"Величайшее чудо XX века": чудотворная Иверская Монреальская икона Божией Матери

“Вели­чай­шее чудо XX века”

Мон­ре­аль­ская Ивер­ская икона была напи­сана на Афоне в 1981 году гре­че­ским мона­хом с ори­ги­нала иконы Бого­ма­тери Вра­тар­ницы.

В 1982 году эту икону привез с Афона в Мон­ре­аль Иосиф Муньос Кортес, испа­нец по про­ис­хож­де­нию, давно при­няв­ший Пра­во­сла­вие. Вот что было, гово­рит Иосиф Муньос: «24 ноября, в три часа ночи, я проснулся от силь­ного бла­го­уха­ния. Вна­чале поду­мал, что оно исхо­дит от мощей или раз­ли­того фла­кона духов, но, подойдя к иконе, я пора­зился: вся она была покрыта бла­го­уха­ю­щим миром! Я застыл на месте от такого чуда!»

Вскоре миро­то­чи­вая икона была отне­сена в храм. С тех пор икона Божией Матери посто­янно миро­то­чит, за исклю­че­нием Страст­ных недель.

Заме­ча­тельно, что миро исте­кает глав­ным обра­зом из рук Бого­ма­тери и Христа, а также звезды, нахо­дя­щейся на правом плече Пре­чи­стой. В то же время задняя сто­рона иконы всегда сухая.

При­сут­ствие миро­то­чи­вой иконы с ее бла­го­уха­ю­щим миром рас­про­стра­няет особую бла­го­дать. Так, пара­ли­зо­ван­ный моло­дой чело­век из Вашинг­тона по мило­сти Бого­ма­тери был исце­лен. В Мон­ре­але икона была при­ве­зена к тяжело боль­ному чело­веку, кото­рый не мог дви­гаться. Были отслу­жены моле­бен и ака­фист. Вскоре тот попра­вился. Чудо­твор­ная икона помогла жен­щине, стра­да­ю­щей тяже­лой формой вос­па­ле­ния легких. Четыр­на­дца­ти­лет­няя девочка стра­дала тяже­лой формой лей­коза. Воз­ла­гая боль­шие надежды на помощь от чудо­твор­ной иконы, она попро­сила при­везти ее к себе. После молитвы и пома­за­ния миром состо­я­ние здо­ро­вья ребенка начало быстро улуч­шаться, и, к удив­ле­нию ее врачей, через неко­то­рое время опу­холи исчезли.

Чудо­твор­ный образ уже побы­вал в Аме­рике, Австра­лии, Новой Зелан­дии, Запад­ной Европе. И везде эта икона излу­чала уми­ро­тво­ре­ние и любовь.

Прежде всего веру­ю­щих пора­жает силь­ное бла­го­уха­ние елея, исте­ка­ю­щего из рук Бого­ма­тери и Христа, а иногда из звезды, изоб­ра­жен­ной на правом плече Пре­чи­стой. Это отли­чает ее от других чудо­твор­ных икон, где слезы исте­кают из очей, словно Бого­ро­дица рыдает, – тогда как здесь Она кажется пре­по­да­ю­щей Свое бла­го­сло­ве­ние.

Миро обычно появ­ля­ется во время молитвы или вскоре после нее, в коли­че­стве, зави­ся­щем от собы­тия или молит­вен­ного усер­дия при­сут­ству­ю­щих. Порою оно столь изобильно, что появ­ля­ется сквозь охра­ни­тель­ное стекло и зали­вает опору иконы, стену, стол. Так бывает во дни вели­ких празд­ни­ков, в част­но­сти, на Успе­ние Божией Матери.

Бывали также случаи, когда после пре­кра­ще­ния исте­че­ния оно воз­об­нов­ля­лось неожи­дан­ным обра­зом. Так, при посе­ще­нии Бостон­ского мона­стыря миро исте­кало пото­ками, но затем совер­шенно иссякло, когда икона была пере­не­сена в ближ­ний приход. По воз­вра­ще­нии в мона­стырь поток воз­об­но­вился так сильно, что высту­пил через край. В другом случае после раз­дачи мира 850 бого­моль­цам икона ока­за­лась сухой, но прибыв на сле­ду­ю­щий день в приход, где ее ожи­дала масса веру­ю­щих, она чудес­ным обра­зом вос­ста­но­вила миро­ис­те­че­ние. Только одна­жды миро скры­лось и не исте­кало в про­дол­же­ние отно­си­тельно дол­гого вре­мени: на Страст­ной сед­мице 1983 года от Вели­кого Втор­ника до Вели­кой Суб­боты.

Миро исте­кает вниз иконы, куда поме­щают кусочки ваты. Омо­чен­ные, они раз­да­ются бого­моль­цам. Было заме­чено, что хотя миро высы­хает довольно быстро, бла­го­уха­ние про­дол­жа­ется еще долгое время, иногда месяцы, и уси­ли­ва­ется во время осо­бенно горя­чих молитв. Часто оно напол­няет место, где пре­бы­вала икона (ком­ната, авто­мо­биль).

Тайна этих зна­ме­ний сму­щает многих скеп­ти­ков. Дей­стви­тельно, можно было вооб­ра­зить, что какая-нибудь бла­го­вон­ная жид­кость наме­ренно вво­дится с обрат­ной сто­роны иконы. В Майами один ученый имел воз­мож­ность рас­смат­ри­вать икону со всех сторон и, уста­но­вив, что сзади она совер­шенно суха, пришел к выводу, что речь идет о вели­чай­шем чуде XX века. Особый осмотр части верх­него края иконы пока­зал, что образ напи­сан на обык­но­вен­ной дере­вян­ной доске, не содер­жа­щей внут­рен­них поло­стей и посто­рон­них вклю­че­ний. Но такие иссле­до­ва­ния имеют предел. Так, когда скеп­тики поже­лали сде­лать пробу мира с целью ана­лиза, им было отка­зано в этом, ибо подоб­ное деяние явля­ется непо­чте­нием к Божией Матери. «Икона перед вами, и никто не побуж­дает вас при­знать чудо, ваше дело верить или отка­зы­ваться верить», — гово­рит Иосиф Муньос. Один моло­дой чело­век одна­жды отве­тил ему: «Я вижу то, что про­ис­хо­дит передо мною, но мой рас­су­док не спо­со­бен этому верить, но этому верит мое сердце».

Везде, куда бы ни при­была эта икона, она рас­про­стра­няла любовь и согла­сие, как, напри­мер, в одной общине, где ссо­рив­ши­еся при­хо­жане вновь обрели путь к молитве и цер­ков­ному еди­не­нию. Ее при­сут­ствие умно­жает молит­вен­ный жар до такой сте­пени, что литур­гии, совер­ша­е­мые при ней, могут быть срав­нимы с пас­халь­ными, столь пла­мен­ными в Пра­во­слав­ной Церкви.

Известны многие случаи воз­врата людей к посе­ще­нию храма, испо­веди, при­ча­стию. Так, одна бедная жен­щина, узнав о смерти своего сына, гото­ви­лась лишить себя жизни, но, тро­ну­тая до глу­бины души при виде чудо­твор­ной иконы, рас­ка­я­лась в своем ужас­ном наме­ре­нии и немед­ленно испо­ве­да­лась. Бла­го­дат­ное воз­дей­ствие Пре­чи­стой про­буж­дает и пре­об­ра­жает верных, нередко застыв­ших в косном веро­ва­нии.

Слава иконы широко рас­про­стра­ни­лась за пре­делы Пра­во­слав­ной Церкви: многие като­лики и про­те­станты при­хо­дили почтить ее…

Однако в ночь с 30 на 31 октября 1997 года хра­ни­тель иконы Иосиф Муньос Кортес был убит при зага­доч­ных обсто­я­тель­ствах, а Чудо­твор­ная Ивер­ская бес­следно про­пала…

Иосиф Муньос: «Мы не должны бояться смерти за Христа»

Вла­ди­мир Воро­паев

В ночь 30 на 31 октября 1997 года про­изо­шло собы­тие, потряс­шее весь пра­во­слав­ный мир – в Афинах был убит Иосиф Муньес-Кортес, хра­ни­тель чудо­твор­ной миро­то­чи­вой иконы Божией Матери «Ивер­ская» (Вра­тар­ница). 12 ноября 1997 года он был погре­бен на клад­бище Свято-Тро­иц­кого мона­стыря в Джор­дан­вилле, в штате Нью-Йорк (США). Обще­ство «Дом Иконы» в Мон­ре­але обна­ро­до­вало сле­ду­ю­щий некро­лог:

«Пят­на­дцать лет тому назад, осенью 1982 года, неве­до­мыми уму путями пра­во­слав­ный испа­нец, пре­по­да­ва­тель исто­рии искусств в Мон­ре­аль­ском уни­вер­си­тете, был при­зван Гос­по­дом на осо­бен­ное слу­же­ние, кото­рое дове­лось ему запе­чат­леть муче­ни­че­ской кон­чи­ной. Зло­ве­щие обсто­я­тель­ства гибели брата Иосифа еще далеко не ясны, но перед лицом этой смерти невольно зада­ешься вопро­сами, дале­кими от тех, кои состав­ляют пред­мет поли­цей­ского рас­сле­до­ва­ния. Что почув­ство­вал он, впер­вые посе­тив Рож­де­ствен­ский скит на Святой Горе Афон­ской, где потряс его будто слу­чайно заме­чен­ный им образ Ивер­ской Божией Матери? Как понял он тогдаш­ние слова насто­я­теля скита отца Кли­мента, кото­рый неожи­данно усту­пив прось­бам заез­жего моло­дого ико­но­писца, про­из­нес: «Пре­свя­тая Дева уедет с вами»? В чем выра­зи­лось для него посте­пен­ное осо­зна­ние чуда с того самого дня 24 ноября 1982 года, когда около трех часов попо­лу­ночи Хосе, проснув­шись в своей мон­ре­аль­ской квар­тире, ощутил непо­нятно откуда доно­ся­ще­еся бла­го­уха­ние?..

Ему опре­де­лено было состо­ять при чуде в мире, такого чуда вме­стить не могу­щем, ибо святой миро­то­чи­вый образ Надежды без­на­деж­ных исце­лял не только тела, но и души тех, кто к нему обра­щался, усми­ряя злые сердца, давая дар слез, помо­гая обре­сти надежду. Кому дове­лось видеть лица людей – пра­во­слав­ных и ино­вер­цев – в мно­го­чис­лен­ных при­ход­ских храмах и мона­сты­рях, куда брат Иосиф-хра­ни­тель при­во­зил вру­чен­ный ему бла­го­дат­ный миро­то­чи­вый образ Вра­тар­ницы, двери рай­ские верным отвер­за­ю­щей, тот не мог в отпу­щен­ную ему меру не ощу­тить – сколь страшно и неподъ­емно послу­ша­ние, данное этому чело­веку, и сколь должно быть нестер­пимо оно древ­нему змию, врагу Церкви Хри­сто­вой».

Давайте при­кос­немся к судьбе чело­века, отдав­шего в наш праг­ма­тич­ный, ком­пью­те­ри­зи­ро­ван­ный и раци­о­наль­ный век свою жизнь за пра­во­слав­ную свя­тыню, по слову Гос­пода нашего Иисуса Христа: Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать, и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня. Радуй­тесь и весе­ли­тесь; ибо велика ваша награда на небе­сах… (Мф. 5, 11 – 12).

Пото­мок древ­него испан­ского рода Иосиф (Хосе) Муньес-Кортес родился 13 мая 1948 года в бла­го­че­сти­вой като­ли­че­ской семье в Чили. Когда ему едва испол­ни­лось четыр­на­дцать лет, он по дороге в като­ли­че­ский собор заблу­дился на улоч­ках Сантьяго и по ошибке зашел в пра­во­слав­ный храм. В тот день, 27 сен­тября, был празд­ник Воз­дви­же­ния Живо­тво­ря­щего Креста Гос­подня. Кра­сота убран­ства храма, икон и бого­слу­же­ния пора­зила отрока, потрясла его до глу­бины души, и с тех пор он начал посе­щать эту цер­ковь. Через два года архи­епи­скоп Леон­тий Чилий­ский с ведома матери бла­го­сло­вил его перейти в Пра­во­сла­вие. В тече­ние трех лет Иосиф изучал в кол­ле­дже ико­но­пись и бого­сло­вие. Пере­ехав в Канаду, он окон­чил там курсы при школе изоб­ра­зи­тель­ных искусств и впо­след­ствии пре­по­да­вал исто­рию ико­но­писи в Мон­ре­аль­ском уни­вер­си­тете. Иосиф наде­ялся стать мона­хом, но в Канаде не суще­ство­вало пра­во­слав­ной муж­ской оби­тели.

В 1982 году во время палом­ни­че­ства на Святую Гору Афон Иосиф побы­вал в Спасо-Рож­де­ствен­ском скиту. Здесь, в ико­но­пис­ной мастер­ской, он увидел глу­боко пора­зив­ший его образ Божией Матери. Он настой­чиво просил про­дать ему эту икону, но полу­чил отказ. Моло­дой палом­ник горячо молил Бого­ро­дицу поз­во­лить ему увезти Ее образ в Аме­рику. Уже выходя из ворот оби­тели, он увидел поспе­шав­шего к нему игу­мена, кото­рый вручил ему икону со сло­вами: «Пре­свя­тая Дева должна уехать вместе с вами».

Нахо­дясь на борту корабля, сле­ду­ю­щего в афон­ский порт Дафни, он услы­шал голос, пове­ле­вав­ший ему отпра­виться в Ивер­ский мона­стырь и при­ло­жить свою икону к чудо­твор­ному образу Божией Матери «Вра­тар­ница», небес­ной Хра­ни­тель­ницы и Покро­ви­тель­ницы Афона. Вру­чен­ная ему икона была спи­сана с этого образа. Он испол­нил это пове­ле­ние. Вер­нув­шись в Мон­ре­аль, Иосиф поме­стил икону Вра­тар­ницы у себя в ком­нате и каждую ночь читал перед ней ака­фист.

24 ноября 1982 года он проснулся около трех часов ночи и ощутил силь­ное бла­го­уха­ние. Взгля­нув на образ Пре­чи­стой, он заме­тил на нем капли влаги и поду­мал, что это сте­кает масло из лам­пады. Но, выти­рая их, он с изум­ле­нием обна­ру­жил, что бла­го­уха­ние исхо­дит именно от них. Ему стало ясно, что это – бла­го­вон­ное миро. С тех пор икона миро­то­чила посто­янно, за исклю­че­нием Страст­ной сед­мицы.

Через икону мило­стью Божией совер­ши­лось мно­же­ство чудес­ных исце­ле­ний: были избав­лены от болезни пара­ли­зо­ван­ный юноша и чело­век, стра­дав­ший раком позво­ноч­ника, ребе­нок с тяже­лым рахи­том, от кото­рого отка­за­лись врачи, и многие другие. Но Иосиф не раз гово­рил, что самым вели­ким чудом миро­то­чи­вой иконы было то, что она подви­гала людей к пока­я­нию.

Про­то­и­е­рей Виктор Пота­пов, насто­я­тель Иоанно-Пред­те­чен­ского собора в Вашинг­тоне, в своей про­по­веди сказал: «Мно­го­стра­даль­ные пра­во­слав­ные народы окру­жают икону Вра­тар­ницы высо­ким почи­та­нием отча­сти потому, что сама она мно­го­стра­дальна. Более тысячи лет назад дерз­кий воин ударил мечом по Ее Пре­чи­стому лику, и из обра­зо­вав­шейся раны потекла кровь. Это было первое зримое чело­ве­че­скими очами чудо иконы. Второе зна­ме­ние было духов­ного свой­ства: пора­жен­ный чудом воин принес сер­деч­ное пока­я­ние, оста­вил ико­но­бор­че­скую ересь и принял мона­ше­ство. 24 ноября 1982 года хра­ни­мый братом Иоси­фом список Ивер­ской Афон­ской иконы явил первое чудо – миро­то­че­ние. Второе ее зна­ме­ние выра­зи­лось в пока­я­нии мно­же­ства людей».

Хра­ни­тель иконы Иосиф верил, что исте­че­ние мира было свя­зано с про­слав­ле­нием Рус­ской Зару­беж­ной Цер­ко­вью ново­му­че­ни­ков Рос­сий­ских. Осо­бенно почи­тал он пре­по­доб­но­му­че­ницу Вели­кую кня­гиню Ели­са­вету Фео­до­ровну. Фран­цуз­ский исто­рик Жан Бэс, лично знав­ший Иосифа, рас­ска­зы­вает: «Одна­жды, зайдя к нему в мастер­скую в оби­тели Бого­ро­дицы Лес­нин­ской (рус­ский мона­стырь в Нор­ман­дии. – В.В.), я ощутил какой-то неиз­вест­ный аромат, отли­чав­шийся от бла­го­уха­ния мира. Я сказал об этом Иосифу, а он в ответ указал мне на икону святой Ели­са­веты Фео­до­ровны с части­цей ее мощей. И доба­вил: «Вели­кая кня­гиня и муче­ница была здесь перед самым вашим при­хо­дом… Она посе­щает меня время от вре­мени. Видите, у меня есть ее мощи. Иногда они бла­го­ухают после ухода Вели­кой кня­гини”».

Жан Бэс про­дол­жает свои вос­по­ми­на­ния: «Иосиф редко гово­рил о своей внут­рен­ней жизни, но, обща­ясь с ним, люди физи­че­ски ощу­щали, что перед ними чело­век вели­чай­шей чистоты. Без вся­кого сомне­ния и без тени лирики можно ска­зать, что он был земной лилией Царицы Небес­ной. Каждый день он читал перед чудо­твор­ной иконой ака­фист Бого­ро­дице (как пра­вило, по-фран­цуз­ски) и тому свя­тому, чью память отме­чала Цер­ковь. Во время цер­ков­ных бого­слу­же­ний вел себя очень скромно и нико­гда не при­вле­кал к себе вни­ма­ния: тихо стоял сзади, неза­мет­ный, как насто­я­щий монах».

Есть непод­твер­жден­ные све­де­ния, что Иосиф на Афоне принял мона­ше­ство с именем Амвро­сий (в честь пре­по­доб­ного Амвро­сия Оптин­ского). Постри­гал его старец Кли­мент, кото­рый неко­гда вручил ему Ивер­скую икону Божией Матери.

Зна­ко­мясь со сви­де­тель­ствами близко знав­ших его людей, видишь, что Иосиф в харак­тере своем соче­тал откры­тость в обще­нии с людьми с твер­дым сто­я­нием в вере. Как истин­ный идальго, он пре­зи­рал интри­га­нов, теп­лохлад­ных и рас­чет­ли­вых людей. Чудо, первым сви­де­те­лем кото­рого ему суж­дено было стать, углу­било и без того его силь­ный молит­вен­ный дух. Утвер­ждают, что у него было пять­де­сят восемь крест­ни­ков. И о каждом из них он еже­дневно молился – и не только о них. Его помян­ник похо­дил на мона­стыр­ский сино­дик. Повсе­дневно обра­щался он с молит­вой к Божией Матери о пра­во­слав­ной моло­дежи – «дабы все стали свя­тыми мужьями и свя­тыми женами».

Один из фран­цуз­ских зна­ко­мых Иосифа, Вла­ди­мир, в част­ном письме рас­ска­зы­вает: «Икона всегда затме­вала брата Иосифа (на самом закон­ном осно­ва­нии). Нам он казался про­стым, скром­ным, всегда своим (почти каждый мог ска­зать – он был моим другом), но таким же, как мы, обыч­ным чело­ве­ком, правда, на кото­рого сва­ли­лось такое чудо… Но теперь, когда иконы нет, его облик стал выри­со­вы­ваться по-дру­гому. Ведь это он три недели молился перед обра­зом, читая ака­фист каждый день, ведь это по его молит­вам стала миро­то­чить икона, то есть как бы про­изо­шло накоп­ле­ние, пере­пол­не­ние его любви, и она стала пере­ли­ваться через край сосуда, и Матерь Божия отве­тила вза­им­ным актом чудо­тво­ре­ния. Ведь это он ски­тался со свя­ты­ней по всему свету – невзи­рая ни на что – ни на личные болезни, тяготы путе­ше­ствий, отсут­ствие средств… ни на сопро­тив­ле­ние неко­то­рых людей (вплоть до послед­него вре­мени, и об этом он мне сам мно­го­кратно рас­ска­зы­вал), и при этом он успе­вал совер­шать свое обшир­ное молит­вен­ное пра­вило (до тысячи молитв Иису­со­вых в добав­ле­ние ко всему про­чему), писать иконы… Он не мог иметь ника­кой личной жизни. Люди при­хо­дили, зво­нили, писали, про­сили помощи, заступ­ле­ния, молитв. И он за всех молился».

Боль­ших средств Иосиф не имел. Обретя икону, он дал обет, что она не сде­ла­ется источ­ни­ком его обо­га­ще­ния. И выпол­нял его до своей смерти. «Мне досто­верно известно, – сви­де­тель­ствует про­то­и­е­рей Виктор Пота­пов, – что порою у него не хва­тало денег на покупку лекарств и пред­ме­тов первой необ­хо­ди­мо­сти. Часто он послед­ние свои деньги отда­вал нуж­да­ю­щимся».

В бума­гах Иосифа была най­дена записка на фран­цуз­ском языке, сде­лан­ная его рукой в 1985 году, из кото­рой видно, как нелегко ему было нести послу­ша­ние хра­ни­теля миро­то­чи­вой иконы Божией Матери, и кото­рая сви­де­тель­ствует, что задолго до своей муче­ни­че­ской кон­чины он пред­ви­дел ее.

Вот текст этой записки: «Гос­поди Иисусе Христе, Кото­рый пришел на землю нашего ради спа­се­ния и доб­ро­вольно был при­гвож­ден ко Кресту и пре­тер­пел стра­сти за наши грехи, дай мне тоже пере­не­сти свои стра­да­ния, кото­рые я при­ни­маю не от врагов своих, а от своего брата. Гос­поди! Не вмени ему это в грех».

Димит­рий Михай­ло­вич Гор­тын­ский, регент Спасо-Воз­не­сен­ского храма в Сакра­менто (Кали­фор­ния, США), в част­ном письме к матушке Марии Пота­по­вой от 25 декабря 1997 года пере­дает сле­ду­ю­щий случай из жизни Иосифа: «Он проснулся ночью и почув­ство­вал, что связан по рукам и ногам. Рот у него был тоже завя­зан, и он не мог ни гово­рить, ни кри­чать. Он пытался осво­бо­диться, но не мог, и только молился в себе. Он знал, что это была нечи­стая сила, и она его про­дер­жала так всю ночь. Это Хосе сам рас­ска­зал по-испан­ски моей жене год тому назад, а она тогда же пере­вела это мне, а теперь снова пере­ска­зала для того, чтобы я мог точно запи­сать». По словам самого Иосифа, это был вовсе не сон, но все про­ис­хо­дило наяву.

В своем послед­нем интер­вью, опуб­ли­ко­ван­ном в жур­нале «Рус­ский пас­тырь», изда­ю­щемся в Сан-Фран­циско, на вопрос, не про­изо­шло ли у него за пят­на­дцать лет при­вы­ка­ния к чуду, Иосиф отве­тил: «Нет, к этому при­вык­нуть нельзя, как нельзя при­вык­нуть к чуду вообще. Это как если бы совер­ше­ние Евха­ри­стии для свя­щен­ника стало бы при­выч­ным, рутин­ным дей­ствием… Я нико­гда не под­хожу к иконе с любо­пыт­ством, чтобы про­ве­рить, откуда и сколько исте­кает мира… Мы нико­гда не должны при­вы­кать к чуде­сам. Если это про­изой­дет, то чудо пере­ста­нет быть чудом. Чело­век, кото­рый пони­мает, что такое свя­тость и свя­тыня, нико­гда не сможет к чуду при­вык­нуть».

Затем Иосифу был задан вопрос: «Немало людей счи­тает, что икона – ваша соб­ствен­ность и что вы можете рас­по­ря­жаться ею как угодно. Как вы таким людям отве­ча­ете?»

«Это не так, – сказал Иосиф. – Я явля­юсь лишь хра­ни­те­лем иконы. Если бы икона при­над­ле­жала только мне, я бы сидел спо­койно дома, а не путе­ше­ство­вал по зем­ному шару из при­хода в приход… Икона чудо­твор­ная, и мы не можем управ­лять или рас­по­ря­жаться ею. Одна­жды я отпра­вился из Мон­ре­аля в Нью-Йорк, где меня ожи­дали веру­ю­щие, но само­лет покру­жился над Нью-Йорком и вер­нулся назад. Что это зна­чило? Для меня ответ ясен: я не должен был туда ехать. В другой раз я сел в такси, и вдруг перед нами появи­лась машина: при­шлось резко затор­мо­зить. Стекло на киоте иконы трес­нуло. С нами ничего не слу­чи­лось, но мне при­шлось вер­нуться домой, чтобы очи­стить икону от битого стекла, а само­лет в это время улетел без меня… В июле 1995 года, когда я был в скиту на Афоне, где икона была напи­сана, игумен скита нака­зал мне совер­шать земной поклон перед каждой поезд­кой с молит­вой: «Матушка, бла­го­слови». После этого, сказал игумен, езжай с Богом. Я верю, что с тех пор, как я начал это делать, иногда осо­бенно чув­ствую в душе потреб­ность напра­виться в то или иное место».

Далее Иосиф про­дол­жал: «В наше время, как и во вре­мена Христа, свя­тыни должны идти к людям, как и свя­тость шла к ним. Это не тра­ди­ция, кото­рую я сам уста­но­вил. Гос­поду известно, как мне тяжело путе­ше­ство­вать, это влияет на мое здо­ро­вье, но я с радо­стью испол­няю это послу­ша­ние перед Божией Мате­рью и наро­дом Божиим, кото­рый с вели­кой радо­стью ожи­дает Царицу Небес­ную. Афон­ский игумен, пере­дав­ший мне икону, гово­рил: «Цер­ковь, в кото­рой нет любви, состра­да­ния и мило­сер­дия, это не Цер­ковь». Это поуче­ние глу­боко запе­чат­ле­лось в моем сердце…»

В том же интер­вью, словно пред­чув­ствуя свою муче­ни­че­скую кон­чину, Иосиф сказал: «Веру­ю­щие должны быть гото­выми уме­реть за истину, не забы­вать, что при­об­ре­тая здесь врагов, при­об­ре­таем Небес­ное Цар­ство… Тот, кто будет верен в малом, тот будет верен в вели­ком, когда потре­бу­ется. При воз­мож­но­сти стать испо­вед­ни­ками мы не должны это упу­стить. Поте­ряв земную жизнь, обре­таем небес­ную. Мы не должны бояться смерти за Христа».

Ком­ната, в кото­рой был заму­чен Иосиф, – угло­вая и выхо­дит на балкон – един­ствен­ный во всей гости­нице с досту­пом на крышу сосед­него здания. Это объ­яс­няет, почему дверь номера, в кото­ром был убит Иосиф, ока­за­лась запер­той изнутри. По мнению врача, осмат­ри­вав­шего тело, убий­ство было совер­шено двумя-тремя людьми: один держал его, другой завя­зы­вал руки и ноги, а третий нано­сил удары. По всей види­мо­сти, убийцы хотели узнать, где нахо­дится икона. Уточ­ним, что место­на­хож­де­ние иконы в насто­я­щее время неиз­вестно.

Каким обра­зом зама­нили Иосифа в гости­нич­ный номер, в кото­ром было совер­шено это страш­ное убий­ство, оста­ется тайной. Джор­дан­вилль­ский инок Все­во­лод Фили­пьев в своем эссе «Пре­об­ра­жен­ное стра­да­ние, или Раз­го­вор с уби­ен­ным братом Иоси­фом» выска­зы­вает такую догадку: «Чем же зама­нил тебя убийца? Может быть, он обещал тебе денег или ты нуж­дался в какой-либо его услуге? О, нет. Он зама­нил тебя тем, что попро­сил твоей помощи. Бес, под­учив­ший его этому, конечно, знал, что твое доброе сердце не сможет отка­зать про­ся­щему помощи…»

На суде врач пока­зал, что по всему видно, что Иосиф не сопро­тив­лялся. Он лежал при­вя­зан­ным попе­рек кро­вати. Следы пыток видны на ногах, руках, груди. Иосиф долго и мучи­тельно умирал в оди­но­че­стве…

Свя­щен­ник Алек­сандр Ива­ше­вич, про­жи­ва­ю­щий в Арген­тине и сопро­вож­дав­ший Иосифа в его послед­ней поездке в Грецию, повест­вует о его послед­нях днях, сви­де­те­лем кото­рых ему суж­дено было стать: «В послед­нюю ночь не спа­лось, длин­ный раз­го­вор пре­вра­тился во вза­им­ную испо­ведь… в один миг брат Иосиф прошел через всю свою жизнь…» В аэро­порту рас­ста­лись: «Вот и все – пора про­щаться. Когда дошли до входа в отдель­ный зал, брат Иосиф сказал мне: «Прости, отче, за все, что пло­хого сделал, и если тебя обидел, от всей души прошу про­ще­ния». Я ему: «Ты меня прости, Хосе». «Бог про­стит! – отве­чал он. – Спа­сибо за все, огром­ное тебе спа­сибо». Тут же в аэро­порту брат Иосиф сделал передо мною поклон, и я ему… обни­ма­лись долго и крепко. Мне надо было идти дальше, и брат Иосиф вос­клик­нул: «Бла­го­слови, отче!» – «Бог тебя бла­го­сло­вит, Хосе!». Он мне: «С Богом!» А я ему говорю: «С Богом!» – в послед­ний раз… Так про­ща­лись мы с братом Иоси­фом всего за пару часов до его смерти…»

Летом 1996 года Иосиф съез­дил на Афон, чтобы про­ститься с отхо­дя­щим к Богу схи­и­гу­ме­ном Кли­мен­том, своим духов­ным отцом. Тогда схим­ник сказал ему, что сле­ду­ю­щий – 1997 год – будет для него судь­бо­нос­ным и про­изой­дут гроз­ные собы­тия. Нака­нуне своей муче­ни­че­ской кон­чины Иосиф с иереем Алек­сан­дром Ива­ше­ви­чем посе­тил мона­стырь Свя­ти­теля Нико­лая на гре­че­ском ост­рове Андрос, чтобы покло­ниться его свя­ты­ням. Монах, открыв­ший им двери глав­ного храма оби­тели, чрез­вы­чайно уди­вился тому, что древ­ний настен­ный образ Бого­ма­тери стал обильно сле­зо­то­чить. Насто­я­тель мона­стыря архи­манд­рит Доро­фей объ­яс­нил, что икона плачет тогда, когда назре­вают страш­ные собы­тия или во время тако­вых. На Иосифа это зна­ме­ние Божией Матери про­из­вело глу­бо­кое впе­чат­ле­ние, и он неод­но­кратно гово­рил отцу Алек­сан­дру: «Отче, я чув­ствую, что очень скоро про­изой­дет что-то страш­ное. Не знаю, что именно, но что-то будет». И в самый день своей смерти, утром, Иосиф еще раз поде­лился с отцом Алек­сан­дром своим пред­чув­ствием.

Хра­ни­тель миро­то­чи­вой иконы Божией Матери «Вра­тар­ница» был похо­ро­нен через 13 дней после его убий­ства в Афинах. Его хотели было отпе­вать при закры­том гробе и в запе­ча­тан­ном пласт­мас­со­вом мешке. Но Бог судил иначе. Гроб был открыт, мешок разо­рван, и все уви­дели следы пыток. Ника­ких при­зна­ков тления не было заметно.

Инок Все­во­лод Фили­пьев в цити­ро­вав­шейся выше статье гово­рит: «Здрав­ствуй, брат Иосиф. Твоя душа, конечно же, видит, как я стою и смотрю на твое тело, почи­ва­ю­щее во гробе, в центре нашего Свято-Тро­иц­кого собора. Тебя при­везли сего­дня в пол­день, а сейчас уже вечер. Все это время братия читает над тобою Псал­тирь. Завтра пред­стоит отпе­ва­ние, и твое тело вер­нется в землю, чтобы вос­стать уже во Второе слав­ное при­ше­ствие Хри­стово. При жизни я не знал тебя, но скажи, откуда такое чув­ство, как будто мы давно зна­комы? Откуда в душе эта тихая, свет­лая, радо­сто­твор­ная печаль? Быть может, такие чув­ства всегда посе­щают смерт­ных людей, когда они встре­чают святых? Но хотя я нико­гда не знал тебя, все-таки я не сомне­ва­юсь в твоей свя­то­сти. Эта уве­рен­ность не от ума и не от чув­ства, она пришла откуда-то из более тонких и высо­ких сфер; в это верит душа, а ведь наша душа умнее нашего внеш­него чело­века…

Скажи, доро­гой брат Иосиф, почему до самой глу­бины прон­зает душу весть о твоей кон­чине? Почему сердце и разум так пора­жены тем, что слу­чи­лось с тобой? Почему хочется еще и еще стоять подле тебя и не хочется ухо­дить из храма? Навер­ное, потому, что через тебя, как и через вся­кого хри­сти­ан­ского муче­ника, души веру­ю­щих как бы встре­ча­ются со своим Вла­ды­кой Иису­сом Хри­стом, Кото­рый есть пер­вей­ший из всех муче­ни­ков.

Во святых Божиих чело­ве­ках мы почи­таем Христа. Покло­ня­ясь муче­ни­кам, мы покло­ня­емся Боже­ствен­ному Стра­дальцу. Не Его ли таин­ствен­ное при­сут­ствие так ясно и радостно пере­жи­вает душа в эти минуты? И верится, что ты, доро­гой Иосиф, уже зришь Слад­чай­шего Спа­си­теля нашего, Кото­рый обе­то­вал даро­вать спа­се­ние всем пре­тер­пев­шим до конца… Мне хоте­лось бы рас­ска­зать всем людям о твоем лице, о том, что мы видели на нем в эти минуты про­ща­ния с тобой. А видели мы – пре­об­ра­жен­ное стра­да­ние. На твоем лице запе­чат­ле­лось изум­ле­ние души, осо­знав­шей, что час стра­да­ний вот-вот окон­чится и она через мгно­ве­ние встре­тится с Богом…»

Мно­же­ство людей, со всего света при­быв­шие в те дни в Джор­дан­вилль, сви­де­тель­ствуют о бла­го­дат­ной атмо­сфере похо­рон. Тот же инок Все­во­лод пишет: «Доро­гой брат Иосиф, твое отпе­ва­ние при­влекло в наш Свято-Тро­иц­кий мона­стырь сотни людей. Их собра­лось столько же, сколько бывает на Пасху. Однако настро­е­ние, по край­ней мере у меня, было несколько иное, чем на Пасху. Мне пока­за­лось, что я при­сут­ствую на бого­слу­же­ниях Вели­кой Суб­боты, вспом­ни­лось бла­го­го­вей­ное пред­сто­я­ние пред Пла­ща­ни­цей, когда души веру­ю­щих со стра­хом и уми­ле­нием лице­зрят спа­си­тель­ные стра­сти Гос­подни и вспо­ми­нают Его погре­бе­ние. Все про­ис­хо­див­шее сего­дня, во время твоего отпе­ва­ния и погре­бе­ния, доро­гой Иосиф, было также таин­ственно-вели­чаво и светло-грустно. Конечно, были и слезы, да и как могли удер­жаться от них наши очи, когда при днев­ном свете мы яснее раз­гля­дели твое истом­лен­ное лицо, твое муче­ни­че­ское тело, укра­шен­ное язвами, как бы неким Боже­ствен­ным жем­чу­гом. Мы видели твои руки, на коих оста­лись баг­ро­вые рубцы от пут, кото­рыми связал тебя палач. Иосиф, Иосиф, бедный наш доро­гой, люби­мый Иосиф. Была ли среди нас такая камен­ная душа, кото­рая могла остаться рав­но­душ­ной к твоим стра­да­ниям?»

Один чело­век, недавно при­е­хав­ший из России и попав­ший на погре­бе­ние Иосифа, сказал иноку Все­во­лоду: «Знаете, у меня было такое чув­ство, что я при­сут­ство­вал не на отпе­ва­нии и похо­ро­нах, а на чине Тор­же­ства Пра­во­сла­вия. Я совер­шенно четко осо­знал, что если бы даже в эти минуты нас всех вывели бы из храма и рас­стре­ляли, то все равно – мы побе­дили!»

ПРАВОСЛАВИЕ.RU

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки