Святоотеческое учение о догмате и ереси

иером. Мефо­дий (Зин­ков­ский)

Оглав­ле­ние


Виньетка


^ 1. Догмат

Подобно многим хри­сти­ан­ским тер­ми­нам, слово «догмат», как пра­вило, упо­треб­ля­ется в раз­го­воре, в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции в иска­жен­ном виде причем слову этому при­да­ется отри­ца­тель­ный отте­нок чего-то мерт­вя­щего, застыв­шего в стаг­на­ции. На самом же деле слово το δόγμα про­ис­хо­дит от гре­че­ского гла­гола δοκει̃ν, кото­рый озна­чает «думать, пола­гать, верить». Но «δόγμα» озна­чает уже не мнение, а конеч­ный резуль­тат – твер­дое убеж­де­ние, поло­же­ние, став­шее пред­ме­том согла­сия, или рели­ги­оз­ную истину, став­шую пред­ме­том несо­мнен­ной веры.[1]

Поэтому еще в глу­бо­кой греко-рим­ской древ­но­сти термин «догмат» стали при­ла­гать к такого рода фило­соф­ским уче­ниям, кото­рые были обще­из­вестны и бес­спорны. У Пла­тона в диа­логе «Госу­дар­ство» дог­ма­тами назы­ва­ются поста­нов­ле­ния и реше­ния пра­ви­тель­ства, отно­ся­щи­еся к поня­тиям спра­вед­ли­вого и пре­крас­ного. Св. Исидор назы­вал Сократа «Зако­но­по­лож­ни­ком дог­ма­тов атти­че­ских», а учение Пла­тона и сто­и­ков – дог­ма­тами. Дог­ма­тами в этом же смысле могли назы­ваться древними цер­ков­ными писа­те­лями рели­ги­оз­ные веро­ва­ния языч­ни­ков (Созо­мен) и лже­уче­ния ере­ти­че­ские (Евсе­вий Кеса­рий­ский), как имев­шие при­тя­за­ния на усво­е­ние себе неоспо­ри­мой истины.[2]

В Свя­щен­ном Писа­нии в книге Деяний Святых Апо­сто­лов дог­ма­тами назы­ва­ются апо­столь­ские опре­де­ле­ния, име­ю­щие уже непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к жизни хри­сти­ан­ской Церкви. «Про­ходя же по горо­дам, они (апо­столы Павел и Сила) пере­да­вали верным соблю­дать опре­де­ле­ния (τα δογματα), поста­нов­лен­ные апо­сто­лами и пре­сви­те­рами в Иеру­са­лиме» (Дн. 16:4). Это были веро­учи­тель­ные и дис­ци­пли­нар­ные реше­ния Апо­столь­ского Собора, кото­рые имели силу обя­за­тель­ного закона для всех членов Церкви Хри­сто­вой.

Однако уже к IV веку в Церкви посте­пенно про­изо­шло раз­де­ле­ние поня­тий «догмат» и «канон». Само слово «догмат» стало при­ла­гаться только к пред­ме­там веро­уче­ния, а нрав­ствен­ные запо­веди и вопросы цер­ков­ной дис­ци­плины стали обо­зна­чаться тер­ми­нами «канон», «пра­вило». Дог­ма­тами стали назы­ваться истины веры в отли­чие от истин литур­ги­че­ских, кано­ни­че­ских, нрав­ствен­ных и т. д. Причем осо­бенно важно то, что на Все­лен­ских Собо­рах слово «догмат» упо­треб­ля­лось только для веро­учи­тель­ных истин, име­ю­щих несо­мнен­ный, непре­ре­ка­е­мый и непре­лож­ный харак­тер. Преп. Викен­тий Лирин­ский пишет: «Дог­ма­там небес­ной фило­со­фии не свой­ственно под­вер­гаться какому-либо изме­не­нию, отсе­че­нию или уро­до­ва­нию, подобно учре­жде­нию зем­ному, кото­рое может усо­вер­шаться только непре­рыв­ными поправ­ками»[3].

Выра­же­ние «догмат», упо­треб­ля­е­мое в дог­ма­ти­че­ском бого­сло­вии, обо­зна­чает точно выра­жен­ную, неиз­мен­ную в Цер­ков­ном созна­нии истину, обла­да­ю­щую 4 при­зна­ками:

  1. Веро­учи­тель­ность или Тео­ло­гич­ность. Этот при­знак прин­ци­пи­ально отли­чает дог­ма­ти­че­ские истины от нрав­ствен­ных и других истин, ибо дог­ма­ти­че­ские истины всегда гово­рят о Боге и Его отно­ше­нии к миру и чело­веку, а для нрав­ствен­ных истин глав­ным пред­ме­том явля­ется чело­век в его отно­ше­нии к Богу
  2. Бого­от­кро­вен­ность. Этот при­знак харак­те­ри­зует дог­маты как истины, откры­тые людям Самим Богом в Его Боже­ствен­ном Откро­ве­нии
  3. Цер­ков­ность. Этот при­знак ука­зы­вает на среду в кото­рой суще­ствуют дог­маты, а именно Цер­ковь Хри­стова есть един­ствен­ный закон­ный обла­да­тель, хра­ни­тель и тол­ков­ник дог­ма­ти­че­ских истин
  4. Зако­но­обя­за­тель­ность. Чело­век не при­зна­ю­щий сово­куп­но­сти или неко­то­рой части дог­ма­тов Церкви, не зави­симо от объема непри­знан­ных Бого­от­кро­вен­ных истин не может быть пол­но­цен­ным членом Церкви как Тела Хри­стова[4].
  5. Та истина, кото­рая не имеет хотя бы одного из этих при­зна­ков, не может счи­таться дог­ма­том.

О вели­ком зна­че­нии дог­ма­тов для всех веру­ю­щих святые отцы выска­зы­ва­лись ясно и недву­смыс­ленно. Так свт. Кирилл Алек­сан­дрий­ский гово­рит: «Ста­раться сле­до­вать святым дог­ма­там – это достойно удив­ле­ния. Это достав­ляет жизнь бес­ко­неч­ную и бла­жен­ную, и поне­сён­ный для этого труд не оста­нется без воз­мез­дия. Свет дел, если он чужд правых дог­ма­тов и непо­вре­ждён­ной веры, душе чело­ве­че­ской, как думаю, не доста­вит ника­кой пользы. Ибо, как вера без дел мертва есть (Иак.2:20), так и про­тив­ное истинно… А прямое виде­ние глаз внутри сокро­вен­ных состоит в том, чтобы иметь воз­мож­ность раз­ли­чать остро и точно, как сле­дует, суж­де­ния, про­из­но­си­мые о Боге. Ибо мы видим в зер­цале гада­тельно и знаем отча­сти (1Кор.13:12), но, Кто из тьмы откры­вает бездну (Иов.12:22), Тот про­льёт свет истины тем, кото­рые хотят соста­вить о Нём пра­виль­ное позна­ние». То есть для пра­вого разу­ме­ния глубин дог­ма­ти­че­ских истин совер­шенно необ­хо­дима бла­го­дать Духа Свя­того, Кото­рый оби­тает в Церкви, напол­няя ее мисти­че­ское Тело. Посему вне Церкви воз­можно лишь фор­маль­ное знание дог­ма­тов, но не спа­си­тель­ное врас­та­ние в них. Кроме того, есте­ствен­ный чело­ве­че­ский разум, не обла­го­дат­ство­ван­ный Духом Божиим, не может вме­стить небес­ную сверхъ­есте­ствен­ную фило­со­фию дог­ма­тов и потому прак­ти­че­ски всегда иска­жает живые дог­маты веры урод­ливо про­еци­руя их на плос­кость раци­о­наль­ного мыш­ле­ния.

«Отсту­пить от правоты святых дог­ма­тов есть не что иное, как явно уснуть в смерть; от такой правоты отсту­паем, когда не сле­дуем Писа­ниям Бого­дух­но­вен­ным, а увле­ка­емся или пред­рас­суд­ками, или усер­дием и при­вя­зан­но­стью к тем, кото­рые содер­жат веру неправо, когда начи­наем пре­кло­нять силу нашего ума и вре­дить прежде всего своим душам. Должно поэтому согла­со­ваться с теми, кото­рые тща­тельно иссле­до­вали правую веру по разуму свя­щен­ных про­по­ве­дей, кото­рые и пере­дали нам Духом Святым. Так неко­то­рые содер­жа­ще­еся в Сим­воле Веры клонят туда, куда не должно, или потому, что не пони­мают пра­вильно силы слов Сим­вола, или потому, что, увлек­шись писа­ни­ями неко­то­рых, пришли к фаль­ши­вому смыслу. Осуж­де­ние должно отно­ситься не к одному, но ко всякой, так ска­зать, ереси, или хуле, кото­рую соста­вили ново­вво­ди­тели против бла­го­че­сти­вых дог­ма­тов Церкви»[5].

^ 2. Ересь

Свт. Марк Эфес­ский под­чёр­ки­вал, что «ере­ти­ком явля­ется и тот, кто хотя бы и немно­гим откло­ня­ется от Пра­во­слав­ной веры»[6], а свт. Фотий Кон­стан­ти­но­поль­ский вслед за свт. Васи­лием Вели­ким гово­рил, что пре­не­бре­же­ние и малым чем в вопро­сах веро­уче­ния может вести к пол­ному пре­не­бре­же­нию док­трины Церкви.

Что же каса­ется самого поня­тия ереси, то по мысли свт. Гри­го­рия Бого­слова «ересь есть не что иное, как иска­же­ние веры, хра­ни­мой Цер­ко­вью. Не имея для себя опоры в истине, ересь при­ду­мы­вает для оправ­да­ния свои начала, она цеп­ля­ется слова и, извра­щая их смысл, и в конце концов отвер­гает тем и слова Писа­ния. Вместе с иска­же­нием веры ересь пред­став­ляет из себя также рас­тор­же­ние союза любви, насле­дия тоже оте­че­ского»[7].

Согласно прот. Геор­гию Фло­ров­скому «ере­ти­че­ским явля­ется не только то, что дей­стви­тельно и прямо про­ти­во­ре­чит дог­ма­ти­че­скому веро­уче­нию, но так же и то, что при­сво­яет себе обще­обя­за­тель­ное и дог­ма­ти­че­ское зна­че­ние, заве­домо не имея его. Для заблуж­да­ю­ще­гося хри­сти­ан­ского созна­ния харак­терно именно это стрем­ле­ние к логи­че­скому исчер­па­нию веры, как бы к под­мене живого Бого­об­ще­ния рели­ги­озно-фило­соф­ской спе­ку­ля­цией о Боже­ствен­ном, жизни – уче­нием. Заблуж­де­ния и ереси всегда родятся из неко­его ущерб­ле­ния цер­ков­ной пол­ноты, из уга­са­ния цер­ков­ного само­чув­ствия, явля­ются след­ствием эго­и­сти­че­ского само­утвер­жде­ния и обособ­ле­ния. И в послед­нем счёте всякое отде­ле­ние от Церкви, всякий раскол или схизма есть – в зача­точ­ном виде – уже ересь, ересь против дог­мата о Церкви; исто­рия сви­де­тель­ствует, что в отко­лов­шихся сооб­ще­ствах рано или поздно, но совер­шенно неиз­бежно веро­уче­ние пре­тер­пе­вает глу­бо­кие иска­же­ния и извра­ще­ния и в конце концов может совер­шенно раз­ло­жится. Ибо, по рез­кому выра­же­нию св. Кипри­ана Кар­фа­ген­ского, «всякий, отде­ля­ю­щийся от Церкви, при­со­еди­ня­ется к жене неза­кон­ной…»[8].

Пре­по­доб­ный Викен­тий Лирин­ский заме­чает о ере­ти­ках еще сле­ду­ю­щее, что они «умыш­ляя соста­вит ересь под чужим именем, всегда почти ста­ра­ются найти мало­из­вест­ное сочи­не­ние какого-нибудь древ­него мужа, по неяс­но­сти своей как будто бла­го­при­ят­ству­ю­щее их учению и выстав­ляют на ветер память такого свя­того мужа, как будто прах какой, и что над­ле­жало погреб­сти мол­ча­нием, о том раз­гла­шают чрез неуми­ра­ю­щую нико­гда молву. Тем самым они в точ­но­сти под­ра­жают зачин­щику своему Хаму[9].

Само слово «Ересь» – слово гре­че­ское (αιρεσις) – имеет несколько оттен­ков зна­че­ния и пере­во­дится как «взятие», «захват», «склон­ность», «секта». Может озна­чать также вообще какое-либо отдель­ное учение, направ­ле­ние, школу. Так, хри­сти­ан­ское учение при появ­ле­нии своем иногда назы­ва­лось ересию (Деян.28:22). Но впо­след­ствии назва­ние «ересь» усво­и­лось един­ственно про­из­воль­ному и лож­ному учению о хри­сти­ан­стве, отде­ляв­ше­муся и отли­чав­ше­муся от учения Единой, Святой, Собор­ной, Апо­столь­ской Церкви на основе выбора, отде­ле­ния, вычле­не­ния из пол­ноты Цер­ков­ного веро­уче­ния неко­то­рой части, причем части иска­жен­ной, изуро­до­ван­ной, выдран­ной из еди­ного живого орга­низма Церкви. Это по-види­мому свя­зано с глав­ным зна­че­нием соот­вет­ству­ю­щего гла­гола αιρεω – «захва­ты­вать», «при­вле­кать на свою сто­рону»[10].

По слову свт. Игна­тия Кав­каз­ского (Брян­ча­ни­нова): «ересь – это страш­ный грех, заклю­ча­ю­щий в себе хулу на Свя­того Духа, совер­шенно отчуж­дает чело­века от Бога и пре­дает во власть сатаны. К ересям должно отне­сти и то учение, кото­рое, не при­ка­са­ясь ни дог­ма­тов, ни таинств, отвер­гает житель­ство по запо­ве­дям Хри­сто­вым и по наруж­но­сти кажется как бы не враж­деб­ным хри­сти­ан­ству, а в сущ­но­сти вполне враж­дебно ему: оно – отре­че­ние от Христа»[11]. Не слу­чайно преп. Сера­фим Саров­ский пере­дал через пре­дан­ного ему Ман­ту­рова живу­щим вокруг Сарова ста­ро­об­ряд­цам, чтобы «они вер­ну­лись ко Христу». А эти люди были аскеты и молит­вен­ники по боль­шей части не иска­жав­шие ни Символ Веры в его сущ­но­сти, ни другие дог­маты, но погре­шив­шие против Церкви как Еди­ного Тела Хри­стова.

В Цер­ков­ной исто­рии известно не мало слу­чаев, когда «многие про­во­дили самую стро­гую подвиж­ни­че­скую жизнь, пре­бы­вая в ереси или рас­коле; когда ж при­няли Пра­во­сла­вие, под­верг­лись раз­лич­ным сла­бо­стям. К какому это должно при­ве­сти заклю­че­нию? К такому, что в первом состо­я­нии враг не рато­вал против них, при­зна­вая их своими, а во втором – вос­стал против тех лютою войною, как против таких, кото­рые явно объ­явили и испо­ве­дали себя про­тив­ни­ками его»[12].

^ 3. Цер­ков­ная дис­ци­плина, форма и содер­жа­ние

Если отцы и учи­тели Церкви Хри­сто­вой стояли за абсо­лют­ную неиз­мен­ность дог­ма­тов по их суще­ству, допус­кая и при­зна­вая лишь исто­ри­че­скую необ­хо­ди­мость тер­ми­но­ло­ги­че­ской шли­фовки их фор­му­ли­ро­вок, то иное мнение выска­зы­вают они о кано­ни­че­ских и дис­ци­пли­нар­ных вопро­сах. Так св. Дио­ни­сий Алек­сан­дрий­ский, говоря о цер­ков­ной дис­ци­плине, под­чер­ки­вает, что сле­дует в таких делах «под­чи­няться пред­сто­я­те­лям отдель­ных Церк­вей, кото­рые, в силу боже­ствен­ного посвя­ще­ния, стоят во главе слу­же­ния. А суд о делах их (самих епи­ско­пов) предо­став­ляем Гос­поду нашему. Изло­жен­ная речь св. Дио­ни­сия с наро­чи­тым раз­ли­чием пред­ме­тов веры и дел цер­ков­ных дис­ци­плины заме­ча­тельна: в ней ясно утвер­ждено, что должно быть полное согла­сие вере между всеми епи­ско­пами или должна быть соблю­да­ема едина вера во Все­лен­ской Церкви; но воз­можно раз­ли­чие в помест­ных церк­вах в дис­ци­плине; она предо­став­ля­ется усмот­ре­нию епи­скопа отдель­ной церкви. Это раз­ли­чие отнюдь не должно сопро­вож­даться нару­ше­нием еди­не­ния между епи­ско­пами Все­лен­ской Церкви, ибо ответ в таких делах епи­скоп отдель­ной церкви несёт перед Гос­по­дом.[13]

Нужно пом­нить, что здесь име­ются в виду, не дог­маты Церкви, но её дис­ци­плина: если в первом случае должна быть сохра­ня­ема неиз­мен­ность апо­столь­ского учения во все вре­мена, то во втором случае, смотря по обсто­я­тель­ствам, могут быть допу­щены добав­ле­ния, ослаб­ле­ния, а иногда даже отме­не­ния. Сооб­ра­жа­ясь со всем этим, в рас­смат­ри­ва­е­мом месте нужно видеть именно только про­яв­ле­ние оте­че­ского чело­ве­ко­лю­бия, несо­мненно вызван­ное обсто­я­тель­ствами, не нару­ша­ю­щее апо­столь­ского уста­нов­ле­ния, не про­ти­во­ре­ча­щее Писа­нию и воз­мож­ное в обла­сти цер­ков­ной дис­ци­плины.[14]

Ста­ро­об­ряд­че­ский раскол в Рус­ской Церкви был вызван раз­лич­ными при­чи­нами, среди кото­рых с дог­ма­ти­че­ской точки зрения важно ука­зать на не раз­ли­че­ние в созна­нии боль­шин­ства членов Рус­ской Церкви того вре­мени между поня­ти­ями дог­ма­ти­че­скими и дис­ци­пли­нарно-кано­ни­че­скими, а также не пони­ма­ние раз­ницы между формой, како­вой в Бого­слу­же­нии выра­жа­ется вера, и содер­жа­нием этой веры. И если Цер­ковь в ходе своей свя­щен­ной исто­рии могла и счи­тала нужным менять и усо­вер­шать формы, сло­вес­ные фор­мулы кото­рыми выра­жа­лось неиз­менно и бережно хра­ни­мое Ею Ее же веро­уче­ние, то тем паче Цер­ковь исто­ри­че­ски при­зна­вала воз­мож­ность и порой необ­хо­ди­мость гиб­ко­сти в вопро­сах форм выра­же­ния Ее веро­уче­ния в Бого­слу­же­нии. Нагляд­ным при­ме­ром тому может слу­жить поле­мика ста­ро­об­ряд­цев о форме Креста Хри­стова, в кото­рой многие из них наста­и­вали на исклю­чи­тель­ном зна­че­нии и воз­мож­но­сти изоб­ра­жать его только 8‑конечным. Св. пра­вед­ный отец Иоанн Крон­штад­ский в своей ака­де­ми­че­ской работе пишет по этому поводу сле­ду­ю­щее: «крест мы чтим как истин­ный и нико­гда не спорим и не спо­рили о концах, потому что почи­таем его ради Гос­пода, а не ради числа концов» «без­молв­ное, умное, бла­го­го­вей­ное почи­та­ние Креста эти люди (ста­ро­об­рядцы) обра­тили в болт­ли­вый, дерз­кий и без­рас­суд­ный спор о концах его, мало того – в страш­ные и неле­пые хулы против него» (назы­вают 4‑конечн крест печа­тью анти­хри­ста!). Многие их муд­ро­ва­ния были «вредны уже тем, что сильно отзы­ва­лись новиз­ною и само­на­де­ян­ной и бес­стыд­ной удалью»[15].

Исто­рия Церкви зна­кома с плю­ра­лиз­мом форм выра­же­ния ее веры в Бого­слу­жеб­ной прак­тике. Нагляд­ным при­ме­ром тому служит раз­но­об­ра­зие литур­ги­че­ских анафор, чино­по­сле­до­ва­ний служб суточ­ного круга, цер­ков­ных уста­вов встре­ча­ю­ще­еся в обилии начи­ная уже с первых веков бытия хри­сти­ан­ства.

^ 4. Эккле­зио­ло­ги­че­ские соблазны

Един­ство, как и все осталь­ные клю­че­вые свой­ства Церкви суть отра­же­ние таин­ствен­ного един­ства и бытия Святой Троицы. «То, что по при­роде пре­вечно суще­ствует в отно­ше­ниях Трех Боже­ствен­ных Лиц, дается по бла­го­дати чело­ве­че­скому суще­ство­ва­нию».[16] Способ еди­не­ния Церкви – это образ Три­ни­тар­ного един­ства. Таково три­ни­тар­ное эккле­зио­ло­ги­че­ское осно­ва­ние. И Раскол или ересь ради изоб­ре­тен­ных ими каких либо иных прин­ци­пов готовы пожерт­во­вать этим осно­ва­нием Церкви и осу­ществ­ляют борьбу за сохра­не­ние своего помра­че­ния, про­дле­ние смуты, сви­де­тель­ствуя о том, что «нико­гда не знали по-насто­я­щему ни Церкви, ни ее неру­ши­мого един­ства, кото­рое осно­вы­ва­ется на «раз­дроб­ля­е­мом и нераз­де­ля­е­мом» Гос­поде и на Святом Духе, «кото­рый, раз­де­ля­е­мый не страж­дет и не пере­стает быть все­це­лым (св. Васи­лий Вели­кий, О Святом Духе)».[17]

По опре­де­ле­нию В.Н Лос­ского «есть два основ­ных соблазна о Церкви, к кото­рым можно при­ме­нить имена двух хри­сто­ло­ги­че­ских ересей – моно­фи­зит­ства и несто­ри­ан­ства. Эккле­зио­ло­ги­че­ские моно­фи­зиты желают только хра­нить Истину и умерщ­вляют цер­ков­ную ико­но­мию, ту многообраз­ную и всегда раз­лич­ную в зави­си­мо­сти от вре­мени и места дея­тель­но­сти Церкви, посред­ством кото­рой Она питает мир. Эк­клезиологические несто­ри­ане ради ико­но­мии готовы забыть о неиз­мен­ной пол­ноте Истины, оби­та­ю­щей в Церкви, и, вместо то­го чтобы опло­до­тво­рять ею мир, начи­нают искать во вне, в чело­ве­че­ском твор­че­стве (фило­соф­ском, худо­же­ствен­ном, соци­аль­ном и т. д.) пита­ния для Церкви. Первые забы­вают, что Цер­ковь хранит боже­ствен­ные сокро­вища ради спа­се­ния мира; вторые пере­стают видеть, что источ­ник жизни и веде­ния Церкви не мир, а Дух Святый»[18].

Про­фес­сор Лос­ский В.Н. с болью отме­чал, что в наше время «поня­тие о Церкви как Эккле­зии с Ее кано­ни­че­ски-иерар­хи­че­ской струк­ту­рой, за един­ство и само­быт­ность кото­рой пред лицем мира ответ­ственны прежде всего иерархи, а затем каждый из нас, – исче­зает из созна­ния многих. Если кон­кретно-исто­ри­че­ская Цер­ковь не есть само под­лин­ное Тело Хри­стово, при­зван­ное суще­ство­вать в усло­виях совре­мен­ного мира, то конечно все ста­но­вится отно­си­тель­ным и без­раз­лич­ным[19].

Рас­слаб­ле­ние цер­ков­ного созна­ния, грех уныния по отно­ше­нию к Церкви, неве­рие в пол­ноту Ее сил, кото­рые Она рано или поздно про­явит в ее исто­ри­че­ском пути – не новость. «Подоб­ные настро­е­ния, конечно, нали­че­ство­вали у многих и в эпоху все­лен­ских собо­ров. Доста­точно почи­тать древ­них исто­ри­ков или иные сви­де­тель­ства совре­мен­ни­ков, кото­рые за част­ными несо­вер­шен­ствами не умели рас­по­знать золо­тую линию Церкви»[20]. Отка­зы­ва­ясь от необ­хо­ди­мого для вся­кого хри­сти­а­нина подвига веры, в том числе, подвига веры в Цер­ковь Хри­стову, нетер­пе­ли­вые хри­сти­ане либо отка­зы­ва­ются от самой воз­мож­но­сти при­сут­ствия Пол­ноты Истины в земной жизни (цер­ков­ные несто­ри­ане), либо чрез­мерно спешат нащу­пать пол­ноту Ее реа­ли­за­ции в насто­я­щее время, но пре­ты­ка­ются о види­мые несо­вер­шен­ства Ее исто­ри­че­ского бытия. Созна­ние такого «цер­ков­ного моно­фи­зита» в конце концов также неиз­бежно отде­ляет мыс­ли­мую им «истин­ную Цер­ковь» от Ее реаль­ного Тела, и как ни пара­док­сально, посту­ли­руя чистую духов­ность, теряет Дух Божий и впа­дает в хулу на Него. Неспо­соб­ность ожи­да­ния с целью услы­шать веяние Духа Божия выбра­сы­вает сто­рон­ни­ков обеих край­но­стей из русла Свя­щен­ного Пре­да­ния Церкви.

Мы можем дать точное опре­де­ле­ние Свя­щен­ного Пре­да­ния, как кри­те­рия истины, сказав, «что оно есть жизнь Духа Свя­того в Церкви, жизнь, сооб­ща­ю­щая каж­дому члену Тела Хри­стова спо­соб­ность слы­шать, при­ни­мать, позна­вать Истину в при­су­щем ей свете, а не есте­ствен­ном свете чело­ве­че­ского разума. Это – тот истин­ный гнозис, кото­рый пода­ется дей­ствием Боже­ствен­ного Света, дабы про­све­тить нас позна­нием славы Божией (2Кор.4:5), это то един­ствен­ное «Пре­да­ние», кото­рое не зави­сит ни от какой «фило­со­фии», ни от всего того, что живет «по пре­да­нию чело­ве­че­скому, по сти­хиям мира, а не по Христу» (Кол.2:8). В этой неза­ви­си­мо­сти от какой бы то ни было исто­ри­че­ской слу­чай­но­сти или есте­ствен­ной обу­слов­лен­но­сти – вся истин­ность, харак­тер­ная для вер­ти­каль­ной линии Пре­да­ния: она неот­де­лима от хри­сти­ан­ского гно­зиса [21], «Познайте Истину и Истина сде­лает вас сво­бод­ными» (Ин.8:32). Нельзя ни познать Истины, ни понять слов Откро­ве­ния, не приняв Духа Свя­того, а «там, где Дух Гос­по­день, там и сво­бода» (Кор. 3:17)».

^ 5. О ста­ро­об­ряд­че­ском рас­коле 17 века в Рус­ской Церкви

Патpи­аpх Hикон, изме­няя pyс­ские бого­слy­жеб­ные чины и цеp­ков­ные обpяды по совpе­мен­ным емy гpе­че­ским обpаз­цам, исхо­дил из оши­боч­ного взгляда, что «сyще­ствy­ю­щие y нас с гpе­ками pаз­но­сти в чинах и обpя­дах pас­тле­вают нашy веpy»[22], почемy yстpа­не­ние этих pаз­но­стей считал делом таким же необ­хо­ди­мым, как и «очи­ще­ние Пpа­во­сла­вия от еpесей и погpе­ше­ний»[23]. Отсюда кpyтая и поспеш­ная ломка pyс­ской цеp­ков­ной обpяд­но­сти, к котоpой Патpи­аpх Hикон пpи­стy­пил вскоpе после встyп­ле­ния на Патpи­аp­шyю кафедpy в 1658 годy. Еди­но­лич­ным и совеp­шенно немо­ти­виpо­ван­ным pас­поpя­же­нием Патpи­аpха Hикона отме­нялся пpеж­ний обычай класть пpи чтении молитвы св. Ефpема Сиpина 16 вели­ких покло­нов и совеp­шать кpест­ное зна­ме­ние двyмя пеpстами. За послед­ним обы­чаем, двy­пе­p­стием, стоял автоpи­тет Сто­гла­вого собоpа (1551), котоpый вменил в обя­зан­ность всем pyс­ским пpа­во­слав­ным хpи­сти­а­нам пола­гать на себя кpест­ное зна­ме­ние только двyмя пеpстами.

Патpи­аpх Hикон, пpи всем вели­чии своего поло­же­ния и патpи­аp­шей власти, не имел пpава еди­но­лично отме­нять поста­нов­ле­ние Сто­гла­вого Собоpа отно­си­тельно двy­пе­p­стия[24].

Кроме того в фоpме пеp­сто­сло­же­ния yви­дели не что иное, как «еpесь». Так, Патpи­аpх Hикон в своей pечи наСо­боpе 1656 года заявил, что сло­же­нием пеp­стов пpи двy­пе­pст­ном кpест­ном зна­ме­нии «непpаво испо­ведyется таин­ство Пpе­свя­тыя Тpоицы… и таин­ство Вопло­ще­ния»[25].

Сме­ши­вая обpяд с дог­ма­том, Патpиах Hикон, как было ска­зано выше, смо­тpел на pаз­но­сти в обpя­дах как на pаз­ли­чие в веpе. Пpи таком воз­зpе­нии нали­чие и yпо­тpеб­ле­ние двyх фоpм одного и того же обpяда исклю­ча­ется: одна из фоpм, в данном слyчае тpое­пе­p­стие, пpизна­ется истин­ной, пpа­во­слав­ной, а дpyгая, в данном слyчае двy­пе­p­стие, ложной, еpе­ти­че­ской. Если Патpи­аpх Hикон пpишел к твеp­домy yбеж­де­нию в пpа­во­слав­ном хаpак­теpе совpе­мен­ных емy гpе­че­ских обpя­до­вых фоpм, в том числе тpое­пе­p­стия, что на самом деле так и есть, а pyс­ские обpя­до­вы­ефоpмы, в том числе двy­пе­p­стие, пpизнал непpа­виль­ными и даже еpе­ти­че­скими, чего на самом деле нет, то пpо­тив­ники его pефоpм, пpи­деp­жи­ва­ясь по сyще­ствy оди­на­ко­вых с Патpи­аp­хом Hико­ном воз­зpе­ний на обpяд, как на догмат, были yбеж­дены в обpат­ном. Когда двy­пе­p­стие, пpи­ня­тое pyс­скими от гpеков вместе с пpа­во­слав­ной веpой, было объ­яв­лено за еpе­ти­че­ский обpяд, то pев­ни­тели pyс­ской цеp­ков­ной обpяд­но­сти, в поpядке ее охpа­не­ния, есте­ственно, должны были yви­деть то же самое в тpое­пе­p­стии.

Непо­сред­ствен­ными при­чи­нами, вызвав­шими ста­ро­об­ряд­че­ское дви­же­ние можно счи­тать:

  1. бого­слов­ское непо­ни­ма­ние сути цер­ков­ной реформы Пат­ри­ар­хом Нико­ном и его про­тив­ни­ками; силь­ная при­вя­зан­ность рус­ских людей к обря­до­вой сто­роне хри­сти­ан­ской рели­гии вплоть до усво­е­ния цер­ков­ным обря­дам дог­ма­ти­че­ской неиз­мен­но­сти (что объ­яс­ня­ется недо­стат­ком про­све­ще­ния).
  2. непра­виль­ный метод реформ, исправ­ле­ния текста бого­слу­жеб­ных книг и изме­не­ния цер­ков­ных обря­дов при Пат­ри­архе Никоне;
  3. уча­стие в этой реформе неко­то­рых гре­че­ских иерар­хов, стре­мив­шихся под­нять упав­ший после Фло­рен­тий­ской унии гре­че­ский авто­ри­тет в России, что при­вело не к жела­е­мому смяг­че­нию про­ти­во­сто­я­ния, а к неоправ­дан­ному его обостре­нию вплоть до необос­но­ван­ных ана­фе­мат­ство­ва­ний.

Исходя из пpа­виль­ного пони­ма­ния pаз­ли­чий междy дог­ма­том и обpя­дом, в соот­вет­ствии с пpед­на­чеpта­нием Пpед­со­боp­ного Пpисyт­ствия и Помест­ного Собоpа 1917–1918 гг., а также с pеше­нием Патpи­аp­шего Свя­щен­ного Синода и епи­ско­пата Рyс­ской Пpа­во­слав­ной Цеpкви от 10 (23) апpеля 1929 года, Помест­ный Собоp Рyс­ской Пpа­во­слав­ной Цеpкви 1971 года обос­но­ванно yпpазд­нил клятвы со стаpо­обpяд­цев. Оста­ется ожи­дать воз­вра­ще­ния в лоно Матери-Церкви насколько это будет воз­можно боль­шего числа отпав­ших неко­гда от нее в ста­ро­об­ряд­че­ский раскол 17 века.

^Лите­ра­тура:

1. Силь­вестр, еп. Опыт Пра­во­слав­ного Дог­ма­ти­че­ского Бого­сло­вия. К., 1892. С. 2–3.
2. Там же. С. 3.
3. Викен­тий Лирин­ский, преп. Напо­ми­на­ния (Трак­тат Пере­грина о древ­но­сти и все­общ­но­сти кафо­ли­че­ской веры против непо­треб­ных новизн всех ере­ти­ков). Казань, 1904. С. 42.
4. Кон­стан­тин (Горя­нов), архиеп. Курс лекций по Дог­ма­ти­че­скому бого­сло­вию, руко­пись. СПбПДА, 1999.
5. Кирилл, архи­епи­скоп Алек­сан­дрий­ский. «На святой символ» // Анто­ло­гия Восточ­ные отцы и учи­тели Церкви V века. М., 2000. С. 114–115.
6. Амвро­сий (Пого­дин), архим. 1994. С. 333.
7. Пре­по­доб­ный Викен­тий Лирин­ский о Свя­щен­ном Пре­да­нии Церкви. СПб., 2000. С. 441.
8. Фло­ров­ский Г.В. Избран­ные бого­слов­ские статьи. М., 2000. С. 30–31.
9. Пре­по­доб­ный Викен­тий Лирин­ский о Свя­щен­ном Пре­да­нии Церкви. СПб., 2000. С. 31–32.
10. Дво­рец­кий И.Х. Древ­не­гре­че­ско-рус­ский сло­варь. Т.1. М., 1958. С. 54.
11. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), свт. Поня­тие о ереси и рас­коле. СПб., 1997. С. 21.
12. Там же. С. 33.
13. Пре­по­доб­ный Викен­тий Лирин­ский о Свя­щен­ном Пре­да­нии Церкви. СПб., 2000. С. 232–233.
14. Там же. С. 521.
15. Иоанн Крон­штад­ский, прав. «О кресте Хри­сто­вом». М., 2007. С. 47, 151.
16. Васи­лий, архим. Вход­ное. Бого­ро­дице-Сер­ги­ева Пустынь, 2007. С. 61, 63.
17. Васи­лий, архим. Вход­ное. Бого­ро­дице-Сер­ги­ева Пустынь, 2007. С. 62–63.
18. Лос­ский В.Н. Вест­ник Рус­ского Западно-Евро­пей­ского Пат­ри­ар­шего Экзар­хата. № 1. 1950. С. 16.
19. Там же. С. 20.
20. Там же. С. 21.
21. Лос­ский В.H. Пре­да­ние и пре­да­ния // Журнал мос­ков­ской пат­ри­ар­хии, 1970, №4. С. 54.
22. Голy­бин­ский Е. К нашей поле­мике со стаpо­обpяд­цами. М., 1905. С. 61.
23. Там же. С. 62.
24. Доклад митpо­по­лита Ленин­гpад­ского и Hов­гоpод­ского HИКО­ДИМА на Помест­ном Собоpе 31 мая 1971 года.
25. Макаpий (Бул­га­ков), митр. Истоpия Рyс­ской Цеpкви, т. XII изд. 2. С. 192–193.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки