Психологическая практика и пастырское служение: сравнительный психологический анализ​

иерей Андрей Лоргус​

Пси­хо­ло­гия и цер­ковь, наука и рели­гия, свя­щен­ник и пси­хо­лог – тема сопо­став­ле­ния этих поня­тий воз­ни­кает посто­янно в самом разном кон­тек­сте. 

Я и мои кол­леги, как пси­хо­логи, так и свя­щен­но­слу­жи­тели, неод­но­кратно обсуж­дали про­блему поло­же­ния чело­века вхо­дя­щего в Цер­ковь: ново­на­чаль­ного, только начи­на­ю­щего свой пока­ян­ный путь, с одной сто­роны, в срав­не­нии, с чело­ве­ком, кото­рый начи­нает дли­тель­ную пси­хо­те­ра­пию, ста­но­вится кли­ен­том, настра­и­ва­ясь на дли­тель­ную работу. Что общего у того и дру­гого? Срав­нима ли дея­тель­ность прак­ти­че­ского пси­хо­лога и пас­тыря? Под­ме­ня­ется ли работа пси­хо­лога, слу­же­нием свя­щен­ника, напри­мер.

Но для того, чтобы гово­рить о работе пси­хо­лога и свя­щен­ника, необ­хо­димо пони­мать спе­ци­фику их работы. Прежде, чем срав­ни­вать пас­тыр­ство с пси­хо­те­ра­пией, про­ана­ли­зи­руем пас­тыр­скую прак­тику с точки зрения свя­щен­ника и пси­хо­лога.

Как известно, хри­сти­ан­ство не роди­лось вместе со свя­щен­ни­ками. Первые фигуры, кото­рые воз­ни­кают в церкви, – это апо­столы, духов­ная работа кото­рых до сих пор явля­ется пред­ме­том бого­слов­ского и исто­ри­че­ского иссле­до­ва­ния. Затем появ­ля­ются епи­скопы, кото­рые почти пол­но­стью насле­дуют апо­столь­ский чин и про­дол­жают в церкви почти ту же самую, с инте­ре­су­ю­щей нас точки зрения дея­тель­ность, кото­рую вели апо­столы: они – и совер­ши­тели цер­ков­ных тайн, и учи­теля, и собе­сед­ники, и помощ­ники людям в самых разных вопро­сах. И, нако­нец, немного позже появ­ля­ются другие чины: свя­щен­ники и диа­коны.

Появ­ле­ние пас­тыря свя­зано не только с чином свя­щен­ника: и апо­стол – пас­тырь, и епи­скоп – пас­тырь, и свя­щен­ник – пас­тырь, и даже диакон – пас­тырь. В древ­ней церкви, с одной сто­роны, пас­тыр­ство доста­точно широко раз­ви­ва­ется и не закреп­ля­ется за каким-то отдель­ным чином, а с другой смысл пас­тыр­ства четко еще не опо­знан созна­нием Церкви.

Что это такое пас­тыр­ство, как его рас­смат­ри­вать? Напри­мер, при­ня­тие испо­веди не было свя­зано в древ­но­сти с чином пре­сви­тера (свя­щен­ника), но для этого были особые, бла­го­слов­лен­ные на то свя­щен­но­слу­жи­тели. Такая прак­тика про­дол­жа­лась доста­точно долго. Свя­щен­ник появ­ля­ется, прежде всего, как фигура, вспо­мо­га­тель­ная при епи­скопе, и только потом наде­ля­ется правом совер­шать цер­ков­ные таин­ства. Духов­ник (старец), кото­рый при­ни­мает испо­ведь, гото­вит чело­века к кре­ще­нию и помо­гает в реше­нии разных вопро­сов – это фигура отдель­ная, хариз­ма­ти­че­ская, далеко не фор­маль­ная, а наде­лен­ная осо­быми дарами и име­ю­щая особое бла­го­сло­ве­ние. Это, пожа­луй, наи­бо­лее емкий и пре­дель­ный образ совре­мен­ного пас­тыря. Неда­ром в совре­мен­ном пас­тыр­ском бого­сло­вии особое вни­ма­ние обра­ща­ется на стар­че­ство, как про­об­раз под­лин­ного пас­тыр­ства. Это и поз­во­ляет нам, говоря о совре­мен­ном свя­щен­нике отде­лить поня­тия совер­ши­теля тайн от поня­тия пас­тырь.

В наше время свя­щен­ник, полу­чая руко­по­ло­же­ние от епи­скопа, сразу же наде­ля­ется правом быть пас­ты­рем, что и вызы­вает мно­же­ство вопро­сов. Он полу­чает это право и фор­мально, и по сово­куп­но­сти того эккле­зио­ло­ги­че­ского опыта, кото­рый харак­те­рен для Церкви XXI века.

Скажу вам по соб­ствен­ному опыту: моло­дой свя­щен­ник этого не может. Быть свя­щен­ни­ком, значит совер­шать Таин­ства, про­по­ве­до­вать, духовно окорм­лять веру­ю­щих. Учат ли его этому? Если он учится в семи­на­рии, то да — отча­сти. Причем обу­че­ние в Семи­на­риях и Ака­де­миях вос­пол­няет больше тайно-совер­ши­тель­ную потреб­ность в науче­нии буду­щего свя­щен­ника, и весьма не доста­точно духовно-пас­тыр­скую. Но духо­вен­ство у нас далеко не всегда полу­чает семи­нар­ское обра­зо­ва­ние.

Счи­та­ется, что право такое – пас­тыр­ство – ему дает бла­го­дать Свя­того Духа. В жур­нале “Нескуч­ный Сад” из уст одного извест­ного мос­ков­ского про­то­и­е­рея вырва­лась фраза, что любой свя­щен­ник может быть духов­ным руко­во­ди­те­лем людей, но не всякий пси­хо­лог. Но испол­не­ние совер­ши­тель­ных функ­ций в пас­тыр­ской прак­тике и соб­ственно само пас­тыр­ство – это вещи разные. Пас­тыр­ство – это особый род дея­тель­но­сти свя­щен­ника.

Бого­слов, горя­чий сто­рон­ник истин­ного, под­лин­ного пас­тыр­ства, напи­сал немало гнев­ных строк против свя­щен­но­слу­жи­те­лей, при­сво­ив­ших себе пас­тыр­ство без вся­кого на то духов­ного и нрав­ствен­ного права. Он гово­рит, “Ни мона­хам по одежде, ни руко­по­ло­жен­ным и вклю­чен­ным в сте­пень свя­щен­ства, ни почтен­ным досто­ин­ствам архи­ерей­ства, пат­ри­ар­хам … мит­ро­по­ла­га­ю­щим и епи­ско­пам, так просто и только из-за руко­по­ло­же­ния и за его цен­ность не дается от Бога остав­лять грехи, … но только тем, кто среди свя­щен­ни­ков и архи­ереев и мона­хов может быть сопри­чис­лен к лику уче­ни­ков Хри­сто­вых за чистоту”. (Васи­лий архи­епи­скоп (Кри­во­шеин). Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов. Нижний Нов­го­род, Брат­ство Алек­сандра Нев­ского, 1996, с. 152). Надо ска­зать, что его мнение под­дер­жи­ва­лось мно­гими в Церкви и бытует до сих пор, хотя на прак­тике едва ли при­ме­нимо. Свя­щен­ник может быть слу­жи­те­лем тайн и может не быть при этом пас­ты­рем. Пас­тыр­ство – это особое пред­на­зна­че­ние свя­щен­ника, кото­рое тре­бует особой под­го­товки и осо­бого состо­я­ния духа. Для меня как свя­щен­ника это оче­видно: выходя из алтаря или снимая с себя обла­че­ние, сразу чув­ству­ешь пере­мену в харак­тере своего слу­же­ния. Эти изме­не­ния тре­буют совер­шенно иного под­хода.

Что же, соб­ственно говоря, состав­ляет пас­тыр­скую дея­тель­ность? Чаще всего она ассо­ци­и­ру­ется с испо­ве­дью. Но не надо забы­вать, что испо­ведь – это таин­ство, по чино­по­сле­до­ва­нии кото­рого свя­щен­ник ничего не должен гово­рить, — там нет беседы. В чино­по­сле­до­ва­нии таин­ства Испо­веди есть вопросы, кото­рые свя­щен­ник задает чело­веку. Кроме того, он может нало­жить епи­ти­мию, при этом под­ра­зу­ме­ва­ется объ­яс­не­ние такого реше­ния. Но все это не тот вид беседы, кото­рая ныне входит в совре­мен­ную испо­ве­даль­ную прак­тику рус­ского пра­во­сла­вия. Внутри таин­ства испо­веди беседы нет. Таин­ство Испо­веди свя­щен­ник может совер­шить, не про­из­неся ни одного слова, кроме корот­кого чино­по­сле­до­ва­ния. Но часто на испо­веди и про­ис­хо­дят те самые беседы, кото­рые для кого-то из веру­ю­щих оста­ются един­ствен­ной точкой сопри­кос­но­ве­ния со свя­щен­ни­ком, един­ствен­ным момен­том, соб­ственно говоря, пас­тыр­ства, как духов­ного руко­вод­ства, или, по край­ней мере, полу­че­ния, хотя и крат­кого, но все же духов­ного, совета. Испо­ведь, таким обра­зом, стала един­ствен­ным местом для боль­шин­ства пра­во­слав­ных людей, где совер­ша­ется обще­ние свя­щен­ника-духов­ника с теми, кого над­ле­жит пасти. Но это – печаль­ное состо­я­ние нашего совре­мен­ного пас­тыр­ства: у свя­щен­ника нет вре­мени пого­во­рить отдельно, вне таин­ства.

Беседа во время Испо­веди явно иска­жает само испо­ве­да­ние, потому что теря­ется молит­вен­ное состо­я­ние, сосре­до­то­чен­ность: всякая беседа есть раз­го­вор, причем раз­го­вор со свя­щен­ни­ком, а не молитва. Поэтому так нужна беседа, отде­лён­ная от таин­ства испо­веди. Совре­мен­ные свя­щен­ники ста­ра­ются уде­лять этому время, но это трудно. Многие знают, что сейчас трудно найти свя­щен­ника, кото­рый имел бы воз­мож­ность хотя бы выслу­шать вас, не говоря уже о диа­логе или посто­ян­ном обще­нии. Очень часто темой бесед ста­но­вится не духов­ная жизнь чело­века, а его вза­и­мо­от­но­ше­ния в семье, на работе и пр. Для многих людей это воз­мож­ность пожа­ло­ваться на жизнь, на супруга, на детей. Такие беседы теряют свой смысл, как духов­ные, но они остро необ­хо­димы людям. Но бывает, что это, про­блемы жизни, а не про­блемы духов­ного пути, един­ствен­ная потреб­ность страж­ду­щей души для обще­ния со свя­щен­ни­ком.

Почему же в пас­тыр­ской дея­тель­но­сти так важна беседа? И у при­хо­жан, и у свя­щен­ника есть много вопро­сов, кото­рые они должны задать друг другу, должны вслу­шаться друг в друга. Под­лин­ное духов­ного руко­вод­ство, состав­ля­ю­щее суть пас­тыр­ства, невоз­можно без вни­ма­тель­ного вслу­ши­ва­ния в рас­сказ чело­века, в беседу, в душев­ную потребу, в крик и стон души. Беседа ока­зы­ва­ется необ­хо­ди­мым и неза­ме­ни­мым сред­ством пас­тыр­ской работы.

Другой важная сто­рона пас­тыр­ской дея­тель­но­сти – жизнь в цер­ков­ной общин­но­сти. Общин­ность про­яв­ля­ется в при­над­леж­но­сти самого пас­тыря общине, кото­рую ему вве­рено окорм­лять. В зна­чи­мо­сти общин­ных инте­ре­сов, и в ответ­ствен­но­сти пас­тыря за общину. Общин­ность пас­тыря чув­ству­ется в ритме и актив­но­сти жизни при­ход­ской общины, при­хода.

Почув­ство­вать эту жизнь можно уже в при­творе храма: мы сразу обра­щаем вни­ма­ние на рас­пи­са­ние цер­ков­ных служб, объ­яв­ле­ния, фото­гра­фии и пр. Чем их больше их, тем больше уве­рен­но­сти, что в этом храме есть при­ход­ская жизнь. В совет­ское время этого ничего не было: за любой листок могли при­влечь к уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти, как за про­па­ганду. В старых мос­ков­ских храмах, кото­рые не закры­ва­лись в годы совет­ской власти, до сих пор при­ход­ская жизнь течет в скры­тых, почти под­поль­ных формах. В таких храмах люди больше знают друг о друге через личные связи, чем через общие встречи. Напри­мер, в годы, когда я рабо­тал двор­ни­ком и сто­ро­жем при храме общин­ной жизни почти не было: на кухне пили чай, раз­го­ва­ри­вали всю ночь, — так, как это водится в Москве, но в цер­ков­ной жизни все сосре­до­та­чи­ва­лось только вокруг бого­слу­же­ний и треб. В таких храмах реже встре­ча­ется кате­хи­зи­че­ская или про­све­ти­тель­ская дея­тель­ность пас­ты­рей, чем в ново­со­зда­ных при­хо­дах.

Общин­ная жизнь – забота при­хо­жан и пас­тыря. Пас­тырь здесь выпол­няет роли руко­во­ди­теля лидера, и учи­теля, и духов­ника. В общине про­ис­хо­дит не столько сло­вес­ное обще­ние и работа, сколько про­жи­ва­ние реаль­ной евха­ри­сти­че­ской, таин­ствен­ной и цер­ковно-обще­ствен­ной жизни, как это бывает, напри­мер, в сов­мест­ных палом­ни­че­ских поезд­ках.

Для меня, напри­мер, очень важны были поездка с детьми вос­крес­ной школы на Валаам и поездка с при­хо­жа­нами на Святую землю. Что про­ис­хо­дит во время этих важ­ней­ших для всякой общин­ной жизни собы­тиях? Беседы и палом­ни­че­ство – не самое глав­ное. Глав­ное – сов­мест­ное про­жи­ва­ние одних и тех же собы­тий. Это тре­бует от пас­тыря одного уди­ви­тель­ного каче­ства, кото­рое недо­оце­ни­ва­ется. Откры­тость своей жизни, и личной, и семей­ной. Откры­тость, но не сме­ши­ва­ние с жизнью при­хода. Откры­тость пас­тыря создает перед общи­ной про­пе­дев­ти­че­ский образ, как некий “идеал”, как бы это не странно зву­чало. На пас­тыря смот­рят, как на некий идеал, идеал хри­сти­ан­ской жизни. Насколько это воз­можно или нет, — другой вопрос, но это особый вызов свя­щен­нику, на кото­рый он может дать ответ, не заме­тить его или отверг­нуть.

Еще одна пас­тыр­ская обя­зан­ность – учи­тель­ство. Когда чело­век ста­но­вится свя­щен­ни­ком, то он счи­тает, что первым делом он должен поучать, неза­ви­симо от того, умеет ли он это делать или не умеет. Такая уве­рен­ность под­креп­ля­ется тра­ди­цией: при­нято счи­тать, что дар учи­тель­ство пода­ется бла­го­да­тью Свя­того Духа, через хиро­то­нию. Роль лич­но­сти здесь как будто не преду­смот­рена. Это может при­во­дить к печаль­ным послед­ствиям. Любое заяв­ле­ние свя­щен­ника – напри­мер, о свя­то­сти Ивана Гроз­ного или непри­ем­ле­мо­сти ИНН – вос­при­ни­ма­ется как истина в послед­ней инстан­ции. А гово­рит ли он от своего ума или безу­мия, от своего знания или неве­же­ства, – это не обсуж­да­ется. Да, важ­ней­шая часть пас­тыр­ства, – это учи­тель­ство, но и уче­ни­че­ство тоже. Ведь первые учи­теля – все­лен­ские апо­столы – были и назы­ва­лись уче­ни­ками Христа. Значит, и для пас­тыря уче­ни­че­ство – обя­за­тель­ная задача. Нельзя быть учи­те­лем, не будучи уче­ни­ком. К сожа­ле­нию, это не всегда уда­ется.

И, нако­нец, еще одна сто­рона пас­тыр­ской работы – это соци­аль­ная работа церкви в боль­нице, интер­нате, работа с инва­ли­дами и бес­при­зор­ни­ками. В этой пас­тыр­ской работе особым обра­зом про­яв­ля­ются чело­ве­че­ские каче­ства самого пас­тыря. Здесь нужно быть не столько про­фес­си­о­на­лом, сколько хри­сти­а­ни­ном.

Исклю­чая совер­ше­ние бого­слу­же­ний и таин­ства, осталь­ные аспекты пас­тыр­ской работы можно срав­ни­вать с рабо­той пси­хо­лога. Однако это срав­ни­ва­ние имеет ряд огра­ни­че­ний. Во-первых, мы пред­при­ни­маем их только в данном кон­тек­сте, для пони­ма­ния раз­ли­чия этих при­зва­ний; во-вторых, мы срав­ни­ваем только пас­тыр­скую работу с рабо­той пси­хо­те­ра­певта кон­суль­танта, остав­ляя в непри­кос­но­вен­но­сти само свя­щен­но­слу­же­ние, кото­рое несрав­нимо ни с чем на земле; в тре­тьих, мы срав­ни­ваем то, что должно быть, а не то, что имеет место быть, чтобы ана­ли­зом недо­стат­ков не закрыть нужной нам правды.

Что тре­бу­ется для успеш­ной работы пас­тыря? Доста­точно ли только бла­го­дати Свя­того Духа, то есть руко­по­ло­же­ние в сан? Оче­видно, что нет. Для того чтобы пас­тыр­ское слу­же­ние было успеш­ным, необ­хо­димо обра­зо­ва­ние, вос­пи­та­ние и многое другое. Без­условно, пас­тыр­ство тре­бует серьез­ной под­го­товки.

Не менее важны и соб­ственно боже­ствен­ные даро­ва­ния, таланты и при­зва­ния. Цер­ковь всегда учи­ты­вала харизму свя­щен­ника, направ­ляя его на соот­вет­ству­ю­щее слу­же­ние.

Как мето­до­ло­ги­че­ски можно сопо­ста­вить пси­хо­те­ра­пев­ти­че­скую прак­тику с пас­тыр­ским слу­же­нием. Что в них срав­ни­мого? Навер­ное, срав­нимо именно то, что вызы­вает как с одной, так и с другой сто­роны, вза­им­ное недо­ве­рие и рев­ность. Ведь не секрет, что с той поры, как в жизнь хри­сти­ан­ского обще­ства стали вхо­дить пси­хо­ана­лиз и пси­хо­те­ра­пия, стало, при­нято ука­зы­вать, что эта прак­тика стала под­ме­нять для хри­стиан испо­ведь. Реальна ли под­мена или нет, но факт ука­зан­ного бес­по­кой­ства бес­спо­рен. Что же вызы­вает рев­ность? Как мини­мум три явле­ния: вли­я­ние на душу, хариз­ма­тич­ность тера­певта, исклю­чи­тель­ность прак­тики, кото­рая должна сопер­ни­чать с таин­ством. Потому нужно сде­лать ряд ого­во­рок.

Как в духов­ном руко­вод­стве, так и в пси­хо­ло­ги­че­ской прак­тике не сле­дует брать край­них, жестко детер­ми­ни­ро­ван­ных прак­тик, тота­ли­тар­ных школ. Мы исхо­дим из того хри­сти­ан­ского поло­же­ния, что чело­ве­че­ская лич­ность обла­дает даром сво­боды, как бого­по­доб­ная, и потому мани­пу­ля­ция душой невоз­можно, без сво­бод­ного выбора самого чело­века. Кроме того, мы можем срав­ни­вать пас­тыр­ство и пси­хо­те­ра­пию в при­ме­не­нии к хри­сти­а­нину, а не вообще, тогда и исклю­чи­тель­ность прак­тики не будет иметь место. И послед­няя ого­ворка. Навер­ное, есть смысл гово­рить не о пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ской прак­тике в узком смысле, а о дея­тель­но­сти прак­ти­че­ского пси­хо­лога вообще. Это может быть и кон­суль­тант, и пси­хо­те­ра­певт, и соци­аль­ный работ­ник.

Что же мы можем срав­нить? Во-первых, види­мую часть прак­тики. То есть основ­ные пути и виды работы.

Беседа – это один из эле­мен­тов их работы пси­хо­те­ра­певта. Это тоже обще­ние с чело­ве­ком, у кото­рого есть про­блемы, у кото­рого есть вопросы. Чело­век просит помощи, и пси­хо­лог при­зван ока­зать такую помощь – в этом, может, и заклю­ча­ется его глав­ное слу­же­ние. Как в беседе, так и в широ­ком исполь­зо­ва­нии раз­го­вора, беседы, обще­ния, в широ­ком смысле слова, пас­тыр­ство и прак­ти­че­ская пси­хо­ло­гия сходны.

В работу пси­хо­лога входят и эле­менты учи­тель­ства – он несет людям про­све­ще­ние антро­по­ло­ги­че­ское и пси­хо­ло­ги­че­ское, если не ска­зать – духов­ное. Само по себе кон­суль­ти­ро­ва­ния, в широ­ком смысле слова, есть про­све­ще­ние и учи­тель­ство. Так в кон­суль­та­ции, кото­рая рабо­тает при нашем факуль­тете, и мне дово­дится вести прием жела­ю­щих полу­чить ответы и раз­ре­шить свои сомне­ния. Такие кон­суль­та­ции отли­ча­ются от пас­тыр­ских бесед, как груп­по­вых, так и инди­ви­ду­аль­ных, кото­рые так часто при­хо­дится вести в храме. Но они также отли­ча­ются и от пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ского кон­суль­ти­ро­ва­ния. Смысл этих кон­суль­та­ций не сво­дится к рели­ги­оз­ным вопро­сам: обре­те­ния веры, раз­ре­ше­ния сомне­ний в пра­ви­лах Церкви и науче­ния веро­уче­ния, но вклю­чает широ­кий спектр вопро­сов личной, про­фес­си­о­наль­ной и семей­ной жизни. Таким обра­зом и это, учи­тель­ство в неко­то­рой сте­пени роднит срав­ни­ва­е­мые слу­же­ния.

Между прочим, многие пра­во­слав­ные пси­хо­логи часто гово­рят, что они должны вести чело­века к вере, Богу. По мнению И.Н. Мош­ко­вой, прак­ти­че­ского хри­сти­ан­ского пси­хо­лога, одна из важ­ней­ших задач хри­сти­ан­ского пси­хо­лога – при­во­дить чело­века в храм, к Богу. Должен ли пра­во­слав­ный пси­хо­лог вести чело­века к храму, или по-дру­гому, какое место может зани­мать в его дея­тель­но­сти, в его кон­суль­ти­ро­ва­нии такая пози­ция? Если дея­тель­ность прак­ти­че­ского пси­хо­лога будет иметь целью кате­хи­за­цию, то педа­гог, учи­тель, может выпол­нить её лучше пси­хо­лога. Тогда и пси­хо­лог не нужен. Как гово­рит Ф.Е. Васи­люк, извест­ный хри­сти­ан­ский пси­хо­те­ра­певт, декан факуль­тета Пси­хо­ло­ги­че­ского кон­суль­ти­ро­ва­ния МГППУ, хри­сти­ан­ство должно быть той точкой опоры, на кото­рой стоит пси­хо­лог (пси­хо­те­ра­певт), но сама пози­ция может при­сут­ство­вать не явно, как настав­ле­ние учи­теля, а в под­тек­сте.

Явно или не явно, и, но может ли при­сут­ство­вать про­по­ведь в дея­тель­но­сти хри­сти­ан­ского пси­хо­лога – это, конечно, его реше­ние, его выбор. Пред­став­ля­ется, однако, что про­по­ведь это при­зва­ние свя­щен­но­слу­жи­теля, и он может лучше это совер­шить.

По моему мнению, если для прак­ти­че­ского пси­хо­лога важна его соб­ствен­ная хри­сти­ан­ская пози­ция, он ее скры­вать не должен. Что каса­ется работы пси­хо­те­ра­певта, то она в мень­шей сте­пени, чем работа прак­ти­че­ского пси­хо­лога, срав­нима с пас­тыр­ской дея­тель­но­стью, потому что доста­точно спе­ци­фична и. Ее можно было назвать некой тех­но­ло­гией, если бы лич­ность пси­хо­те­ра­певта не была бы его глав­ным инстру­мен­том. Кон­суль­тант ближе к пас­тыр­ской дея­тель­но­сти, чем пси­хо­те­ра­певт, в силу многих обсто­я­тельств. Напри­мер, как можно срав­нить обще­ние свя­щен­ника со своей паст­вой, когда обсуж­да­ются какие-то част­ные про­блемы, какие-то рели­ги­оз­ные вопросы – работу пси­хо­те­ра­певта с груп­пой. В первом случае – реаль­ная жизнь, во втором – искус­ственно задан­ная ситу­а­ция. Несов­па­де­ние оче­видно. В чем же сов­па­де­ние? Беседа, инди­ви­ду­аль­ный подход, эле­менты учи­тель­ства. Оче­видно, что пас­тыр­ство и прак­ти­че­ская пси­хо­ло­гия – это далеко не одно и то же.

Далее, прак­ти­че­ский пси­хо­лог, также как и пас­тырь оза­бо­чен широ­ким соци­аль­ным кон­тек­стом своих под­опеч­ных, и не может не быть слу­жи­те­лем для других. Здесь также мы видим род­ствен­ность пас­тыр­ского слу­же­ния и прак­ти­че­ского пси­хо­лога. Да и на деле, они часто сотруд­ни­чают в диа­ко­нии Церкви.

Вото­рой угол зрения, кото­рый, на наш взгляд, пода­ется срав­не­нию, это лич­ност­ные харак­те­ри­стики пас­тыря и пси­хо­лога, ожи­да­е­мые в слу­же­нии людям.

С точки зрения тре­бо­ва­ний, кото­рые предъ­яв­ля­ются к лич­но­сти пас­тыря и пси­хо­лога, то здесь сход­ства много. Архи­манд­рит Киприан Керн в своей книге “При­ход­ское пас­тыр­ское слу­же­ние” часто пишет о состра­да­нии как о важ­ней­шей части слу­же­ния. Причем он пони­мает состра­да­ние как про­яв­ле­ние под­лин­ной хри­сти­ан­ской любви, кото­рая дается хри­сти­а­нину в каче­стве глав­ной доб­ро­де­тели через кре­ще­ние, его молитву и бла­го­дать Свя­того Духа. Когда он гово­рит о состра­да­нии как о духов­ной функ­ции пас­тыря, то ссы­ла­ется на мит­ро­по­лита Анто­ния (Хра­по­виц­кого), кото­рый зани­мался пси­хо­ло­гией. То же самое в полной сте­пени отно­сится и к пси­хо­логу (кон­суль­танту или пси­хо­те­ра­певту). Без состра­да­ния едва ли пси­хо­лог сможет резуль­та­тивно рабо­тать. В совре­мен­ной пси­хо­ло­гии при­нято гово­рить о при­ня­тии, о соот­вет­ствии, о состра­да­нии горю и про­бле­мам кли­ента.

Как для пас­тыря, так и для пси­хо­лога очень важны такие каче­ства, как некое соот­вет­ствие самому себе, есте­ствен­ность, гар­мо­нич­ное соче­та­ние своих чувств и про­фес­си­о­наль­ных качеств. Это то, что можно назвать зре­ло­стью лич­но­сти. Как в Церкви, Кото­рая уста­нав­ли­вает воз­раст­ной ценз для кан­ди­да­тов в свя­щен­но­слу­жи­тели, так и в пси­хо­ло­гии, где лич­ност­ный опыт, зре­лость, явля­ется необ­хо­ди­мым усло­вием воз­мож­но­сти рабо­тать.

Можно еще ска­зать и о цело­муд­рии, (в данном кон­тек­сте не как хри­сти­ан­ской доб­ро­де­тели), как под­лин­но­сти и целост­но­сти мыш­ле­ния, миро­воз­зре­ния и жизни; о соот­вет­ствии веры и слу­же­ния, образа жизни и мыш­ле­ния.

Вни­ма­ние к чело­веку (то, что так недо­стает совре­мен­ным свя­щен­ни­кам), также нужно пси­хо­логу и пси­хо­те­ра­певту – вни­ма­ние как настро­ен­ность на дру­гого чело­века, как обра­щен­ность к нему, как спо­соб­ность слы­шать. Тра­ди­ци­он­ное для пси­хо­ло­гии при­ня­тие дру­гого таким, какой он есть, есть и в пас­тыр­стве. Но в совре­мен­ном пас­тыр­стве с этим дело обстоит довольно трудно, потому что зна­чи­тель­ная доля моло­дых хри­стиан, как свя­щен­ни­ков, так и пасо­мых, – нео­фиты, кото­рым свой­ственны край­ность и кате­го­рич­ность суж­де­ний. При­ня­тие дру­гого, тер­пе­ли­вое и лояль­ное отно­ше­ние к опыту, пусть и лож­ному, пони­ма­ние слож­но­сти пути воцер­ко­в­ле­ния, свой­ствен­ное лич­ностно зрелым, чаще всего мно­го­опыт­ным свя­щен­ни­кам, оди­на­ково важно, как для пас­тыря, так и для пси­хо­лога.

Лич­ност­ная зре­лость оди­на­ково необ­хо­дима как для пси­хо­лога, так и для пас­тыря. Если свя­щен­ник при­хо­дит в слу­же­ние, не про­яс­нив для себя, зачем он туда при­хо­дит, то беда от такого пас­тыря. Он будет реа­ли­зо­вы­вать какие-то свои често­лю­би­вые или среб­ро­лю­би­вые замыслы, либо пытаться власт­во­вать над людьми, т.е. решать какие-то свои задачи, а не слу­жить людям. И пси­хо­логу нельзя начи­нать прак­ти­че­скую дея­тель­ность, пока он сам не про­ра­бо­тает свои про­блемы. Этот список про­фес­си­о­нально важных лич­ност­ных качеств, общих для свя­щен­ника-пас­тыря и для пси­хо­лога, объ­еди­няет эти два слу­же­ния и пока­зы­вает, насколько они близки.

Еще одно важное личное тре­бо­ва­ние, отно­ся­ще­еся и к пас­тырю и пси­хо­логу: духов­ное руко­вод­ство (для каж­дого пас­тыря) и супер­ви­зия, инди­ви­ду­аль­ная тера­пия (для пси­хо­лога). Эта уче­ни­че­ская пози­ция, вни­ма­ние к себе как спе­ци­а­ли­сту в чем-то сбли­жает пас­тыря и пси­хо­лога.

Однако, есть каче­ства, кото­рые необ­хо­димы свя­щен­нику, но кото­рых никто не будет ожи­дать от пси­хо­лога. Во-первых, это – креп­кая вера в Бога: вера учи­тель­ная, выдер­жан­ная с точки зрения дог­ма­тики и пр. Для свя­щен­ника это – основа, без кото­рой не может быть ника­кого слу­же­ния. Если речь идет о пра­во­слав­ном пси­хо­логе, то никто не будет устра­и­вать ему экза­мена, хотя нали­чие веры для пси­хо­лога хри­сти­а­нина не только под­ра­зу­ме­ва­ется, но ожи­да­ется, что пси­хо­лог, пре­тен­ду­ю­щий на звание хри­сти­ан­ского пси­хо­лога должен иметь спе­ци­аль­ную бого­слов­скую под­го­товку. Для этого, на нашем факуль­тете, открыты курсы повы­ше­ния ква­ли­фи­ка­ции для пси­хо­ло­гов, соци­аль­ных работ­ни­ков, учи­те­лей и меди­ков, вклю­ча­ю­щие как пси­хо­ло­ги­че­скую, так и бого­слов­скую под­го­товку.

Во-вторых, – свя­щен­ник не может не быть вклю­чен в соб­ствен­ную духов­ную пока­ян­ную прак­тику. Несо­мненно, чело­век не может быть свя­щен­ни­ком, если сам не знает своих поро­ков, стра­стей и не борется с ними. Путь пока­я­ния, путь к чистоте – обя­за­тель­ное тре­бо­ва­ние к свя­щен­нику. Важно ли это для пси­хо­лога? Да, навер­ное, важно, но предъ­явить это как про­фес­си­о­наль­ное тре­бо­ва­ние в том же объеме, как к свя­щен­нику, навер­ное, неуместно. Нет для пси­хо­ло­гов и кано­ни­че­ских огра­ни­че­ний, напри­мер, каса­ю­щихся брака. Для пси­хо­лога, конечно, важно знание своих про­блем для того, чтобы они не накла­ды­ва­лись на рабо­чее состо­я­ние, не резо­ни­ро­вали в работе с кли­ен­том, и это выпол­ня­ется в супер­ви­зии, обя­за­тель­ной, для про­фес­си­о­на­лов.

Навер­ное, самое глав­ное для свя­щен­но­слу­жи­теля – его опре­де­лен­ный нрав­ствен­ный и соци­аль­ный статус, кано­ни­че­ские тре­бо­ва­ния, образ жизни, образ пове­де­нию и т.д. К пси­хо­логу эти тре­бо­ва­ния, если он хри­сти­а­нин, тоже при­ме­нимы, но не в столь стро­гой сте­пени.

Итак, мы видим не только раз­ли­чия, но и сход­ства.

Воз­ни­кает вопрос: где про­хо­дит черта, раз­де­ля­ю­щая пред­став­ле­ния о двух слу­же­ниях? В чем их само­быт­ность и необ­хо­ди­мость для совре­мен­ной цер­ков­ной жизни? Кто может ска­зать: “Вот эта линия! Здесь, пожа­луй­ста, рабо­тайте пси­хо­логи, а здесь – место пас­тыря”. Для меня этот вопрос оста­ется без­от­вет­ным пока.

Прежде всего, сле­дует обра­тить вни­ма­ние на раз­ность цели. Верно, что свя­щен­ник и пси­хо­лог, также как и педа­гог и медик, рабо­тают и служат чело­веку. Но у них раз­лич­ные онто­ло­ги­че­ские цели. Пси­хо­лог, учи­тель, медик помо­гают чело­веку жить, понять себя, помо­гают в душев­ных про­бле­мах. Свя­щен­ник служит исце­ле­нию душ и спа­се­нию их. У свя­щен­ника запре­дель­ные цели, и это не его цели, но смысл цер­ков­ного бытия. Эти цели перед свя­щен­ни­ком ставит Сам Гос­подь, ставит Цер­ковь. Если попы­таться еще более лако­нично, но и грубее, оце­нить раз­ли­чия целей слу­же­ния, то можно ска­зать, что свя­щен­ник служит спа­се­нию и исце­ле­нию души, а пси­хо­лог помо­гает “стро­и­тель­ству” лич­но­сти чело­века.

Пре­дель­ность цели откры­вает перед свя­щен­ни­ком чело­ве­че­скую душу так глу­боко, что дерз­но­вен­ность вхож­де­ния во внут­рен­нюю жизнь чело­века при­во­дит свя­щен­ника в трепет и бла­го­го­вей­ный ужас. Пси­хо­лог не только не может вторг­нуться так дерзко, но про­цес­су­ально ограж­ден рядом правил и норм его про­фес­си­о­наль­ной работы. Потому свя­щен­ник в нашем обще­стве и поль­зу­ется гро­мад­ным авто­ри­те­том и ува­же­нием, не срав­ни­мым с пси­хо­ло­гом, что имеет гораздо боль­шее интим­ное дове­рие людей.

Свя­щен­ник, конечно, более на виду. Он виден не только в церкви, в общине, но и в обще­стве. Пси­хо­лог, как пра­вило, скрыт две­рями своего каби­нета. Оттого и обще­ствен­ный статус пси­хо­лога скром­нее.

Слу­же­ние свя­щен­ника имеет неоспо­ри­мый статус боже­ствен­ного при­зва­ния и боже­ствен­ного бла­го­дат­ного досто­ин­ства. Пси­хо­лог – хариз­ма­ти­че­ское слу­же­ние, лежа­щее в плос­ко­сти земли, чело­ве­че­ской духовно-душев­ной-телес­ной жизни.

Таковы, на мой взгляд, важ­ней­шие черты срав­ни­ва­е­мых слу­же­ний, как сход­ства, так и раз­ли­чий, кото­рые на наш взгляд могут помочь нам отве­тить на постав­лен­ный вопрос: явля­ется ли пси­хо­лог кон­ку­рен­том свя­щен­ника? Не втор­га­ется ли пси­хо­лог в пас­тыр­ское слу­же­ние? Может ли свя­щен­ник быть одно­вре­менно и пас­ты­рем и пси­хо­ло­гом?

Вот несколько выво­дов, кото­рые мы можем сде­лать на основе нашего крат­кого ана­лиза.

  1. Пас­тыр­ское и пси­хо­ло­ги­че­ское слу­же­ния дей­стви­тельно во многом сходны. И это сход­ство опре­де­ляет пер­спек­тивы их сотруд­ни­че­ства в широ­ком цер­ков­ном слу­же­нии. Верно, однако, и то, что в не малой сте­пени они и раз­личны.
  2. Глав­ное и прин­ци­пи­аль­ное отли­чие этих слу­же­ний в их пре­дель­ных целях. В этом смысле гово­рить о кон­ку­рен­ции или при­тя­за­ниях никак нельзя. Эти слу­же­ние совер­ша­ются в раз­лич­ных онто­ло­ги­че­ских гори­зон­тах.
  3. Несрав­ним мисти­че­ский и хариз­ма­ти­че­ский статус пас­тыр­ства и пси­хо­ло­ги­че­ской прак­тики. Свя­щен­ный сан не срав­ним с про­фес­си­о­наль­ным ста­ту­сом пси­хо­лога.
  4. Пас­тыр­ство имеет духов­ную власть и боль­шую интим­ность, чем пси­хо­ло­гия, и потому не могут кон­ку­ри­ро­вать между собою.

Нам пред­став­ля­ется доста­точ­ным сде­лан­ных наблю­де­ний, что отве­тить на глав­ный вопрос: пас­тыр­ство не то же самое, что прак­ти­че­ская пси­хо­ло­гия. Пси­хо­ло­ги­че­ская прак­тика никак под­ме­нить собою духов­ное руко­вод­ство, пас­тыр­ское окорм­ле­ние не может. Опа­се­ния этого могут иметь место только тогда, когда пси­хо­ло­ги­че­ская прак­тика постро­ена на ложных и не про­фес­си­о­наль­ных осно­ва­ниях, и не имеет отно­ше­ния к хри­сти­ан­ству. Хри­сти­ан­ская пси­хо­ло­гия, кото­рая фор­ми­ру­ется на наших глазах, исклю­чает воз­мож­ность такой под­мены. Однако под­мена может быть и с другой сто­роны, со сто­роны пас­тыр­ства, а вернее, со сто­роны край­них, мла­до­стар­че­ских форм пас­тыр­ства, уже осуж­ден­ных извест­ными суж­де­ни­ями Церкви.

Остался еще вопрос о свя­щен­нике-пси­хо­логе. Можно ли сов­ме­щать эти два при­зва­ния в одном слу­же­ния? Здесь я могу гово­рить о соб­ствен­ном опыте.

Ведь есть два фун­да­мен­таль­ных факта в том и другом слу­же­нии: я служу чело­веку и сам явля­юсь чело­ве­ком; служу спа­се­нию души и сам нуж­да­юсь в спа­си­тель­ной силе Церкви; служу стро­и­тель­ству бого­по­доб­ной лич­но­сти и сам строю свою; нако­нец, учи­тель­ствую и сам явля­юсь уче­ни­ком. В этой экзи­стен­ци­аль­ной двой­ствен­но­сти, мне видится только один путь цель­но­сти и цело­муд­рия. Един­ствен­ность и бого­по­до­бие лич­но­сти чело­века Лич­но­сти Христа, Кото­рый и есть Глава Церкви.

Лич­ность не может раз­дво­иться, лич­ность не может стать спе­ци­а­ли­стом, лич­ность всегда есть тож­де­ство с самим собой. Лич­ность оста­ется самой собой. Спе­ци­а­лист это обра­зо­ван­ный чело­век, граж­да­нин. Я, как свя­щен­ник и я, как пси­хо­лог, – это не два разных чело­века. Это тра­ги­че­ское раз­де­ле­ние закан­чи­ва­ется в сфере интел­лекта. Когда я на испо­веди пони­маю, что про­блема у чело­века не духов­ная, а пси­хо­ло­ги­че­ская, что мне делать? Ска­зать: “Вы хотите пого­во­рить об этом?” Да, я иногда так делаю, но это меня самого больно ранит. А иногда я говорю: “Сейчас испо­ведь. Покай­тесь, а потом пого­во­рим”. Я не знаю, как выйти из этого поло­же­ния. Но мне кажется, что очень важно для чело­века сохра­нить целост­ность своей лич­ност­ной пози­ции, а не некую нор­ма­тив­ную пра­виль­ность. Если я свя­щен­ник, то я должен оста­ваться в рамках Церкви.

Пси­хо­ло­гам известно, какие огра­ни­че­ния накла­ды­вают на пси­хо­лога пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ские и кон­суль­та­ци­он­ные тре­бо­ва­ния. Однако в прак­тике пси­хо­логу часто при­хо­дится пере­сту­пать эти грани, чтобы оста­ваться чело­ве­ком. Мне кажется, что это очень важно – дра­го­цен­ные кру­пицы реаль­ной жизни. Основ­ным инстру­мен­том, как в пас­тыр­ской прак­тике, так и в пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ской, явля­ется лич­ность чело­века. Если лич­ность раз­дво­ена, если лич­ность бьется в тисках фор­маль­ных тре­бо­ва­ний, то проку и радо­сти от обще­ния с таким чело­ве­ком, с таким свя­щен­ни­ком будет немного. Я бы сказал, что и в том, и в другом случае это – слу­же­ние, а слу­же­ние – лич­ност­ная пози­ция. Потому что работ­ник, отбы­ва­ю­щий некое послу­ша­ние, – это раб, наем­ник, а слу­жи­тель – это лич­ность, беру­щая на себя ответ­ствен­ность за то, что он делает. А лич­ност­ная пози­ция не может быть замкнута в каких-то рамках.

Сле­дует пом­нить о том, что под­лин­ное слу­же­ние, слу­же­ние Богу и слу­же­ние чело­веку, осно­вано на Еван­гель­ском при­зва­нии, осно­ван­ном на запо­веди любви к Богу и чело­веку (напри­мер, в Еван­ге­лии от Матфея: “Иисус сказал ему: воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим и всею душею твоею и всем разу­ме­нием твоим: сия есть первая и наи­боль­шая запо­ведь; вторая же подоб­ная ей: воз­люби ближ­него твоего, как самого себя; на сих двух запо­ве­дях утвер­жда­ется весь закон и про­роки” гл. 22, ст. 37–39.) Един­ство запо­веди, делает два слу­же­ния един­ством моего лич­ного при­зва­ния.
Я наме­ренно не напи­сал здесь о мисти­че­ской сто­роне слу­же­ния свя­щен­ника и мисти­че­ской сто­роне слу­же­ния пси­хо­лога, под­ра­зу­ме­вая, что это отдель­ная и очень тонкая тема. Я писал о внеш­ней, про­цес­су­аль­ной сто­роне слу­же­ния того и дру­гого, и о том, какой след это остав­ляет в душе чело­века. Я писал в зна­чи­тель­ной сте­пени, от себя: о своем опыте, недо­уме­ниях и про­бле­мах.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки