Святость человека в православной аскетической традиции

Алек­сей Ильич Осипов,
про­фес­сор МДА

Оглав­ле­ние


Бог и чело­век

Факт изна­чаль­но­сти и все­общ­но­сти рели­гии в исто­рии чело­ве­че­ства сви­де­тель­ствует не просто о тео­ре­ти­че­ской удо­вле­тво­ри­тель­но­сти идеи Бога как без­услов­ного Источ­ника всякой жизни и вся­кого блага, но и о глу­бо­ком соот­вет­ствии рели­гии при­роде чело­века, о все­сто­рон­ней ее оправ­дан­но­сти в исто­ри­че­ском, соци­аль­ном и инди­ви­ду­аль­ном опыте.

Сущ­ность рели­гии обычно, и спра­вед­ливо, усмат­ри­ва­ется в особом еди­не­нии чело­века с Богом, духа чело­ве­че­ского с Духом Божиим. При этом каждая рели­гия ука­зы­вает свой путь и свои сред­ства к дости­же­нию этой цели. Однако всегда оста­ется незыб­ле­мым посту­лат обще­ре­ли­ги­оз­ного созна­ния о необ­хо­ди­мо­сти духов­ного един­ства чело­века с Богом для дости­же­ния вечной жизни. Эта идея крас­ной нитью про­хо­дит через все рели­гии мира, вопло­ща­ясь в раз­лич­ных мифах, ска­за­ниях, дог­ма­тах и под­чер­ки­вая в разных планах и с раз­лич­ных сторон без­услов­ную зна­чи­мость и пер­вич­ность духов­ного начала в жизни чело­века, в обре­те­нии им ее смысла.

Бог, лишь отча­сти открыв Себя в Ветхом Завете, явился в пре­дельно доступ­ной чело­веку пол­ноте в Боге Слове вопло­щен­ном, и воз­мож­ность еди­не­ния с Ним стала осо­бенно явствен­ной и ощу­ти­мой бла­го­даря создан­ной Им Церкви. Цер­ковь есть един­ство в Духе Святом всех разум­ных тво­ре­ний, сле­ду­ю­щих воле Божией и таким обра­зом вхо­дя­щих в Бого­че­ло­ве­че­ский Орга­низм Хри­стов – Тело Его (Еф.1:23). Поэтому Цер­ковь есть обще­ство святых. Однако член­ство в ней обу­слов­лено не про­стым фактом при­ня­тия веру­ю­щим Кре­ще­ния, Евха­ри­стии и других таинств, но и особой его при­част­но­стью Духу Свя­тому. Так что бес­спор­ный по всем внеш­ним пока­за­те­лям член Церкви может и не быть в ней, если он не удо­вле­тво­ряет вто­рому усло­вию. Эта мысль может пока­заться стран­ной: разве в таин­ствах хри­сти­а­нин не при­об­щился Духу Свя­тому? А если да, то о каком еще при­об­ще­нии может идти речь? Этот вопрос имеет прин­ци­пи­аль­ное зна­че­ние для пони­ма­ния свя­то­сти в Пра­во­сла­вии.

Сту­пени жизни

Если ветхая (Еф.4:22) при­рода насле­до­ва­лась потом­ками Адама в есте­ствен­ном порядке, то рож­де­ние от Вто­рого Адама (1Кор.15:47) и при­об­ще­ние Духу Свя­тому про­ис­хо­дит через созна­тельно-воле­вой про­цесс личной актив­но­сти, име­ю­щий две прин­ци­пи­ально раз­лич­ные сту­пени.

Первая, когда уве­ро­вав­ший духовно рож­да­ется в таин­стве Кре­ще­ния, полу­чая семя (Мф.13:3–23) Нового Адама и тем самым ста­но­вясь членом Его Тела – Церкви. Преп. Симеон Новый Бого­слов гово­рит: «…уве­ро­вав­ший в Сына Божия… кается… в преж­них грехах своих и очи­ща­ется от них в таин­стве Кре­ще­ния. Тогда Бог Слово входит в кре­щен­ного, как в утробу Прис­но­девы, и пре­бы­вает в нем как семя»1 Но Кре­ще­нием чело­век не пре­вра­ща­ется «авто­ма­ти­че­ски» из «вет­хого чело­века» (Еф. 4:22) в «нового» (Еф.4:24). Очи­ща­ясь от всех грехов своих и упо­доб­ля­ясь тем пер­во­здан­ному Адаму, веру­ю­щий в Кре­ще­нии, тем не менее, сохра­няет, по выра­же­нию преп. Мак­сима Испо­вед­ника, страст­ность, тлен­ность и смерт­ность2, уна­сле­до­ван­ные им от согре­шив­ших пра­ро­ди­те­лей, в нем оста­ется удо­бо­пре­клон­ность к греху.

Поэтому та свя­тость, к кото­рой чело­век при­зван, таин­ством Кре­ще­ния еще не дости­га­ется. Этим таин­ством пола­га­ется лишь ее начало, а не свер­ше­ние, чело­веку дается лишь семя, но не само древо, при­но­ся­щее плоды Духа Свя­того.

Второй сту­пе­нью явля­ется та пра­виль­ная (пра­вед­ная) духов­ная жизнь, бла­го­даря кото­рой веру­ю­щий воз­рас­тает в мужа совер­шен­ного, в меру пол­ного воз­раста Хри­стова (Еф.4:13) и ста­но­вится спо­соб­ным к при­ня­тию осо­бого освя­ще­ния Духом Святым. Ибо семя Кре­ще­ния у хри­стиан лука­вых и лени­вых (Мф.25:26) так и оста­ется не про­рос­шим и потому бес­плод­ным (Ин.12:24), но попа­дая на добрую землю, дает всходы и при­но­сит соот­вет­ству­ю­щий плод. Этот плод (а не семя) и озна­чает иско­мое при­об­ще­ние Духу Свя­тому – свя­тость. Притча о закваске, кото­рую жен­щина, взяв, поло­жила в три меры муки, доколе не вскисло все (Мф.13:33), наглядно выра­жает харак­тер этого таин­ствен­ного изме­не­ния чело­века и его при­об­ще­ния Духу Свя­тому в Церкви и дей­стви­тель­ное зна­че­ние в этом про­цессе таинств. Как закваска, поло­жен­ная в тесто, ока­зы­вает свое дей­ствие посте­пенно и при вполне опре­де­лен­ных усло­виях, так и «закваска» Кре­ще­ния «пере­ква­ши­вает» плот­ского чело­века в духов­ного (1Кор.3:1–3), в «новое тесто» (1Кор.5:7) не момен­тально, не маги­че­ски, но во вре­мени, при соот­вет­ству­ю­щем духовно-нрав­ствен­ном его изме­не­нии, ука­зан­ном в Еван­ге­лии. Таким обра­зом, от хри­сти­а­нина, полу­чив­шего талант оправ­да­ния даром (Рим.3:24), зави­сит погу­бить его в земле своего сердца (Мф.25:18) или умно­жить.

Послед­нее и озна­чает особое при­об­ще­ние Духу Свя­тому кре­ще­ного. И это один из важ­ней­ших прин­ци­пов пра­во­слав­ного пони­ма­ния духов­ной жизни, хри­сти­ан­ского совер­шен­ства, свя­то­сти. Просто и кратко он был выра­жен преп. Симео­ном Новым Бого­сло­вом: «Все ста­ра­ния и весь подвиг его (хри­сти­а­нина – А. О.) должен быть обра­щен на то, чтобы стя­жать Духа Свя­того, ибо в этом и состоит духов­ный закон и бла­го­бы­тие»3. О том же гово­рил в одной из бесед и преп. Сера­фим Саров­ский: «Цель жизни хри­сти­ан­ской состоит в стя­жа­нии Духа Божия, и это цель жизни вся­кого хри­сти­а­нина, живу­щего духовно»4.

Итак, ока­зы­ва­ется, веру­ю­щему, полу­чив­шему в таин­ствах пол­ноту даров Духа Свя­того, тре­бу­ется еще особое Его «стя­жа­ние», кото­рое и есть свя­тость.

Писа­ние и Цер­ковь

Суще­ствует, на первый взгляд, как бы некое раз­но­гла­сие между поня­тием свя­то­сти в Свя­щен­ном Писа­нии, осо­бенно Нового Завета, и тра­ди­цией Церкви. Апо­стол Павел, напри­мер, назы­вает свя­тыми всех хри­стиан, хотя по своему нрав­ствен­ному уровню среди них были и люди дале­кие от свя­то­сти (ср.: 1Кор.6:1–2). Напро­тив, с самого начала суще­ство­ва­ния Церкви и во все после­ду­ю­щие вре­мена свя­тыми ею пре­иму­ще­ственно име­ну­ются хри­сти­ане, отли­ча­ю­щи­еся особой духов­ной чисто­той и рев­но­стью хри­сти­ан­ской жизни, подви­гом молитвы и любви, муче­ни­че­ством за Христа и т.д.

Однако оба эти под­хода озна­чают не раз­ли­чие в пони­ма­нии свя­то­сти, но лишь оценку одного и того же явле­ния на разных уров­нях. Ново­за­вет­ное упо­треб­ле­ние тер­мина исхо­дит из того, какими при­званы быть веру­ю­щие, давшие обе­ща­ние Богу доброй сове­сти (1Пет.3:21) и полу­чив­шие дар бла­го­дати Кре­ще­ния, хотя в насто­я­щий момент и явля­ю­щи­еся еще плот­скими, то есть греш­ными и несо­вер­шен­ными. Цер­ков­ная же тра­ди­ция логи­че­ски завер­шает ново­за­вет­ное пони­ма­ние, увен­чи­вая орео­лом славы тех хри­стиан, кото­рые своей пра­вед­ной жизнью осу­ще­ствили это при­зва­ние. То есть обе эти тра­ди­ции гово­рят об одном и том же – об особой при­част­но­сти хри­сти­а­нина Духу Божию, и обу­слав­ли­вают саму воз­мож­ность такой при­част­но­сти сте­пе­нью рев­но­сти веру­ю­щего в духов­ной жизни. «Не всякий, гово­ря­щий Мне: Гос­поди! Гос­поди! войдет в Цар­ство Небес­ное, но испол­ня­ю­щий волю Отца Моего Небес­ного.….….… отой­дите от Меня, дела­ю­щие без­за­ко­ние» (Мф.7:21–27). «Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие усилие вос­хи­щают его» (Мф.11:12).

По при­зван­но­сти к иной, новой жизни во Христе Апо­стол име­нует всех хри­стиан свя­тыми, и этим наиме­но­ва­нием под­чер­ки­вает открыв­шу­юся для всех веру­ю­щих воз­мож­ность стать новым тво­ре­нием (Гал.6:15). Став­ших иными по отно­ше­нию к миру, стя­жав­ших Духа Свя­того и явив­ших Его силу в нашем мире Цер­ковь с самого начала своего суще­ство­ва­ния назы­вает свя­тыми.

Свя­тость

Широ­кий анализ поня­тия свя­то­сти дает в своем «Столпе…» свя­щен­ник Павел Фло­рен­ский. При­ве­дем здесь неко­то­рые его мысли.

«Когда мы гово­рим о святой Купели, о святом Мире, о Святых Дарах, о святом Пока­я­нии, о святом Браке, о святом Елее… и так далее, и так далее и, нако­нец, о Свя­щен­стве, како­вое слово уже вклю­чает в себя корень «свят», то мы прежде всего разу­меем именно неот­мир­ность всех этих Таинств. Они – в мире, но не от мира… И такова именно первая, отри­ца­тель­ная грань поня­тия о свя­то­сти. И потому, когда вслед за Таин­ствами мы име­нуем святым многое другое, то имеем в виду именно особ­ли­во­стъ, отре­зан­ность от мира, от повсе­днев­ного, от житей­ского, от обыч­ного – того, что назы­ваем святым… Посему, когда Бог в Ветхом Завете назы­ва­ется Святым, то это значит, что речь идет о Его над­мир­но­сти, о Его транс­цен­дент­но­сти миру…

И в Новом Завете, когда мно­же­ство раз апо­стол Павел назы­вает в своих посла­ниях совре­мен­ных ему хри­стиан свя­тыми, то это озна­чает в его устах, прежде всего, выде­лен­ность хри­стиан из всего чело­ве­че­ства …

Несо­мненно, в поня­тии свя­то­сти мыс­лится, вслед за отри­ца­тель­ною сто­ро­ною ее, сто­рона поло­жи­тель­ная, откры­ва­ю­щая в святом реаль­ность иного мира…

Поня­тие свя­то­сти имеет полюс нижний и полюс верх­ний и в нашем созна­нии непре­станно дви­жется между этими полю­сами, вос­ходя вверх и нис­ходя обратно… И лествица эта, про­хо­ди­мая снизу вверх, мыс­лится как путь отри­ца­ния мира… Но она может рас­смат­ри­ваться и как про­хо­ди­мая в направ­ле­нии обрат­ном. И тогда она будет мыс­литься как путь утвер­жде­ния миро­вой реаль­но­сти через освя­ще­ние этой послед­ней»5.

Таким обра­зом, по мысли отца Павла, свя­тость это, во-первых, чуж­дость по отно­ше­нию к миру греха, отри­ца­ние его. Во-вторых – она кон­крет­ное поло­жи­тель­ное содер­жа­ние, ибо при­рода свя­то­сти Боже­ственна, она онто­ло­ги­че­ски утвер­ждена в Боге. В то же время, свя­тость, под­чер­ки­вает он, – не мораль­ное совер­шен­ство, хотя она и соеди­нена с ним нераз­рывно, но – «соприс­но­су­щ­пость неот­мир­ным энер­гиям». Нако­нец, свя­тость есть не только отри­ца­ние, отсут­ствие вся­кого зла и не только явле­ние иного мира, Боже­ствен­ного, но и незыб­ле­мое утвер­жде­ние «миро­вой реаль­но­сти через освя­ще­ние этой послед­ней».

Эта, третья, сто­рона свя­то­сти гово­рит о том, что она явля­ется силой, пре­об­ра­жа­ю­щей не только чело­века, но и мир в целом так, что будет Бог все во всем (1Кор.15:28). В конеч­ном счете, все тво­ре­ние должно стать иным (И увидел я новое небо и новую землю – От.21:1) и являть собой Бога. Но в этом про­цессе со сто­роны тво­ре­ния актив­ную роль может играть только чело­век, потому на него воз­ла­га­ется вся пол­нота ответ­ствен­но­сти за тварь (Рим.8:19–21). И здесь с особой силой откры­ва­ется зна­че­ние святых, став­ших в усло­виях зем­ного бытия начат­ком (Рим.11:16) буду­щего все­об­щего и пол­ного освя­ще­ния.

Святые – это, прежде всего, иные6 люди, отлич­ные от живу­щих по сти­хиям мира сего, а не по Христу (Кол.2:8). Иные потому, что они борются и с помо­щью Божией побеж­дают «похоть плоти, похоть очей и гор­дость житей­скую» (1Ин.2:16), – все то, что пора­бо­щает людей мира сего. В этой выде­лен­но­сти святых из мира тро­я­кой похоти, из атмо­сферы греха, можно видеть одну из прин­ци­пи­аль­ных харак­те­ри­стик свя­то­сти и един­ство пер­во­на­чаль­ного апо­столь­ского и цер­ковно-тра­ди­ци­он­ного ее пони­ма­ния.

Законы жизни

Своей жизнью святые пока­зали, к какой высоте бого­по­до­бия при­зван и спо­со­бен чело­век, и что есть это бого­по­до­бие. Оно – та духов­ная кра­сота («добра зело» (Быт.1:31), кото­рая явля­ется отра­же­нием невы­ра­зи­мого Бога7. Эта кра­сота, данная и задан­ная чело­веку в тво­ре­нии, рас­кры­ва­ется однако лишь при пра­виль­ной жизни, име­ну­е­мой аске­ти­кой. О ней, напри­мер, о. Павел Фло­рен­ский так писал: «Аске­тику… святые отцы назы­вали… «искус­ством из искусств», «худо­же­ством из худо­жеств»… Созер­ца­тель­ное веде­ние, дава­е­мое аске­ти­кою, есть φιλοκαλία – «любовь к кра­соте», «любо-красие». Сбор­ники аске­ти­че­ских тво­ре­ний, издавна назы­ва­ю­щи­еся «Фило­ка­ли­ями», вовсе не суть Доб­ро­то­лю­бие в нашем, совре­мен­ном, смысле слова. «Доб­рота» тут берется в древ­нем, общем зна­че­нии, озна­ча­ю­щем, скорее, кра­соту, нежели мораль­ное совер­шен­ство, и φιλοκαλία значит «кра­со­то­лю­бие». Да и в самом деле, аске­тика создает не «доб­рого» чело­века, а «пре­крас­ного», и отли­чи­тель­ная осо­бен­ность святых подвиж­ни­ков – вовсе не их «доб­рота», кото­рая бывает и у плот­ских людей, даже у весьма греш­ных, а кра­сота духов­ная, осле­пи­тель­ная кра­сота луче­зар­ной, све­то­нос­ной лич­но­сти, дебе­лому и плот­скому чело­веку никак недо­ступ­ная».8

Аске­тика, явля­ясь наукой о пра­виль­ной чело­ве­че­ской жизни, имеет, как и любая другая наука, свои исход­ные прин­ципы, свои кри­те­рии и свою цель. Эта послед­няя может быть выра­жена раз­лич­ными сло­вами: свя­тость, обо­же­ние, спа­се­ние, бого­по­до­бие, Цар­ство Божие, духов­ная кра­сота и др. Но важно другое – дости­же­ние этой цели пред­по­ла­гает вполне опре­де­лен­ный путь духов­ного раз­ви­тия хри­сти­а­нина, опре­де­лен­ную после­до­ва­тель­ность, посте­пен­ность, пред­по­ла­гает нали­чие особых зако­нов, скры­тых от взоров прочих (Лк.8:10). На эту после­до­ва­тель­ность и посте­пен­ность ука­зы­вают уже еван­гель­ские «Бла­жен­ства» (Мф.5:3–12), Святые отцы, осно­вы­ва­ясь на дол­го­вре­мен­ном опыте подвиж­ни­че­ства, пред­ла­гают в своих тво­ре­ниях своего рода лествицу9 духов­ной жизни, пре­ду­пре­ждая при этом о пагуб­ных послед­ствиях укло­не­ния от нее10. Иссле­до­ва­ние ее зако­нов явля­ется глав­ней­шей рели­ги­оз­ной зада­чей, и, в конеч­ном счете, все прочие знания бого­слов­ского харак­тера сво­дятся к пони­ма­нию духов­ной жизни, без чего они пол­но­стью утра­чи­вают свое зна­че­ние. Эта тема очень обширна, поэтому здесь оста­но­вимся лишь на двух глав­ней­ших ее вопро­сах.

Сми­ре­ние явля­ется первым из них. По еди­но­глас­ному учению Отцов, на сми­ре­нии зиждется все здание хри­сти­ан­ского совер­шен­ства, без нее невоз­можны ни пра­виль­ная духов­ная жизнь, ни при­об­ре­те­ние каких-либо даров Духа Свя­того. Что же такое хри­сти­ан­ское сми­ре­ние? По Еван­ге­лию, это, прежде всего, нищета духа (Мф.5:3) – состо­я­ние души, про­ис­те­ка­ю­щее из виде­ния своей гре­хов­но­сти и неспо­соб­но­сти осво­бо­диться от дав­ле­ния стра­стей своими силами, без помощи Божией. «По непре­лож­ному закону подвиж­ни­че­ства, – пишет свт. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), – обиль­ное созна­ние и ощу­ще­ние своей гре­хов­но­сти, дару­е­мое Боже­ствен­ной бла­го­да­тью, пред­ше­ствует всем прочим бла­го­дат­ным дарам»11. Св. Петр Дамас­кин назы­вает это виде­ние «нача­лом про­све­ще­ния души». Он пишет, что при пра­виль­ном подвиге «ум начи­нает видеть свои согре­ше­ния – как песок мор­ской, и это есть начало про­све­ще­ния души и знак ее здо­ро­вья. И просто: душа дела­ется сокру­шен­ною и сердце сми­рен­ным и счи­тает себя по истине ниже всех и начи­нает позна­вать бла­го­де­я­ния Божий… и соб­ствен­ные недо­статки»12. Это состо­я­ние всегда сопря­жено с осо­бенно глу­бо­ким и искрен­ним пока­я­нием, зна­че­ние кото­рого невоз­можно пере­оце­нить в духов­ной жизни. Свт. Игна­тий вос­кли­цает: «Зрение греха своего и рож­ден­ное им пока­я­ние суть дела­ния, не име­ю­щие окон­ча­ния на земле»13. Выска­зы­ва­ния святых отцов и учи­те­лей Церкви о пер­во­сте­пен­ной важ­но­сти виде­ния своей гре­хов­но­сти, о нескон­ча­е­мо­сти пока­я­ния на земле и рож­ден­ного ими нового свой­ства – сми­ре­ния, бес­чис­ленны.

Что основ­ное в них?

Сми­ре­ние явля­ется един­ствен­ной доб­ро­де­те­лью, кото­рая дает воз­мож­ность чело­веку пре­бы­вать в так назы­ва­е­мом непа­да­тель­ном состо­я­нии. В этом осо­бенно убеж­дает исто­рия пер­во­здан­ного чело­века, обла­дав­шего всеми дарами Божи­ими (Быт.1:31), но не имев­шего опыт­ного позна­ния своей не само­быт­но­сти, своей ничтож­но­сти без Бога, то есть не имев­шего опыт­ного сми­ре­ния и потому столь легко возо­мнив­шего о себе. Опыт­ное же сми­ре­ние про­ис­те­кает у чело­века при усло­вии понуж­де­ния себя к испол­не­нию запо­ве­дей Еван­ге­лия и пока­я­нию. Как гово­рит преп. Симеон Новый Бого­слов: «Тща­тель­ное испол­не­ние запо­ве­дей Хри­сто­вых научает чело­века его немощи».14 Позна­ние своего бес­си­лия стать духовно и нрав­ственно здра­вым, святым без помощи Божией создает твер­дую пси­хо­ло­ги­че­скую базу для непо­ко­ле­би­мого при­ня­тия Бога как источ­ника жизни и вся­кого блага. Опыт­ное сми­ре­ние исклю­чает воз­мож­ность нового гор­де­ли­вого меч­та­ния стать «как Бог» (Быт.3:5) и нового паде­ния.

По суще­ству, под­лин­ное воз­рож­де­ние хри­сти­а­нина и начи­на­ется лишь тогда, когда он в борьбе с грехом увидит всю глу­бину повре­жден­но­сти своей при­роды, прин­ци­пи­аль­ную неспо­соб­ность без Бога исце­литься от стра­стей и достичь иско­мой свя­то­сти. Такое само­по­зна­ние откры­вает чело­веку Того, Кто хочет и может спасти его из состо­я­ния поги­бели, откры­вает ему Христа. Именно этим объ­яс­ня­ется столь исклю­чи­тель­ное зна­че­ние, при­да­ва­е­мое сми­ре­нию всеми свя­тыми.

Преп. Мака­рий Еги­пет­ский гово­рит: «Вели­кая высота есть сми­ре­ние. И почесть и досто­ин­ство есть сми­рен­но­муд­рие»15. Свт. Иоанн Зла­то­уст назы­вает сми­ре­ние глав­ной из доб­ро­де­те­лей16, а преп. Вар­са­ну­фий Вели­кий учит, что «сми­ре­ние имеет пер­вен­ство среди доб­ро­де­те­лей»17. Преп. Симеон Новый Бого­слов утвер­ждает: «Хотя много есть видов воз­дей­ствий Его, много зна­ме­ний силы Его, пер­вей­шее всего дру­гого и необ­хо­ди­мей­шее есть сми­ре­ние, так как оно есть начало и осно­ва­ние“18. Сми­ре­ние, при­об­ре­та­е­мое пра­виль­ной хри­сти­ан­ской жизнью, явля­ется, фак­ти­че­ски, новым свой­ством, неиз­вест­ным пер­во­здан­ному Адаму, и оно – един­ствен­ное твер­дое осно­ва­ние непа­да­тель­ного состо­я­ния чело­века, его истин­ной свя­то­сти19.

Любовь и заблуж­де­ние

Но если лествица духов­ной жизни стро­ится на сми­ре­нии, то увен­чи­ва­ется она той из них, кото­рая больше всех (1Кор.13:13) и кото­рой име­ну­ется Сам Бог (1Ин.4:6), – Любо­вью. Все прочие свой­ства нового чело­века явля­ются лишь ее свой­ствами, ее про­яв­ле­ни­ями. К ней при­зы­вает Бог чело­века, веру­ю­щему она обе­то­вана во Христе. Ею святые более всего про­сла­ви­лись, ею побеж­дали мир, ею в пре­иму­ще­ствен­ной сте­пени явили они вели­чие, кра­соту и благо Боже­ствен­ных обе­то­ва­нии чело­веку. Но как она при­об­ре­та­ется и по каким при­зна­кам можно отли­чить ее от не долж­ных подо­бий – вопрос не совсем про­стой.

Есть два внешне подоб­ных, но прин­ци­пи­ально раз­лич­ных по суще­ству состо­я­ния любви, о кото­рых гово­рят аске­ти­че­ские тра­ди­ции Запада и Востока. Первое – это душев­ная любовь (Иуд.19:1; 1Кор.2:14). Она воз­ни­кает, когда целью подвига ста­вится раз­ви­тие в себе чув­ства любви. Дости­га­ется она. глав­ным обра­зом, путем посто­ян­ной кон­цен­тра­ции вни­ма­ния на стра­да­ниях Христа и Бого­ма­тери, пред­став­ле­нием себе раз­лич­ных эпи­зо­дов из Их жизни, мыс­лен­ным уча­стием в них, меч­та­нием и вооб­ра­же­нием Их любви к себе и своей любви к Ним и т.п. Эта прак­тика отчет­ливо про­смат­ри­ва­ется в жиз­не­опи­са­ниях, фак­ти­че­ски, всех наи­бо­лее извест­ных и авто­ри­тет­ных като­ли­че­ских святых: Анжелы, Фран­циска Ассиз­ского, Ката­рины Сиен­ской, Терезы Авиль­ской и др.

На этой почве у них часто воз­ни­кают нерв­ные экзаль­та­ции, дохо­дя­щие иногда до исте­рии, дли­тель­ные гал­лю­ци­на­ции, любов­ные пере­жи­ва­ния нередко с откро­венно сек­су­аль­ными ощу­ще­ни­ями, кро­во­то­ча­щие раны (стигмы). Эти их состо­я­ния Като­ли­че­ская цер­ковь оце­ни­вает как явле­ния бла­го­дат­ные, как сви­де­тель­ства дости­же­ния ими истин­ной любви.

В пра­во­слав­ной аске­тике, однако, они оце­ни­ва­ется «как одна обман­чи­вая, при­нуж­ден­ная игра чувств, без­от­чет­ли­вое созда­ние меч­та­тель­но­сти и само­мне­ния»20, как пре­лесть, то есть глу­бо­чай­ший само­об­ман. Основ­ная при­чина такой отри­ца­тель­ной оценки като­ли­че­ской мистики заклю­ча­ется в том, что глав­ное вни­ма­ние в ней обра­щено на воз­буж­де­ние душев­ных чувств, нервов и пси­хики, на раз­ви­тие вооб­ра­же­ния, на аскезу тела, а не на духов­ный подвиг, кото­рый, как известно, состоит, прежде всего, в борьбе с своим ветхим чело­ве­ком, с его чув­ствами, жела­ни­ями, меч­тами, в понуж­де­нии к испол­не­нию запо­ве­дей Еван­ге­лия и пока­я­нию. Без этого, по учению Отцов, невоз­можно при­об­ре­сти ника­ких духов­ных даро­ва­ний, ника­кой истин­ной любви. Не вли­вают… вина моло­дого в мехи ветхие… но вино моло­дое вли­вают в новые мехи, и сбе­ре­га­ется то и другое (Мф.9:17). Вино моло­дое – Духа Свя­того, даю­щего веру­ю­щему вку­сить, как благ Гос­подь (Пс.33:9) – вли­вают в того, кто испол­не­нием запо­ве­дей и пока­я­нием при­об­ре­тает сми­ре­ние и очи­ща­ется от стра­стей.

Св. Исаак Сирии, обра­ща­ясь к одному из своих млад­ших спо­движ­ни­ков, пишет: «Нет спо­соба воз­бу­диться в душе Боже­ствен­ной любви… если она не пре­по­бе­дила стра­стей. Ты же сказал, что душа твоя не пре­по­бе­дила стра­стей и воз­лю­била любовь к Богу; и в этом нет порядка. Кто гово­рит, что не пре­по­бе­дил стра­стей и воз­лю­бил любовь к Богу, о том не знаю, что он гово­рит. Но ска­жешь: не гово­рил я «люблю», но «воз­лю­бил любовь». И это не имеет места, если душа не достигла чистоты. Если же хочешь ска­зать это только для слова, то не ты один гово­ришь, но и всякий гово­рит, что желает любить Бога… И слово это всякий про­из­но­сит, как свое соб­ствен­ное, однако же, при про­из­не­се­нии таких слов дви­жется только язык, душа же не ощу­щает, что гово­рит»21.

Свт. Игна­тий, изу­чав­ший в под­лин­ни­ках като­ли­че­скую аске­ти­че­скую лите­ра­туру, писал: «Боль­шая часть подвиж­ни­ков Запад­ной церкви, про­воз­гла­ша­е­мых ею за вели­чай­ших святых — по отпа­де­нии ее от Восточ­ной Церкви и по отступ­ле­нии Свя­того Духа от нее – моли­лись и дости­гали виде­ний, разу­ме­ется, ложных, упо­мя­ну­тым мною спо­со­бом… В таком состо­я­нии нахо­дился Игна­тий Лойола, учре­ди­тель иезу­ит­ского ордена. У него вооб­ра­же­ние было так раз­го­ря­чено и изощ­рено, что как сам он утвер­ждал, ему стоило только захо­теть и упо­тре­бить некое напря­же­ние, как явля­лись перед его взо­рами, по его жела­нию, ад или рай… Известно, что истин­ным святым Божиим виде­ния дару­ются един­ственно по бла­го­во­ле­нию Божию и дей­ствием Божиим, а не по воле чело­века и не по его соб­ствен­ному усилию, — дару­ются неожи­данно, весьма редко»22. «Преж­де­вре­мен­ное стрем­ле­ние к раз­ви­тию в себе чув­ства любви к Богу уже есть само­обо­льще­ние… Должно достиг­нуть совер­шен­ства во всех доб­ро­де­те­лях, чтобы всту­пить в совер­шен­ство всех совер­шенств, в сли­я­ние их, в любовь»23.

При­рода истин­ной хри­сти­ан­ской любви, как видим, совер­шенно другая, по срав­не­нию со всеми иными ее видами. Согласно Свя­щен­ному Писа­нию, она есть дар Духа Свя­того, а не резуль­тат соб­ствен­ного нервно-пси­хи­че­ского напря­же­ния. Апо­стол Павел писал: Любовь Божия изли­лась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим.5:5). То есть это любовь – духов­ная, она – сово­куп­ность совер­шен­ства (Кол.3:14), и по выра­же­нию преп. Исаака Сирина, есть «оби­тель духов­ного и водво­ря­ется в чистоте души»24. Дости­же­ние этой любви невоз­можно без пред­ва­ри­тель­ного при­об­ре­те­ния других доб­ро­де­те­лей и в первую оче­редь сми­ре­ния, явля­ю­ще­гося осно­ва­нием всей лест­ницы доб­ро­де­те­лей. Св. Исаак Сирии осо­бенно пре­ду­пре­ждает об этом. Он гово­рит: «Одним из святых напи­сано: кто не почи­тает себя греш­ни­ком, того молитва не при­ем­лется Гос­по­дом. Если же ска­жешь, что неко­то­рые отцы писали о том, что такое душев­ная чистота, что такое здра­вие, что такое бес­стра­стие, что такое созер­ца­ние, то писали не с тем, чтобы нам с ожи­да­нием домо­гаться этого прежде вре­мени, ибо напи­сано, что не при­и­дет Цар­ствие Божие с соблю­де­нием (Лк.17:20) ожи­да­ния. И в ком ока­за­лось такое наме­ре­ние, те при­об­рели себе гор­дость и паде­ние. А мы область сердца при­ве­дем в устрой­ство делами пока­я­ния и житием, бла­го­угод­ным Богу. Гос­подне же придет само собою, если место в сердце будет чисто и неоскве­ри­енно. Чего же ищем с соблю­де­нием – разу­мею Божий высо­кие даро­ва­ния, – то не одоб­ря­ется Цер­ко­вью Божиею; при­ем­шие это при­об­ре­тали себе гор­дость и паде­ние. Это не при­знак того, что чело­век любит Бога, но душев­ная болезнь»25.

Свт. Тихон Воро­неж­ский пишет: «Если высшая из доб­ро­де­те­лей, любовь, по слову апо­стола, дол­го­тер­пит, не зави­дует, не пре­воз­но­сится, не раз­дра­жа­ется, нико­лиже отпа­дает, то это потому, что ее под­дер­жи­вает и ей спо­спе­ше­ствует сми­ре­ние“26. Потому у хри­сти­а­нина «вет­хого», не име­ю­щего долж­ного позна­ния себя и опыт­ного сми­ре­ния, любовь измен­чива, непо­сто­янна, сме­шана с тще­сла­вием, эго­из­мом, сла­сто­лю­бием и т.д., в ней дышит «душев­ность» и меч­та­тель­ность27.

Таким обра­зом, любовь святых это не обыч­ное земное чув­ство, не резуль­тат целе­на­прав­лен­ных усилий по воз­буж­де­нию в себе любви к Богу, но есть дар Духа Свя­того, и как тако­вой пере­жи­ва­ется и про­яв­ля­ется совер­шенно иначе, чем даже самые воз­вы­шен­ные земные чув­ства. Об этом осо­бенно крас­но­ре­чиво сви­де­тель­ствуют плоды Духа Божия, нис­по­сы­ла­е­мые всем искрен­ним хри­сти­а­нам соот­вет­ственно сте­пени их рев­но­сти, духов­ной чистоты и сми­ре­ния.

Плоды духа

Свя­щен­ное Писа­ние и тво­ре­ния свя­то­оте­че­ские посто­янно гово­рят о тех совер­шенно особых по своей силе и по своему харак­теру состо­я­ниях радо­сти, бла­жен­ства или, выра­жа­ясь обы­ден­ным чело­ве­че­ским языком, сча­стья, не срав­ни­мых ни с какими обыч­ными пере­жи­ва­ни­ями, кото­рые посте­пенно откры­ва­ются у хри­сти­а­нина, веду­щего пра­виль­ную духов­ную жизнь.

Чаще всего эти состо­я­ния пере­да­ются сло­вами: любовь и радость, поскольку высших, нежели эти, поня­тий, нет в языке чело­ве­че­ском. Можно было бы без конца при­во­дить слова Писа­ния и Отцов, литур­ги­че­ские тексты, под­твер­жда­ю­щие это и сви­де­тель­ству­ю­щие о важ­ней­шем, воз­можно, для чело­века факте – о том, что чело­век по бого­з­дан­ной при­роде своей, по глу­бине доступ­ных ему пере­жи­ва­ний явля­ется суще­ством подоб­ным Тому, Кто есть совер­шен­ная Любовь, совер­шен­ная Радость и Все­б­ла­жен­ство. Гос­подь гово­рит апо­сто­лам: все это сказал Я вам, да радость Моя в вас пре­бу­дет и радость ваша будет совер­шенна (Ин.15:11); Доныне вы ничего не про­сили во имя Мое; про­сите, и полу­чите, чтобы радость ваша была совер­шенна (Ин.16:24). И уче­ники дей­стви­тельно испол­ня­лись радо­сти и Духа Свя­того (Ден.13:52).

Иоанн Бого­слов обра­ща­ется к своим духов­ным детям: Смот­рите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам назы­ваться и быть детьми Божи­ими.… Воз­люб­лен­ные! мы теперь дети Божий; но еще не откры­лось, что будем. Знаем только, что, когда откро­ется, будем подобны Ему (1Им.3:1–2).

Апо­стол Павел любовь, радость, мир (Гал.5:22) назы­вает в каче­стве первых плодов Духа. Он же вос­кли­цает: Кто отлу­чит нас от любви Божией: скорбь, или тес­нота, или гоне­ние, или голод, или нагота, или опас­ность, или меч?… …Я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни насто­я­щее, ни буду­щее, ни высота, ни глу­бина, ни другая какая тварь не может отлу­чить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Гос­поде нашем (Рим.8:35, 38–39). Он даже гово­рит, что если хри­сти­а­нин не при­об­ре­тет этого вели­чай­шего дара, то – он медь зве­ня­щая или кимвал зву­ча­щий, он – ничто, он живет без пользы (1Кор.13:1–3). Потому молит: пре­кло­няю колени мои пред Отцом Гос­пода нашего Иисуса Христа …да даст вам… ура­зу­меть пре­вос­хо­дя­щую разу­ме­ние любовь Хри­стову, дабы вам испол­ниться всею пол­но­тою Божией (Еф.3:14,16,19).

Заме­ча­тель­ным под­твер­жде­нием истин­но­сти Писа­ния явля­ется опыт всех святых, неис­чис­ли­мого мно­же­ства хри­стиан, отра­жен­ный в их аске­ти­че­ских, литур­ги­че­ских, гим­но­гра­фи­че­ских и других тво­ре­ниях. При этом важно отме­тить, что слезы о грехах, сокру­ше­ние сердца, пока­я­ние, посто­янно зву­ча­щие у них и про­из­во­дя­щие, на первый взгляд, впе­чат­ле­ние какого-то уныния, печали, угне­тен­ного состо­я­ния, в дей­стви­тель­но­сти имеют совер­шенно иную при­роду, иной дух. Они для хри­сти­а­нина, искренне каю­ще­гося и понуж­да­ю­щего себя к жизни по Еван­ге­лию, всегда рас­тво­ря­ются особым миром души, духов­ной радо­стью и потому ока­зы­ва­ются дороже всех цен­но­стей земных. В том и состоит одна из уни­каль­ных осо­бен­но­стей пра­виль­ной хри­сти­ан­ской жизни, что она, чем более откры­вает чело­веку пад­шесть его при­роды, его гре­хов­ность и духов­ную бес­по­мощ­ность, тем силь­нее являет ему бли­зость Бога исце­ля­ю­щего, очи­ща­ю­щего, даю­щего мир душе, радость и мно­го­раз­лич­ные духов­ные уте­ше­ния. Эта бли­зость Божия, по закону духов­ному, обу­слав­ли­ва­ется сте­пе­нью при­об­ре­та­е­мого хри­сти­а­ни­ном сми­ре­ния, кото­рое делает спо­соб­ной хри­сти­ан­скую душу при­нять Духа Свя­того, пре­ис­пол­ня­ю­щего ее и вели­чай­шего блага – любви. Опыт­ней­ший настав­ник древ­него ино­че­ства святой Исаак Сирии дал одну из самых ярких харак­те­ри­стик того состо­я­ния, кото­рого дости­гает истин­ный подвиж­ник Хри­стов. Будучи спро­шен: «Что такое сердце милу­ю­щее?», он отве­тил: это «воз­го­ре­ние сердца у чело­века о всем тво­ре­нии, о чело­ве­ках, о птицах, о живот­ных, о демо­нах и о всякой твари… А посему и о бес­сло­вес­ных, и о врагах истины, и о дела­ю­щих ему вред еже­часно со сле­зами при­но­сит молитву, чтобы сохра­ни­лись и были поми­ло­ваны… Достиг­ших же совер­шен­ства при­знак таков: если деся­ти­кратно в день пре­даны будут на сожже­ние за любовь к людям, не удо­вле­тво­рятся сим, как Моисей… и как… Павел… И прочие апо­столы за любовь к жизни людей прияли смерть во всяких ее видах…И домо­га­ются святые сего при­знака – упо­до­биться Богу совер­шен­ством любви к ближ­нему“28.

Иллю­стра­цией того, что пере­жи­вает чело­век, стя­жав­ший Духа Свя­того, может слу­жить встреча и беседа преп. Сера­фима Саров­ского с Н.А. Мото­ви­ло­вым, во время кото­рой, по молитве Пре­по­доб­ного, его собе­сед­ник смог ощу­тить и пере­жить начатки благих даров Духа Свя­того и пове­дать о них миру. «Когда Дух Божий при­хо­дит к чело­веку и осе­няет его пол­но­тою Своего наития, – гово­рил преп. Сера­фим, – тогда душа чело­ве­че­ская пре­ис­пол­ня­ется неиз­ре­чен­ною радо­стью, ибо Дух Божий радо­сто­тво­рит все, к чему бы ни при­кос­нулся Он…

«Гос­подь сказал: «Цар­ство Божие внутрь вас есть», – а под Цар­ствием Божиим разу­мел Он бла­го­дать Духа Свя­того. Вот оно-то теперь внутрь нас и нахо­дится, а бла­го­дать Духа Свя­того отвне оси­я­вает и согре­вает нас, бла­го­уха­нием мно­го­раз­лич­ным пре­ис­пол­няя воздух… услаж­дает чув­ства наши пре­не­бес­ным насла­жде­нием и сердца наши напо­яет радо­стью неиз­гла­го­ла­тою…“28.

Один из недав­них наших подвиж­ни­ков бла­го­че­стия игумен Никон (Воро­бьев, 1963) писал о духов­ном чело­веке, что, явля­ясь оби­те­лью Духа Свя­того (Вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас – 1Кор.3:16), он совер­шенно отли­чен от душев­ного, или плот­ского; он новый чело­век, а душев­ный – ветхий. Что в нем нового? – Все: ум, сердце, воля, даже тело, все его состо­я­ние.

Ум нового (духов­ного) чело­века спо­со­бен пости­гать отда­лен­ные собы­тия, про­шлое и многое буду­щее, пости­гать суть вещей, а не только явле­ния, видеть души людей, анге­лов и бесов, пости­гать многое из духов­ного мира. Мы имеем ум Хри­стов, — гово­рит апо­стол Павел (1Кор.2:16).

Сердце нового чело­века спо­собно пере­жи­вать такие состо­я­ния, о кото­рых кратко ска­зано: «Не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его» (1Kop.2:9). Апо­стол Павел пишет даже: Нынеш­ние вре­мен­ные стра­да­ния ничего не стоят в срав­не­нии с тою славою, кото­рая откро­ется в нас (Рим.8:18). А преп. Сера­фим в согла­сии с древними Отцами гово­рит, что если бы чело­век знал о состо­я­ниях бла­жен­ства, кото­рые бывают уже здесь, на земле, а тем более в буду­щей жизни, то согла­сился бы про­жить тысячи лет в яме, напол­нен­ной гадами, гры­зу­щими его тело, чтобы только при­об­ре­сти это благо.

Таким же обра­зом и воля нового чело­века цели­ком устрем­ля­ется к любви и бла­го­дар­но­сти Богу, к жела­нию во всем тво­рить волю Его, а не свою.

Тело духов­ного чело­века тоже изме­ня­ется, ста­но­вится частично подоб­ным телу Адама до паде­ния, спо­соб­ным к «духов­ным ощу­ще­ниям» и дей­ствиям (хож­де­ние по водам, спо­соб­ность долгое время оста­ваться без пищи, момен­таль­ный пере­ход через боль­шие рас­сто­я­ния и т.п.).

Словом, духов­ный чело­век весь обнов­ля­ется, дела­ется иным (отсюда пре­крас­ное рус­ское слово «инок») и по уму, и по сердцу, и воле, и телу30.

Это иное состо­я­ние чело­века названо Отцами «обо­же­нием». Данный термин наи­бо­лее точно выра­жает суще­ство свя­то­сти. Она есть именно тес­ней­шее еди­не­ние с Богом, стя­жа­ние Духа Свя­того, о кото­ром гово­рил преп. Сера­фим. Она – Цар­ство Божие, при­шед­шее в силе (Мк.9:1) в тех веру­ю­щих, о кото­рых Спа­си­тель сказал: Уве­ро­вав­ших же будут сопро­вож­дать сии зна­ме­ния: именем Моим будут изго­нять бесов, будут гово­рить новыми язы­ками; будут брать змей; и если что смер­то­нос­ное выпьют, не повре­дит им; воз­ло­жат руки на боль­ных, и они будут здо­ровы (Мк.16:17–18). Эти зна­ме­ния явля­ются одним из оче­вид­ных ука­за­ний на то, что свя­тость есть един­ство с Духом Гос­под­ним (1Кор.6:17), Кото­рый есть «Бог, тво­ря­щий чудеса» (Пс.76:15).


При­ме­ча­ния:

1 Преп. Симеон Новый Бого­слов. О цели хри­сти­ан­ской жизни // ЖМП. 1980, №3. С. 67.

2 Преп. Максим Испо­вед­ник. Хвор. Книга 2. Вопро­со­от­веты к Фалас­сию. Вопрос 42. «Мартис». 1993. С. 111.

3 Преп. Симеон Новый Бого­слов. Слова. М. 1892. Слово второе. С. 30.

4 О цели хри­сти­ан­ской жизни. Сер­гиев Посад, 1914. С. 41.

5 См. свящ. Павел Фло­рен­ский. Освя­ще­ние реаль­но­сти // Бого­слов­ские труды. №17. М., 1977. С. 148–152.

6 Пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский гово­рит: «У хри­стиан – свой мир, свой образ жизни, и ум, и слово, и дея­тель­ность свои. Таковы же и образ жизни, и ум, и слово, и дея­тель­ность у людей мира сего. Иное – хри­сти­ане, иное – миро­любцы. Между теми и дру­гими рас­сто­я­ние велико» (Преп. Мака­рий Еги­пет­ский. Духов­ные беседы, посла­ния и слова. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1904. Беседа 5. С. 40).

7 Преп. Симеон Новый Бого­слов пишет: «Имя (Его) нам неиз­вестно, кроме имени «Сущий», неиз­ре­чен­ный Бог, как сказал Он (Исх.3:14)» (Симеон Новый Бого­слов, преп. Боже­ствен­ные гимны. Сер­гиев Посад, 1917. С. 272).

8 Свящ. Павел Фло­рен­ский. Столп и утвер­жде­ние истины. М., 1914. С. 98–99.

9 Свт. Васи­лий Вели­кий гово­рит: «Упраж­не­ние в доб­ро­де­тели упо­доб­ля­ется лествице, кото­рую видел неко­гда бла­жен­ный Иаков, кото­рой одна часть была близка к земле и каса­лась ее, а другая про­сти­ра­лась выше самого неба» (Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Изд. 3. Ч. 1. М., 1891. С. 155). «Лест­ница» преп. Иоанна четко про­во­дит эту идею вза­и­мо­обу­слов­лен­но­сти, как доб­ро­де­те­лей, так и стра­стей в духов­ной жизни хри­сти­а­нина.

10 Св. Исаак Сирии гово­рит: «Каждая доб­ро­де­тель есть мать другой доб­ро­де­тели. Поэтому, если оста­вишь матерь, рож­да­ю­щую доб­ро­де­тели, и пой­дешь искать доче­рей прежде, нежели оты­щешь матерь их, то оные доб­ро­де­тели ока­зы­ва­ются для души ехид­нами. Если не отри­нешь их от себя, то скоро умрешь» (Преп. Исаак Сирии, Слова подвиж­ни­че­ские. М. 1858. Слово 72. С.528).

11 Еп. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Соч. Т. 2. С. 334.

12 Преп. Петр Дамас­кин. Тво­ре­ния. Кн. 1. Киев. 1902. С. 33.

13 Еп. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Сочи­не­ния, Т. 2. С. 127.

14 Еп. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Сочи­не­ния. Т. 4. С. 9.

15 Преп. Мака­рий Еги­пет­ский. Духов­ные беседы. Троице-Сер­ги­ева Лавра, 1904. С. 360.

16 Свят. Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 1. СПб., 1985. С. 187.

17 Препп. Вар­со­но­фий и Иоанн. Руко­вод­ство к духов­ной жизни. СПб., 1905. С. 297.

18 Преп. Симеон Новый Бого­слов. Слова. Слово 3‑е. С. 36.

19 Св. Иоанн Зла­то­уст выра­жает эту мысль в сле­ду­ю­щих словах: «Оно (сми­ре­ние) есть вели­чай­шее ограж­де­ние, стена несо­кру­ши­мая, кре­пость непре­одо­ли­мая; оно под­дер­жи­вает все здание, не поз­во­ляя ему пасть ни от порыва ветров, ни от напора волн, ни от силы бурь, но ставит его выше всех напа­де­ний, делает как бы постро­ен­ным из ада­манта и нераз­ру­ши­мый, и на нас низ­во­дит щедрые дары от чело­ве­ко­лю­би­вого Бога» (Свят. Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 4. СПб., 1898. С. 385).

20 Еп. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Соч. Т. 2. С. 57.

21 Преп. Исаак Сирин. Слова подвиж­ни­че­ские. М 1858. Слово 55. С. 372–373.

22 Еп, Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Соч. Т. 1. 244.

23 Еп, Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Соч. Т. 2. С. 53, 55.

24 Преп. Исаак Сирин. Слово 55. С. 389.

25 Преп. Исаак Сирии. Слово 55. С. 371–372.

26 Свят. Тихон Задон­ский. Твор. Т. 2. М» 1899. С. 99.

27 См. об этом, напри­мер: свт. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Соч. СПб. 1905. Т. 1. С. 253–257; Т. 2. С. 124–125; свт. Феофан (Гово­ров). Письма о хри­сти­ан­ской жизни. М. 1980. Письма №№ 11,21.

28 Преп. Исаак Сирин. Слово 48. С. 299–302.

29 О цели хри­сти­ан­ской жизни. С. 17–21.

30 Игумен Никон. Письма духов­ным детям. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1991. С. 119.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки