ср.: Иез. 33, 11).

Все пра­вед­ные, бла­го­че­сти­вые души бегают этого греха осуж­де­ния. Повест­ву­ется в Пате­рике о том, как одна­жды в одной оби­тели тяжко пал один инок. И бра­тия собра­лись на сове­ща­ние, на собор по этому поводу и при­звали бла­го­че­сти­вого старца Мои­сея, но он отка­зался придти на этот совет. Тогда скит­ский пре­сви­тер посы­лает вто­рично за ним, тре­бует, чтобы он явился на собор. Он идет, но что он делает? Он взял ста­рую кор­зину, насы­пал в нее песка, идет с нею, песок сыпется. Встре­ча­ю­щи­еся иноки спра­ши­вают его: что это озна­чает, отче? Он гово­рит: вот, я имею у себя столько гре­хов, сколько этого песку, и не вижу своих гре­хов, а иду судить дру­гого. Тогда бра­тия поняли свою ошибку и, не сде­лав ника­кого заме­ча­ния этому иноку, отпу­стили его, оста­вили его в покое.

Надо, надо, доро­гие мои, все­мерно беречь себя от этого греха. Ска­жем также несколько настав­ле­ний о том, как себя надо ста­раться предо­хра­нить от осуж­де­ния и пере­су­жи­ва­ния. Прежде всего, когда к нам при­дет такой лука­вый помысл – осу­дить, окле­ве­тать ближ­него, очер­нить его, – то прежде всего сами себя спро­сим: а не имеем ли и мы недо­стат­ков? Не имеем ли разве и мы своих сла­бо­стей, что осуж­даем дру­гих? Надо тща­тельно, строго наблю­дать за своим нрав­ствен­ным пове­де­нием, за сво­ими поступ­ками, за сво­ими делами. Познай самого себя – вот вели­кое пра­вило, кото­рое было даже у древ­них муд­ре­цов. И Свя­тая Цер­ковь нам также пред­ла­гает, чтобы и мы по исте­че­нии каж­дого дня про­ве­ряли, что мы сде­лали за день, что мы сде­лали угод­ного Богу, что сде­лали полез­ного себе, что сде­лали ради блага ближ­него. И вот тогда-то мы и позн!аем свою нищету духов­ную. Позн!аем все свои сла­бо­сти и немощи, позн!аем, что мы не имеем доб­ро­де­тели, что мы неспо­соб­ные люди-то. Вот тогда-то у нас и замкнется рот для осуж­де­ния и кле­веты на ближ­него. Так что мы лишь потому явля­емся стро­гими судьями для ближ­них, что себя не знаем, не сле­дим за собой. Точно, точно заме­чено, что люди, кото­рые тща­тельно сле­дят за своей нрав­ствен­но­стью, своей духов­ной жиз­нью, за сво­ими поступ­ками, мыс­лями, – эти люди все­гда снис­хо­ди­тель­нее бывают к поступ­кам ближ­него. Наобо­рот, люди лег­ко­мыс­лен­ные, пустые, кото­рые не сле­дят за своей жиз­нью, бывают самыми стро­гими судьями, жесто­кими судьями в отно­ше­нии других.

Кроме того, надо вообще обра­тить вни­ма­ние на обуз­да­ние сво­его языка, на воз­дер­жа­ние. Дело в том, что язык, слово – это бес­цен­ный дар Божий. И мы должны доро­жить им, потому что через слово мы сооб­ща­емся друг с дру­гом. Это вели­чай­шее сокро­вище, кото­рое Бог даро­вал людям. Через слово мы молимся, обра­ща­емся к Богу, сло­вом мы свя­зы­ва­емся друг с дру­гом. Мы полу­чаем настав­ле­ния, уве­ща­ния, советы, мы делимся радо­стью и горем друг с дру­гом, и пись­менно свя­зы­ва­емся с дру­зьями, кото­рые нахо­дятся от нас в отда­ле­нии. И если отнять слово у людей, то чело­ве­че­ский род пере­ста­нет суще­ство­вать. Вот такое вели­чай­шее зна­че­ние имеет этот бес­цен­ный дар, кото­рый дал людям Бог – это слово. Поэтому мы должны себя беречь от болт­ли­во­сти. Дух празд­но­сло­вия не даждь ми, – молимся мы Вели­ким постом.

И, нако­нец, в заклю­че­ние мы при­ве­дем несколько слов свя­того Васи­лия Вели­кого о том, когда и почему допус­ка­ется гово­рить дур­ное о ближ­нем. Это – только в двух слу­чаях. Во-пер­вых, если мы хотим обра­тить, спа­сти согре­ша­ю­щего брата и при­хо­дим к опыт­ному настав­нику за сове­том, то тогда можем все дур­ное о брате ему рас­ска­зать. И во-вто­рых, когда мы хотим предо­сте­речь кого-либо от пагуб­ного вли­я­ния этого согре­ша­ю­щего брата. Потому что нахо­дясь в сооб­ще­стве с ним и счи­тая его хоро­шим чело­ве­ком, дру­гой чело­век может под­пасть под его дур­ное вли­я­ние. В этом слу­чае, чтобы его спа­сти, можно ска­зать все дур­ное об этом брате, на кото­рого он наде­ется и имеет дру­гом. В осталь­ных слу­чаях, если чело­век гово­рит с наме­ре­нием осу­дить, очер­нить, уни­зить ближ­него, пусть это будет и сущая правда, – это уже кле­вета и осуж­де­ние. И чело­век за это сам под­вер­га­ется осуж­де­нию. Поэтому, доро­гие бра­тия и сестры, будем пом­нить хри­сти­ан­ское уче­ние: все­мерно свой язык воз­дер­жи­вать, не вме­ши­ваться в дела ближ­них, не касаться их и не пере­су­жи­вать. Пом­нить, что у нас своих сла­бо­стей, гре­хов, заблуж­де­ний полно. Лучше будем все свое вни­ма­ние обра­щать на самих себя, на исправ­ле­ние своих погреш­но­стей. Это будет спа­си­тельно и угодно Богу. Будем памя­то­вать слова апо­стола Павла: Кто ты, осуж­да­ю­щий чужого раба? Перед своим Гос­по­дом стоит он, или падает. И будет вос­став­лен, ибо силен Гос­подь вос­ста­вить его (Рим. 14, 4). Будем памя­то­вать слова Спа­си­теля, запи­шем их на скри­жа­лях сво­его сердца: Не судите и не будете судимы; не осуж­дайте, и не будете осуж­дены; про­щайте, и про­щены будете (Лк. 6, 37).

Аминь. И Богу нашему слава!

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки