Библиотеке требуются волонтёры

Сциентизм

См. раздел: НАУКА И РЕЛИ­ГИЯ.

***

Сциенти́зм (от лат. scientia – знание, наука) – миро­воз­зре­ние, в основе кото­рого лежит науч­ное знание. Фак­ти­че­ски наука ста­но­вится на место рели­гии, т.к. сци­ен­тизм игно­ри­рует духов­ный опыт чело­ве­че­ства.

Харак­тер­ные черты сци­ен­тизма:
1. Науч­ное знание про­воз­гла­ша­ется как един­ствен­ное истин­ное знание.
2. Пре­уве­ли­чен­ная вера в науку как сред­ство реше­ния сто­я­щих перед чело­ве­че­ством про­блем.
3. При­вер­жен­ность нату­ра­ли­сти­че­ской, мате­ри­а­ли­сти­че­ской, пре­иму­ще­ственно меха­ни­сти­че­ской мета­фи­зике.
4. Рас­про­стра­не­ние науч­ного метода на обла­сти, где воз­мож­ность его при­ме­не­ния сомни­тельна, напри­мер, этику.

***

Нена­уч­ность сци­ен­тизма

Сци­ен­тизм — это пред­став­ле­ние о науке как о един­ствен­ном источ­нике истины. Он пред­по­ла­гает, что все вопросы, сто­я­щие перед людьми — в том числе, вопрос о Боге — должны раз­ре­шаться в рамках науч­ного метода. Этот метод рас­смат­ри­ва­ется как «ключ от всех дверей», един­ствен­ный подход к реаль­но­сти,  кото­рый уме­стен для взрос­лого, ответ­ствен­ного чело­века. Как пишет извест­ный ате­и­сти­че­ский автор Ричард Докинз, «Нали­чие или отсут­ствие мыс­ля­щего сверхъ­есте­ствен­ного творца одно­значно явля­ется науч­ным вопро­сом, даже если прак­ти­че­ски на него нет — или пока еще нет — ответа. И это также каса­ется под­лин­но­сти или лож­но­сти всех исто­рий о чуде­сах, при помощи кото­рых рели­гии пора­жают вооб­ра­же­ние веру­ю­щих толп».

Сци­ен­тизм пред­по­ла­гает опре­де­лен­ное миро­воз­зре­ние — а именно мате­ри­а­ли­сти­че­ское; есте­ствен­но­на­уч­ный метод имеет дело с мате­рией, и, чтобы достав­лять нам исчер­пы­ва­ю­щие знания о реаль­но­сти, реаль­ность должна сво­диться к мате­рии. «Науч­ный атеист» обычно явля­ется именно сци­ен­тиз­мом, хотя может и не знать этого слова.

Подобно тому пер­со­нажу, кото­рый не знал, что все время гово­рил прозой, многие люди не отдают себе отчета,  что нахо­дятся под вли­я­нием сци­ен­тизма — хотя их взгляды и оценки явля­ются именно сци­ен­тист­кими.

«Науч­ное» пода­ется как сино­ним «истин­ного», а «нена­уч­ное»  — лож­ного. «А разве это не так?» — может уди­виться чита­тель. Конечно, не так — и то, что мы путаем «науч­ное» с «истин­ным» как раз и явля­ется про­яв­ле­нием сци­ен­тизма.

Сци­ен­тизм и наука

Сци­ен­тизм пре­воз­но­сит науку и посто­янно кля­нется ее именем — и нам может пока­заться, что он сам научен. Но это не так — между наукой и сци­ен­тиз­мом нет прямой связи. Про­фес­си­о­наль­ные ученые — в том числе ученые выда­ю­щи­еся, лау­ре­аты нобе­лев­ской премии — часто не явля­ются сци­ен­ти­стами, в то время как сци­ен­ти­стов полно среди людей, име­ю­щих крайне смут­ное пред­став­ле­ние о науке.

Связь между сци­ен­тиз­мом и наукой явля­ется эмо­ци­о­наль­ной, а не логи­че­ской. Есть при­сло­вье о том, что чело­век, у кото­рого есть очень хоро­ший моло­ток, будет видеть любую про­блему как гвоздь. Так чело­век, увлек­шийся какой-то тео­рией, будет объ­яс­нять все явле­ния в миро­зда­нии с точки зрения этой теории. Чело­век, вос­хи­щен­ный вели­чием науки, будет воз­ла­гать на нее упо­ва­ние на реше­ние всех про­блем и исце­ле­ние всех язв.

Отча­сти такая ошибка понятна — наука это вели­кое и бла­го­род­ное дело, кото­рое отра­жает жажду позна­ния, кото­рую вложил в нас Творец. Наука тре­бует высо­кой этики — стрем­ле­ния к истине, глу­бо­кого сми­ре­ния, когда факты тре­буют отка­заться от люби­мых теорий,   усерд­ного уче­ни­че­ства у тех, кто про­дви­нулся по пути позна­ния дальше. Наука ока­зала чело­ве­че­скому роду неис­чис­ли­мые бла­го­де­я­ния — мы избав­лены и от голода, и от многих болез­ней, живем намного дольше и имеем несрав­ненно больше воз­мож­но­стей, чем наши недав­ние предки.

Когда сци­ен­ти­сты (тот же Докинз) вос­хва­ляют доб­ро­де­тели науч­ного позна­ния, мы можем только горячо согла­ситься.

Ошибка, кото­рую делает сци­ен­тизм, носит тот же харак­тер, о кото­ром Г.К. Честер­тон гово­рил при­ме­ни­тельно к ереси — она при­ни­мает частич­ную истину за полную. Несо­мнен­ные дости­же­ния науки  никак не делают ее един­ствен­ным источ­ни­ком наших знаний об истине — и не пре­вра­щают ее в ключ от всех дверей.

Сци­ен­тизм под соб­ствен­ной ана­фе­мой

Как только мы при­смот­римся, мы обна­ру­жим глав­ную про­блему сци­ен­тизма — он нена­учен, и, таким обра­зом, под­па­дает под соб­ствен­ную ана­фему. В самом деле, возь­мем фор­му­ли­ровку извест­ного ате­и­ста Бер­трана Рас­села: «Любое дости­жи­мое знание должно обре­таться науч­ным мето­дом; то, что не может быть открыто наукой, не может быть известно чело­ве­че­ству». Но может ли само это утвер­жде­ние быть дока­зано науч­ным мето­дом?

Науч­ный метод пред­по­ла­гает полу­че­ние знаний при помощи повто­ря­ю­щихся наблю­де­ний и вос­про­из­во­ди­мых экс­пе­ри­мен­тов. Может ли этот тезис Рас­села быть как-то под­твер­жден научно? Можем ли мы про­ве­сти экс­пе­ри­мент — или серию повто­ря­ю­щихся наблю­де­ний — чтобы по его итогам под­твер­дить, что науч­ный метод — един­ствен­ный источ­ник знания? Нет, это в прин­ципе невоз­можно — тезис явля­ется фило­соф­ским, а не науч­ным, он не может быть обос­но­ван науч­ным мето­дом и, таким обра­зом, неиз­бежно отри­цает сам себя.

Огра­ни­чен­ность науч­ного метода

Но дело не только в том, что сци­ен­тизм про­ти­во­ре­чит сам себе. Науч­ный метод, при всех его досто­ин­ствах, имеет огра­ни­чен­ную область при­ме­не­ния. Есть мно­же­ства важных истин, кото­рые не явля­ются науч­ными — и никак не могут быть обос­но­ваны научно.

К их числу отно­сятся нрав­ствен­ные истины. Истин­ность утвер­жде­ний «Невин­ных людей уби­вать нельзя» или «Ты обязан ува­жать закон­ные права других людей» не имеет отно­ше­ния к науке.

Напри­мер, извест­ный ате­и­сти­че­ский мыс­ли­тель Питер Сингер счи­тает допу­сти­мыми не только аборты, но и умерщ­вле­ние уже рож­ден­ных мла­ден­цев — поскольку они, по его мнению, «лишены таких опре­де­ля­ю­щих черт лич­но­сти, как раци­о­наль­ность, авто­ном­ность и само­со­зна­ние». Многие другие ате­и­сты не раз­де­ляют его мнения, ведутся жаркие споры. Но никому и в голову не при­хо­дит решить этот вопрос путем науч­ных экс­пе­ри­мен­тов. «Невин­ных людей (в част­но­сти, мла­ден­цев) уби­вать нельзя» — истина, кото­рая известна нам неза­ви­симо от науч­ного метода.

Науч­ный метод не охва­ты­вает и эсте­ти­че­ские истины. Напри­мер, как охотно при­знают и веру­ю­щие, и ате­и­сты, туман­ность Андро­меды — кра­сива. Но может ли кра­сота быть опи­сана на языке науки? Нет. С точки зрения науки туман­ность обла­дает раз­ме­рами, массой, све­ти­мо­стью, ско­ро­стью отно­си­тельно других объ­ек­тов — и дру­гими физи­че­скими свой­ствами.  Утвер­жде­ние «туман­ность Андро­меды кра­сива» явля­ется истин­ным — не явля­ясь при этом науч­ным.  

Утвер­жде­ния, каса­ю­щи­еся личных отно­ше­ний «Нико­лай мой старый, надеж­ный друг», «Иван любит Марию»  также не явля­ются науч­ными — но они вполне могут быть истин­ными. «Истина» таким обра­зом, гораздо более широ­кое поня­тие, чем «науч­ная истина».

Осно­ва­ния науч­ного метода

Более того, науч­ный метод тре­бует при­зна­ния ряда истин, кото­рые сами по себе не могут быть обос­но­ваны в его рамках. Аль­берт Эйн­штейн не был хри­сти­а­ни­ном — но ему при­над­ле­жат зна­ме­на­тель­ные слова: «Наука может быть создана только теми, кто насквозь про­пи­тан стрем­ле­нием к истине и пони­ма­нию. Но источ­ник этого чув­ства берёт начало из обла­сти рели­гии. Оттуда же — вера в воз­мож­ность того, что пра­вила этого мира раци­о­нальны, то есть пости­жимы для разума».

В самом деле, наука исхо­дит из раци­о­наль­ной упо­ря­до­чен­но­сти все­лен­ной. Она не может суще­ство­вать без того, что извест­ный физик Юджин Вигнер назвал «непо­сти­жи­мой эффек­тив­но­стью мате­ма­тики». Этот ученый обра­тил вни­ма­ние на «чрез­вы­чай­ную эффек­тив­ность мате­ма­тики в есте­ствен­ных науках как на нечто зага­доч­ное, не под­да­ю­ще­еся раци­о­наль­ному объ­яс­не­нию».

«При­рода выра­жает свои законы на языке мате­ма­тики» — причем те мате­ма­ти­че­ские зако­но­мер­но­сти, кото­рые были пер­во­на­чально сфор­му­ли­ро­ваны исклю­чи­тельно в каче­стве абстракт­ной игры ума, впо­след­ствии при­го­ди­лись для опи­са­ния реаль­ного физи­че­ского мира. Как писал Вигнер: «Мате­ма­ти­че­ский язык уди­ви­тельно хорошо при­спо­соб­лен для фор­му­ли­ровки физи­че­ских зако­нов. Это чудес­ный дар, кото­рый мы не пони­маем и кото­рого не заслу­жи­ваем. Нам оста­ётся лишь бла­го­да­рить за него судьбу и наде­яться, что и в своих буду­щих иссле­до­ва­ниях мы сможем по-преж­нему поль­зо­ваться им».

Но в чем при­чина как раци­о­наль­ной упо­ря­до­чен­но­сти все­лен­ной, так и нашей спо­соб­но­сти ее позна­вать? Для хри­сти­а­нина ответ ясен — в том, что за зако­нами при­роды, как и за нашей спо­соб­но­стью их позна­вать, стоит разум­ный Творец.

Но, так или иначе, наука не могла бы суще­ство­вать без веры в такую упо­ря­до­чен­ность — а истоки такой веры нахо­дятся  в моно­те­и­сти­че­ской кон­цеп­ции еди­ного Бога, кото­рый устроил все разумно. Не слу­чайно науч­ная рево­лю­ция про­изо­шла именно в хри­сти­ан­ской Европе, а ее наи­бо­лее замет­ными дея­те­лями были люди глу­боко рели­ги­оз­ные.

Отме­тим также, что наука тре­бует вер­но­сти опре­де­лен­ным эти­че­ским цен­но­стям — усер­дию, чест­но­сти, сми­ре­нию, и когда сци­ен­ти­сты вос­хва­ляют вели­ких ученых или пори­цают шар­ла­та­нов, они про­из­но­сят именно нрав­ствен­ные суж­де­ния. «Поис­тине хорошо быть доб­ро­со­вест­ным ученым, кото­рый сле­дует истине, куда бы она ни вела, плохо быть зашо­рен­ным фана­ти­ком» — это утвер­жде­ние верное, но совер­шенно не науч­ное. Мы не открыли этого науч­ным мето­дом — напро­тив, мы уже должны обла­дать опре­де­лен­ными эти­че­скими цен­но­стями, чтобы зани­маться наукой.

Сци­ен­тизм — оши­боч­ная фило­соф­ская пози­ция

Итак, очень часто, когда мы имеем дело с заяв­ле­ни­ями от имени «науки» — «наука дока­зала, что Бога нет», «наука и вера в Бога несов­ме­стимы» и тому подоб­ными, мы имеем дело не с наукой, а с фило­соф­ской док­три­ной, кото­рая оши­бочно при­сва­и­вает себе авто­ри­тет науки. Эта док­трина оче­видно оши­бочна — и это выяс­ня­ется как только мы рас­смат­ри­ваем ее чуть подроб­нее.

Науч­ный метод очень хорошо (хотя и не вполне без­оши­бочно) рабо­тает в своей обла­сти — в том, что каса­ется позна­ния мате­ри­аль­ного мира. Но при­пи­сы­вать ему пол­но­мо­чия опре­де­лять гра­ницы реаль­но­сти в целом было бы явным недо­ра­зу­ме­нием.

См. НАУКА, МАТЕ­РИ­А­ЛИЗМ, ПРО­СВЕ­ЩЕН­СТВО.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки