Радость

***

«Всегда радуй­тесь, непре­станно моли­тесь, за все бла­го­да­рите»
(1Сол. 5:16–18)

Ра́дость – 1) ярко выра­жен­ное ощу­ще­ние душев­ного удо­вле­тво­ре­ния, доволь­ства, сча­стья; 2) радость о Гос­поде — духовно-сер­деч­ная удо­вле­тво­рен­ность, след­ствие бла­го­дат­ной при­част­но­сти к Богу, внеш­нее про­яв­ле­ние любви к Богу и ближ­нему.

Нали­чие радо­сти о Гос­поде и любви — при­знак того, что чело­век нахо­дится на пра­виль­ном пути — пути спа­се­ния.

Радость в хри­сти­ан­стве носит не пас­сив­ный, но дея­тель­ный харак­тер. Пер­вич­ное зна­че­ние ста­ро­сла­вян­ского и рус­ского рад – это «гото­вый к бла­го­де­я­нию – его совер­ше­нию или вос­при­я­тию».

В совре­мен­ном рус­ском языке поня­тие радость про­ти­во­по­став­ля­ется поня­тию удо­воль­ствие по при­зна­кам «духов­ное» – «телес­ное». Радость – это чув­ство, живу­щее в душе чело­века. Удо­воль­ствие вос­при­ни­ма­ется в первую оче­редь как «радость тела».

Самая высо­кая радость – о Гос­поде. «Радуй­тесь о Гос­поде», – при­зы­вал апо­стол Павел (Флп.4:4). «Небеса пове­дают славу Божию (Пс.18:2), рас­по­ла­гают зри­теля кра­со­тою своего блеска удив­ляться Созда­телю и любить Его». Бла­женны все боя­щи­еся Гос­пода» (Пс.127:1) – они вку­шают бла­жен­ство.

Почти 70 раз в Новом Завете упо­ми­на­ется радость наших первых бра­тьев, ибо, несмотря на их отступ­ле­ния, гре­хо­па­де­ния, труд­но­сти жизни и гоне­ния, их радость была и их же отли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью. Радость была и у обра­щен­ных и у обра­ща­ю­щих (Деян.2:41, 46, 3:8, 5:41, 8:8, 13:52, 15:3, 1Сол.1:6). Посла­ние к недавно обра­щен­ным в Филип­пах, хотя и напи­сан­ное в узах, бук­вально про­пи­тано радо­стью. Апо­столы Павел и Сила, заклю­чен­ные в тем­ницу, пели от радо­сти. Братья радо­ва­лись тогда, когда несли на себе бес­че­стие Хри­стово (Деян.5:41). Апо­стол Павел еже­дневно “хва­лился” (радо­вался) кре­щен­ными Корин­фя­нами (1Кор.15:31).

Каждая литур­гия начи­на­ется с молитвы «Воз­ра­ду­ется душа моя о Гос­поде…» и закан­чи­ва­ется «…Исполни радо­сти и весе­лия сердца наша», хотя боль­шин­ство моля­щихся и не слышат их.

***

О радо­сти свт. Иоанн Зла­то­уст писал: «Если хотим… радо­ваться, много к тому имеем слу­чаев. Ибо если утвер­димся в доб­ро­де­тели, то ничто уже нас не будет печа­лить; ибо добрые надежды вну­шает она тем, кои при­об­рели ее, … и неиз­ре­чен­ное про­из­во­дит в них удо­воль­ствие. Ибо хотя мно­гого труда стоит утвер­диться в доб­ро­де­тели, но зато она много радует совесть и столько про­из­во­дит внут­рен­него удо­воль­ствия, что ника­ким словом выра­зить нельзя».

«Не земные блага, не свой­ства вещей радуют нас, а мысль наша печа­лит и радует нас. «Если мы настроим ее, како­вою ей быть должно, то будем иметь залог вся­кого бла­го­ду­шия… здесь все зави­сит от сво­бод­ной воли».

про­то­и­е­рей Вален­тин Свен­циц­кий:
Мы нико­гда не бываем оди­ноки. Мы всегда с Ним. Всё согрето для нас любо­вию Божией. И чув­ство радо­сти – самое основ­ное, самое неиз­мен­ное наше чув­ство. Ум наш, как и у вся­кого чело­века, не в силах пред­ста­вить себе бес­ко­неч­ность, не может постиг­нуть того, что такое сво­бода, не знает цели миро­зда­ния. Но в чув­ство­ва­нии Бога есть нечто подоб­ное тому, как если бы ты на один миг узнал всё это и не мог удер­жать в памяти, но сердце в своей памяти сохра­нило бы тебе это навсе­гда.

свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий:
Сколько Божиею вели­ко­да­ро­ви­то­стью дано нам пово­дов разумно радо­ваться! Мы из небы­тия при­ве­дены в бытие, сотво­рены по образу Создав­шего, имеем и разум, и слово, кото­рые состав­ляют совер­шен­ство нашей при­роды, и кото­рыми познали мы Бога. Тща­тельно же изучая кра­соты тво­ре­ния, по оным, как по неко­то­рым пись­ме­нам, объ­яс­няем себе вели­кий Божий о всем про­мысл и Божию пре­муд­рость. Мы можем раз­ли­чать доброе и худое; самою при­ро­дою научены изби­рать полез­ное и отвра­щаться вред­ного. Будучи отчуж­дены от Бога грехом, снова воз­званы мы к обще­нию с Богом, осво­бож­ден­ные кровью Еди­но­род­ного от бес­чест­ного раб­ства. А надежда вос­кре­се­ния, а насла­жде­ния ангель­скими бла­гами, цар­ство на небе­сах, обе­то­ван­ные блага, пре­вос­хо­дя­щие силу разу­ме­ния и слова! Как же всего этого не при­зна­вать доста­точ­ною при­чи­ною к непре­кра­ща­ю­щейся радо­сти и к непре­стан­ному весе­лью, а напро­тив того думать, что тот, кто пре­сы­щает чрево, забав­ля­ется зву­ками сви­рели, спит рас­про­стер­шись на мягком ложе, тот один про­во­дит жизнь, достой­ную радо­сти? А я бы сказал, что име­ю­щим ум при­лично о нем пла­кать, убла­жать же должно тех, кото­рые насто­я­щую жизнь про­во­дят в надежде буду­щего века и насто­я­щее обме­ни­вают на вечное».

архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин):
Если вы упо­тре­бите время вашей жизни на молитву и аскезу, то радость придет к вам неза­ви­симо от внеш­них ситу­а­ций.

***

«Всегда радуй­тесь!…»

про­то­и­е­рей Алек­сандр Шар­гу­нов

В радост­ный празд­ник свя­ти­теля Нико­лая, откры­ва­ю­щий при­бли­же­ние Рож­де­ства Хри­стова, Цер­ковь как бы напо­ми­нает нам о том, чтобы мы всегда радо­ва­лись. «Всегда радуй­тесь!». Всегда! Именно так пишет апо­стол Павел. И как бы боясь ока­заться непо­ня­тым, он добав­ляет: «И паки гла­голю: радуй­тесь!». Я не сомне­ва­юсь, что, слыша эти слова, неко­то­рые думают, что апо­стол Павел был немного наив­ным или что он был в слиш­ком вос­тор­жен­ном состо­я­нии в тот день, когда писал их. Потому что невоз­можно всегда радо­ваться.

Это невоз­можно, потому что жизнь не всегда радует, потому что-то, что про­ис­хо­дит в жизни, застав­ляет нас порой пла­кать, потому что всем нам при­хо­дится часто тер­петь пора­же­ния, быть ране­ными, сокру­шён­ными, глу­боко обма­ну­тыми, рас­те­рян­ными. И потому не радо­ваться. А печа­литься.

Я лично знаю многих людей, кото­рые живут в печали, а не в радо­сти. Я знаю детей, кото­рые часто печальны, у кото­рых боль­шие груст­ные глаза. И у них есть при­чины быть печаль­ными. Их никто не пони­мает. Их нередко бьют. Им недо­стаёт одежды, игру­шек, пищи. Более всего им недо­стаёт вни­ма­ния и любви. Я не говорю только о мил­ли­о­нах бес­при­зор­ных детей в нашем Оте­че­стве. И я знаю моло­дых людей, кото­рые часто печальны. Они печальны, потому что всё плохо в их семье или потому что всё лживо в их школе, или потому что они живут в стране, где как будто идёт война, хотя, кажется, мирное время. Я знаю роди­те­лей, кото­рые печальны. Их мучает отно­ше­ние к ним их детей и образ жизни, кото­рый их дети ведут. Они с трудом сводят концы с кон­цами, и очень часто им это не уда­ётся. У них нет работы, или у них есть работа, за кото­рую меся­цами и годами не платят.

Я знаю также пре­ста­ре­лых людей, кото­рые печальны. Они печальны, потому что голод застав­ляет их рыться в помой­ках. Они печальны, потому что они кровь свою про­ли­вали за Оте­че­ство на полях вели­ких сра­же­ний и тру­ди­лись всю жизнь не щадя себя, а теперь на их глазах кром­сают остатки их Родины, и глу­мятся над ними. Они печальны, потому что они болеют и уми­рают в оди­но­че­стве. И даже родные их дети не посе­щают их. Слиш­ком мало у них осно­ва­ний для радо­сти.

Так почему же Цер­ковь зовёт всех всегда радо­ваться? Может быть, она меч­та­тель какой пре­крас­но­душ­ный, кото­рый жестоко оши­ба­ется? И при­гла­шает нас к невоз­мож­ному? Чтобы отве­тить на этот вопрос, надо вни­ма­тельно вслу­шаться в то, что гово­рит Апо­стол. Он не гово­рит просто «Всегда радуй­тесь». Он гово­рит: «Всегда радуй­тесь о Гос­поде». Это значит – радуй­тесь, ради Гос­пода Иисуса Христа. Всегда радуй­тесь, потому что Гос­подь Иисус Хри­стос всегда вас любит и всегда рядом с вами.

Если мы поймём эти слова, нам станет ясно, что они не наивны, но испол­нены глу­бо­кого смысла. Посто­ян­ная радость, к кото­рой при­зы­вает нас Цер­ковь, прежде всего – сокро­вен­ная радость, про­ис­те­ка­ю­щая из нашей веры в Бога и упо­ва­ния на Него. Речь идёт о такой глу­бин­ной радо­сти, кото­рая даёт знание, что мы Богом любимы, и что наша жизнь – в руках Его. От этой любви Его исхо­дит, каса­ясь наших сер­деч­ных глубин, луч радо­сти, кото­рый не остав­ляет нас нико­гда, что бы с нами не про­ис­хо­дило.

Всегда радуй­тесь, потому что Хри­стос всегда спешит к вам, потому что Он держит вас за руку и потому что Он идёт вместе с вами в тече­ние всей вашей жизни, какой бы она ни была. Он – Спа­си­тель наш, Он – наша радость, и в ночь Рож­де­ства Хри­стова мы снова услы­шим это бла­го­ве­стие небес: «Се воз­ве­щаю вам радость, кото­рая будет всем людям».

Ищем ли мы этой радо­сти, кото­рую один Бог может дать? Сможем ли мы при­нять это бла­го­ве­стие серд­цем, испол­нен­ным веры, и сможем ли жить так, чтобы открыться всем нашим суще­ством радо­сти и миру, всякий ум пре­вос­хо­дя­щему?

На празд­ник свя­ти­теля Нико­лая при­хо­дят даже те, кто бывает в храме, кажется, только на Рож­де­ство и на Пасху, и когда раз­дают кре­щен­скую воду. Эти люди всегда напо­ми­нают мне те толпы, кото­рые шли на Иордан к Пред­тече. Они ещё не знают Христа. Для них свя­ти­тель Нико­лай – как Пред­теча. Одни наде­ются полу­чить от него, прежде всего, избав­ле­ние от бед, кото­рых у всех – с избыт­ком. Другие спра­ши­вают, что им надо делать, чтобы обре­сти спа­се­ние, чтобы встре­тить Христа, чтобы узнать в своей жизни радость и мир, исхо­дя­щие от Бога.

Вы помните, как святой Иоанн Пред­теча отве­чает таким людям, что от них не тре­бу­ется ничего чрез­вы­чай­ного, они должны просто жить, делясь с дру­гими тем, что имеют, испол­няя осмыс­ле­нию свой чело­ве­че­ский долг по отно­ше­нию к другим. «У кого две одежды, пусть даст неиму­щему», «не тре­буйте более вам поло­жен­ного», «не тво­рите никому ни наси­лия, ни обиды». Вот с чего надо начать. С самого про­стого, с того, что легко испол­нить.

Этими сло­вами отве­чает на все наши про­ше­ния свя­ти­тель Нико­лай. Если мы будем сле­до­вать им, наше созна­ние начнёт меняться, и одна­жды Гос­подь даст нам узнать – что полу­чил от Него свя­ти­тель Нико­лай, бла­го­даря чему он стал звез­дой первой вели­чины среди бес­чис­лен­ного сонма святых. Его слава – рядом с пер­во­вер­хов­ным Апо­сто­лом и «боль­шим из рож­дён­ных женами». Поис­тине, это рож­де­ствен­ский и пас­халь­ный святой. Он являет тайну бого­по­до­бия: Бог стал чело­ве­ком, чтобы чело­век мог стать Богом. И эта радость пред­ла­га­ется всем.

Радость – клю­че­вое слово Еван­ге­лия. Высшие тайны жизни – запо­веди бла­жен­ства, радо­сти неопи­су­е­мой. Гос­подь не гово­рит, что её можно полу­чить легко, сразу, только поже­лай. Он гово­рит, что мно­гими скор­бями над­ле­жит нам войти в неё. Он гово­рит: «Радуй­тесь и весе­ли­тесь, яко мзда ваша многа на небе­сех». Воз­да­я­ние – в буду­щем веке, когда насту­пит конец всякой печали. Но надо узнать эту радость уже здесь, чтобы вдох­но­виться на истин­ную жизнь. Ради этого – празд­ник и ради этого – пост, ради этого – все наши молитвы свя­ти­телю Нико­лаю, ради этого – труд, к кото­рому зовёт Пред­теча, чтобы мы уви­дели путь.

Пра­во­слав­ных, кре­щё­ных людей – больше поло­вины в нашем Оте­че­стве, и если бы все они, если бы даже только те, кто регу­лярно ходит в Цер­ковь, испо­ве­ду­ется и при­ча­ща­ется, услы­шали, что пред­ла­гает нам сего­дня Нико­лай Чудо­тво­рец, многие печали наших детей, нашей моло­дежи, наших роди­те­лей, наших ста­ри­ков, о кото­рых мы гово­рим, пошли бы на убыль. Нет числа чудес, совер­шён­ных свя­ти­те­лем Нико­лаем, мы все немало слы­шали и читали о них, и, может быть, сами не раз убеж­да­лись в скорой помощи Свя­того. Но на самом деле есть одно только чудо – узнать, какое богат­ство есть у свя­ти­теля Нико­лая и у нас, и всегда радо­ваться. Потому что, в конеч­ном счете, цель нашей жизни – не в том, чтобы не было у нас печа­лей, а в том, чтобы найти радость, в кото­рой исче­зают все печали.

Хри­сти­ане должны быть узна­ва­емы по этой радо­сти. Если они дей­стви­тельно нашли это сокро­вище. Оно стоит всего осталь­ного, в нём – дело всей нашей жизни. Спо­до­биться одна­жды узнать его, чтобы как в еван­гель­ской притче о сокро­вище на поле, не колеб­лясь, про­дать всё, чтобы купить его. Это – Цар­ство Небес­ное, это – Сам Хри­стос. Обре­сти Его – значит радо­ваться всегда. Но при усло­вии, что я на самом деле всё отдаю, чтобы полу­чить его. Я не могу полу­чить этот дар, как вне­зап­ный неве­ро­ят­ный счаст­ли­вый выиг­рыш, но – только продав всё осталь­ное. При­об­ре­те­ние не срав­нимо ни с чем, но оно тре­бует всего. Желать иметь то и другое невоз­можно.

Празд­ник свя­ти­теля Нико­лая зовёт нас к муже­ствен­ным поступ­кам, к реши­тель­ному пово­роту в нашей вере. Если мы будем по-преж­нему жить в пол­сердца, ничего не полу­чится. Кто наде­ется немного на Бога и немного на свой коше­лёк, нико­гда не узнает радо­сти, к кото­рой зовёт нас Гос­подь. Нет ничего печаль­ней – найти её, и не вос­поль­зо­ваться воз­мож­но­стью пойти путём, где всегда только радость. Что толку каждый день перед иконой свя­ти­теля Нико­лая про­сить его только о помощи в земном и не видеть, что он стоит перед нами в обла­че­нии епи­скопа Пра­во­слав­ной Церкви – с Еван­ге­лием в руке, в кото­ром напи­сано: «Если мы только в этой жизни наде­емся на Христа, мы несчаст­нее всех чело­ве­ков». В то время как вос­крес­ший Хри­стос дарует всем любя­щим Его огнен­ную пас­халь­ную вечную радость – ту, что прииде Кре­стом всему миру.

«Рус­ский дом»

***

Радость веры

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «Хотя все люди стре­мятся к радо­сти, однако мало кто из них по-насто­я­щему знает, что такое радость, где путе­вод­ная звезда, ука­зы­ва­ю­щая путь к ней, по какой дороге сле­дует идти, чтобы достиг­нуть ее».

Для веру­ю­щего чело­века это не сокрыто. У веру­ю­щего есть дар Божий, кото­рый осве­щает ему все сто­роны мно­го­гран­ного бытия и нико­гда не обма­ны­вает в выборе целей и средств, при­во­дя­щих к радо­сти и бла­жен­ству. Дар, схо­дя­щий свыше, от Бога, есть вера наша святая, пра­во­слав­ная. Она облекла нас в свет­лую одежду Боже­ствен­ной бла­го­дати в святых таин­ствах Кре­ще­ния и Миро­по­ма­за­ния, она освя­щает и укреп­ляет нас в других таин­ствах, ее мы сохра­няем, про­ходя через все труд­но­сти земной юдоли, плавая в волнах житей­ского моря. Этот дар Гос­по­день про­све­щает нас, умно­жает знание и освя­щает чув­ства, откры­вает тайну жизни вре­мен­ной и вечной, дает сча­стье сопри­ка­саться с тем, что свято и бла­женно.

Самая совер­шен­ная радость, кото­рую дает нам вера – это знание о Боге; верой мы пости­гаем Его бытие, Его непри­ступ­ность и вез­де­сущ­ность, Его вели­чие и снис­хож­де­ние, Его любовь и мздо­воз­да­я­ние.

Вера откры­вает нам Христа Спа­си­теля, в Кото­ром – жизнь и свет для людей (Ин.1:4). Бога не видел никто нико­гда; Еди­но­род­ный Сын, сущий в недре Отчем, явил Его нам (Ин.1:18). Мы верим Его слову и Его делам. «Веру­ю­щим во имя Его, дал власть быть чадами Божи­ими» (Ин.1:12). Мы знаем, что Он пришел на землю ради спа­се­ния людей, освя­тив ее Своими сто­пами и бла­го­да­тию Духа Свя­того. Он принес на землю еван­гель­скую правду, Он-наш Спа­си­тель, стра­дав­ший, погре­бен­ный и вос­крес­ший. Веру­ю­щий в Него если и умрет, оживет (Ин.11:25).

Верой мы пости­гаем тайну Церкви, осно­ван­ной Хри­стом для нашего спа­се­ния. Все, что про­ис­хо­дит в Церкви и свя­зано с ней – дело Божие. Слова зако­но­учи­теля Гама­ли­ила: «Ибо если это пред­при­я­тие и это дело – от чело­ве­ков, то оно раз­ру­шится, а если от Бога, то вы не можете раз­ру­шить его» (Деян.5:38–39) – под­твер­ди­лись и оправ­да­лись двух­ты­ся­че­лет­ней исто­рией Церкви.

Хри­стос указал нам путь, по кото­рому мы должны сле­до­вать, воз­но­сясь серд­цем к гор­нему, к вечной радо­сти. Вера соеди­няет нас со Хри­стом и друг с другом: «У мно­же­ства же уве­ро­вав­ших было одно сердце и одна душа» (Деян.4:32). Вера объ­яс­няет нам смысл жизни с ее побе­дами и пора­же­ни­ями, с уда­чами и неуда­чами, с ее радо­стями и скор­бями. Все посы­ла­ется к нашему благу и совер­шен­ству. Тер­пе­нием и доб­ро­де­те­лью чело­век сози­дает себе доброе, злом – злое. На земле даны нам все воз­мож­но­сти сози­дать свою будущ­ность.

Вера дает нам радость молитвы, беседы с Богом. Молитва, и част­ная и обще­ствен­ная, окры­ляет веру­ю­щих людей, соеди­няет их со свя­тыми небо­жи­те­лями в общем сла­во­сло­вии, про­ше­ниях и бла­го­да­ре­ниях, вос­сы­ла­е­мых Богу, на кото­рые Гос­подь всегда по-оте­че­ски отве­чает.

Только вера может при­ве­сти к искрен­нему и спа­си­тель­ному пока­я­нию, кото­рое про­щает и очи­щает нас. Вера при­во­дит нас к вели­кой радо­сти еди­не­ния с Гос­по­дом в таин­стве свя­того При­ча­ще­ния, еди­не­ния с Тем, Кото­рый не пере­стает при­зы­вать людей: «При­дите ко Мне все… и Я успо­кою вас» (Мф.11:28).

Вет­хо­за­вет­ные про­роки имели от Бога откро­ве­ние о Христе, о Божией Матери. Они очами веры видели буду­щее, мы же имеем насто­я­щее. С нами Бог! «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них», – гово­рит нам Гос­подь (Мф.18:20). Святые про­роки, осо­бенно псал­мо­пе­вец Давид, пред­ви­дели вели­чие Божией Матери: «Стала царица одес­ную Тебя в Офир­ском золоте. В испещ­рен­ной одежде ведется она к Царю» (Пс.44:10,15). Но они не знали пол­ноты той радо­сти, кото­рую знаем мы, при­бе­гая к Ней, Заступ­нице усерд­ной рода хри­сти­ан­ского, Царице неба и земли, всегда явля­ю­щей нам Свою любовь, покров и защиту. Про­роки только пред­ска­зы­вали гря­ду­щее, а мы живем свер­ше­нием. И эту радость дает нам вера.

Не исчесть тех радо­стей, кото­рые дает хри­сти­а­нину вера. И потому, чтобы в жизни ни слу­чи­лось с нами, веру­ю­щими людьми, всегда и всюду • надо радо­ваться, радо­ваться о Гос­поде (Флп.3:1; 4,4), радо­ваться в скорби (1Петр. 1,6), радо­ваться с раду­ю­щи­мися (Рим.12:15) радо­стью неиз­ре­чен­ною (1Пет.1:8), радо­ваться в огор­че­нии (2Кор.6:10), радо­ваться в немощи (2Кор.13:9), в стра­да­ниях (Кол.1:24), всегда радо­ваться (1Сол.5:16).

Необ­хо­димо бла­го­да­рить Бога за радость веры, радо­ваться и беречь веру. Вера нико­гда не посра­мит нас, а воз­ве­ли­чит и про­сла­вит. Живя здесь, на земле, с верой, мы уже пред­вку­шаем вечное бла­жен­ство в Цар­ствии Небес­ном:

«Цар­ствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21). Цар­ство Божие и есть плод веры хри­сти­ан­ской, дару­ю­щей нам все святое, радост­ное, чистое, вре­мен­ное и вечное.

***

Кон­цепт радость в пра­во­слав­ном дис­курсе

Н. А. Дьяч­кова

Сие сказал я вам,
да радость Моя в вас пре­бу­дет

и радость ваша будет совер­шенна.
Ин.15:11.

Земная жизнь не пред­став­ляет
ничего радост­ного,
ничего уте­ши­тель­ного,
кроме надежды спа­се­ния
Игна­тий (Брян­ча­ни­нов).

При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству.

Кон­цепт радость, по мнению неко­то­рых ученых, «оста­ется плохо опи­сан­ным в рус­ской и миро­вой куль­туре» [1]. Это заме­ча­ние пред­став­ля­ется нам спра­вед­ли­вым, хотя и нельзя ска­зать, что кон­цепт радость, а также репре­зен­ти­ру­ю­щие его слова не при­вле­кали вни­ма­ния иссле­до­ва­те­лей. Данный кон­цепт и соот­вет­ству­ю­щие лек­семы рас­смат­ри­ва­лись мно­гими уче­ными и притом в разных аспек­тах. Нас же инте­ре­сует вопрос о лингво-бого­слов­ской состав­ля­ю­щей кон­цепта радость, поскольку именно она не нашла, на наш взгляд, долж­ного осве­ще­ния, между тем радость – это одно из клю­че­вых поня­тий Пра­во­сла­вия. В одном только 50-ом Псалме, по своему содер­жа­нию пока­ян­ном, начи­на­ю­щемся со слов «Поми­луй меня, Боже, по вели­кой мило­сти Твоей…» лек­сема радость и ее дери­ваты упо­треб­ля­ются четы­ре­жды. Оче­видно, что в совре­мен­ных лек­си­ко­гра­фи­че­ских и куль­ту­ро­ло­ги­че­ских опи­са­ниях пра­во­славно-хри­сти­ан­ский дис­курс почти не учи­ты­ва­ется. Напри­мер, в «Новом объ­яс­ни­тель­ном сло­варе сино­ни­мов» глагол радо­ваться рас­смат­ри­ва­ется в ряду с лико­вать, тор­же­ство­вать. В сло­вар­ной статье пред­став­лена раз­вер­ну­тая сопо­ста­ви­тель­ная харак­те­ри­стика данных слов – имен соот­вет­ству­ю­щих кон­цеп­тов, однако здесь нет ника­кой инфор­ма­ции о духов­ной состав­ля­ю­щей этих чувств [2], хотя оче­видно (и в неко­то­рых рабо­тах на это ука­зы­ва­ется), что чув­ство радо­сти «тяго­теет к сфере высо­кого, духов­ного, небес­ного» [3].

Упо­треб­ле­ние имен абстракт­ных поня­тий – таких как радость, весе­лье, любовь и др. имеет бога­тую тра­ди­цию упо­треб­ле­ния именно в хри­сти­ан­ской лите­ра­туре. И если одна из задач кон­цеп­ту­аль­ного ана­лиза выяв­ле­ние «куль­тур­ной памяти» (выра­же­ние Е. С. Яко­вле­вой) [4], кото­рая хра­нится в семан­тике слова, то необ­хо­димо обра­ще­ние не только к худо­же­ствен­ной лите­ра­туре, свет­ским тек­стам, но и к сочи­не­ниям рели­ги­оз­ных фило­со­фов, бого­сло­вов, про­по­вед­ни­ков. Обра­ще­ние к хри­сти­ан­скому дис­курсу необ­хо­димо для того, чтобы рекон­стру­и­ро­ван­ный кон­цепт был объ­ек­тив­ным.

Кон­цепт радость рас­смат­ри­вался уче­ными в основ­ном при­ме­ни­тельно к поэ­ти­че­ской кар­тине мира – обще­язы­ко­вой или инди­ви­ду­ально-автор­ской. Так, А. Б. Пень­ков­ский пока­зал, что в рус­ской поэ­ти­че­ской кар­тине мира в образе радо­сти сопря­га­ются язы­че­ские и хри­сти­ан­ские пред­став­ле­ния. По мнению уче­ного, в рус­ском языке пред­став­ле­ние о радо­сти сфор­ми­ро­ва­лось «под вли­я­нием вели­кой хри­сти­ан­ской идеи Радо­сти и с уча­стием мощных токов евро­пей­ской куль­тур­ной тра­ди­ции. В рус­ской поэ­ти­че­ской кар­тине мира, – пишет автор, – сло­жился и достро­ился мифо­ло­ги­че­ский образ радо­сти». Согласно этому мифо­ло­ги­че­скому пред­став­ле­нию, радость – «пре­крас­ное жен­ствен­ное суще­ство, живу­щее на грани двух миров, зем­ного и небес­ного, с лицом незем­ной кра­соты, с гла­зами-очами, излу­ча­ю­щими небес­ный свет, с несу­щим тепло «легким дыха­нием», с доб­рыми теп­лыми руками, с лег­кими ногами-сто­пами, на кото­рых радость при­хо­дит и уходит, и с лег­кими, но мощ­ными кры­льями-кры­лами, на кото­рых она уле­тает и при­ле­тает, окры­ляя чело­века и одаряя его спо­соб­но­стью лететь на кры­льях радо­сти. Легкий и мягкий свет, кото­рый может уси­ли­ваться до сте­пени осле­пи­тель­ного сияния вос­торга, и мягкое живи­тель­ное тепло, спо­соб­ное пре­вра­щаться в очи­сти­тель­ный огонь, – две основ­ные эма­на­ции Радо­сти и одно­вре­менно две стихии, кото­рые обра­зуют дву­еди­ную […] суб­стан­цию Радо­сти в двух ее вза­и­мо­свя­зан­ных ипо­ста­сях: радо­сти души и радо­сти сердца. Первая оду­хо­тво­ряет и освя­щает чело­ве­че­ское, под­ни­мая его к гор­нему свету. Вторая воче­ло­ве­чи­вает небес­ное, при­ни­ма­е­мое и пости­га­е­мое умным серд­цем»[5]. Без­условно, это впе­чат­ля­ю­щий поэ­ти­че­ский образ радо­сти! Однако – именно мифо­ло­ги­че­ский, язы­че­ский. В пра­во­слав­ном дис­курсе, в част­но­сти в аске­ти­че­ских про­из­ве­де­ниях, хри­сти­ан­ский образ радо­сти таким быть не может. Тот, кто знаком с сочи­не­ни­ями святых отцов Церкви, пра­во­слав­ных подвиж­ни­ков бла­го­че­стия, совре­мен­ных бого­сло­вов, знает, что хри­сти­ан­ское пред­став­ле­ние о радо­сти не может быть сопря­жено с обра­зом жен­щины, да еще и «пре­крас­ной, с лег­кими сто­пами, с кры­льями-кры­лами» и т.п.

Как было ска­зано выше, кон­цепт радость рас­смат­ри­вался и при­ме­ни­тельно к инди­ви­ду­ально-автор­ским поэ­ти­че­ским кар­ти­нам мира. Напри­мер, В. А. Мас­лова иссле­до­вала лири­че­ские тексты М. И. Цве­та­е­вой. В них зафик­си­ро­ваны пони­ма­ние радо­сти как: 1) внут­рен­него состо­я­ния чело­века (радост­ное настро­е­ние) и 2) состо­я­ния, пере­не­сен­ного на мате­ри­аль­ный мир (радос тный день), что в целом сов­па­дает с узусом, на кото­рый ука­зы­вает, в част­но­сти, Ю. С. Сте­па­нов. Он пишет, что в языке «при­ла­га­тель­ное радост­ный имеет два разных зна­че­ния. Одно пред­став­лено в сло­во­со­че­та­ниях радост­ное настро­е­ние, радост­ное чув­ство, а другое – в сло­во­со­че­та­ниях радост­ный день, радост­ное собы­тие, радост­ный повод для чего-либо» [6]. В. А. Мас­лова отме­чает, что в лирике Цве­та­е­вой отра­зи­лось «хри­сти­ан­ское пред­став­ле­ние о радо­сти: радость – это источ­ник жизни и вдох­но­ве­ния» (Мне, чтобы жить, надо радо­ваться) [7]. У Цве­та­е­вой соче­та­ются два пред­став­ле­ния о радо­сти: мир­ское (радо­ваться луже) и рели­ги­оз­ное (за гробом радость велика) [8].

Послед­нее совсем не уди­ви­тельно, поскольку в инди­ви­ду­ально-автор­ской кар­тине мира поэта, носи­теля пра­во­слав­ного миро­воз­зре­ния, отра­зи­лось обще­хри­сти­ан­ское пред-став­ле­ние о радо­сти, кото­рая ждет пра­вед­ни­ков после смерти. Об этом писал, напри­мер, пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов: «Тот же, кто увидел и познал Бога, и чрез это не поз­во­ляет себе лег­ко­мыс­ленно и бес­страшно вда­ваться в грех и тем пока­зы­вает, что он не только боится, но и любит Бога, такой чело­век перей­дет в другую жизнь с надеж­дою и чая­нием вос­кре­се­ния мерт­вых, вос­крес­нет к радо­сти неиз­гла­го­лан­ной, для кото­рой одной и рож­да­ются, и уми­рают люди» (преп.Симеон Новый Бого­слов. Слово чет­вер­тое, рус. пере-вод) [9].

Кон­цепт радость рас­смат­ри­вался и в худо­же­ствен­ной кар­тине мира, создан­ной Ф. М. Досто­ев­ским. По данным иссле­до­ва­те­лей, в про­из­ве­де­ниях Досто­ев­ского лек­сема радость «высту­пает в довольно неожи­дан­ных кла­сте­рах, напри­мер: радость обиды; оне­мела от радост­ного изум­ле­ния («Пре­ступ­ле­ние и нака­за­ние»), к вели­чай­шему моему недо­уме­нию и радост­ному сму­ще­нию; радост­ное изум­ле­ние («Неточка Незва­нова»), радост­ный испуг («Дя-дюшкин сон»). «Видно, – иро­ни­че­ски заме­чают авторы статьи, – что необыч­ные ком­би­на­ции достав­ляют радость вели­кому писа­телю» [10].

Однако в таких соче­та­ниях нет ничего необыч­ного. Для Досто­ев­ского как выра­зи­теля хри­сти­ан­ской идеи соче­та­ния типа радость обиды, радост­ный испуг, радост­ное изум­ле­ние не явля­ются стран­ными. Это вполне обыч­ные для хри­сти­ан­ского дис­курса соче­та­ния. Согласно пра­во­слав­ному учению, земные скорби сулят чело­веку радо­сти небес­ные, поэтому земных обид и уни­же­ний не стоит бояться. Радость обиды – это чув­ство, кото­рое хорошо зна­комо рев­ност­ным хри­сти­а­нам, подвиж­ни­кам, кото­рые умеют при­нять обиду не только со сми­ре­нием, но и с радо­стью. Извест­ный рус­ский старец XX века, про­то­и­е­рей Нико­лай (Гурья­нов) настав­лял своих духов­ных чад: «Радуй­тесь и весе­ли­тесь, когда кто обидит-то. Имя знаете, помо­ли­тесь за него: «Гос­поди, прости, какой счаст­ли­вый, что все-таки ты бла­го­сло­вил радо­ваться!» (Вос­по­ми­на­ния о старце Нико­лае (Гурья­нове)) [11]. Оби­жаться – грех, тот, кого оби­дели, должен радо­ваться и молиться за обид­чика. Радость обиды – это то, о чем прямо ска­зано в девя­той запо­веди бла­жен­ства: «Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня. Радуй­тесь и весе­ли­тесь, потому что велика ваша награда на небе­сах» (Мф.5:11, 12).

Что каса­ется радост­ного испуга / изум­ле­ния / сму­ще­ния, – то это извест­ный еван­гель­ский образ: именно так опи­сы­вают еван­ге­ли­сты чув­ства жен-миро­но­сиц и апо­сто­лов, узнав­ших о вос­кре­се­нии Христа. Испуг и радость; радость и сму­ще­ние; изум­ле­ние и страх, сме­шан­ные с радо­стью вели­кой – все эти слова в том или ином соче­та­нии упо­треб­ляют еван­ге­ли­сты. См., напри­мер, у Матфея: «выйдя поспешно из гроба, они со стра­хом и радо­стию вели­кою побе­жали воз­ве­стить уче­ни­кам Его» о вос­кре­се­нии Гос­пода (Мф.28:8). Рев­ност­ный хри­сти­а­нин может испы­ты­вать радость и страх одно­вре­менно. Вот как опи­саны эти чув­ства в «Житии Сергия Радо­неж­ского»: Нужно ли гово­рить, с каким сер­деч­ным уми­ле­нием впер­вые при­но­сил пре­по­доб­ный Сергий бес­кров­ную жертву соб­ствен­ными руками? Он весь испол­нен был бла­го­го­вей­ного страха и весь сиял незем­ною радо­стию (Никон (Рож­де­ствен­ский). Житие и подвиги пре­по­доб­ного Сергия Радо­неж­ского) [12].

Заме­тим, что в пра­во­славно-хри­сти­ан­ском дис­курсе часто встре­ча­ются не только такие, каза­лось бы, необыч­ные для мир­ского кон­тек­ста соче­та­ния, как радость обиды, радост­ный испуг, радость и страх, но и такие, напри­мер, как радость раз­луки, радость раз­лу­че­ния. См. фраг­мент из про­по­веди Анто­ния Сурож­ского, кото­рая назы­ва­ется «Радость раз­луки»: Радость нам оста­вил Гос­подь, радость Он нам заве­щал, и сего­дня мы празд­нуем празд­ник таин­ствен­ной радо­сти, – радо­сти раз­лу­че­ния […] есть радость и в раз­луке. Вспом­ните слова Спа­си­теля на Тайной вечери. Говоря о том, что Ему над­ле­жит уме­реть, и вос­крес­нуть, и уйти от своих уче­ни­ков, Он увидел, что они стали скорбны, и сказал им: Если бы вы Меня дей­стви­тельно любили, вы радо­ва­лись бы, что Я иду к Отцу … (Анто­ний Сурож­ский) [13]. Таким обра­зом, соче­та­ния типа радость обиды, радость раз­луки, кажу­щи­еся неко­то­рым чита­те­лям необыч­ными, в пра­во­славно-хри­сти­ан­ском дис­курсе вполне обычны – они явля­ются интер­тек­сту­аль­ными вкрап­ле­ни­ями, отсы­ла­ю­щими к тексту Свя­щен­ного Писа­ния.

В сочи­не­ниях святых отцов Церкви встре­ча­ется слово радо­сто­твор­ный (обычно в сло­во­со­че­та­нии радо­сто­твор­ный плач) и сло­во­со­че­та­ние радост­ная печаль – также как будто необыч­ные. Одно из сочи­не­ний пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника назы­ва­ется «Радо­сто­твор­ный плач», в кото­ром, он, в част­но­сти, пишет: «С уси­лием держи бла­жен­ную радост­ную печаль свя­того уми­ле­ния, и не пере­ста­вай упраж­няться в сем дела­нии, пока оно не поста­вит тебя выше всего зем­ного и не пред­ста­вит чистым Христу». (И. Лествич­ник. Лествица, рус. пере­вод) [14]. Радо­сто­твор­ный плач, если исхо­дить из внут­рен­ней формы при­ла­га­тель­ного, озна­чает «плач, тво­ря­щий радость», т. е. плач сокру­ше­ния о своих грехах и о любви к Богу. Радо­сто­твор­ный плач рож­да­ется от дей­ствия Божьей бла­го­дати и «творит» духов­ную радость.

Хорошо при­роду такого плача, изъ­яс­няет преп. Симеон Новый Бого­слов. См.: Чем больше кто-либо нис­хо­дит в глу­бину сми­ре­ния и пре­зи­рает самого себя как недо­стой­ного спа­се­ния, тем в боль­шей сте­пени он плачет и дает сво­боду пото­кам слез; по мере их про­буж­да­ется в сердце духов­ная радость, а вместе с ней изли­ва­ется и воз­рас­тает надежда, кото­рая укреп­ляет абсо­лют­ную уве­рен­ность в спа­се­нии (Симеон Новый Бого­слов, Никита Стифат. Аске­ти­че­ские про­из­ве­де­ния) [15]. Радост­ная печаль, плач, тво­ря­щий радость – это не оксю­мо­роны, а своего рода тер­мины, вполне обыч­ные для пра­во­славно-хри­сти­ан­ского дис­курса. Ср. также: …да воз­ве­се­лится сердце мое боя­тися имени Твоего (Псалом 85).

Кон­цепт радость рас­смат­ри­вался линг­ви­стами также в сопо­став­ле­нии с кон­цеп­том удо­воль­ствие. Было уста­нов­лено, что в совре­мен­ном рус­ском языке поня­тие радость про­ти­во­по­став­ля­ется поня­тию удо­воль­ствие по при­зна­кам ‘духов­ное’ – ‘телес­ное’. Радость – это чув­ство, живу­щее в душе чело­века. Удо­воль­ствие вос­при­ни­ма­ется в первую оче­редь как «радость тела» [16]. К сожа­ле­нию, совре­мен­ные сло­вари не учи­ты­вают этого суще­ствен­ного раз­ли­чия и тол­куют данные слова одно через другое. Ср.: радость – «чув­ство удо­воль­ствия, ощу­ще­ние боль­шого душев­ного удо­вле­тво­ре­ния»; удо­воль­ствие – «чув­ство радо­сти, доволь­ства от при­ят­ных ощу­ще­ний, пере­жи­ва­ний» [17].

Кон­цепт радость рас­смат­ри­вался, нако­нец, и в диа­хро­ни­че­ском аспекте. [18]. При рас­смот­ре­нии кон­цепта радость в пра­во­славно-хри­сти­ан­ском дис­курсе мы учи­ты­ваем эти­мо­лого-исто­ри­че­ские данные.

Рус­ские пись­мен­ные памят­ники ХI–ХVII вв. сви­де­тель­ствуют о том, что раз­ли­че­ние двух пред­став­ле­ний о радо­сти (земной, телес­ной, с одной сто­роны, и духов­ной, небес­ной, – с другой) сло­жи­лось в языке отно­си­тельно поздно. Ученые отме­чают, что «лек­сема радость, вплоть до Нового вре­мени про­дол­жая быть именем того, что чув­ственно откры­ва­ется чело­веку в земном, с извест­ного момента ста­но­вится также обо­зна­че­нием умо­по­сти­га­е­мой эмоции, внут­рен­него пере­жи­ва­ния, при­пи­сы­ва­е­мого инди­ви­ду­уму» [19]. Именно это, второе обо­зна­че­ние (не телес­ная, не чув­ствен­ная, а умо­по­сти­га­е­мая эмоция, внут­рен­нее пере­жи­ва­ние) явля­ется кон­цеп­ту­аль­ным при­зна­ком, кото­рый акту­а­ли­зи­ру­ется в пра­во­славно-хри­сти­ан­ском дис­курсе. Напри­мер: Воз­ра­ду­емся о Вос­кре­се­нии Гос­под­нем, и не будем бояться. Свет Хри­стов, кото­рый так тор­же­ству­юще, так осле­пи­тельно озарял нас в пас­халь­ную ночь, теперь пре­вра­тился в тот тихий свет, о кото­ром мы поем на все­нощ­ной: Свете тихий святыя славы Небес­ного Отца (Анто­ний Сурож­ский).

Опре­де­ле­ния к слову радость, кото­рые встре­ча­ются в пра­во­слав­ном дис­курсе, дают пред­став­ле­ние о при­роде хри­сти­ан­ской радо­сти. Она здесь всегда небес­ная, незем­ная, духов­ная, неска­зан­ная, бла­го­дар­ная (Гос­поду), пас­халь­ная, вечная, дивная… При­меры: Небес­ная радость напол­нила сердце сми­рен­ного Сергия; он поже­лал раз­де­лить свою духов­ную радость с кем-нибудь из прис­ных уче­ни­ков своих (Житие…); Старец всегда был испол­нен бла­го­дар­ной радо­сти Гос­поду, поэтому и в немощи нахо­дил воз­мож­ность лас­ко­вой шутки, весе­ло­сти (Вос­по­ми­на­ния…); Осо­знаем же теперь, что нам дает Гос­подь в этой дивной радо­сти цер­ков­ной любви, осо­знаем, как велико при­зва­ние чело­века, кото­рое только мы, веру­ю­щие, можем знать до конца, до самых глубин, воз­рас­тем в меру роста Хри­стова! (Анто­ний Сурож­ский).

В пра­во­слав­ном дис­курсе радость – это эмоция, име­ю­щая незем­ную, духов­ную при­роду, причем такая, источ­ник кото­рой всегда изве­стен. Ю. С. Сте­па­нов пишет: «Внут­рен­няя форма кон­цепта «Радость», по данным эти­мо­ло­гии, в рус­ском языке такова: «ощу­ще­ние внут­рен­него ком­форта, удо­воль­ствия бытия, воз­ник­шее в ответ на осо­зна­ние (или просто ощу­ще­ние) гар­мо­нии меня со средой, «заботы» кого-то обо мне (это при­чина; при­чина здесь может быть и «неве­до­мой»), и сопро­вож­да­ю­ще­еся моей готов­но­стью про­явить такую же заботу в отно­ше­нии к дру­гому (это – мотив, цель); как и при­чина, цель и ее объект – «другой, другое» могут быть также неве­до­мыми, линг­вист сказал бы «рефе­рентно неопре­де­лен­ными», – «другое» здесь, по отно­ше­нию к кото­рому я про­яв­ляю готов­ность, – это сама жизнь» [20]. Источ­ни­ком того, что ученый назы­вает «гар­мо­нией со средой», «ощу­ще­нием заботы кого-то обо мне» явля­ется для хри­сти­а­нина Гос­подь, кото­рый есть любовь, потому что все от Него и Его любви. Напри­мер: Блажен тот, кто познал, что ничего у него нет; даже то, что кажется его соб­ствен­но­стью, – не его. Жизнь, тело, ум, сердце и все, чем богата наша жизнь, – все это от Бога. И если почув­ство­вать совер­шен­ную нашу нищету, почув­ство­вать, что ничего у нас нет, тогда вдруг хлынет в сердце такая неска­зан­ная радость: хотя нет этого у меня, хотя оно не мое, но – Гос­подь дает! (Анто­ний Сурож­ский).

Эти­мо­ло­ги­че­ское зна­че­ние кон­цепта радость, о кото­ром ска­зано выше, в полной мере выяв­ляет пра­во­слав­ный кон­текст. См.: Осо­бенно яркой, харак­тер­ной чертой его [старца] внут­рен­него устро­е­ния на фоне подав­ля­ю­щего уныния наших дней явля­ется «весе­лие вечное», – сия­ю­щая, радост­ная бла­го­дар­ность Гос­поду: «Слава Богу за все!» (Вос­по­ми­на­ния…). Как видно из при­мера, источ­ни­ком радо­сти явля­ется Гос­подь.

«Неве­до­мой» – при­чина радо­сти может быть только в мир­ском, свет­ском дис­курсе. Ср. при­меры, при­во­ди­мые А. Б. Пень­ков­ским: Я вдруг почув­ство­вал бес­при­чин­ную радость жизни (Л. Тол­стой); Без всякой при­чины в груди ее шевель­ну­лась радость (Чехов) [21]. Осно­вы­ва­ясь на подоб­ных при­ме­рах, ученый делает вывод о том, что в язы­ко­вой кар­тине мира совре­мен­ного рус­ского языка радость может быть и бес­при­чин­ной, «ни от чего» [22]. Однако, как уже было ска­зано, это при­меры из мир­ского дис­курса, и они не могут сви­де­тель­ство­вать о кон­цеп­ту­а­ли­за­ции данной эмоции в языке в целом.

В «куль­тур­ной памяти» слова радость и его про­из­вод­ных есть пред­став­ле­ние не только о при­чине этого чув­ства, но и о его цели. Кос­вен­ным сви­де­тель­ством этому явля­ются опять-таки эти­мо­ло­ги­че­ские данные. В рус­ском языке есть целе­вой пред­лог ради (Христа ради, ради детей), вос­хо­дя­щий к древ­не­рус­ской форме кос­вен­ного падежа c лока­тив­ным зна­че­нием имени рад [23]. Хри­сти­ан­ский дис­курс сохра­няет эту «память». См.: Это [пер­во­на­чаль­ное позна­ние Бога, пред­по­чте­ние духов­ного всему осталь­ному] есть всего лишь – лично испы­тан­ный и серд­цем узнан­ный край Ризы Божией или бла­го­дарно и радостно при­ня­тый дар Его Бла­го­дати (И. Ильин. Акси­омы рели­ги­оз­ного опыта) [24]. В этом при­мере речь идет о том, что радость Его Бла­го­дати явля­ется целью, ради кото­рой чело­век пред­по­чи­тает духов­ное всему осталь­ному.

Объ­екты любви в хри­сти­ан­ском дис­курсе, каза­лось бы раз­но­об­раз­ные.

Пра­во­слав­ные раду­ются:

  • о Гос­поде (Боге), о бла­го­сти и мило­сти Его к ним, о надежде веч­наго живота, о Вос­кре­се­нии Гос­под­нем, о воз­не­се­нии Гос­под­нем. Напри­мер: Тогда пре­по­доб­ный пове­дал ему все, что сам видел и слышал [о небес­ном зна­ме­нии], и оба они, по слову Псал­мо­певца, воз­ра­до­ва­лись о Гос­поде с тре­пе­том (Житие…); Гос­подь воз­несся чело­ве­че­ской плотью Своей. И не только мы можем радо­ваться об этом, но раду­ется вся тварь (Анто­ний Сурож­ский);
  • про­цве­та­нию оби­тели, Божиим излу­че­ниям. Напри­мер: Пре­по­доб­ный Сергий гостил у своего друга несколько дней, он обхо­дил с ним пустыню и радо­вался про­цве­та­нию его оби­тели (Житие…); Чело­век должен вос­при­ни­мать излу­че­ния Божии, узна­вать их, радо­ваться им, искать их, пре­бы­вать в них (Ильин. Акси­омы…);
  • от духов­ного опыта, духов­ного состо­я­ния. Напри­мер: Вслед за тем он [рели­ги­озно-ищущий чело­век] должен совер­шить при­я­тие духов­но­сти и духа – серд­цем: пред­по­честь духов­ное, испы­тать от него радость, полю­бить его и обра­титься к нему с тем, чтобы слу­жить ему, беречь и умно­жать его (Ильин. Акси­омы…);
  • оттого, что есть на свете духо­нос­ные старцы. Напри­мер: Образ насто­я­щего духо­нос­ного батюшки так меня пора­зил, что на сле­ду­ю­щий день в пять часов утра мы с Нико­лаем отплыли на остров. На сердце было необы­чайно радостно, душа чув­ство­вала особую бод­рость, лег­кость, покой (Вос­по­ми­на­ния…);
  • раду­ются тому,
    1) …что сын [их] будет избран­ным сосу­дом Духа Божия и слу­жи­те­лем Святой Троицы (Житие…);
    2) …что Бог бла­го­сло­вил [их] таким дети­щем: Он пре­ды­з­брал [их] сына еще прежде его рож­де­ния (Там же);
    3) …что можно в буду­щем послу­жить укра­ше­нию храмов (Вос­по­ми­на­ния…);
    4) …что [можно петь в храме и значит быть] с Гос­по­дом! (Там же);
  • при одной только мысли о том, что Бог через вопло­ще­ние пород­нился с нами: Мы можем думать с радо­стью, что Гос­подь Бог не только чело­ве­че­скую судьбу взял на Себя, не только так пород­нился с нами, что Он один из нас, чело­век среди нас, но что вся тварь, все пород­ни­лось через вопло­ще­ние с Живым Богом (Анто­ний Сурож­ский).

Понятно, однако, что раз­но­об­ра­зие это кажу­ще­еся, и «объект», вызы­ва­ю­щий чув­ство радо­сти, ее источ­ник во всех слу­чаях, по сути дела, один и тот же – Бог.

Инте­ресно в этом смысле срав­нить опи­сы­ва­е­мый источ­ник радо­сти с «объ­ек­тами радо­сти» в мир­ском дис­курсе, кото­рый хорошо отра­жают рече­ния из Сло­варя соче­та­е­мо­сти: радо­ваться сыну, дочери, Анне…письму, встрече, сви­да­нию, удаче, успеху, весне, теплу, солнцу… ; за брата, за сына, за Анну, за класс… [25]. Ана­ло­гич­ные при­меры при­ве­дены в «Новом объ­яс­ни­тель­ном сло­варе сино­ни­мов». См.: радо­ваться победе в изну­ри­тель­ной войне, новому костюму, спа­се­нию детей, хоро­шей погоде; тому, чего долго ждали, слу­чай­ному подарку судьбы, завер­ше­нию своей работы, успе­хам дру­гого чело­века. Радо­ваться можно без всякой кон­крет­ной или види­мой при­чины – от ощу­ще­ния физи­че­ского здо­ро­вья, пол­ноты жизни [26]. Свет­ские тексты отра­жают также и тот факт, что источ­ни­ком радо­сти может быть зло. См.: – Това­рищ Сталин, мы можем взять его через час, – с радост­ной готов­но­стью ото­звался Берия (Искан­дер); Только теперь я понял вели­кую радость войны, это древ­нее пер­вич­ное насла­жде­ние уби­вать людей – умных, хитрых, лука­вых, неиз­ме­римо более инте­рес­ных, чем самые хищные звери (Андреев); Тут, может быть, при­ме­ши­ва­ется и неко­то­рая радость мести,- и им, гос­по­дам нашего сего­дня, и моей ненуж­ной науке, моим лишним зна­ниям, моему напрас­ному уму (Осор­гин); – Ну, взя­лись, – негромко, с ехид­ной радо­стью сказал Вла­ди­мир Семе­ныч своей новой подруге (Шукшин).

Пред­став­ле­ния о так назы­ва­е­мых мир­ских радо­стях отра­жа­ются в пра­во­слав­ном дис­курсе, однако они под­черк­нуто про­ти­во­по­став­ля­ются радо­стям духов­ным. Напри­мер: Видишь, в чем должна про­во­диться на земле жизнь хри­сти­а­нина! Уви­дишь это, читая Еван­ге­лие Хри­стово. Име­ется здесь и для хри­сти­а­нина весе­лие, но духов­ное. Они раду­ются не о злате, сребре, пище, питии, чести и славе, но о Бозе своем, о бла­го­сти и мило­сти Его к ним, о надежде веч­наго живота (Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству) [27]; …всякий чело­век, рож­ден­ный в мире сем, тем паче хри­сти­а­нин, пусть не думает, будто родился для того, чтобы насла­ждаться сем миром и вку­шать его радо­сти, потому что если б этот был конец и эта цель его рож­де­ния, то он не умирал бы (Симеон Новый Бого­слов).

Таким обра­зом, можно ска­зать, что в пра­во­славно-хри­сти­ан­ском дис­курсе Бог явля­ется одно­вре­менно и при­чи­ной радо­сти, и ее целью, и ее объ­ек­том. Следуя логике рас­суж­де­ний Ю. С. Сте­па­нова, можно заклю­чить: при­чина, цель и объект хри­сти­ан­ской радо­сти явля­ются «рефе­рентно опре­де­лен­ными». Еще одним под­твер­жде­нием этому явля­ется при­во­ди­мый ниже пример. См.: Вос­при­ни­мая бла­го­дат­ный свет, духов­ный чело­век ищет его источ­ник, чтобы покло­ниться ему. Еще не зная Его […], он несет Ему радость и бла­го­дар­ность, при­зы­вая Его к уси­ле­нию и умно­же­нию Его лучей (Ильин. Акси­омы…).

Важным «пара­мет­ром» хри­сти­ан­ской радо­сти явля­ется также ее дея­тель­ный харак­тер. Рас­суж­дая об этом, мы вновь обра­ща­емся к исто­рии языка. По данным эти­мо­ло­гии, пер­вич­ное зна­че­ние ста­ро­сла­вян­ского и рус­ского рад – это «гото­вый к бла­го­де­я­нию – его совер­ше­нию или вос­при­я­тию» [28] (выде­лено мной – Н. Д.). Совре­мен­ный рус­ский язык сохра­няет это зна­че­ние. Ср.: Я рад Вам помочь – субъ­ект при­во­дит в опре­де­лен­ное состо­я­ние объект. Я рад Вашему при­ходу – субъ­ект при­ве­ден в данное состо­я­ние при­хо­дом объ­екта. [29]. Ср. также: Я раду­юсь / мне радостно, что я могу вам помочь; я раду­юсь / мне радостно оттого, что вы пришли. Мало ска­зать, что пра­во­слав­ный дис­курс сохра­няет эту «куль­тур­ную память», но именно «готов­ность к совер­ше­нию или вос­при­я­тию бла­го­де­я­ния» явля­ется одним из основ­ных при­зна­ков кон­цепта радость в пра­во­слав­ном дис­курсе. См.: Чтобы вести достой­ную жизнь, полную духов­ного смысла и твор­че­ства, чело­век должен вос­при­ни­мать излу­че­ния Божии, узна­вать их, радо­ваться им, искать их, пре­бы­вать в них; и потому он должен при­об­ре­сти необ­хо­ди­мый для этого духов­ный опыт (Ильин. Акси­омы…); Радостно всту­пает в свой подвиг отшель­ник пустын­ный: никто не понуж­дал его к тому, горя­чая рев­ность к подвиж­ни­че­ству увле­кала его в пустыню. Все скорби и лише­ния – для него вожде­ленны (Житие…). Чело­век может испы­ты­вать радость уже от одного только рели­ги­оз­ного созер­ца­ния мира, готов­но­сти вос­при­нять рели­ги­оз­ный опыт. См.: Чело­век, уме­ю­щий тре­петно и бла­го­го­вейно пред­сто­ять, сумев­ший утвер­дить свое духов­ное досто­ин­ство через жажду свя­щен­ного и познав­ший радость вер­ного ранга [30], уже научился чув­ству ответ­ствен­но­сти и всту­пил в сферу рели­ги­оз­ного опыта, совер­шенно неза­ви­симо от того, принял ли он какой-либо догмат или остался с про­тя­ну­той и пустой рукой (Ильин. Акси­омы… ).

Радость – это не только чув­ство, но и пове­ден­че­ская реак­ция. Об этом пишет Е. В. Рахи­лина: «В наив­ной кар­тине мира чув­ства нахо­дятся внутри чело­века, причем глав­ным сосу­дом для чело­ве­че­ских чувств явля­ется душа» [31]. Именно поэтому в рус­ском языке невоз­можна мета­фора глу­бо­кая радость, поскольку глу­бо­кая – «это мета­фора дистант­ного рас­по­ло­же­ния. Она воз­можна только с име­нами чувств, не пере­хо­дя­щими в пове­де­ние. Пове­ден­че­ские реак­ции не шка­ли­ру­ются, поэтому к ним не при­ме­нимы ни мета­фо­ри­че­ское глу­бо­кий, ни мета­фо­ри­че­ское высо­кий» [32]. В пра­во­слав­ном дис­курсе радость – это чув­ство, пере­хо­дя­щее в пове­де­ние. См.: После беседы с ним [стар­цем] я вышел из его дома совер­шенно другим чело­ве­ком. Словно гора спала с плеч. Какая радость! Жизнь стала казаться совер­шенно иной, появи­лась твер­дая уве­рен­ность в буду­щем (Вос­по­ми­на­ния…); Мы сошли с катера и пошли в сто­рожку церкви. Вдоль улицы навстречу нам очень бодро шел батюшка Нико­лай. Отец Нико­лай был необык­но­венно радост­ный, дея­тель­ный (Вос­по­ми­на­ния…).

Для иссле­до­ва­ния кон­цепта, его объ­ек­тив­ной рекон­струк­ции необ­хо­димо изу­че­ние тек­сто­вого окру­же­ния его лек­си­че­ских репре­зен­тан­тов. Л. Г. Бабенко пишет: «…иссле­до­ва­ние кон­цепта в тексте пред­по­ла­гает учи­ты­вать наряду с пара­диг­ма­ти­че­скими пре­иму­ще­ственно син­таг­ма­ти­че­ские связи слов» [33]. Син­таг­ма­ти­че­ские связи слов-имен кон­цепта радость (радость, рад, радо­ваться, радост­ный, воз­ра­до­ваться) в пра­во­славно-хри­сти­ан­ском дис­курсе со всей оче­вид­но­стью обна­ру­жи­вают бого­слов­скую ком­по­ненту. Совре­мен­ные тол­ко­вые сло­вари не учи­ты­вают пра­во­слав­ный дис­курс, поэтому дефи­ни­ции слов-имен отвле­чен­ных поня­тий типа радость, любовь и др. ока­зы­ва­ются обед­нен­ными. По этой же при­чине невоз­можна объ­ек­тив­ная рекон­струк­ция одно­имен­ных кон­цеп­тов. Харак­терны в этом смысле заме­ча­ния Ю. С. Сте­па­нова, кото­рыми он пред­ва­ряет статью «Радость» в книге «Кон­станты…».

«Что может быть более есте­ствен­ным, – пишет ученый, – как не опи­сать – после длин­ного ряда кон­цеп­тов, сле­ду­ю­щих выше, и кон­цепт «Радость»? Но, к удив­ле­нию для меня самого, в моих под­го­то­ви­тель­ных, долгое время соби­ра­е­мых мате­ри­а­лах не ока­за­лось на этот счет почти ничего (не есть ли это – «зна­чи­мое отсут­ствие»?)» [34]. В этом выска­зы­ва­нии уче­ного есть рито­ри­че­ский вопрос, оформ­лен­ный как встав­ная кон­струк­ция, а значит име­ю­щий статус необя­за­тель­ного попут­ного заме­ча­ния. Однако именно это заме­ча­ние и пред­став­ля­ется суще­ствен­ным. Риск­нем пред­по­ло­жить, что отсут­ствие пол­ного опи­са­ния кон­цепта радость в совре­мен­ном рус­ском языке явля­ется, дей­стви­тельно, зна­чи­мым и имеет свое объ­яс­не­ние. По-види­мому, радость будет оста­ваться «неуло­ви­мой мате­рией» [35] до тех пор, пока иссле­до­ва­тели не обра­тятся к хри­сти­ан­скому дис­курсу, потому что эта эмоция имеет не только душевно-телес­ную при­роду, но и духов­ную.

Слова-имена дан­ного кон­цепта (радость, радост­ный, радостно, радо­ваться и др.) – это, по сути, слова-тер­мины, кото­рые име­нуют одно из клю­че­вых пере­жи­ва­ний пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина. В хри­сти­ан­ской кар­тине мира радость имеет боже­ствен­ную при­роду, ибо это Гос­подь нам заве­щал радость. [36] В основе дан­ного чув­ства лежит любовь к Богу и бла­го­дар­ность Ему за жизнь. В этом смысле можно гово­рить о том, что пра­во­славно-хри­сти­ан­ский дис­курс сохра­няет и акту­а­ли­зи­рует это искон­ное зна­че­ние слова радость. В.В. Коле­сов пишет, что «в древ­не­рус­ских текстах радость пред­став­лена как бла­го­дать, исхо­дя­щая от Бога […], такая бла­го­дать дает здо­ро­вье и силу, а это и есть сча­стье» [37].

Полу­ча­ется, что не радо­ваться о Гос­поде, то есть уны­вать, – значит гре­шить.


Лите­ра­тура

1. Сте­па­нов Ю. С. Кон­станты: Сло­варь рус­ской куль­туры. М., 2001. С. 419.
2. Новый объ­яс­ни­тель­ный сло­варь сино­ни­мов рус­ского языка. Второе изда­ние, исправ­лен­ное и допол­нен­ное. / Под общей ред. Ю. Д. Апре­сяна. М., 2004. С. 912–915.
3. Шимчук Э. Г. Кон­цепт радость в рус­ском языке (диа­хро­ни­че­ский аспект) // aos@philol.msu.ru
4. Яко­влева Е. С. О поня­тии «куль­тур­ная память» в при­ме­не­нии к семан­тике слова // Вопросы язы­ко­зна­ния. 1998, № 3.
5. Пень­ков­ский А. Б. Радость и удо­воль­ствие в пред­став­ле­нии рус­ского языка // Логи­че­ский анализ языка: Куль­тур­ные кон­цепты. М., 1991. С. 379.
6. Сте­па­нов Ю. С. Указ. соч. С. 422.
7. Мас­лова В. А. Эмо­ци­о­наль­ные кон­цепты сча­стье, радость // Она же. Когни­тив­ная линг­ви­стика. Минск, 2004. С. 232.
8. Мас­лова В. А. Указ. соч. С. 233–34.
9. Симеон Новый Бого­слов, преп. Тво­ре­ния в 3‑х тт. М., 1993. Далее: (Симеон Новый Бого­слов).
10. Демьян­ков В. З. , Воро­нин Л. В., Сер­ге­ева Д. В., Сер­геев А. И. Кла­стер­ность: «радость» в рус­ском и англий­ском (Ф. М. Досто­ев­ский и Ч. Дик­кенс) // Демьян­ков В. З. , Воро­нин Л. В., Сер­ге­ева Д. В., Сер­геев А. И. Линг­во­пси­хо­ло­гия как раздел когни­тив­ной линг­ви­стики, или: Где эмоция – там и ког­ни­ция. // www.infolex.ru/Lingps.html
11. Вос­по­ми­на­ния о старце про­то­и­е­рее Нико­лае (Гурья­нове) / Сост. Г. П. Чи-някова. М., 2003. Далее: (Вос­по­ми­на­ния…).
12. Никон (Рож­де­ствен­ский), архиеп. Житие и подвиги пре­по­доб­ного Сергия Радо­неж­ского. М., 1994. Далее: (Житие…).
13. Сурож­ский Анто­ний, митрп. Любовь все­по­беж­да­ю­щая. Про­по­веди, про­из­не­сен­ные в России. Клин, 2003.
14. Лествич­ник Иоанн, преп. Лествица, воз­во­дя­щая на небо. М., 2004.
15. Симеон Новый Бого­слов, преп., Никита Стифат, преп. Аске­ти­че­ские про­из­ве­де­ния. Клин, 2001.
16. Пень­ков­ский А. Б. Указ. соч. С. 375–383.
17. Боль­шой тол­ко­вый сло­варь рус­ского языка. СПб., 1998. С. 1058, с. 1375.
18. Сте­па­нов Ю. С. Указ. соч., Шимчук Э. Г. Указ. соч.
19. Шимчук Э. Г. Указ. соч.
20. Сте­па­нов Ю. С. Указ. соч. С. 428.
21. Пень­ков­ский А. Б. Указ. соч. С. 376.
22. Там же.
23. Сте­па­нов Ю. С. Указ. соч. С. 420.
24. Ильин И. А. Акси­омы рели­ги­оз­ного опыта. М., 2004. Далее: (Ильин. Акси­омы…).
25. Сло­варь соче­та­е­мо­сти слов рус­ского языка. М., 2005. С. 550.
26. Новый объ­яс­ни­тель­ный сло­варь сино­ни­мов рус­ского языка. Второе изда­ние, исправ­лен­ное и допол­нен­ное. / Под общей ред. Ю. Д. Апре­сяна. М., 2004. С. 26.
27. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), свят. При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству. М., 1993.
28. Сте­па­нов Ю. С. Указ. соч. С. 425; Веж­биц­кая А. Сопо­став­ле­ние куль­тур через посред­ство лек­сики и праг­ма­тики. М., 2001. С. 25.
29. Там же. С. 426–427.
30. «Без­ран­го­вым» созер­ца­нием мира И. Ильин назы­вает созер­ца­ние без­ре­ли­ги­оз­ное.
31. Рахи­лина Е. В. Когни­тив­ный анализ пред­мет­ных имен: семан­тика и соче­та­е­мость. М., 2001. С. 150.
32 Там же.
33. Бабенко Л. Г. Фило­ло­ги­че­ский анализ текста. Основы теории, прин­ципы и аспекты ана­лиза: Учеб­ник для вузов. – М.: Ака­де­ми­че­ский проект; Ека­те­рин­бург: Дело­вая книга, 2004. С. 107.
34. Сте­па­нов Ю. С. Указ. соч. С. 419.
35. «Неуло­ви­мая мате­рия» – выра­же­ние Г. Честер­тона. Цит. по: Там же.
36. Назва­ние про­по­веди Анто­ния Сурож­ского. См.: Сурож­ский Анто­ний. Указ. соч. С. 15.
37. Коле­сов В. В. Древ­няя Русь: насле­дие в слове. В 5 кн. Кн. 3: Бытие и быт. СПб., 2004. С. 239.

* Опуб­ли­ко­вано в: VERBUM: язык, текст, сло­варь: Сб. науч. тр.: Посвя­ща­ется юбилею Л. Г. Бабенко. – Ека­те­рин­бург: Изд-во Урал. ун-та, 2006. – 446 с. С. 165–179.

***

См. БЛА­ЖЕН­СТВО, УТЕ­ШЕ­НИЕ, РАДО­СТО­ПЕ­ЧА­ЛИЕ

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки