Священное Писание и Священное Предание: православный взгляд

лекция пред­се­да­теля ОВЦС,
пред­се­да­теля Сино­даль­ной Биб­лей­ско-Бого­слов­ской комис­сии
мит­ро­по­лита Воло­ко­лам­ского Ила­ри­она
в Вели­ко­тыр­нов­ском уни­вер­си­тете (Бол­га­рия)

Оглав­ле­ние



1. Писа­ние и Пре­да­ние^

Хри­сти­ан­ство явля­ется бого­от­кро­вен­ной рели­гией. В пра­во­слав­ном пони­ма­нии Боже­ствен­ное Откро­ве­ние вклю­чает в себя Свя­щен­ное Писа­ние и Свя­щен­ное Пре­да­ние. Писа­ние — это вся Библия, то есть все книги Вет­хого и Нового Заве­тов. Что же каса­ется Пре­да­ния, то этот термин тре­бует спе­ци­аль­ного разъ­яс­не­ния, так как упо­треб­ля­ется в разных зна­че­ниях. Нередко под Пре­да­нием пони­мают всю сово­куп­ность пись­мен­ных и устных источ­ни­ков, при помощи кото­рых хри­сти­ан­ская вера пере­да­ется из поко­ле­ния в поко­ле­ния. Апо­стол Павел гово­рит: «Стойте и дер­жите пре­да­ния, кото­рым вы научены или словом или посла­нием нашим» (2Фес. 2:15). Под «словом» здесь пони­ма­ется устное Пре­да­ние, под «посла­нием» — пись­мен­ное. К уст­ному Пре­да­нию свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий отно­сил крест­ное зна­ме­ние, обра­ще­ние в молитве на восток, эпи­клезу евха­ри­стии, чин освя­ще­ния воды кре­ще­ния и елея пома­за­ния, трое­крат­ное погру­же­ние чело­века при кре­ще­нии и т.п., то есть пре­иму­ще­ственно литур­ги­че­ские или обря­до­вые тра­ди­ции, пере­дан­ные изустно и прочно вошед­шие в цер­ков­ную прак­тику. Впо­след­ствии эти обычаи были зафик­си­ро­ваны в пись­мен­ном виде — в тво­ре­ниях Отцов Церкви, в поста­нов­ле­ниях Все­лен­ских и Помест­ных Собо­ров, в литур­ги­че­ских текстах. Зна­чи­тель­ная часть того, что изна­чально было устным Пре­да­нием, стало пись­мен­ным Пре­да­нием, кото­рое про­дол­жало сосу­ще­ство­вать с устным Пре­да­нием.

Если Пре­да­ние пони­мать в смысле сово­куп­но­сти устных и пись­мен­ных источ­ни­ков, то как оно соот­но­сится с Писа­нием? Явля­ется ли Писа­ние чем-то внеш­ним по отно­ше­нию к Пре­да­нию, или оно пред­став­ляет собой состав­ную часть Пре­да­ния?

Прежде чем отве­тить на этот вопрос, необ­хо­димо отме­тить, что про­бле­ма­тика вза­и­мо­от­но­ше­ния между Писа­нием и Пре­да­нием, хотя и отра­жена у многих пра­во­слав­ных авто­ров, не явля­ется пра­во­слав­ной по своему про­ис­хож­де­нию. Вопрос о том, что важнее, Писа­ние или Пре­да­ние, был постав­лен в ходе поле­мики между Рефор­ма­цией и Контр­ре­фор­ма­цией в XVIXVII сто­ле­тиях. Лидеры Рефор­ма­ции (Лютер, Каль­вин) выдви­нули прин­цип «доста­точ­но­сти Писа­ния», согласно кото­рому абсо­лют­ным авто­ри­те­том в Церкви поль­зу­ется только Писа­ние; что же каса­ется позд­ней­ших веро­учи­тель­ных доку­мен­тов, будь то поста­нов­ле­ния Собо­ров или тво­ре­ния Отцов Церкви, то они авто­ри­тетны лишь постольку, поскольку согла­су­ются с уче­нием Писа­ния. Те дог­ма­ти­че­ские опре­де­ле­ния, литур­ги­че­ские и обря­до­вые тра­ди­ции, кото­рые не осно­ваны на авто­ри­тете Писа­ния, не могли, по мнению лиде­ров Рефор­ма­ции, быть при­знаны леги­тим­ными и потому под­ле­жали упразд­не­нию. С Рефор­ма­ции начался про­цесс реви­зии цер­ков­ного Пре­да­ния, кото­рый про­дол­жа­ется в недрах про­те­стан­тизма и поныне.

В про­ти­во­вес про­те­стант­скому прин­ципу «sola Scriptura» (лат. «только Писа­ние») бого­словы Контр­ре­фор­ма­ции под­чер­ки­вали важ­ность Пре­да­ния, без кото­рого, по их мнению, Писа­ние не имело бы авто­ри­тета. Оппо­нент Лютера на Лейп­циг­ском дис­путе 1519 года утвер­ждал, что «Писа­ние не явля­ется под­лин­ным без авто­ри­тета Церкви». Про­тив­ники Рефор­ма­ции ука­зы­вали, в част­но­сти, на то, что канон Свя­щен­ного Писа­ния был сфор­ми­ро­ван именно цер­ков­ным Пре­да­нием, опре­де­лив­шим, какие книги должны в него войти, а какие нет. На Три­дент­ском Соборе 1546 года была сфор­му­ли­ро­вана теория двух источ­ни­ков, согласно кото­рой Писа­ние не может рас­смат­ри­ваться как един­ствен­ный источ­ник Боже­ствен­ного Откро­ве­ния: не менее важным источ­ни­ком явля­ется Пре­да­ние, состав­ля­ю­щее жиз­ненно важное допол­не­ние к Писа­нию.

Рус­ские пра­во­слав­ные бого­словы XIX века, говоря о Писа­нии и Пре­да­нии, рас­став­ляли акценты несколько по-иному. Они наста­и­вали на пер­вич­но­сти Пре­да­ния по отно­ше­нию к Писа­нию и воз­во­дили начало хри­сти­ан­ского Пре­да­ния не только к ново­за­вет­ной Церкви, но и ко вре­ме­нам Вет­хого Завета. Свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский под­чер­ки­вал, что Свя­щен­ное Писа­ние Вет­хого Завета нача­лось с Моисея, но до Моисея истин­ная вера сохра­ня­лась и рас­про­стра­ня­лась посред­ством Пре­да­ния. Что же каса­ется Свя­щен­ного Писа­ния Нового Завета, то оно нача­лось с Еван­ге­ли­ста Матфея, но до того «осно­ва­ние дог­ма­тов, учение жизни, устав бого­слу­же­ния, законы управ­ле­ния цер­ков­ного» нахо­ди­лись в Пре­да­нии.

У А.С. Хомя­кова соот­но­ше­ние Пре­да­ния и Писа­ния рас­смат­ри­ва­ется в кон­тек­сте учения о дей­ствии Духа Свя­того в Церкви. Хомя­ков считал, что Писа­нию пред­ше­ствует Пре­да­ние, а Пре­да­нию — «дело», под кото­рым он пони­мал бого­от­кро­вен­ную рели­гию, начи­ная от Адама, Ноя, Авра­ама и других «родо­на­чаль­ни­ков и пред­ста­ви­те­лей вет­хо­за­вет­ной Церкви». Цер­ковь Хри­стова явля­ется про­дол­же­нием Церкви вет­хо­за­вет­ной: и в той и в другой жил и про­дол­жает жить Дух Божий. Этот Дух дей­ствует в Церкви мно­го­об­разно — в Писа­нии, Пре­да­нии и в деле. Един­ство Писа­ния и Пре­да­ния пости­га­ется чело­ве­ком, кото­рый живет в Церкви; вне Церкви невоз­можно постичь ни Писа­ние, ни Пре­да­ние, ни дело.

В XX веке мысли Хомя­кова о Пре­да­нии раз­ви­вал В.Н. Лос­ский. Он опре­де­лял Пре­да­ние как «жизнь Духа Свя­того в Церкви, жизнь, сооб­ща­ю­щая каж­дому члену Тела Хри­стова спо­соб­ность слы­шать, при­ни­мать, позна­вать Истину в при­су­щем ей свете, а не есте­ствен­ном свете чело­ве­че­ского разума». Согласно Лос­скому, жизнь в Пре­да­нии это усло­вие пра­виль­ного вос­при­я­тия Писа­ния, это не что иное, как бого­по­зна­ние, бого­об­ще­ние и бого­ви­де­ние, кото­рые были при­сущи Адаму до изгна­ния из рая, биб­лей­ским пра­от­цам Авра­аму, Исааку и Иакову, бого­видцу Моисею и про­ро­кам, а затем и «оче­вид­цам и слу­жи­те­лям Слова» (Лк. 1:2) — апо­сто­лам и после­до­ва­те­лям Христа. Един­ство и непре­рыв­ность этого опыта, хра­ни­мого в Церкви вплоть до насто­я­щего вре­мени, состав­ляет суть цер­ков­ного Пре­да­ния. Чело­век, нахо­дя­щийся вне Церкви, даже если бы он изучил все источ­ники хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, не сможет видеть ее внут­рен­нюю серд­це­вину.

Отве­чая на постав­лен­ный ранее вопрос о том, явля­ется ли Писа­ние чем-то внеш­ним по отно­ше­нию к Пре­да­нию или состав­ной частью послед­него, мы должны со всей опре­де­лен­но­стью ска­зать, что в пра­во­слав­ном пони­ма­нии Писа­ние явля­ется частью Пре­да­ния и немыс­лимо вне Пре­да­ния. Поэтому Писа­ние отнюдь не само­до­ста­точно и не может само по себе, изо­ли­ро­ванно от цер­ков­ной тра­ди­ции, слу­жить кри­те­рием Истины. Книги Свя­щен­ного Писа­ния созда­ва­лись в разное время раз­ными авто­рами, и каждая из этих книг отра­жала опыт кон­крет­ного чело­века или группы людей, отра­жала опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский этап жизни Церкви, вклю­чая вет­хо­за­вет­ный период). Пер­вич­ным был опыт, а вто­рич­ным — его выра­же­ние в книгах Писа­ния. Именно Цер­ковь при­дает этим книгам — как Вет­хого, так и Нового Заве­тов — то един­ство, кото­рого они лишены, если рас­смат­ри­вать их с чисто исто­ри­че­ской или тек­сто­ло­ги­че­ской точки зрения.

Цер­ковь счи­тает Писа­ние «бого­дух­но­вен­ным» (2Тим. 3:16) не потому, что книги, вошед­шие в его состав, были напи­саны Богом, но потому что Дух Божий вдох­нов­лял их авто­ров, откры­вал им Истину и скреп­лял их раз­роз­нен­ные сочи­не­ния в единое целое. Но в дей­ствии Свя­того Духа нет ника­кого наси­лия над разу­мом, серд­цем и волей чело­века; напро­тив, Святой Дух помо­гал чело­веку моби­ли­зо­вать свои соб­ствен­ные внут­рен­ние ресурсы на осмыс­ле­ние клю­че­вых истин хри­сти­ан­ского Откро­ве­ния. Твор­че­ский про­цесс, резуль­та­том кото­рого ста­но­ви­лось созда­ние той или иной книги Свя­щен­ного Писа­ния, можно пред­ста­вить как синер­гию, сов­мест­ное дей­ствие, сора­бот­ни­че­ство чело­века и Бога: чело­век опи­сы­вает некие собы­тия или изла­гает раз­лич­ные аспекты учения, а Бог помо­гает ему ура­зу­меть и адек­ватно выра­зить их. Книги Свя­щен­ного Писа­ния были напи­саны людьми, нахо­див­ши­мися не в состо­я­нии транса, а в трез­вой памяти, и на каждой из книг лежит отпе­ча­ток твор­че­ской инди­ви­ду­аль­но­сти автора.

Вер­ность Пре­да­нию, жизнь в Духе Святом помогли Церкви рас­по­знать внут­рен­нее един­ство вет­хо­за­вет­ных и ново­за­вет­ных книг, создан­ных раз­ными авто­рами в разное время, и из всего мно­го­об­ра­зия древ­них пись­мен­ных памят­ни­ков отобрать в канон Свя­щен­ного Писа­ния те книги, кото­рые скреп­лены этим един­ством, отде­лить бого­дух­но­вен­ные сочи­не­ния от не-бого­дух­но­вен­ных.

2. Свя­щен­ное Писа­ние в Пра­во­слав­ной Церкви^

В пра­во­слав­ной тра­ди­ции Ветхий Завет, Еван­ге­лие и корпус апо­столь­ских посла­ний вос­при­ни­ма­ются как три части неде­ли­мого целого. При этом Еван­ге­лию отда­ется без­услов­ное пред­по­чте­ние как источ­нику, доно­ся­щему до хри­стиан живой голос Иисуса, Ветхий Завет вос­при­ни­ма­ется как про­об­ра­зу­ю­щий хри­сти­ан­ские истины, а посла­ния апо­столь­ские — как авто­ри­тет­ное тол­ко­ва­ние Еван­ге­лия, при­над­ле­жа­щее бли­жай­шим уче­ни­кам Христа. В соот­вет­ствии с этим пони­ма­нием, свя­щен­но­му­че­ник Игна­тий Бого­но­сец в посла­нии к Фила­дель­фий­цам гово­рит: «Будем при­бе­гать к Еван­ге­лию, как к плоти Иисуса, и к апо­сто­лам, как к пре­сви­тер­ству Церкви. Будем любить также и про­ро­ков, ибо и они воз­ве­щали то, что отно­сится к Еван­ге­лию, на Христа упо­вали и Его ожи­дали и спас­лись верою в Него».

Учение о Еван­ге­лии как «плоти Иисуса», Его вопло­ще­нии в слове, полу­чило раз­ви­тие у Ори­гена. Во всем Писа­нии он видит «кено­зис» (исто­ща­ние) Бога Слова, вопло­ща­ю­ще­гося в несо­вер­шен­ные формы чело­ве­че­ских слов: «Все, при­зна­ва­е­мое словом Божиим, есть откро­ве­ние вопло­тив­ше­гося Слова Божия, Кото­рое было в начале у Бога (Ин. 1:2) и исто­щило Себя. Поэтому мы за нечто чело­ве­че­ское при­знаем Слово Божие, став­шее чело­ве­ком, ибо Слово в Писа­ниях всегда ста­но­вится плотью и оби­тает с нами (Ин. 1:14)».

Этим объ­яс­ня­ется то, что в пра­во­слав­ном бого­слу­же­нии Еван­ге­лие явля­ется не только книгой для чтения, но и объ­ек­том литур­ги­че­ского покло­не­ния: закры­тое Еван­ге­лие лежит на пре­столе, его целуют, его выно­сят для покло­не­ния веру­ю­щим. Во время архи­ерей­ской хиро­то­нии рас­кры­тое Еван­ге­лие воз­ла­гают на голову руко­по­ла­га­е­мого, а при совер­ше­нии таин­ства Еле­освя­ще­ния рас­кры­тое Еван­ге­лие воз­ла­гают на голову боль­ного. В каче­стве объ­екта литур­ги­че­ского покло­не­ния Еван­ге­лие вос­при­ни­ма­ется как символ Самого Христа.

В Пра­во­слав­ной Церкви Еван­ге­лие чита­ется еже­дневно за бого­слу­же­нием. Для литур­ги­че­ского чтения оно раз­де­лено не на главы, а на «зачала». Четыре Еван­ге­лия про­чи­ты­ва­ются в Церкви цели­ком в тече­ние года, причем на каждый день цер­ков­ного года поло­жено опре­де­лен­ное еван­гель­ское зачало, кото­рое веру­ю­щие выслу­ши­вают стоя. В Вели­кую пят­ницу, когда Цер­ковь вспо­ми­нает стра­да­ния и крест­ную смерть Спа­си­теля, совер­ша­ется особое бого­слу­же­ние с чте­нием две­на­дцати еван­гель­ских отрыв­ков о стра­стях Хри­сто­вых. Годо­вой круг еван­гель­ских чтений начи­на­ется в ночь Святой Пасхи, когда чита­ется пролог Еван­ге­лия от Иоанна. После Еван­ге­лия от Иоанна, кото­рое про­чи­ты­ва­ется в пас­халь­ный период, начи­на­ются чтения Еван­ге­лий от Матфея, Марка и Луки.

Деяния апо­столь­ские, собор­ные посла­ния и посла­ния апо­стола Павла также чита­ются в Церкви еже­дневно и также про­чи­ты­ва­ются цели­ком в тече­ние всего года. Чтение Деяний начи­на­ется в ночь Святой Пасхи и про­дол­жа­ется в тече­ние пас­халь­ного пери­ода, далее сле­дуют собор­ные посла­ния и посла­ния апо­стола Павла.

Что же каса­ется книг Вет­хого Завета, то они чита­ются в Церкви выбо­рочно. Осно­вой пра­во­слав­ного бого­слу­же­ния явля­ется Псал­тирь, кото­рая про­чи­ты­ва­ется цели­ком в тече­ние недели, а в Вели­ком посту — дважды в неделю. В тече­ние Вели­кого поста еже­дневно чита­ются зачала из Книг Бытия и Исход, Книги про­рока Исаии, Книги Пре­муд­ро­сти Соло­мона. В празд­ники и дни памяти особо чтимых святых поло­жено читать три «паре­мии» — три отрывка из книг Вет­хого Завета. В пред­две­рии вели­ких празд­ни­ков — нака­нуне Рож­де­ства, Бого­яв­ле­ния и Пасхи — совер­ша­ются особые бого­слу­же­ния с чте­нием боль­шего коли­че­ства паре­мий (до пят­на­дцати), пред­став­ля­ю­щих собой тема­ти­че­скую выборку из всего Вет­хого Завета, отно­ся­щу­юся к празд­ну­е­мому собы­тию.

В хри­сти­ан­ской тра­ди­ции Ветхий Завет вос­при­ни­ма­ется как про­об­раз ново­за­вет­ных реаль­но­стей и рас­смат­ри­ва­ется через призму Нового Завета. Такой род тол­ко­ва­ния полу­чил в науке назва­ние «типо­ло­ги­че­ского». Начало ему поло­жено Самим Хри­стом, Кото­рый сказал о Ветхом Завете: «Иссле­дуйте Писа­ния, ибо вы дума­ете чрез них иметь жизнь вечную; а они сви­де­тель­ствуют о Мне» (Ин. 5:39). В соот­вет­ствии с этим ука­за­нием Христа, в Еван­ге­лиях многие собы­тия из Его жизни истол­ко­ваны как испол­не­ние вет­хо­за­вет­ных про­ро­честв. Типо­ло­ги­че­ские тол­ко­ва­ния Вет­хого Завета встре­ча­ются в посла­ниях апо­стола Павла, в осо­бен­но­сти, в Посла­нии к Евреям, где вся вет­хо­за­вет­ная исто­рия тол­ку­ется в про­об­ра­зо­ва­тель­ном, типо­ло­ги­че­ском смысле. Та же тра­ди­ция про­дол­жена в бого­слу­жеб­ных текстах Пра­во­слав­ной Церкви, напол­нен­ных аллю­зи­ями на собы­тия из Вет­хого Завета, кото­рые трак­ту­ются при­ме­ни­тельно к Христу и собы­тиям из Его жизни, а также к собы­тиям из жизни ново­за­вет­ной Церкви.

По учению Гри­го­рия Бого­слова, в Свя­щен­ном Писа­нии зало­жены все дог­ма­ти­че­ские истины хри­сти­ан­ской Церкви: надо только уметь их рас­по­зна­вать. Нази­ан­зин пред­ла­гает такой метод чтения Писа­ния, кото­рый можно назвать «ретро­спек­тив­ным»: он заклю­ча­ется в том, чтобы рас­смат­ри­вать тексты Писа­ния, исходя из после­ду­ю­щего Пре­да­ния Церкви, и иден­ти­фи­ци­ро­вать в них те дог­маты, кото­рые более полно сфор­му­ли­ро­ваны в позд­ней­шую эпоху. Такой подход к Писа­нию явля­ется основ­ным в пат­ри­сти­че­ский период. В част­но­сти, по мнению Гри­го­рия, не только ново­за­вет­ные, но и вет­хо­за­вет­ные тексты содер­жат учение о Святой Троице.

Таким обра­зом, Библию сле­дует читать в свете дог­ма­ти­че­ского пре­да­ния Церкви. В IV веке и пра­во­слав­ные, и ариане при­бе­гали к тек­стам Писа­ния для под­твер­жде­ния своих бого­слов­ских уста­но­вок. В зави­си­мо­сти от этих уста­но­вок, к одним и тем же тек­стам при­ла­гали разные кри­те­рии и тол­ко­вали их по-раз­ному. Для Гри­го­рия Бого­слова, как и для других Отцов Церкви, в част­но­сти, Иринея Лион­ского, суще­ствует один кри­те­рий пра­виль­ного под­хода к Писа­нию: вер­ность Пре­да­нию Церкви. Только то тол­ко­ва­ние биб­лей­ских тек­стов леги­тимно, счи­тает Гри­го­рий, кото­рое осно­вы­ва­ется на цер­ков­ном Пре­да­нии: всякое другое тол­ко­ва­ние ложно, так как «окра­ды­вает» Боже­ство. Вне кон­тек­ста Пре­да­ния биб­лей­ские тексты утра­чи­вают свою дог­ма­ти­че­скую зна­чи­мость. И наобо­рот, внутри Пре­да­ния даже те тексты, кото­рые не выра­жают прямо дог­ма­ти­че­ские истины, полу­чают новое осмыс­ле­ние. Хри­сти­ане видят в текстах Писа­ния то, чего не видят нехри­сти­ане; пра­во­слав­ным откры­ва­ется то, что оста­ется сокры­тым от ере­ти­ков. Тайна Троицы для нахо­дя­щихся вне Церкви оста­ется под покры­ва­лом, кото­рое сни­ма­ется только Хри­стом и только для тех, кто пре­бы­вает внутри Церкви.

Если Ветхий Завет явля­ется про­об­ра­зом Нового Завета, то Новый Завет, по мнению неко­то­рых тол­ко­ва­те­лей, явля­ется тенью гря­ду­щего Цар­ства Божия: «Закон есть тень Еван­ге­лия, а Еван­ге­лие есть образ буду­щих благ», — гово­рит Максим Испо­вед­ник. Эту идею пре­по­доб­ный Максим заим­ство­вал у Ори­гена, так же как и алле­го­ри­че­ский метод тол­ко­ва­ния Писа­ния, кото­рым он широко поль­зо­вался. Алле­го­ри­че­ский метод давал воз­мож­ность Ори­гену и другим пред­ста­ви­те­лям алек­сан­дрий­ской школы рас­смат­ри­вать сюжеты из Вет­хого и Нового Заве­тов как про­об­разы духов­ного опыта отдель­ной чело­ве­че­ской лич­но­сти. Одним из клас­си­че­ских при­ме­ров мисти­че­ской интер­пре­та­ции подоб­ного рода явля­ется тол­ко­ва­ние Ори­гена на Песнь Песней, где чита­тель выхо­дит далеко за пре­делы бук­валь­ного смысла и пере­но­сится в иную реаль­ность, причем сам текст вос­при­ни­ма­ется лишь как образ, символ этой реаль­но­сти.

После Ори­гена такой тип тол­ко­ва­ния полу­чил широ­кое рас­про­стра­не­ние в пра­во­слав­ной тра­ди­ции: мы нахо­дим его, в част­но­сти, у Гри­го­рия Нис­ского, Мака­рия Еги­пет­ского и Мак­сима Испо­вед­ника. Максим Испо­вед­ник гово­рил о тол­ко­ва­нии Свя­щен­ного Писа­ния как вос­хож­де­нии от буквы к духу. Ана­го­ги­че­ский метод тол­ко­ва­ния Писа­ния (от греч. anagogê, вос­хож­де­ние), как и алле­го­ри­че­ский метод, исхо­дит из того, что тайна биб­лей­ского текста неис­чер­па­ема: только внеш­няя канва Писа­ния огра­ни­чена рам­ками повест­во­ва­ния, а «созер­ца­ние» (theôria), или таин­ствен­ный внут­рен­ний смысл, явля­ется бес­пре­дель­ным. Все в Писа­нии свя­зано с внут­рен­ней духов­ной жизнью чело­века, и буква Писа­ния воз­во­дит к этому духов­ному смыслу.

Типо­ло­ги­че­ское, алле­го­ри­че­ское и ана­го­ги­че­ское тол­ко­ва­ние Писа­ния напол­няет собой и бого­слу­жеб­ные тексты Пра­во­слав­ной Церкви. Так, напри­мер, Вели­кий канон пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского, чита­е­мый в Вели­ком посту, содер­жит целую гале­рею биб­лей­ских пер­со­на­жей из Вет­хого и Нового Заве­тов; в каждом случае пример биб­лей­ского героя сопро­вож­да­ется ком­мен­та­рием со ссыл­кой на духов­ный опыт моля­ще­гося или при­зы­вом к пока­я­нию. В такой интер­пре­та­ции биб­лей­ский пер­со­наж ста­но­вится про­об­ра­зом вся­кого веру­ю­щего.

Если гово­рить о пра­во­слав­ной мона­ше­ской тра­ди­ции тол­ко­ва­ния Свя­щен­ного Писа­ния, то прежде всего надо отме­тить, что у мона­хов было особое отно­ше­ние к Свя­щен­ному Писа­нию как источ­нику рели­ги­оз­ного вдох­но­ве­ния: они не только читали и тол­ко­вали его, но еще и заучи­вали его наизусть. Монахи, как пра­вило, не инте­ре­со­ва­лись «науч­ной» экзе­ге­ти­кой Писа­ния: они рас­смат­ри­вали Писа­ние как руко­вод­ство к прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти и стре­ми­лись пони­мать его посред­ством испол­не­ния напи­сан­ного в нем. В своих сочи­не­ниях Святые Отцы-аскеты наста­и­вают на том, что все, ска­зан­ное в Писа­нии, необ­хо­димо при­ме­нять к соб­ствен­ной жизни: тогда станет понят­ным и скры­тый смысл Писа­ния.

В аске­ти­че­ской тра­ди­ции Восточ­ной Церкви при­сут­ствует мысль о том, что чтение Свя­щен­ного Писа­ния — лишь вспо­мо­га­тель­ное сред­ство на пути духов­ной жизни подвиж­ника. Харак­терно выска­зы­ва­ние пре­по­доб­ного Исаака Сирина: «Пока чело­век не примет Уте­ши­теля, ему необ­хо­димы Боже­ствен­ные Писа­ния… Но когда сила Духа сни­зой­дет в дей­ству­ю­щую в чело­веке душев­ную силу, тогда вместо закона Писа­ний уко­ре­ня­ются в сердце запо­веди Духа…». По мысли пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова, необ­хо­ди­мость в Писа­нии отпа­дает, когда чело­век встре­ча­ется с Богом лицом к лицу.

В при­ве­ден­ных суж­де­ниях Отцов восточ­ной Церкви отнюдь не отри­ца­ется необ­хо­ди­мость чтения Свя­щен­ного Писа­ния и не ума­ля­ется зна­че­ние Писа­ния. Скорее, здесь выра­жено тра­ди­ци­он­ное восточно-хри­сти­ан­ское пред­став­ле­ние о том, что опыт при­ча­стия Христу в Святом Духе выше любого сло­вес­ного выра­же­ния этого опыта, будь то Свя­щен­ное Писа­ние или какой-либо другой авто­ри­тет­ный пись­мен­ный источ­ник. Хри­сти­ан­ство — это рели­гия встречи с Богом, а не книж­ного знания о Боге, и хри­сти­ане — отнюдь не «люди Книги», как они назы­ва­ются в Коране. Свя­щен­но­му­че­ник Ила­рион (Тро­иц­кий) счи­тает неслу­чай­ным, что Иисус Хри­стос не напи­сал ни одной книги: суть хри­сти­ан­ства — не в нрав­ствен­ных запо­ве­дях, не в бого­слов­ском учении, а в спа­се­нии чело­века бла­го­да­тью Духа Свя­того в осно­ван­ной Хри­стом Церкви.

Наста­и­вая на при­о­ри­тете цер­ков­ного опыта, Пра­во­сла­вие отвер­гает те тол­ко­ва­ния Свя­щен­ного Писа­ния, кото­рые не осно­ваны на опыте Церкви, про­ти­во­ре­чат этому опыту или явля­ются плодом дея­тель­но­сти авто­ном­ного чело­ве­че­ского разума. В этом корен­ное раз­ли­чие между Пра­во­сла­вием и про­те­стан­тиз­мом. Про­воз­гла­сив прин­цип «sola Scriptura» и отверг­нув Пре­да­ние Церкви, про­те­станты открыли широ­кий про­стор для про­из­воль­ных тол­ко­ва­ний Свя­щен­ного Писа­ния. Пра­во­сла­вие же утвер­ждает, что вне Церкви, вне Пре­да­ния пра­виль­ное пони­ма­ние Писа­ния невоз­можно.

3. Состав и авто­ри­тет Пре­да­ния. Свя­то­оте­че­ское насле­дие^

Помимо Свя­щен­ного Писа­ния Вет­хого и Нового Заве­тов, в состав Пре­да­ния Пра­во­слав­ной Церкви входят другие пись­мен­ные источ­ники, в том числе бого­слу­жеб­ные тексты, чино­по­сле­до­ва­ния таинств, поста­нов­ле­ния Все­лен­ских и Помест­ных Собо­ров, тво­ре­ния Отцов и учи­те­лей древ­ней Церкви. Каков авто­ри­тет этих тек­стов для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина?

Без­услов­ным и непре­ре­ка­е­мым авто­ри­те­том поль­зу­ются веро­учи­тель­ные опре­де­ле­ния Все­лен­ских Собо­ров, про­шед­шие цер­ков­ную рецеп­цию. Прежде всего, речь идет о Никео-Царе­град­ском Сим­воле веры, кото­рый пред­став­ляет собой сум­мар­ное изло­же­ние пра­во­слав­ного веро­уче­ния, при­ня­тое на I Все­лен­ском Соборе (325 г.) и допол­нен­ное на II Соборе (381 г.). Речь идет также о других дог­ма­ти­че­ских опре­де­ле­ниях Собо­ров, вошед­ших в кано­ни­че­ские сбор­ники Пра­во­слав­ной Церкви. Эти опре­де­ле­ния не под­ле­жат изме­не­нию и явля­ются обще­обя­за­тель­ными для всех членов Церкви. Что же каса­ется дис­ци­пли­нар­ных правил Пра­во­слав­ной Церкви, их при­ме­не­ние опре­де­ля­ется реаль­ной жизнью Церкви на каждом исто­ри­че­ском этапе ее раз­ви­тия. Неко­то­рые пра­вила, уста­нов­лен­ные Отцами древ­но­сти, сохра­ня­ются в Пра­во­слав­ной Церкви, тогда как другие вышли из упо­треб­ле­ния. Новая коди­фи­ка­ция кано­ни­че­ского права явля­ется одной из неот­лож­ных задач Пра­во­слав­ной Церкви.

Без­услов­ным авто­ри­те­том поль­зу­ется литур­ги­че­ское Пре­да­ние Церкви. По своей дог­ма­ти­че­ской без­упреч­но­сти бого­слу­жеб­ные тексты Пра­во­слав­ной Церкви сле­дуют за Свя­щен­ным Писа­нием и веро­оп­ре­де­ле­ни­ями Собо­ров. Эти тексты явля­ются не просто тво­ре­ни­ями выда­ю­щихся бого­сло­вов и поэтов, но частью литур­ги­че­ского опыта многих поко­ле­ний хри­стиан. Авто­ри­тет бого­слу­жеб­ных тек­стов в Пра­во­слав­ной Церкви зиждется на рецеп­ции, кото­рой эти тексты под­вер­га­лись в тече­ние многих веков, когда они чита­лись и пелись повсе­местно в пра­во­слав­ных храмах. За эти века все оши­боч­ное и чуждое, что могло бы вкрасться в них по недо­ра­зу­ме­нию или недо­смотру, было отсе­яно самим цер­ков­ным Пре­да­нием; оста­лось лишь чистое и без­упреч­ное бого­сло­вие, обле­чен­ное в поэ­ти­че­ские формы цер­ков­ных гимнов. Потому Цер­ковь и при­знала бого­слу­жеб­ные тексты в каче­стве «пра­вила веры», в каче­стве непо­гре­ши­мого веро­учи­тель­ного источ­ника.

Сле­ду­ю­щее по зна­че­нию место в иерар­хии авто­ри­те­тов зани­мают тво­ре­ния Отцов Церкви. Из свя­то­оте­че­ского насле­дия при­о­ри­тет­ное зна­че­ние для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина имеют про­из­ве­де­ния Отцов Древ­ней Церкви, в осо­бен­но­сти же восточ­ных Отцов, ока­зав­ших реша­ю­щее вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние пра­во­слав­ной дог­ма­тики. Мнения запад­ных Отцов, согла­су­ю­щи­еся с уче­нием Восточ­ной Церкви, орга­ни­че­ски впле­та­ются в пра­во­слав­ное Пре­да­ние, вме­ща­ю­щее в себя как восточ­ное, так и запад­ное бого­слов­ское насле­дие. Те же мнения запад­ных авто­ров, кото­рые нахо­дятся в явном про­ти­во­ре­чии с уче­нием Восточ­ной Церкви, не явля­ются авто­ри­тет­ными для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина.

В тво­ре­ниях Отцов Церкви необ­хо­димо раз­ли­чать вре­мен­ное и вечное: с одной сто­роны, то, что сохра­няет цен­ность на века и имеет непре­лож­ное зна­че­ние для совре­мен­ного хри­сти­а­нина, а с другой, то, что явля­ется досто­я­нием исто­рии, что роди­лось и умерло внутри того кон­тек­ста, в кото­ром жил данный цер­ков­ный автор. Напри­мер, многие есте­ствен­но­на­уч­ные взгляды, содер­жа­щи­еся в «Бесе­дах на Шестод­нев» Васи­лия Вели­кого и в «Точном изло­же­нии пра­во­слав­ной веры» Иоанна Дамас­кина, явля­ются уста­рев­шими, тогда как бого­слов­ское осмыс­ле­ние твар­ного кос­моса этими авто­рами сохра­няет свою зна­чи­мость и в наше время. Другой подоб­ный пример — антро­по­ло­ги­че­ские взгляды визан­тий­ских Отцов, верив­ших, как и все в визан­тий­скую эпоху, что тело чело­века состоит из четы­рех стихий, что душа раз­де­лена на три части (разум­ную, жела­тель­ную и раз­дра­жи­тель­ную). Эти взгляды, заим­ство­ван­ные из антич­ной антро­по­ло­гии, сейчас уже уста­рели, но многое из того, что гово­рили упо­мя­ну­тые Отцы о чело­веке, о его душе и теле, о стра­стях, о спо­соб­но­стях ума и души не поте­ряло свое зна­че­ние и в наши дни.

В свя­то­оте­че­ских писа­ниях, кроме того, сле­дует отли­чать то, что гово­ри­лось их авто­рами от лица Церкви и что выра­жает обще­цер­ков­ное учение, от част­ных бого­слов­ских мнений (тео­ло­гу­ме­нов). Част­ные мнения не должны отсе­каться для созда­ния некоей упро­щен­ной «суммы бого­сло­вия», для выве­де­ния неко­его «общего зна­ме­на­теля» пра­во­слав­ного дог­ма­ти­че­ского учения. В то же время част­ное мнение, даже если его авто­ри­тет осно­вы­ва­ется на имени чело­века, при­знан­ного Цер­ко­вью в каче­стве Отца и учи­теля, поскольку оно не освя­щено собор­ной рецеп­цией цер­ков­ного разума, не может быть постав­лено на один уро­вень с мне­ни­ями, такую рецеп­цию про­шед­шими. Част­ное мнение, коль скоро оно было выра­жено Отцом Церкви и не осуж­дено соборно, входит в гра­ницы допу­сти­мого и воз­мож­ного, но не может счи­таться обще­обя­за­тель­ным для пра­во­слав­ных веру­ю­щих.

На сле­ду­ю­щем месте после свя­то­оте­че­ских писа­ний стоят сочи­не­ния так назы­ва­е­мых учи­те­лей Церкви — бого­сло­вов древ­но­сти, ока­зав­ших вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние цер­ков­ного учения, однако по тем или иным при­чи­нам не воз­ве­ден­ным Цер­ко­вью в ранг Отцов (к числу тако­вых отно­сятся, напри­мер, Кли­мент Алек­сан­дрий­ский и Тер­тул­лиан). Их мнения авто­ри­тетны постольку, поскольку они согла­су­ются с обще­цер­ков­ным уче­нием.

Из апо­кри­фи­че­ской лите­ра­туры авто­ри­тет­ными могут счи­таться только те памят­ники, кото­рые рецеп­ти­ро­ваны в бого­слу­же­нии или в агио­гра­фи­че­ской лите­ра­туре. Те же апо­крифы, кото­рые были отверг­нуты цер­ков­ным созна­нием, ника­кого авто­ри­тета для пра­во­слав­ного веру­ю­щего не имеют.

Отдель­ного упо­ми­на­ния заслу­жи­вают сочи­не­ния на дог­ма­ти­че­ские темы, появив­ши­еся в XVIXIX веках и иногда назы­ва­е­мые «сим­во­ли­че­скими кни­гами» Пра­во­слав­ной Церкви, напи­сан­ными либо против като­ли­че­ства, либо против про­те­стан­тизма. К числу таких доку­мен­тов отно­сятся, в част­но­сти: ответы пат­ри­арха Кон­стан­ти­но­поль­ского Иере­мии II люте­ран­ским бого­сло­вам (1573—1581); Испо­ве­да­ние веры мит­ро­по­лита Мака­рия Кри­то­пула (1625); Пра­во­слав­ное испо­ве­да­ние мит­ро­по­лита Петра Могилы (1642); Испо­ве­да­ние веры пат­ри­арха Иеру­са­лим­ского Доси­фея (1672), извест­ное в России под именем «Посла­ния восточ­ных пат­ри­ар­хов»; ряд анти­ка­то­ли­че­ских и анти­про­те­стант­ских посла­ний восточ­ных Пат­ри­ар­хов XVIII — первой поло­вины XIX века; Посла­ние восточ­ных пат­ри­ар­хов папе Пию IX (1848); Ответ Кон­стан­ти­но­поль­ского Синода папе Льву IX (1895). По мнению архи­епи­скопа Васи­лия (Кри­во­ше­ина), данные сочи­не­ния, состав­лен­ные в период силь­ного ино­слав­ного вли­я­ния на пра­во­слав­ное бого­сло­вие, имеют вто­ро­сте­пен­ный авто­ри­тет.

Нако­нец, необ­хо­димо ска­зать об авто­ри­тет­но­сти про­из­ве­де­ний совре­мен­ных пра­во­слав­ных бого­сло­вов по веро­учи­тель­ным вопро­сам. К этим про­из­ве­де­ниям может быть при­ме­нен тот же кри­те­рий, что и к сочи­не­ниям древ­них учи­те­лей Церкви: они авто­ри­тетны в той мере, в какой соот­вет­ствуют цер­ков­ному Пре­да­нию и отра­жают свя­то­оте­че­ский образ мыслей. Пра­во­слав­ные авторы XX века внесли суще­ствен­ный вклад в дело истол­ко­ва­ния раз­лич­ных аспек­тов пра­во­слав­ного Пре­да­ния, раз­ви­тия пра­во­слав­ного бого­сло­вия и осво­бож­де­ния его от чуждых вли­я­ний, разъ­яс­не­ния основ пра­во­слав­ной веры перед лицом ино­слав­ных хри­стиан. Многие труды совре­мен­ных пра­во­слав­ных бого­сло­вов стали неотъ­ем­ле­мой частью пра­во­слав­ного Пре­да­ния, попол­нив собой ту сокро­вищ­ницу, в кото­рую, по словам Иринея Лион­ского, апо­столы поло­жили «все, что отно­сится к истине», и кото­рая на про­тя­же­нии веков обо­га­ща­лась все новыми и новыми про­из­ве­де­ни­ями на бого­слов­ские темы.

Таким обра­зом, пра­во­слав­ное Пре­да­ние не огра­ни­чи­ва­ется какой-либо одной эпохой, кото­рая оста­лась в про­шлом, но устрем­лено вперед к веч­но­сти и открыто любым вызо­вам вре­мени. По мнению про­то­и­е­рея Геор­гия Фло­ров­ского, «Цер­ковь сейчас обла­дает не мень­шим авто­ри­те­том, чем в про­шед­шие сто­ле­тия, ибо Дух Святой живит ее не меньше, чем в былые вре­мена»; потому нельзя огра­ни­чи­вать «век Отцов» каким-либо вре­ме­нем в про­шлом. А извест­ный совре­мен­ный бого­слов епи­скоп Дио­клий­ский Кал­лист (Уэр) гово­рит: «Пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин должен не просто знать и цити­ро­вать Отцов, но глу­боко про­ник­нуться свя­то­оте­че­ским духом и усво­ить себе свя­то­оте­че­ский “образ мыслей”… Утвер­ждать, будто Святых Отцов более быть не может, − значит утвер­ждать, что Святой Дух поки­нул Цер­ковь».

Итак, «золо­той век», нача­тый Хри­стом, апо­сто­лами и древними Отцами, будет про­дол­жаться до тех пор, пока стоит на земле Цер­ковь Хри­стова и пока дей­ствует в ней Святой Дух.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки