Пять основных догматических систем Русской Православной Церкви второй половины XIX — начала XX века

Пони­ма­ние дог­мата, задач дог­ма­тики и бого­слов­ского метода

С.В. Ники­тина (ПСТГУ)

Оглав­ле­ние


Период с сере­дины XIX века до 1917 года зани­мает особое место в исто­рии рус­ского бого­сло­вия. В это время под­во­дятся итоги про­шлого и наме­ча­ются пер­спек­тивы даль­ней­шего раз­ви­тия, активно обсуж­да­ется про­блема осво­бож­де­ния пра­во­слав­ного бого­сло­вия от вли­я­ния запад­ных схо­ла­сти­че­ских образ­цов, пред­ла­га­ются раз­лич­ные вари­анты мето­до­ло­ги­че­ских под­хо­дов, реша­ется вопрос о месте и зна­че­нии разума в бого­сло­вии.

Данный период обра­щает на себя вни­ма­ние чрез­вы­чай­ным раз­но­об­ра­зием учеб­ной, апо­ло­ге­ти­че­ской и попу­ляр­ной про­све­ти­тель­ской лите­ра­туры дог­ма­ти­че­ского содер­жа­ния. Мно­го­чис­лен­ные учеб­ные посо­бия, издан­ные в это время для ака­де­мий, семи­на­рий, свет­ских уни­вер­си­те­тов и инсти­ту­тов, началь­ного и сред­него свет­ского обра­зо­ва­ния, отли­ча­ются гиб­ко­стью, учи­ты­вают осо­бен­но­сти как самих учеб­ных заве­де­ний, так и слу­ша­те­лей, и в зна­чи­тель­ной сте­пени носят автор­ский харак­тер.

При этом между кур­сами дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия для духов­ных и свет­ских учеб­ных заве­де­ний дан­ного пери­ода про­сле­жи­ва­ются зна­чи­тель­ные раз­ли­чия, обу­слов­лен­ные осо­бен­но­стями свет­ского выс­шего обра­зо­ва­ния. Наряду с тра­ди­ци­он­ными кур­сами дог­ма­тики, пред­на­зна­чен­ными для свет­ских уни­вер­си­те­тов и инсти­ту­тов, полу­чили замет­ное рас­про­стра­не­ние учеб­ные посо­бия, отме­чен­ные свое­об­ра­зием струк­туры и стиля изло­же­ния1. Учи­ты­вая невоз­мож­ность изу­че­ния в уни­вер­си­тет­ских усло­виях пол­ного круга бого­слов­ских пред­ме­тов, необ­хо­ди­мых для все­сто­рон­него усво­е­ния дог­ма­тики, соста­ви­тели таких свое­об­раз­ных учеб­ных курсов часто вклю­чают в них раз­но­об­раз­ные све­де­ния из смеж­ных бого­слов­ских дис­ци­плин. Отли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью свет­ских курсов дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия явля­ется также насы­щен­ность апо­ло­ге­ти­кой и поле­ми­кой, свя­зан­ная с ори­ен­та­цией на пред­ста­ви­те­лей свет­ской обра­зо­ван­ной среды2.

Среди учеб­ных курсов для духов­ных ака­де­мий и семи­на­рий выде­ля­ются пять круп­ных дог­ма­ти­че­ских систем, состав­лен­ных архи­манд­ри­том Анто­нием (Амфи­те­ат­ро­вым) (1815–1879), мит­ро­по­ли­том Мака­рием (Бул­га­ко­вым) (1816–1882), архи­епи­ско­пом Фила­ре­том (Гуми­лев­ским) (1805–1866), епи­ско­пом Силь­ве­стром (Мале­ван­ским) (1828–1908) и про­то­и­е­реем Нико­лаем Пла­то­но­ви­чем Мали­нов­ским (1861–1917).

Первым был издан учеб­ник дог­ма­тики рек­тора Киев­ской духов­ной ака­де­мии (КДА) архи­манд­рита Анто­ния (Амфи­те­ат­рова)3, впо­след­ствии архи­епи­скопа Казан­ского, под­го­тов­лен­ный на основе лекций, читав­шихся им с 1841 по 1847 год. Данный труд был напи­сан под руко­вод­ством мит­ро­по­лита Киев­ского Фила­рета (Амфи­те­ат­рова) (1779–1857), кото­рый в свою оче­редь обра­щался за сове­том к мит­ро­по­литу Мос­ков­скому Фила­рету (Дроз­дову) (1782–1867). По ука­за­нию свя­ти­теля Фила­рета (Амфи­те­ат­рова) полный курс, рас­счи­тан­ный на два учеб­ных года и завер­шен­ный уже к 1843 году, в 1844–1845 учеб­ных годах срав­ни­вался с курсом про­то­и­е­рея Петра Мат­ве­е­вича Тер­нов­ского (1798–1874), читав­шимся в другом отде­ле­нии семи­на­рии, а в 1846–1847 учеб­ных годах про­хо­дил апро­ба­цию раз­лич­ными пре­по­да­ва­те­лями уже в обоих отде­ле­ниях. После полу­че­ния поло­жи­тель­ных отзы­вов « Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие …» рас­смат­ри­ва­лось на 11 засе­да­ниях Кон­фе­рен­ций Киев­ской и Санкт-Петер­бург­ской духов­ных ака­де­мий. Полу­чив полное одоб­ре­ние, труд вышел из печати в 1848 году и до 1862 года выдер­жал 8 изда­ний, а его автор был удо­стоен сте­пени док­тора бого­сло­вия. На про­тя­же­нии 20 лет — с 1848 по 1867 год — «Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие…» было глав­ным учеб­ным посо­бием в духов­ных учеб­ных заве­де­ниях. Это посо­бие исполь­зо­ва­лось также для под­го­товки к экза­ме­нам в ака­де­миях и раз­лич­ных свет­ских учре­жде­ниях. Оно было пере­ве­дено на фран­цуз­ский и гре­че­ский языки и рас­про­стра­ня­лось в Бол­га­рии, Сербии и Мол­да­вии.

В 1849 году нача­лась пуб­ли­ка­ция «Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия», состав­лен­ного мит­ро­по­ли­том Мака­рием (Бул­га­ко­вым)4. Пуб­ли­ка­ция была пред­ва­рена изда­нием в 1847 году «Вве­де­ния в пра­во­слав­ное бого­сло­вие», пред­став­ля­ю­щего собой пере­ра­ботку кон­спек­тов дог­ма­тики для Санкт-Петер­бург­ской духов­ной ака­де­мии (СПДА), состав­лен­ных на осно­ва­нии руко­вод­ства свя­ти­теля Димит­рия Ростов­ского (1651–1709). За этот труд автор удо­сто­ился сте­пени док­тора бого­сло­вия. «Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие» вышло в 1849–1853 годах в пяти томах и к 1895 году выдер­жало пять изда­ний5. За эту дог­ма­ти­че­скую систему автор был удо­стоен полной деми­дов­ской премии и бла­го­дар­но­сти госу­даря импе­ра­тора. В 1867 году изда­ется сокра­щен­ный вари­ант дог­ма­тики под назва­нием «Руко­вод­ство к изу­че­нию Пра­во­слав­ного дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия», став­ший учеб­ни­ком для духов­ных семи­на­рий.

Сле­ду­ю­щим по вре­мени было издано «Пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие» архи­епи­скопа Фила­рета (Гуми­лев­ского)6. Данный труд пред­став­ляет собой пере­ра­бо­тан­ный курс лекций по дог­ма­ти­че­скому бого­сло­вию, состав­лен­ный в период рек­тор­ства вла­дыки Фила­рета в Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии (МДА) в 1835–1841 годах. Книга была впер­вые напе­ча­тана в 1864 году, быстро полу­чила широ­кую извест­ность и за восем­на­дцать лет пере­из­да­ва­лась два раза7.

В 1878–1891 годах был издан в пяти томах «Опыт пра­во­слав­ного дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия (с исто­ри­че­ским изло­же­нием дог­ма­тов)» епи­скопа Силь­ве­стра (Мале­ван­ского)8, осно­ван­ный на лек­циях по  дог­ма­ти­че­скому бого­сло­вию, читав­шихся авто­ром в КДА. Текст дан­ного труда пер­во­на­чально печа­тался в жур­нале «Труды Киев­ской Духов­ной Ака­де­мии» в 1877–1891 годах.

Послед­ним по вре­мени вышел в свет четы­рех­том­ник рек­тора Воло­год­ской духов­ной семи­на­рии про­то­и­е­рея Нико­лая Мали­нов­ского «Пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие»9. За первый и второй тома дан­ного труда автор был удо­стоен ученой сте­пени маги­стра бого­сло­вия, однако в полу­че­нии ученой сте­пени док­тора за третий и чет­вер­тый тома ему было отка­зано. Во многих духов­ных школах России XX века эта дог­ма­ти­че­ская система поль­зо­ва­лась боль­шим спро­сом. Для V и VI бого­слов­ских клас­сов духов­ных семи­на­рий отцом Нико­лаем был состав­лен также двух­том­ник «Очерк пра­во­слав­ного дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия»10.

Первая часть насто­я­щей статьи посвя­щена харак­те­ри­стике и срав­ни­тель­ному ана­лизу пони­ма­ния дог­мата и задач дог­ма­тики в пяти назван­ных дог­ма­ти­че­ских систе­мах. Во второй части рас­смат­ри­ва­ется и сопо­став­ля­ется пони­ма­ние мето­до­ло­гии дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия в этих систе­мах. Основ­ные выводы по всей статье, а также крат­кая харак­те­ри­стика вли­я­ния рас­смат­ри­ва­е­мых дог­ма­ти­че­ских трудов на другие учеб­ные посо­бия по дог­ма­тике, исполь­зо­вав­ши­еся в системе духов­ного обра­зо­ва­ния в это же время, при­ве­дены в заклю­че­нии.

1. Пони­ма­ние дог­мата и задач дог­ма­тики

Авторы всех пяти основ­ных дог­ма­ти­че­ских систем согласны в опре­де­ле­нии дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия как системы пра­во­слав­ного веро­уче­ния, име­ю­щего своим пред­ме­том дог­маты. При этом пони­ма­ние ими как самого тер­мина догмат, так и задач дог­ма­тики раз­лично и тре­бует обсто­я­тель­ного рас­смот­ре­ния.

Архи­епи­скоп Анто­ний впер­вые в рус­ском бого­сло­вии дает стро­гое опре­де­ле­ние дог­мата и дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия, фор­му­ли­рует пред­мет и метод пра­во­слав­ной дог­ма­тики, ука­зы­вает ее основ­ные источ­ники и руко­вод­ства11.

«Дог­ма­тами… назы­ва­ются такие истины, кото­рые а) состав­ляют созер­ца­тель­ную часть учения хри­сти­ан­ского, или суть пра­вила веры хри­сти­ан­ской; б) опре­де­лены и испо­ве­ду­ются на осно­ва­нии Боже­ствен­ного Откро­ве­ния общим голо­сом Все­лен­ской Церкви; и в) непре­менно должны быть содер­жимы всяким хри­сти­а­ни­ном под опа­се­нием отлу­че­ния от обще­ства истин­ных хри­стиан», — ука­зы­вает вла­дыка Анто­ний12. Из дан­ного опре­де­ле­ния сле­дуют четыре суще­ствен­ные харак­те­ри­стики дог­мата: созер­ца­тель­ность, бого­от­кро­вен­ностьцер­ков­ность и обще­обя­за­тель­ность. Все они с незна­чи­тель­ными вари­ан­тами в наиме­но­ва­ниях и пол­ноте рас­кры­тия вошли в опре­де­ле­ние дог­мата и в четы­рех после­ду­ю­щих круп­ных дог­ма­ти­че­ских систе­мах.

Задачу или «долг» дог­ма­тики архи­епи­скоп Анто­ний опре­де­ляет сле­ду­ю­щим обра­зом: «…Не более, как только… а) пре­по­дать именно те дог­маты, какие содер­жит на осно­ва­нии Боже­ствен­ного Откро­ве­ния Св. Цер­ковь; б) пре­по­дать все, какие содер­жит; в) пре­по­дать их точно так, как содер­жит, ука­зы­вая осно­ва­ния, на кото­рых каждый догмат утвер­жда­ется, дабы таким обра­зом утвер­дить правую веру в уча­щихся и научить их, как серд­цем веро­вать в правду, усты же испо­ве­до­вать во спа­се­ние свя­тей­шую Рели­гию Хри­стову»13. В первую оче­редь данная фор­му­ли­ровка, оче­видно, свя­зана с реше­нием бого­слов­ской задачи сохра­не­ния в неис­ка­жен­ном виде всей пол­ноты пра­во­слав­ного веро­уче­ния.

Мит­ро­по­лит Мака­рий опре­де­ляет догмат сле­ду­ю­щим обра­зом: «Под именем хри­сти­ан­ских дог­ма­тов разу­ме­ются откро­вен­ные истины, пре­по­да­ва­е­мые людям Цер­ко­вью, как непре­ре­ка­е­мые и неиз­мен­ные пра­вила спа­си­тель­ной веры»14. При всей бли­зо­сти по содер­жа­нию к опре­де­ле­нию архи­епи­скопа Анто­ния эта фор­му­ли­ровка содер­жит и отли­чие: если у архи­епи­скопа Анто­ния догмат в первую оче­редь пони­ма­ется как созер­ца­тель­ная истина, или пра­вило веры, то мит­ро­по­лит Мака­рий на первое место ставит бого­от­кро­вен­ность.

При этом харак­те­ри­стике содер­жа­ния поня­тия дог­мата вла­дыка Мака­рий уде­ляет зна­чи­тельно боль­шее вни­ма­ние. В каче­стве суще­ствен­ных черт дог­мата он выде­ляет бого­от­кро­вен­ность, цер­ков­ность и созер­ца­тель­ность. Его опре­де­ле­ние дог­мата под­ра­зу­ме­вает также такие при­знаки, как соте­рио­ло­гич­ность, неиз­мен­ность и непре­ре­ка­е­мость.

Кроме того, мит­ро­по­лит Мака­рий дает тща­тель­ную клас­си­фи­ка­цию дог­ма­тов, выде­ляя среди них рас­кры­тые и нерас­кры­тые, общие и част­ные, чистые и сме­шан­ные, общие с непра­во­слав­ными церк­вами и отли­чи­тель­ные и отвер­гая, при этом, деле­ние дог­ма­тов на биб­лей­ские и цер­ков­ные, а также суще­ствен­ные и несу­ще­ствен­ные15.

Назы­вая зада­чей пра­во­слав­ного дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия как науки изло­же­ние хри­сти­ан­ских дог­ма­тов «в систе­ма­ти­че­ском порядке, с воз­мож­ною пол­но­тою, ясно­стью и осно­ва­тель­но­стью, и притом не иначе, как по духу пра­во­слав­ной Церкви»16, мит­ро­по­лит Мака­рий по суще­ству дела согла­ша­ется с архи­епи­ско­пом Анто­нием.

Согласно архи­епи­скопу Фила­рету, «дог­маты — пред­мет дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия — озна­чают неиз­мен­ные созер­ца­тель­ные истины откро­вен­ной рели­гии»17.

Вла­дыка Фила­рет назы­вает уже четыре отли­чи­тель­ные черты дог­мата. При этом три черты — неиз­мен­ность, созер­ца­тель­ность и бого­от­кро­вен­ность — при­ве­дены в крат­ком опре­де­ле­нии дог­мата, а чет­вер­тая — цер­ков­ность — ука­зана отдельно. Что каса­ется обще­обя­за­тель­но­сти, то она в каче­стве харак­тер­ной черты дог­мата им вообще не рас­смат­ри­ва­ется.

Основ­ная отли­чи­тель­ная черта дог­ма­тов согласно архи­епи­скопу Фила­рету заклю­ча­ется в их Боже­ствен­ном про­ис­хож­де­нии. Харак­те­ри­зуя дог­маты, вла­дыка Фила­рет ука­зы­вает, что «их вер­ность зави­сит не от вре­мен­ного бытия, но от вечной истины вечно-оди­на­ко­вого ума Божия, явив­шего себя в боже­ствен­ном откро­ве­нии»18. Дог­маты, явля­ясь «исти­нами ума Боже­ствен­ного»19, отли­ча­ются, во-первых, как от истин нехри­сти­ан­ских рели­гий, так и от истин фило­со­фии и поли­тики, и, во-вторых, «от истин хри­сти­ан­ских, но не заклю­ча­ю­щихся в боже­ствен­ном откро­ве­нии, напр., цер­ков­ных поста­нов­ле­ний о бого­слу­же­нии и о бла­го­чи­нии»20.

При этом архи­епи­скоп Фила­рет уточ­няет, что хотя дог­маты и непре­ложны как «мысли ума Божия»21, но чело­ве­че­ские мысли о них не всегда неиз­менны и должны совер­шен­ство­ваться.

Автор при­ни­мает деле­ние дог­ма­тов на сме­шан­ные и чистые, основ­ные и неоснов­ные.

Задача дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия в данной системе отдельно не сфор­му­ли­ро­вана, но из пони­ма­ния вла­ды­кой Фила­ре­том дог­ма­ти­че­ского метода сле­дует, что она сво­дится к систе­ма­ти­че­скому изло­же­нию содер­жа­ния дог­ма­ти­че­ских учений, «оправ­да­нию» дог­ма­тов перед разу­мом и удо­вле­тво­ре­нию науч­ных запро­сов.

У епи­скопа Силь­ве­стра учение о дог­мате при­об­ре­тает наи­боль­шую пол­ноту и чет­кость. В опре­де­ле­ние дог­мата вно­сится ясное ука­за­ние на две суще­ствен­ные черты: тео­ло­гич­ность и зако­но­обя­за­тель­ность. Дог­маты здесь пони­ма­ются как «тео­ло­ги­че­ские, бого­от­кро­вен­ные истины, опре­де­ля­е­мые и пре­по­да­ва­е­мые цер­ко­вью, как непре­ре­ка­е­мые и обя­за­тель­ные для всех веру­ю­щих пра­вила веры»22. Таким обра­зом, в каче­стве суще­ствен­ных черт дог­мата выде­лены тео­ло­гич­ность, бого­от­кро­вен­ность, цер­ков­ность и зако­но­обя­за­тель­ность. При этом вла­дыка Силь­вестр впер­вые не только ука­зы­вает на внеш­нюю фор­мально-юри­ди­че­скую зако­но­обя­за­тель­ность, но и рас­кры­вает ее внут­рен­ний бого­слов­ский смысл, сле­ду­ю­щий из глу­бо­кой вза­и­мо­связи дог­ма­ти­че­ских истин, при­ни­ма­е­мых чело­ве­ком, и образа его жизни23.

Вместе с тем выде­ле­ние тео­ло­гич­но­сти в каче­стве суще­ствен­ной черты поня­тия дог­мата не содер­жит в себе ничего дей­стви­тельно нового. Хотя данная черта ранее спе­ци­ально и не выде­ля­лась, ее смысл уже выра­жался в пред­ше­ству­ю­щих опре­де­ле­ниях. Среди авто­ров трех более ранних систем в пони­ма­нии тео­ло­гич­но­сти ближе всех к епи­скопу Силь­ве­стру подо­шел мит­ро­по­лит Мака­рий, харак­те­ри­зо­вав­ший дог­маты не только как «созер­ца­тель­ные истины»24 и «пра­вила веры Хри­сти­ан­ской»25, но и как «пра­вила спа­си­тель­ной веры»26, содер­жа­щие в себе «соб­ственно учение о Боге и Его отно­ше­нии к миру и в осо­бен­но­сти к чело­веку»27. По мысли епи­скопа Силь­ве­стра тео­ло­гич­ность опре­де­ляет «область пред­ме­тов, обни­ма­е­мых дог­ма­тами»28, причем «глав­ней­шим пред­ме­том здесь явля­ется один Бог, другие же пред­меты, напр., чело­век и мир, если здесь нахо­дят для себя место, то настолько, насколько являет свое отно­ше­ние к ним Бог»29. Харак­те­ри­зуя дог­маты как истины веры, вла­дыка Силь­вестр ука­зы­вает также на то, что они пре­вос­хо­дят и чело­ве­че­ский разум, и опыт. Только Откро­ве­ние Божие о Себе спо­собно воз­ве­сти на уро­вень досто­вер­но­сти ука­за­ния разума, кото­рые сами по себе нико­гда не вышли бы за рамки пред­по­ло­же­ний и сомне­ний. Рас­смат­ри­вая бого­от­кро­вен­ность дог­ма­тов, епи­скоп Силь­вестр утвер­ждает: «То…, что не вос­хо­дит ко Христу, не есть догмат»30. Не будь истины веры Хри­сто­выми, «мы не имели бы права усво­ять им харак­тера без­услов­ной истин­но­сти и непре­лож­но­сти»31. Дог­маты сле­дует искать в Свя­щен­ном Писа­нии и апо­столь­ском пре­да­нии, так что не может быть дог­ма­том то, чего нет в Писа­нии и Пре­да­нии32. Цер­ков­ность дог­ма­тов заклю­ча­ется в том, что Цер­ковь, явля­ясь «стол­пом и утвер­жде­нием истины» (1Тим. 3:15), непре­рывно владея даро­ван­ным ей через апо­сто­лов богат­ством истины Хри­сто­вой, имеет право и сред­ства сооб­щать исти­нам веры «дог­ма­ти­че­скую санк­цию», осве­щать их внут­рен­нее содер­жа­ние и сооб­щать им «более точную и соот­вет­ствен­ную с насто­я­щими тре­бо­ва­ни­ями форму»33.

Чет­вер­тая черта дог­мата — зако­но­обя­за­тель­ность — до епи­скопа Силь­ве­стра никем четко не фор­му­ли­ро­ва­лась и обсто­я­тельно не рас­кры­ва­лась. Авторы трех пред­ше­ству­ю­щих дог­ма­ти­че­ских систем огра­ни­чи­ва­лись ука­за­нием на объ­ек­тив­ное зна­че­ние дог­мата, на его обще­обя­за­тель­ность, бази­ру­ю­щу­юся на авто­ри­тете Свя­щен­ного Писа­ния, содер­жа­щего догмат, и авто­ри­тете Церкви, фор­му­ли­ру­ю­щей и пре­по­да­ю­щей его всем веру­ю­щим в каче­стве непре­ре­ка­е­мого пра­вила. Сто­рона же чело­ве­че­ского отно­ше­ния к дог­ма­ти­че­ским исти­нам, своего рода субъ­ек­тивно-пси­хо­ло­ги­че­ская почва для доб­ро­воль­ного и созна­тель­ного при­ня­тия дог­ма­тов оста­ва­лась не осве­щен­ной.

Вла­дыка Силь­вестр пред­ла­гает внут­рен­нее «оправ­да­ние» зако­но­обя­за­тель­но­сти дог­ма­тов, назы­вая их «внут­рен­ней­шими и сокро­вен­ней­шими разум­ными осно­вами»34 духовно-рели­ги­оз­ной жизни, без знания кото­рых невоз­можно быть рели­ги­озно-нрав­ствен­ным чело­ве­ком. Источ­ни­ком рели­ги­оз­ной жизни явля­ется чув­ство связи Бога с чело­ве­ком и отно­ше­ний между ними. Управ­ляет же этим чув­ством, при­да­вая ему раз­лич­ный харак­тер и направ­ле­ние, именно пред­став­ле­ние о Боге и отно­ше­ниях с Ним. Этим обсто­я­тель­ством объ­яс­ня­ются и раз­ли­чия рели­ги­оз­ной жизни после­до­ва­те­лей раз­лич­ных рели­гий, и сте­пень пра­виль­но­сти и проч­но­сти рели­ги­оз­ной жизни самих хри­стиан. В связи с такой жиз­нен­ной важ­но­стью дог­ма­тов Цер­ковь опре­де­ляет и пре­по­дает их всем веру­ю­щим как обще­обя­за­тель­ные законы. «Кто живой член цер­ков­ного орга­низма, — ука­зы­вает епи­скоп Силь­вестр, — тот не может не счи­тать для себя без­условно обя­за­тель­ным то, что состав­ляет в нем внут­рен­нюю жиз­нен­ную норму… Кто, сле­до­ва­тельно, идет против дог­ма­тов, тот мало того, что идет против бого­учре­жден­ной власти цер­ков­ной, ста­но­вится вместе с этим про­тив­ни­ком всей церкви, …в то же время нала­га­ю­щим руки и на свою соб­ствен­ную духов­ную жизнь»35. Как жизнь рас­те­ния невоз­можна без корня, так невоз­можно раз­ви­тие рели­ги­оз­ной жизни без стро­гого цер­ков­ного дог­ма­тизма. При этом догмат не тор­мо­зит духов­ную жизнь и нисколько не стес­няет сво­боду, а наобо­рот, под­дер­жи­вает ее, служит ей, дает ей соот­вет­ству­ю­щее направ­ле­ние.

Раз­ре­шая далее вопрос об умест­но­сти науки дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия, епи­скоп Силь­вестр обра­щает вни­ма­ние на глу­бо­кое внут­рен­нее отно­ше­ние, в кото­ром нахо­дятся между собой дог­маты и чело­ве­че­ское созна­ние. Назна­че­ние дог­ма­тов — быть пред­ме­том и усло­вием той спа­си­тель­ной и живой веры, кото­рая пред­по­ла­гает не наруж­ное при­ня­тие дог­ма­тов и холод­ное на них согла­сие, но «внут­рен­нее и живое соот­но­ше­ние к ним и про­ник­но­ве­ние ими нашего созна­ния, вслед­ствие чего они пере­хо­дят во внут­рен­нюю его при­роду, ста­но­вясь ее неотъ­ем­ле­мым досто­я­нием»36. Таким обра­зом, догмат и созна­ние род­ственны, близки и суще­ствуют «одно для дру­гого»37. Догмат ста­но­вится светом для созна­ния, «новым жиз­нен­ным нача­лом, вно­ся­щим в его при­роду новую истин­ную жизнь для пере­дачи ее всему духов­ному суще­ству чело­ве­че­скому»38. Если же догмат при­зна­ется только фор­мально, то упо­доб­ля­ется свету по отно­ше­нию к телу, не при­ни­ма­ю­щему в себя лучей.

Созна­ние чело­века измен­чиво и зави­сит от про­стран­ства и вре­мени. Поэтому и дог­маты в зави­си­мо­сти от бла­го­при­ят­ных и небла­го­при­ят­ных усло­вий при­ни­мают более или менее совер­шен­ные формы. Боже­ствен­ная истина при этом ничего не теряет, во все вре­мена явля­ясь доступ­ной для людей любого уровня умствен­ного раз­ви­тия, не при­ни­жая тех, кому откры­ва­ется, и сооб­ра­зу­ясь с их пред­став­ле­ни­ями, чтобы глубже уко­ре­ниться в созна­нии. Дея­тель­ность лич­ного разума веру­ю­щего по отно­ше­нию к дог­ма­там поощ­ря­ется при­ме­ром самой Церкви, кото­рая нико­гда не огра­ни­чи­ва­лась только бук­валь­ным повто­ре­нием пре­дан­ного ей, но пере­во­дила на понят­ный язык и уточ­няла дог­ма­ти­че­ские фор­му­ли­ровки.

Таким обра­зом, согласно епи­скопу Силь­ве­стру, «задача науки о дог­ма­тах состоит в том, чтобы, не рас­ши­ряя их круга и не изме­няя их внут­рен­него суще­ства и духа, науч­ными путями соот­вет­ственно с потреб­но­стями вре­мени спо­соб­ство­вать к их разъ­яс­не­нию или рас­кры­тию — с целью спо­спе­ше­ство­вать…, созна­тель­ному и разум­ному их усво­е­нию»39.

Отли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью системы про­то­и­е­рея Нико­лая Мали­нов­ского явля­ется созна­тельно ком­пи­ля­тив­ный харак­тер, обу­слов­лен­ный стрем­ле­нием автора в дидак­ти­че­ских целях объ­еди­нить в одном труде дости­же­ния раз­лич­ных дог­ма­ти­стов. Поэтому в целом опре­де­ле­ния основ­ных поня­тий и разъ­яс­не­ние их содер­жа­ния у отца Нико­лая пред­став­ляют собой выборку из преж­них четы­рех систем и неко­то­рых других источ­ни­ков.

При этом, частично сум­ми­руя дости­же­ния преж­них дог­ма­ти­стов по рас­кры­тию бого­слов­ского пони­ма­ния дог­мата, отец Нико­лай не при­вно­сит ничего нового. Так, его опре­де­ле­ние дог­мата пред­став­ляет собой свое­об­раз­ный синтез опре­де­ле­ний мит­ро­по­лита Мака­рия и епи­скопа Силь­ве­стра: «Дог­маты суть бого­от­кро­вен­ные истины, содер­жа­щие в себе учение о Боге и Его отно­ше­нии к миру и осо­бенно к чело­веку, хра­ни­мые, опре­де­ля­е­мые и пре­по­да­ва­е­мые пра­во­слав­ной цер­ко­вью, как непре­ре­ка­е­мые, неиз­мен­ные и обя­за­тель­ные для всех веру­ю­щих пра­вила веры»40.

Суще­ствен­ными при­зна­ками дог­ма­тов отец Нико­лай, следуя вла­дыке Силь­ве­стру, назы­вает тео­ло­гич­ность, бого­от­кро­вен­ность, цер­ков­ность и зако­но­обя­за­тель­ность. Задача дог­ма­тики в его дог­ма­ти­че­ской системе не фор­му­ли­ру­ется, но пони­ма­ется, по всей види­мо­сти, так же, как и у мит­ро­по­лита Мака­рия.

2. Пони­ма­ние бого­слов­ского метода

У авто­ров первых четы­рех рас­смат­ри­ва­е­мых дог­ма­ти­че­ских систем про­сле­жи­ва­ется посте­пен­ное раз­ви­тие пони­ма­ния бого­слов­ского метода.

Метод архи­епи­скопа Анто­ния наи­бо­лее прост. Он состоит в том, чтобы: 1) систе­ма­ти­че­ски упо­ря­до­чить дог­маты; 2) изло­жить дог­маты так, как они фор­му­ли­ру­ются в Церкви, заим­ствуя при необ­хо­ди­мо­сти слова из образца веры или сим­во­ли­че­ских книг; 3) ука­зать места Свя­щен­ного Писа­ния, «на кото­рых утвер­жда­ется догмат, раз­ла­гая его на состав­ные части, под­твер­ждая и объ­яс­няя, где нужно, опре­де­ле­ни­ями Собо­ров и посла­ни­ями оте­че­скими, и раз­ре­шая недо­уме­ния»41; 4) ука­зать нрав­ствен­ное зна­че­ние дог­мата, пере­не­сти его «из обла­сти тео­ре­ти­че­ской веры в область живой и дея­тель­ной веры сер­деч­ной»42. Бого­слов­ский метод сво­дится, таким обра­зом, к систе­ма­ти­за­ции дог­ма­тов, точ­ному их изло­же­нию по образ­цам веры или сим­во­ли­че­ским книгам, обос­но­ва­нию дан­ными Свя­щен­ного Писа­ния и Свя­щен­ного Пре­да­ния и ука­за­нию соот­вет­ству­ю­щих нрав­ствен­ных след­ствий.

При полном согла­сии с таким пони­ма­нием бого­слов­ского метода мит­ро­по­лит Мака­рий допол­няет его апел­ля­цией к здра­вому смыслу и обра­ще­нием к исто­рии дог­мата. При этом, решая задачу систе­ма­ти­че­ского изло­же­ния дог­ма­тов и оттал­ки­ва­ясь от гото­вых цер­ков­ных фор­му­ли­ро­вок, вла­дыка Мака­рий назы­вает пять сту­пе­ней рас­кры­тия дог­мата: 1) «при­ве­сти точное опре­де­ле­ние дог­мата из крат­ких или обшир­ней­ших испо­ве­да­ний Церкви»43; 2) обос­но­вать его дан­ными Свя­щен­ного Писа­ния и Свя­щен­ного Пре­да­ния; 3) при­влечь сооб­ра­же­ния здра­вого смысла, фило­со­фии, есте­ство­зна­ния и других наук; 4) изло­жить исто­рию дог­мата; 5) выявить зна­че­ние дог­мата для хри­сти­ан­ской жизни.

Для каждой сту­пени своего метода он при­во­дит соот­вет­ству­ю­щие пра­вила и ука­за­ния.

1) В начале каж­дого раз­дела или главы удоб­нее изла­гать учение Церкви сразу о несколь­ких дог­ма­тах, а затем раз­ла­гать его на части и рас­смат­ри­вать пооче­редно.

2) Для под­твер­жде­ния дог­ма­тов можно исполь­зо­вать места и из Вет­хого Завета, но пре­иму­ще­ственно из книг кано­ни­че­ских. Всех ссылок на Свя­щен­ное Писа­ние по каж­дому дог­мату при­во­дить не нужно, — доста­точно и «клас­си­че­ских», самых ясных44. Если сви­де­тель­ства Свя­щен­ного Писа­ния недо­ста­точно ясны или спорны, после них сле­дует при­во­дить сви­де­тель­ства Свя­щен­ного Пре­да­ния, кото­рые «должны иметь при­знаки своего апо­столь­ского про­ис­хож­де­ния»45.

3) Сле­дует учи­ты­вать, что «сооб­ра­же­ния есте­ствен­ного смысла чело­ве­че­ского… не могут иметь боль­шой цены в обла­сти хри­сти­ан­ского Бого­сло­вия, поло­жи­тель­ного и сверхъ­есте­ствен­ного»46. Вместе с тем, при опро­вер­же­нии воз­ра­же­ний есте­ствен­ные сооб­ра­же­ния все же необ­хо­димы, при рас­кры­тии пости­жи­мых дог­ма­тов — полезны, и даже при рас­смот­ре­нии истин непо­сти­жи­мых — нелишни, так как «тогда ум может, по край­ней мере, пока­зать, как тайна эта… све­то­носна для веру­ю­щего, как тесно соеди­нена она с дру­гими исти­нами хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, пости­жи­мыми для разума, как мысль, ею выра­жа­е­мая, достойна Бога, сооб­разна с Его совер­шен­ствами и вместе полезна для нрав­ствен­но­сти чело­века»47. В обла­сти дог­ма­тики при исполь­зо­ва­нии разума над­ле­жит по при­меру святых отцов «удер­жи­вать его в послу­ша­нии вере», чтобы он, сохра­няя бла­го­го­ве­ние перед бого­от­кро­вен­ными исти­нами, не пытался объ­яс­нять пре­вы­ша­ю­щее его силы и не считал себя судьей веры48. С целью пре­одо­ле­ния недо­стат­ков схо­ла­сти­че­ского под­хода не сле­дует также вда­ваться в излиш­ние диа­лек­ти­че­ские тон­ко­сти и пустые вопросы, не име­ю­щие пря­мого отно­ше­ния к рас­смат­ри­ва­е­мому цер­ков­ному учению.

4) Исто­рия дог­ма­тов может быть полезна дог­ма­тике, но при­во­диться она должна уме­ренно, только в тех слу­чаях, когда это дей­стви­тельно нужно для луч­шего пони­ма­ния дог­мата, поскольку подроб­ным изло­же­нием ересей и заблуж­де­ний, а также их опро­вер­же­нием зани­ма­ются отдель­ные науки. Исто­рия дог­ма­тов может зани­мать место и в начале, и в сере­дине, и в конце рас­кры­тия дог­мата, «смотря по удоб­но­сти»49.

5) Дог­маты веры и нрав­ствен­ные законы нераз­де­лимы, — они раз­ли­ча­ются только для удоб­ства изу­че­ния. Поэтому дог­ма­ти­че­ская наука «обя­зана при случае изоб­ра­жать эту живую связь их между собою» и «посту­пит весьма бла­го­ра­зумно, если… в заклю­че­ние всего будет давать и… нрав­ствен­ное при­ло­же­ние» дог­ма­тов50.

При­дер­жи­ва­ясь своего метода в полном объеме во всех раз­де­лах своей дог­ма­тики, мит­ро­по­лит Мака­рий считал необ­хо­ди­мым сле­до­ва­ние только двум первым пунк­там дан­ного дог­ма­ти­че­ского метода и предо­став­лял остав­ши­еся три на усмот­ре­ние дог­ма­ти­ста.

Архи­епи­скоп Фила­рет, считая глав­ной чертой дог­мата бого­от­кро­вен­ность и ставя цель «оправ­дать» догмат перед разу­мом, выстра­и­вает свой метод в сле­ду­ю­щей после­до­ва­тель­но­сти: 1) пока­зать авто­ри­тет­ное осно­ва­ние дог­мата в Свя­щен­ном Писа­нии; 2) изло­жить цер­ков­ное учение о нем, про­сле­жи­вая пре­ем­ствен­ность его пере­дачи от Христа к апо­сто­лам и всей Церкви, рас­смат­ри­вая при этом с целью дока­зать про­ве­рен­ную вре­ме­нем проч­ность дог­мата и раз­лич­ные заблуж­де­ния; 3) при­звать разум для отра­же­ния кри­ти­че­ских напа­док и для ока­за­ния помощи чело­веку в усво­е­нии дог­мата. Таким обра­зом, к осо­бен­но­стям метода вла­дыки Фила­рета отно­сятся уси­лен­ное вни­ма­ние к Боже­ствен­ному Откро­ве­нию, особый подход к изло­же­нию исто­рии дог­мата, под­ра­зу­ме­ва­ю­щий отра­же­ние пре­ем­ствен­но­сти дог­ма­ти­че­ского учения, и боль­шее вни­ма­ние к тре­бо­ва­нию удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей разума.

Пред­ла­гая более раз­вер­ну­тую харак­те­ри­стику дог­ма­ти­че­ской мето­до­ло­гии, вла­дыка Фила­рет уде­ляет особое вни­ма­ние методу по отно­ше­нию к Свя­щен­ному Писа­нию. Именно на Слово Божие дог­ма­тист должен опи­раться в первую оче­редь. Чтобы дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие было вполне бого­от­кро­вен­ной наукой, нужно, чтобы выра­же­ния Писа­ния объ­яс­ня­лись верно и отчет­ливо. Нельзя при­во­дить спор­ные или неяс­ные для самого дог­ма­ти­ста слова Писа­ния. «Когда же дог­маты опре­де­ля­ются для нас не самим словом Божиим, или… не объ­яс­не­нием писа­ния писа­нием, а про­из­во­лом логи­че­ского рас­судка, учение об откро­вен­ных исти­нах… теряет харак­тер откро­вен­ного учения», — пояс­няет вла­дыка Фила­рет51. Опре­де­ле­ние дог­ма­тов надо начи­нать с изъ­яс­не­ния Слова Божия, а не с рас­су­доч­ных логи­че­ских постро­е­ний. При этом пра­виль­ное дог­ма­ти­че­ское тол­ко­ва­ние сви­де­тельств Писа­ния осво­бож­дает дог­ма­тику от пустых схо­ла­сти­че­ских тон­ко­стей и пока­зы­вает, какие мысли Слова Божия надо при­знать за точные дог­маты, а также то, что в Писа­нии не изло­жено ясно.

Тол­ко­ва­нию Писа­ния в дог­ма­тике сле­дует уде­лять «столько места, сколько нужно для того, чтобы видна была созер­ца­тель­ная истина писа­ния в ее точном виде»52. Оно должно иметь место пре­иму­ще­ственно там, где идет речь о тайнах веры. Кроме того, «все несоб­ствен­ные изоб­ра­же­ния и выра­же­ния св. писа­ния надобно воз­вра­щать к ясной логи­че­ской мысли»53. Изре­че­ни­ями Вет­хого Завета не сле­дует пол­но­стью пре­не­бре­гать, но нельзя и искать в них хри­сти­ан­ские дог­маты в их пол­ноте. Точные дог­ма­ти­че­ские настав­ле­ния Иисуса Христа и апо­сто­лов необ­хо­димо отли­чать «от всего того, что при­над­ле­жало вре­мени, месту и лицам»54. Рас­кры­вая это поло­же­ние, архи­епи­скоп Фила­рет резко кри­ти­кует так назы­ва­е­мый исто­ри­че­ский метод тол­ко­ва­ния, заклю­ча­ю­щийся в пред­став­ле­нии дог­ма­ти­че­ских изре­че­ний Писа­ния явле­нием пре­хо­дя­щим, объ­яс­ня­е­мым обсто­я­тель­ствами вре­мени.

Рас­кры­вая метод дог­ма­тики по отно­ше­нию к учению Церкви, автор при­во­дит сле­ду­ю­щие пра­вила для обра­ще­ния к Пре­да­нию в дог­ма­тике: 1) «пове­рять писа­ни­ями то, что гово­рят учи­тели»55; 2) пред­по­чи­тать древ­нее пре­да­ние позд­нему и все­лен­ское част­ному; 3) при­во­дить сви­де­тель­ства Пре­да­ния пре­иму­ще­ственно в спор­ных местах Писа­ния для того, чтобы спо­соб­ство­вать уста­нов­ле­нию их точ­ного зна­че­ния; 4) не соби­рать «многое из отцов церкви, во вред ясно­сти мыслей и немно­го­сло­вию науки»56. При этом вла­дыка Фила­рет допус­кает изло­же­ние цер­ков­ного учения в связи с исто­рией, но «только там, где само учение было в связи с обсто­я­тель­ствами вре­мени», и в той мере, в какой это нужно для ясно­сти и опре­де­лен­но­сти учения57.

Метод дог­ма­тики по отно­ше­нию к учению разума архи­епи­скоп Фила­рет осно­вы­вает на деле­нии дог­ма­тов на сме­шан­ные (есте­ствен­ные) и чистые (откро­вен­ные). Дог­маты пер­вого рода «известны разуму по соб­ствен­ным его зако­нам»58. При этом при изло­же­нии есте­ствен­ных истин откро­ве­ния к дока­за­тель­ствам разума должны при­со­еди­няться сви­де­тель­ства Откро­ве­ния. Кроме того, сле­дует рас­кры­вать, что именно пони­ма­лось посред­ством разума неясно или неверно. Автор счи­тает, что новые бого­словы по при­меру древ­них отцов должны знать послед­ние дости­же­ния есте­ствен­ных наук, чтобы при необ­хо­ди­мо­сти согла­со­вы­вать данные осно­ва­тель­ных науч­ных иссле­до­ва­ний и Откро­ве­ния.

Отве­чая на вопрос: «Должна ли дог­ма­тика пре­граж­дать путь в свою область отзы­вам разума об исти­нах, извест­ных из одного откро­ве­ния?», вла­дыка Фила­рет ука­зы­вает: «…Дог­ма­тика будет дей­ство­вать по духу откро­ве­ния, когда будет пока­зы­вать разуму, как та или другая тайна откро­ве­ния, хотя не может быть выве­дена из начал разума, не про­ти­во­ре­чит умо­зри­тель­ным и прак­ти­че­ским потреб­но­стям разума, как напро­тив помо­гает она той или другой нужде самого разума, вра­чует ту или другую немощь его, при­чи­нен­ную грехом»59.

Таким обра­зом, исполь­зо­ва­ние разума — пре­иму­ще­ственно логи­че­ского — явля­ется для дог­ма­тики делом вполне есте­ствен­ным. Метод дог­ма­ти­че­ской науки должен быть пре­иму­ще­ственно ана­ли­ти­че­ским, «но не без син­теза»60.

Метод епи­скопа Силь­ве­стра сле­дует из его пони­ма­ния задач дог­ма­тики как разъ­яс­не­ния дог­ма­тов в соот­вет­ствии с потреб­но­стями вре­мени с целью помочь чело­веку в их жиз­нен­ном усво­е­нии и сво­дится к сле­ду­ю­щим четы­рем аспек­там.

1) Прежде всего дог­ма­тист должен рас­смот­реть дог­маты «в заро­дыше», то есть в том виде, в каком они изло­жены в Откро­ве­нии как «незыб­ле­мом корне» раз­ви­тия, «поза­бо­титься опре­де­лить их внут­рен­нюю при­роду или суще­ство, кото­рое, при­ни­мая впо­след­ствии раз­но­об­раз­ные формы, оста­ется неиз­мен­ным во все про­дол­же­ние длин­ного и непре­рыв­ного хода своего раз­ви­тия»61. Основ­ное вни­ма­ние здесь должно уде­ляться Ново­за­вет­ному Откро­ве­нию, но не сле­дует пре­не­бре­гать и Откро­ве­нием Вет­хо­за­вет­ным, пред­став­ля­ю­щим собой «тень гря­ду­щего». При­бе­гая в случае нужды к Пре­да­нию, основ­ное вни­ма­ние сле­дует обра­щать на писа­ния мужей апо­столь­ских, и далее — на тво­ре­ния отцов и учи­те­лей Церкви вто­рого и тре­тьего века как наи­бо­лее близ­ких к апо­столь­ской про­по­веди. При этом дог­ма­тист не должен ста­но­виться тол­ко­ва­те­лем Писа­ния и исто­ри­ком Пре­да­ния, хотя эти обла­сти могут при­вле­каться им в той мере, в какой это необ­хо­димо «для добы­тия и опре­де­ле­ния содер­жа­щейся в них мысли отно­си­тельно того или дру­гого дог­мата»62.

2) Отправ­ной точкой для дог­ма­ти­ста должно быть также «при­су­щее его духу рели­ги­оз­ное созна­ние все­лен­ской церкви»63, явля­ю­ще­еся резуль­та­том про­цесса исто­ри­че­ского раз­ви­тия дог­ма­тов. Для более пол­ного вхож­де­ния в совре­мен­ное рели­ги­оз­ное созна­ние Церкви учение о дог­ма­тах над­ле­жит рас­смат­ри­вать в связи с исто­рией их раз­ви­тия, что пред­по­ла­гает необ­хо­ди­мость изу­че­ния соот­вет­ству­ю­щих цер­ковно-исто­ри­че­ских памят­ни­ков. Однако при исполь­зо­ва­нии исто­ри­че­ского метода изло­же­ния дог­ма­тов нужно «сле­дить не за внеш­ней исто­ри­че­ской судь­бой дог­ма­тов (что при­над­ле­жит соб­ственно цер­ков­ной исто­рии или спе­ци­аль­ной исто­рии дог­ма­тов), а за внут­рен­ним… про­цес­сом их раз­ви­тия, только услов­ли­ва­е­мым извест­ным исто­ри­че­ским ходом собы­тий»64.

3) Полезно исполь­зо­вать при этом данные науки и разума, а также уде­лять вни­ма­ние дог­ма­ти­че­ским заблуж­де­ниям. Основ­ное вни­ма­ние сле­дует обра­щать на те заблуж­де­ния, кото­рые оста­ются акту­аль­ными и в насто­я­щее время.

4) Дог­маты должны изла­гаться систе­ма­ти­че­ским обра­зом, отра­жа­ю­щим как их внут­рен­нюю вза­и­мо­связь, так и их след­ствия для духов­ной жизни.

Вла­дыка Силь­вестр фор­му­ли­рует также обя­за­тель­ный для дог­ма­ти­ста «глав­ный и общий способ», состо­я­щий в том, «чтобы ему самому глубже и глубже про­ни­каться рели­ги­оз­ным созна­нием и духом веры все­лен­ской церкви, чтобы самому непре­рывно обра­щаться в его среде и под руко­во­ди­тель­ным вли­я­нием его про­из­во­дить все свои науч­ные работы, и чтобы…, таким обра­зом в себе самом и своем науч­ном труде, насколько воз­можно, вос­про­из­ве­сти или отпе­чат­леть это созна­ние, этот дух веры всей церкви»65.

В системе про­то­и­е­рея Нико­лая Мали­нов­ского отдельно изло­жен­ного соб­ствен­ного метода постро­е­ния дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия нет. При этом отец Нико­лай ука­зы­вает, что науч­ный метод иссле­до­ва­ния дог­ма­тов был выра­бо­тан уже в первые семь веков хри­сти­ан­ской эры66. Этот метод сво­дится к обос­но­ва­нию мысли, содер­жа­щейся в дог­мате, сви­де­тель­ствами Свя­щен­ного Писа­ния, ее рас­кры­тию в свете Свя­щен­ного Пре­да­ния и, нако­нец, ее при­бли­же­нию посред­ством при­вле­че­ния данных совре­мен­ной науки к вос­при­я­тию чело­ве­че­ским разу­мом.

3. Заклю­че­ние

Анализ пяти основ­ных дог­ма­ти­че­ских систем второй поло­вины XIX – начала XX века пока­зы­вает, что в учении о дог­ма­тах в первых четы­рех рас­смат­ри­ва­е­мых систе­мах явно про­сле­жи­ва­ется уточ­не­ние фор­му­ли­ро­вок и посте­пен­ное все более полное рас­кры­тие содер­жа­ния дан­ного поня­тия. В трак­товке задач дог­ма­тики также наблю­да­ется посте­пен­ное рас­ши­ре­ние и углуб­ле­ние. Если для архи­епи­скопа Анто­ния и мит­ро­по­лита Мака­рия задача дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия заклю­ча­ется в систе­ма­ти­че­ском изло­же­нии дог­ма­тов, то архи­епи­скоп Фила­рет допол­няет ее зада­чей удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей разума, а также апо­ло­ге­ти­че­ской зада­чей «оправ­да­ния» дог­мата. У епи­скопа Силь­ве­стра в пере­чень задач дог­ма­ти­че­ской науки помимо систе­ма­ти­че­ского изло­же­ния дог­ма­тов входит спо­соб­ство­ва­ние их все­сто­рон­нему разъ­яс­не­нию и жиз­нен­ному усво­е­нию совре­мен­ным созна­нием. Про­то­и­е­рей Нико­лай не изла­гает своего пони­ма­ния задач дог­ма­тики, при­ни­мая, по всей види­мо­сти, трак­товку мит­ро­по­лита Мака­рия.

Сопо­став­ле­ние рас­смат­ри­ва­е­мых дог­ма­ти­че­ских систем поз­во­ляет утвер­ждать, что отли­чия в пони­ма­нии метода дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия обу­слав­ли­ва­ются раз­лич­ным пони­ма­нием дог­ма­тов и задач дог­ма­тики. Эти отли­чия сво­дятся в основ­ном к рас­хож­де­ниям во взгля­дах на место разума в методе дог­ма­тики и про­яв­ля­ются глав­ным обра­зом в пони­ма­нии соот­но­ше­ния раци­о­нально-поня­тий­ного логи­че­ского ана­лиза с биб­лей­скими и свя­то­оте­че­скими сви­де­тель­ствами, а также в оценке зна­че­ния исто­рии дог­мата. При этом если в пони­ма­нии мето­до­ло­гии дог­ма­тики пер­выми четырьмя авто­рами наблю­да­ется явная эво­лю­ция, выра­жа­ю­ща­яся во все более углуб­лен­ном рас­смот­ре­нии и деталь­ной раз­ра­ботке раз­лич­ных аспек­тов метода, то отец Нико­лай Мали­нов­ский фак­ти­че­ски воз­вра­ща­ется к виде­нию мето­до­ло­гии, пред­став­лен­ному вла­ды­кой Мака­рием.

Рас­смот­рен­ные авто­ри­тет­ные дог­ма­ти­че­ские системы ока­зали зна­чи­тель­ное вли­я­ние на другие курсы для духов­ных учеб­ных заве­де­ний второй поло­вины XIX – начала XX века. Во многих курсах, отве­ча­ю­щих тре­бо­ва­ниям систем­но­сти, метод изло­же­ния близок к упро­щен­ному методу мит­ро­по­лита Мака­рия. Среди ака­де­ми­че­ских и семи­нар­ских курсов дог­ма­тики, сле­ду­ю­щих его системе и в струк­туре, и в мето­до­ло­гии, можно выде­лить, напри­мер, работу свя­щен­ника Кон­стан­тина Бреч­ке­вича «Записки по пра­во­слав­ному дог­ма­ти­че­скому Бого­сло­вию »67. Неко­то­рые курсы при­ни­мают харак­тер­ную осо­бен­ность системы вла­дыки Мака­рия, выра­жа­ю­щу­юся в струк­ту­ри­ро­ва­нии дог­ма­тики на осно­ва­нии учения об Искуп­ле­нии. Помимо назван­ной работы отца Кон­стан­тина среди таких курсов выде­ля­ется двух­том­ник рек­тора Костром­ской духов­ной семи­на­рии епи­скопа Иустина (Полян­ского) (1832–1903) «Пра­во­славно-хри­сти­ан­ское веро­уче­ние или Дог­ма­ти­че­ское Бого­сло­вие »68.

Вместе с тем, встре­ча­ются курсы, содер­жа­щие мате­ри­алы несколь­ких круп­ных систем — мит­ро­по­лита Мака­рия, архи­епи­скопа Фила­рета, епи­скопа Силь­ве­стра, — иногда с при­вле­че­нием других трудов и статей по дог­ма­тике. К таким курсам можно отне­сти, к при­меру, труд орди­нар­ного про­фес­сора СПДА Алек­сандра Льво­вича Катан­ского (1836–1919) «Подроб­ный кон­спект лекций по Дог­ма­ти­че­скому Бого­сло­вию, читан­ных в 18878 уч. году сту­ден­там СПбург­ской Духов­ной Ака­де­мии»69 и про­фес­сора Петра Ива­но­вича Лепор­ского (1860–1924) «Лекции по дог­ма­ти­че­скому бого­сло­вию, читан­ные сту­ден­там СПб. Духов­ной Ака­де­мии III и IV курсов в 1900–1901 уч. году»70.

Вли­я­ние дог­ма­ти­че­ской системы епи­скопа Силь­ве­стра про­яв­ля­ется в основ­ном в стрем­ле­нии к глу­бо­кому жиз­нен­ному пони­ма­нию дог­ма­тов. Именно этот аспект дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия под­чер­ки­вает, напри­мер,  Иван Пет­ро­вич Нико­лин  (род. 1867) в «Учеб­ном курсе по Дог­ма­ти­че­скому бого­сло­вию»71. Вместе с тем, встре­ча­ются при­меры частич­ного, фор­маль­ного сле­до­ва­ния епи­скопу Силь­ве­стру. Так, отец Кон­стан­тин Бреч­ке­вич опи­ра­ется на его труд при опре­де­ле­нии поня­тия дог­мата72, но при рас­кры­тии зако­но­обя­за­тель­но­сти огра­ни­чи­ва­ется ука­за­нием лишь внеш­ней обя­за­тель­но­сти дог­мата.

Что каса­ется при­ме­ров опыта созда­ния само­сто­я­тель­ных дог­ма­ти­че­ских систем для духов­ных учеб­ных заве­де­ний, прежде всего, сле­дует назвать работу «Любовь Боже­ствен­ная» про­фес­сора Алек­сандра Дмит­ри­е­вича Беля­ева (1852–1919)73, уче­ника и пре­ем­ника про­фес­сора про­то­и­е­рея А. В. Гор­ского по кафедре дог­ма­тики в МДА. Данная работа отли­ча­ется единым фило­соф­ско-пси­хо­ло­ги­че­ским под­хо­дом. Все основ­ные хри­сти­ан­ские дог­маты выво­дятся здесь из поня­тия Боже­ствен­ной Любви. К мето­до­ло­ги­че­ским осо­бен­но­стям автор­ского под­хода отно­сится полное игно­ри­ро­ва­ние свя­то­оте­че­ского насле­дия, не содер­жа­щего, по мнению А. Д. Беля­ева, ничего суще­ствен­ного для данной темы.

Дог­ма­ти­че­ские системы второй поло­вины XIX – начала XX века зало­жили фун­да­мент даль­ней­шего дина­мич­ного раз­ви­тия пра­во­слав­ного бого­сло­вия. Задачи даль­ней­шего изу­че­ния бого­слов­ского содер­жа­ния и мето­до­ло­гии этих систем, а также их мно­го­об­раз­ных связей с фило­соф­ским, куль­тур­ным, поли­ти­че­ским и соци­аль­ным кон­тек­стами эпохи, их вос­при­я­тия после­ду­ю­щими поко­ле­ни­ями пра­во­слав­ных бого­сло­вов состав­ляют одно из акту­аль­ных направ­ле­ний для совре­мен­ных бого­слов­ских иссле­до­ва­ний.


При­ме­ча­ния:

1 Напр.: Куд­ряв­цев А., прот. Крат­кий курс по пра­во­слав­ному бого­сло­вию. Б. м., Б. г. 395 с.

2 Напр.: Фаво­ров Н., прот. Очерки дог­ма­ти­че­ского пра­во­славно-хри­сти­ан­ского учения. Киев, 1867. 231 с.; Свет­лов П., свящ. Опыт апо­ло­ге­ти­че­ского изло­же­ния пра­во­славно-хри­сти­ан­ского веро­уче­ния. Т.1: Киев, 1896. 356 с. Т.2: Киев, 1898. 542 с.

3 Анто­ний (Амфи­те­ат­ров), архим. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие Пра­во­слав­ной Кафо­ли­че­ской Восточ­ной Церкви с при­со­во­куп­ле­нием общего вве­де­ния в курс бого­слов­ских наук. Киев, 1848. 460 с.

4 Мака­рий (Бул­га­ков), митр. Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. В 2 т. 4‑е изд. СПб., 1883. Т. 1: 598 с. Т. 2: 674 с.

5 1‑е изд.: Т. 1–5. 1849–1853; 2‑е изд.: Т. 1–5. СПб., 1850–1856; 3‑е изд.: Т. 1–5. СПб., 1868; 4‑е изд.: Т. 1–2. СПб., 1883; 5‑е изд.: Т. 1–2. СПб., 1895.

6 Фила­рет (Гуми­лев­ский), архиеп. Пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. Т. 1–2. 3‑е изд. СПб., 1882. 553 с.

7 В 1865 и 1882 году.

8Силь­вестр (Мале­ван­ский), еп. Опыт пра­во­слав­ного дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия (с исто­ри­че­ским изло­же­нием дог­ма­тов). В 5 т. 2‑е изд. Киев. Т. 1: 1884. III, 317 с. Т. 2: 1885. VI, 643 с. Т. 3: 1889. VI, 523 с. Т. 4: 1897. VI, 583 с.Т. 5: 1897. VI, 499 с.

9 Мали­нов­ский Н., прот. Пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие . В 4 т. Т.1: Сер­гиев Посад, 1895. — Пере­изд.: Сер­гиев Посад, 1910. 464 с. — Т. 2: Став­ро­поль-Губерн­ский, 1903. 445 с. Т. 3: Сер­гиев Посад, 1904. 768 с. Т. 4: Сер­гиев Посад, 1909. 704 с.

10 Мали­нов­ский Н., прот. Очерк пра­во­слав­ного дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия. Каме­нец-Подольск. Т. 1: 1904. Т. 2: 1906. Пере­из­да­ния: Сер­гиев Посад, 1911, 1912, 1914; М., 2003.

11 Лисо­вой Н. Н. Обзор основ­ных направ­ле­ний рус­ской бого­слов­ской ака­де­ми­че­ской науки в XIX – начале XX сто­ле­тия // Бого­слов­ские труды. Сб. 37. М., 2002. С. 12.

12 Анто­ний (Амфи­те­ат­ров), архим. Указ. соч. С. 61.

13 Там же. С. 63.

14 Мака­рий (Бул­га­ков), митр. Указ. соч. Т. 1. С. 7.

15 Там же. С. 21–26.

16 Там же. С. 7.

17 Фила­рет (Гуми­лев­ский), архиеп. Указ. соч. С. 1.

18 Там же. С. 2.

19 Там же.

20 Там же.

21 Там же. С. 3.

22 Силь­вестр (Мале­ван­ский), еп. Указ. соч. Т. 1. С. 28.

23 Пони­ма­ние дог­мата, пред­ло­жен­ное еп. Силь­ве­стром, было исполь­зо­вано прот. Олегом Давы­ден­ко­вым и полу­чило рас­про­стра­не­ние в совре­мен­ной системе бого­слов­ского обра­зо­ва­ния через учеб­ное посо­бие: Давы­ден­ков О., иерей. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие: Курс лекций. М., 1997. Ч. I. С. 24.

24 Фила­рет (Гуми­лев­ский), архиеп. Указ. соч. С. 4.

25 Анто­ний (Амфи­те­ат­ров), архим. Указ. соч. С. 61.

26 Мака­рий (Бул­га­ков), митр. Указ. соч. Т. 1. С. 7. Курсив мой. — С. Н.

27 Там же. С. 12

28 Силь­вестр (Мале­ван­ский), еп. Указ. соч. Т. 1. С. 11.

29 Там же. С. 12.

30 Там же. С. 14.

31 Там же.

32 Там же.

33 Там же. С. 19.

34 Там же. С. 20.

35 Там же. С. 22.

36 Там же.

37 Там же. С. 30.

38 Там же.

39 Там же. С. 40. Курсив мой. — С. Н.

40 Мали­нов­ский Н., прот. Пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. Т. 1. С. 19.

41 Анто­ний (Амфи­те­ат­ров), архим. Указ. соч. С. 66.

42 Там же. С. 67.

43 Мака­рий (Бул­га­ков), митр. Указ. соч. Т. 1. С. 29.

44 Там же.

45 Там же. С. 30.

46 Там же. С. 30–31.

47 Там же. С. 30.

48 Там же. С. 33.

49 Там же. С. 36.

50 Там же.

51 Фила­рет (Гуми­лев­ский), архиеп. Указ. соч. С. 10.

52 Там же. С. 11.

53 Там же.

54 Там же. С. 12.

55 Там же. С. 14.

56 Там же. С. 15.

57 Там же.

58 Там же. С. 16.

59 Там же.

60 Там же. С. 17.

61 Силь­вестр (Мале­ван­ский), еп. Указ. соч. Т. 1. С. 48.

62 Там же. С. 49.

63Там же. С. 46.

64 Там же. С. 47.

65 Там же. С. 45.

66 Мали­нов­ский Н., прот. Пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. Т. 1. С. 115.

67 Бреч­ке­вич К., свящ. Записки по пра­во­слав­ному дог­ма­ти­че­скому Бого­сло­вию. Ч. 1. Ели­са­вет­град, 1895. 256 с.

68 Иустин (Полян­ский), еп. Пра­во­славно-хри­сти­ан­ское веро­уче­ние или Дог­ма­ти­че­ское Бого­сло­вие. Т. 1: СПб., 1884. 346 с. Т.2: Херсон, 1887. 560 с.

69 Катан­ский А. Л. Подроб­ный кон­спект лекций по Дог­ма­ти­че­скому Бого­сло­вию, читан­ных в 18878 уч. году сту­ден­там СПбугр­ской Духов­ной Ака­де­мии. 110 с. (Руко­пись).

70 Лепор­ский П. И. Лекции по дог­ма­ти­че­скому бого­сло­вию, читан­ные сту­ден­там СПб. Духов­ной Ака­де­мии III и IV курсов в 1900–1901 уч. году. Кон­спект-руко­пись. СПб., 1901. 194 с.

71 Нико­лин И. Учеб­ный курс по Дог­ма­ти­че­скому Бого­сло­вию . Сер­гиев Посад, 1915. 364 с. С. 4–6.

72 Бреч­ке­вич К., свящ. Указ. соч. С. 4.

73 Беляев А. Любовь Боже­ствен­ная. Опыт рас­кры­тия глав­ней­ших хри­сти­ан­ских дог­ма­тов из начала любви Боже­ствен­ной. М., 1880. 305 с.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки